Мой злодей 2

Глава 12. Неожиданная откровенность отца. (Воспоминания господина Карвалье)

Чем обычно занимаются главные героини кроме спасения мира и завоевания властного красавчика? Ведут себя как стервы, устанавливая свои порядки, и все им сходит с рук. Интересно, а мне сойдет?

К моему удивлению, Вероника так и не высказала модельеру все, что о нем думает, а резко обернувшись, извинилась и скрылась за дверью. Арман смотрел ей вслед, как-то странно улыбаясь. Ему, похоже, приносят удовольствие конфликты с ней. Может ему нравится ссориться со всеми, и он по натуре скандалист?

– Так зачем вы прибыли сюда? Не только чтобы издеваться над моей подругой, полагаю? – показала свое неодобрение его поступкам, сложив руки под грудью и посмотрев на него, чуть вздернув подбородок.

– Издеваться? – с усмешкой уточнил модельер, все ещё смотря на дверь, за которой скрылась Вероника. – Я бы не назвал это издевательством.

– Да неужели? – не удержалась от сарказма. – А чем же?

– Воспитанием или закалкой, как вам угодно? – он безразлично пожал плечами и, наконец, посмотрел на меня с улыбкой. – Молодым леди в последнее время не хватает хорошего воспитания.

– И вы решили это исправить, унижая бедную Веронику? – не удержалась от иронии в голосе.

– Бедную? – с сомнением произнес модельер и коснулся щеки, на которой слегка размазались белила из-за пощечины Вероники. Да, с этим, конечно, я согласна, но пощечину он получил заслуженно, пускай тут во мне так говорит больше женская солидарность.

– Вы ей ни отец, ни жених, так с чего вы проявляете такую «заботу»? – продолжила свою мысль. – С чего вы взяли, что можете ее так «воспитывать»?

Арман неожиданно нагнулся, ухватился за подлокотник моего кресла, не давая мне отъехать, и посмотрел на меня очень серьёзно. Не знаю, что он ожидал увидеть в моем лице и нашёл ли? Но он вдруг улыбнулся и произнес:

– А вы не ревнуете часом, леди Рианна де Карвалье?

Мои брови взметнулись вверх от удивления, а на лице появилась такая же улыбка.

– Ваши жуткие манеры и отношение к девушкам отбивают всякое желание с вами разговаривать и заставляют усомниться в вашем здравомыслии.

Анри хмыкнул, не понятно, поверил ли он мне или нет, но убираться подальше от меня не спешил.

– Так ревнуете или нет? – он подался вперед, словно собрался меня поцеловать, но я даже не дернулась от подобной провокации. Судя по плотоядному взгляду, услышать он ожидает мой, несомненно, положительный ответ .

– Сложно ревновать мужчину, на котором косметики больше, чем на мне, – состроила на лице пренебрежительное выражение, чтобы задеть его.

Арман резко отстранился и рассмеялся.

– Ваши слова говорят только о том, что вы не умеете быть красивой и привлекательной женщиной, и ничуть меня не задевают, леди.

– Боюсь, чтобы вас задеть, мне придётся опуститься на ваш уровень, слишком много усилий всего лишь для того, чтобы задеть ваше чрезмерное эго, – я чуть снисходительно улыбнулась ему и, заметив, как сузились его глаза, а на губах появилась ухмылка, поспешила сменить тему. – Так зачем вас отправил ко мне отец?

– По поводу платья для леди Лафает. Вероятно, она хотела его получить от вас, но вы отказались. Я так понимаю из-за проблем со здоровьем? – он вроде бы и начал в своей привычной снисходительной манере, но в конце его тон изменился, выдавая легкое волнение.

– Можно и так сказать, – пробормотала, мысленно вспоминая скандал, который случился между мной и отцом, когда Анри привез меня домой и уехал. Вот же злодей, украл меня, чтобы потом вернуть домой, выслушать крики будущего тестя и отправиться восвояси со своими наемниками. Как же я на него зла! И не только зла, сердце сперло в груди, я поморщилась. Разговор с Арманом уже не кажется таким важным, скорее уж вынужденным.

– Поскольку для леди Лафает то, что не вы будете работать над платьем, останется тайной, господин Карвалье попросил меня сверить эскизы, чтобы получить ваше одобрение, – более официально продолжил Арман, словно заметив, как изменилось моё настроение.

