Миссия: вернуть истинную (СИ)

14

Джордж

Внезапно воздух рядом с Гвен становится сладким, дурманящим.

Её губы…

Только боги знают, как я по ним скучал.

Я готов принять на себя грозный взгляд или даже получить пощёчину за свою наглость — оно того стоило.

Однако в помещении становится слишком ярко. Настолько, что я не вижу Гвен, только крепко сжимаю в руках, слышу её неровное дыхание.

— Что за… — слышу возмущённые голоса сыновей.

Свет постепенно перетекает наружу, в окно. Комната приобретает очертания.

— Я нашёл тебя. Прости, милая, после этого поцелуя я не собираюсь от тебя отставать.

Гвен моргает, её взгляд затуманен. Губы раскрываются так, словно вновь просят поцелуя.

От неё всё ещё исходит золотистая пыль — её много, и она выползает вдогонку за остальным светом.

— Солнце! Солнце! Солнце! — доносятся до нас крики с улицы.

Гвен поднимается на цыпочки и целует меня сама.

Не отпущу больше никогда!

После этого, точно не отпущу!

— Мой вахрин, — говорит она, и я чувствую своим телом ее трепет.

Мы сплетаем наши ладони и подходим к окну.

На небо возвращается яркое солнце.

— Гвен… Посмотри, что ты сделала, — говорю я ей, указывая на подобревших гномов и орков, дружно вывалившихся на улицу, чтобы поприветствовать вернувшееся солнце. Их клыки укорачиваются, и они становятся милыми, добрыми.

— Это невероятно, — завороженно шепчет Гвен.

— Ого, — восхищается Рудольф, тоже подошедший к окну. — Мам, даже не верится, что это сделала ты.

— Должно быть, всё дело в истинности… — задумчиво произносит Лиам, присоединившийся к нам.

И вероятно, он прав. Даже если об этом мире пока мало что понятно.

— Что с ним-то будем делать? — привлекает наше внимание Теренс, на всякий случай плотнее связывая мычащего Риарха.

— Мы передадим его сэру Грейморну, пусть изучит этот экземпляр. Подозреваю, что он не из этого мира, — отвечаю я. — Пусть подумает над своими поступками.

Дверь в комнату распахивается, заставляя каждого повернуться на звук.

В дверях оказывается Элайджа.

И он не один.

Повелитель стихии огня победно несёт на плече связанную Грисельду с кляпом во рту. Она тоже мычит, скорее всего проклятия в наш адрес.

— Я знал, что вы справитесь без меня, поэтому отправился попытать счастья с арахнидой, — Элайджа бросает мне в руки кулон Грисельды. — Вот. В этих камнях заключена их сила. Гвен оказалась права. Без кулона здесь они становятся простыми людьми, как и мы.

— Элайджа… Как тебе это удалось? — срывается с губ.

Я чувствую некое облегчение в теле от этой новости. Иметь Грисельду на хвосте нервировало…

— О… Я тебе не говорил, что Грисельда как-то предлагала мне встречаться просто чтобы позлить тебя, когда ты перестал обращать на неё внимание? Ах ну да, тебе было не до этого. Впрочем, она поймала меня, а я решил в отместку её поцеловать. Не ожидал, что поцелуй станет таким страстным, но в итоге мне удалось сорвать с неё кулон. А дальше… дальше у неё не было шансов, — победно сообщает Элайджа, под яростное мычание брыкающейся Грисельды.

Теренс сникает. Ещё бы — видеть свою мать злодейкой и пойманной не особо приятно.

Как же они различаются…

Подхожу к сыну.

— Не переживай, никто не причинит ей вреда, но она должна ответить за то, что сделала, — хлопаю его по плечу.

— Всё в порядке, — отвечает он, отмахиваясь и стараясь не смотреть в сторону матери.

Он рос один, в детском доме, и несмотря на все происки Грисельды, в его выражении я вижу сострадание и печаль.

В комнате начинает искрить. Вскоре пространство разрезает брешь и я вижу знакомые лица.

— Вы рановато, — говорю я Тарену Грейморну, выглядывающему из бреши.

Крепко прижимаю Гвен к себе. Понимаю, это странный момент, но хочется, чтобы он длился вечность… Мне страшно, что если мы вернемся обратно, Гвен вновь станет холодной…

— Мы не рано. Возможно у вас время течёт по-другому, — отвечает старший хранитель границ нашего мира. — Вижу, вы справились. Давайте их сюда. Только сначала обвяжите этим. — Тарен кидает нам верёвку, очевидно обладающую особым свойством, блокирующим силу. Всё, чтобы наши пленники не выскользнули вновь.

