Младший научный сотрудник

Глава 20

82 год, колхоз «Заветы Ильича», дорожные работы

Я вернулся в свою родную уже баню за полночь. Аскольд спал, но проснулся и начал задавать вопросы.

— Ну чего там, рассказывай?

— Чего-чего, — ответил я, — как обычно… всё пошло не по плану, но мне сдаётся, что так даже лучше будет.

— Что не по плану-то пошло?

— А не приехал никто нас ловить с краденым зерном, — ответил я, — ты послание-то куда сунул?

— УАЗика не было, на перила крыльца положил, — ответил он, — и камнем придавил.

— Ну одно из двух — или его ветром сдуло или тот, кто нашёл, посмеялся и выбросил. Но получилось даже лучше, чем задумали…

— Не тяни кота за хвост, вываливай уже всё до конца, — попросил Аскольд, а я и вывалил…

— И короче говоря, армяне сворачиваются и делают ноги отсюда, так их напугал рассказ Армена.

— А мы, выходит, не из пугливых? — спросил Аскольд.

— Угу, мы смелые парни, — не очень уверенно отвечал я, — завтра ещё надо будет понравиться председателю, чтоб он нас на замену взял. Утром просимся на ток и там в течение дня Вася с Фомой с нами свяжутся. А сейчас спать давай, поздно уже.

Но и на этом мои сегодняшние приключения не закончились — от общаги раздалось сразу несколько удивлённо-громких криков типа «Смотри-смотри» и «Ё-моё».

— Надо посмотреть, что там, — сказал Аскольд, натягивая куртку, а я двинулся за ним.

И на площадке перед общагой мы увидели группу наших бойцов, изумлённо взирающих в ночное небо — там слева, если от дороги смотреть, к общаге примыкал здоровенный луг с парой копён сена, и вот над этим лугом висела очень интересная картинка. Из нижнего левого угла вправо и наверх шла такая серебристая полоса, ну как от реактивного самолёта. А на вершине этого следа что-то там поблёскивало время от времени.

— Первую ступень сбросил, — прокомментировал кто-то отделение части от верхушки, она, эта часть, полетела вниз по баллистической траектории, отчаянно кувыркаясь.

— А ещё вторую ступень наверно должен отбросить, — сказал Аскольд, щурясь на эту картинку. — Где-то там космодром есть, Плесецк называется, вот и запустили очередную хрень на орбиту.

— Постой-постой, — остановил его Паша-киноман, — у нас два космодрома, оба на юге, Байконур и Капустин Яр…

— А это третий, — меланхолично ответил Аскольд, — секретный. Но кому надо, все про него знают. Пошли спать, — обратился он уже ко мне, — больше тут ничего интересного не будет.

Мы было повернулись к бане, но народ очередной раз возбуждённо загалдел — это вторая ступень отвалилась.

— Через пару минут на орбиту выйдет, — сказал Аскольд, и на такой фразе этот бесконечный день всё-таки завершился.

А утром мы ещё поимели длительный разговор с девочками насчёт вчерашнего — я держался, как мог, и сумел почти ничего им не сказать. На работу мы, как и договаривались, поехали на ток… да это оказалось и несложным, сегодня всех туда загнали.

Фома появился уже ближе к обеду, нашёл меня в одном из амбаров, я грузил остатки ячменя в мешок, который держал Аскольд.

— Пошли, -сказал мне Фома, — Пугачёв ждёт.

— Может, я тоже с ним? — спросил Аскольд, но я его остановил.

— Хватит тебе предыдущего общения с председателем, здесь подожди.

И мы направились в правление — Пугачёв сидел там один в своём кабине, в больших роговых очках и просматривал какую-то лохматую конторскую книгу.

— Привёл, Степан Анатольич, — с порога сказал ему Фома.

— Вижу, — буркнул тот, — ты вот что, ты погуляй, а мы пообщаемся с товарищем.

Фома молча вышел, а Пугачёв продолжил:

— А я ведь помню тебя — ты приходил вместе с этим… как его… которого нечистая сила попутала…

— Аскольдом его зовут, — уточнил я, — точно, я с ним был.

— Ты думаешь, мы тут все сидим в своей деревне тёмные и забитые? — перешёл к делу Пугачёв, — да знаю я всё про вашего Аскольда, и кто у него дед, и где мать с отцом работают…

— Отец в отставке у него, — сказал зачем-то я, — так что только мать работает…

— Ну это неважно, — он отложил в сторону свой гроссбух, — короче так — срок десять дней, фронт работ — три километра возле Полосатого. Где брать асфальт и щебёнку, расскажет Фома. Оплата в конце, когда работы примем.

— А аванс? — перешёл на деловые рельсы я, — асфальтовый завод в кредит наверно ничего не отгрузит.

— Отгрузит, — уверенно осадил меня он, — там всё схвачено. Где ты, говоришь, дороги клал?

— В Байкальске в 80-м и в Нерюнгри в 81-м, — быстро вспомнил я своё вранье, — по пять километров и там, и там, — и для пущей наглядности зачем-то добавил, — в Байкальске я просто в бригаде был разнорабочим, а в Нерюнгри уже бригадирил, шесть бойцов в подчинении имел. А что там насчёт оплаты?

— Бригадиру три тыщи, — строго посмотрел на меня Пугачёв, — остальным по полторы, не больше троих чтоб в бригаде было. Это грязными, так что минус подоходный и бездетность.

— Годится, — уверенно отвечал я, — когда приступать?

— Прямо сейчас — бери, кого ты там приметил, и вперёд, в Полосатое. Да, а что там с армянами случилось, что они так резко сорвались — не знаешь?