Я кивнула, толком его не слушая, и послушно приняла парочку эскизов, которые он достал из нагрудного кармана. Тонкая бумага немного помялась от такой переноски, но я не обратила на это внимания. От удивления и восхищения у меня открылся рот. Темно-синее платье с пышной юбкой и обилием бисера на бюсте, с рукавами три четверти выглядело просто волшебно. Мне даже завидно стало, что такое платье может достаться Сью. Вот бы мне… Нет. Что за глупости, мне в таком платье кружить в танце не суждено. Я грустно улыбнулась, смотря исключительно на эскиз, но все же похвалила модельера.

– Очень красиво, это будет шедевр, – тепло провела пальцем по изгибам рисунка, – если вы, конечно, нормально обработаете подол платья.

Арман рассмеялся, а не обиделся на мои слова, как я полагала.

– Там ещё, – лёгким кивком он указал на остальные эскизы. Мельком взглянула на его довольное лицо. Действительно, похвала творит с мужчиной чудеса.

Ещё три эскиза, в других тонах, розовом, персиковом и салатовом, но синее платье они не затмили.

– Самое красивое первое, но оно… – пробормотала, все так же с грустью рассматривая первый эскиз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Не подходит блондинкам, – закончил за меня Арман, забирая из моих рук листы с набросками.– Поэтому предлагаю третье. Ваши предложения?

– Да, оно чудесно. Я бы только открыла плечи, они у Сью очень красивые, выгодно будет смотреться.

– Так и сделаю, – спокойно согласился Арман с какой-то довольной улыбкой. – Предложение об ужине все ещё в силе?

– Да, да, проходите, – пробормотала, мысленно ругая себя. Нельзя отчаиваться, когда-нибудь я всё же пойду на бал и буду кружиться в этом красивом платье, не с помощью Анри, а сама.

Господин Карвалье вернулся как раз, когда все собирались сесть за стол. Сначала я даже не знала, как отреагировать на его возвращение, мы несколько дней не разговаривали. Точнее я делала вид, что сплю каждый раз, когда он приходил ко мне, чтобы поговорить. Вот и сейчас он обрадовался, заметив меня в кругу друзей, которые никак не могли решить, кто и где будет сидеть. Арман почему-то хотел сесть рядом с Вероникой, а та чуть ли не спряталась от него за Куртом. Мой лучший друг от этого бесился и явно размышлял над тем, чтобы выставить модельера силой, одна Элла смотрела на все это безобразие с укором и демонстративно даже не смотрела в сторону Курта. Тот в свою очередь бросал на нее взволнованные взгляды, когда думал, что никто этого не видел. Но Вероника видела и, судя по тому, как она сжимала руку в кулак, злилась, но при этом продолжала делать вид, что ничего не замечает.

– Добрый вечер, – произнес господин Карвалье, снимая перчатки и подавая их суетливой Надин.

Все тут же забыли о назревающей перепалке и обернулись к нему.

– Господин Карвалье, добрый вечер, – Вероника склонилась в поклоне, выказывая свое уважение отцу.

– Господин Карвалье, – почти хором произнесли парни и бросили друг на друга полные неприязни взгляды. Элла лишь склонилась в поклоне, затем молча поставила ещё один прибор на стол.

– О, леди Затморская, и вы здесь, – улыбнулся отец, направляясь к девушке, при этом бросая обеспокоенный взгляд на меня. Я одна не повернулась к нему, наблюдая за его появлением через отражение комнаты на бокале, и все так же замешкалась, не решив, где буду сидеть.

– Да, господин? – слегка стушевалась девушка, косясь на Курта, но тот опять был занят все тем же делом – наблюдал за Эллой. Еле скрыла свой тяжелый вздох, ну они и горемычные.

– Нет, это не плохо, что вы. Наоборот, я рад, что вы приехали, и Рианна вышла к вам. В последние дни ей… нездоровилось, ваш приезд оказался как можно кстати, – он улыбнулся добродушно, как раньше улыбался исключительно мне, и по-отечески похлопал девушку по руке. Вот теперь я точно чувствую ревность и обиду. Мало было мне Сью, так теперь ещё и Вероника отца у меня забрать пытается. Вон как раскраснелась, счастлива, поди.

– Я… – растерялась Вероника, снова ища поддержки то у меня, то у Курта, – вряд ли причастна к ее выздоровлению.

