Мир Теней

Глава 42. Южный континент.

Я вылетел из астрала в центральной части Южного континента, недалеко от закрытой в астрале области. Передо мной простиралось бесконечное море трав саванны, лишь изредка перемежающееся редкими раскидистыми зонтичными деревьями, тут и там хаотично раскиданными среди этого благоухающего разнотравья. Впереди я заметил вытянутое плавной дугой озеро, на берегу которого были установлены различного размера шатры, в которых жили местные воинствующие аборигены. Их уровень развития был весьма скромен. Оружием им служили деревянные луки и простейшее колющее оружие, выполненное из дерева и низкого качества, грубо обработанной железистой стали. Броня же и вовсе состояла из тряпичных и кожаных курток и штанов свободного покроя, допотопного, а скорее даже кустарного пошива.

Практически все они, поголовно не обладали каким-либо магическим искусством, лишь очень редко среди них я замечал зачаточные умения мастеров зверей, которое позволяло их избранным счастливчикам общаться со своими, явно с самого детства прирученными питомцами. А вот петы эти, меня заинтересовали гораздо больше, чем сами их хозяева. Это были крупные представители семейства кошачьих, черной и рыжей масти, размером и видом схожие со взрослой особью пантеры, которые водились в джунглях, в моем родном мире.

С одной из них у меня даже состоялся короткий ментальный контакт, потому что она каким-то образом сумела почувствовать мою Тень, проявившуюся недалеко от нее в их реальном мире.

– Человек? Да? Нет? – Промелькнул в моем сознании хоть и отрывистый, но, тем не менее, довольно отчетливо прозвучавший ее мыслеобраз:

– Я Морон, человек, а ты кто?

– Я Черная Смерть! Охота? Еда? – Поинтересовалась черная кошка.

– Нет, я не охочусь здесь. Меня интересует ваш континент и его обитатели.

Кошка явно тут же потеряла интерес к дальнейшему общению и вышла из контакта, потрусив неторопливо в сторону одного из шатров. Ее хозяин, как я понял, позвал ее перекусить, и она полностью сконцентрировалась на привычном для нее контакте с примитивным разумом местного, полуодетого аборигена.

Я же обратил внимание на двух кружащихся в вышине драконов, что-то выискивающих на поверхности, с высоты своего неторопливого полета. Я поднялся повыше и поровнялся с одним из них, чтобы попытаться выйти на контакт с его разумом. Дракон, как и кошка, тут же уловил мое присутствие и даже перестал махать крыльями, перейдя на плавное и надо признать, весьма грациозное планирование:

– Кто ты? – Раздался в моем сознании весьма неплохо оформленный мыслеобраз.

– Я Морон. – Ответил я коротко, не став вдаваться в детали, которые, скорее всего не будут поняты моим собеседником.

– Ты не похож на южанина. Ты не враг. Кто же ты такой? – Дракон золотой масти повернул ко мне свою вытянутую морду, и сверкнул огромными, горящими желтым, колдовским огнем глазами.

– Я не из этого мира, поэтому это не важно. С кем и зачем вы воюете? – Спросил я, легко отбив пробный ментальный удар, которым угостил меня, как мне показалось, скорее по привычке, чем со зла, этот громадный золотой ящер.

– Южане планомерно уничтожают наши кладки. Они не могут справиться с нами в воздухе, поэтому разоряют наши гнезда. Мы в ответ сжигаем их лагеря, но нас слишком мало для полной победы. Наши самки умирают, защищая свои отложенные яйца, но их кошки нападают стаями и им на земле просто не выжить. Если ты из другого мира, то наверняка знаешь путь в иной мир, где нам не будет грозить полное уничтожение и где наши самки смогут спокойно высиживать наше потомство? – Дракона не обескуражил мой ментальный блок, и он даже не стал заострять на этом внимание, видимо посчитав, что этот инцидент уже сам собой исчерпан.

Я задумался. Дракон кружил поблизости, ожидая моего ответа, а я все никак не мог решить, стоит ли мне вообще ввязываться в чужие конфликты, для самостоятельного и ни с кем из местных не согласованного решения его, в этом абсолютно новом и неизвестном мне мире. Кроме этого я не очень понимал, как драконы последуют за мной в другой мир. Ведь для этого нужно: во-первых выйти в астрал, а затем и в лимб, а во-вторых совместно со мной воспользоваться порталом, который я сам еще ни разу не открывал и не опробовал в действии.

– Вы знаете, что такое астральное пространство и окружающий его лимб? – Спросил я дракона прямо в лоб, чтобы убедиться, что мой собеседник ясно понимает, о чем пойдет далее у нас речь.

– Мы имеем понятия об этих пространствах, и даже можем некоторое время находиться в них во плоти, но нам неизвестен путь и нужен опытный проводник, который проведет нас через них. – Ответил мне огнедышащий ящер, более не предпринимавший ко мне никаких ментальных или иных агрессивных воздействий.

– Хорошо! Но я сразу предупрежу, что материальные объекты вы не сможете взять с собой. Астрал и лимб это параллельные реальности, а точнее – энергетические копии реального мира, границы которых может преодолеть лишь разум и его астральная оболочка. Взять с собой и перенести через них физические вещи будет совершенно невозможно!

– Мы способны путешествовать там так же, как и здесь, наша сущность, по сути, лишь плод фантазии Творца, давшего нам такую возможность. Но наши кладки в таком случае придется оставить здесь… – Задумался дракон и явно погрустнел, транслируя в ментальном диапазоне волны неизбежного горя и потери.

– Ваши самки отложат новые кладки, не унывай, это все равно гораздо лучше, чем бесславно погибнуть здесь полностью и безвозвратно, вместе с кладками и молодняком, хотя ваших не рождённых детей, конечно же, очень жаль. – Попытался приободрить я его своими ментальными посылами воодушевления.

– Я обсужу эту тему с нашими лидерами родов. Будь здесь через сутки по местному исчислению и… спасибо тебе, Морон, даже если ничего у нас и не получится! А если наш план выгорит, мы и наши потомки навсегда останемся перед тобой в вечном и неоплатном долгу за наше спасение.

Дракон быстро скрылся в небесах, сверкнув на прощание ярким золотым отблеском, а я остался висеть неподвижно, перелистывая в памяти все те миры, куда можно было бы переселить несколько стай крылатых разумных существ. На ум мне приходило лишь два мира: Цветочный мир Лотоса и мир Птиц. Но если в первом из них драконам попросту будет нечего жрать, а насколько я помнил, драконы являлись плотоядными существами, то во втором им придется делить ареал с более мелкими, но гораздо более многочисленными пернатыми местными обитателями. А затем я плюнул и не стал ломать себе голову, в конце-то концов, пусть драконы сами выбирают себе новый мир, я ведь всего лишь проводник, а никак не нянька, для неразумных детей.

Спустя сутки, которые я потратил на экскурсию по всему Южному континенту, я был на месте нашей первоначальной встречи. Золотой дракон уже находился тут и нетерпеливо нарезал круги среди редких кучевых облаков, развеивая их в лоскуты, своими мощными перепончато – суставными крыльями, с острыми, как бритва, костяными крюками, которыми заканчивались их мощные костные каркасы. Едва я появился, он тут же подлетел ко мне и просигналил ментально:

– Все наши рода согласны на переселение. За более чем полувековую борьбу мы все потеряли десятки наших кладок и соответственно самок, которые их защищали ценой своей жизни, и хотя борьба наша далеко еще не проиграна, мы не хотим более терять наших не рождённых детей и спутниц, которых и так осталось почти вдвое меньше, чем зрелых самцов. Мы уже даже вынуждены драться между собой за право спариться и принести потомство своему роду.

Я послал в ответ мыслеобразы с описанием двух выбранных мною миров, и мой собеседник не раздумывая, весьма ожидаемо сразу выбрал мир Птиц. Пока мы с ним беседовали, со всех сторон к нам уже спешили стаи из десятков драконов различных расцветок. Я видел в воздухе сверкающих золотых вожаков, серебряных и бронзовых воинов, а так же самок, тех же самых цветов. Очень скоро вокруг меня уже кружило под сотню чешуйчатых драконов, возрастом от зеленого молодняка, которому едва исполнилось несколько лет, до старых и грозных матерых хищников, крылья которых зачастую были неоднократно порваны, а затем зарощены, явно видимыми мне, в энергетическом плане, заплатами.

Я дал им команду выдвигаться и как когда-то уже поступал с переселяемой группой Наследия, сразу четко обозначил всем построение, чтобы предотвратить в пути хаос и неизбежные при этом потери. Мы дружно вышли вначале в астрал, а затем и в лимб, зависнув недалеко от его границы. Драконы источали видимую мне защитную ауру, которая предотвращала высасывание лимбом энергии из их тел. Я позавидовал такому явно природному механизму энергосбережения крылатых ящеров и вывел в своем сознании координаты мира Птиц. Потребовалось не более чем десяток ударов сердца, чтобы войти в нужное, описанное Россом состояние концентрации разума, и передо мной постепенно начала образовываться светящаяся рамка энергетического портала. Я прикинул в уме примерную ширину, которая позволит беспрепятственно пролететь через нее самому крупному из всех представителей, маячившей за моей спиной стаи, и когда рамка достигла расчетных размеров, я зафиксировал ее. Одновременно я подал сигнал своему знакомому, чтобы он первым пересек колышущуюся в белесом тумане лимба не прозрачную, ртутного цвета пленку и, проводив его взглядом, велел всем остальным, строго по одному, проследовать за ним и ожидать меня на той стороне. Сам я ушел в портал последним. Когда я оказался на той стороне, то с отчетливым вздохом облегчения прервал сосущую из меня, причем довольно активно энергетическую нить, питающую созданный мной энергопортал, и позволил ему схлопнуться за моей спиной.

Мы оказались в видимой близости от мира, где еще совсем недавно мы с Россом едва не сцепились с оказавшимися не слишком-то дружелюбными павлиноподобными птицами. Я окинул взглядом своих пассажиров и полетел к астралу, увлекая их за собой. Как только я продавил границу, то сразу раскрыл все свои входящие рецепторы, жадно поглощая свободную энергию местного астрального пространства. Я был более чем на половину пуст. Драконы же, словно и не было никакого перелета, свободно парили вокруг меня, активно обмениваясь мыслеобразами и своими почти на порядок более крупными телами, распугивали местных клювастых астральных обитателей. Немного отдышавшись и подзарядившись, я провел свою крылатую стаю через астрал, позволив им высадится в реальный мир, прямо над местными скалами. Драконы ринулись вниз, выжигая своим огненным дыханьем, выглядевшую жалко и несерьезно, по сравнению с ними местную крылатую братию, освобождая себе место для предполагаемого обитания. Подпаленная и даже частично хорошо прожаренная местная живность, еще не успев рухнуть на острые скалы, зачастую оказывалась в пастях огнедышащих ящеров, которые сочно хрустели необычными для них, новыми блюдами, перемалывая своими острыми зубами полые птичьи косточки и разламывая своими жуткими пастями свеже – запеченную корочку их разномастных пернатых тушек.

Я смотрел на быстро расширяющийся ареал, которые занимали разлетающиеся в разные стороны стаи различных драконьих родов и понимал, что только что весьма нетривиально отомстил местным обитателям за недавнюю их не дружелюбность, выказанную ими мне и моему ученому спутнику. Примерно через час по исчислению мира Пента, ко мне поднялся весьма довольный, знакомый мне золотой дракон, который передал мне мыслеобразы благодарности от всех лидеров родов и клятвы в их вечной дружбе. Я ответил, что принимаю как их благодарность, так и заверения в неоплатном долге, и возможно даже, когда-нибудь воспользуюсь данными мне словами лидеров их родов и может быть, затребую обещанную ими мне ответную виру.

Глава 43. Великий Лес.

Я вернулся в астрал мира Пента, и после заправки, которая в этом мире была очень быстрой и легкой, из-за разнообразия довольно сильных источников, отправился ко второй интересующей меня закрытой области. Первая пропала, вместе с исходом из этого мира драконов и уже не обнаруживалась моими рецепторами, даже по своему остаточному излучению.

До Северного континента, мне пришлось добирать через раскинувшееся между материками обширное море, на котором сейчас бушевал шторм, вызванный не слабым циклоном низкого давления, проходящим сейчас как раз между Северным и Южным материками этого мира. Я даже подумывал вернуться в астрал и пролететь часть пути через него, но затем отказался от этой идеи. Мне требовалось нарисовать в своем разуме карту реального мира, а еще раз проделывать этот путь через море мне совсем не улыбалось.

Лес встретил меня на самом побережье, и я совершил облет всего этого обширного зеленого массива по периметру, отрисовывая свою карту, пополняющуюся с каждой милей исследованного мной пространства. В раскинувшимся передо мной растительном царстве, коренными обитателями являлись эльфы. Их дворец располагался на самом его юге, у подножия небольшого по площади, но довольно таки высокого скального массива, со снежных склонов которого, брала свое начало бурная, горная река. Она протекала под устроенной в фундаменте дворца аркой и после пересечения широкого тракта уходила на запад, пронизывая весь этот Лес по диагонали.

Я видел ту ауру, проекцией которой являлся закрытый участок астрала и намеревался вступить в контакт с этим коллективным разумом, благо подобный опыт у меня уже был в мире Лотоса. Я ощущал поток внимания, который сопровождал мой полет в окрестностях Леса и не препятствовал его осторожному касанию, которое меня ощупывало со всех сторон, причем весьма аккуратно и совершенно не назойливо. Я завис примерно над центром лесного массива и послал мыслеобраз, постаравшись сделать его максимально окрашенным в ауру дружелюбия и заинтересованности:

– Я Морон, путешественник по мирам и исследователь астральных пространств. Я хотел бы познакомиться с тобой и если ты не против, то может быть даже и пообщаться!

