Мир Теней

Глава 25. Лимб Великий и Ужасный.

Доработанная защита Росса позволяла нам свести к минимуму наши потери в лимбе. Кроме того, что Росс сделал ее самонастраивающейся под «температуру» лимба, ему путем хитроумных манипуляций удалось ввести небольшой коэффициент, позволяющий нам даже в самом лютом «морозе», в глубинах лимба, терять всего лишь какие-то жалкие пару единиц энергии за единицу времени.

Достаточно отдалившись от покинутого нами астрала, мы поймали течение и направились против него к миру, от которого оно брало свое начало. Каждый из нас имел свою «крейсерскую» скорость, поэтому нам всем пришлось подстраиваться под самого тихоходного, которым, ожидаемо, оказался Росс.

По мере продвижения мы сканировали пространство лимба, отмечая и нанося на карту, которую начали вести еще мы с Дельфином, все то, что нам удавалось обнаружить. Каждый новый день, на карте появлялись новые отметки. Мы находили новые или даже пересечения различных течений, места, где температура была аномально ниже, или наоборот выше среднестатистической, так называемые горки и впадины.

Вчетвером было лететь гораздо проще и интересней. Росс вел параллельно множество различных измерений, часть из которых я даже не понимал. Я же со своей стороны активно вел настройку и калибровку своих недавно созданных рецепторов, сверяя свои результаты с показаниями рецепторов Росса.

Я понимал, что мое представление лимба, как затуманенного пространства, является лишь отражением работы моего разума, который получает информацию об окружающем меня пространстве от рецепторов. Тот самый туман, это всего лишь способ внести хоть какую-то доступную ему аналогию, а не реально существующие микрокапли жидкости или газа. Лимб, как и астрал это лишь энергетическое пространство насыщенное либо положительной, либо отрицательной энергией.

Даже наше перемещение представляло собой, по сути, распространение энергии нашего разума, через пространство, которое всего лишь имело более низкую энергонасыщенность, чем наши сущности. Скорость полета на самом деле была ограничена лишь нашими энергетическими возможностями. Мы могли продвигаться гораздо быстрее, но это привело бы к повышенному расходу энергии, запас которой у нас был, к сожалению ограничен.

За неимением иного способа скоротать наш перелет, я попытался вникнуть в исследования Росса. Когда он не был занят вычислениями и какими-то заумными раздумьями, он охотно делился с нами своими выводами и наблюдениями:

– Лимб очень неоднороден, в нем кроме потоков энергии я наблюдаю непонятные пока мне флуктуации, завихрения, горки и ямы. Непонятно откуда они берутся и из-за чего образуются. – Начал он.

– Может это следы, оставшиеся от таких же путешественников, как и мы? – Спросил я.

– По всем законам, даже если бы это было так, они давно должны были бы рассеяться, перемешаться и раствориться. Но что-то удерживает их, или же они совсем свежие.

– Может быть, в лимбе кто-то живет? – Этот вопрос задал Дельфин, а я с интересом стал ждать ответа.

– Это очень интересный вопрос, конечно. Если бы я захотел бы здесь жить, или хотя бы задержаться на достаточно длительный промежуток времени, у меня, прежде всего, встал бы вопрос питания, хотя бы для поддержания своего разума в активном состоянии, я не говорю уже о поддержании защиты или какие-то действия. Поэтому мне пришлось бы либо периодически выходить в какой-то ближайший астрал, либо искать иной источник энергии, имеющий положительное значение по сравнению с лимбом. Теоретически, каждый из нас может понизить свою энергонасыщенность, практически до нулевого значения, тем самым снизив эмиссию в лимб, но самая большая неприятность тогда будет заключаться в том, что замедлятся или же совсем остановятся все процессы в нашем разуме. Мысли будут продуцироваться им очень медленно, а активность нашего астрального тела практически сведется к нулю. То есть, простыми словами, я буду лишь висеть в лимбе, складывая простые числа со скоростью первоклассника.

– Может быть, стоит обзавестись не астральным, а лимбовским телом? – Спросил я.

– Ты задал вопрос, на который у меня ответа нет, дорогой мой Морон. Я думал об этом уже и не смог пока даже приблизиться к какому-либо однозначному ответу. Когда такая мысль впервые посетила меня, я был готов сразу ответить – нет, но затем, я начал размышлять над самим понятием разум. Что есть разум в нашем, конкретном случае? Прежде всего – это энергоинформационный поток. Для каждого индивидуума, он ограничен его сущностью. Я не беру сейчас философские или тем более религиозные понятия, а рассматриваю только саму суть. Исходя из всего этого, можно сделать допущение, что все наши астральные тела, это лишь замкнутое поле, внутри которого происходит движение данного потока во времени. Когда мы выходим в астрал, мы покидаем ненужную для разума физическую оболочку и это некоем образом не вредит нашим мыслительным процессам, мы не теряем память, не теряем способность мыслить и даже имеем возможность развиваться. То есть волновые процессы нашего потока не нуждаются в каком-либо носителе. Теперь подумаем о том, что представляет собой наше астральное тело. Как и в физическом плане, это лишь оболочка, контейнер для разума, который уже в энергетическом плане ограничивает область, в котором происходят процессы, обусловленные тем, что мы понимаем под понятием разумной, мыслительной деятельностью. То есть, по сути, нет понятия астрального или лимбовского тела, в любом случае, это лишь энергетическое поле, в котором существует и функционирует в данный момент наш разум. В отличие от астрала, здесь это поле просто находится в неблагоприятной ему энергетической среде. Следуя всему тому, что я сказал, вопрос про лимбовское тело сводится лишь к тому, как доработать астральную оболочку для нашего разума, чтобы она стала более лояльной для энергетически истощенного пространства лимба.

Мне в очередной раз захотелось потрясти головой, чтобы либо уложить в ней встопорщенные выслушанной лекцией мысли, либо, на худой конец, вытрясти из нее всю эту слишком заумную для меня мыслительную шелуху. Росс замолчал, углубившись в свои размышления, а я понял, что не особенно чего понял. Дельфин тоже о чем-то задумался, а я, чувствуя себя недорослю, как и всякий раз, когда Росс пытался посвятить меня в свои глубокие рассуждения, сконцентрировался на своих собственных рецепторах, следя за тем, что они регистрируют в данном куске пространства лимба.

Поток, в котором мы сейчас летели, понемногу набирал мощность, постепенно приближаясь к нулевой отметке. Это означало, что мы приближаемся к его источнику. По мере того как температура «за бортом» росла, мы тратили все меньше энергии на свою защиту, что не могло меня не радовать. За несколько недель полета, я потратил всего три с небольшим тысячи единиц энергии на защиту и примерно столько же на сам полет. Это составило чуть меньше половины моего нынешнего энергетического запаса. То есть можно было сделать вывод, что перелеты между мирами теперь стали вполне мне по плечу.

Я понимал, что миры друг от друга расположены на разных расстояниях, кроме этого следовало помнить, что путешествие внутри течения снижают мои энергозатраты, и более выгодны, чем при полете через «голый» лимб, но для начала я был весьма доволен своими результатами.

Поток, по которому мы следовали в самом начале нашего пути, имел разницу по сравнению с лимбом в долю единицы. Но по мере того, как мы продвигались к его источнику, он «теплел» и разница между ним и глубинными, самыми злыми участками лимба, которые были расположены примерно на середине нашего пути, составляла уже две, а потом и три единицы.

Здесь, вблизи астрала, который мы уже ощущали по общему фону, поток практически слился по температуре с лимбом, из-за большого рассеивания. Но зато сам лимб вблизи астрала уже почти не имел отрицательный градиент. Источником потоку служил астрал, а он у этого мира был довольно велик по своим размерам и к тому же все еще расширялся. Его общий фон давал достаточно энергии для создания потока, который постепенно сужался с расстоянием и к нашему миру долетал лишь отголосками или, если хотите сравнение с реалом – то легким дуновением, которое можно было ощутить лишь на влажной коже физического тела.

Глава 26. Астрал нового мира.

Астрал, в который мы выпали из лимба, носил печать запрета бога. Росс, задержавшийся на границе, хмуро сообщил нам, что Создатель, следы которого лишь отдаленно здесь угадывались, наложил определенные запреты на мир, простирающийся под нами. Астрал его хоть и расширялся, но имел несколько ограничений, не позволяющие сущностям астрального мира общаться с обитателями реального мира. Я не совсем понял его замечание, но Росс расшифровал свою мысль:

– Создатель лишил этот мир одной из составляющей ментальной энергии. То, что многие называют магия.

– Магия? – Не понял я.

– Магия это лишь название. На самом деле магией называют способность физического носителя астрального тела в реальном мире свободно оперировать частью своей накопленной ментальной энергией.

– То есть ты хочешь сказать, что если я, имея физический носитель своего разума, буду совершать энергетическое взаимодействия с физическими объектами в реальном мире, то это посчитают магией?

– Да, и не только это. Любое проявление аномальных, для устоявшегося общества, энергетических связей с объектами или энергиями в реальном мире, называют магией. Это пошло из-за невежества обитателей реальных миров, не способных в массе своей выйти своей ментальной сущностью за пределы физических и энергических законов, описываемых формулами, придуманных ими законов и норм, навязанными им религией и научными, а так же этическими догмами.

– Но это же какое-то мракобесие!

– Издревле, все то, что не поддавалось объяснению «на пальцах», считалось проявлением божественного или магического воздействия. Поэтому такие проявления либо возводились в культ храма реальному или выдуманному божеству, либо таких адептов сурово преследовали и чаще всего, за отсутствием фантазии, либо сжигали на кострах, либо просто изгоняли, превращая в страшилки или сказки, типа бабы Яги или Черных колдунов и ведьм.

– А что не так с этим миром?

– Создатель запретил на уровне закона мироздания реальному миру пользоваться свободной ментальной энергией. То есть вся энергия этого мира уходит в астрал, питая его. Здесь нет возможности накапливать и использовать свободную энергию, продуцирующую данным миром никому, в пределах самого реального мира.

– Поэтому астрал его так быстро растет? – Спросил я.

– Конечно. Обычно, в мирах не затехнологизированных, где есть ученые гуманитарии, культы божеств и ментально одаренные сущности, все те, кто продуцируют в своих чакрах энергию, могут часть ее использовать в рамках реального мира. Не использованная энергия, уходит в астрал. А тут по законам Создателя имеется прямой запрет на ее использование.

– Неужели Создатель мог такое совершить? – Недоумевал я.

– Создатель может практически все. Он создал мир и в акте творения, прописал законы, по которым его мир будет жить и развиваться. В процессе жизни мира, он может корректировать свои законы и правила, но уже в гораздо меньшей степени.

– Но ведь Создатель не всесилен? – Спросил я.

– Создатель одного мира, опирается на силу, которую ему дает его мир. Он проявляет себя перед его обитателями, которые в ответ питают его своей верой. Это самая чистая и могучая энергия, которая на голову выше любой другой, потому что она первична. В пределах своего создания, он может практически все, но в рамках той энергии, которую ему дает этот мир.

– Прана? – Вспомнил я название.

– Прана или брахма или альфа. У нее множество названий, но суть ее заключается, прежде всего, во взаимодействии Создателя и его первичных созданий.

– А если у бога несколько миров? – Снова задал я вопрос Россу.

– Чем больше миров и чем больше тех, кто воздает ему хвалу, как Создателю всего сущего, тем больше у него энергии прана и тем больше соответственно возможностей и силы. Именно поэтому никому из первичных, вторичных и тем более дальнейших волн заселения, или попросту обитателей тех или иных миров, нет и не будет возможности тягаться с ним или с ними, если богов у мира или миров несколько.

– Хорошо. Я понял. А если какой-то индивид, допустим из тех, кто вырос в могучего представителя, неважно какого по счету народа, обрастет почитателями или ярыми последователями?

– Он будет пользоваться силой своих почитателей, он станет правителем, пророком, или лидером народа или даже мира. Но в присутствии истинного бога, сможет стать лишь его тенью, а при признании его Создателем – его ангелом, или майаром, но не самим Создателем всего сущего, ибо Он лишь один, и это тот, кто сотворил этот мир.

– А если Создатель мертв или покинул мир, который создал?

– В таком случае мир никак не сможет преодолеть законы мироздания, прописанные самим Создателем.

– А в случае возникновения единого Лидера?

– Он не станет Создателем, потому что не он его создал, но сможет частично пользоваться праной, если его признают полномочным представителем Создателя, его майаром и станут почитать как того, кто является проводником воли Его.

– То есть богом он не станет, хотя и обретет некоторые божественные функции?

– Да, он станет полубогом, встанет на ступень, которая в лестнице возвышения находится между истинным богом и его первыми слугами. Таких, чаще всего называют Первожрец.

– А если бог вернется или Первожрец встретит его где-то в пределах Древа миров?

– Надо различать понятия бог и Создатель, дорогой мой Морон.

– Вот сейчас совсем не понял. – В конец запутался я.

– Создатель это тот, кто создал конкретно этот мир. Бог – это тот, кто является или Создателем или тем, кому Создатель поручил в своем мире являть волю Его. Это могут быть дети Создателя или его создания, которым поклоняются жители мира, как богам, но с соизволения Создателя, и никак иначе.

– То есть вырасти в бога нельзя, как бы высоко ты не поднялся по Бесконечной Лестнице Возвышения?

– Хм. Сложный вопрос. Бог лишь тот, кто создает миры или является его прямым порождением. Но если ты или кто-то накопит достаточно Праны, являясь Первожрецом или иным проводником воли Его, то чтобы именоваться богом, нужно будет совершить Акт Творения.

– Создать свой мир?

– Мир или что-то сопоставимое. Лишь тогда ты станешь на одну ступень и сможешь для своего творения считаться богом.

Пока мы беседовали, шло восстановление нашей энергии. Астрал этого мира бурлил от поступаемой в него из реала энергии, которую продуцировал это мир, но не использовал никак, кроме как для увеличения собственного астрального пространства. В этом астрале основная масса нитей была фиолетового цвета, что говорило о достаточно сильной вере его обитателей. Было очень похоже на то, что бог или боги, время от времени являли здесь себя, не потеряв связи со своими порожденными обитателями.

– Разделимся? – Предложил Росс.

– Я бы хотел посетить реальный мир, а вы можете пока исследовать астрал и пообщаться с его сущностями. – Ответил я.

– Годиться! – Согласились Вирдан и Дельфин.

– Встречаемся здесь же через пару дней! – Сказал я и вынырнул в реальный мир в районе какого-то довольно крупного поселения, судя по большому «полю астр».

Глава 27. Мир Карна.

Я оказался в достаточно крупном поселении, а точнее в городе, где царило средневековье. Центром города служил каменный замок, где крепостные стены охраняли воины с луками, мечами и алебардами. Вторым поясом городу служили постройки для богатых купцов, администрации города и других важных персон. За вторыми воротами постройки постепенно скатывались до деревянных и здесь жили уже менее обеспеченные люди, а так же те, кто либо работал в местных мануфактурах, либо держал лавки.

Город носил название Важин и, судя по нему, был достаточно крупным и значимым в этом мире. Я был Тенью и никак не идентифицировался его обитателями. Это было и хорошо и плохо для меня, как исследователя. Хорошо было то, что я мог путешествовать где и как угодно, без проблем залетая в любое строение или помещение. Плохо было то, что, не имея тела и соответственно физических органов, я не мог пообщаться ни с кем из его обитателей, за исключением магов, которых тут не было из-за запрета Создателя на использование свободной энергии, без которой невозможно развитие и изучение способностей, связанных с оперированием оной.

В городе царила обычная суета, центром которой служила торговая часть города. Мне было это не интересно, и я пролетел во вторые ворота, оказавшись в более фешенебельной части города. Улицы были здесь замощенные камнем, а передвижение менее суетным. Встречались конные экипажи и пешие люди, но последних было совсем немного. Ауры людей в этой части города были в основном расцвечены желтым цветом.

Мне требовалось найти хоть кого-то, кто мог бы продуцировать своим сознанием хотя бы мыслеформы, я уже не говорю о мыслеобразах, или тем более о полноценном ментальном общении. В поле астр этого города было несколько достаточно ярких красных лепестков, что говорило мне о том, что я смогу найти здесь разум, созревший достаточно для общения в ментальном диапазоне.