– Я ее пригласила, – обратилась к отцу впервые за несколько дней. – Можно Вероника переночует у нас? Уже поздно, не хочу отправлять ее одну.

– Нет, что вы, я… – испуганно пискнула девушка, бледнея, точно я ей предлагаю себя ограбить, а не просто переночевать. Спиной почувствовала взгляд Эллы, неодобрительный такой.

– Не знаю, король явно выразился на счет… – пробормотал отец, почему-то взглянув на Курта, которого моё предложение тоже не осчастливило.

– Она будет спать в моей комнате, так что переживать не стоит, – заверила я всех с улыбкой, старательно избегая встретиться взглядом с отцом.

– Но все же, – жалобно простонала девушка. Похоже, больше всего эта идея не понравилась Веронике, но чёрт меня побери, если я не получу от нее то, что хочу!

– Ладно, давайте садиться за стол, – под моим мимолётным взглядом согласился отец. Очевидно, таким образом, предлагая своего рода подачку и своеобразное извинение за ссору. Прежняя Рианна сразу бы его простила, но я – не она, поэтому слегка наглею.

Господин Карвалье сел во главе стола, Курт вместе с Вероникой, немного замявшись, опустились по его правую руку. Казалось, сама Затморская была удивлена, что ее жених сидит за одним столом с ней, но вряд ли ее это огорчило. Ведь как только она присела на стул, все ее внимание перетянул на себя Арман, что сел напротив нее. Модельер тоже не сводил с девушки насмешливого взгляда, мне даже показалось, что они без слов ругаются друг с другом, уж слишком выразительная мимика была у обоих, а многозначительные взгляды буквально прожигали в противниках дыры. Смотря на это безобразие, мне сразу захотелось облегчить жизнь Курту, или усложнить? Тут уж как он это воспримет.

Элла отодвинула для меня стул, освобождая место у стола, но я не придвинулась.

– Садись, – сказала ей, подталкивая к стулу.

– Что? Нет, леди, я не могу, – подняла маленький кипиш Элла, явно смутившись.

– Ты столько лет обо мне заботишься, что давно являешься частью семьи. Тебе давно пора сидеть вместе с нами, – мягко взяла ее за руку и усадила на стул. Возможно, горничная была настолько в шоке, что даже не сразу подумала о сопротивлении.

– Нет, я… – пробормотала девушка, косясь то на довольно улыбающегося Курта, то на господина Карвалье. На последнем она и остановила взгляд, испуганный, как у ребенка. Я успокаивающе погладила ее по спине, а то она уже собиралась подняться.

– Так не принято, – промямлила девушка, почти встав.

– Да кому важно принято или нет? – с огромным облегчением сказала я и выразительно посмотрела на отца. – Зачем оглядываться на чужую мораль? Принято или нет? Так вся жизнь пройдет мимо в глупых предрассудках! А мне не хочется ждать следующей жизни, чтобы посидеть с тобой за одним столом.

– Но… – Элла схватила меня за руку, недвусмысленно показывая на молчаливого отца, но я лишь улыбнулась.

– Папа, – обратилась к нему почти ласково, – является ли для тебя позором то, что Элла будет сидеть с нами за одним столом? Или ты считаешь, что Арман и Курт больше этого заслуживают, чем она?

Модельер насмешливо фыркнул, пряча улыбку за бокалом с водой. Вероника тактично молчала, а Курт не спускал с Эллы взгляда, словно поддерживая ее так.

– Конечно, нет, – скованно ответил мне отец, он о подобном даже не задумывался.

– Я подам на стол, – тут же подорвалась девушка, но я схватила ее за руку.

– Тихо ты, Надин подаст, – улыбнулась я ей и оглянулась на другую горничную.

– Но это моя обязанность, – пробормотала, слабо опираясь, Элла.

– Когда закончишь, можешь тоже присесть за стол, ты наверняка устала, – тепло улыбнулась девушке.

– Я уже поела, прошу меня простить, – растерялась Надин, явно не желая участвовать в преобразовании норм здешней морали.

За столом возникла тишина, сопровождаемая легким постукиванием приборов, все предпочли разговорам еду. Только создавалось впечатление, что Элла испытывала дискомфорт, сидя вместе с нами за одним общим столом, и мне приходилось все время подталкивать ее, словно ребенка. Меня даже не огорчило, что мой ужин составила одна постная овсянка. Ее я съела с удовольствием. Больше месяца мечтала сделать что-то важное, то, что никогда бы не смогла сделать прежняя Рианна, а теперь почувствовала какое-то удовлетворение от того, что впервые открыто поступила так, как мне хотелось, а не так как надо.