– Ты чужой для этого мира, Морон? – Ответ пришел не сразу, и я тут же вспомнил, как долго и скучно мне было ждать реакции на мои слова от Лотоса.

– Я чужой для этого мира, но я человек и немного устал от дальних путешествий. Мне бы хотелось остаться в этом мире на довольно таки продолжительный срок.

– Великий Лес не сможет принять тебя, Морон! – На удивление темп общения был гораздо выше, чем в прошлый раз и я даже немного приободрился.

– Я не прошу у Великого Леса приютить меня! Я намерен жить среди людей!

– Люди не враги нам, хотя совсем недавно, с моей конечно точки зрения, был конфликт, который привел к отдалению рас людей и эльфов.

– Надеюсь, ты не пострадал в этой войне? – Поинтересовался я, отдавая дань вежливости.

– Великий Лес и раса эльфов находятся в симбиотической, ментальной связи и поэтому смерть любого из обитателей Леса наносит урон и мне. – Ответил мне полным печальной грусти, мыслеобразом Лес.

– Соболезную! Много ли было смертей у твоего славного народа?

– Грандиозной финальной битвы удалось избежать, благодаря мудрости Владыки Эльсинора, короля расы эльфов. Поэтому смертей было немного, но гибель даже нескольких эльфов гораздо страшнее для всего лесного народа, чем смерть многих людей.

– Вас намного меньше, чем людей? – Поинтересовался я.

– Не в этом дело. Сознание эльфов находится на более высоком уровне развития, чем у людей, эльфы живут намного дольше и они гораздо старше, как народ, потому их знания, опыт и отношение ко всему живому гораздо ценнее, а смерть каждого из этой расы наносит вред не только их семьям и роду, но и всему этому миру. Эльфы пришли в него первыми и успели сродниться со всем живым, что составляет биоценоз этого мира. Когда-то давно, еще на заре создания этого мира, вся флора и фауна жила в симбиотической связи с Первым народом, она обладала своим сознанием, пусть и не таким сильным, как у меня, но всё же живым и отчасти разумным.

– Опять, как и всегда во всех мирах, судя по твоим словам, во всем виноваты люди? – Я начал понемногу заводиться, услыхав уже поднадоевшие мне старые песни.

– Люди не плохие и не хорошие в моем понимании. Они просто другие. Такими их придумал Создатель. Представители их расы, за очень редким исключением, просто не способны общаться с такими как я. Но среди них есть так называемые маги, некоторые из которых, даже способны понимать природу так, как понимают ее эльфы, а совсем небольшая их часть, даже способна общаться ментально, делиться своими мыслями и соответственно слышать таких как я.

– И многих из таких способных ты встречал в этом мире? – Полюбопытствовал я.

– Нет, Морон, я лишь слышал о таких от своего народа, а общаться за все века, мне приходилось лишь с одним из твоей расы. Насколько я знаю, он является одним из основателей Школы Волшебства, где ваших одаренных детей учат высокому магическому искусству.

– Спасибо за познавательную беседу! Приятно было пообщаться и очень надеюсь, что до новых встреч! – Услыхав про Школу, где обучают волшебников, я сразу сделал охотничью стойку.

– Я запомню тебя, Морон. Если тебе удастся всё тобой задуманное, приходи к моим границам, и мы продолжим нашу беседу. Мне будет интересно узнать о других мирах. А сейчас, я вижу, как загорелись твои глаза и я не стану отнимать у тебя время. Оно у вас, людей, даже магов, весьма ограничено.

Я вышел в астрал в легком недоумении. Как интересно Великому Лесу удалось узнать или понять, какие планы я перед собой поставил? Я не почувствовал во время нашей беседы сканирование своей памяти или сознания. Видимо все же этот мегаразум просто смог вычислить и понять мои намерения вселиться в тело местного аборигена и потому приглашал меня после этого продолжить наше общение. Интересно, откроет ли он мне доступ в астрал, или мне придется своим ходом пересекать половину континента, для нашей с ним следующей беседы?

Когда я вышел в астральное пространство, то сразу убедился, что границы защищенной области все так же непроницаемы для меня. Это не слишком меня удивило. Великий Лес ясно дал мне понять, что в свою многочисленную семью, к которой он относил всех живущих здесь эльфов и весь свой лесной растительный ареал, он меня впускать не намерен. Возможно в последствии, он и изменит свое решения, но пока, биться лбом в запертые на засов ворота, я уж точно был не намерен.

Следующим пунктом назначения, для меня был последний закрытый пузырь в астральном пространстве этого мира. Я взял курс на столицу поселений людей, которая сверкала своим обширным полем астр. Я попеременно то вылетал в реал, чтобы нанести на карту новые отметки, то вновь поднимался в астрал, чтобы максимально укоротить свой путь через половину этого обширного материка.

После северных границ Великого Леса, начинался длинный, хорошо наезженный тракт, который соединял королевства эльфов и людей. Он широкой полосой вился среди полей и вел свой путь строго на север. Недалеко от границ Леса стоял красивый город, выстроенный из светлого камня. В его архитектуре я заметил удачно осуществленный сплав архитектуры людей и Первого народа. Дальше мне попадались лишь мелкие поселки и деревни. Наконец я достиг крупной развилки дорог, одна из которых продолжала свой путь на север. Из двух ее ответвлений, одно уходило к морю на восток, а второе вело на запад, к далеким холмам, за которыми далее виднелись высокие горные пики, с заснеженными вершинами.

Именно на этой развилке и стоял большой столичный город людей. Сердцем ему служил очень старый замок, окаймленный высокими и прочными каменными стенами. Он доминировал по высоте над всеми остальными, явно более поздними каменными постройками. Этот город полностью располагался на умеренно холмистой местности, которая дальше, к северу, переходила в отроги массивной горной гряды, простирающейся от западных лесов и до восточного окончания материка, за которым еще дальше виднелось далекое отсюда, холодное северное море.

Чуть в стороне на востоке, на еще одном крупном, но довольно пологом холме, я увидел следующую цель своего исследовательского полета. Это была та самая Школа, о которой упоминал в разговоре со мной Великий Лес. После того как я услышал о ней, я и начал сворачивать свой разговор с этим мегаразумом, потому что сразу понял, что именно там я и смогу осуществить свою мечту.

Я полностью восстановил свои запасы энергии, а затем вылетел из астрала, зависнув над поднимающимися ввысь четырьмя башнями Школы Волшебства.

Глава 44. Школа Волшебства Штормхольд.

Меня заметили практически сразу же. Едва я начал снижаться, как от Школы ко мне навстречу взвились две фигуры, которые довольно быстро достигли моей Тени. Один из них, в красной с золотом мантии повелительно поднял руку и проговорил ментально:

– Стой! Кто ты такой и зачем нарушаешь границы Штормхольда?

– Я путешественник и не замыслил ничего дурного, что могло бы навредить Школе и тем более ее ученикам. – Ответил я примирительно, зависнув неподвижно в воздухе.

– Окрестности Школы являются запретной территорией и без разрешения одного из Архимагов доступ в нее посторонним запрещен. Кто ты такой и что тебе нужно здесь?

– Я хотел бы побеседовать с основателем Школы. – Ответил я немного уклончиво.

– А захочет ли кто-то из основателей с тобой беседовать? – Ответил, ухмыльнувшись человек в красной мантии. – К тому же их у Школы четверо!

– Мне нужен тот, кто беседовал с Великим Лесом! – Произнес я, и стал внимательно разглядывать каждого из них, ловя возможные реакции на мои слова.

Двое встретивших меня магов переглянулись, при этом явно ведя между собой ментальный, приватный разговор, который я, как не старался, не смог подслушать. Через несколько минут один из них, тот, что был в красной мантии, растаял, эффектно уйдя очень точно созданным порталом, следы которого я хоть и с трудом, но все же заметил. Второй, жестом пригласив меня спуститься вниз, сопроводил меня до одной из четырех башен, в верхней комнате которой мы и расположились, я зависнув, а он утонув в мягком, кожаном кресле красно-коричневого цвета.

Комната, а точнее будет сказать небольшая, каменная зала была превращена в рабочий кабинет. У окна стоял массивный дубовый стол, на котором были разложены открытые свитки и лотки для них же, но уже скрученных и запечатанных. Дубовый стул с мягким кожаным сидением и высокой, резной спинкой стоял у стола с одного из его торцов, а вдоль длинных сторон столешницы, располагались стулья попроще. Напротив стола, в стену была врезана массивная дубовая дверь, по обеим сторонам которой стояли высокие шкафы с полками, на которых виднелись корешки книг. На стене справа висели зеленые штандарты с руной Земли, а в противоположную ей стену был встроен массивный, пылающий жарким огнем камин, с кованой решеткой и мраморной полкой над ним. На ней я заметил несколько стоявших рядами золотых и явно очень древних кубков, видимо служивших какими-то памятными наградами или выигранными призами.

Мы расположились в креслах, установленных у самого камина. Между нами стоял низенький круглый столик с напитками и корзиной с фруктами. Я рассматривал молчавшего пока мужчину, одетого в коричневую атласную мантию, отливающую сочными шоколадными оттенками. На спине и рукавах его мантии, золотыми нитями были вышиты руны Земли, которые иногда немного смещались, или же мне так казалось, в неровном свете ярко горящего камина.

Когда он откинул свой капюшон, я увидел, что человек этот был стар. Седая борода и пышные усы, переходящие в бакенбарды, окаймляли морщинистую кожу его лица. Испещренный старческими складками лоб, был похож на песчаный волнистый берег моря, причем не только по форме, но и по цвету кожи. Широкий нос был бугристым и наверняка довольно длинным, полностью его было не видно из-за пышных, седых усов скрывающих его кончик и ноздри. Лишь глаза, пристально и остро смотревшие сейчас на меня, выдавали не дюжую силу и мощь его далеко не старческого разума.

– Так кто же ты такой и зачем прилетел сюда, причем прилетел бестелесной сущностью, словно призрак или грязное умертвие. – Спросил он меня своим тихим, очень низким, почти шипящим голосом. – Говори прямо и честно, ибо ты сейчас полностью в моей власти. В этой башне, принадлежащей моему факультету Земли, мне не найдется соперников, дерзнувших бросить мне вызов. Это место силы для меня, как одного из четырех основателей Школы Волшебства. Заметь, я не пытаюсь тебя запугать, лишь обозначаю твои и свои возможности.

Я ощутил мощное давление на свой разум и одну за другой воздвиг все свои защиты. Одновременно я заглянул в астрал, чтобы убедиться в том, что если станет совсем туго, то я смогу улизнуть из реального мира. Но в астрале я увидел проекцию сидевшего напротив меня в точно таком же кресле главы факультета, растянувшего губы в легкой усмешке и, кивнув ему, остался в физическом мире. Давление не нарастало, но и не становилось более слабым, не смотря на мои попытки ослабить его. Либо мой собеседник не наращивал мощь, либо отрабатывали пока мои защитные барьеры. В любом случае я прилетел сюда не мериться с ним силами, а поговорить, поэтому ответил на заданный им вопрос ранее:

– Как уже мной было сказано, я путешественник. Этот мир заинтересовал меня, и я решил задержаться в нем, и побольше узнать обо всех его обитателях.

– И что же ты уже узнал? Как я услышал, ты говорил с Великим Лесом? – Собеседник говорил совершенно легко, словно и не давил на меня сейчас многотонным прессом.

– Я совсем недавно прибыл сюда. В разговоре с Великим Лесом я узнал об этой дрревней Школе и потому решил пообщаться с тем, о ком сам Лес отзывался при разговоре со мной крайне лестно.

Я подбирал слова и не собирался, по крайней мере сейчас, раскрывать все свои дела, справедливо полагая, что в данный момент говорю с одним из самых главных существ, определяющих жизнь всего этого мира. У меня не было желания раскрывать все свои карты и тем более рассказывать о драконах и об их исходе, потому что неизвестно как отреагируют сильные мира сего, на мое, по сути, самоуправство.

– Это было очень давно, еще до основания этой Школы, мне конечно лестно, что такой древний разум помнит тот наш недолгий с ним разговор. Но я спрашивал совсем не об этом. Кстати, мы еще не представились друг другу. Меня зовут Вельгор Бурый, я Высший Архимаг этой Школы, глава одного из четырех ее факультетов.

– Я Морон, путешественник по мирам и у меня действительно нет физического тела, только астральное. А кто был вторым, тот, что вместе с тобой встретил меня над Школой Волшебства? – Я решил представиться, потому как скрывать свое имя, после того как собеседник открыл мне свое, было бы как минимум неучтиво с моей стороны.

– Это был Агонир Алый! Он, так же как и я – глава одного из факультетов и основатель Штормхольда. – Не стал скрывать Вельгор.

– Видимо его факультет Огня? – Догадался я, с улыбкой, хотя защита моя уже начала трещать по швам, а энергия, подпитывающая ее, довольно быстро уходила.

– Не нужно быть самим великим пророком, чтобы определить это. Так что же привело тебя в этот мир? – Продолжал допытываться маг, как ни в чем не бывало.

– По пути сюда, я не раз натыкался на миры, богами которого являются Восемь. Эти миры были интересны, а этот понравился мне настолько, что я решил задержаться в нем на какое-то существенное время, чтобы, во-первых, как можно более подробно самому познакомиться с этим миром, а во-вторых, чтобы как следует отдохнуть от весьма затратных и зачастую весьма непростых перелетов через лимб. – Сказал я чуть запыхавшись от давящего на мой разум напряжения.