Сущности этого мира были лишены возможностей развиваться в этом направлении, но никто не ограничивал их в рудиментарном наличии необходимых для этого центрах их разума. Даже если я не смогу войти в контакт с таким разумом непосредственно, я сделаю это в самом подходящем для этого моменте, когда навязанные догмы и правила наименее сильно влияют на сознание человека – во сне.

Для общения я выбрал человека, в ауре которого сплетались красные и желтые цвета. Он не слишком сильно фонил в астрал, но зато обладал достаточно сильным ментальным потенциалом, к сожалению никак не используя его из-за запрета, навязанного местным обитателям их богом. Это был довольно пожилой индивид, отвечающий за местное хранилище знаний. Желтый цвет говорил мне о том, что в его сознании присутствует лояльность к местной власти, и он сам является частью служащих ей людей. А красные тона, выдавали в нем изыскателя и человека творческого, не зашоренного догмами и постулатами, принятыми в этом обществе, оставляя ему способность мыслить свободно на любые темы, не опасаясь преступить законы или правила.

Вечером я проследовал вслед за ним к его дому, находящемуся в фешенебельной части города, недалеко от библиотеки, где он трудился. Интересным было то, что благодаря закону, я не мог быть обнаружен, но и сам не имел возможности оперировать своими силами, оставаясь лишь пассивным наблюдателем. Божественный закон распространялся на сам мир, а не только на его обитателей.

Мне было интересно, как ментально одаренные люди в этом обществе, не имея возможность оперировать своими астральными телами и развивать соответствующие навыки, будут проявлять неосознанно свои тонкие тела в сновидениях. В обычном мире они смогли бы выходить в астрал, хотя бы неосознанно, путешествуя там в своих сновидениях, но тут стоял запрет и на это, не позволяя астральному и реальному миру общаться, а астральным телам покидать реальный мир до своей смерти.

Ложились спать тут рано. Без электричества и технологий, позволяющим людям заниматься чем-то в темное время суток, местные жители предпочитали рано ложиться и рано вставать. Как только свечи в доме погасли, я расположился в спальне библиотекаря и стал ждать, пока он погрузится в грезы. Его астральное тело пульсировало между гранью сна и яви, силясь преодолеть физическую оболочку, но, не имея такой возможности.

Когда потухли все связи, между разумом и реальным пространством, астральное тело освободилось от навязанной разумом реальности, сформировавшись в желто-красный шар. Этот шар был глух и слеп, для любого проникновения информации и энергии извне. Он не имел ни одного рецептора или иного инструмента, позволяющего ему осуществлять какую-либо осознанную деятельность. Кроме того он был заперт в рамках физического тела носителя.

– Я Морон, разреши мне поговорить с тобой! – Послал я пробный мысленный импульс.

Едва покинув мою тень, импульс угас, подчиняясь запрету. Ни о каком обмене энергией или информацией не могло быть и речи. Даже мыслеобразы были здесь под запретом или же все-таки нет? Мыслеречь не проходила, как и посылаемые образы, но может быть, можно было использовать силу мысли, не облекая ее в информационный пакет? Я максимально приблизился к спящему человеку, оставляя между собой и его астральным телом минимальное расстояние, и попробовал коснуться своей ментальной аурой его шара напрямую.

– Я Морон, разреши мне поговорить с тобой!

Астральное тело вздрогнуло, и его оболочка в месте касания завибрировала, передавая мой посыл внутрь. Действовало что-то наподобие вибрации, когда речь передается не со звуковой волной, а посредством колебания энергетической волны в физическом носителе. Для объяснения можно сравнить данный вид общения с аппаратурой костной проводимости, когда речь передается не через ухо, посредством звука, а через височные или челюстные костные ткани, улавливаясь мембраной слухового аппарата как вибрация. Через мгновение пришла ответная волна его астрального тела, которую я расшифровал посредством прикосновения своего рецептора к шару:

– Я Стефан, ты мне снишься?

– Конечно, снюсь, ты же сейчас во сне! – Ответил я, чтобы не вспугнуть едва начавшийся контакт.

– Хорошо! А почему я тебя не вижу?

– Потому что твое сознание еще не решило, как именно меня спроецировать. Ты можешь представлять меня как человека в плаще с капюшоном, где лица и облика нельзя рассмотреть. Так будет проще и тебе и мне.

– Я увидел, спасибо. Что тебя интересует, таинственный незнакомец?

– Я путешественник и хотел бы узнать побольше о вашем мире и о том, как вы тут живете.

– А я смогу спросить у тебя то, что меня интересует?

– Конечно, но сначала расскажи мне, что ты знаешь, чтобы я понимал, о чем пойдет речь.

Стефан рассказал мне о своем Мире, который назывался Карн. Его представление о нем, охватывалось не всей планетой, а исследованной частью поверхности, на которой располагались несколько народов, живущих в относительном мире. Кроме людей здесь жили эльфы, гномы, орки, гоблины, а так же нежить. Местные обитатели называли их по-своему, но сути это не меняло. Классический мир, с классическим набором существ. Видимо Создатель не сильно заморачивался и не выдумал ничего нового, заселив свой мир под копирку уже многочисленным, существующим мирам.

Боги, а их тут было восемь, судя по тому, что я узнал, забрали этот мир относительно недавно у тех, кто являлся представителем Создателя, иначе у них бы не получилось так легко его отобрать. Они ввели новые законы, порушили некоторые из старых, а на время перемен добавили несколько запретов, о которых мы узнали еще в астрале. Сейчас шла очередная переделка сфер влияния рас, которой предшествовал относительно небольшой промежуток спокойной жизни, для всех его обитателей.

Стефан рассказал о грядущей большой войне, к которой шла подготовка у людей. Я узнал о причинах и следствиях переделки мира, о которой были написаны саги и летописи. Старые боги хоть и ушли или погибли в войне за этот мир, но их еще помнили, кроме этого в мире еще до сих пор находились вещественные свидетельства их силы, в виде мощных источников, где была сконцентрирована их энергия праны. Возможно, это были части некогда существовавшего алтаря при разрушении которого, осколки приняли вид листьев, несуществующего в данном мире Древа.

Мир должен был избавиться от этих артефактов, чтобы власти новых богов не мешали старые свидетельства прежних властителей. А любая подобная глобальная перестройка всегда делается руками последователей. Боги не хотели вмешиваться напрямую, чужая прана была для них чужда и представляла угрозу, поэтому как всегда расплачивались за все сами обитатели миров. Самым простым и частым следствием таких высших процессов и служили войны народов, на последствия которых можно было списать что угодно, а в подобной неразберихе, «в мутной водице» всегда высшие силы и ловили своих золотых рыбок.

Мне было, в общем-то, все понятно и не было в этом мире ничего из того, что меня могло бы зацепить. Адепты старых и новых богов делили власть и сферы интересов своих высших властелинов, осознанно или нет, но служа им своими орудиями. Были здесь и герои и старые пророки, которые доедали оставшуюся старую прану или подпитывались с помощью веры от новых богов. Короли и владыки служили источниками почитания своим вассалам, аккумулируя в себе эгрегоры своих рас. Они направляли полученные силы для увеличения зон своих интересов, подвигая территориально более слабые народы, которые в ответ огрызались и покусывали тут и там своих обидчиков. Создавались и распадались союзы, шли интриги, но, в общем-то, ничего нового я не увидел здесь, если бы не одно «Но».

Росс, с которым мы обменивались информацией, рассказал о некотором потоке внимания, который он обнаружил в астральном поле. Шло целенаправленное структурирование ментальных сил в направлении увеличения Хаоса в данном мире. Потоки астральной энергии и общая их результирующая, искусственно сдвигалась в сторону дестабилизации баланса, к которому миры самопроизвольно стремились, пытаясь уравновесить силы Закона и Хаоса в своем энергетическом поле.

Чувствовалась работа внешних сил. Росс утверждал, что подобный перекос может быть обеспечен либо высшими силами или, иначе говоря, богами этого мира, или одним из них, который действует самостоятельно. Естественно, причин для этого могло быть масса. Начиная от искусственного выравнивания уже существующего ранее дисбаланса, в случае если Закон изначально излишне набрал силу в данном мире, и, заканчивая каким-либо экспериментом, который бог или боги решили провести в зоне своего влияния. Данный мир мог быть полигоном для чьей-то божественной воли, понять и тем более ощутить которую мы могли лишь опосредовано, видя следствия, а не причины подобных высших явлений.

В конце концов, мне не было дела до этого, а вмешиваться в чужую игру, ведущуюся на таком высоком уровне, было не только нецелесообразно, но и попросту опасно. Поэтому я закончил свои вопросы и, утолив любопытство, решительно произнес:

– Стефан, спасибо тебе за информацию и интересную лекцию. Мне в общих чертах понятно, что здесь у вас творится. Если хочешь, то можешь задать мне несколько вопросов, а я постараюсь на них тебе ответить, но не обещаю, что ты поймешь и удовлетворишься моими ответами.

– Морон, я так понимаю ты не просто путешественник. Точнее путешественник, но не из нашего мира?

– Да. Но напоминаю тебе, что ты спишь, а это всего лишь сон.

– Да, да, я понял тебя. Ты мне ответь с позиции того, кто видит наш мир не изнутри, а снаружи. Мой вопрос касается той войны, которая назревает. Она является продолжением той старой войны или же нет? Закончится ли всё вместе с ней, или это только продолжение какого-то длящегося вечного противостояния? Что нужно сделать, чтобы наконец-то воцарился мир на наших землях?

– Война и та, что была, и та, что грядет – это лишь отражение процессов, что находятся вне вашего понимания, и на которые вы никак не можете повлиять. Идет передел высших сфер влияния, в зону которых попал ваш мир. Старые боги ушли, а новые пришли. Результатом этого стала та война, что была. С той поры новые боги избавляются от всего, что еще может напомнить обитателям этого мира о старых богах. Их последователи вытесняют из памяти поколений старые законы и старые верования. Уничтожаются храмы, алтари и все то, что может вызвать такие воспоминания. Энергия старых богов, аккумулированная в артефакты и прочие предметы, истощается, а их эмиссары теряют силу или умирают. Окончание процессов и уничтожение тех предметов, что невозможно изъять из мира незаметно и привело к нынешней войне. Если все пройдет по планам новых богов, это станет последней глобальной войной, что связана с причинами, о которых я тебе рассказал.

Стефан задумался, а я понемногу отсоединил свои рецепторы от его астрального тела и стал подниматься в астрал. Скорее всего, он не запомнит нашу встречу, как не запоминаются сны, но те слова, что я ему говорил, оставят след в его сознании. Возможно, он решит, что додумался до всего сам, а может его сознание, выкинет какой-то иной фортель, чтобы объяснить необъяснимое, мне было собственно все равно. Я не получил никаких особо интересных сведений, но это был лишь один из миров. Скучный, прозаичный, ничем особенно не выдающийся, за исключением того, что в нем шли процессы, инициатором которых служили высшие силы. Интересно понаблюдать за такими процессами лишь в динамике, но для этого пришлось бы либо потратить годы, а скорее даже десятилетия на это, или же пришлось бы вернуться сюда через какое-то время.

Глава 28. Путешествие через лимб продолжается.

Мы встретились на месте сбора и обменялись информацией, которую собрали по отдельности. Я рассказал о своей беседе со Стефаном, а Вирдан с Дельфином о своих беседах с астральными обитателями. Истории в общей канве были схожими, а детали событий, которые смогли поведать непосредственные участники тех древних событий, лишь дополняли общую картину. Росс никуда не летал, делая замеры и регистрируя те потоки, о которых мне рассказывал. Он так и не смог проследить источник, но зато зацепил следы той силы, что заставляла мир понемногу сдвигаться в сторону Хаоса.

– Импульс, который послужил толчком, был настолько глобален, что этот мир, ранее склонявшийся к Закону, перескочил точку Равновесия и сейчас продолжает скатываться в Хаос. К сожалению, естественные процессы регуляции хоть и отыгрывают дисбаланс, но не способны пока даже полностью затормозить его. – Произнес он задумчиво и через небольшую паузу продолжил:

– Рано или поздно импульс будет нивелирован и начнется так называемый откат, но этот мир уже никогда не станет прежним. Потребуется обратный толчок высших сил, так называемая коррекция, чтобы вернуть его хотя бы в Равновесие, иначе выравнивание продлится слишком долго, а за это время многие пагубные процессы, уже начавшиеся в этом мире, станут уже необратимыми.

– Нежить? – Спросил я, Стефан рассказал мне, что она начала буквально вылезать из всех углов и активно плодиться.

– Нежить – это, несомненно, порождение Хаоса, но это лишь следствие того, что этот мир сдвинули в сторону беспорядка. И сама по себе она еще не самое плохое, что может случиться с ним. Хаос будет нарастать, сдвиг к нему этого мира не закончен, а маятник еще не скоро начнет свое обратное движение. Слишком уж сильно его кто-то качнул. Войны, беспорядки, децентрализация власти, все это еще впереди. Из всех обитателей этого мира начнут вылезать все тщательно скрываемые ими до поры пороки. Предательства, убийства, геноцид, обман и ложь станут главенствовать над всем его населением. Лишь очень сильная рука, которая не побоится окунуть свой народ в кровь, чтобы предельно жестко, а порой и жестоко наказывать за злодеяния, сможет остановить этот безумный аттракцион пороков и мракобесия. Нужны будут предельно жесткие вожди для народов и очень сильные жрецы, которым подвластны проявления силы и явлений божественного порядка.

Росс убрал свои рецепторы и, оглядев нас, дал команду выдвигаться. Пока мы слушали его пылкую речь в виде мыслеобразов, наша энергия быстро восстанавливалась в этом насыщенном энергией пространстве астрала. Мы все были готовы к следующему прыжку через лимб.

Едва вылетев за границу астрала, мы поймали очередной поток. Но он шел от этого же мира, просто в другую сторону, противоположную той, из которой мы прилетели. Судя по всему, этот мир был сейчас настолько энергетически силен, ввиду неиспользования им самим собственной энергии, что мог позволить себе отдавать энергию не в одну единственную «яму». Посовещавшись, мы решили отправиться туда, куда нас приведет это течение. Я отдавал себе отчет, что мы попадем в мир с бедным или вообще уже схлопнувшимся астралом, но такие миры нам всем были тоже по своему интересны.

Полет сопровождался исследованиями Росса, который итак сильно тормозил наше продвижение своей невысокой скоростью, но и пару раз останавливался, прежде чем мы достигли нашей цели. Одну из таких остановок спровоцировал я сам, заметив, как обычно мимолетную, тут же потерявшуюся в тумане лимба флуктуацию энергетического поля. По счастью именно в этот момент вблизи нее пролетал Росс, тут же тормознувший и ощетинившийся своими антеннами с расположенными на их концах рецепторами, назначение которых я боялся у него уточнять, чтобы не подвергнуться еще одной порции головоломной информацией. Он, как и я, то же заметил это завихрение и направил в его сторону несколько своих щупов, выдвинув из них с десяток разнообразных исследовательских антенн.

– Мне кажется наша мысль относительно того что мы не одни во вселенной, получает очередную спицу в колесо своей истории! – Заметил я глубокомысленно.

– Ты как я погляжу шутник у нас! – Вирдан затормозил неподалеку, раздосадованный очередной задержкой, никак не связанной с возможностью ему в кого-нибудь пострелять.

– Просто наш Морон, не теряет надежды подсечь и вытащить на свет божий, какую-нибудь глубоколимбовую рыбешку! – Отшутился третьим Дельфин.

– Заткнулись все и не мешайте! А то иначе я заставлю всех вас застрять здесь на пару дней, чтобы я мог без помех на вашу бесконечную, глупую болтовню, проделать пару десятков замеров. – Росс явно не разделял нашей веселости.

Я крутился неподалеку, но поскольку флуктуация рассеялась еще до того как я успел до нее долететь, я лелеял надежду что ее смог засечь Росс, который был ближе к ней чем я, и к тому же обладал намного более чувствительными и многопрофильными рецепторами. Несколько часов мы все угрюмо молчали, грустно фоня энергией в отдалении, чтобы не мешать приборам Росса работать, и не засорять их своими излучениями. Наконец он свернул все свои антенны и продолжил движение. Поравнявшись с ним, я спросил:

– Какие выводы о природе данной флуктуации?

