Младший научный сотрудник

Глава 4

Викуся

Вечером я вышел из проходной НИИППа, помахивая пакетом с разрезанной пополам колбасой и свернул налево — так ближе было до остановки 60-го автобуса. Таким образом, я и сам не заметил, что дорога моя пролегла аккуратно мимо здания отдела кадров, а из него именно тогда, когда я там передвигался, выскочила девочка Вика. В босоножках на босу ногу и весёленьком платьице выше колена.

— О, — остановился я, — на ловца, как говорится, и зверь бежит.

— Это кто тут зверь? — нахмурила она брови. — Я что ли? Волк или заяц?

— Пантера, — не растерялся я, — хищница семейства кошачьих.

— Ну тогда ладно, — смягчилась она, — ты на остановку?

— На неё, — не стал отпираться я, — пошли вместе. Дорога легче, когда встретится добрый попутчик, как говорил этот…

— Абдулла, — закончила она за меня, — в «Белом солнце пустыни». Что в пакете?

— Аааа, это колбаса, — ответил я, — из гастронома.

— Наборы же завтра выдавать будут, — наморщила она лоб, — почему у тебя она сегодня?

— А я грузчиком подрабатывал, — признался я, — вот мне и выдали пораньше. Кстати тут двойная порция, напарник отказался — могу тебе презентовать половину.

— Думаешь, откажусь? — весело сказала она, — давай.

И я без слов переложил вторую половину батона в её пакет.

— А ты где живёшь-то? — спросил я, закончив делёжку.

— В кольце 60-го, на Брусилова.

— Так это ж рядом со мной, — обрадовался я, — я на Кирова.

Автобус подкатил достаточно быстро и наполовину пустой, так что через полчаса мы выгрузились в нашем Заводском районе.

— Удачный сегодня день был, — сказала она мне на дорожку, — и колбасой разжилась, и с хорошим человеком познакомилась.

— Так это… — пришло вдруг мне в голову, — можно продолжить приятное знакомство…

— Ну… — затуманилась она, — что-то больно быстро ты меня так склеить решил…

— Ты всё неправильно поняла, — парировал я, — а просто приходи в девять вечера в наш двор… да, в девятый дом по Кирова… там у меня намечены разборки с местным хулиганом. Поболеешь за мою победу…

— Надо подумать, — ответила она, — если надумаю, подойду… а что за хулиган-то, здоровый?

— Приличный, — ответил я, — метр девяносто роста и девяносто же кг веса. Звать Димоном.

— Живёт в твоём дворе? Так я его, кажется, знаю, — задумалась она, — могу помочь — твоя колбаса, моя помощь в решении проблем, будем квиты.

— Я подумаю, — повторил я её слова, — а пока пусть всё идёт так, как идёт…

А дома я сначала вручил матери честно заработанные 2 кило колбасы (вот смотри, сказал, уже начал добывать пищу), а потом битый час вспоминал свои тренировки по ушу, стиль «длинный кулак» — когда-то я года три посвятил этому делу. Кое-что вспомнил, но тело, мягко говоря, это не мозги — чтобы начало получаться что-то похожее на ушу, надо минимум месяц…

— Что это ты делаешь? — спросила мама, заглянув в мою комнату.

— Гимнастикой занимаюсь, — отговорился я, — надо бы физическую форму поддерживать в норме.

— Влюбился что ли? — усмехнулась она.

— Ну и это тоже, — отмахнулся я, — не мешай, а то я собьюсь.

И она закрыла дверь, а я продолжил махать конечностями, приседать и перекатываться, пока тело конкретно не заболело. А тут и время плавно подошло к девяти — точность в таких вещах большое дело, опоздал на стрелку на минуту, считай что проиграл. Надел свободные тренировочные штаны и растянутую майку с логотипом почему-то общества Динамо, на ноги кеды какие-то, матери крикнул, что на десять минут вышел, но тут заметил на столике в прихожей колоду карт и резко решил сменить программу и прихватил еще тетрадку с ручкой…

Всё общество, включая Димона, сидело рядком на бортике песочницы. Я огляделся кругом — Вики видно нигде не было, видимо не надумала.