– Восемь наших богов – это дети Создателя этого мира. Мы почитаем их и даже возносим им свои молитвы, хотя помним и самого Создателя, хотя ни он ни мы, давно уже не можем уловить ответных импульсов силы друг от друга. Мы четверо основателей Школы, как и Владыка Великого Леса эльфов Эльсинор, еще помним времена, когда сам Создатель, лично являл нам себя в своих делах и проявлениях божественной силы. К сожалению, эти времена давно прошли, да и дети его все реже показываются в этом мире. Далее для нашего мира начался весьма непростой переходный период, когда Создатель перепоручил детям своим присматривать за нашим миром. Он ознаменовался здесь войной рас, которую смогли остановить лишь мы пятеро, это те, кого я перечислил выше. Люди и эльфы подписали в итоге договор, который составили мы впятером и с тех пор наш мир хоть и живет в мире, как бы это промасленно не прозвучало, но сам мир уже давно не тот. Дети не ведают всех Замыслов Создателя и потому зачастую бездумно экспериментируют, или того хуже – оказывают некое свое влияние, которое на данном этапе открыло дорогу Хаосу в наш мир. И только мы впятером, сейчас стоим на страже, не давая этому миру скатываться в тартарары. – Вельгор отпил из богато инкрустированного драгоценными камнями золотого тонкостенного кубка и взял в руку красивое и спелое аж до полупрозрачности краснобокое яблоко.

– Скажу даже больше, все миры, над которыми шефствуют Восемь, находятся сейчас под влиянием Хаоса. Поток деструктивной энергии открыт в каждом из их миров, что я недавно посетил. – Добавил к его описанию я новой информации.

Вельгор задумался и некоторое время мы сидели молча. Спуд давления не спадал, напротив он все сильнее ощущался и я не снимал своих защит, хотя они потихоньку уже доедали мою энергию. Наконец, Вельгор очнулся и проговорил, словно решив для себя какую-то весьма не простую задачу:

– Вот что я тебе скажу, Морон. Я решил, и все остальные главы факультетов уже подтвердили мое право оставить тебя в Школе. Ты знаешь и видел слишком многое, чтобы ограничивать нашу беседу несколькими беседами. Мы поможем тебе ассимилироваться в этом мире, а ты расскажешь нам то, что видел, а может еще попутно и научишь наших учеников тому, что знаешь сам об астрале и его дальних пределах.

– Хорошо! Я и прилетел сюда для того, чтобы здесь остаться. Но у меня будет одно условие! – С облегчением от его слов и от тут же, сразу после моего согласия прекратившегося давления на мой разум, согласился я.

– Слушаю, хотя и уже догадываюсь, о чем оно будет. Но лучше, если ты озвучишь свое условие сам. – Ухмыльнулся Вельгор себе в бороду.

– Мне нужно тело, в котором бы я мог жить и учить одаренных детей. Негоже, если их учителем станет Тень, или призрак, как назвал меня ты. – Выкрутился я.

– Договорились. Мы поможем тебе. Учебный год начинается через месяц, прошу за неделю или две до него прибыть в Штормхольд. Если ты к этому времени не сможешь самостоятельно найти себе подходящий вариант, я присмотрю для тебя его сам. Есть у меня на примете несколько вариантов. Ведь тебе, для этого нужен маг? А у меня есть несколько нерадивых, разочаровавших меня вконец, недавних выпускников нашего факультета. Если точнее, то не совсем, конечно, недавних, ну ты меня, как я думаю, сам прекрасно понял.

Вельгор жестом отпустил меня, и я быстро вылетел за пределы Школы и тут же ринулся в астрал. После беседы с главой факультета Земли, моя энергия балансировала на последней четверти запасов. Благословенный астрал принял меня как родного, и я тут же выставил все свои приемные рецепторы, накачивая оба моих сосредоточия силой. Как бы то ни было, я был доволен результатами весьма непростых переговоров и сейчас тупо блаженствовал в океане свободной энергии, покачиваясь на ее восходящих потоках, как на волнах бескрайнего, теплого океана.

Глава 45. Королевство людей.

Единственным не посещенным мной еще континентом, за исключением конечно незаселенных ледяных шапок этой планеты, куда я лететь и не собирался, оставалась горная гряда королевства гномов. Эта вытянутая горная цепь вырастала из океана к востоку от континента людей и на сотни лиг простиралась параллельно ему, возвышаясь над уровнем воды местами на несколько миль, подпирая вершинами горных пиков самые высоко летящие облака. Скальные вершины были необитаемы, зато в глубине горных массивов кипела жизнь. Трудолюбивые гномы вгрызались в самые твердые породы, образуя сеть подземных пещер и переходов, пронизывающих всю свою территорию. Неоднородные горные породы давали им массу полезных ископаемых, от железистой руды и до золотоносных жил.

Единственное в чем нуждался этот народ, было продовольствие и продукция текстильных мастерских. Торговали же эти низкорослые обитатели мира, в основном сплавами и всем тем, что можно было их мастерам изготовить из железа, стали, бронзы и олова. Самыми ходовыми товарами, которые с удовольствием закупали все остальные народы, были предметы военного назначения. Различные доспехи, от легкой усиленной стальными пластинами кожаной брони и до цельностальных тяжелых частей обмундирования рыцарей и кирас для тяжелой пехоты. Колющее и режущее оружие подгорных мастеров уступало разве что эльфийским клинкам, но зато было гораздо доступнее по цене и количеству, которое представляли на продажу гномы.

Кроме предметов вооружения, мастера этого континента готовы были всегда предложить купцам любой расы инструменты для различных мастерских, предметы быта, скобяные и кузнечные предметы самого широкого ассортимента. Ювелиры гномов изготовляли предметы роскоши из серебра, золота и платины, а так же всевозможные кубки, медали и блюда, которые охотно покупали различные гильдии, для использования х в качестве наград или призов проводимых турниров или соревнований проходящих внутри королевства людей.

Я пролетел над владениями подгорного народа, но так и не заметил идущих оттуда каких-либо ментальных сигналов или энергий. К сожалению, этот народ не обладал своими магами или ментально сильно одаренными деятелями. Все, даже самые искусные мастера или их правители, были лишь рукастыми и дотошными производителями, не вкладывающие в свою работу каких-либо магических энергий или ментальных сил. Можно было лишь позавидовать кропотливой и скурпулезной работой их народа, позволяющей без помощи магии, рождать на свет подобные, зачастую и вовсе уникальные шедевры.

К сожалению, как не старались рудокопы, им до сих пор так и не удавалось найти в скальных породах какое-либо существенное месторождение драгоценных камней. Им попадались кристаллы хрусталя, малахита, агата и прочих полудрагоценных камней, но вот действительно ценных видов им не встретилось ни разу. В этом мире с подобными сокровищами вообще как я заметил было туго. В огромных горных цепях близ столицы людей то же не было недостатка в ценных минералах, но среди них поистине уникальных находок не попадалось и людям. Некоторое, весьма небольшое количество алмазов, рубинов, сапфиров и изумрудов доставлялось кораблями из Южного материка, но торговля с полудикими южанами всегда была сопряжена с неизбежными конфликтами, а порой и кровавыми стычками. Поэтому она носила скорее эпизодический характер и в основном инициаторами ее были сами южане, приплывающие раз в год в порт гномов, расположенный на южном мысу их континента.

Сами южане не поощряли прибытие чужих рас на свой континент, особенно в зимний период, когда все их племена занимались переделом своих границ, путем кровавых войн, в которых участвовало все их взрослое мужское население. Сотни и даже тысячи дикарей разделенных на племена, кололи и рубили своих противников, которые ничем не отличались друг от друга, кроме цвета и формы татуировок на их лицах и телах. Я не мог этого понять и с содроганием сердца взирал на подобные побоища, когда исследовал их континент, пока ожидал решение лидеров родов драконов.

После нанесения на карту горных гряд, я полетел на север королевства людей, где в самых крайних и отдаленных городах были сосредоточены различные производства, связанные с добычей и обработкой камня, древесины и кожи. Кроме этого там же располагался самый северный порт, служивший частью транспортной водной артерией, соединяющей торговые маршруты от производственных мануфактур к южным и восточным границам королевства.

Чуть южнее, на границах горной гряды, разделяющей королевство людей на северную и южную часть, я увидел несколько крупных поселков, занимающихся разведением скота, а соответственно и швейным и кочанным производством. Здесь изготавливались основные объемы товаров легкой промышленности, и было сосредоточено все то, что как-то связано с заготовкой и переработкой продукции мясной и прочей, сопутствующей ей, пищевой отрасли.

Еще южнее и до самой восточной границы простиралась низменная, местами сильно заболоченная область. Многочисленные реки и речушки, стекающие со склонов горной гряды, попадали в низкие по уровню долины и неизбежно подтапливали почвы, особенно весной и летом, когда активно таяли снежные покровы близлежащих гор. Вода бурно скатывалась с их высоких склонов и постепенно замедлялась на равнинной местности, образуя заторы и разливы огромных площадей вокруг не слишком широкого русла единственной впадающей в этой местности в море реки, собирающей в себя все более мелкие ручьи и речушки. Болота и непроглядные туманы от их испарений, скрывали от глаз довольно большую площадь континента, которая в иных ситуациях, была бы, несомненно, давно уже заселена, благодаря большому пространству плодородной земли, к тому же хорошо ирреагированной многочисленными потоками чистейшей, талой воды.

В более прогрессивной цивилизации, здесь бы давно выращивали разнообразные культурные растения типа риса, кукурузы или пшеницы, которые очень любят достаточно влажные почвы. В этом мире здесь было пусто и безлюдно. На секунду мне почудилось, что в центре болот, среди тумана я разглядел какую-то высокую темную постройку, но это было настолько маловероятно, что я сразу же отбросил саму мысль, что кто-то вздумал в такой глуши строить тяжеленую каменную башню, среди этих зыбких и топких почв. Она неминуемо ушла бы под воду, которой здесь за тысячелетия, скопилось более чем достаточно, чтоб в глубинах этих болот скрыть даже небоскреб.

На западной окраине затопленной области, недалеко от узкого перевала я заметил довольно крупное поселение, по границе которого протекала, в этих местах еще довольно таки быстро несущая свои воды река, которая впоследствии, превращалась в основное русло и источник, питающий бескрайние болота. Само поселение занималось сельским хозяйством и рыбной ловлей, а перевал, расположенный в горах чуть южнее от них, позволял им к тому же работать перевалочным пунктам, для идущих с севера караванов. На удивление, я не заметил тут напрашивающегося большого рынка, хотя до столицы было рукой подать и это место явно должно было быть привлекательным, как по местоположению, так и по логистике.

Перелетев через горы, я оказался совсем недалеко от Школы и самой столицы. Круг почета, позволивший мне закончить карту заселенной людьми области, был теперь полностью мной завершен. Правда я не побывал еще на самой западной границе земель, где за приличным по размерам лесным массивом, угадывался еще один небольшой город, но это было не существенно, сам лес и городок я на карте обозначил, а судя по отсутствию там каких либо энергетических сигналов, делать в тех краях мне было особо нечего.

Глава 46. Поиск тела.

До начала учебного года оставалось всего три недели и мне требовалось заняться поисками претендентов, которые так или иначе должны были поделиться со мной своим телом. Насколько я понял, Высшие Архимаги готовы были помочь мне в непростом деле вселения в новое обиталище, но я сильно сомневался, что они были в курсе тех технологий, которые позволили ученым Наследия безопасно работать с тонкими энергиями сопряжения всех необходимых связей астрального тела и живого организма.

Хотя перед нашими учеными была поставлена задача – безболезненно для астрального тела, вынуть его из физического носителя, им для начала пришлось изучить все связи, которые существовали между телом и энергетической сущностью менталиста. Благодаря моему соседу, я вызнал все, что мне могло понадобиться для обратного процесса вселения в тело, но я не собирался делиться этими знаниями с местными магическими авторитетами, не смотря на благодарность, которую испытывал к одному из них, за обещанную мне помощь. По сути, я в ней не особо то и нуждался, имея знания и весьма доступную в местном астрале энергию. Основной и, пожалуй, единственной проблемой, которую мне необходимо было решить, являлся поиск достаточно развитого в ментальном плане мага, где главной составляющей успеха, конечно же, был в должной мере развитый мозг претендента.

Лучшей кандидатурой, на мой взгляд, являлся бы какой-нибудь ученый гуманитарий, с ментальными способностями, или же маг, желательно с детства развивающий направление мистика или менталиста. Я не сильно заморачивался касательно возраста или внешних данных претендента, но все же в старика или в уродца вселяться сильным желанием не горел.

Была еще и этическая сторона вопроса, связанная с необходимостью выселения существующего разума, являющегося законным обладателем своего физического тела. Я конечно понимал, что мой поступок мягко говоря не красив, но во-первых, особо щепетильным в подобных вопросах я никогда не был, мне уже приходилось не раз гасить чужие разумы, а во-вторых, при действительно развитым ментальным разумом, хозяин вполне мог и выжить, превратившись в астрального обитателя. Ну, а дальше, лишь его личным делом будет: либо атаковать меня при данной операции по моему вселению в его физическое тело, либо же уступить мне его мирно, оставшись навсегда жителем астрального пространства, этого мира.

Борьбы я не сильно опасался, так как уровень моей подготовки и достаточный багаж знаний и опыта позволял мне опасаться в этом мире лишь пяти – семи сущностей, четверо из которых при любом раскладе будут явно на моей стороне. Оставалось неясным лишь несколько обитателей, яркие энергетические лучи которых я наблюдал из астрала, только поэтому при раскладе я назвал цифру семь. Пятеро же – это были Высшие Архимаги Школы и Владыка эльфов.

