Глава 36

Ярослав опустился в кресло, но через несколько секунд вскочил и вновь закружил по комнате:

– А она точно придет? Ты уверен?

Эльф-подросток вытащил телефон и с подчеркнутым вниманием посмотрел на экран:

– Вот смс от нее. Читаю в пятый раз: «Приеду ближе к восьми вечера. Надеюсь, не заблужусь. Настя».

– А если она заблудилась? Или передумала? – Ярослав упал в кресло и нервно забарабанил пальцами по подлокотнику. Дэн оторвался от распечатки с последними анализами и сказал:

– Я вообще не понимаю, почему ты так рвался прийти на эту встречу. Вряд ли Настя сможет нам что-то подсказать. Одно дело, если бы она уже проработала несколько лет и знала всю подноготную, но она – всего лишь молоденькая воспитательница, еще не начавшая работать самостоятельно.

– Дэн, уж ты-то мог бы догадаться! – Ярослав закашлялся, поперхнувшись слюной. – Это же не просто какая-то там воспитательница! Она – единственный человек, в которого влюбился оборотень. Неужели тебе не интересно с ней познакомиться? – лаборант снова вскочил. – Как думаешь, она разрешит мне взять немного образцов на анализ? Хотя тут же запаховая система, нужно другое оборудование. И еще нужны данные по Громовому. В идеале еще и по его родителям и братьям-сестрам для полноты картины. И что если дать ее запах другим оборотням, например, выборка из тысячи, как думаешь, кому-нибудь еще она подойдет? Эх, какая бы докторская шикарная вышла!

Археолог с усмешкой наблюдал за метаниями друга:

– Да на оборотнях вся мировая наука построена. Не думаю, что ты сможешь выкопать еще какой-то материал. Ты вспомни историю медицины. Проходил же на первом курсе, верно? Ампутации, наркоз, прививки, вскрытия, все внутриполостные операции изучались на «разговаривающих животных». Оборотни изучены вдоль, поперек и вглубь.

– Да, но… это же уникальный случай и прямо под рукой, – плюхнувшись на сиденье, Ярослав стал быстро перелистывать блокнот, исписанный мелким остроконечным почерком. – Как думаешь, в ком заложена аномалия? Это генетический сбой у Стана или какая-то особенность у Насти? Можно ли создать нужный аромат искусственно?

– Снова всколыхнуть волну аромаистерии как пять лет назад?

– А что за истерия? – заинтересовался Лей.

– Да одна парфюмерная компания заявила, что смогла создать духи с запахом, привлекающим оборотней, – пояснил Дэн. – Раскрутили огромную рекламную компанию, по телевизору показывали ролики, где оборотни-знаменитости обнимались с человеческими девушками, пошли слухи про межрасовые романы и даже браки. Поклонницы принялись скупать тоннами эти духи, но спустя полгода все сошло на нет. Не было ни одного официально подтвержденного случая влюбленности оборотня в человека. Та компания объясняла это тем, что, мол, оборотни же не влюбляются в кого попало, и нужно подбирать духи под каждого индивидуально. Так все и стухло.

– А ты, кстати, написал тому тигру? Как его там, Вайтмен, вроде бы… – спросил Ярослав.

– Кстати, даже получил от него ответ. Говорит, в ближайшее время в Россию командировок не предвидится, но ради Лея он готов взять отпуск за свой счет. Даже привезет кое-какую аппаратуру.

– Серьезно? – обрадовался Ярослав. – Тогда можно будет и Настю заодно поизучать. Вайтмен же на запахах специализируется.

– Блин, Ярослав, я скоро пожалею, что тебя позвал, – фыркнул Дэн. – Ты на девушку-то сразу не кидайся. Дай сначала нам разобраться с эльфами, а потом уж договаривайся с ней на свою тему.

– Да с чего ты… – начал было говорить Ярослав, но тут пронзительно заверещал звонок.

– Так, Лей, идешь со мной, все-таки ты единственный с ней знаком, – и Дэн утащил эльфа в прихожую.

Лаборант остался сидеть на месте, вслушиваясь в звуки, доносящиеся из коридора. Сначала высокий тенор археолога, затем резкий голосок эльфа, еле слышный шелест женского голоса.

Ярослав неоднократно пытался представить себе ту, в которую влюбился оборотень, да не просто какой-то оборотень, а Стан. Громовой произвел сильное впечатление на человека, большую часть своей жизни проводящего в лаборатории, заполненной сложной аппаратурой, пробирками и кровью.