– Я не смогу ответить однозначно, нужны еще подобные проявления, чтобы я мог коррелировать свои замеры. – Пробурчал он.

– А предварительно можно что-то сказать? – Не отставал я.

– Это следы каких-то процессов, происходящих в лимбе. Допущений масса, от проявления разума самим лимбом, до лимбовских существ, или же что вероятней – иных сущностей, подобно нам передвигающихся через его просторы. Но их перемещения, явно основаны на иных способах преодоления пространства лимба.

– Например, каких? – Не совсем понял я.

– Кроме тупого полета, чем занимаемся мы, можно перемещаться по заданным координатам.

– Телепортация? Порталы? Снова магия? – Сыпал я вопросами.

– О, Боги, как же мне надоел этот термин! – Застонал Росс.

– Извини, я помню, что магия – это лишь управление энергиями, не доступная пониманию простых обывателей. Но давай этот термин использовать для простоты, чтобы не повторять эти все твои зубодробительные определения, когда можно сказать всё то же самое, но одним словом.

– Портал можно открыть лишь в точку, четко определенную в пространстве. Для портала нет разницы, перемещаться через метр, километр или мегаметр. Так же совершенно не важно, в каких пространствах перемещаться. Единственно, что нельзя сделать с помощью портала, так это переместиться из реального мира в лимб или из лимба в астрал. То есть для перемещения необходимо в итоге оставаться в том же пространстве, из которого ты переместился. Именно поэтому мы замечаем подобные флуктуации не в бескрайних просторах лимба, а только в непосредственных пограничных пространствах, вблизи миров или иных объектов.

– То есть, при посещении какого-то мира, можно в него будет попасть, уже не преодолевая пространство простым полетом? – Заинтересовался я.

– В теории – да. Но я пока лишь разрабатываю модель такого перемещения. Тут есть сложности с определением точек координат. Для этого нужно иметь возможность четкого понимания расположения точки, куда нужно переместиться. Сам процесс давно используется твоими любимыми магами, но им достаточно знать лишь две координаты, на плоскости поверхности планеты, а у нас их, как ты понимаешь, минимум три.

– А максимум? – Спросил я настороженно.

– Ты не поймешь. – Отрезал Росс и замолчал.

Я даже не обиделся на него. Наоборот, втайне я был даже рад, что не подвергся еще одному длительному объяснению, которое в очередной раз сломает какой-нибудь въевшийся на мою подкорку шаблон или догму. Мои мозги были итак перенасыщены научной информацией и еще одна порция, в них могла уже тупо не влезть или вытеснить собой что-то из предыдущего, не до конца усвоенного и еще не переваренного материала, выданного мне ранее тем же Россом.

Тем временем нас ждал очередной астрал, к которому мы уже практически вплотную приблизились. Это был так называемый пленочный астрал, который хоть и окутывал собой мир, но его глубина, или если хотите ширина, сильно уступали диаметру данного, породившего его мира. Астрал не рос и не сжимался, как мы видели, он давно застыл в неподвижности и был сильно окрашен в желтый цвет, что говорило о его обитателях, прежде всего то, что они сильно зависимы от положения в обществе и служат ему верой и правдой. По-видимому, тут не было ученых гуманитариев, не было истовых верований и ментально сильных личностей. Скорее всего, это было унитарное общество со своими четкими законами и устоявшимся, давно и прочно усредненным общественным строем.

Глава 29. Мир Механоидов.

Астральное пространство, в которое мы попали, было не слишком сильно насыщено энергией. После мира Карна, можно было бы даже сказать что оно тут энергетически бедное. Это было понятно нам еще из лимба, на подлете, но дело было даже не столько в отсутствии сильных источников, сколько в их специфике. Общество было однородным, гуманоидным и состояло целиком из одной только расы человекоподобных существ.

В этом мире, существа поклонялись единственному культу, причем их религия была не истовой. На планете не было крупных храмов или повального, массового верования. Гуманоиды лишь стремились подражать своему богу, а не возносить ему молитв или строить шикарные соборы. Именно поэтому приток в астрал энергии был совсем небольшим и носил ярко выраженный желтый цвет лоялистов, преданных обществу и его правительству членов.

Мы разделились по уже отработанной схеме. Я единственный, кто из нашей группы не был сугубо астральным существом и мог выходить в реальный мир, поэтому наши роли были расписаны заранее и я, следуя им, выпал из астрала в реальный, физический мир.

Город, от обитателей которого мы подпитывались, и в котором я естественно и очутился, был более современен, чем тот, где я побывал в предыдущем мире. Местные гуманоиды использовали некоторые из природных стихий, для получения энергии и даже начали пользоваться электричеством, правда, на самом примитивном уровне. Энергия солнца, ветра и воды приводила в движение их генераторы, с помощью которых они и запитывали свои простенькие и локальные электрические сети. Развитие техники пока что буксовало на уровне простых паровых машин.

В городе были небольшие фабрики, мастерские и научные центры, вокруг которых строились двух-трех этажные многоквартирные дома для обслуживающего персонала. Высотные здания не возводили из-за довольно-таки приличной силы тяжести, на этой планете, которая превращала любые, даже не слишком крупные постройки, в очень массивные по весу конструкции, что приводило к неизбежному использованию излишне мощного фундамента и возведению очень толстых стен, которые несли на себе вес верхних этажей.

Я оценил гравитацию планеты, как что-то среднее между полуторной и двойной, по сравнению с Карном и моей собственной родиной. Она сказывалась не только на весе любого предмета, который нужно было передвинуть или поднять, но и на тех, кто этим занимался. Гуманоиды были невысокого роста и довольно кряжистые. Их руки и ноги были толще, чем у человека, а мышечный и костный каркас гораздо мощнее и толще. Судя по структуре их скелета, я предположил, что их предки долгие века ходили на четырех конечностях и лишь недавно, с точки зрения эволюции, смогли достаточно развить свою мышечную массу и структуру костного каркаса для прямохождения.

В городе было много больниц и учреждений медицинского направления. Местное население, не смотря на уже многовековую историю прямохождения, до сих пор мучилось с проблемами, которые возникают при переходе на длительное вертикальное положение тела, в условиях повышенной силы тяжести и постоянных физических нагрузок, связанных не только с поддержанием массы своего тела в вертикальном положении, но и с переноской тяжестей и множества иных действий, при физическом труде.

Проблемы с позвоночником, суставами и связками, стали бичом для местных гуманоидов. При данном уровне развития их цивилизации, практически все процессы необходимые для жизнедеятельности, выполнялись с помощью грубого физического труда. Ни о каких роботах, гравитационных подъемниках или летающей грузовой техники тут не слышали. Все работы выполнялись с помощью собственной физической силы и простейших устройств, типа лебедок, блоков и рычагов. Лишь кое-где они начали применять электричество и пар, которые позволили хоть как-то облегчить им их не легкий труд.

Имея столько проблем со здоровьем, общество не могло не направить все свои силы на решение данных проблем. В медицинских учреждениях я видел множество неудачных попыток по усилению скелетов и мышечного аппарата аборигенов, которые проводились в многочисленных лабораториях. Местные ученые искали способы, которые помогут населению укрепить свои тела, а главное облегчить труд и уменьшить огромное количество переломов, растяжений и деформаций в их скелетах. Среди сотни неудачных попыток, неизбежно были и удачные решения. Я видел усиливающие корсеты, бандажи, искусственные суставы, протезы и вживленные в плоть простейшие механизмы.

К сожалению, развитие технологий не позволяла сделать полностью искусственными руки и ноги так, чтобы они могли полностью и идентично функционировать как родные, но зато существующие руки, местные кудесники научились усиливать, позволяя повысить мощность существующего мышечного каркаса в разы. Простейшие суставы или отдельные кости здесь тоже можно было заменить стальными, хотя я и сомневался в продолжительности работы таких искусственных суставов, хоть сколько-нибудь продолжительное время. Все же слишком слабо еще была развита их металлургия, чтобы выполнять достаточно долгоиграющие движущиеся протезы.

Судя по всему, основное усилие науки и технического развития в этом мире, так или иначе было связано с медициной и биологией, а точнее с одним из их общего направления – аугментация. Поэтому я решил пообщаться с каким-нибудь ярким представителем именно из этой области. Я выбрал самый крупный из медицинских центров в городе, и бесплотной Тенью залетел в его открытые двери, вслед за одним из водящих в него посетителей. Нижний этаж здесь был полностью отведен под различные лаборатории, а так же операционные. Второй этаж был поделен на больничные помещения разных размеров и в них либо лежали пациенты, либо с ними что-то делали группы работников этого учреждения.

По опыту я знал, что чем выше я поднимусь в здании, тем важнее будут люди которые в нем работают. Поэтому я сразу поднялся на самый верх и полетел по коридору, прислушиваясь к своим ощущениям. В каждом из небольших кабинетов третьего этажа, было по несколько гуманоидов, и лишь в одном из них я ощутил только одного. Скорее всего, это и был самый большой начальник всего этого медицинского комплекса.

В принципе двери и стены не были преградой для меня, при желании я мог проникнуть в помещение и сквозь них, но это не доставляло мне особого удовольствия, и было сопряжено с потерей энергии, которая тратилась тем сильнее, чем более плотная по атомарной структуре преграда была передо мной. Кроме того в стенах могли быть провода или арматура, что еще больше затрудняло прохождение через них. Я как раз раздумывал о том, что проще всего проникнуть внутрь через деревянную дверь, когда к кабинету, напротив которого я завис, подошел еще один абориген и постучавшись, вошел. Я проник следом за ним.

– Операция прошла успешно, в тело вживлен экспериментальный плечевой сустав из нового сплава! – Сказал вошедший тому, кто был хозяином этого кабинета.

– Хорошо! Переводите пациента на второй этаж и понаблюдайте за его состоянием несколько дней.

Конечно, я не понимал их языка, но зато легко считывал мысли и образы. Благодаря этому я понимал гораздо больше, чем мог бы услышать. Например вошедший, ограничившийся одной фразой об успехе операции, одновременно думал о своем брате, которому совсем недавно заменили тот же плечевой сустав, но поставили обычный стальной протез, который через пару лет нужно будет менять, а до этого необходимо каждый день добавлять смазку в трущиеся детали через специальную трубочку. А новый, экспериментальный, только что установленный сустав, который сегодня поставили какому-то богатею, был из специального сплава с гораздо лучшими фрикционными свойствами и требовал смазки лишь раз в неделю, а служил, по мнению ученых, не менее десяти лет.

Тем временем, начальник отослал вошедшего и задумался о том, что благодаря сегодняшней операции, за которую он конечно же получит солидную премию, можно будет наконец-то поставить себе вторую аугментированную конечность и после этого забыть на десяток лет о болях в левом колене. Впрыск смазочной жидкости раз в неделю, не такое уж сложное дело, по сравнению с удобством и силой механических ног, которые не разваливаются, как родные, при ходьбе уже к сорока годам, когда жизнь еще только едва перевалила за середину.

Новые сплавы, которые им начали поставлять в последний год, значительно повысили возможности аугментации. Если простые кости можно было менять на стальные, с нержавеющим покрытием и они были практически вечные, то суставы они хоть и меняли, при необходимости, но срок их службы был слишком мал и требовал замены раз в три-четыре года, даже при не слишком сильных на них нагрузках. Сталь при всей ее прочности, слишком сильно стачивалась при трении, даже не смотря на ежедневную смазку и тщательную полировку сопрягающихся поверхностей. Найти же иной фрикционный материал, для установки проставки между стальными костями, было пока их науке не под силу.

Я слушал мысли главврача этого медицинского комплекса и думал, что вторгаться в его голову, наверное, будет проще и разумнее во сне, чтобы облегчить взаимопонимание и не подвергать аборигена шоку, на который неизвестно как он отреагирует. Пока же я снимал его поверхностные мысли и попутно слушал диалоги из соседнего кабинета, где, судя по разговору, располагался его заместитель по научной части и еще кто-то из яйцеголовых.

Глава 30. Аугментация.

Пока я ждал вечера, чтобы вслед за главврачом проследовать в его жилище, мне удалось побеседовать с Россом, который проводил исследование астрала, вместе с двумя нашими компаньонами. Он рассказал мне о том, что им удалось за день узнать интересного у местных астральных обитателей, и что выяснил он сам, с помощью проведенных им замеров.

Местным божеством здесь считался механоид, практически полностью состоящий из механизированных узлов и деталей. Это был даже не биоробот, в нашем понимании, а скорее полностью механическое существо, у которого процесс аугментации был близок к ста процентам. Даже мозг его был прилично заполнен различными чипами и нейросетями, которые управляли механизированными органами и пневмо – гидравлическими, двигательными аппаратами. Конечности, суставы, нервная и кровеносная системы, всё было полностью заменено на протезы, проводники, пневматику и гидравлику.

Соответственно и верование местных аборигенов в подобное божество основывалось не на духовном единении и молитвах, а на слепом подражании и стремлении к приведению себя в если не полное, то хотя бы частичное соответствие своему кумиру. Именно поэтому, развитие их общества и носило несколько однобокий характер. Для их пока еще не слишком далеко ушедшего, по пути прогресса мира, были неплохо развиты отрасли, связанные с механизмами, медициной, и химией. Из наук предпочтение отдавалось биологии, анатомии, астрологии и философии, причем последняя носила весьма нетипичную, утилитарно – прикладную окраску.

Все это сказывалось, естественно и на астрале, поскольку по своей сути, он зеркально отображает характерные особенности развивающегося общества, их веры и чаяний. Животный и растительный мир, конечно, то же вносит свою лепту, но при достаточно плотно заселенном мире, их доля мизерна. В период ранней индустриализации, этот мир еще не был сильно загрязнен и испорчен, поэтому животные и растительность, достаточно вольготно чувствовали себя на планете. Но с развитием химии и металлургии, а так же с ростом многочисленных производств и запросов на технику и прочие блага местными гуманоидами, планету в самом недалеком будущем будет уже не узнать.

Как это ни прискорбно, все миры, выбирающие в своем пути развития индустриализацию, через определенное время превращают свою среду обитания в царство бетона, стали и стекла. В подобных мирах, на ранних этапах развития, животным и растительности отводят резервации, а затем постепенно все больше и больше минимизируют их ареалы обитания, а в будущем и вовсе переводят их в ранг вымерших видов, заменяя некоторые виды на домашних биороботов, а впоследствии, даже и вовсе на виртуальные программы.

Я дождался окончания рабочего дня и вместе с начальником медицинского центра, проследовал в расположенный неподалеку жилой домик, который он занимал вместе со своей семьей. После ужина и недолгих бесед с домочадцами, главврач поднялся на второй этаж своего жилища и начал готовиться ко сну. Я был уже готов к сеансу общения, зависнув под потолком его спальни. Насколько я успел понять, данный гуманоид вряд ли сможет выйти в астрал, даже неосознанно, потому что ментальная активность местных аборигенов находилась на весьма низком уровне, а их астральные тела, находящиеся в физической оболочке, по большей части носили скорее рудиментарный характер.

– Я Морон, хочу задать вам несколько вопросов. – Сказал я, как только гуманоид заснул, а его связь с реальностью угасла.

Астральное тело его было едва видимо, и располагалась в районе груди. Это был светящийся желтым цветом шар размером с теннисный мяч. Мой мысленный посыл достиг его, и я увидел реакцию, выраженную в колебании оболочки, передающуюся энерговолнами внутрь.

– Кто ты и что тебе нужно? – Ответ пришел с задержкой и был очень слабым и плохо оформленным, словно гуманоид не был до конца уверен в том, что мой вопрос ему не почудился.

– Я Морон, и я тебе снюсь! – Применил я уже испытанный прием, одновременно посылая ему свой образ, в виде гуманоида его расы, закутанного в темный плащ с капюшоном, скрывающим мое лицо.

– Какой странный сон! – Мысль пришла от спящего гуманоида, но ее окраска уже перестала быть оранжево – тревожной.

– Ты спишь и тебе сниться, что к тебе в гости пришел твой старый знакомый. – Послал я следующий импульс.

– Ты мой учитель по астрономии? – Спросил гуманоид, видимо определившись с моим образом, по какой-то, одному ему ведомой ассоциации.