Скорее всего, шестым по моим предположениям, мог быть главный маг короля либо сам король людей, а вот о седьмом, если честно, информации и даже предположений у меня не было вовсе. Наверное, стоило спросить об этом таинственном седьмом у Вельгора, но тогда, при первом нашем знакомстве, я скорее думал, как бы выжить, а не о ведении пространных бесед. Мощь Архонта меня немного напрягала и, хотя полноценного противостояния у нас с ним не было, потому как пускать в бой свои способности, мне было явно несвоевременно и попросту глупо, особенно в месте, где он обладал наивысшим могуществом. Но и в поле, я очень сильно сомневался в том, что смогу достойно противостоять не менее опытному, чем я, и наверняка более наполненному по своей энергетике магу. Кстати, в их мире энергия мага, которой он может оперировать и которую способен поглотить и освоить называлась словом – мана.

Наверняка остальные Высшие Архимаги, главы своих факультетов были не менее могущественны, а как я понял, их сосуществование в Школе было полностью органично и никаких явных противоречий между ними не возникало. Следовательно, в этом мире их четверка, скорее всего, являла собой наивысшую силу, которая могла не только диктовать свою общую волю, но и определять направление развития всего этого мира. Оставался открытым вопрос о Владыке эльфов, чья свеча в астрале была наиболее яркой, но опять-таки, это касалось его места силы, коим, несомненно, являлся Великий Лес. В нем он даже мог бы поспорить, а скорее и одержать победу, в борьбе с объединенной четверкой Архонтов. Но в чистом поле я бы не поставил на него, хотя для подобных сущностей, даже один против четверых, каждый из которых был все же ненамного, но слабее Владыки, раскладов и вариантов была гора и маленькая тележка.

Кроме того, как я понял из рассказов Вельгора, эта четверка и Владыка, в конце концов, нашли общий язык и даже следовали какому-то договору, одна из частей которого касалась взаимоотношению рас людей и эльфов, а основная часть, несомненно, оговаривала зоны влияния самой пятерки мегасущностей этого мира. Владыка, имея за спиной свой Лес, мог считаться полноправным полюсом Силы, ничуть не уступающим противоположному, людскому полюсу, даже с учетом таинственных сущностей под номерами шесть и семь. Одна из которых, вполне могла оказаться и эльфом, к примеру – Владычицей и супругой самого короля эльфов.

Я сразу определился, что тело хочу получить из расы людей. Конечно же, гораздо привлекательнее во всех смыслах, было бы заполучить эльфийское, но тут существовало несколько НО. Главным из них было то, что я сам, изначально был человеком и кроме привычности, существовало понятие совместимости энергетических каналов и потоков, которые неизбежно разнятся у существ, довольно непохожих в этом плане. Кроме того похищать эльфа, да еще и мага, было не только не комильфо, но и могло привести к существенному недоумению и дальнейшему неприятию меня как самими эльфами, так и их Великому Лесу.

О гномах, южанах или тем более младших расах, которые присутствовали в этом мире в мизерных количествах, я даже и не думал, сразу вычеркнув их из списка возможных кандидатов. За время путешествия по королевству людей, я видел немало магов, которые в различных населенных пунктах выполняли роли защитников, библиотекарей и даже придворных магов при короле. Последние, в крупных городах, даже основали магические гильдии. Централизованных королевских магов, наверняка, четко отслеживаемых, трогать вообще не стоило, или же нужно было их рассматривать, как самый крайний вариант, поэтому я сосредоточил свои поиски в первую очередь на поселках и деревнях.

Если отбросить слишком молодых, еще совсем недавних выпускников и уже старых магов, я нашел лишь двух подходящих. Один из них жил в прибрежном городе -порте, расположенным недалеко от столицы, к которому от нее вела широкая наезженная трасса. Он не был королевским магом и жил не в гильдии магов, а в небольшом собственном особняке, стоящем на побережье моря, почти на южной границе этого портового города. Ему было около сорока лет и по меркам местных магов средней руки, которые жили по двести – триста лет – это был самый расцвет его возраста.

Вторым кандидатом был житель поселка, который располагался на северном тракте, между столицей и северным портом. Поселок стоял на опушке лесного массива и занимался в основном лесозаготовкой и столярными производствами мебели и досок для нужд королевства. По возрасту он был немного моложе первого и работал штатным магом этого поселения. Кроме того у него был помощник, которого ему прислали, видимо на обучение. Как я понял, тот еще не окончил Школу, но уже перешел на следующую ступень обучения. Скорее всего, его отправили сюда либо на практику, либо на какие-то полевые испытания. Я пока не слишком хорошо понимал методы и правила обучения магов в Школе, хотя в скорости сам буду этим заниматься.

Глава 47. Операция по вселению.

Не смотря на то, что этот второй кандидат по уровню своего мастерства, а соответственно и по развитию разума и тела был чуть слабее первого, я остановился на нем. Основным критерием для подходящего для моих целей мага, была его ментальная сила, а не общий уровень подготовки и мощи. Я несколько дней наблюдал за ним, находясь то в астрале, то в физическом мире. Я видел, как он выходил в астральное пространство, правда делал он это довольно неумело и далеко от точки выхода никогда не отлетал. Выглядело его астральное тело почти как у новичка, лишь несколько рудиментарных конечностей он отрастил непонятно для каких целей. Либо он сам еще с ними не определился, либо начал и бросил, не доведя свое намеченное дело до логического конца.

Серебряная нить его была достаточно тонкой, и обрубить ее мне не составило никаких трудов. Одного выстрела из моих носовых орудий оказалось достаточно, чтобы связь с его физическим телом прервалась и с шипением растаяла в астральном пространстве без всякого следа.

– Прости, друг, но теперь ты останешься здесь навсегда! – Сказал я ментально опешившему от такого внезапного нападения разноцветному шарику.

– Что же ты наделал? Я ведь не смогу теперь вернуться назад! Как мне теперь найти свое тело? – Мямлил он, видимо даже не поймав или не поняв моего мыслеимпульса, в котором я уже обрисовал ему его незавидное положение.

Вести дальнейшие беседы у меня не было ни времени, ни желания. Я вышел в реальный мир точно в заданной точке и быстро понесся в деревянный домик, стоявший посреди поселка, где на кровати в спальне лежало готовое для вселения тело. Прежде всего, я сократил до минимума свою ауру и превратил свою Тень в теннисный мячик, собрав в нем всю свою энергетическую оболочку, плотно утрамбовав свою энергетику в минимально возможный для этого объем. Забравшись в его голову, я начал заполнять собой все пространство внутри черепной коробки, попутно соединяя свои рецепторы с нервными окончаниями соответствующего назначения.

Энергетический канал, начинающийся от гипоталамуса, я заполнил своей энергией, распространяясь через него по всем меридианам тела. Очень быстро я понял, что моего объема, даже в сильно сжатом виде, мне будет слишком много. Все центры, разветвления и энерговоды, существующие в теле мага были уже мной заполнены, а сжатие моего энергетического, астрального тела все еще было слишком сильным, для того чтобы существовать в этом явно недостаточном для меня объеме. Мне срочно пришлось делать еще один энергоцентр, раздувая существующий канал в виде груши, что выглядело, как будто в тонкий целлофановый пакет налили слишком много воды.

Я торопился, чтобы уложиться в пять минут, имеющихся у меня до того момента, как клиническая смерть станет необратимой и не начнутся процессы отмирания тканей и гибель нейронов головного мозга. Пришлось до максимума раздувать не предназначенные для такого большого объема энергии его каналы, проложенные к конечностям и органам тела, чтобы побыстрее подключить все необходимые рецепторы и запустить дыхание и циркуляцию крови и всех прочих жидкостей, дав сигналы от мозга нужным нервным центрам и органам тела.

Даже снизив свои энергозапасы до минимума, я все равно был слишком силен для этого тела, а времени поработать над ним до его окончательной смерти, у меня уже не было. С другой стороны, снижать свою энергию ниже минимального порога, необходимого для того чтобы прожить без повреждения контуров достаточно, чтобы при неудаче операции вселения, выйти в астрал для подпитки, мне то же не хотелось.

Две минуты осталось до смерти мозга, а я все еще рассовывал по углам и каналам свою сущность, силясь засунуть ногу сорок четвертого размера в ботинок тридцать девятого. Все мои ухищрения и запасные, подготовленные заранее варианты были уже исполнены, а каналы уже опасно трещали по швам от вдвое переполнявших их энергии. Второй центр, спешно мной организованный в районе мозжечка, раздувался слишком медленно, а поторопить процесс я уже никак не мог, без опасения, что центр движения мозга в итоге не лопнет, превратив тело в полностью неподвижного инвалида.

Оставалась одна минута. Остатки своего астрального тела я упихивал сейчас в конечности, заставляя вены вылезать наружу, чтобы раздутый энерговод поместился в этого щуплого и не тренированного увальня, похоже никогда не знавшего, что такое пробежка по утрам и как нужно правильно держать топор, когда колешь дрова.

Наконец, я уложился в тело полностью и тут же начал спешно активировать все сделанные мной подсоединения. Я открыл глаза, похлопал веками, втянул носом воздух, навострил уши. Свет от звезд, проникающий через распахнутое, по причине летней духоты окно, коснулся моей сетчатки и дал импульс в зрительный нерв. Мой разум вспомнил, как это было, уже не помню, сколько десятков лет назад, и нарисовал в мозгу крохотную светящуюся точку, почему-то вдруг расплывающуюся сейчас в кляксу.

«Ах, да, надо сморгнуть слезу. Вот так, стало уже гораздо лучше. Вот теперь правильный отклик». – Подумал я, когда после смаргивания, фокус вернулся к норме.

Я услышал какой-то звук и повернул голову. Хлопал крыльями крупный ночной мотылек, носившийся по комнате от стены к стене, ища выход. Потом он сделал пируэт, долетел до окна и на всей скорости ударился прямо в стекло:

– Дзынь! – Раздался звон и мотылек упал на подоконник, но сразу же встрепенулся, и снова взлетел к потолку.

«Были бы мозги, точно было бы сотрясение!» – Подумал я и улыбнулся.

Непривычная боль заставила меня скривить губы, и от этого стало еще больнее. Я вытащил язык и провел им по верхней губе. Она была шершавая и сухая, как земля после недельного палящего ее солнца. Язык едва смочил треснувшую губу, но тут же защипало.

– Черт, надо попить! – Сказал я, или точнее хотел сказать, но вышло как-то больше похоже на карканье того павлиноподобного самца, мнившего себя королем мира Птиц.

Я спустил ноги с кровати и попробовал подняться, чтобы дойти до стола, где, как я уже увидел, стоял глиняный кувшин с водой, но, не успев выпрямиться, я упал назад, больно ударившись затылком о стенку, у которой стояла моя кровать. Зашипев от боли, я поднял руку и попробовал потереть ушибленный затылок, но промахнулся и врезался пальцами в струганную доску, служившую внутренней обшивкой бревенчатому дому. Похоже, в подушечку большого пальца врезалась заноза. Я хотел быстро засунул палец в рот, чтобы высосать, начавшую капать на простыни кровь, вместе с застрявшей занозой, но попал пальцем в нос и надорвал себе ноздрю, оказавшуюся видимо тоньше моего пальца и не пожелавшую, чтобы он туда залез полностью. В нос ударил запах пота и крови и я сморщился.

Прокашлявшись и тем хоть немного добавив влаги в пересохшее и сжавшееся от спазма горло, я попробовал позвать своего ученика, который как я знал, по своим многодневным наблюдениям, должен был ночевать где-то за приоткрытой от сквозняка дверью, в соседней комнате:

– Дай воды, пацан! – На этот раз получилось произнести что-то похожее на слова, хотя голос мой прозвучал весьма хрипло и даже как-то надсадно. Я поневоле снова закашлялся.

В соседней комнате что-то зашлепало по полу, и в мою комнату вошел заспанный пацаненок, босыми ногами производя услышанные мною звуки. Я повторил свою просьбу и он, топоча немытыми пятками по дощатому полу, прошлепал к кувшину, из которого налил мне кружку воды и подал в мою трясущуюся в сильном треморе руку.

– Магистр Мильтон, что с вами? – Произнес он, с удивлением рассматривая мою ходящую ходуном руку, которой я сжимал кружку и безуспешно пытался поднести ее ко рту, проливая воду то на свой кровоточащий нос, то на небритый подбородок. Наконец, часть воды попала куда-то в рот, и я тут же снова закашлялся, пытаясь вытолкнуть воду из трахеи, куда она частично затекла от моего очередного неловкого движения.

– В астрал сходил! – Выдавил я, выкашливая оказавшуюся лишней, для моих легких воду.

– Вот бы и мне научиться! – С восторгом произнес он.

– Успеешь еще! – Просипел я мрачно.

Мне, наконец, удалось привести в порядок оба своих горла и даже отпить без лишних эксцессов еще пару мелких и осторожных глотков. Рука постепенно приходила в норму и движения становились более четкими. Понемногу заработала мышечная память, да и сигналы стали проходить чище, без искажений и запаздывания. Я постепенно брал под контроль нервную и кровеносную систему, заставляя расправляться все свои энергетические каналы, сжатые и забитые моим астральным телом, как слишком тесная кладовка, куда ногами затолкали все не влезающие в нее более мирным путем вещи. Каналы понемногу росли и разветвлялись, охватывая, словно капиллярными сетками, все мои органы и системы.

– Помоги мне лечь поудобнее и укрой меня чем-нибудь, а то как бы не вошел сюда кто-нибудь посторонний! – Пробормотал я, наблюдая как мое абсолютно голое тело, раскинуло все свои органы, некоторые из которых принято скрывать в приличном обществе.