Стан казался таким цельным, таким настоящим, современным рыцарем без страха и упрека, благородным, сильным. И девушка у него должна быть под стать: высокая, крепкая, с широким разворотом плеч, крутым изгибом бедер, словом, валькирия двадцать первого века. Но потом Ярослав вспоминал, что девушка-то работает воспитательницей в детском саду, и перед глазами вставало что-то мелкое, невзрачное, бесполое, с белесыми ниточками бровей и унылым старушечьим пучком на затылке.

Наконец в комнату вошел Дэн:

– Вы уж простите за беспорядок, я еще не успел сделать ремонт после внепланового потопа, – и он бросил косой взгляд на эльфа. – Знакомьтесь, это Ярослав, наш сообщник, помощник и ключик в секретную лабораторию.

Вышеупомянутый мужчина резко встал, потом подумал, что уже не девятнадцатый век, и вставать перед дамами не обязательно, сел, потом почувствовал себя неловко, снова встал и замер, ощущая себя полным идиотом.

– Приятно познакомиться, меня зовут Настя, – негромко сказала девушка. Внешне она была ближе к воображаемой воспитательнице, чем к валькирии: невысокая, худенькая, в длинной юбке и скучной блузке, с пресловутым пучком на затылке, который, впрочем, ей шел. Выражение ее лица было столь уверенным и спокойным, словно она не заметила недавнее мельтешение.

– Вы будете чай? Или, может, хотите перекусить? – вежливо спросил Дэн. – Хотя, что я спрашиваю, вы же сразу после работы. Одну минуту, я сделаю бутерброды.

Лей плюхнулся на массивный стул на колесиках и откатился к стене:

– Настя, да вы устраивайтесь. Вот что-что, а готовит Дэн просто отлично. За неделю плена я даже немного поправился.

Девушка присела на краешек стула, аккуратно положила рюкзачок на колени и начала оглядывать комнату. И хотя это была квартира Дэна, Ярославу вдруг стало очень стыдно: и за стол, заваленный стопками бумаг, и за карту на стене, истыканную флажками и исчерченную нитками, и за потертый ковер. Прямо логово сумасшедшего ученого или, хуже того, банального шизофреника.

Молчание затягивалось. Яр умоляюще посмотрел на Лея, но эльфенок развлекался тем, что отталкивался ногами от пола и катался на стуле вперед-назад, словно маленький.

Прошло еще несколько минут.

В итоге, когда в комнату вошел Дэн с подносом, усыпанным крошечными, на один укус, бутербродиками, Ярослав уже был готов завести разговор про погоду.

– Если честно, я не знаю, чем могу вам помочь. Я постаралась разузнать на работе по этой теме, но не думаю, что стоит искать именно в детских садах, – немного перекусив, сказала Настя. Она открыла рюкзак и вытащила блокнот. – Я на всякий случай переписала меню для своей группы на эту неделю, но я говорила с поварами и выяснила, что они готовят на весь сад сразу: и на эльфов, и на людей, и на оборотней. Единственное отличие: молочные блюда они заменяют на альтернативные, без молока. Но даже эти безлактозные блюда дают не только эльфам, но и обычным детям с аллергией на молоко…

– Погодите-погодите, – нахмурился Дэн. – А что, эльфы не пьют молоко?

– Конечно, нет, – удивилась Настя. – Фермент, расщепляющий лактозу, у эльфов вырабатывается лишь до окончания грудного вскармливания, к концу третьего года жизни. А что, вы не знали?

Лей перестал кататься и с недоумением смотрел на Дэна, а тот на него.

– Но ведь… – начали они одновременно, а потом археолог продолжил, – Лей спокойно ел молочные каши, пил йогурты. Я даже ему мороженое покупал.

– Ага, – кивнул эльф, – я и чистое молоко тоже пью.

– Яр, ты проверял кровь на лактазу? – резко повернулся к медику Дэн.

– А, эмм, я… Кажется, да, – кивнул Ярослав.

– И мы не заметили, что у всех эльфов поголовно она отсутствует, за исключением Лея? – Дэн подошел к столу и зашелестел бумагами. – Настя, вы продолжайте, я вас слушаю.

– Таким образом, не думаю, что эльфам вмешивают что-то в еду. Бытовая химия, стиральные порошки, мыло, туалетная бумага – все это также закупается на весь сад. Само помещение для эльфийской группы ремонтировали отдельно, но вряд ли в этом дело.

– Кхм, – кашлянул Ярослав, – собственно, вполне возможно, что это вещество вводится эльфам вне детского сада. Мы такое тоже обсуждали.

– Угу, – хрюкнул археолог, не поднимая головы от бумаг, – только мы еще решили, что контролировать ввод вещества в каждом отдельно взятом доме сложнее, чем в детском саду. А что насчет прививок?

– Прививок? – переспросила Настя. – Ах да, верно, я спускалась к медсестре. Действительно, у эльфов другой график, но и у оборотней он отличается от человеческого. Кстати, на следующей неделе у нас планируется очередной этап прививок.