– Вы обсудили работу? – обратился господин Карвалье к Арману.

– А, что? – растерялся модельер, он как раз препирался с Никой взглядами, дошло уже до не очень приличных жестов и, судя по всему, перепалка ему нравилась. Он с большой неохотой обернулся к отцу, явно думая о чем-то своем. Вероника сразу же потупила взгляд, ее щеки стали пунцовыми и она напоминала подростка, которого застали за чем-то очень неприличным. Ей ещё повезло, что жених все свое внимание обратил на Эллу и не замечал, что творилось между невестой и модельером.

Господин Карвалье, кстати, тоже не замечал ни одну пару, ни вторую, казалось, что его мысли были очень далеко отсюда.

– Обсудили, твоей обожаемой племяннице понравится, – заверила отца с иронией, почти не скрывая сарказм.

Брови отца встали домиком, моя грубость его порядком уже достала.

– Рианна, – обратился он ко мне грозно, но я отмахнулась.

– Кстати, я решила пока заняться компанией матери, хочу разобраться с рентабельностью и, возможно, открыть несколько новых заводов. Так что идея с Арманом хороша. Разве что врать о том, что платье сшила я, всё же не стоит. Вдруг дорогой кузине платье не понравится, и она решит от расстройства мне в руку вилку воткнуть или нож? Здесь как уж повезет! – с напускным весельем отметила больную реакцию родственницы.

– Рианна! – рявкнул отец так, что Вероника вздрогнула. Она как будто что-то поняла и кинулась взглядом по прислуге. Замерла, смотря на замотанную руку Надин, и в ее глазах застыл ужас. Девушка нервно сглотнула и закашлялась. Ее руки дрожали, когда она потянулась к бокалу, но тот упал, и вода разлилась по столу. Элла вскочила убирать, а воду Нике подал Арман. Судя по несмелому взгляду, она была очень удивлена таким его поступком, но вместо колкости всего лишь кивнула, отпивая из бокала воды.

– Прошу простить, но нам с дочерью нужно поговорить, – отец поднялся, его взгляд не предвещал мне ничего хорошего. Я нахохлилась и первой выехала из комнаты, не прощаясь с остальными.

Заехала в гостиную и стала ждать. Отец вошёл следом, но не спешил меня отчитывать, расхаживая вокруг меня, точно дознаватель на допросе. Руки за спиной сложил, нахмурился, чем ещё больше напомнил мне мультяшного Копатыча.

– Рианна, ты не должна так говорить о своей сестре, – начал он сурово, но я не собиралась покорно кивать, как былая Рианна. Я же решила, что теперь главная героиня, а что делают главные героини? Получают, что хотят и ведут себя как стервы безнаказанно! Вот я тоже так собираюсь.

– И почему я должна врать? – с неким вызовом поинтересовалась у него.

Отец стал хмурым, хотел что-то сказать, но передумал.

– Люди склонны преувеличивать услышанное, а Сюзанне ещё замуж выходить, – выразительно посмотрел на меня мужчина, вроде как Лафает – ангел божий с небольшим дефектом.

– По-твоему, лучше, чтобы ее будущий муж узнал все, когда забавы ради она проткнет руку ему? – сделав акцент на последнем слове, не удержалась от сарказма. Как же меня бесит, что он ее защищает! Вместо ответов получаю очередной скандал.

– Рианна! – крикнул отец так, что стены задрожали. Я демонстративно фыркнула, сложив руки на груди и всем видом показывая, что не перестану.

– Думаешь, я не понимаю, что происходит? – начал наступать на меня отец. – Стоило тебе выйти в свет, как этот Эзеф принялся крутиться рядом и в итоге стал причиной вашей ссоры с сестрой. Он плохо на тебя влияет, а я безумно жалею, что подписал тот договор!

– Анри здесь не причём! – вскрикнула я, подавшись вперед от желания защитить своего злодея. – Какое он отношение к психозам Сью имеет?! Она же ненормальная, а ты делаешь вид, что это не так!

– Рианна! – снова вскрикнул отец. – Прекрати так говорить о кузине! Я своей покойной сестре пообещал, что никто не будет обижать ее дочь, и собственной дочери делать это не позволю!