Пацаненок подсунул мне под голову подушку, накинул на меня простыню и ушел к себе в комнату, поставив на прикроватную тумбочку, заново наполненную водой кружку. Я провел остаток ночи, занимаясь освоением своего нового тела и распространением по нему своей энергии, в виде уже мельчайших тонких связей. Заодно я оформил, как положено, свой экспромтом созданный, второй энергетический центр. После полного подключения всех связей, мне все равно некуда было засунуть часть энергии моего астрального тела, но это уже было не так критично, потому что сжатие его уже не грозило разрывом какого-нибудь энергоканала или незапланированным выбросом его из физического тела. Постепенно я все больше расширял ранее существующую в этом теле сеть и даже ответвлял новые ее отростки. Попутно, я вносил все иные необходимые коррективы в крайне медленно развивающуюся, но кое-как все же медленно растущую, энергетическую сеть.

«Как можно было вообще жить и тем более выходить в астрал с такой слабой энергетической базой?» – Думал я, вспоминая, что даже в прошлой моей физической жизни, был гораздо более подготовлен в этом плане, не говоря уже о своем ныне существующем астральном теле. – «Я понимаю, если бы это был тот зеленый пацаненок, что спит за стенкой, но тебе же было уже тридцать три года!»

К сожалению, или к счастью, но ответить мне смог бы только его бывший хозяин, но пока я не приведу в порядок свое новое тело, ни о каких выходах в астрал и даже в мир, не могло идти и речи. Все отпущенное время до начала учебного года мне без остатка потребуется, чтобы довести до ума этот запущенный случай, который по недоразумению кто-то посчитал вполне себе обученным магом менталистом.

Глава 48. Последняя встреча с Мильтоном.

Следующие несколько дней я заново учился ходить, есть, пить, справлять нужду. Причем не столько сами эти действия вызывали у меня проблемы, сколько сопутствующие им травмы и увечья. Я умудрялся оббиваться плечами и кистями рук об углы и дверные косяки, промахиваться ложкой с горячим бульоном мимо рта, биться пальцами ног о ножки стола и кровати, обливать все вокруг дыры, при справлении малой нужды. А один раз, я умудрился проткнуть себе губу вилкой, когда во время разговора, забыл пошире открыть рот, неся к нему отрезанный от запеченного в печи окорока, кусок горячего, сочившегося горячим жиром, мяса.

Зато я приучил свое тело бегать по утрам, с каждым днем все реже запинаясь о торчащие из лесной тропинки корни, и перестал даже проламывать своим, итак оцарапанным не раз уже лицом, торчащие от кустов, тонкие, хлесткие ветви. День ото дня, я все дальше забегал в лес, а еще через пару дней расколол свое первое полено, найдя в сарайчике за домом старый, покрытый плесенью, ржавый топор. После удавшегося с третьего раза удара, полено раскололось на две неравные половинки, ушибив меня большей из них в колено, отчего я выронил топор, который по закону подлости тут же угодил мне обухом по пальцу ноги. Прокричавшись от боли, я посчитал этот опыт все же удачным, потому что во-первых, как никак, но все же я разрубил сучковатый отпил, а во-вторых, дал еще один урок лечения начинающему магу Воды, которого, как оказалось, даже как-то зовут, о чем он мне поведал после двух дней, в течении которых я его окликал не иначе как «эй, ты, тощий пацаненок».

Следующие дни мы с ним вместе бегали, кололи дрова, носили воду ведрами и пилили бревна, потому что запас отпилов быстро закончился, и нам стало нечего разбивать на поленья. Попутно, я слушал рассказывающего обо всем на свете, весьма словоохотливого пацаненка, но как его зовут, я забыл сразу, моя быстрая память всё еще пока не функционировала, как следует, хотя прогресс явно имелся.

Мой ученик быстро усвоил, что меня зовут Морон, а не Мильтон, хотя некоторое время даже порывался измерить мне температуру или еще как-то применить свои навыки лечения, которыми так славятся все водные маги. Но я зыркнул на него грозно, и он через пару дней привык к новому имени своего наставника. Ушибы и царапины мои он залечивал моментально и был вроде бы даже рад дополнительно попрактиковаться, потому что пару раз, словно бы невзначай, появлялся неожиданно из-за угла, когда я шел по дому, или ронял внезапно из рук всякие тяжелые предметы, норовя при этом попасть ими мне по колену или ступне. Но я уже вполне освоился и воспринимал эти попытки скорее как тренинг, хотя от выписки ему затрещин и пендалей, все же себе не отказывал.

Неделя минула, как один день. Я уже полностью освоился с функционалом тела и даже слегка улучшил свои физические кондиции, благодаря разнообразным ежедневным тренировкам. Вторую неделю, я посветил конным и пешим прогулкам в соседние поселения, взяв у старосты довольно шустрого коня на пару дней. Мое поселение называлось деревня Лесная, видимо фантазией его основателя кто-то невзначай обделил. Затем я посетил расположенную на юге деревню Винтори и даже не отказал себе в удовольствии, после многочасовой скачки, искупаться в очень холодной, в своем верховье, горной речке Ледянка.

На следующий день я поехал на север, но до города не успевал добраться и потому повернул назад, вернувшись к себе в дом уже за полночь. Не знаю, напекло ли мне голову этим жарким днем, или кто-то по дороге укусил меня ядом безрассудства, но после трудного дня, давшегося моей заднице особенно тяжело, я вместо сладкого сна, поставил на стол свечку, и почти мгновенно поймав транс, вышел в астрал.

Как нетрудно догадаться, меня там уже ждал Мильтон, который и раньше то не слишком далеко отлетал от места своего выхода в астральное путешествие, а сейчас и тем более, «нервно курил за ближайшим столбом».

– Вот ты и попался, подлая гадина! – Весьма воинственно начал он, а я несказанно удивился, глядя как шарик размером с апельсин, угрожает мне, имеющему в поперечнике метра три, а в придачу, оснащенного целой батареей разнокалиберных орудий.

– И что же ты намерен делать? – Невинно поинтересовался я, подкачиваясь энергией, которой у меня было совсем мало, после всех моих манипуляций, когда я сбрасывал почти всю ее до минимума, чтобы хоть как-то умудриться втиснуться в его маломерное, по внутренней энергетике, хилое физическое тело.

– Я намерен вызвать тебя на дуэль! – Выпалил он, но дал петуха и как-то даже немного словно бы сдулся.

Нет, все же он был либо безрассудно смел, либо, что скорее, непроходимо туп. Ведь он не мог не видеть, что я превосхожу его, как минимум на порядок в размерах, а следовательно и в энергетическом плане. Это же было очевидно, даже если он совсем не разбирался в том, что именно торчит у меня из плавников, нацеленное на него, круглое и с отверстием. Я подозревал, что пушек у них в мире еще не изобрели, даже пороховых, а о ружьях тоже никто не слышал, но все же не просто так, наверное, я нацелил на него все свои «трубы»! Это то, неужели, было ему совсем не понятным?

– На чем же мы будем, по-твоему, драться? Хотя стоп, раз именно ты вызвал меня, значит, по правилам, оружие выбираю я! – Произнес я, вспоминая какую-то давно прочитанную мной книжку, про рыцарей и дуэли.

Но он не стал дожидаться, а просто плюнул в меня отпочковавшимся от его тела крохотным шариком, как малыши стреляют мыльными пузырями из пластиковых пистолетов. Но поскольку тут не было воздуха и гравитации, его шарик полетел, чему я даже немного удивился, прямо в мою сторону, не поднимаясь вверх и не падая вниз, как это было бы в случае с мыльным пузырьком в реале. Я, если честно, чуть не засмеялся, но тут сработали вбитые в меня, вместе с тумаками от Вирдана рефлексы, и я на автомате разрядил в него свои парные орудия, прямо из своего верхнего плавника.

– Прощай Мильтон! – Произнес я, отстраненно наблюдая, как ко мне все еще плывет его выпущенный в меня радужный шарик, а его астральное тело тем временем, уже постепенно тает, пробитое в двух местах навылет и медленно превращается в исчезающие в пространстве, полупрозрачные, рваные лоскуты.

– Так, так! – Произнес кто-то сверху от меня, и ко мне из марева астрала выдвинулся нос какого-то крупного дирижабля и теперь уже я был в той же пропорции мал, когда до этого сравнивал себя и Мильтона. – Значит, маленьких обижать ты научился, а что на счет больших?

– Да я, собственно, успел только принять его предложение дуэли, а обижать таких убогих, как-то грешно даже. – Произнес я, судорожно продолжая накачивать себя энергией и с тоской наблюдая, как она едва плещется на самом дне моих обеих энергоцентров.

– Ты не дослушал моего друга, глупец, он хотел выставить на бой меня! Кодекс дуэлей позволяет заменить себя, на любого бойца! – Прорычал мне грозно он. – Теперь же ты просто умрешь!

С носа дирижабля ударил сноп ревущего яркого света и пронзил то место, где я только что находился. Как же я сейчас был рад обучению у Вирдана, который подробно рассказывал мне, в чем преимущества быстрых патрульных кораблей, по сравнению с тяжелыми и неповоротливыми линкорами. Как я быстро убедился, главный калибр у дирижабля имелся лишь один, и он был неподвижно закреплен и направлен строго вперед. По бокам у него то же имелись какие-то, не слишком серьезные установки. Но они уступали даже моим слабым, установленным в нижних плавниках, не говоря уже об основном моем орудии, которое работало у меня в паре с аналогичным, и могло вести огонь по векторам, градусов в шестьдесят, от основного направления моей стрельбы.

Все было бы довольно просто, и я даже не задумывался бы особенно, отдавшись автоматизму хорошо отработанных рефлексов, но меня сдерживало почти полное отсутствие энергии. Чтобы завалить этого мамонта, мне бы хватило половины, или даже, при удачных попаданиях, трети всего объёма. Но у меня сейчас не было и пятой части от моего полного энергозапаса. Поэтому я плясал вокруг неповоротливого астрального обитателя, и изредка постреливая, в основном занимался подзарядкой, от скуки ведя с ним неторопливый, односторонний разговор, на который он вначале вообще никак не реагировал, стараясь поймать меня и прострелить своим носовым излучателем. Он постоянно крутился, для того, чтобы поймать меня в прицел, а затем, поняв, что не успевает, и вовсе пришел в ярость, плюясь со всех сторон более слабыми импульсами уже куда попало, не попадая при этом, и потому все больше распаляя себя, тратя энергию уже и вовсе абсолютно бездумно.

Мне это было, конечно же, на руку, и я некоторое время даже перестал наносить ему повреждения, все свое внимание, уделяя лишь подзарядке и уворотам. Это еще больше злило его, и он потратил уже более половины своего энергозапаса на промахи, за все время лишь дважды вскользь задев меня, какими-то совсем несерьезными, боковыми импульсами.

– Ладно, всё, уговорил, мне тебя не победить, предлагаю ничью и давай уже миром разойдемся! – Наконец он признал давно очевидное всем положение, и пошел на конструктивный разговор.

– Принято! Тем более официально, Мильтон так и не успел назначить тебя дуэлянтом и я, не нарушая правила, честно победил его. К тому же он выстрелил первым, если ты, конечно, это заметил. – Бодро проговорил я.

– Заметил, заметил… – Неохотно выдавил из себя дирижабль.

– Мир, дружба? – Предложил я, потому что дирижабль видимо был очень старым обитателем местного астрала и мог много интересного поведать мне впоследствии.

– Не знаю, как получится с дружбой, но на мир я согласен. В конце концов, как не крути, Мильтон все же был мне учеником, и хоть он и не отличался пунктуальностью и частотой выхода в астрал, все же пару уроков я ему дать успел. – Проворчал он.

– Согласен. Я буду в астрале появляться гораздо чаще, чем он и хотя мне уроки твои не сильно нужны, от бесед и твоих рассказов я не откажусь. – Ответил я, с некоторым, подобающим случаю, почтением.

На том мы с ним и порешили, и я с некоторым облегчением, отправился поближе к полю астр, потому как местный астрал, хоть и был весь насыщен энергией, но тратить на висение вдали от источников пять или даже шесть часов на зарядку, мне как-то совсем не улыбалось. Там же, я заряжусь за час, а путь туда и обратно, займет у меня, максимум минут тридцать.

Глава 49. Путь в Штормхольд.

Сытый, заполненный энергией и даже довольный, я вышел из астрала, и тут же завалился спать. Задница и внутренняя часть моих бедер нещадно болели, стертые за день об седло. А мне уже вскоре нужно будет вновь изображать из себя бравого кавалериста, чтобы успеть добраться до Школы Волшебства вовремя. Каникулы подходили к концу и вместе со мной, в Штормхольд должен будет вернуться и тот пацан, что сейчас выводил рулады, громогласно храпя в соседней комнатке, за тонкой, дощатой стенкой.

Не смотря на боль и его импровизированный концерт, я мгновенно заснул и даже выспался, самостоятельно проснувшись от ярких лучей солнца, проникающих через окно в мою комнату. Малец осмотрел и намазал чем-то мою пятую точку, обработав заодно покрасневшие задние части моих бедер, и я, как заправский наездник, поплелся во двор, широко расставляя при этом свои ноги. Умывшись из бочки, куда стекала дождевая вода с кровли, я, отфыркиваясь и тряся гривой мокрых волос, отправился к старосте, чтобы уведомить его о нашем скором отправлении и заодно, чтобы продлить аренду скакунов, которых потом ему следует, забрать с оказией домой, из Штормхольда.

Староста был не в восторге, когда узнал, что лишается сразу двух магов, а когда узнал, что ему еще придется париться с возвращением двух своих коней, вообще принялся гневно смотреть на меня, перестав даже завтракать. Но мне было все равно, поэтому забрав с его стола красивую, с румяной корочкой ватрушку с творогом, я повернулся к нему спиной и поплелся назад, считая, что миссию свою я выполнил, и далее говорить нам с ним больше не о чем.

Последний день, перед нашим отъездом, мы потратили, приводя в порядок дом и собирая свои немудреные пожитки. Причем вещей у моего попутчика почему-то оказалось гораздо больше, чем у моего бывшего владельца тела. Видимо пацан был из какого-то довольно зажиточного рода, что нельзя было сказать о Мильтоне, которого мне пришлось подвинуть во владении телом.