– Да! Это я. Хотел поговорить с тобой о том, чего ты достиг с момента окончания учебы.

– Я теперь главврач клиники, которая занимается экспериментальной аугментацией, применяя новейшие разработки в этой области. Мы экспериментируем с новыми сплавами и новыми механизмами, которые разрабатывает наш научный центр в столице.

– Это хорошо! Дело полезное и важное! Какие есть прорывы в этой области? – Спросил я.

– Тебе будет не слишком интересны подробности, ты же больше смотришь в небо, чем на землю.

– Кроме моей научной работы, меня интересует и то, что происходит на земле. – Заметил я.

– неужели ты наконец-то решился на операцию? Я помню, что ты всегда не слишком ратовал, за замену костей и суставов, не говоря уже о более сложных операциях.

– Годы берут свое. – Неопределенно ответил я.

– При нашей гравитации это немудрено! – Заулыбался главврач.

Мы еще некоторое время поговорили о том, что в последние годы все больше появляется желающих заменить себе какие-либо кости или части тела. О том, что давно пора переходить на замену конечностей целиком и даже некоторых органов на искусственные. О том, что их ученые никак не подберут подходящие материалы для связок, хрящей и соединительной ткани. Главврач так же интересовался моей научной работой, связанной со строением их солнечной системы и о том, что находится за ней дальше. Я, по понятным причинам, отвечал уклончиво и старался перевести разговор на темы, которые интересовали меня. В конце нашего разговора речь зашла о вере и гуманоид сразу оживился.

– Наш бог – это образец для подражания. Он олицетворяет собой тот идеал, к которому должен стремиться каждый! – Пылко отвечал мне гуманоид.

– Но как же тогда будет выделяться индивидуальность и неповторимость каждой личности, если все станут одинаковыми, и утратят не только свою плоть, но даже и черты своего лица. – Не согласился с ним я.

– В нашем обществе все должны уподобиться Всевышнему, а индивидуальность можно передавать мелкими и незначительными деталями, в механизированном организме! Ради этого светлого будущего, трудятся все наши научные лаборатории и лучшие ученые!

Я не старался разубедить его, или тем более внедрить какие-то свои мысли в разум собеседника. Мои вопросы лишь должны были раззадорить его, и позволить выплеснуться мыслям, сидящим глубоко у него внутри. Когда он особенно возбудился моими подначками, контроль разума был полностью утрачен, и ничто уже не мешало его самым потаенным мыслям, свободно истекать наружу. Мне в принципе все стало понятно и я постепенно закруглил наш разговор, и попрощавшись, покинул его комнату, вылетев из нее прямо в астрал.

Каждый мир был, несомненно, индивидуален и в каждом из них жители имели какую-то свою высшую цель. Я не знал, да и не хотел знать того, является ли их кумир Создателем этого мира, или же это был оставленный следить за миром его представитель, которого со временем возвели в ранг местного бога живущие здесь аборигены. Ясно было лишь то, что на данный момент, он для всех них являлся истинным божеством, предметом любви и подражания, а поэтому и законным потребителем праны.

В астрале меня уже ожидали. Настолько небольшое пространство, мои попутчики облетели достаточно быстро и уже были готовы отправиться дальше. Я потратил еще некоторое время, восстанавливая свою энергию до максимума, попутно рассказывая о своем ночном диалоге, и спустя несколько часов, был готов к дальнейшему путешествию, а, следовательно, и к следующему миру.

Глава 31. И снова лимб.

Вылетев из астрала, мы исследовали ближайшее пространство и быстро обнаружили несколько течений, которые шли от более сильных миров к этому. По одному из них мы прибыли сюда, поэтому вариантов оставалось лишь два. Росс провел экспресс сканирование и выбрал наиболее сильное из них, в цвете которого ярко выделялись красные и желтые цвета. По-видимому, это должен был быть мир с сильной централизованной властью и достаточным количеством ученых.

Росс уже научился по градиенту течения вычислять примерную дальность мира и рассчитывать время в пути. Это давало нам возможность прикидывать необходимые затраты энергии и определять количество времени, которое мы можем позволить себе потерять на задержки в пути, для непрекращающихся экспериментов Росса по исследованию аномалий или иных интересных, с его точки зрения мест, в бескрайних просторах лимба.

При облете мира Механоидов, мы не обнаружили на его границах никаких флуктуаций. Судя по всему, для путешественников этот мир был не особенно интересен. Зато мы очень надеялись на следующий мир. Росс даже не сомневался, что там мы повстречаемся с ними, так как цель нашего путешествия обещала быть достаточно интересна, судя по насыщенному потоку, который этот мир излучал в лимб.

Путешествие наше прошло без особых происшествий, что нельзя было сказать по приграничному пространству, вблизи этого мира, к которому мы долетели достаточно быстро, по сравнению с предыдущими нашими перелетами. Уже при приближении, Росс остановился, как обычно ощетинившись тут же своими антеннами, сенсорами и прочими атрибутами исследований.

Флуктуации возникали настолько часто, что у меня засбоили все мои аналитические каналы, от массово поступающих в них сигналов. Я сделал себе пометку увеличить к следующему миру количество центров в своем астральном теле, чтобы не перегружать имеющиеся и даже немного загрубил свои сенсоры, отсеивая более слабые сигналы, чтобы уменьшить их общее количество. Росс тем временем уже отловил кого-то из недавно прибывших, как и мы, к этому миру сущностей и уже мирно беседовал с одним из них.

Сущность эта выглядела как тор, немного напоминая бублик с маком, настолько много было на его поверхности различных сенсоров или чего-то подобного. Видимо Росс наконец-то нашел себе достойного собеседника, потому что я, приблизившись на расстояние приема сигналов, тут же отпрянул от носившихся между беседующими количества мыслеобразов, из которых я понимал хорошо, если десятую их часть. Остальные пакеты информации были заполнены настолько специфическими терминами, что я тут же перегрузил свой разум, привычно почувствовав себя несмышленым подростком, случайно попавшим на научный симпозиум.

Росс велел нам продолжать путь, сказав, что скоро догонит нас, уже в астрале. Мы не стали сопротивляться, продолжив путь к границе мира. До него уже было рукой подать, когда из очередной флуктуации вынырнули трое, которые тут же взяли нас на прицел, и властно остановили наше продвижение.

– Кто вы и зачем прибыли в мир Омникорн? – прозвучал мыслеобраз от одного из них.

– Мы путешественники и хотим побывать в этом мире с мирной и исследовательской целью. – Ответил быстро я, пока наш вспыльчивый Вирдан не начал палить из всех имеющихся в его арсенале орудий.

– Мир находится в состоянии войны, и мы проверяем всех прибывших на предмет причастности к пришельцам. – Продолжил стражник, а остальные двое тем временем заняли позиции вокруг нашей группы.

– К сожалению, мы не в курсе ваших трудностей. Мы только что прибыли и уж точно не из враждующего с вами мира. – Спокойно и максимально лояльно ответил я.

– Нападение на наш мир произвели инсектоиды и среди них достаточно много астральных бойцов, которые предпринимают враждебные действия, влияя из астрала на разумы наших военноначальников. К счастью, их достаточно легко определить по характерным мыслеформам, и я уверен, что вы не имеете к ним отношение. Но я должен вас предупредить, что в физическом мире небезопасно и настоятельно рекомендую ограничить ваш визит лишь астралом. Пока что мы с успехом отбиваемся в этом плане, что нельзя сказать о реальном мире, где нашу планету окружили из космоса и наша планетарная оборона трещит по швам. Космофлот наш был уничтожен в первые же дни вторжения, и я боюсь, что долго мы не продержимся. Орбитальные станции практически уничтожены, а флот пришельцев не понес значительных потерь и продолжает сбивать как наши оставшиеся на орбите станции, так и военные спутники. Уверен, что орбитальных бомбардировок нашей планете уже не избежать, а следом будет предпринят и десант на наши укрепленные базы планетарной обороны, а так же на прочие наши военные объекты.

– Так мы можем посетить ваш мир? – Решил уточнить я, немного сбитый с толку количеством выплеснутой на нас информации.

– Я вас предупредил, а дальше дело ваше. Я не уполномочен ограничивать нейтральных путешественников. Наше дело, лишь оборонять наш астрал от пришельцев, чтобы они не предпринимали ментальных атак из него на наш мир в реале. Несмотря на все наши усилия, некоторым все же удается проникнуть, а потому и в астральном пространстве, то же не совсем спокойно.

Мы миновали тут же исчезнувших, и уже потерявших к нам интерес стражников и приблизились к границе мира. По всей границе продолжали вспыхивать, как мы теперь уже поняли порталы, из которых появлялись тройки стражников, проверявших всех вновь прибывающих. Недалеко от нас вновь проявились наши недавние знакомые, тормознув на этот раз догонявшего нас Росса. Как только они просканировали его и отпустили, мы воссоединились, и уже вчетвером преодолели границу, вывалившись в жарко бурливший астрал. Здесь были видны многочисленные вспышки и ожесточенные схватки, между местными астральными защитниками и пришельцами.

Пришельцев действительно было легко узнать, как по характерным астральным телам, так и по их ярко – желтым аурам. Я заметил, что, как и сказал стражник, пришельцы явно проигрывали в астрале более многочисленным и сильным защитникам. Судя по всему, данный мир был достаточно силен своими менталистами. К сожалению, их участь была уже предрешена. В случае проигрыша войны в физическом мире, их количество тут же сильно поредеет, потому что без физического носителя, лишь немногие из них смогут сохранить свой разум, превратившись в обитателей астрала. После этого сопротивление будет сломлено, за счет тут же изменившейся пропорции, которая окажется уже в пользу захватчиков.

Глава 32. Мир Омникорн.

Как я и предполагал, Вирдан все же не утерпел и ринулся помогать защитникам. У него давно уже чесались кулаки, а скучное и мирное путешествие, в котором мы сейчас находились, для него было далеко не так интересно, как для нас троих. Защитники немного опешили поначалу, но видя, как наш дредноут лихо выкашивает насекомоподобных захватчиков, тут же приняли его в свою боевую группу.

Как я понял, с фантазией у инсектоидов было туго и поэтому их астральные тела были попросту скопированными с их физических. Это были гумоноидные фигуры, с двумя ярко выраженными нижними конечностями, заканчивающимися птичьими трехпалыми лапами, и двумя парами верхних, с когтями вместо пальцев. За спиной виднелись прозрачные крылья, в количестве четырех штук, по форме напоминавших стрекозиные. Голова тоже была похожа на стрекозиную, с двумя темно – зелеными фасеточными глазами, жвалами вместо губ и узким ртом, сильно выдающимися вперед, с острыми, мелкими зубами. Тело было покрыто хитиновыми чешуйками, рыжего цвета, постепенно темнеющими до темно-коричневого цвета к концам их конечностей.

Подобные схватки были нечастыми, но пролетев астрал, мы поучаствовали в четырех, каждый раз не препятствуя Вирдану показать защитникам, как по его мнению нужно правильно сражаться. На самом деле у местных тоже получалось неплохо, но до Вирдана им все же было далеко. Его залп из трех спаренных носовых орудий разносил любого встретившегося инсектоида ваншотом, сминая его защиту и проделывая в его теле несколько сквозных отверстий в кулак величиной.

Как я заметил, города пока что были живы, видимо до орбитальной бомбардировки дело еще не дошло, и космическая защита пока еще сдерживала флот захватчиков, не подпуская их тяжелые корабли к орбите планеты. Поля астр активно продуцировали в астрал энергию, что говорило о том, что население мира было пока живо и всё еще относительно здорово.

Первый выход в реальный мир я совершил над самым крупным из поселений, судя по всему являющейся столицей этого мира. Этот мегаполис был ультрасовременным городом с многоуровневым движением и высокими шпилями небоскребов из укрепленного сталью бетона и стекла. Я хотел побеседовать с кем-то из его жителей, чтобы понять их мир, хотя и понимал, что выбрал не самый удачный момент в их истории, для утоления своего любопытства.

Тем не менее, попытаться стоило, потому что мир этот сильно напоминал мне мой родной, так же ушедший в своем развитии за пределы материнской планеты. Для беседы я выбрал местного человека, активно продуцирующего красный спектральный след. Как я и предполагал, это оказался ученый, занимавшийся в рабочее время исследованиями в области ментального взаимодействия физического и астрального миров. Звали его Кроу и он работал в «Институте Мысли».

– Приветствую тебя, господин Кроу! Меня зовут Морон! Разреши отвлечь тебя на некоторое время. – Передал я ученому мыслеформу.

– Здравствуй Морон! У меня сейчас очень мало времени, поэтому попрошу подождать окончания рабочего дня и тогда я побеседую с тобой. А пока можешь посмотреть наш отдел, если возникнут проблемы, то скажешь, что я разрешил.

Здание, где располагался институт, занимало всего несколько сот квадратных метров земли, но зато в высоту поднималось почти на треть километра. Шпилем ему служил наружный металлический каркас верхнего, самого узкого этажа, конусно поднимавшийся еще на пару десятков метров, превращаясь в острозаточенную антенну, с обилием закрепленных на ней датчиков. Данная конструкция позволяла ей работать и как ретранслятору и как источнику и приемнику сигналов, густо наполнявших эфир этого мира на практически всех диапазонах излучения. Омникорн давно перешагнул аналоговые сигналы, перейдя в своем арсенале на цифровые, более прогрессивные кодировки и при этом активно использовал ультракороткие волны, а так же световые и звуковые источники и приемники.

В принципе я мог подключиться и без труда разобрать кодировки сигналов, но не стал этого делать, боясь испортить или замкнуть ненароком им какие-нибудь диоды или резисторы. Ученый предварительно дал согласие на беседу и если мне повезет, не будет в разговоре что-то утаивать или скрывать. Поэтому просеивать через себя крупицы нужной информации из потока новостей или чьих-то переговоров, не стоило.

Я влетел внутрь. Стекло, даже бронированное, не было преградой для моей Тени, и я вылетев на спирально уходящую вниз лестницу, стал спускаться этаж за этажом вниз. На самом верхнем этаже располагалась обсерватория, ниже шли технические залы, где стояло оборудование для кодировок и шифрования различных сигналов от антенны, еще ниже, располагались кабинеты обслуживающего персонала. В одном из них двое техников обсуждали последние новости, и я завис рядом, поневоле прислушиваясь к их эмоциональному разговору, который они вели на повышенных тонах:

– Говорят, что все наши звездолеты уже уничтожены, а три из десяти защитных орбитальных станций уже подорваны!

– Я слышал, что сегодня пала четвертая, а пятая почти потеряла свой энергетический щит и вряд ли доживет до ночи!

– Если эти стрекозы сумеют вывести на орбиту свои бомберы, то начнется ковровая бомбардировка городов!

– Это если им не нужна наша планета! А если они захотят захватить нас, то бомбить города, наверное, не будут, ограничатся лишь военными базами и пусковыми установками типа «земля – ближний космос»!

– Да кто же их знает, они же не люди! Плохо, что военные не успели довести до ума генераторы планетарного щита! В новостях говорили, еще до нападения этих букашек, что до его ввода в работу осталось не больше года. Вроде как испытания уже идут и шесть пилонов уже готовы!

– Шесть мало, нужно минимум десять, для охвата всей планеты, а лучше двенадцать, для более устойчивой их работы! Всего вроде как планировали построить шестнадцать. Да и мощность самого щита растет с каждым дополнительным пилоном генератора.

– А я слышал, что это то же не панацея. Тяжелые бомберы все равно рано или поздно пробьют щит, вопрос только во времени. Да и энергии он жрёт – мама не горюй! Надолго его не хватит!

– А для десанта щит вообще не преграда, он сдерживает только крупные энергетические объекты. Можно высадиться на планету в капсулах или посадочных модулях и раздолбать все наши генераторы с земли. Хотя при этом много стрекоз покрошат наши бравые воины. Ну и правильно. Надо подороже продать наши жизни! Чтоб им неповадно было разевать свои жвала на нашу планету!

Мне стало не интересно, и я спустился ниже. Пошли рабочие кабинеты вперемешку с лабораториями, и какими-то неизвестного мне предназначения машинами, явно предназначенными для тонкого оперирования с ментальными и прочими тонкими энергиями. Через два пролета я снова оказался на этаже, где работал Кроу. День клонился к закату и рабочий день вместе с ним. Через полчаса показался сам хозяин кабинета и махнул мне рукой, хотя мог бы просто позвать ментально, я бы не обиделся.