Я резко выдохнула, чувствуя огромную неприязнь к отцу. Все чувства схлынули, мне даже показалось, что в том мире я чувствовала себя лучше и никаких родителей мне и не надо. Да кто он мне на самом деле? Отец? Благодетель? С чего я решила, что если он родитель Рианны, то и мой тоже? Мы чужие, и я снова это явственно чувствую даже больше, чем с матерью. Или я лгу себе, чувствуя такую знакомую боль от того, что близкий человек пренебрег мной ради сестры, в этот раз двоюродной?

– А меня обижать, значит, можно? На что ты ещё будешь закрывать глаза и верить кому угодно, а не мне? Я, что ли, пустое место для тебя? Почему с моим мнением ты никогда не считаешься? – выговорила наболевшее и застыла, смотря ему в глаза.

Отец вздохнул, его плечи устало опустились. Взгляд потух, словно он смертельно устал, возможно, от меня. От того, что я создаю ему проблемы, да ещё и больна… Ему нужно заботиться обо мне куда больше, чем это делает тот же Лафает за свою Сью. Хотя сомневаюсь, что он действительно беспокоится, его молодая жена с пузом об этом чуть ли не кричит. Господин Карвалье опустился передо мной на колени, чтобы заглянуть в глаза. Я даже растерялась, никогда не представляла, что такой важный человек встанет перед дочерью на колени.

– Моя ошибка, Рианна, ещё одна, – сказал он грустно, накрыв мою руку, сжимающую подлокотник.

– Какая ошибка? – растерялась я.

– Я слишком за тебя переживаю и, если честно, не могу смириться, что ты уже выросла. Мне казалось, ты всегда будешь моей маленькой девочкой… Страшно отпускать любимого и единственного ребенка в открытый мир. Люди там злые, на примере виконта ты наглядно в этом убедилась. И граф, он…

– Не надо о нем, – перебила его, сжав руку.

– Ладно, не хочешь — не говорю. Но, Рианна, ты слишком торопишься жить, дружить, любить… И в суждениях своих торопишься! – успокаивающе погладил меня по руке, но этим незамысловатым движением только разозлил. Я не сопливый подросток, чтобы не знать, какие люди на самом деле.

– Ну и причем здесь Сью? – выдернула руку и отъехала немного назад.

Господин Карвалье поднялся и присел в кресло, напряженно выпрямив спину, посмотрел на меня, словно превозмогая боль. Он не спешил рассказывать, а я не торопила, надеясь, что услышу хоть какое-то логическое объяснение.

– Моя младшая сестра Лаура была поздним ребенком, я был подростком, когда она родилась, и был не в восторге от ее появления. Когда я пошёл учиться, родителей не стало, и мы с Лаурой остались вдвоем. Я ее воспитал, как сестру и дочь, – он грустно улыбнулся, затем потянулся к оставленной Арманом бутылке с вином и фужеру, налил себе и продолжил рассказ. – Прелестный ребенок, Сюзанна на нее очень похожа, такая же красивая, глаз не оторвать. Когда она подросла, настало время выдавать ее замуж. Двадцать лет – подходящий возраст, думал я. Однако тот, кого наметил для нее я, не был по душе сестре, она уже была влюблена.

– В герцога? – уточнила, смотря, как отец медленно пьет вино, как будто перебирая свои воспоминания.

– Нет… конечно, нет, это был мой выбор, не ее, – плечи отца опустились ещё больше, взгляд стал пустым.

– Но она вышла за него? – проговариваю скорее для того, чтобы подтолкнуть его к продолжению рассказа, чем реально спрашивая.

– Конечно, я ее заставил. Не мог же я позволить Карвалье выйти замуж за какого-то слугу… – в его словах звучит боль и раскаяние, которое никому уже не нужно. – Не захотел.

Он замолчал, а я не решилась расспрашивать. Залпом допил бокал, налил ещё и лишь затем продолжил.

– Мы ведь потомки Мостового альянса, нам никогда не занять высокое положение в Романии. Разве что выдавать своих дочерей за коренных романейцев. Мне тогда, казалось, вот он – выход, герцог – идеальная партия для моей сестры, а благодаря его титулу, я легко смогу удержаться в парламенте и реанимировать бизнес родителей. В моей голове были только планы, цифры, о чувствах Лауры я вообще не думал.