Путь нам предстоял не близкий, и я решил потратить время с толком, копаясь в его памяти, которую до поры я запер в его мозгу, как запирают ненужный хлам в темном чулане, тут же забывая о его существовании. Но в данном случае ревизию провести было необходимо, чтобы понять, чем мне придется еще не раз пользоваться, а что можно смело удалить за полной ненадобностью.

Я честно предупредил пацана, что буду медитировать и мне до приезда в Винтори, где мы запланировали промежуточный ночлег, лучше не мешать. Но это не остановило его болтовни, поэтому слух мне пришлось отключить, переведя его словоизвержение в некий фоновый шум, как звук листвы, при прогулке по лесу. Как оказалось, Мильтон был даже магистром, пройдя целых восемь лет обучения в Школе, причем закончил он ее весьма неплохо. Специализация его была, как нетрудно догадаться, магия Земли, так что с Вельгором мне предстояло сталкиваться в будущем довольно часто, так как именно он теперь будет моим руководителем факультета, где мне предстояло трудиться на ниве преподавательства.

Багаж заклинаний был у него не слишком велик, но их я решил запомнить, благо Мильтон потратил на их изучение и практику довольно много времени. Кроме специализации, он посещал еще два факультатива, одним из которых был факультет мистики. Но в последние два года своего обучения он его забросил, а преподаватель этот по старости ушел из Школы в прошлом году, как я расслышал из потока сведений льющегося от пацана, часть из которых, про Штормхольд, проходила мою фильтрацию и задерживалась в памяти.

Астралом мой предшественник занимался время от времени, но особых успехов не достиг, что я наглядно увидел в нашем противостоянии, если можно было так назвать ту смешную дуэль, которая закончилась, не успев толком начаться. Вся его ментальная направленность ограничивалась медитациями и несмелыми попытками воздействия на людей и животных, что при прочтении его памяти вызывало у меня лишь горькую усмешку. Но не было худа, без добра. Медитации, которым он действительно уделял довольно много времени, позволили ему хорошо прокачать нужные мне центры мозга и даже неплохо развить рецепторы и меридианы, без которых мое вселение в его тело попросту бы не состоялось.

Медитация в итоге позволила мне отсеять все ненужное, и я получил неплохую прибавку к собственной памяти, освободив ставшее теперь свободным, пространство, как в долгосрочной, так и краткосрочной памяти. Благодаря все так же продолжающемуся, день ото дня бубнежу моего спутника, я уже неплохо ориентировался, как во внутреннем пространстве Школы, так и в преподавательском составе, что было очень важным. Не хотелось бы приехать в Штормхольд и плутать там, в коридорах, натыкаясь на незнакомые лица, которые я на самом деле должен был бы хорошо знать. Всё это выглядело бы, как минимум, очень странно для магистра, проведшего в свое время, в Школе Волшебства, целых восемь лет.

Конечно, молодой маг был с другого факультета и плохо ориентировался в башне факультета Земли, но это я рассчитывал исправить, так как не сомневался, что Вельгор, прежде чем я успею что-то напутать, проведет мне экскурсию и представит меня работающим там преподавателям, как нового учителя. Кроме того, как я уже понял, все четыре башни стихий были в принципе своем идентичны, и отличались лишь преподавателями специализации, которых было совсем немного, по сравнению с учителями общих для всех учеников дисциплин.

В Винтори мы приехали уже поздно вечером и тут же устроились на ночлег в совсем небольшой таверне, располагавшейся у центральной площади деревни. Посетителей в ней почти не было, и я еще раз удивился неразвитой торговой деятельности в этом поселении, так удачно расположенного, всего в одном переходе верхом от столицы. Нас накормили остывшим ужином, и я тут же отправился спать, потому как, выехать планировал с самого раннего утра, чтобы до ночи успеть доскакать до Пентакора.

Ранним утром, проглотив яичницу с беконом, хлеб с маслом и ветчиной и выпив по пинте кваса, мы выехали в сторону перевала, о котором я слышал от своего спутника уже столько всего, что без труда мог бы сам работать гидом по всем окрестным скалам и долинам. Дождей в ближайшую неделю не было, и мы, поэтому бодро скакали по каменистым серпантинам, огибая то слева, то справа, возникающие на нашем пути скальные вершины. Я задал вопрос о Винтори, чтобы направить поток слов пацана в нужном мне направлении, и услышал длинную, изобилующую ненужными, но многочисленными подробностями историю, о той деревне, которую мы только что с ним покинули.

Как оказалось, бросившееся мне в глаза несоответствие, было обусловлено прежде всего тем, что эта деревня находилась на самом берегу болот, где свили гнездо местные бандиты, которых в народе, который давно мне казался без всякой фантазии в названиях, называли болотниками. Этот факт катастрофически мешал Винтори как следует развиваться, как в торговле, так и в развитии своих собственных ремесел. Местные жители большую часть свободного времени, которое оставалось у них после всех рутинных, домашних дел, посвящали укреплению границ свого поселения, а так же восстановлению разрушенных после очередных набегов домов, а в мирное время – тренировкам своего небольшого ополчения.

Столица, хоть и была недалеко, но чаще всего не могла оперативно помочь своему слабому соседу, а потому набеги бандитов чаще всего оказывались удачными, внося не самый радостный, а напротив, весьма удручающий колорит, в итак суровые будни местных жителей. Болотники хоть и не захватывали деревню, прекрасно понимая, что регулярные войска, как только подоспеют на зов, попросту сомнут их числом и умениями профессиональных бойцов, но зато регулярно грабили несчастных поселенцев, после чего вновь скрывались в тумане этих бескрайних болот, унося с собой все захваченные в очередном налете трофеи.

Перевалив скальный хребет, мы оказались в предгорных холмах, с южной стороны от Белых гор. Нашему вниманию открылся потрясающий вид на столицу, раскинувшуюся на холмистой долине, в центре которой, в лучах вечернего солнца, блестели шпили и развевались вымпелы на флагштоках одноименного замка, где властвовал на троне людской расы, король Эдвин. Дорога понемногу пошла вниз, кони шагали ходко и вскоре мы уже въезжали в ворота столицы королевства людей.

Глава 50. Пентакор.

Солнце уже село, когда мы миновали городские ворота и направились к ближайшей таверне, чтобы там поужинать и переночевать. Спросив аборигена, я по его указке свернул с центральной улицы направо и тут же уперся в большой постоялый двор, при котором была своя конюшня и приличная, судя по доносившимся из нее запахам, кухня.

Местный грум забрал у нас коней и, подбросив на ладони полученную от меня серебряную монету, спрятал ее в карман, после чего бодро повел уставших за день скакунов в стойла, которые виднелись, благодаря открытым настежь, из-за теплого вечера, дверям конюшни. Я попросил почистить их и задать корма и тот понятливо кивнул мне в ответ. Мы же вошли в обеденный зал, где в воздухе, кроме запахов жареного мяса, витали ароматы вина и табачного дыма.

В отличие от деревни, зал был почти полон, не смотря на то, что он почти втрое превышал по размеру и количеству столов предыдущий. Сделав заказ, я велел пацану наконец-то заткнуться, чтобы хоть немного отдохнуть от его постоянного словесного поноса. Я начал всерьез задумываться о ментальном воздействии, если слов моих будет недостаточно, чтобы прекратить воздействие на воспаленные, наверное, уже от его незатихающей болтовни, мои несчастные барабанные перепонки.

Хозяин принял от меня заказ и вскоре на стол, где мы расположились, уже поставили шкворчащую сковороду с жареным мясом, блюдо с исходившим паром вареным картофелем, посыпанным укропом и дубовую разделочную доску с нарезанными на ней различными сырыми овощами. После этого хозяин сам принес нам кувшин заказанного мной вина и пару больших бокалов на длинных, тонких ножках. Поинтересовавшись, не надо ли чего еще и получив от меня золотую монету, он с поклоном удалился, заверив, что комнату нам уже готовят.

Утром я все еще был сыт, не успев за ночь проголодаться, после позднего и обильного ужина, сдобренного пинтой вина, которое мне даже понравилось, не смотря на непривычный терпкий аромат, местного винограда. Завтракать поэтому я не стал, хотя пацаненок явно был не против чтобы чего-нибудь закинуть в свою ненасытную утробу, которая по молодости, как я сам помнил по самому себе, больше походила не на конечный по размеру желудок, а скорее на черную дыру, где почти мгновенно терялось бесследно все то, что туда попадало. Я кивнул ему на большую тарелку на стойке, где у хозяина лежало ассорти из разнообразных бутербродов и холодных закусок, а пока он жадно пихал все подряд себе в рот, я не торопясь выпил пинту холодного кваса, закусив парой ломтиков вяленого мяса из той же, быстро пустеющей тарелки.

До Штормхольда, как я знал из рассказов своего молодого спутника, было не более пары часов неторопливого хода коня, поэтому я решил вначале немного прокатиться по городу. В замок я не попал, он оказался закрыт, поэтому прогулка в основном свелась к неторопливому путешествию по многочисленным лавкам и торговым рядам. В кошельке, благодаря моему предшественнику, еще водилось несколько золотых и пригоршня серебряных монет, поэтому я обновил свой гардероб, выбрав несколько темных и черных, качественно пошитых мантий, а так же выбрал себе пару костюмов и захватил несколько смен исподнего.

Я уже знал, что торговцы с огромным уважением относятся к обладателям кольца с камнем, которое золотилось сейчас на моем пальце и означало титул магистра, а потому даже не торговался, зная, что даже самые скупые из них, цены будут называть минимальные, да еще и накинут в качестве подарка, что-нибудь полезное, типа витиеватой заколки для мантии. Тем не менее, обновки почти опустошили мой кошель, и я повернул в сторону Восточных ворот, которые выводили меня на дорогу, ведущую к Школе Волшебства.

Дорога эта была совсем не широкой, как тракт, но достаточно накатанной. С одной стороны были видны холмы и предгорья, а с другой зеленел редкий лес, который просматривался достаточно далеко, благодаря полному отсутствию подлеска. Я не торопился, благо времени еще было полно, но солнце уже начинало припекать, близился полдень, а следовательно и пик его активности, а потому я пришпорил своего скакуна. По пути я раскинул свое восприятие на несколько миль и с любопытством просматривал спешащих от города путников, которые двигались с той же целью что и мы, а именно – стремились до пика жары добраться до прохладных каменных стен Штормхольда.

Среди них в основном были учащиеся различных годов обучения, но встречались и новобранцы, которым еще предстояло пройти вступительный экзамен, состоящий, по сути, лишь из сообразительности, смелости и умению ощущать свой дар. Я улыбнулся, видя ауры нетерпенья показать себя, замешанные на тревоге и небольшой толики страха, оказаться недостойными, чтобы ступить на стезю мага. Как я знал, звание даже просто мага было очень почетно в этом мире, а выучиться на магистра, вообще казалось молодым дарованиям чем-то заоблачным и крайне труднодостижимым.

Чуть впереди нас ехало несколько учителей, которые так же спешили в замок, чтобы успеть к началу учебного года. Многие из учеников и преподавателей и вовсе не покидали Школу, но некоторые преподаватели, как и школьники, возвращались сейчас сюда из отчего дома, или из путешествий, которые не возбранялись правилами, во время летних каникул, ни тем, ни другим.

Я слегка коснулся разума, ехавшего рядом со мной пацана, и слегка подтер его память, удалив несоответствие в именах, которое хоть сейчас и забылось им, но могло все же рано или поздно всплыть в каком-то из разговоров, не умеющего держать язык за зубами, пацана. Так же я убрал воспоминание о той ночи, когда я, как сейчас отчетливо видел в его памяти, напугал его своим криком о помощи и несуразным поведением. Зато я оставил то уважение и даже некоторое раболепие, появившееся у него ко мне, когда мое поведение стало резко отличаться от стиля жизни того увальня и деревенщины, которого он ранее видел в своем наставнике, до знакомства со мной.

Ему нравилось и мое стремление к физической культуре, и некоторое появившееся пренебрежение, которое он воспринимал как должное, в отношениях между магистром магии и учеником. А так же несомненное мое превосходство, которое он сразу почувствовал в моих речах и поведении, и которое сразу выдавало во мне целеустремленного и сильного мага. Он даже хотел напроситься на следующий год в ту же деревню, думая, что я еду в Штормхольд лишь по делам и потом снова вернусь на должность мага этого захолустного поселения.

По мере нашего продвижения, продвигалась и моя аура, которая через некоторое время коснулась стен Шторхольда, тут же упершись в непроницаемый полог, ограничивающий Школу, как в реале, так и в астрале, подобно силовому, защитному куполу. Не смотря на мое продолжающееся приближение к цели, моя ментальная аура остановилась и дальше не шла, делая мой собственный, окружающий меня ментальный купол тупорылым, словно мыльный пузырь уперся в стену и хоть и продолжал свое движение, но все больше от этого сплющивался спереди, превращаясь в полукупол, обрезанный поперек невидимым ножом.

– И долго ты будешь бодать стены Школы? – Раздался у меня в голове насмешливый голос Высшего Архимага Вельгора.

– Да вот, решил попробовать на прочность защиту этого старого замка! – Так же шутливым тоном ответил я.

– Ну, ну! – Настроение Архонта явно было прекрасным, и он даже подсветил меня своим потоком внимания, которое я воспринял спокойно, не смотря на явное давление этого потока на мой разум. – О, я вижу ты уже во плоти, ну что же, поздравляю!

– Ага! Спасибо! – Я со стороны видел сейчас себя так, как будто я заяц, бегущий в свете головной фары, надвигающегося на него локомотива.