— Уложился, — посмотрел на часы Димон, — молодец. А теперь давай озвучивай, чего там надумал.

— Озвучиваю, — я остановился в метре от всех них, — предлагаю нулевой вариант, как на этих… на переговорах с Рейганом.

— Чего? — рожа у Димона, и так довольно продолговатая, вытянулась окончательно. — Какой ещё Рейган?

— Мы с тобой играем второй тур в карты. Кто выигрывает, тот и получает всё.

— Что значит всё? — это прорезался один из его свиты, Валерыч кажется.

— То есть если выигрывает Димон, я у него в обязаловке буду. А если я — то долг прощается, и я ничего и никому не должен. Годится?

Димон вполголоса посовещался с соседями и объявил:

— Не, не пойдёт. Если я выиграю, то тогда ты и бабло отдаёшь, и в обязаловке будешь ходить.

Я пораскинул мозгами и кивнул — всё равно у меня сейчас обратной дороги нет.

— Только ещё 2 условия — колода моя и играем не в очко, а в преферанс.

— Какой ещё преферанс? — недовольно переспросил Валера.

— Обычный, лениградка, вист джентльменский, распасовка по 2, заканчиваем при 20 в пуле, — пояснил я, — не слышал что ли про такое?

— Прямо и не слышал, — буркнул Димон, — играл я в него, но давно… там же трое должны садиться?

— А вот Валеру третьим и возьмём — если он выиграет, тогда я тоже проиграл… годится или зассал?

С таким предположением Димон уже согласиться никак не мог, поэтому кивнул головой, и мы втроём уселись за пустой по вечернему времени доминошный столик. Играли они плохо, и Дима, и Валера, мне даже жалко стало раздевать их за десять минут, поэтому я поддался немного… выиграл, но не с разгромным счётом.

— Ну всё, — сказал я, — у всех по 20 в пуле, но у меня вистов вдвое больше — так что извините, но вы оба проиграли.

Димон некоторое время анализировал ситуацию, а потом решил таки форсировать конфликт — видимо впадлу ему стало уступать неизвестно кому из своего подшефного двора.

— Я тя щас урою, — сообщил он мне, вставая со скамейки.

— Не-не, — ответил я, — мы так не договоаривались.

— А мне пох, — добавил Димон, снимая накинутый пиджак.

— Хорошо, — согласился я, видя, что отступать всё равно некуда, но давай ограничения оговорим — по яйцам не бить, посторонние предметы не применять, бой останавливается после первой крови… или если кто-то крикнет «сдаюсь» — нормально? — спросил я у них всех. — И это, может отойдём куда-нибудь, а то на виду у всех нехорошо, ментов ещё вызовут.

Эти условия возражений не вызвали и мы откочевали в дальний угол двора, где стояли два жестяных гаража, за ними как раз подходящая площадка имелась, закрытая от посторонних глаз.

— Ну держись, Петя, — сказал Димон, сняв свитер и выплюнув бычок в сторону, — щас я из тебя котлету буду делать.

И он решительно шагнул мне навстречу, подняв кулаки в подобие боксёрской стойки. А я в ответ расслабил всё тело и принял позу всадника… ну попытался, как я ее помнил из занятий 20-летней давности — ноги чуть шире плеч, бедра параллельно земле, руки сжаты в кулаки на поясе.

— Эээ, — заметил сзади Валерыч, — это он чего, каратэ что ли сейчас применять собрался?

— Не, Валерыч, — ответил я ему, мягко покачиваясь из стороны в сторону, — это не каратэ, а ушу.

— В смысле? — не понял Димон, он даже приостановился в задумчивости. — Какое нахер ушу?

— Китайский стиль борьбы такой, — любезно пояснил я ему, — переводится, как «боевое искусство».

— Ща я тя уделаю вместе с твоим ушу, — взревел Димон, сделал два быстрых шага и нанёс удар с правой… сильный, но не очень быстрый, я ушёл нырком влево и опять встал в ту же стойку.