Он замолчал, тяжело вздохнул, сжимая в руках бокал. В моей голове как-то даже не укладывалось то, что господин Карвалье может кого-то использовать ради своей выгоды. В глазах Рианны он был образцом любви и доброты. Он никогда не причинял ей зла, но и она никогда не перечила ему, как я. Желание говорить пропало, но я заставила себя спросить:

– При чем здесь Сью? То, что ее мать умерла, не дает ей право нападать на людей.

– Рианна! – снова повысил на меня голос отец, но я вытерпела его осуждающий взгляд.

– То, что ты кричишь, не поможет мне понять тебя, – упрекнула его.

– Саймон обожал Лауру, влюбился в нее с первого взгляда. Мне казалось, его любви хватит на двоих, и сестра в конечном итоге смирится с этим браком. Герцог хотел наследника, он немного старше меня, так что очевидно, что наследник ему был жизненно необходим. Но детей не было, возможно, потому что сестра не хотела их.

– Но как же…

– Прошу, не перебивай меня, – пристыдил отец, и я замолчала.

Он вздохнул тяжело, с опаской посмотрел на меня и откинулся на спинку стула.

– В тот момент я встретил твою маму. Луиза была волшебной девушкой, прекрасней я не встречал. Ее отец владел аптекой, но рано умер. Она возглавила его аптеку, затем ещё одну, лекарства, приготовленные ею, пользовались популярностью. Идя на встречу с ней, я хотел совершить выгодную сделку, но вместо этого нашёл свой смысл жизни.

Его взгляд потеплел, мужчина коснулся моей щеки нежно, а затем так до боли знакомо погладил по голове, что я прикрыла глаза. Сердце заболело от боли и скорби этого человека. Луиза не была моей матерью, но я вспомнила не ее, а свою мать-неудачницу. Вспомнилось детство, как она со слезами на глазах уходила в свою новую семью. Когда я кричала, умоляла ее остаться со мной или взять меня с собой. Вспомнила, как ей назло, разодрала платье на выпускной, что она купила мне. Я всегда делала все наперекор ей. Чтобы ей было так же больно, как и мне. В какой момент ее слёзы перестали трогать мою душу, когда я перестала считать ее матерью? И перестала бы любить, если бы со мной остался хотя бы отец, говорящий о ней с такой же болью, как господин Карвалье о своей Луизе?

В горле встал ком, я сжала губы в тонкую линию и отвернулась, не желая показывать свои чувства.

– Мы поженились. Мне было плевать на ее статус, то, что у нее нет титула, мы просто полюбили друг друга. Именно Луиза научила меня, что в жизни есть что-то дороже денег и увеличения бизнеса. Хотя, если подумать, именно появление в моей жизни Луизы окончательно добило сестру, ведь я себе позволил то, что не дал сделать ей. У нее начались проблемы со здоровьем, Саймон пытался ее подбодрить, но она даже не хотела смотреть в его сторону, как, впрочем, и в мою.

– А нельзя было… развестись? – спросила тихо.

– Саймон никогда бы ее не отпустил, – вздохнул отец, его взгляд стал мутным, а губы задрожали. – Только смерть виделась ей освобождением.

Вздрогнула, чувствуя дрожь по всему телу. Мне было жаль мать Сью, ту которую продали, как кобылу. И отца я отчасти понимала, но вряд ли у меня теперь получится смотреть на него глазами малышки Рин, обожающей своего папочку. По всей видимости, нет в мире исключительно добрых людей, все люди серые.

– Как же тогда на свет появилась Сью? – спросила я тихо, так и не дождавшись от него продолжения и заметив, что он словно специально перестал смотреть на меня.

– Все из-за тебя, ты родилась и обаяла всех. Луиза и Лаура были от тебя без ума, – он улыбнулся по-доброму, но на меня по-прежнему не смотрел. – То, что у Саймона и сестры вскоре тоже появился ребенок, было закономерно. Пусть это событие и не принесло никому счастья.

Отец отставил бокал и уставился в пол.

– Лаура скончалась через несколько часов после родов, врачи сказали, что она много болела, но я думаю, она просто сдалась. Саймон потерял любимую женщину, но желанного наследника не приобрел. Почти все детство Сюзанны он даже видеть ее не мог, слишком они похожи.