– Зайди ко мне сразу, как доскачешь! – Велел он мне и тут же убрал свет.

Я чуть не упал со спины коня назад, когда пресс, давящий на меня резко пропал, а я, как оказалось, в течении всего нашего непродолжительного разговора, все сильнее давил своей спиной на его поток внимания, силясь непроизвольно, физически скомпенсировать это давление, которое по прихоти извилистой дороги, оказалось направленно, в данный момент, на меня сзади. С трудом вернувшись в вертикальное положение, из положения полулежа, я поморщился и произнес себе под нос:

«Надо как-то соизмерять свою силу, уважаемый Архонт! Если даже, чтобы с тобой просто поговорить, надо одевать на себя пару защитных аур, то, что же будет, если тебя пусть немного, но разозлить?»

– А не нужно меня злить, любезный мой Морон, я бы, по крайней мере, никому этого не советовал, а там уж тебе самому решать! – Долетел до меня все такой же улыбчивый и «добрый» мыслеобраз от Мастера Вельгора.

Глава 51. Школа Волшебства Шторхольд.

Когда мы достигли ворот Школы, я сразу обратил внимание на Стражей, двумя исполинскими фигурами застывших по обеим сторонам от портала Врат. Как я понял, это были големы, сотворенные магией и значительно увеличенные по сравнению с обычными размерами. Прототипом им послужили классические образчики полных лат, в какие обычно облачались знатные рыцари, при дворах королей или богатых герцогов.

Нас Стражи пропустили без слов, а вот соискателей на право здесь обучаться, они изрядно пугали своими громогласными голосами, которые доносились до детей из-под их шлемов, а потому сопровождались глухими и металлическими отзвуками. Миновав мощеный камнем двор, мы достигли самого здания Школы, где пути наши, наконец, разошлись. Пацан направился в помещения его факультета Воды, а я начал подниматься наверх, на самую вершину башни Земли. Когда я, немного задыхаясь, но все же без остановок, достиг верхних покоев, где обосновался Вельгор, ноги мои подрагивали, а дыхание было окончательно сбито.

– Заходи, Морон! – Прозвучал в моей голове голос Высшего Архимага, едва мой кулак направился в полет к дубовой двери его покоев, чтобы как следует в нее постучаться.

Я потянул на себя массивную дверь и вошел, оказавшись в знакомом мне кабинете. В этот раз Вельгор сидел во главе своего длинного стола, по обеим сторонам которого, на стульях, расположились преподаватели его факультета. Архонт жестом указал мне на свободный стул и представил меня собравшимся, как нового преподавателя, который будет вести предмет, который он назвал «Искусство ментального развития мага». Я склонил голову в приветствии всем присутствующим, прошел к дальнему краю стола и уселся на последний свободный стул.

Собрание было посвящено начинающемуся учебному году и носило скорее задачу убедиться в прибытии на свои места всех преподавателей и утверждению типовой программы, которую учащиеся должны будут усвоить за текущий учебный год. Моя дисциплина не была включена в обязательную программу, и как я услышал, будет носить ранг факультатива, куда смогут по собственному желанию, ходить ученики со всех факультетов. Именно поэтому мой будущий кабинет, оказался расположен не в этой башне, куда имели доступ только ученики нашего факультета Земли, а на втором этаже, который наряду с первым, охватывал своими залами и учебными кабинетами, весь периметр нижний части замка.

Мне оставалось лишь два дня до начала учебного года, чтобы хотя бы в общих чертах набросать план занятий и представить его Архонту на утверждение. Я сначала схватился за голову, не понимая, как я это всё успею, но Вельгор меня успокоил, протянув мне пачку довольно ветхих уже листов, которые при беглом осмотре, оказались как раз тем, что от меня и требовалось.

– У нас несколько десятков лет назад уже был такой факультатив, – сказал он, слегка усмехаясь. – Его вел престарелый учитель с моего факультета. Посмотри его планы, сделай коррекции, которые посчитаешь нужными, и приноси сюда завтра к вечеру, мы его с тобой обсудим.

Я кивнул и с пачкой листов в руках, покинул покои Вельгора, начав длинный спуск вниз, ко второму этажу, где меня ждал мой новый дом, как минимум на ближайший год, а возможно, в чем я не сильно сомневался, и на гораздо большее время. Разбор бумаг с убористым, четким, и не по-стариковски твердым почерком завзятого педанта, занял у меня весь вечер и даже приличную часть ночи. Я делал пометки на полях, что-то вычеркивал, что-то вписывал, и, ложась спать в своей личной комнатушке, примыкающей к моему большому кабинету, который был, по сути, учебным классом человек на двадцать, уже был готов к сдаче обновленного мною плана своих занятий.

Утром я привел себя в порядок, умылся, причесался и спустился на первый этаж, где с аппетитом позавтракал в небольшой столовой для преподавателей, которая соседствовала с общим обеденным залом для учеников. Большая их часть уже прибыла в Школу, поэтому я завтракал под шумный гвалт детских голосов, наполняющих огромную залу, наряду со звоном столовых приборов о тарелки, смех и веселые приветственные выкрики давно не видящихся ребят, расставание на каникулы которых, были сродни многим годам разлуки для взрослых.

Вернувшись к себе, я еще раз пробежался свежим взглядом по получившемуся плану и, сделав несколько несущественных исправлений, направился к начальству. Вельгор встретил меня в компании с куратором, который вместе с Высшим Архимагом делил с ним завтрак, который, по-видимому, им приносили прямо в башню. Архимага звали Тервист и он вел на факультете Земли специализацию. Это был средних лет, невысокий, кряжистый мужчина, носивший небольшие, рыжие усы и аккуратно подстриженную бородку, скрывающую его мощный, квадратный подбородок. Крупные черты лица, придавали ему твердости, а прямой взгляд из-под густых бровей, лишь подчеркивал его упрямство и непоколебимость.

Я его видел вчера на собрании и потому лишь кивнул в знак приветствия и, подойдя к Вельгору, вручил тому пачку листов с моими исправлениями и дополнениями. Архонт к этому времени уже закончил с трапезой и сейчас отхлебывал какой-то пахнущий заваренными травами напиток. Он пробежался глазами по тексту, кивая и удовлетворенно хмыкая, а закончив чтение, протянул мне планы назад:

– Я согласен в принципе, только вот не одобряю такой ранний срок для выхода учеников в астрал. Неужели ты рассчитываешь укрепить ментальный дух учеников за первый год своего обучения настолько, чтобы уже со следующего года, можно будет учить их покидать свою физическую оболочку?

– Все дело в том, что я планирую начинать свои факультативы для учеников, начиная с третьего года их обучения, когда уже пройдут два годовых отсева для лентяев и бездарей, а у остальных учеников начнется специализация.

Вельгор задумался и надолго. Я видел, как он что-то просчитывает и даже вновь листает мои планы, которые, в конце концов, попросту разложил на столе по порядку годов обучения. Поманив меня рукой, он взял карандаш и начал рисовать стрелки, перебрасывая разделы программы из одного года в другой и обратно. Я же вооружился резинкой и начал стирать некоторые его и свои старые пометки, одновременно добавляя к ним новые. Так мы простояли у стола с час, пока получившийся результат нашей работы не устроил нас обоих, а программа моя в итоге все же уместилась в три учебных года, чтобы закончиться вместе с выпускным годом для новоиспеченных магов.

Часть разделов, самые сложные и трудные, мы с ним перенесли на следующие года обучения, уже для подготовки магистров. В них в основном вошли рекомендуемые мной изменения их астральных тел, тренировки и даже спарринги в астральном пространстве, а так же путешествия за пределы защищенного Школьного купола. Именно на последние года мы так же отнесли и мои рекомендованные к изучению мистические ритуалы, пентаграммы и прочие символы, о которых я хотел рассказать более подробно своим будущим ученикам.

В конце аудиенции, Вельгор познакомил меня с размером оплаты моих трудов, которая кроме обычной ставки преподавателя, так же выражалась в надбавках за количество учеников и проведенных с ними часов в учебных классах. Я был приятно удивлен щедростью даже базовой ставки, что не укрылось от внимательного взгляда Высшего Архимага:

– Мы щедро платим нашим учителям, потому что лишь наша Школа выпускает магов, магистров и архимагов для нашего королевства, да и вообще является единственной во всем этом мире. Наш бюджет может себе это позволить, потому что и королевство не менее щедро оплачивает труд наших магов в своих поселениях и городах, а так же хорошо платит за услуги предоставляемые гильдиями, и даже за королевских магов, которые хоть и состоят де-факто на службе его Величества, но де-юре, принадлежат гильдиям, а следовательно, являются нашими непосредственными служащими.

– То есть все маги являются, по сути, неким государством в государстве? – Спросил я, слегка потрясенно.

– Скорее мы просто независимая структура. – Уточнил он, лукаво улыбаясь.

– А во главе этой структуры стоите вы? – Решил уточнить я.

– Во главе ее стоят все четыре Основателя Школы Волшебства, в число которых вхожу, конечно же, в том числе и я. – Продолжая все так же мило улыбаться, уточнил мои слова Высший Архимаг Вельгор, а я вновь почувствовал, как на мои плечи, пока лишь только слегка обозначая свое присутствие, всем своим весом, надавливает многотонная плита его могучей силы.

Глава 52. Новый дом.

Новый учебный год только начался, а в моей группе уже состояло с десяток третьекурсников, желающих посещать мои факультативные занятия. Они были с разных факультетов, и поэтому я сначала даже не понял, как до них так быстро дошла весть о новом, а точнее вновь воссозданном направлении обучения. Но оказалось, что для всех учеников, в общем зале, было проведено традиционное ежегодное собрание, на котором мало того, что была озвучена учебная программа со всеми доступными факультативами, но и были созданы и розданы брошюры. В них очень подробно были изложены, как планы их занятий, причем для каждого курса отдельно, так и представлен анонс факультативных занятий, с указанием с какого именно года обучения им доступен тот или иной факультатив.

На специализации, которая так же начиналась с третьего курса, Тервист тоже анонсировал мой факультатив, что предопределило преимущество в количестве учеников нашего факультета, из общего количества, пожелавших посещать мои занятия учеников из других факультетов. В самом начале я придерживался строго своей утвержденной программы, но уже через пару месяцев понял, что нужно немного разнообразить ее и стал в тех или иных разделах углубляться в частности, в ущерб менее значимым, на мой взгляд, вопросам. На своем факультативе я не стал настолько строго требовать дисциплины и пиетета к себе, как к преподавателю, как это было принято в Школе, что привело к более кулуарному ведении моих уроков, более подходящим словом, названия которых, было скорее клуб по интересам.

Пока у меня было время, я с интересом посещал чужие уроки, перенимая методы и стили опытных преподавателей, но везде меня напрягала атмосфера строгости и почти казарменная дисциплина. Именно поэтому я на своем факультативе немного отпускал вожжи, позволяя ученикам дышать свободнее, но одновременно все же не злоупотреблять моими послаблениями. Но я так же видел, как почувствовал недавно по дороге сюда в мыслях пацана, что ученики и так меня уважают и даже отчасти боятся, поэтому лишний раз гайки туго я не затягивал, чем в итоге заработал у своих учеников несколько очков себе в плюс.

Внутри Школы, под пологом защиты, ментальная сила и аура, как и сама магия, были под запретом, за исключением специально оборудованных классов, которые назывались залы для практических занятий, где ученики, под надзором преподавателей, отрабатывали свои теоретические знания на практике. У меня же был лишь один класс и поэтому я обратился к Вельгору с просьбой, сделать мое помещение доступным для использования в нем если не магических, то хотя бы ментальных сил.

Он в принципе не возражал, но прошло несколько дней, прежде чем я заметил изменения. Видимо он согласовывал мой запрос с остальными главами факультетов, а может просто снимал защиту не он один, или же вообще не он. Мне было это до лампочки, самое главное, что теперь, в своем собственном классе, я был полным хозяином, а не просто учитель с обрезанным, как до этого функционалом.

Это сразу резко повысило мои возможности, как преподавателя. Благодаря тому, что я теперь легко читал ауры и даже поверхностные мысли своих учеников, я сразу смог увидеть, кто из них и как именно относится как ко мне самому, так и к моему предмету. Я не погружался в их сознания, соблюдая профессиональную этику, но считывать эмоции и настроения мог с легкостью. Так я сразу обнаружил, что девочка с факультета Огня ходит на мои занятия только из-за нравящегося ей мальчика, который так же посещает мой факультатив. А двое друзей из моего факультета, не слишком интересуются самим предметом, лишь мечтая научиться побыстрее читать чужие мысли, чтобы продолжать делать пакости и всякие сомнительного уровня шуточки. А в свободное от учебы время, они и вовсе, оказывается, издевались над более слабыми своими однокурсниками.

С этими тремя я без сожаления расстался, просто завалив их в конце года на экзамене, который хоть и не был обязательным, поскольку мой факультатив не входил в основную учебную программу, но, тем не менее, любой из подобных мне преподавателей, на свое усмотрение, мог устроить что-то типа зачета, без прохождения которого ученик или же оставался на следующий год на том же курсе, либо отсеивался, как неуспевающий. Естественно, это касалось только моего факультатива, а не основной программы. Кроме того эта троица и так довольно сильно отставала по моему предмету, по сравнению со всеми остальными, поскольку прилежание их, как стало в общем-то мне понятно, значительно уступало тем, кто действительно заинтересовался моим предметом.

На следующий год, к семи перешедшим на второй мой курс, прибавился новый десяток новичков, которые только начали знакомиться с моим факультативом. Я был вынужден разбить их на две группы, чтобы мои второкурсники не слушали лекции для новичков. В итоге мой рабочий день удвоился по количеству часов, которые я проводил на занятиях, а еще через год, соответственно утроился.