— Ах же ты сука какая, — продолжил реветь он, молотя воздух перед собой… один раз почти попал, вскользь по левому уху мне пришлось.

А я продолжил свои танцы влево-вправо-назад-вперёд, плавно уходя от его бестолковых ударов. Наконец наступил момент, когда Димон выдохся и опустил руки, тяжело дыша, тут я и нанёс единственный удар, который помнил, как делать. Это был толчок раскрытой ладонью, он же туйчжан, в подбородок ему — быстро и тут же отпрыгнул на всякий случай. Но предосторожность оказалась ненужной, Дима лязгнул зубами и завалился на спину. Я тут же взял его правую руку на излом и потянул на себя.

— Сдаюсь, — прохрипел он через пять секунд и замолотил левой по земле.

Я помог ему подняться, посмотрел в глаза — зрачки в норме вроде, сотрясения нет.

— Ну чего, бой закончен? — спросил я даже не у него, а у секундантов.

— Закончен, — выдавил из себя Валерыч.

— Очень хорошо, никто значит и ничего не должен — я пошёл, — и я медленно вышел из этого укромного места, держа, впрочем, в поле зрения парней, мало ли что он там надумают… но нет, ничего они не надумали.

А по дороге к подъезду меня ждал небольшой сюрприз — с липы, которая росла примерно посередине нашего двора, спрыгнула Викуся со словами:

— Ну ты на все руки мастер, и в карты играешь, как профессионал, и боец восточных искусств — не ожидала. Моя помощь тебе не понадобилась?

— Тебе правда понравилось? — не нашел спросить ничего другого.

— Ваще класс — как это называется-то?

— Ушу, китайская борьба, — ответил я, — а кстати, что это ты там намекала на свои возможности? Как ты с этим Димоном связана?

— Учились когда-то в одном классе, и он за мной даже ухаживал… лет пять назад.

— Ясно, — ответил я, вздохнув, — зайдёшь может, чаем напою?

— Да поздно уже, — ответила она, — родители волноваться будут.

— Тогда я тебя провожу, а то мало ли что…

Советские компьютеры

Шутка такая была во времена второго пришествия КВН на голубые экраны — «советские микросхемы самые большие в мире», а к ней довесок «советские микросхемы снабжаются восемью ножками и двумя ручками, для переноски». Так к чему я это… советская компьютерная техника (в 82 году они еще назывались ЭВМ, модное слово «компьютер» утвердилось в перестройку) была очень большая… ну может не самая большая в мире, но где-то возле этого.

— Камак, ты вот чего, — сразу же объявил мне начальник Бессмертнов, когда я переступил порог антресолей, — есть такое мнение приставить тебя к обслуживанию двух СМ-4. Вон в этих экранных комнатах которые стоят.

— Да я не возражаю, — автоматически вылетело у меня, дополнил только это одним вопросиком, — а до меня их кто обслуживал, если не секрет?

— Не секрет, Антоша обслуживал, Артюхин, его стол рядом с твоим стоит.

— Аааа, — открыл я рот, чтобы задать следующий логичный вопрос, но начальник опередил меня:

— Его передвинули в соседнее направление, к гидрикам, так что СМки остались бесхозными.

— Так он должен сдать мне это хозяйство, если я всё правильно понимаю в бюрократии, — продолжил задавать вопросы я.

— Должен, значит сдаст, — отрезал Бессмертнов, — скоро появится, там и договоритесь.

А я тем делом навёл справки у Коли и Шурика — Артюхин этот оказался тоже не совсем простым сотрудником, для начала он числился действующим чемпионом области по шахматам. А для конца… для конца он только что женился на сотруднице параллельного отдела, коя так же, как и Аскольд, проходила по разряду мажоров… мажорок то есть, папа у неё ну очень большим человеком в обкоме был.

А тут и сам Антоша пожаловал — оказался он маленьким, щупленьким, с большой чёрной бородой и чрезвычайно язвительным. Поддевать и задевать окружающих это для него жизненным кредо, похоже, было.

— Здорово, Камак, — так начал он наше общение, из чего я понял, что моя кликуха уже широко расползлась по институту, — а ты модуль или сразу крейт Камак?