Когда все переправляются за пределы бреши, остаёмся только мы с Гвен.

Она не спешит. И я почему-то тоже.

— Вперёд, чего стоите? — сурово спрашивает Тарен.

Мы переглядываемся с Гвен.

— У них здесь только что появилось солнце… — произносит моя вахрисса. — Я хочу проследить за тем, чтобы всё было хорошо. И я не могу оставить их одних…

Я улыбаюсь в светящиеся глаза истинной.

Моя Гвен…

Она всегда чувствовала эту ответственность за других и необходимость помочь. Не зря она стала ректором академии.

Я поворачиваюсь в бреши.

— Вахрисса назвала меня своим вахрином, так что я тоже побуду с Гвен, — пожимаю я плечами.

— Вы не можете… — зло рычит Тарен Грейморн. — Вы понимаете, какой дисбаланс можете создать?

— Можете, не значит «создадите». — уточняю я.

— Наоборот, — протестует Гвен. — Видишь? — она загребает витающую в воздухе золотистую пыль руками. — Мы не иные в этом мире, Тарен. Этот мир ждал нас.

Элайджа закидывает Грисельду в брешь.

— Мам! — взволнованно кричит Рудольф Гвен.

— Рудольф, ты пока побудешь за меня в Академии. Ты молод, но годами следил за моей работой и всё прекрасно знаешь. Я очень давно не брала себе отпуск. Но если что, вы знаете, где и как меня найти, — Гвен подмигивает Вере, той самой девчонке с даром открытия брешей… Блондинка ей улыбается и подмигивает в ответ.

Отлично.

Гвен будет только для меня. Я люблю своих сыновей и люблю свой мир, но сейчас моим миром стала она.

Когда бы ещё у меня появилась возможность быть только с ней?

— Лиам, до моего возвращения ты остаёшься за Повелителя стихии воды. Теренс и Рудольф — вы на подмоге, если понадобится.

Сыновья одновременно кивают.

Грейморн зло скалится — ему не нравится идея оставить нас в этом мире. На его голове отрастают рога, но в итоге он ждёт, пока все зайдут в брешь, и подаёт знак Вере, чтобы та закрывала дверь между мирами.

Мы остаёмся с Гвен одни.

Я вдыхаю вкусный воздух.

Вахрисса опускает голову на мою грудь.

Казалось бы теперь мы можем насладиться друг другом, но нет…

Топот в коридоре нас настораживает.

— Гномы, — шепчу я.

— Прячься! — приказывает мне Гвен.

— Не буду я прятаться! — возмущаюсь я.

— Но…

Я не знаю, что произойдёт, когда эти гномы зайдут внутрь. Просто притягиваю Гвен для ещё одного поцелуя. Сжимаю ее так крепко, будто боясь, что этот мир вновь может ее забрать.

Теперь, когда она позволила себя поцеловать один раз — я собираюсь делать это каждый раз, как только у меня появляется такая возможность.

Дверь распахивается. Следует молчаливая пауза. А затем гномы начинают радостно верещать:

— Вахрисса! Вахрин! Да будет солнце!

Они кричат ещё какую-то дичь.

Похоже, гномы даже не заметили подмены Риарха, либо для них самое главное — это сколько золотистой пыли выпускает вахрисса, целуясь с вахрином.

Много.

Гвен выбирается из моих рук и осматривает собравшихся ликующих гномов. На них больше нет клыков.

— Я нашла своего истинного вахрина. — с улыбкой объясняет она им. — Вы можете нас оставить наедине? — спрашивает она, и в моей груди что-то теплится.

Гвен хочет со мной уединиться!

Слышу вздох коллективного умиления гномов, и они по одному вываливаются за пределы комнаты.

Когда за ними закрывается дверь, Гвен облегчённо вздыхает, а я пользуюсь моментом, чтобы вновь прижать её к себе покрепче.

— Хочешь надеть кулон Чёрного дракона? Я видела, ты пользовался им, — она протягивает мне камень.

Возможно, эта вещица нам придётся кстати…

— Нет. Дай мне просто побыть твоим вахрином, — шепчу я Гвен, поднимая её на руки и относя на кровать.

Я слишком долго ждал этого момента. Слишком долго держал в памяти запах и вкус её кожи. Да, я был не прав… совершил глупую ошибку.

Нависаю над Гвен, касаюсь её щеки, веду рукой ниже, лаская. Она лежит передо мной, испуская золотистую пыль, и всё с ней кажется ярче, вкуснее.

— Моя Гвен. Моё солнце, — я жадно вдыхаю её пыль, наблюдая, как она трепещет, как блаженно прикрывает глаза, наслаждаясь моими прикосновениями.

Никто нам больше не помешает...