Глава десятая. Удел долгожителя

В какой-то момент подметил, что до сих пор не познакомился со здешними старожилами. Эта троица держалась особняком, не особо контактируя с остальными. Раз гора не идет к Магомету, значит, пора мне самому к ним в гости наведаться. Подготавливаюсь к встрече, что бы ни с пустыми руками идти. Такие как я с вопросами наверняка к ним регулярно подкатывают. Не захотят со мной поговорить, значит не судьба. Однако лишняя информация мне вполне пригодилась бы. Пока не прибыл свежий этап, народу к ним подкатывает с вопросами поменьше. Посмотрим, повезет мне или нет.

— Удачного дня коллеги, — догоняю их компашку, сразу после завтрака, пока не успели нырнуть в заросли.

Троица останавливается. Рассматривают меня без особого интереса. Отвечать на обращение не собираются, ждут, что я скажу дальше. Придется брать быка за рога.

— Хочу с вами поговорить, как с долгожителями здесь, — замечаю на лицах троицы скуку. Явно им надоели одни и те же вопросы.

— Меня не интересует, почему вы находите журик. Также я не собираюсь спрашивать, как вам удалось продержаться год, — пытаюсь объяснить сразу, что вопросы у меня не стандартные будут.

— Зачем нам тебе, что то рассказывать? — спрашивает один из них — крепыш лет сорока с волевым лицом.

— Есть у меня предположение, что проживу я здесь не меньше вашего. Полезная информация лишней не будет, — пытаюсь завести разговор, не предлагая оплаты.

— Некогда нам истории рассказывать, нам корни искать надо, — отвечает крепыш, собираясь уходить.

— Так я и предлагаю тому, кто поговорит со мной, корень, в компенсацию, — устанавливаю цену я.

Вижу, что за корень поделиться информацией ребята не прочь.

— Нас здесь трое, — если ты не заметил, торгуется крепыш.

— Вижу, только мне достаточно поговорить с одним из вас. Корни то вы тоже каждый себе копаете, а не на троих, — парирую я.

— Давай корень, час мы с тобой поговорим, а корень достанется тому из нас, кто сегодня свой не найдет, — соглашается лидер.

— Давайте устроимся где-нибудь поудобнее, — предлагаю я.

Находим место, присаживаемся для разговора.

— Мое погоняло здесь — Серый. Скорее всего, я проживу в душегубке не меньше вашего. Корни искать умею. Однако беспокоит меня несколько моментов, — начинаю предметный разговор.

— Почему ты думаешь, что проживешь здесь долго? — интересуется в свою очередь один из них — светловолосый, высокий парень моего возраста.

— Я себя в журике чувствую лучше, чем в бараке, — говорю правду. — В связи с этим первый вопрос, почему здесь нет заключенных, проживших дольше вас?

— Потому, что долгожителей забирают святоши, — поясняет третий старожил — жилистый парень с умным взглядом, примерно моего возраста.

— Расскажите все, что про это знаете, поподробнее, включая слухи, — настораживаюсь я.

— Не особо много сами знаем, но происходит примерно следующее: Раз в пол года — год, надзирающие собирают долгожителей и уводят куда-то. Никто не знает куда. Точного времени, когда будут забирать угадать невозможно. Забирают только долгожителей, кто больше полугода здесь выжил. Уводят всегда под вечер, пару святош и конвой. Конвой и один святоша через пару часов возвращаются с ошейниками. Узнать куда отвели заключенных, не удалось. Вот такая не радостная история.

Интересно девки пляшут. Ох, не зря я с вами поговорить решил. Получается, про нас тут не забыли и святоши внимательно следят за заключенными, преследуя свои не понятные нам цели. Но заключенный может прятаться в кустах и его не заберут. Нет, не получиться, сколько они здесь безвылазно просидят, все одно придется когда-то выйти. Даже за хлебом на завтрак придешь — тебя и захомутают.

— При вас забирали людей, — продолжаю расспросы.

— Один раз с год назад.

— Сколько человек увели?

— Не больше десятка, может семь — восемь.

— Кто-то из долгожителей здесь сидит за преступление, подконтрольное святошам? Например, чернокнижники, связь с демонами.

— Нет, никто из долгожителей, кого мы знаем, на воле с надзирающими не пересекался.