– А вы можете узнать, от какой болезни будут прививать? Или какая маркировка будет на упаковке? – вкрадчиво спросил Дэн. – А еще лучше, если бы вы смогли случайно прихватить как-нибудь это средство.

Ярослав не выдержал и возмутился:

– Дэн, имей совесть. Настя и так нам изрядно помогла, а ты ее чуть ли не на преступление толкаешь! А если там шприцы под счет? Да ведь точно под счет! А если ее поймают?

– И что с ней будет? – археолог выпрямился, выронив несколько листов. – Ах, воспитательница украла шприц стоимостью в десять рублей? На костер ее отправят? – он повернулся к девушке. – Вы простите за мою горячность, но если внутри окажется то самое вещество, это сэкономит нам кучу времени. Ярослав делает возможное и невозможное, но у него нет ни специальной аппаратуры, ни государственных субсидий, ни штата сотрудников. Он каждый день рискует работой и репутацией, делая необходимые для нашего исследования анализы, но, даже несмотря на это, на выявление состава могут уйти годы. И на другой чаше весов – небольшой проступок, за который максимум пожурят. Анастасия, я не имею права вас о чем-либо просить, но все же подумайте об этом, пожалуйста.

– Я не знаю. Вы тоже поймите, я же не обязательно буду присутствовать на уколах, дети ко мне не до конца привыкли, – растерялась девушка.

– Не умеете – научим, – отмахнулся оборотень. – Вон Лей и научит. Зря он что ли у цыган жил?

Лей от неожиданности оттолкнулся сильнее, чем нужно, его кресло с глухим ударом врезалось в стол, и неровно стоящие стопки бумаг рассыпались по всей комнате.

– Дэн, ты! – воскликнул тоненько эльф, и Дэн скривил лицо, словно от звука бор-машины. – Я в жизни ничего не крал!

– Всего лишь обманывал, клянчил деньги и бродяжничал.

– Ну хотя бы никого не похищал и не держал взаперти, тыкая иголками!

Настя испуганно переводила взгляд с одного спорщика на другого, а те распалялись все больше. Ярослав пожалел девушку и, осторожно дотронувшись до руки, предложил выйти в другую комнату.

Перекосившаяся дверь так и не была снята, да и решетки на окнах придавали комнате суровый вид, зато тут не пахло сыростью и было относительно тихо.

Ярослав жестом предложил сесть Насте на застеленную кровать, а сам прислонился к стене и сказал:

– Вы простите, пожалуйста, за все это. Обычно Дэн ведет себя более адекватно.

– Ничего, я понимаю, – кивнула она.

– Может быть, понимаете, а может, и нет. Дэну сейчас двадцать лет. Сколько он еще проживет? Пять лет или семь? Исследования эльфийского долголетия и их истории стали единственным смыслом его жизни. Ни семьи, ни детей, лишь раскопки, архивы, анализы. Потом вот этот мальчик. И он понимает, что с таким темпом работы он не доживет до раскрытия истины, и эта мысль приводит его в ужас.

Я знаю его уже лет десять, и, поверьте, тот восторженный прекраснодушный юноша, каким он был раньше, никогда бы не посмел похитить ребенка. Но с каждым годом он отчаивается все больше и больше. Поэтому в его глазах воровство шприца – лишь незначительный проступок.

Страшно подумать, каким он станет к старости!

– Неужели вы думаете, что эльфы сознательно тормозят своих детей в развитии ради дополнительных лет жизни?

– Уточню, ради дополнительных сотен лет жизни. А почему бы и нет? Ради долголетия на что только люди не шли. И в крови младенцев купались, и девственниц резали, а тут всего лишь нужно растянуть детство.

– А если в шприце и вправду будет лишь… ну, прививка? Что тогда?

Ярослав задумался:

– Скорее всего, Дэн придет в ярость, потом напьется, протрезвеет, придумает еще что-нибудь и с энтузиазмом погрузится в новый способ добычи информации, – помолчав, лаборант добавил, – И, Настя, вы не задумывались над тем, что это средство после небольшой доработки сможет увеличить срок жизни для оборотней? Пусть ненамного, хотя бы десять-пятнадцать лет, но для оборотней это половина их жизни! И незначительный проступок, тут Дэн прав, может изменить сотни тысяч судеб! По сути, в ваших руках целая раса. И, насколько я знаю, вы встречаетесь со Станом? Не поверю, что вы хотя бы раз не задумались о том, как быстро он постареет и умрет.

Настя нервно рассмеялась и отвернулась к окну:

– Вы давите ничуть не хуже вашего друга. Хорошо, я принесу вам треклятый шприц.

Загрузка...