— Я блок питания, — угрюмо отговорился я, — если сдохну, вообще всё остановится.

На это он не нашёлся, что пошутить, сделал суровое лицо и предложил принимать у него хозяйство.

— Это вот, — похлопал он по чёрному боку здоровенный ящик, — электронная вычислительная машина серии СМ, расшифровывается, как Серия Малая, в отличие от ЕС, Единой Серии. В девичестве это был компьютер американской компании DEC, назывался он PDP, расшифровывается оно…

— Я знаю, — перебил я его, потому что он мне очень быстро надоел — бывают такие люди, с которыми и 5 минут общения это уже много, — Диджитал Эквипмент Корпорейшн и Программед Дэйта Процессор.

Он с некоторым уважением посмотрел на меня и продолжил:

— Состоит эта штука из нескольких стоек, куда задвигаются составные части — собственно процессор (он выдвинул одну из составляющих где-то в середине), вот это память, это дисковые накопители Изот, по 2, 5 мегабайта на диск (он показал здоровенный белый круг с ручкой вверху), там магнитофон, здесь ввод с перфоленты. Периферия — дисплей Видеотон, принтер Роботрон и графопостроитель без имени, мы его сами сделали. Связывается вся эта музыка с бункером через крейт имени тебя, Камаком зовут… — и он сделал пару гыгыков.

— Здоровое тут всё какое-то, — заметил я, предпочтя не заметить его острот, — поменьше-то у вас ничего нет?

— Есть, но для работы с бункером имеется распоряжение использовать только это дело, — ответил Антон, — связываются все составные части СМ-4 с помощью так называемой Общей Шины (Юнибас), — он откатил очередную составляющую часть и показал мне шлейфы в задней части устройства. Что ещё забыл… а, операционная система у неё РАФОС, вообще-то RT-11, но у нас её так русифицировали.

— Ломается часто? — уточнил я главный вопрос.

— Один-два раза в неделю, — лаконично отвечал Антон, — иногда чаще. Как чинить, интересно?

— Конечно, — ответил я, но сказать он больше ничего не успел, потому что сверху выкрикнули его имя.

— Меня зовут, кажется, — сказал он, — продолжим попозже, — и скрылся из глаз.

Опять Камчатка, 31 августа 83 года

— Переводи, — сказал мне лысый начальник, — КАЛ-007, КАЛ-007, ответьте Елизову.

Я послушно взял в руки микрофон и сказал туда:

— Кей-Эй-Эл-йонг-йонг-илгоб, дабьён Елизово, — и оглянулся назад… все молчали и напряжённо ждали какого-нибудь ответа.

Динамики на пульте затрещали и выдали такую длинную фразу:

— Йоги Кей-Эй-Эл-йонг-йонг-илгоб, нуга муднейта?

— Ну? — подтолкнул меня начальник, — чего он там?

— Он интересуется, кто задаёт вопрос, — ответил я.

— Скажи, что это служба управления полетами аэропорта Елизово, а он уже полчаса летит в воздушном пространстве СССР.

Я откашлялся и как мог, перевёл эту сложную конструкцию. В ответ динамик помолчал немного, а затем сообщил, что они летят согласно курса, заложенного в автопилот и сейчас находятся в 500 километрах от границы СССР.

— Чё он там гонит? — вышел из себя начальник, — какие 500 километров? Он только что прямо над нами прошёл… скажи ему, что его приборы врут… и ещё, что на перехват подняты советские истребители… что там полсотни первый говорит? — задал он вопрос оператору за радаром.

— Говорит, что наблюдает боинг в километре справа по борту, — ответил тот.

— И добавь, что сейчас будет предупредительная очередь с нашего МИГа.

Я вздохнул и как сумел, постарался донести ситуацию до пилота боинга.

— Не наблюдаю никаких истребителей в радиусе десяти километров, — сообщил мне пилот.

Я перевёл…

— Отдавай приказ полсотни первому, — скомандовал начальник, — очередь трассирующими перед носом этого хера.