Еще через год я выпустил из своего класса своих первых учеников, которые прошли весь курс, который мы наметили с Вельгором и хоть не все разделы мы с ними закончили до конца, я был доволен тому, насколько они выросли в ментальном плане. К сожалению, количество новоиспеченных магов, желающих продолжить обучение в Школе, было не велико, а кроме желания самих учеников, им требовалось на выпускных экзаменах по основной программе, набрать определенное количество баллов, чтобы куратор факультета записал их на дополнительные три года обучения, для получения ими степени магистра магии.

Год проходил за годом, и я все больше и плотнее обживался в своем новом доме, в который для меня превратилась Школа Волшебства Штормхольд. Я прекрасно ладил со всеми преподавателями своего факультета и даже Вельгор был мной, насколько я видел, весьма доволен. Он иногда приглашал меня к себе, чтобы поговорить о тех мирах, что я посетил до того, как обосноваться в мире Пента, но больше его интересовали мои знания по навигации и ориентированию в лимбе, чем описание иных миров.

Я чувствовал, что он очень хотел бы, на самом деле поговорить больше не со мной, а с моим спутником по путешествию Россом. Но от того не было пока никаких вестей, хотя я регулярно посещал астрал и найти меня там ему было бы не сложно, потому как защита Школы, для меня была теперь открыта, и не препятствовала моим передвижениям ни туда, ни обратно.

Я за эти годы уже хорошо ориентировался в местном астральном пространстве. Кроме того пузатого дирижабля, я нашел и можно было с натяжкой сказать, что подружился еще с несколькими коренными астральными обитателями этого мира. Но ни Росса, ни остальных из нашей компании ни они, ни я, так и не увидели в астрале этого мира, хотя прошло уже несколько лет. Я поймал себя на мысли, что скучаю по тем приключениям и путешествиям, через которые мы с ними прошли и был бы очень рад, если даже не отправиться с ними в новые миры, то хотя бы всласть наговориться. Я хотел со своей стороны рассказать им о своей новой жизни здесь, а от них послушать об иных мирах и их приключениях в них. Даже зануда и педант Росс, сейчас был бы для меня весьма желанным собеседником, хотя некоторые его лекции и научные выкладки, до сих пор так и не улеглись, как положено, в моем сознании, и не до конца усвоились моим разумом.

Глава 53. Запретные знания.

Многие преподаватели, как с моего факультета, так и с других, частенько недоумевали, почему я не пользуюсь возможностью на летних каникулах отправиться куда-нибудь из Школы. Многие даже предлагали мне включиться в их компанию, особенно когда отправлялись в далекие края на север или на юг нашего континента. Но я каждый раз отказывался, потому как предпочитал путешествия астральные, в которых мог за несколько дней посетить все эти крайние точки нашего континента и даже успевал залететь на соседние материки.

Кроме меня, подобными способностями обладали лишь Высшие Архимаги, да и то лишь двое из них могли хоть в чем-то переплюнуть меня, не по силе, конечно, тут они все дали бы мне сто миль форы, а по мастерству астральных путешественников. Зато в лимбе никто из них не был, лишь Агонир Алый, как я слышал от Вельгора, несколько раз «высовывал туда свой длинный нос», как со смешком, выразился однажды глава моего факультета, на одной из наших с ним посиделок.

После обретения тела, у меня исчезла возможность выходить из астрала в ином месте, кроме как там, где я его оставил. Нет, конечно, теоретически я мог выйти где угодно, я ведь не был астральным обитателем, запертым там навечно, но вот смысла в этом не было никакого. Если раньше, будучи Тенью, я при выходе из астрала мог летать, совершать какие-либо действия, используя свою теневую энергетическую оболочку, то теперь я срастился намертво со своим физическим телом и без потери его, не мог брать свою Тень с собой, ибо она стала неотъемлемой частью энергоканалов моего нового физического тела.

Без нее же, выходя в реал вдали от своего тела, я был чистым, голым разумом, не способным на какие-либо действия, или тем более воздействия на объекты в физическом мире. Иными словами, я потерял способность переносить свое, пусть даже всего лишь энергетическое тело, через астральное пространство в другую часть реального мира. Опять же, чисто теоретически, я мог, используя энергию, брать что-либо с собой в астрал и далее выводить из него обратно в ином месте, но это требовало ее чудовищного количества.

Экспериментируя с этим, я заметил две закономерности. Первая из них заключалась в том, что энергия тратиться тем больше, чем более массивную вещь я пытался забрать с собой. Вторая закономерность опять-таки была связана с потерей энергии, но уже в зависимости от времени, которое проходило с момента начала переноски материального объекта через астрал. Но тут уже наблюдалась не линейная пропорция. Я заметил, что после того как предмет оказывается в астрале, он начинает со временем, требовать все меньше моих сил, на то, чтобы удерживать его в астральном пространстве. Он словно напитывался этой энергией и начинал понемногу за счет нее, существовать в астрале самостоятельно, становясь, словно частью его. Зато при выносе предмета обратно, в физический мир, требовалось преодолеть обратное сопротивление и проходило некоторое время, прежде чем этот предмет полностью избавлялся от «астрального фона».

Пока что мои успехи оставляли желать лучшего, а идея переносить свое тело через астрал в иные миры оставалось лишь фантазией. К сожалению, спросить обо всем этом в свое время Росса я не догадался, а самому мне пока не удавалось придумать иной способ, кроме как прямое воздействие, с помощью траты своей энергии. На Росса надежда, у меня, конечно, была, но он был астральным обитателем и возможно и вовсе не раздумывал над данной проблемой, за неимением возможностей экспериментально подтвердить свои теории, а без этого, насколько я его успел узнать, он мог и вовсе не развивать их.

Астральная проекция Великого Леса, по-прежнему оставалась закрытой для меня и я, за все проведенные в этом мире годы, так пока и не удосужился еще раз посетить этот мегаразум. Исходя из всех вышеперечисленных проблем, я в итоге принял решение на следующих летних каникулах, совершить физическое паломничество на родину Перворожденных существ этого мира. Кроме Великого Леса, я надеялся поговорить и с его исконными обитателями, а возможно и с самим Владыкой, если он, конечно, заинтересуется мной, как иномирцем.

Кроме этого, на юг меня тянул еще и Южный континент, куда я хотел бы попасть, чтобы посмотреть, как живут там сейчас южане, после исхода из мира драконов. Я сильно подозревал, что не все драконы покинули вместе со мной Южный континент и этот факт меня немного тревожил. Кроме того на континенте могли, а точнее наверняка остались кладки, и я с удовольствием добыл бы себе одно из яиц, чтобы получить в свое собственное владение одно из этих, легендарного качества, существ. Я имел некоторое понятие, как следует правильно инициировать связь с такими существами, при их рождении, чтобы навсегда привязать их разум к своему. Подобным образом действовали их мастера зверей, когда проводили такое слияние между своими детьми и новорожденными дикими кошками, и мне очень хотелось понаблюдать за этим любопытным процессом, с точки зрения его энергетики.

Когда я помогал крылатым ящерам обрести новый дом, меня поразило как они с легкостью выживали в лимбе, практически не получая урона и избегая потерь своей энергетики, в этом крайне обедненном энергией пространстве. Тогда они сказали мне, что такими их придумал Создатель, и я провел немало дней в библиотеке Школы, чтобы найти там сведения о драконах и обо всем том, что было с ними связано.

Библиотека в Школе была поистине огромна. Она занимала несколько подземных этажей и была разделена по уровню допуска. Первый раздел был общим, и туда могли попасть все, кто учился в Школе. Следующий раздел был поделен на факультеты, а самый нижний этаж считался закрытым для учеников, за исключением тех, кто перешел на последний уровень обучения, для получения наивысшего звания Архимаг. Но, как оказалось, существовал еще один, секретный раздел, допуск в который не имели даже учителя, а попасть туда могли лишь Высшие Архимаги или те, кто получал от одного из них личный допуск.

Именно там я обнаружил настолько древние манускрипты, что каждый из них был для сохранности помещен в специальное хранилище, где не только поддерживались специальные по температуре, безвоздушные условия хранения, но и были наведены специализированные чары, предотвращающие любые деструктивные процессы, для хранимых в них листов. Листы же были в них абсолютно разные: бумага, папирус, выделанная и нет кожа, и даже срезы камня и тонкие пласты глины, на которых письмена, чаще всего рунические, были выбиты, а в случае глины – выдавлены самыми примитивными инструментами.

Не буду сейчас утомлять читателя всеми подробностями, скажу лишь, что первые письмена, фрагменты которых я тут нашел, были совсем не далеки от начала времен сотворения этого мира.

В этой библиотеке, можно было бы провести ни один год, но и тогда далеко не все удалось бы разобрать и расшифровать. Мне были известны многие языки, благо в период существования в виде Тени, я не имел проблем с запоминанием и не был подвержен такому процессу, как забывчивость или иным физическим процессам, связанным со старением и умиранием клеток головного мозга. В этот период мне удалось запомнить и навсегда отложить в разуме основные языки и руны рас, чаще всего встречающихся в Древе Миров. Законами этого Древа были прописаны нерушимые правила, запрещающие Создателям выдумывать какие-либо новые языки для стандартных рас, типа людей, эльфов, гном и так далее. Конечно, в процессе их эволюции, в каждом мире появлялись свои диалекты и со временем они немного менялись, но изначально, языки у всех Перворожденных Эльфов, Людей и Гномов были одинаковы, для любого мира, где бы тот или иной Создатель ни решил заселить в свой мир эту или иную из списка основных рас.

Я честно старался не отвлекаться на каждый попадающийся мне в процессе поиска интересный манускрипт, напрямую не относящийся к моим поискам, но, тем не менее, несколько раз все же ловил себя на том, что читаю совершенно не относящийся к теме документ, а сил прерваться и отложить в сторону подобный раритет у меня не находилось. В итоге поиск сведений о драконах, растянулся на несколько месяцев, вместо нескольких дней, которых мне бы, наверное, хватило, чтобы прочесть все то, что меня интересовало, касательно истории этих древних ящеров на Южном материке этого мира.

В итоге я потратил одни из своих очередных летних каникул, чтобы получить эти, а так же массу попутных знаний, касающихся Южного континента в целом. Вельгор, который выдал мне допуск, несколько раз появлялся в библиотеке, и даже разок помог мне найти нужный мне манускрипт. Он внимательно проследил, чтобы я выполнял все условия, прописанные в инструкции по работе с раритетами, помещенными в специальные хранилища. Видимо, удовлетворенный всем увиденным, он ушел, пожелав мне на прощание удачи в моих дальнейших изысканиях. Перед самым его уходом, я успел задать ему вопрос:

– Откуда в Школе сведения о тех временах, когда о людях в этом мире даже никто еще не слышал?

– Не спрашивай! – Получив весьма ожидаемый ответ, я кивнул в знак того, что осознал его слова, и тут же погрузился в чтение очередного свитка.

Драконы появились в этом мире раньше, чем на Южном континенте заселили людей. Они, а не южане были коренными обитателями этих теплых земель. Но как это обычно и бывает, люди, где бы они ни появились, постепенно начинают теснить даже исконных, законных обитателей, а если те сопротивляются, то начинаются войны и чаще всего в результате них, коренные обитатели либо вырезаются под корень, либо уходят с насиженных и облюбованных издревле мест. Драконы оказались одними из тех, кого выжили южане, но благодаря мне, они не были полностью уничтожены.

Так же я узнал о том, что совсем недавно, по меркам истории, эльфы отправили на Южный континент крупный боевой отряд, который повела на войну Владычица Амасил, законная супруга Эльсинора, бессменного короля Перворожденного народа. Судьба отряда была печальной, а супруга Владыки бесследно исчезла. Южане, видимо еще не отошли от войны с крылатыми ящерами и вырезали всех, кто бы ни причалил к их берегам. Любая торговля с этим континентом после этого прекратилась, а эльфы в ответ на этот акт агрессии, вообще ввели морскую блокаду всего Южного континента.

Мне попался так же документ, относящийся к разделу библиотеки, посвященному истории Южного континента. Я узнал, что до высадки на него эльфов, и до моего вмешательства в дела драконов, и эльфами и людьми были предприняты несколько попыток по установлению дипломатических связей. Так же людьми и эльфами туда посылались исследовательские миссии, для картографирования и налаживанию добрососедских отношений, но все они провалились, и никто так и не вернулся оттуда.

Я нашел официальное письмо, а точнее запрос короля людей, посланный в Школу, о предоставлении магов для направления их в составе экспедиционного военного отряда людей на Южный континент, который предполагался отправиться туда совместно с эльфийским отрядом. На свитке стояли росчерки Агонира Алого и Вельгора Бурого: «отказать» и «не рекомендую», и именно поэтому эльфы отправились туда одни, без помощи людей и, по-видимому, полностью погибли.

Мне стало интересно, что же случилось с Владычицей на самом деле, не могла же столь сильная эльфа просто так сгинуть, и я в тот же вечер поднялся к Вельгору. Но он отказался беседовать со мной по этому вопросу, а так же велел мне никогда и нигде не упоминать о том, что вообще видел это письмо и резолюции на нем его и Агонира:

– Не суйся в политику мира, сынок, и будешь жить дальше, гораздо счастливее, а главное здоровее!

Я понял его весьма недвусмысленный намек и больше темы Южного континента не касался при разговорах с ним. Мне в очередной раз стало немного жутковато при мысли о том, что бы со мной стало, если бы кто-нибудь из этой Четверки узнал о том, что я сделал, в той недавней истории с драконами. После последнего, весьма краткого разговора с Вельгором, я даже поставил себе дополнительный ментальный блок на тот временной участок, чтобы даже случайно, никто и никогда не смог прочитать мои мысли и тот раздел моей памяти, касающийся тех уже ставших давними событий.

Конец первой книги.