— Знаю, Степан Анатольич, — честно признался я, — нечистая сила их попутала…

— Что-то многовато нечистой силы в моём колхозе развелось за последнее время… ладно, иди работай, — буркнул он, но тут же добавил своё размышление вслух, — святого отца что ли выписать из Белужского? Чтоб он тут чистку провёл…

Я ничего на это сказать уже не сумел, а просто вернулся в свой амбар — там рядом с Аскольдом стоял Али-Баба и что-то говорил ему.

— Аааа, Камак пришёл, — увидел он меня, — можешь ничего не говорить, я уже в курсе — бери ещё двоих и проваливай в Полосатое.

— Пал Палыч, — с трудом припомнил я его ФИО, — насчёт претензий Васи Синего я тоже договорился.

— И как же ты договорился? — заинтересовался тот, видимо в курсе он был не по полному спектру наших тем.

— А нет больше никаких претензий у него к нам — нулевой вариант случился, мы ему ничего не должны, а он нам.

— Ну спасибо, — пожал мне руку Али-Баба, — если что, обращайся — помогу.

Мы с Аскольдом отошли в сторонку, и я начал руководство процессами:

— У нас щас два вопроса, кого ещё в нашу бригаду взять, чтоб не промахнуться, это раз, и на чём ездить будем, это два… пешком, я так понимаю, мы много не находим.

— Взять в бригаду, я думаю, — отвечал Аскольд, — надо Пашу и Лёвку, оба они физически крепкие, оба проверенные, я с ними в прошлый год здесь работал, никаких косяков не заметил.

— Принимается, — ответил я, — если они согласятся, конечно.

— За такие-то бабки да не согласятся, — усмехнулся Аскольд, — а сколько, кстати, там тебе председатель пообещал?

— Членам бригады по полторы тыщи, бригадиру две, — на всякий случай уменьшил я свою долю, — минус подоходный.

— И минус 40 процентов Васе, — добавил он, — всё равно неплохо за две недели-то. Теперь про транспорт — вон за тем амбаром стоит ЗИЛок-самосвал, на нём будем возить асфальт со щебёнкой, на нём же и по своим делам ездить будем. Права у меня есть, могу рулить. А каток на дороге стоит, рядом с Полосатым, ключи вот, — и он вытащил из кармана связку ключей.

— У меня тоже есть права, так что можем меняться. Ты давай иди и вентилируй вопросы с Пашей и Лёвой, а я пока по асфальто-щебеночным делам сгоняю.

----

Со щебёнкой всё уладилось почти мгновенно — карьер, где вырабатывали известняк и тут же дробили его до нужного размера, стоял буквально в пяти километрах от нашей дороги. Я заскочил туда, чтобы чисто наладить контакты, но уехал с полным кузовом щебня.

А вот асфальтовые дела решились с некоторым скрипом, пришлось побегать по административному зданию, а потом и между грохочущими механизмами, где смешивались песок, камешки и битум. Битых два часа у меня ушло на согласование — договорились, что с завтрашнего дня будем брать по два самосвала, один до обеда, другой после.

Вернулся к своим баранам уже к обеду — Паша-киноман и Лёва-бадминтонист уже были подготовлены и ждали моих распоряжений.

— Значит так, бойцы, — начал я свою программную речь, — нам выпала высокая миссия по благоустройству дорожной сети колхоза «Заветы Ильича». Три километра от Полосатого до Макарьева надо отремонтировать за десять дней, оплата сдельная, по окончании работ.

— А сколько нам заплатят-то? — сразу обозначил шкурный интерес Паша.

— По 750 примерно, — я сразу вычел налоги и долю крыши, чтобы не разводить лишних дискуссий. — Пойдёт?

— Да нормально за полмесяца-то, — подал голос Лёва, — в нашем ИППАНе я столько за полгода не заработаю.

— Идём тогда дальше, — продолжил я, — сегодня разравниваем щебень, который я высыпал на трассу — этим занимаемся все вместе. Завтра я достаю отбойный молоток… или сразу уже две штуки — ими будем вырубать ровные площадки вокруг дыр на дороге. У нас же ремонт, а не новое строительство, поэтому асфальт кладём только на изношенные места. Какие именно, я сегодня определю и обведу мелом.

— А обед? — поинтересовался Аскольд.

— На обед будем ходить к своей общаге, с Али-Бабой всё обговорено, не откажутся нас накормить. Я вчерне подсчитал — по два кузова асфальта и по одному щебня в день нам как раз хватит на все три отведённых нам километра. Да, асфальт быстро стынет, поэтому раскидывать и трамбовать его надо самое позднее через час-полтора после доставки. Иначе задолбаемся его дробить отбойниками.

— А успеем за десять дней-то? — спросил Аскольд.

— Да куда ж мы денемся-то, — успокоил я его, — с этой подводной лодки. Должны успеть и точка… ну а если на день-два задержимся, я думаю, никто нам слова не скажет.

И ещё у меня состоялся достаточно тяжёлый разговор с Ниной — она откуда-то узнала про мои шашни с Олечкой, вот и высказала мне всё, что накопилось. Я в основном молчал, вставляя неопределённые междометия в редкие паузы между её тирадами, а под конец не выдержал:

— Вот что, Нинок, я тебе не муж, не родственник и не хахаль, с чего бы такие истерики-то на ровном месте устраивать?

На это уже она не нашлась, что ответить, кинула на меня огненно-ненавидящий взор и скрылась в своей комнате. Вот же новая проблема, со вздохом подумал я, в институте уже она вполне может теперь мне жизнь испортить, а не мифический Наумыч. А потом вспомнил, что говорила на этот счёт Скарлетт О’Хара и плюнул — подумаю об этом в другой раз.