— Получается скоро ваша очередь?

— Да, думаем, в течении месяцы нас отсюда заберут.

— Может, вам удалось подметить хоть какое то отличие долгожителей от остальных заключенных?

— Тоже над этим думали, да так ничего и не можем сказать.

— Сколько человек могут забрать святоши сейчас?

— Вместе с нами человек восемь наберется, если брать тех, кто более полугода здесь.

Выходит, зря я о свободе через десять лет размечтался. Святоши тащат нас отсюда не на курорт. Скорее всего, на какие-то опыты. Потому мое умение находить журик и сказки про создателя им сейчас по фиг. Настанет время, пойдешь по конвейеру на разделку.

— Когда увели заключенных, вы сказали, вернулся один святоша. Позднее второй в лагере не появлялся?

— Не знаем. Нет возможности проверить. Людей уводили, кода нас только прислали сюда. Откуда нам знать, что станем долгожителями здесь. Только потом, когда поняли, что выживем стали справки наводить у тех, кто остался, да только мало кто выжил к тому времени. Мы даже не помним лиц этих святош. Ты вот заранее интересуешься, возможно тебе повезет больше.

— У охраны не пробовали узнать детали?

— Пробовали, да только молчат как рыбы. Даже за деньги никто сказать ничего не может.

— Может, мало денег предлагали?

— Да нет, даже согласны были платить любую запрошенную цену, только никто не соглашается. Впечатление, что они сами ничего не знают. Мы не знаем, у кого спрашивать, не помним, кто в том конвое был.

Пожалуй, такое действительно странно, чтобы охранник за пустяковую информацию от больших денег отказался. На этот счет появилась у меня догадка. Предположим, что нас действительно на опыты уводят в какую-то лабораторию поблизости. Может такое быть, что там охране подтирает память гипнотизер — вполне. Озвучиваю свою версию долгожителям.

— Вполне может быть, только, что нам это знание дает? — резонно спрашивает высокий парень.

— Предлагаю объединить наши усилия в борьбе с системой.

— Повторюсь, что нам троим это даст? — говорит блондин.

— Вам троим, уже ничего. Только после вас заберут меня, потом еще следующих. Если нам удастся собрать больше информации, даже по крупицам. Возможно, что через несколько лет кто-то отсюда сбежит, или напакостит святошам. Вам терять уже нечего, не прилагая особых усилий, вы можете помочь другим и навредить системе. Или вам надзирающие с охраной нравятся настолько, что вы для них стараться будете? — стараюсь убедить троицу.

— Что ты конкретно предлагаешь делать?

— Главное сейчас объединить усилия. Первое, что сейчас приходит на ум, запомнить весь конвой который будет вас уводить. Для этого я вас познакомлю со своими людьми. Мы постоянно за вами будем присматривать. Как почувствуете, что вас забирают — подадите сигнал. Мы потом сможем поспрашивать конкретно тех, кто вас провожал до места. Если моя версия про то, что конвоирам стирают память или блокируют, верна, то на всякий случай попробуйте сунуть какой-нибудь знак им в вещи.

— Думаю, что резон в твоих словах есть. Любая пакость, которую я смогу напоследок устроить охране, мне только в радость, — сказал крепыш, остальные согласно закивали.

— Если вдруг вспомните, что-то — поделитесь. Любые странности и предположения, не стесняйтесь, рассказывайте. Вдруг потом информация окажется полезной, — пожимаю всем руку и мы расстаемся.

Вечером показываю долгожителей моим людям. Пересказываю историю про святош, про то, что уводят людей. Даю указание хотя бы одному постоянно следить за ними. Оговариваем условный сигнал. Когда их будут забирать, они покажут нам фак. Рука опущена вниз, из кулака выпрямленный средний палец. Просто и внимания не привлекает. Предлагаю запомнить лица всех святош в лагере. Если проморгаем момент, когда долгожителей уведут, то хотя бы сможем вычислить, кто из святош ушел с ними. Вдруг за ними один и тот же курьер приходит. Тогда его появление в лагере предупредит нас о скором перемещении. Хотя, вряд ли мы что-то сможем предпринять. Предупрежден — значит, вооружен. Информация лишней никогда не бывает.

Загрузка...