Глава 33. Беседа с Кроу.

Я залетел внутрь, в заботливо придержанную в открытом положении дверь и завис в его кабинете. Сам хозяин расположился за своим столом, уставленным всякими маятниками Фуко, генераторами случайных чисел и прочими научными и околонаучными приборами. Судя по всему тому, что я здесь и в самом здании увидел, кроме исследования мыслительной деятельности, этот институт интересовался и астрологией.

– Слушаю тебя, Морон. Что тебя интересует? – Спросил Кроу, усаживаясь поглубже в кресло и устало откидываясь на его спинку.

– Я путешественник и меня интересует ваш мир. Судя по всему, что я уже увидел, в данный момент идет атака на вашу планету. Военные дела меня интересуют мало, и поэтому я сразу попрошу акцентировать ваш рассказ научной стороной дела, а в частности, вопросами астрального мира и ментального развития обитателей вашей планеты.

Кроу задумчиво теребил лацканы своего пиджака, периодически поглядывая на перемигивающиеся диодами приборы на своем столе, с помощью которых он изучал, судя по всему, мою Тень или снимал какие-то параметры излучения, идущие от меня, при нашем с ним разговоре.

– Интересно! Ведь ты, Морон, сейчас не имеешь физического носителя на нашей планете, но, тем не менее, твое астральное тело оформлено в четких границах. Астральным обитателем ты так же не являешься, иначе не смог бы выйти в реальный мир. Что же ты из себя представляешь? Понимаю, что ты прилетел сюда для того, чтобы самому задавать вопросы, а не отвечать на них мне, но согласись, будет гораздо более честно, если ты вначале ответишь на мои!

– Я Тень. Это промежуточный вариант между астральным обитателем и астральным путешественником, имеющим физическое тело. Существует технология позволяющая разорвать связь между астральным и физическим телом искусственно, до смерти астрального путешественника. В этом случае сохраняется возможность возврата сущности в физический мир из астрального пространства. – Ответил я, признавая право хозяина на вопросы, которые его так заинтересовали.

– Понятно. Хотя до этой технологии мы еще не доросли. Наш институт осуществляет исследования, связанные со взаимодействиями между астральным и реальным мирами, но они носят пока односторонний характер и это как раз из-за отсутствия возможности астральных обитателей каким-либо образом влиять на физический мир непосредственно, то есть напрямую из астрала. А ты, придя сюда, собой опровергаешь все наши постулаты, о том, что это невозможно. – Усмехнулся Кроу.

– Я скорее исключение из правил. Вместе со мной путешествуют трое астральных обитателей и они, как ты и говоришь, лишены возможности выходить в реальный мир. Они, пока я здесь, помогают вашим менталистам и астральным обитателям отражать атаки в тонком мире вашего мира.

– Я благодарен вам, и от лица жителей нашего мира прошу задержаться здесь на некоторое время, пока мы либо не отразим атаку, либо не подвергнемся атаке с геостационарной орбиты, которую нам пока удается удерживать за собой. У нас много ментально одаренных обитателей и нам удается сдерживать их астральные атаки самим, но все может очень быстро измениться, если захватчикам удастся разбомбить наши крупные города, уничтожив менталистов – защитников на этом континенте. – С болью в голосе проговорил ученый.

– Как я видел из астрала, все ваши города и исследовательские базы находятся на севере. А что представляет собой южный континент вашей планеты и почему он так слабо вами заселён? – Спросил я, пока разговор не ушел в сторону.

– Южный континент это наша продовольственная житница. Он гораздо меньше северного, но зато позволяет полностью обеспечивать все наше население растительной и животной пищей, благодаря намного более благоприятным климатическим условиям и плодородными почвами. При полной застройке северного континента, мы даже нашу обедненную почву перебросили туда, чтобы, во-первых строить на более устойчивых пластах суглинка, а во-вторых не потерять даже килограмма животворной земли.

– Понятно! Крупных городов у вас не так много, как же вам удается развивать промышленность, особенно космическую, которая требует громадных объемов ресурсов и производственных мощностей? – Спросил я.

– Мы очень быстро поняли, что вокруг нашей планеты крутится достаточно много космических тел, с полным набором химических элементов, основная часть из которых это металлы. Наша наука шла вперед опережающими производство темпами, что позволило нам начать добычу необходимых для постройки баз и станций материалов, не вовлекая планету в производственный процесс, что не только значительно облегчило нам транспортную логистику, но и уберегло нашу экзосферу, океан и почвы от неминуемых при этом загрязнений.

– Это, несомненно, весьма дальновидно с вашей стороны, хотя и сильно тормозит процесс, особенно на начальных этапах. Ведь строить производства на орбите гораздо трудозатратнее, чем на поверхности планеты. – Заметил я, задумавшись и представляя, как бы это ноухау отразилось на моем родном мире.

– Мы никуда не торопились, тем более все исследовательские, экспериментальные и первоначальные фабрики и заводы строились здесь, а только после запуска достаточного для работы в космосе количества комплектующих, производственных и человеческих ресурсов, мы перебросили и их на орбиту. Иначе как бы мы построили наши первые космические корабли? – Засмеялся Кроу, видя мое некоторое недоумение.

– Что же сподвигло вашу весьма успешно и технологично развивающуюся расу уделить столь большую часть исследовательских мощностей, сугубо ментальным областям развития разума? – Перешел я наконец-то к самой главной теме, интересующей меня больше всего.

– Как это ни прискорбно, но произошло это вынужденно. При первоначальном контакте с нашими врагами, корабли которых ты видел у нашей планеты, мы поняли, что без этого нам не выжить. Первый контакт произошел много десятилетий назад, когда их челнок жестко приземлился, причем совершенно неожиданно, на наших полях на юге. Мы тогда еще только начали осваивать нашу планетарную систему и не обладали и толикой тех защитных систем, что ты мог бы увидеть еще неделю назад, до того, как большую их часть, превратили в космический мусор эти проклятые захватчики. Наши ученые сразу поняли, что инсектоиды – это коллективный разум и что вслед за разбившим о нашу планету свой корабль пришельцем, вскоре последуют его сородичи. Мирного контакта не получилось, инсектоид сразу же, как только пришел в себя, вырезал всех работников фермы, на полях которой он приземлился, и если бы не подоспевшие быстро военные, то он натворил бы там еще немало кровавых дел. После того как его усмирили, тело его отдали нам. Наш институт, который ты сейчас видишь, в то время занимал пару кабинетов в полуподвальном помещении, при кафедре обществоведения, одного из общеобразовательных университетов для одаренных юношей и девушек. Выслушав очевидцев и прочих уцелевших при крушении челнока, мы сразу поняли, что пришелец ментал и кроме опережающего наши технологии оборудования и вооружения, способен брать под контроль и воздействовать на разумы. Как ты понимаешь, военные и правительство забили тревогу, прекрасно понимая, что теперь нам не избежать войны с инсектоидами и кроме наращивания военных оборонительных структур на планете и в космосе, они резко повысили наше финансирование, потребовав от нас в самом скором времени подготовить достаточно менталистов, для отражения атак в этом направлении. Поэтому наш штат и возможности очень быстро выросли, позволив нам к сегодняшнему дню, занимать это прекрасное и оснащенное всем необходимым здание, располагаясь при этом в самом центре нашей столицы.

– Как я вижу, судя по астралу и пространству лимба вокруг него, вы со своей задачей справились как нельзя лучше! – Похвалил я запыхавшегося от столь длинной тирады Кроу, который как раз наливал себе из графина воды или чего-то жидкого, чтобы смочить свое пересохшее горло.

– Мы справились, что нельзя сказать, к сожалению, о наших военных, так и не включивших вовремя наш энерго – ментальный щит! – Пробурчал он, после очередного глотка.

– Энерго – ментальный???

– Угу! Мы принимали участия в его разработке. Кроме защиты от энерговыстрелов и проникновения энергонасыщенных объектов в атмосферу планеты, он должен был оградить от нападений на разумы наших менталистов.

– Круто! Я даже не знал, что такое возможно, создать ментальный щит подобной мощности! – Восхитился я. – Но для этого нужно огромное количество ментальной энергии, причем не разово, а постоянно поступаемой в его питающие контуры.

– Энергетическую составляющую должен был давать комплекс под кодовым названием «Черная башня». По сути – это суперкомпьютер, с подсоединенными энерговодами, идущими к нему от реактора колоссальной мощности. Питание пилонов, осуществлявших поддержание работы защитного купола, должно было осуществляться по подземным коммуникациям, но управлял их работой именно он. Параллельно энерговодам, к прибрежным пилонам в районах Кроссбоу и Саутбэй, соединенных между собой и со всеми остальными, подводилась высокочастотная линия сублимированной, или точнее сказать, преобразованной в энергопучки ментальной энергии от фермы, которую наш институт специально для этого создал в океане.

– Что за ферма? – Не понял я, вконец уже запутавшись в объяснениях Кроу.

– Наш институт, год назад запустил в океан гибридных, генномодифицированных млекопитающих. Основой для них послужили наши океанские осьминоги, полуразумные существа, наиболее продвинутые в плане развития сознания, после людей, конечно, к тому же очень кстати обладающие зачатками коллективного разума, типа «рой». После нашей модификации, они стали способны продуцировать ментальную энергию беспрерывно, связывая тем самым всю свою популяцию в единый, мощный эгрегор. Мы считываем ее через установленные в них беспроводные датчики и отправляем в мощный приемник, установленный на маяке, близ города Саутбэй. После определенной кодировки и модуляции, собранная там энергия, уже попадает на пилоны и создает работающий параллельно энергетическому, уже наш, ментальный, планетарный щит.

– Я что-то такое, наподобие этого, уже видел, на моей родной планете, только в намного меньших размерах! – Пробормотал я себе под нос, вспоминая Осьминога и его защитный шар, вокруг его базы Наследия.

– Извини, я не расслышал! – Переспросил меня ученый.

– Спасибо тебе Кроу, за познавательную лекцию по истории вашего мира. – Сказал я громче. – Не буду отвлекать тебя от отдыха, мы и так заболтались с тобой до полуночи!

За окном действительно было уже темно. Кроу кивнул, и мы покинули его кабинет, а затем, используя скоростной лифт, упали до первого этажа, преодолев не одну сотню этажей за считанные секунды. Судя по всему, в лифте был установлен гравикомпенсатор или что-то подобное, потому что в отличие от меня, при таких перегрузках торможения, от Кроу должно было остаться не более плоской лужи, состоящей из порошкообразных костей и спрессованных с ними внутренних жидкостей.

Глава 34. Астральная оборона.

Я покинул физический мир, перенеся свой разум в астрал, где мои спутники соревновались с пришельцами в меткости. От подобной тренировки грех было отказываться, поэтому я присоединился к Вирдану и Дельфину, которые как раз в этот момент уничтожали очередную группу из нескольких стрекоз. Моя помощь им особо была не нужна, но я все же присоединился к ним, внеся свою посильную лепту в нашу победу. Следом мы переместились чуть дальше, помогая местным защитникам, которых понемногу теснили превосходящие силы захватчиков. С нашей помощью дела пошли на лад и вскоре мы вновь праздновали победу. За несколько часов мы поучаствовали еще в двух схватках.

Затем нас нашел Росс, и мы вслед за ним поднялись к границе астрального пространства, выйдя из локальных сражений. Пока я беседовал с Кроу, а наши бойцы вели сражения в астрале, Росс, как это обычно у нас заведено, занимался общением с астральными обитателями. Попутно он проводил замеры и исследования местного астрала, по одному ему ведомому алгоритму.

– Этот мир довольно интересен! – Начал он свое повествование. – Если вы помните мир под названием Карн, где мы не так давно были, то без труда найдете здесь схожие законы, по которым развивается и этот. Боги владеющие этим миром те же самые, что и там, а следовательно, и порядки по которым живут эти миры очень схожи. Несмотря на немного отличающиеся направленности в развитии, по которым идет мир Карна и мир Омникорн и их различный возраст, спутать набор законов и принципов управления очень мудрено. Я не буду перечислять вам очевидные для этих миров постулаты, и тем более озвучивать все законы, вам это не будет особо интересно, но вот один момент, считаю нужным вам объяснить.

Я немного напрягся, ожидая очередные глубокомысленные размышления в исполнении нашего ученого, но он оправдал свои оговорки в последней своей фразе и действительно избавил нас от слишком уж заумных терминов и длинных научных выкладок. Немного подумав, он произнес:

– Мы посмотрели два мира, принадлежащих одним и тем же богам, которых обитатели называют Восемь. Скорее всего, это не создатели, а его дети или подручные, которым было поручено самим Создателем присматривать за его творениями. Возможно, сам Создатель сейчас занимается сотворением других миров, или и вовсе отошел от дел, но эта Восьмерка уже очень давно выражает волю Его в мирах, которые были созданы Им. Даже если они не прямые дети Создателя, то явно прошло уже достаточно времени, чтобы обитатели этих двух миров увидели в них своих богов и соответственно, начали отдавать именно им свою силу и прану.

– А как можно определить дети они Создателя или его ставленники? – Спросил я.

– По пришествию долгих лет, разницу можно и не увидеть. Это видно только в самом начале. Если дети Создателя с первых лет способны поглощать по праву прану от обитателей миров, отданных им в управление, то ставленник, или захватчик, кем бы он ни был, должен сначала заслужить это право, наращивая в мире количество своих сторонников и поклонников, строя храмы, алтари и святилища, являя им свою мощь и совершая дела, поистине божественного ранга.

– Понятно. – Кивнул я.

– Возвращаясь к нашим мирам, я заметил в Карне поток влияния, о котором рассказывал вам ранее. Этот деструктивный поток мной был замечен и тут, в этом мире, и он однозначно идентичен предыдущему. Если в Карне он вызвал волнения и как итог – войну между населяющими его расами, то здесь, за неимением иных рас, поток Хаоса воплотился в нападение на этот мир пришельцев.

– Ты хочешь сказать, что атака инсектоидов – это результат направленного скатывания мира в сторону Хаоса? – Ужаснулся я.

– Любое влияние высших сил на мир напрямую, вызывает перекос Равновесия. В зависимости от силы и длительности воздействия, такой перекос приводит к последствиям, касающихся обитателей мира. Если перекос вовремя не исправить обратным воздействием, деструктивные процессы усугубляются. Мир рано или поздно, несомненно, вернется к Равновесию, но при сильном перекосе в ту или иную сторону, этот процесс может затянуться на многие годы, десятилетия, а бывает и на столетия.

– Ты так говоришь, словно не имеет значение, в какую сторону идет перекос в том или ином мире. – Проговорил я.

– Хаос и Закон это равносильные сущности ранга Абсолют. В любых мирах, при любых богах, они являются последней и однозначно высшей инстанцией. Молись любым богам, Морон, чтобы никогда не увидеть проявление этих сил в их истинной ипостаси. – Росс замолчал, а я словно загипнотизированный мощью сквозившей в его словах, некоторое время не требовал продолжение его незаконченной мысли.

– Любой перекос, уход от Равновесия, не несет обитателям благо. Закон по своей сути, ничем не лучше чем Хаос. Даже проявления их растущего влияния, зачастую весьма схожи. Война и геноцид, под какими бы светлыми, или темными лозунгами не происходили, какими бы высшими целями не оправдывались, для обывателей несут лишь смерть и разрушения их привычного мирка и быта.

– То есть мы, или они, ничего не можем с этим сделать? – Спросил я удрученно.

– На каждом уровне, постоянно идут процессы, в той или иной мере влияющие на Равновесие. Несомненно, влияние каждого из таких уровней отличаются по мощи, но даже самый простой, ничтожный из аборигенов, способен склонить чашу весов в ту или иную сторону, особенно если объединится с подобными себе, в достаточную по суммарному количеству общность, способную образовать видовой или расовый эгрегор. Это выведет их на уровень влияния, сравнимый по силе с локальным божественным проявлением. Ведь что такое божественная сила, как не сумма, всех почитающих Его, в виде молитв и верований, исходящих от обывателей данного мира.

