Глава 2

Я мчался, перепрыгивая лужи и с трудом удерживаясь от трансформации. Сегодня я впервые выходил на работу, и мне никак нельзя было опоздать. Наконец, закончились занудные годы университета. Целых два года потрачено впустую. Я не спорю, в начале учебы было интересно: законы, правила дорожного движения, особенности регулировки, затем обращение с оружием, хотя каждый уважающий себя оборотень еще в школьные годы проходит курсы по стрельбе, затем правовые кодексы, тренировки на полигоне, курсы самообороны и нападения, контроль над трансформацией и ситуации, в которых она уместна, и так далее. Но последние месяцы стали просто невыносимы – повторение выученного, тесты, экзамены… Зачем? Зачем гонять по кругу одно и то же?

Впрочем, поговаривают о сокращении срока учебы в университете до полутора лет. Я считаю, что это правильно. Это пусть люди тратят целых пять лет своей жизни на зубрежку или тормозные эльфы десятилетиями изучают пару грамматических правил. Мы, оборотни, запоминаем все с первого раза.

Я выбрал работу полицейского, и это не удивительно. Почти все оборотни идут работать в правоохранительные органы, или в армию, или в частные охранные органы. Я слышал, конечно, эти дурацкие шуточки насчет того, что нам не хватает мозгов для карьеры учителя, врача или там ученого. Но на самом деле любой оборотень может выучить все, что угодно, благо эндемическая память – это наша видовая особенность, причем не только на уровне ума, но и на уровне тела. Т. е. боевые приемы мы запоминаем также с первого раза и легко можем воспроизвести их уже как рефлекторные движения, которые, например, людям приходится нарабатывать годами.

Мы выбираем подобные профессии, так как нам кажется скучным тратить жизнь на обучение кого-либо или на протирание штанов. Нужно жить полноценно: ощущать риск, дыхание смерти за спиной, нужно двигаться вперед, и не только в интеллектуальном смысле.

Забавно, что в литературе встречаются такие произведения, где какой-нибудь человек жалеет оборотней, типа вот как мошки-однодневки, что можно успеть за какие-то двадцать восемь-тридцать лет жизни. Что они понимают, эти люди? Я ни капли не завидую им. Мне сейчас девять лет, и я уже полноценный член общества, а человечки в этом возрасте только-только приступают к занятиям в школе. Начинать работу в двадцать лет? Смешно и нелепо. Кроме того, у них такие медленные мозги, даже у самых талантливых из них. И это я не вспоминаю эльфов, которые вообще застыли во времени, как муха в янтаре.

В участок я прибежал вовремя, как раз к восьми часам утра. Седой с пышными бакенбардами оборотень-медведь выдал мне униформу и обозначил на навигаторе участок, который я должен патрулировать.

– Сегодня только приметочный день, – наставлял он, – пройдись по территории, запомни дорогу, обрати внимание на дорожные знаки. Завтра уже включайся по полной. К трансформации старайся не прибегать, особенно пока не привык к форме.

Я ухмыльнулся, вот еще, опять наставления. Он обреченно вздохнул и махнул рукой, мол, иди.

Униформу для полицейских-оборотней разработали еще лет двадцать назад, ориентируясь на самурайскую одежду: это широкие штаны-хакама, крепящиеся на поясе специальными завязками, свободная рубаха, за пазухой которой и хранятся навигатор, рация и пистолет. Хотя оружием, насколько я слышал, редко кому приходится пользоваться.

Переодевшись, я стянул волосы на затылке в хвост и отправился на участок. Ничего особо примечательного я там не обнаружил: традиционный перекресток с несколькими светофорами, зебрами на каждой из четырех дорог, магазины, офисные здания, стоящие машины, раздраженно сигналящие друг другу. Я встряхнул хвостом и вышел на середину перекрестка, чтобы перераспределить дорожные потоки. Пробки на этом месте были обычным делом.

К концу дня я уже озверел от потока безмозглых водителей, еще более безмозглых пешеходов и раздражающих всех велосипедистов. Озверел, конечно, в переносном смысле. Не хватало еще в свой первый день получать нагоняй за несанкционированное и неоправданное перекидывание в свою животную форму.

Я уже посматривал на табло с мигающими цифрами, расположенное над входом в торговый центр, ожидая заветных 17–00, как рация впервые за сегодня ожила и захрипела, выплевывая слова: «По проспекту Эльдара Лихого в северном направлении движется черный автомобиль Форд CS-252, гос. номер снят. Внутри вооруженные преступники. Задержать по возможности. Оборот разрешен». В казенном языке перекидывание оборотней так и назвали – оборот, кратко, понятно и трудно спутать с другими командами.

Я сразу воспрял духом – именно на такие случаи я рассчитывал, устраиваясь на работу в полицию. И Лихой проспект, так называли его в обыденной речи, как раз и образовывал мой перекресток, накладываясь на улицу Медведя. Я устремил горящий взор на юг, а попросту говоря, уставился в ту сторону, выглядывая черный Форд без номеров.

Впрочем, можно было особо и не стараться, черная машина мчалась на большой скорости, виляя и обгоняя попутные автомобили. Согласно инструкции, я вытянул полосатый жезл, обозначая приказ остановиться, не рассчитывая особо на их послушание. Поэтому стоило им миновать мой пост, как я помчался за нарушителями, на ходу трансформируясь в звериную форму.