Странно, на празднике у меня и мысли не возникло, что между Сью и ее отцом что-то не так. Мне казалось, он её безмерно балует, но, похоже, как говорится не все то золото, что блестит. Герцог замаливает грехи, упрямо не желая видеть, какова его дочь на самом деле, и отец занимается тем же. Все они погрязли в обязательствах перед ней и собственной вине.

– Мы хотели забрать Сюзанну к себе, но как только заикались об этом, Саймон зверел и не разрешал нам видеться с племянницей месяцами. Единственным человеком, с кем проводила все время Сью, была ее няня Августа. Она была ближе для Сюзанны, чем даже Луиза, хотя племяшка ее обожала. Затем случилась эта трагедия… Луизы не стало, а ты в первое время даже говорить не могла. Все мои мысли были заняты другим, я опять ошибся, забыл о маленькой племяннице, которую обещал защищать. Тогда, когда я ей был больше всего нужен, Сюзанна оказалась одна. Августа похитила ее и пыталась убить, сбросив в колодец, но в итоге погибла сама. Это сильно подкосило твою сестру. Саймон возил ее по врачам, но вспышки гнева не прекращались, она плохо реагировала на всех слуг. Мы боялись, что ее придётся изолировать, но все обошлось, когда появилась Элис, ее личная горничная.

– Та девушка с вечно уставшим видом? – переспросила я. Сама Сью никогда не называла ее по имени и даже не разговаривала с ней нормально.

– Саймон купил Элис для Сюзанны, ей она смогла доверять и с помощью курса лечения пришла в норму. На днях Элис пропала, возможно, погибла. Это случилось, когда на Ривьеру напали, так что нет надежды, что она вернется. Думаю, ее приступ случился из-за этого. Я знаю, что она поступила неправильно. Как и то, почему она не хотела говорить правду, что это она проткнула девушку. Я поговорил с Саймоном, он возобновит ее лечение и пока на время отправит ее обратно к тетке. Она вернется к своему дню рождения, и, я надеюсь, ты к этому моменту хотя бы попытаешься ее понять. Я хочу, чтобы вы как прежде дружили, и ничто между вами не стояло. Вы сестры, Рианна, и она нуждается в тебе, как и ты в ней.

Я насмешливо хмыкнула, но сама скисла, возможно, помощь мне все-таки понадобится. Нельзя загадывать наперед, слишком много зависит не от меня.

– Постарайся, прошу тебя, – прошептал отец, слегка сжав моё колено и затем поднялся. – Пойми ее и меня.

Я ничего не ответила, да и смотреть на него сейчас не хотелось, только один вопрос крутится в голове.

– Отец, что значит «купил Элис»? Здесь что продают рабов, все об этом знают и ничего не делают? – ошарашено произнесла, подняв на него глаза.

Он улыбнулся как-то грустно, нагнулся ко мне и погладил мою щеку.

– Как ты похожа на мать, – сказал он с грустью, – она всю свою жизнь боролась, чтобы тайный невольничий рынок прикрыли.

Я задрожала, поймав в его взгляде что-то пугающе знакомое, словно я уже такое видела. Вдруг мне стало тяжело дышать. Перед глазами появился образ Луизы, ее последние слова… Я изо всех сил держалась, чтобы отец не заметил мою паническую атаку, вжав руки в подлокотники и прикусив язык почти до крови.

– Но у нее ничего не получилось, и это свело ее в могилу, – отец отвернулся, в его голосе зазвенели стальные нотки отчаявшегося, почти безумного человека. – Они убили ее.

Мой лоб покрылся холодным потом, во рту пересохло, образы из памяти маленькой Рин удушали и пугали одновременно. Бледное лицо матери, какие-то кричащие страшные мужчины и взрыв, от которого в глазах стояли звезды.

– Совсем скоро, совсем скоро моя дорогая, они заплатят за то, что сделали с Луизой и тобой, – теплые губы отца коснулись моего виска, впервые даруя не успокоение, а ледяной ужас.

Слишком много решимости, слова уверенного в своей правоте человека, у которого, в отличие от меня, есть четкий план. Он знает, как действовать, у него есть масса возможностей воплотить свои замыслы в жизнь, но не замышляет ли он зло? Непонятно. Мне непонятно, а вот тело оно помнит, знает, что эти слова означают. Меня начинают пробивать судороги, перед глазами все расплывается.

Крики отца словно растворяются в другой реальности, а я оказываюсь в темноте, в спокойной мгле чужого воспоминания, и погружаюсь в прошлое прежней хозяйки этого тела.