Я задумался, а Росс тем временем сворачивал все свои антенны и сенсоры, превращаясь в гладкий куб, сверкающий огоньками по всем своим граням. Вирдан и Дельфин, давно потерявшие интерес к нашему разговору, кружили поблизости, выискивая возможные цели для атаки. На разных расстояниях от нас шли отдельные, чаще всего индивидуальные схватки, но их становилось все меньше и меньше. Видимо силы атакующих нас астральных захватчиков таяли, или же инсектоиды, потерпев поражение в астрале, сконцентрировались на реальном мире, чтобы тем самым физически уменьшить количество астральных обороняющихся.

Мы же посчитали свою роль в данном мире полностью законченной и стали собираться в путь. Энергия, потраченная нами на схватки и исследования, восполнялась здесь очень быстро и уже через пару часов, мы были полностью готовы отправиться дальше, к следующим, как я в тайне надеялся, ожидающим нас мирам.

Глава 35. Следующий перелет через Лимб.

После того как мы покинули астрал этого мира, Росс обнаружил интересный след, который тянулся через лимб, в сторону следующего мира, по направлению нашего вектора движения. Цвет потока был в основном голубой, и это говорило нам о том, что энергия их астрала подпитывалась от мира, где обитатели его были заняты в основном искусством, сотворением прекрасного и во главу угла своего существования ставили творчество, во всех его проявлениях.

Судя по тому, что след, который нашел Росс, был сильно рассеян, путь предстоял неблизкий. Мы попросили Росса не слишком часто отвлекаться и по возможности не останавливаться для очередного изучения лимба, потому что хоть и не сомневались в том, что нашего запаса сил хватит на перелет, но этот путь обещал быть самым долгим из всех, которые мы до этого проделывали. Росс пообещал не тормозить нас без очень веских причин, и словно в отместку, принялся рассуждать о последнем, из всех посещенных нами до этого мире:

– Я пообщался с местными астральными обитателями. Как я вам уже говорил, этот мир довольно старый и обитатели астрала в нем встречаются достаточно древние, а потому опытные и интересные. Они не только досконально изучили свое астральное пространство, но и освоили прибрежные области лимба. Некоторые из них ушли в него и подобно нам отправились изучать соседние миры. С одним из таких я провел довольно много времени, делясь впечатлениями и обмениваясь результатами своих и его наблюдений. Его звали Строн и он был единственный из всех тех, кто улетел в лимб, а затем вернулся, после всех своих путешествий, в родной астрал.

– А что произошло с остальными ушедшими в лимб? – Спросил я.

– Никто не знает. Возможно, они все еще путешествуют по мирам, возможно часть из них погибла, а некоторые может быть нашли себе новый астрал и живут в нем. Строн видел лишь одного из тех, кто улетел, встретившись с ним в астральном пространстве схожего с Омникорном мира. Но суть моего рассказа не в этом. Строн утверждает, что видел в лимбе неких сущностей, которые назвали себя Повелители лимба.

– Весьма претензионное название они себе выбрали! – Ухмыльнулся Вирдан.

– Да и мне так же показалось. Поэтому я попросил Строна рассказать о них поподробнее и вот что я от него услышал:

«Я недавно покинул очередной мир, отправившись по следу ярко-красного течения. Спустя несколько циклов, когда температура за бортом достигла максимально отрицательных, характерных для глубин лимба параметров, параллельно течению, в котором я летел, мной были замечены два энергетических сгустка. Молочно-белые сущности, словно локально сгустившийся лимб, размером со звездолет, летели рядом со мной, но не касались своими размытыми, в окружающем меня лимбе, телами более теплого течения. Некоторое время ничего не происходило. Но затем я почувствовал, что энергия моих щитов тратится гораздо быстрее, чем положено, словно я нахожусь не в потоке, а лечу через сам лимб, причем температура его продолжает постепенно все больше падать. Я не испугался, потому как вылетел совсем недавно и мои запасы были практически полными, а перелет обещал быть не слишком длинным. Но насторожился, а потому увеличил скорость полета, стремясь оторваться от неясных соседей. Но сущности не отставали, так же как и я, они увеличили свою скорость, и снова быстро поравнялись со мной. Я рискнул выдвинуть рецептор, который регистрировал потоки энергии в пространстве и ужаснулся. От меня были отчетливо видны два жгута, идущие к сущностям, по которым шла энергия, потерю которой я заметил недавно. Сущности питались от меня и скорость потери моих щитов постепенно возрастала. Одновременно с этим я ощутил давление, сравнимое с тисками, сжимающими мои виски. Нечего было и думать в таких условиях лететь дальше вперед. Я развернулся и с максимальной скоростью отправился назад. Вместе с этим, я наращивал свою ментальную защиту, стараясь раздвинуть давящий на мой разум пресс. Стало немного полегче, хотя я по-прежнему ощущал рядом с собой двух преследователей, которые продолжали высасывать из меня силы. Мои попытки разорвать, или хотя бы сузить каналы, по которым из меня утекала энергия, были тщетны. Единственное чего я добился, так это то, что расширение каналов, а, следовательно, и увеличение потока теряемой мной энергии прекратилось. Тщетными оказались и все мои атакующие способности. Не смотря на то, что сильным бойцом я никогда себя не считал, некоторые возможности неприятно удивить всех тех, кто меня пытался ранее атаковать, у меня имелись. Но на них они не подействовали, более того, все мои выстрелы ими поглощались, а атакуемые даже словно специально подставлялись под мои, иногда не слишком точные выстрелы, поглощая их энергию и, как будто, прося добавки. Когда впереди забрезжил астрал, из которого я начал свой путь, а температура постепенно начала расти, я был уже практически пуст. Энергия, которой мне хватало на несколько недель пути, оказалась выкачена из меня за половину дня. Сущности начали отставать, отсоединив свои каналы от моих щитов. На удачу, я в очередной раз послал мыслеимпульс, спрашивая – кто же они такие, и, к моему несказанному удивлению, в этот раз я получил ответ, хотя до этого был полностью ими игнорирован. Они сказали, что их имя – Повелители Лимба».

Росс закончил пересказ истории, которую ему поведал Строн, и некоторое время мы все молчали, переваривая информацию. Наконец-то мы получили ответ на вопрос, который интересовал всех нас с момента выхода в лимб, есть ли там хоть кто-то, способный жить в подобном, весьма недружелюбном для любого существа, энергетически истощенном пространстве.

Тем временем наш путь постепенно приближался к концу. Поток, в котором мы летели, уже значительно уплотнился, говоря нам о том, что мы близки к его источнику. Температура тоже поднялась, а вскоре мы увидели пузырь астрального пространства, к которому стремились. Я выдвинул свои рецепторы, определяющие спектр энергии и залюбовался сияющим голубым шаром, плавающим в молочно-белом тумане, окружающего его лимба. Картина была феерически красива, и я надеялся, что и сам мир меня то же не разочарует.

Глава 36. Мир высокого искусства.

Мы преодолели границу и оказались в астрале. Прежде всего, меня сразу поразила специфика энергии, разливающаяся по астральному пространству. Нигде до этого я не ощущал той легкости и умиротворения, исходящей от всего окружающего меня энергетического поля. Росс тут же ощетинился своими антеннами, Дельфин и Вирдан полетели искать местных обитателей, а я спустился вниз, к нижней границе, где обычно располагались поля астр.

Но в этом астрале их не было. Я пролетел значительное расстояние, пытаясь найти места, в которых астрал подпитывался от мира, но не находил ничего подобного. Не то чтобы не было потоков, наоборот, они были практически везде, но все они представляли собой тоненькие ниточки, практически усеявшие всю нижнюю границу астрального пространства. Их было очень много, но ни одна из них не была достаточно крупной, чтобы превратиться в астру.

Заинтересовавшись, я выпал в реальный мир и обомлел от всего увиденного. Всю поверхность этого мира занимал один единственный континент, испещренный жилами небольших рек, ручьев и не крупных озер, ни одно из которых не было больше полукилометра по площади. Я не поленился и облетел по меридиану вокруг планеты. Океанов и даже крупных морей на ней не было, как не было здесь и скалистых гор. Местами я видел лишь плоские холмы, иногда грядами тянувшиеся на десятки километров, но нигде не обнажая скалистых пород камня. Весь континент был полностью укрыт плодородной почвой, которая родила пушистые ковры из зелени и цветов, всевозможных видов и расцветок.

Это был полностью растительный мир, где разум получили сами растения, объединившись в единую сеть, с помощью своей корневой системы, которая, как единая паутина, охватывала собой по площади всю планету. Я не увидел здесь лесов, кустарников и других древовидных растений. Всю землю усеивали только низкорослые травы и цветы, самые высокие из которых доставали бы мне максимум до пояса, если бы я захотел пройтись здесь, среди них, в своем уже теперь бывшем, физическом теле.

По-видимому, климат на этой планете был достаточно ровным по поясам, потому что ни жарких пустынь на экваторе, ни ледяных полюсных шапок, я здесь не увидел. Цветы же поражали меня своими расцветками, разнообразными формами и видами. Они объединялись в группы, образуя из себя причудливые фигуры, узоры и даже картины гигантского масштаба, всю красоту и законченность которых можно было увидеть, лишь поднявшись высоко над поверхностью земли. Я имел такую возможность, поэтому завороженно летал на высоте полета хищных птиц, разглядывая правильные по геометрии полотна, художником которых, как и красками на этом холсте, были сами растения.

Ментальный фон был ровным, дружелюбно – нейтральным, словно этот коллективный разум хотел дружить, но не знал, как это сделать, явно не воспринимая меня за своего, но и не отторгая, боясь ненароком обидеть или разозлить. Я же, так же не понимал, как мне общаться с подобным мегасознанием, не видя конкретную цель, куда можно было бы послать мыслеформу или мыслеимпульс. Кроме того само оформление послания требовало от меня вначале осмысления, потому как я пока не имел понятия, как выразить свое желание контакта и что именно имеет смысл посылать, для установления оного.

Пока же я был попросту переполнен видимой мною красотой и транслировал во все стороны свое неподдельное восхищение, которое судя по всему, и вызывало тот нейтрально дружелюбный фон, поднимающийся вверх, в виде потока голубого сияния весьма специфичной ментальной энергии. Я не тешил себя надеждой, что это мое восприятие и присутствие вызывало подобный поток. Здесь сам астрал был напоен этим спектром, но зато мое присутствие явно не вызвало негатива, поэтому первоочередной своей задачей, для попытки установления контакта, я посчитал просто никоем образом не нарушить устоявшуюся ауру этого прекрасного цветочного мира.

Наверное, кроме видимой красоты, которую я ощущал рецепторами световосприятие, здесь присутствовали и ароматы, источаемые разнообразными растениями и цветами, но этого рецептора у меня не было, хотя стоило задуматься о том, чтобы им впоследствии обзавестись. Продолжая свой полет, я раздумывал, как выразить свою мысль этому своеобразному разуму и как получить и понять его ответ. Не имея конкретную форму, этот мир, тем не менее, был явно разумен, иначе он не создавал бы оформленные разнообразные гигантские картины из правильных геометрических узоров, составленных всеми спектрами расцветок, произрастающих здесь цветов.

Не придя пока ни к какому решению, я вернулся в астрал. У нас, к счастью был Росс, с большой квадратной головой, наполненной умными мыслями и рассуждениями, вот пусть и ломает ее, а я уже буду действовать так, как он мне скажет. Росса я нашел там же где и оставил. Он висел недалеко от границы с лимбом, все еще проводя какие-то замеры и обрабатывая результаты своих исследований местного астрального пространства. Я поделился с ним всем увиденным в реальном мире и трудностями с контактом, который мне хотелось бы установить. Не прекращая своих действий, он проговорил с явно слышимой усмешкой:

– Ты сам же сказал, что это единый коллективный разум, собранный из сонма цветов. Как, по-твоему, общаются разумные цветы, собранные в букет, с другим букетом, поставленным рядом?

– Запахом? – Сделал я попытку угадать.

– Мимо! Как цветы могут уловить запах? Чем?

– Хорошо! Цвет то же отпадает. Тогда что? – Запутался я.

– Что нужно любому растению? Чем отличается цветок, растущий на косогоре с южной стороны, от точно такого же цветка, но растущего с северной?

– Солнечным светом! На южной стороне света больше и цветок будет расти лучше, чем на северной! – Понял я.

– Вот и попробуй общаться с помощью посылаемого излучения. Цветам нужно излучение с длиной волны оранжево – красного и сине – фиолетового спектра. Это позволяет им активнее запускать свой процесс фотосинтеза.

– А как я пойму их ответ? – Задумался я вслух.

– Коллективный разум на растительной основе очень медленный. Боюсь, ответ ты получишь не скоро, а чтобы понять его, тебе потребуется наблюдение за теми цветами, на которые ты будешь воздействовать.

– И что же мне прикажешь делать? Как наладить обоюдный контакт, чтобы лучше понять этот мир? – Расстроился я.

– Вариантов в подобных случаях обычно два. Первый – тот, что я тебе описал, а второй – найти центральное растение, то, что объединяет всю эту корневую систему и к которому сходятся сигналы от всех элементов этого коллективного разума, коими в данном мире являются цветы. Облети несколько раз планету, посмотри за направлениями идущих сигналов в их общей корневой системе, проследи их из разных мест и поймешь, в какой точке они сходятся. Рецепторы свои настрой на микро уровневый диапазон.

Глава 37. Точка фокуса.

Любой флорист, занимающийся цветами и составлением из них букетов, скажет вам, что в создании композиции из цветов, самое важное – это выбрать точку фокуса. Этим термином обозначается главный в букете цветок, который призван привлекать взгляды всех тех, кто рассматривает составленную флористом композицию, которая строится им вокруг этого выбранного фокуса. Именно эту точку фокуса я и искал, облетая цветущую планету, и раз за разом отслеживая все сигналы, которыми обменивались цветы, через общую для всех них корневую систему.

Мне потребовалось облететь мир с десяток раз, вдоль и поперек, прежде чем я, наконец, обнаружил центр, куда и откуда сходились и расходились тонюсенькие ручейки, собираемые по капельке от каждого цветка, входящего в этот гигантский конгломерат, единого, живого организма. Какими бы они не были разными, но все цветки, от самого мелкого и невзрачного и до раскинувшегося своими лепестками на несколько метров, все они продуцировали энергию, которая бежала от самой дальней периферии к центру, постепенно сливаясь в ручьи, питающие точку фокуса этой гигантской, растительной композиции.

На удивление, этот цветок не был самым большим или самым красочным. Но он невольно приковывал собой мой взгляд, благодаря совершенству форм и нежно – розовому оттенку, словно светящихся внутренним светом лепестков, раскрывающихся во все стороны, многочисленными рядами. Я не встречал подобного чуда на своей родной планете, но если бы мне показали его на картинке, я бы решил, что это какой-нибудь вид лотоса.

Он рос посередине небольшого озера или скорее даже пруда, в гордом одиночестве, ярким пятном выделяясь среди зеленых плоских листьев, плавающих на неподвижной глади воды. Размер его бутона не превышал в диаметре баскетбольного мяча. Множество его лепестков источали мягкое сияние, что делало их полупрозрачными, а желтую сердцевину бутона – похожей на маленькое солнышко, лучами которому служили мириады тоненьких тычинок, тянущихся вертикально вверх.

Именно к этому цветку стекались все ручейки, видимой моими рецепторами энергии, которые от корней поднимались по крепкому стеблю, тянущемуся среди толщи воды, чтобы позволить Лотосу возвысится над поверхностью озера и распустить свои лепестки навстречу свету и теплу местного солнцу.

Я завис над этим великолепием, и некоторое время любовался голубым зеркалом воды, посреди которого, среди темно – зеленых, широких, сочных листьев, лежащих на его поверхности в четырех направлениях от центра, над поверхностью водной глади возвышался великолепный бутон, раскрывший сотни своих нежно-розовых лепестков, концентрически окаймлявших яркую, пылающую как свое собственное светило сердцевину.

– Красиво! – Послал я на пробу мыслеформу удовольствия от всего здесь увиденного.

– Благодарю тебя за похвалу. Редко кто залетает к нам, чтобы просто полюбоваться на картины, которые мы выращиваем на полях и холмах этого мира.