И через несколько шагов я уже мог бежать в полную силу, точнее прыгать по крышам машин, двигающихся в ту же сторону. Боюсь, что несколько крыш я основательно помял, ведь мой вес в волчьей форме не меньше, чем в обычной, а это полноценные восемьдесят килограмм. Но такая тактика оправдывала себя на загруженной дороге: мало-помалу я приближался к заветному автомобилю. И вот последний рывок, и я приземляюсь прямо на крышу Форда. Оборачиваться обратно сейчас было бы крайне глупо, не смогу я человеком удержаться на такой скорости и остановить их. Я рву крышу когтями, давая понять находящимся внутри, что они уже пойманы, резко отклоняюсь в сторону, как раз, чтобы пропустить мимо несколько пуль, и затем вваливаюсь внутрь, оскалив зубы и зажав челюстями затылок водителя. Даже если сейчас в меня будут стрелять, я успею стиснуть клыки, что на такой скорости будет чревато для всех.

Сидящие рядом тоже понимают это, да и водитель, уже успевший облегчиться, сбрасывает скорость и выруливает на обочину. Стоило ему только заглушить мотор, как я выпрыгнул через дыру в крыше и замер рядом с машиной, вздыбив шерсть на загривке и прижав уши. Это универсальный язык, который знают даже самые далекие от оборотней люди.

Наконец, когда уши начинали уже затекать, я услышал вой сирены – приближался высланный за Фордом патруль, и я смог перекинуться обратно. Как я и говорил, одежда у нас специальная, которая подходит человеку и практически не мешает звериной форме, поэтому мне оставалось только отряхнуться и сдать своих подопечных их преследователям. После чего со спокойным сердцем и чувством выполненного долга я побрел пешком к своему участку, где оставил свою гражданскую одежду, ключи от дома, телефон и прочие необходимые для жизни мелочи.

Все-таки я правильно выбрал профессию. Конечно, такие гонки будут далеко не каждый день, но они будут! И это главное. Теперь, как полноценному взрослому мужчине, мне оставалось найти себе женщину. Мы, оборотни, женимся крайне редко – отношения на полгода-год у нас норма. Но даже такие краткотечные браки заключаются исключительно по любви, ну или по искренней страсти. Мы не называем это любовью, у нас нет желания тянуть резину, как у людей, которые могут год-два проверять друг друга на совместимость, на крепость чувств, или еще хуже, как эльфы, вообще десятилетиями способные общаться с предметом любви исключительно стихами, и только после этого позволить себе взять ее за руку. Все это чушь.

Настоящую свою половинку чувствуешь сразу, так говорят те, кто испытал это на себе. Она проходит мимо, и ее запах заставляет тебя забыть обо всем на свете, и хочется упасть ей под ноги и лежать там, пока она не соизволит посмотреть на тебя. И если ваши чувства совпадут, то и получается семья. А когда у одного из пары пропадают эти ощущения, то и браку конец. И нет смысла пытаться что-либо делать, бороться, запугивать или терпеть.

Мои родители удивительным образом уже одиннадцать лет вместе, и до сих пор отец, когда мама проходит мимо, вострит уши и оборачивается ей вслед. Кроме меня, в нашей семье еще пятеро волчат, и хотя это далеко не предельный результат среди оборотней, зато все мы от одних и тех же родителей и под одной фамилией, что уже предмет для гордости.

Я пока свою пару не встретил, несмотря на то, что любил ходить на сходки одновидовых оборотней и успел просмотреть чуть ли не сотню различных юных волчиц. Там были и красивые, и очень красивые, и сильные-уверенные, и робкие-застенчивые. И некоторых тянуло ко мне, это было видно, но как бы я не принюхивался, ничего необычного я не ощущал. Иногда даже возникало опасение, что я какой-то дефективный, или у меня нюх притуплен. Конечно же, это не так, на экзамене по обонятельному обнаружению взрывчатых веществ я был в пятерке лучших. Тогда почему?

Почти все с моего курса уже успели обзавестись подругами, у некоторых уже даже и детишки появились. Например, у моего друга – неуклюжего медведя Тихона – сразу двойняшки родились. Как же он был счастлив, я даже позавидовал ему, хотя и понимал, что тяжеловато на втором курсе и учиться, и семью содержать. Зато теперь, когда я захожу к нему в гости, не могу сдержать улыбки при виде этих двух косолапок-девочек, поминутно меняющих облик.

Я уже успел дойти до своего рабочего перекрестка, как вдруг ощутил что-то, от чего мое сердце екнуло. Что-то почти неуловимое, едва-едва на грани восприятия. Может, это она, моя неведомая возлюбленная? Но кто? Рабочий день как раз закончился, и людские потоки изливались со всех сторон, сколько здесь девушек, может, сотня?

Я метнулся назад, приподымаясь на цыпочках, чтобы еще раз унюхать этот аромат. В волчьей шкуре я гораздо чувствительнее, но так как я был в форме, я еще находился на службе и не имел права перекидываться без приказа. Я пробежал по одной стороне дороги, затем по другой, метнулся на третий участок и снова ухватил запах, от которого волосы на руках встали дыбом. Где? Где она? Я шел, практически закрыв глаза и сосредоточившись полностью на обонянии. Прямо, еще прямо, теперь влево, снова прямо. Я почти не замечал, как в меня врезались прохожие, толкали, ругали за спиной, я же в форме полицейского, поэтому напрямую меня обхамить не решались. И вдруг я получил такую дозу этого аромата, что содрогнулся от его силы. Что там волосы, у меня даже зубы заныли от оглушительного желания.

Я с трудом, стискивая кулаки, приоткрыл глаза и увидел прямо перед собой невысокую худенькую девушку лет восьми, наверное, с очень испуганными серо-голубыми глазами. Она посмотрела на меня и еле слышно проговорила:

– Зачем вы меня преследуете? Я вроде ничего не нарушила?

Загрузка...