Ответ пришел не сразу, а спустя несколько минут, когда я уже решил, что не дождусь никакой реакции. Мысль Лотоса была неторопливо тягучая, медленная и совершенно безэмоциональная, словно я разговаривал с роботом или машиной, программисты которой забыли добавить в ее речевую функцию нужные для выражения эмоций модуляции и способности.

– Я путешественник и посещаю различные миры. Твой мир прекрасен и мне захотелось задержаться в нем, чтобы выразить свое восхищение от всего созданного здесь тобой великолепия!

– Мы самовыражаемся подобным образом. Ведь единственный способ, который нам доступен, это создавать узоры и композиции из растений и цветов, даря всем тем самым возвышенное чувство прекрасного и удивительного, от подобного видения нашего мира.

– Почему ты говоришь «мы»? Ведь именно ты управляешь всеми растениями, выращивая их в нужной последовательности и в определенных местах, чтобы в итоге всё это выглядело единой осознанной композицией, где каждый цветок, служит пикселем определенного цвета, превращая все выращенное тобой в самостоятельную картину или геометрически сложный, разноцветный узор.

– Я говорю сразу за все видимые тобой цветы. Не существует отдельно меня, как индивидуума, я – это все цветы, все растения этого мира. Каждая былинка – это составная часть единого меня. Я постоянно чувствую колыхание на ветру каждого стебелька, как чувствуешь ты шевеление или щекотку от волосинки, на своей голове или теле. Я чувствую, как прорастает очередное семечко, как тянется из него нежный росток, который понемногу, но упорно раздвигает землю, чтобы добраться до солнечного света. Я чувствую как влага от дождя, смешиваясь с питательными минералами почвы, впитывается в корни, чтобы дать силы каждому цветку вырастить очередные лепестки. Я чувствую, как свет питает своим теплом листья, как сок бежит от корней по стеблям, чтобы напитать их влагой, а затем испариться на их поверхности от дневного тепла. Я чувствую, как идут процессы увядания, когда отцвётшее растение отдает все свои силы семенам, истощая свои накопленные за сезон запасы, чтобы дать новую жизнь своим будущим детям.

Наш диалог был настолько растянутым во времени, что я начал чувствовать, как засыпаю, пока слушал очередную мысль Лотоса. Но у меня был еще один важный вопрос, который я рискнул задать, не смотря на то, что предыдущий ответ занял у цветка не меньше часа.

– А что ты делаешь со всей собираемой от цветов энергией?

– Всю собранную за время цветения энергию, мы тратим на избирательное проращивание и питание семян, чтобы создать очередные, придуманные нами картины на следующий сезон нашего цветения.

Я поднимался вверх, разглядывая разворачивающиеся перед моим взором гигантские картины, созданные из цветов. Чем выше я возносился над землей, тем больше узоров я видел. Они соединялись и сплетались между собой, превращаясь в единое гигантское полотно, размер которого был ограничен лишь площадью поверхности этого удивительно красочного, цветущего в лучах их яркого солнца, растительного мира Лотоса.

Глава 38. Расставания.

Когда я вдоволь налюбовался красками этого мира и наконец-то вышел в астрал, то сразу почувствовал что происходит что-то неладное. Все мои компаньоны сгрудились вокруг Росса и активно обменивались мыслеобразами.

– Что у вас тут творится? – Задал я вопрос, как только подлетел к их группе.

– Вирдан хочет вернуться назад и немного еще пострелять. Дельфин устал от путешествий и хочет остаться тут, поблаженствовать среди комфортной ему энергии, благо ее тут неприлично много. Ну а я уже совершил все нужные тут замеры и уговариваю их лететь дальше. – Ответил весьма недовольный разбродом и шатаниями среди своих старых знакомых, Росс.

– Мы никого не неволим. Каждый может поступать так, как считает наиболее правильным и лучшем для себя. – Сказал я, оглядывая своих спутников, теперь уже, видимо бывших.

– Я не хочу бросать своих друзей! – Хмуро проговорил Росс. – Мы или летим дальше все вместе, или все вместе возвращаемся.

– Я лечу дальше, как бы вы не решили! – Я был тверд в своих словах, хотя внутренне немного жалел, что нам придется расстаться, хотя это и было неизбежным рано или поздно.

Росс оказался между нами и явно не знал к кому из нас примкнуть. Наверное, он с удовольствием разделился бы на три части, чтобы иметь возможность отправиться с каждым из нас. Неожиданно я понял, как сильно привязался к каждому из своих спутников и одновременно с этим я отчетливо понимал, что Росс, скорее всего, чувствует сейчас примерно то же самое, что и я.

Но в отличие от моих астральных путешественников, привязанных к астралу, я таковым не являлся и моя задача не сводилась лишь к путешествиям по новым астралам. У меня была цель найти тот мир, который станет моим новым домом. В нем я должен буду осуществить весьма непростую задачу, о которой активно расспрашивал своего соседа по дому, когда жил среди группы Наследия, возглавляемой Осьминогом. Я должен был не только найти себе подходящий для жизни мир, но и подходящее тело, в котором буду жить в этом самом мире. Пока я не увидел ничего, что подошло бы мне, но я не терял надежды. Именно поэтому у меня был только один путь – лететь дальше, путешествуя по мирам до тех пор, пока не найду наиболее подходящий.

Мои спутники вновь уединились, продолжая спорить, и убеждать друг друга, в том или ином пути дальнейшего следования. Я же копил энергию, специально при этом не прислушиваясь к ним, твердо решив для себя продолжать путь, даже если останусь в гордом одиночестве. Наконец, когда я уже был полностью готов, ко мне подлетел донельзя мрачный Росс. По его виду я уже понял, что наша компания все-таки распалась.

– Я лечу с тобой! – Произнес он с болью в голосе.

– А остальные что решили? – Спросил я.

– Вирдан уговорил Дельфина вернуться. Мы договорились через сто циклов встретиться здесь, поэтому я смогу составить тебе компанию лишь на несколько перелетов. Надеюсь, ты за это время найдешь то, что ищешь и я после этого, уже с чистой совестью, вернусь назад, к своим друзьям.

Мы вылетели с Россом в лимб, где вскоре поймали очередное течение. Цвет потока был преимущественно красным, что говорило нам о том, что данный мир будет силен своими металистами и верованиями. Поток от мира был достаточно мощным, и мы не сомневались, что астрал его окажется растущим и развивающимся.

Путь через лимб мы коротали рассказами друг другу о только что покинутом мире. Я поведал Россу о своей беседе с Лотосом, а ученый прокомментировал результаты своих замеров, которыми занимался между препирательствами со своими спутниками. Астральных обитателей Дельфин с Вирданом в этом астральном пространстве не встретили, поэтому довольно быстро заскучали и вернулись назад, надоедая Россу своим нытьем, пока я искал, а затем беседовал с супермонадой этого мира.

Этот мир, судя по всему, был не слишком интересен немногочисленным путешественникам по мирам, по крайней мере, ни при подлете, ни при отлете из него, не одной флуктуации мы с Россом не заметили. Замеры Росса не представляли для меня особого интереса, поэтому я постарался свернуть тему разговора на более интересную для меня информацию:

– Как продвигаются твои исследования по технологии телепортации между мирами?

– Принципиально, я уже разработал модель, осталось опробовать перемещение по каким-либо координатам. С ними у меня возникли определенные трудности. – Неспешно проговорил Росс и замолчал.

– Если в астрале можно привязаться к силовым энергетическим линиям, то, как определить точку отсчета и единицу сетки координат в лимбе? – Полюбопытствовал я.

– Дорогой мой Морон! – Наставительно, любимым своим менторским тоном начал Росс и я понял, что сейчас последует очередная длинная лекция, в процессе которой я снова поколеблю свои устои. – Дело в том, что во всем нашем Мироздании принято считать, что миры разбросаны не хаотично, как может показаться непосвященному, а согласно замыслу Архитектора, создавшего этот уровень реальности, где мы с тобой родились. Существует так называемое Древо Миров, представляющее собой определенный столп, на котором, словно листья на ветвях, расположены все созданные богами миры. Условные корни Древа – это самые старые, созданные на заре существования миры, многие из которых являются прародителями нашего уровня. Они с большой долей вероятностью созданы самим Архитектором или как его еще называют – Безусловно Первым богом, всего нашего Древа Миров.

– Эту предысторию я знаю. – Вставил я свои пять копеек.

– По мере бесконечного роста Древа, количество ветвей тоже росло, причем, чем дальше от корней, тем больше отличий стали возможны на верхних ветвях его кроны. Конечно, основополагающие законы ствола Древа изменить невозможно, но с каждой новой ветвью, на которой образовывались новые листья или миры, добавлялись новые или изменялись старые, менее строгие правила, прописанные для ветвей и даже некоторые из не строгих законов Архитектора. Это неизбежно и более того, позволяет создавать уникальные миры, практически полностью подвластные фантазии их Создателей. Архитектор сам назначает каждой ветви свои частные законы, но не препятствует добавлению дополнительных правил, чем создает условия для любых, самых невероятных проявлений воли местных богов для каждой конкретной ветви своего Древа.

– То есть боги выбирают себе ветвь, согласно изначально прописанных в ней законов?

– Еще раз повторю: Есть базовые или непреложные законы самого Древа, которым следуют все ветви и листья на них, но в каждой из веток есть свои, частные правила, характерные лишь для конкретной, и в каждой новой ветви Древа они свои. Но боги могут дополнить их своими законами, не противоречащими как базовым постулатам самого Древа, так и законам той ветви, где они хотят вырастить свой мир. Чаще всего боги создают все свои миры на одной из его ветвей, не удаляясь от нее и не перепрыгивая при этом на соседние.

– А как можно перепрыгнуть на соседнюю ветвь Древа? – Задал я вопрос, который давно хотел задать.

– Если ты бог, то тебе подвластны перемещения по веткам и стволу Древа Миров, но как ты понимаешь за все надо платить. Архитектор тоже должен получать плату за аренду своей транспортной сети. – Усмехнулся Росс.

– Платить приходится праной? – Уточнил я.

– Конечно. Зато создав свой очередной мир на соседней ветви, ты уже можешь перемещаться между этими двумя ветвями, используя в качестве координат свои миры.

– То есть система координат завязана на само Древо и его ветви?

– Ну, слава Архитектору, наконец-то до тебя дошло очевидное! – Развеселился Росс. – Для этого мы и летаем по мирам, чтобы я мог считать с них координаты.

– Как я понимаю, мы все это время путешествовали только по одной ветви? – Немного погрустнел я.

– Естественно! Путешествие между ветвями тоже возможно нашим дедовским способом, но расстояние полета будут при этом на порядок большими. Я рано или поздно отправлюсь туда, но вначале хочу построить карту данной ветви. Кроме того мне нужно достигнуть ствола Древа, где ветви, да и сами миры на них, расположены намного ближе друг к другу. Меня очень интересует взаимодействия астралов тех из них, что расположены достаточно близко, для того чтобы они соприкасались.

– А по твоим расчетам мы сейчас насколько далеко от ствола? – Спросил я.

– Судя по все возрастающему возрасту миров, мы с тобой уже недалеко от первых миров на этой ветви и ветвь эта довольно молода и скорее всего, находится в кроне Древа.

Глава 39. Мир птиц.

Наш разговор прервался, хотя я поставил себе пометку продолжить расспросы Росса, после того как мы исследуем этот мир. Астрал был здесь весьма специфичен, ввиду обилия в нем крылатых обитателей всех мастей. Судя по всему увиденному нами, в данном мире разум получили сразу несколько видов пернатых. Наибольшее количество встреченных нами особей, выглядело как вороны, но намного крупнее, чем привычные для меня, которых я хорошо помнил по своему собственному миру. В реальном мире, куда я отправился, оставив Росса заниматься обычным ему делом в астрале, царило столпотворение в воздухе и на поверхности планеты, которая представляла собой скальные гребни, лишь изредка перемежающиеся небольшими долинами с весьма скудной растительностью.

Континентов здесь было два и на каждом из них подавляющее пространство занимали скалистые горы. Каждый из материков облюбовали разные виды птиц. Многие из них были схожи с моими родными, но встречались и абсолютно непривычные. Одними из них я залюбовался, настолько яркими и многоцветными они выглядели, что проще было сказать, какого цвета в них не было, чем перечислять все представленные оттенки их оперения. Они выглядели как гибриды из павлина и попугая, с примесью утки, если применить понятные образы, слитые в них каким-то невероятным способом воедино. Это был один из тех видов, что получил разум, достаточный для организации стайного эгрегора, представленного, в том числе и в астрале.

Глава этой разноцветной стаи располагался на одном из утесов, куда я и направился для предстоящей беседы. Едва приблизившись, я оказался атакован его защитниками, коих поднялось со скал несметное множество. В воздухе мелькали разноцветные крылья, щелкали клювы, растопыривались когтистые лапы. Мне было, в общем-то, все равно, телом я не обладал, а энергетическая оболочка моя была абсолютно не подвержена физическому урону. Я пролетел насквозь прямо через их перья, крылья и тела охранников и уже на подлете послал мыслеобраз, где транслировал дружелюбие и желание пообщаться спокойно:

– Я Морон, путешественник по мирам и хотел бы пообщаться с главой стаи!

Пернатый павлино – попугай встрепенулся, распушил свой веерный цветастый хвост и прокаркал что-то повелительно, от чего мельтешение крыльев разом поутихло, а стая начала вновь рассаживаться на скалы, располагаясь концентрически вокруг своего вожака. Как только гвалт и карканье утихло, я поймал ответную мысль и поморщился от плохо оформленного послания, весьма далекого от классического мыслеобраза:

– Я Каркар. Я лидер стаи. Я тут главный. Что тебе надо?

– Я хотел бы поговорить об этом мире. Узнать, как устроено ваше общество и в чем смысл вашего развития, его цели и стремления. – Перечислил я размеренно и четко.

– Уходи! Ты чужой. Я не стану с тобой говорить!

После этого он повернулся ко мне хвостом и больше не отвечал на все мои попытки заговорить с ним. Перелетев на соседний материк, я примерно так же пообщался и с вожаком стаи, представлявших разумных воронов. Они всей своей черной стаей располагались на втором и последнем континенте этого мира. Изрядно раздосадованный таким неудавшимся общением, я поднялся обратно в астрал, где Росс, окруженный любопытными, пернатыми обитателями, уже сворачивал все свои многочисленные зонды и антенны.

В астрале разговора у него так же не получилось, а его исследования хоть и вызвали определенный интерес, но попутно, явно крайне негативно воспринимались большей частью местных крылатых обитателей этого шумного от нескончаемого гвалта астрала. Я был уверен, что если бы с нами сейчас был Вирдан, то без отстрела особо рьяных обитателей астрального пространства в прямом смысле «в пух и прах», тут бы явно не обошлось. Но Росс с самого начала нашего тут появления не стал обострять отношения, мирно устроившись недалеко от границы с лимбом, где раскинул в стороны свои рецепторы, не обращая никакого внимание, на вившихся вокруг него многочисленных и разномастных астральных птиц.

Астрал этого мира хоть и расширялся, но происходило это скорее не из-за развития разума его обитателей, а лишь благодаря увеличению их популяции. В реальном мире царило явное разграничение на два лагеря, которое судя по увиденным мной стычкам, грозило вскоре перерасти в массовое противостояние. Вполне возможно, такие войны уже не раз проходили на этой планете, потому что в горных каньонах и ущельях я заметил немало костей и останков, говорящих о былых грандиозных побоищах, происходивших не так уж и давно. Этот мир регулировал свое население путем циклических периодов мира и войн, а развитие разума, как я понял, замерло на определенном этапе, и вполне возможно, было лишь плодом эксперимента Создателя этого мира.

Росс лишь подтвердил мои догадки, обнаружив в этом мире следы воздействия, носившие явно привнесённый характер, который искусственно повысил интеллект пернатых, причем эти два вида, что я видел, были далеко не первыми, кто удостоились пробуждения разума, в череде многообразия различных видов, представленных в этом мире. Странные гибриды тоже были искусственно выращены, причем их скрещивание носило следы явных ошибок и не естественного сочетания геномов, сосуществующих в них, скорее вопреки природной эволюции и не рассыпающихся, лишь благодаря вложенным в них божественным силам. Подобные создания не имели возможности дальнейшего продолжения своей популяции, из-за невозможности естественного продолжения рода, с таким количеством ошибок в их генном моделировании.

Дальнейшие наши исследования становились тем временем невозможными, из-за продолжающегося прибытия все новых и новых астральных обитателей, которые все быстрее кружили вокруг нас, с гневным карканьем и клекотом, явно намекая на то, что мы тут являемся нежелательными гостями. Поэтому нам все же пришлось ретироваться, чтобы не обострять итак не слишком дружелюбное соседство с местными обитателями этого пернатого и крылатого астрала. Единственное, что мы успели сделать, до того как вынуждено убраться в лимб, так это зарядить свои энергетические центры, для дальнейшего полета в очередной мир.

Следующий поток, который вел нас в нужном, по мнению Росса направлении, был исходящим, и мы отправились в путь, ожидая на том конце нашего пути либо схлопывающийся, либо пленочный астрал, либо даже уже абсолютно мертвый мир. Судя по интенсивности потока, путь предстоял недолгий, что было, в общем-то, неудивительно, потому что мы постепенно и неуклонно, с каждым следующим миром, все ближе приближались к стволу Древа Миров.

Глава 40. Мертвый мир.

Следующий мир действительно оказался практически мертв, хотя кое-где еще оставались редкие поселения людей, разбросанные по единственному континенту, окаймленному со всех сторон океаном. Я даже не стал покидать астрал, хотя он тоже был практически уже мертв, едва укрывая своей тонкой пленкой этот мир. Источников энергии было здесь настолько мало, что мы с Россом даже не смогли зарядиться энергией полностью, едва дотянув свои запасы до середины, на что нами потрачено было несколько дней.

По словам ученого, мир этот когда-то имел древнюю и славную историю. На это намекали многочисленные курганы и могильники, ныне заселенные всякой нечистью и сотворенными в них чьей-то злой волей темными тварями. Именно они все еще продуцировали в астрал крохи остаточной энергии, не позволяя ему полностью истончиться и схлопнуться. Мы зависли над горной страной, со всех сторон окруженной старыми, рассыпающимися каменными грядами, посреди которой имелись древние развалины некогда мощной крепости, а точнее цитадели, в виде разрушенной ныне, высокой черной башни. На севере страны все еще попыхивал пеплом старый вулкан, а на юге мы заметили едва тлеющий ментальный огонек древнего святилища, алтарь которого находился под спудом каменных плит и насыпанного позже сверху невысокого каменистого кургана. Эта страна, по-видимому, пережила немало войн, так как эманации смерти витали над ней густым многослойным туманом, достигая астрала в виде облаков зеленой некроматической энергии.

Росс сказал, что бог и его слуги давно покинули этот мир, хотя раньше он был очень силён и плотно засеян стандартным набором обитателей из людей, эльфов и гномов. Он видел следы того былого могущества и хотя для меня это скорее были обломки и руины, я не стал оспаривать утверждение многоопытного мастера. Мне хотелось побыстрее покинуть это мрачное место, где смерть собрала за прошедшие века обильную жатву, напитав все пространство несъедобной энергией тлена и разложения.

Единственное поселение, которое с большой натяжкой можно было бы назвать городом, располагалось на западной стороне могучей реки, протекающей через весь континент с юга на север. С восточной стороны этой реки лежала та самая горная страна, а с юга по обе ее стороны были разбросаны те самые мелкие поселения, что мы заметили с самого начала. Следом за Россом я пролетел на север, вдоль течения реки, где на западном берегу, между ней и горной грядой мы заметили очень странный лес, который привлек наше внимание источаемой светлой энергией, очень нехарактерной для этого мрачного, богами забытого, почти мертвого мира. Этот Лес даже имел свою собственную астральную проекцию, внутри которой мы смогли восполнить все еще недостающую энергию для нашего дальнейшего путешествия.

Росс не преминул сделать несколько замеров и даже присвистнул от удивления, когда получил результаты. Лес этот не только имел свою астральную проекцию, но он был все еще жив, хотя и очень слаб.

– Это Золотой Лес, так его звали те, кто являлся хранителем этих земель. – Сказал Росс задумчиво. – Его энергия все еще живет в этом умирающем мире, хотя и в очень ослабленном виде. Это светлая и очень добрая энергия. Она способна делать все земли Леса и его окрестности живыми, не давая темным силам шанса даже вступить на его владения. Я ощущаю в сердце этого Леса некий древний артефакт, именно благодаря могучей силы которого он всё еще остается жив.

– Что это может быть? – Спросил я заинтересованно.

– Все что угодно! Камень, ожерелье, кольцо или любой другой предмет, в который заложена частичка праны. Неважно как он выглядит, главное, что в него верили обитатели этих мест, а мастер, создавший его, обладал даром создавать в нем сосуд для вложения в этот предмет силы или же веры, наделявший его изделие твоей любимой, как ты ее называешь – магией.

Мы покинули этот мир, отправившись дальше, следуя потоку, приходящему сюда от очень сильного астрала, где Росс углядел мою любимую, как он выражался, магию. По пути я продолжил прерванный еще мир назад разговор, о Древе Миров, а точнее о структуре этого титанического по сложности даже для его понимания, колоссального творения Архитектора:

– Если Древо Миров это метафорическое понятие, то каким образом миры держатся на несуществующем в реале стволе и ветвях, не меняя со временем своих точных координат?

– Морон! Ты как ребенок, честное слово! Неужели ты думаешь, что существует висящая в некоем пустом пространстве огроменная, всемирная деревяшка, в виде раскидистого дерева, на сучьях, ветках и корнях которого, наподобие шариков на новогодней елке, висят целые миры? Ну, конечно же, Древо Миров – это метафора! Оно представляет собой мульти вселенную колоссального масштаба, где для нас с тобой, представляющих собой астральных путешественников, а точнее путешественников между мирами, она представлена как пласт реальности его Создателя. Таких пластов может быть бесконечное множество, в общем, бесконечном континууме. Безусловно Первый или Архитектор, это Великая Сущность, некий Мегабог, масштаба близкого к Абсолюту, который оттяпал от бесконечного континуума себе кусок, ограничив его лишь своей силой Создателя. На этой своей территории он позволил создавать миры богам рангом помельче. В этом куске или если хочешь пласте реальности, он написал свои Законы, по которому существует эта реальность. Древо – это, по сути, он сам, а точнее его энергия, позволяющая поддерживать в данной реальности весь этот пласт. Его корни, ствол и ветви – ничто иное, как градиент, или чтобы тебе было попроще понять – поток его энергии, некая результирующая сила, направленная из прошлого в будущее, от корней к кроне, а ветви – развилки вероятности, где кроме основных законов Древа, начинают действовать дополнительные законы, которые своими правилами характеризуют именно эту конкретную ветвь.

Я понял, что сейчас моя голова лопнет от всего услышанного, и я остановил Росса, давая себе время, чтобы уложить в своем сознании все им сказанное. Когда звон в ушах немного поутих, я спросил его:

– Если Древа нет, то что тогда, собственно, есть?

– Есть поток времени от прошлого к будущему, есть законы данного мироздания, по которому живет этот пласт реальности, который мы именуем Древом Миров, есть ответвления, где к общему потоку или Стволу добавлены вероятности тех или иных событий, то есть Ветви и во всем этом пространстве существуют миры. Создатели их, не противореча Законам Ствола Древа и его Ветвей, рождают свои вселенные, или же отдельные планеты, заселяя их обитателями, по своему разумению и согласно своей фантазии и силам, добавляя в них свои законы, более низшего порядка.

– А мы тогда получается, лишь плод создания какого-то не слишком одаренного фантазией божка? – Расстроился я, чувствуя себя какой-то диковинной букашкой, на стекле под микроскопом.

– Выйдя за пределы своего мира, мы становимся нечто большим, чем плодом чьей-то фантазии. Каждый индивидуум, преодолев порог развития собственного мира и получивший возможность покинуть его, становится независимым сознанием, которое либо уже по доброй воле остается в предложенном ему Создателем варианте мира, родного для него, либо путешествует между мирами, останавливаясь или нет в любом ему понравившемся. Ты, как и я можешь даже попробовать создать что-то свое, если накопишь достаточно сил творения. Но тут надо понимать, что прана не продается в магазине, ее нужно либо добыть от своих почитателей, увидевших в тебе своего бога, либо получить от уже состоявшегося Создателя, например для управления его миром, в качестве его полномочного представителя. Толику праны можно получить, конечно, и из какого-нибудь забытого алтаря, или иного места божественной силы, но то будет не твоя энергия, а заемная и при неправильном или бездумном ее поглощении, она может тебя или убить или развоплотить.

– А координатная сетка для путешествий, что тогда она собой представляет, в твоем понимании? – Снова задал я вопрос, немного переварив услышанное.

– Если в моем понимании, то тебе будет сложно понять. А если совсем просто, для «чайников», то слушай: первая координата – это ряд ветвей Древа, начиная от корня. Это как бы уровень в потоке времени, вторая координата – это описание законов этой ветви, а если еще проще, то направление в пространстве данной развилки вероятности, а третья координата – это порядок мира на данной ветви, в виде его расстояния от ствола. Вот тебе и принцип ориентации в пространстве, по привычным для тебя осям координат.

– Вот теперь стало немного понятнее! – Заметил я, даже не обидевшись на «чайника».

– Следующий мир будет последним для нас с тобой! – Огорошил меня Росс. – Я уверен, что он тебе подойдет!

– Почему это ты так решил? – Опешил я от подобной уверенности ученого.

– Там ведь есть МАГИЯ! – Заговорщицки выделил последнее слово Росс, указывая мне на приближающуюся к нам границу астрального пространства мира, к которому мы тем временем практически уже долетели.

– Да ну тебя! – Сделал я вид, что обиделся.

Перед нами сиял пышный астрал, бурливший от энергии различных цветов, где они смешивались и переливались друг в друга, образуя на поверхности астрала и лимба причудливые узоры разных цветовых оттенков. Я был готов согласиться с Россом, мне явно потребуется немало времени, чтобы исследовать и разобраться в этом месиве, а ученый меня явно ждать не будет. Он вскоре поспешит назад, к своим друзьям, оставшимся в мире Омникорн, помогать его защитникам, отбиваться от нападения инсектоидов. Они явно были намерены оставаться и помогать астральным защитникам до тех пор, пока в реале существует орбитальная оборона, а мир еще не погрузился в ядерный апокалипсис, неизбежный после его орбитальной бомбардировки.

Глава 41. Астрал мира Пента.

Мир, до которого мы наконец-то добрались, был на редкость разнообразным по видам энергии, которые он продуцировал в свой астрал. Оставив Росса заниматься исследованиями и замерами, я углубился в его астральное пространство. Несколько раз облетев всю планету, я понял причины разнообразия продуцируемой в астрал энергий. В этом мире было пять континентов, три из которых были заселены, причем на каждом из них существовала своя доминирующая раса. Два оставшихся не заселенными материка, располагались на полюсах этой планеты и были полностью покрыты толстым слоем, веками копившегося здесь льда.

На Южном континенте жили воинствующие варвары, которые в данный момент затеяли непримиримую войну с летающими ящерами, которых я сразу окрестил драконами. Они были очень похожи на тех сказочных персонажей, о которых я много читал в детстве в одноименных книжках, на страницах которых на них охотились бравые принцы, отвоевывая для себя похищенных злыми, но очень умными и сильными драконами, прекрасных, юных принцесс.

Северный, самый крупный континент, занимали люди и эльфы, на мой первый взгляд, умудряясь сосуществовать там довольно мирно и даже совместно основав прекрасный каменный город, примерно в центре своих общих земель. В основном, люди жили в северной части континента, занимая примерно две трети земель, а эльфы сосредоточили свои поселения в южной его части, вырастив там огромный лесной массив, занимающий около трети или чуть больше площади этого обширного материка.

Восточный континент, практически полностью занятый вытянувшимся с юга на север горным массивом, заняли гномы, которые по своему обыкновению, закопались глубоко в недра этой громадной горной гряды. Они построили на поверхности только два небольших города на западной и южной границе своих земель, которые, по-видимому, служили им портами для морской торговли с соседними с ними расами.

Астрал этого мира был мало того что достаточно обширен по своим размерам, но и имел несколько областей, недоступных для свободного посещения. Этих областей я насчитал три штуки. Первая из них служила астральной проекцией эльфийского Леса. Как я понял, при более тщательном исследовании ее, сам Лес обладал своим собственным разумом, немного напомнившим мне мир Лотоса, и не пускал в свои астральные границы никого кроме своих исконных обитателей – эльфов. Вторая область, куда я не смог попасть, располагалась невдалеке от столичного города людей. Судя по сконцентрированной в ней ментальной энергии, эта область изобиловала сильными сущностями, которых для простоты, принятой в нашем с Россом общении, мы с ним называли магами. Барьер ограничивал свои астральные владения и был, несомненно, делом рук этих самых магов. Третья закрытая область, располагалась на Южном континенте, в географическом ее центре и по той энергии, которую она излучала, я отнес ее происхождение к тем летающим разумным ящерам, которых я решил впредь называть драконами.

Именно с этой области я и решил начать свое знакомство с реальным миром. Но до выхода в его физическое пространство, мне следовало вначале попрощаться с Россом, который наверняка уже закончил свои многочисленные замеры. Я нашел его в том же месте астрала, где и оставил. Он действительно уже закончил все свои исследования и даже убрал большую часть своих рецепторов, втянув их внутрь своего кубообразного, астрального тела.

– Пора нам с тобой прощаться, дорогой мой Морон! – Прогудел он ментально, транслируя мыслеобразы рукопожатия, печали и ожидания новой встречи.

– Рад был нашему знакомству! Благодарю за знания и надеюсь когда-нибудь вновь увидеть тебя и твоих друзей, с которыми мы проделали немалый путь вместе! – Ответил я, мысленно пожимая протянутую ко мне его ладонь.

– Я перешлю тебе все координаты посещенных нами миров и настройку сознания для портального перемещения по выбранным точкам этой Ветви Древа. Запомни, что уровень ряда Ветвей соответствует указанному мной пятизначному коду хронопотока, а описание законов данной Ветви, характеризуется лишь вероятностью создания миров заданного в ней типа. Все необходимые тебе для ориентации данные, будут зашифрованы в переданных мной координатах миров. Этих настроек вполне достаточно, чтобы ты не заблудился в лимбе и мог путешествовать по уже посещенным нами мирам без длительных и утомительных перелетов.

– Спасибо, Росс! Я очень надеюсь, что еще увижу тебя когда-нибудь. Если мой план по внедрению в тело местного аборигена удастся, я поселюсь в этом мире и буду частенько заглядывать в астрал, где ты или вы все, сможете легко меня найти.

– Непременно заглянем к тебе, но не обещаю, что это случится слишком уж скоро. Я заберу своих воинствующих балбесов, и мы все вместе отправимся по стволу Древа на следующие Ветви, в поисках новых знаний и приключений. Если тебе станет здесь скучно, или твой план по каким-то причинам не удастся, то присоединяйся к нам. Мы пойдем вниз, против градиента хронопотока, к более старым Ветвям и их мирам. Я постараюсь оставлять тебе метки на тех развилках, которые мы посетим, чтобы ты мог понять, на которой из них мы находимся в данный момент времени.

– До свидания, Росс! – Торжественно и прочувственно произнес я.

– До свидания, Морон! – Не менее пафосным тоном ответил мне мудрый ученый.

Росс втянул в себя последние свои рецепторы, и немного помедлив, медленно направился к границе астрала и лимба. Последним мыслеобразом, перед пересечением этой границы, он отправил мне обещанную информацию, которую я сохранил до поры в своей не знающей провалов памяти. Мне было грустно и немного не по себе. Как я вдруг внутренне осознал, общение с этими тремя астральными путешественниками переросло в нечто осязаемое и существенное для моей души, а они сами превратились для меня во что-то гораздо большее, чем просто попутчики. Каждый из них был индивидуален и по своему интересен, и мне было приятно и комфортно находиться в их компании. Признание самому себе далось мне легко и немного успокоило пошатнувшееся при расставании душевное равновесие. Я понял, что буду ждать новых встреч, а сейчас мне следовало переключиться, ибо меня ждало новое и весьма интересное приключение, которое займет очень много моего времени, и вполне возможно, даст мне так необходимый и желанный, в этом огромном пласте реальности, мой новый дом.