Мир Теней

Глава 1. Вопросы без ответов.

Впервые я осознал себя в заброшенном доме, бывшем когда-то многоэтажкой в квартале из подобных ему строений. В доме было пять этажей и в каждом из них имелось с десяток квартир разной планировки и различных размеров комнат. Единственное, что сейчас имело значение, так это имя – Морон. Я знал, что меня зовут так, но откуда и почему именно это имя всплыло в сознании я не смог бы ответить, даже если бы кто-то меня бы спросил. Но спросить было некому, я был один в этой пустой, бетонной коробке, бывшей когда-то жилым домом.

Эта постройка была сейчас полностью необитаема. Это я выяснил спустя уже несколько часов блужданий по многочисленным комнатам, коридорам, этажам. Моя бесплотная тень скользила по помещениям совершенно свободно, перелетая из комнаты в комнату, не встречая сопротивлений или преград. Входной двери в дом не было, как не было вообще никаких конструкций кроме бетона. Не было окон, не было дверей в квартирах и комнатах, и даже из любого подъезда можно было попасть на улицу совершенно свободно.

Обстановка, мебель, предметы, которые должны были бы быть в помещениях, как я помнил это по воспоминаниям, отсутствовали. Я не понимал, почему и куда все это делось, но сейчас это было именно так. Кое-где в углах я ощущал горстки пыли или чего-то напоминающее высохшую грязь или прах. Такие кучки сухой взвеси встречались в местах, где ветер или сквозняки не вымели их из помещения. Что это такое и из чего образовалось, я не знал, наверное, раньше это было чем-то, а может и кем-то.

Память периодически выдавала мне картинки, связанные с той жизнью, которую я вёл, но насколько это было давно и было ли это на самом деле я сейчас не смог бы с уверенностью ответить. Такие флешбэки возникали спонтанно и не зависели от моего желания или напряжения того, что можно было бы назвать разумом. Может быть, это были чужие видения или наведённые ментальные проекции от кого-то или чего-то.

Я осознавал себя как тень. Тень бесформенную или не до конца оформленную. Я мог сейчас вытянуться в длину на многие метры или сформироваться в шар, или отрастить конечности, но они получались у меня неоформленные, амёба подобные. Я не имел понятия, зачем их отращивать и для чего это нужно и поэтому бросил эти бесполезные занятия.

Под влиянием дуновения воздуха, я прогибался и если не прикладывать сил и желания, меня тут же расплёскивало по направлению воздушных потоков, превращая в лоскуты, трепещущие в сторону направления ветра, которые вытягивали меня за собой, превращая в длинные, рваные нити. Мне это не нравилось и поэтому, я усилием воли вновь принимал форму шара, чтобы было проще контролировать весь свой объем.

Я мог ощущать. Я чувствовал потоки и движения воздуха, когда мое неосязаемое тело продувалось насквозь и его несло в сторону, развеивая на лоскуты. Но приложив совсем крохотное усилие, я мог оставаться на месте, сохраняя форму и пропуская воздух сквозь себя. Когда всходило солнце, я чувствовал его свет, как излучение, которое пыталось придать моей сущности температуру, нагревая ее на несколько градусов, благодаря своему инфракрасному излучению. Я помнил такие понятия, и это было важно. Потоки света я мог частично поглощать или пропускать сквозь себя и в первом случае, на поверхности, возле которой я в данный момент находился, можно было заметить участок, где температура ее немного отличалась. Так я понял, что мое тело имеет размер, а точнее объем, который можно измерить опосредовано. Но для чего и каким образом измерять то, что не имеет конечной, зафиксированной формы, было непонятно, и я тут же отбросил эту бесполезную идею.

Я не мог видеть. Хотя раньше, для меня это имело значение. Я это помнил совершенно отчетливо. В нынешнем своем состоянии, я не имел органов осязания, как и обоняния, я был тенью. Чьей-то тенью. То из чего я состоял, можно было бы назвать энергетической сущностью, но и энергии во мне сейчас не было. Я не мог накапливать ее или испускать какое-либо свечение или излучение, не мог заряжаться или тратить что-либо. Я был просто тенью. Любая тень, как я помнил, всегда была порождением света и какого-либо объекта, который отбрасывал ее, загораживая собой свет. Но свет сейчас проходил сквозь меня, не встречая сопротивления. Я мог впитать часть его спектра, и тогда я чувствовал, как температура моя становиться отличной от окружающей среды, но это не приносило мне удовольствия, хотя и дискомфорта тоже.

Зато я имел память. Она не была полной, скорее это были обрывки воспоминаний, разрозненные и не оформленные, но я помнил, что когда-то был существом, имевшим тело. Тело, которое имело массу и конкретную форму. Я не мог вспомнить, как оно выглядело, не помнил своих органов чувств, не помнил, как они работали и для чего они были мне нужны. Я не помнил, что значит видеть или слышать, каков на вкус воздух, вода или пища.

Пища. Я помнил, что раньше мне нужно было питаться, поглощать органику, воду и воздух, чтобы поддерживать свое тело в состоянии, для совершения каких-либо действий. Я не помнил, чтобы за последний отрезок своего осознанного существования я чем-либо питался. Если я существую, помню, могу передвигаться, то мне нужно, наверное, и питаться. Я попробовал понять как это делать, и что для этого нужно, но моя память не содержала ничего подобного и я отбросил и эту мысль, оставляя ее на потом.

Время. Еще одно понятие, которое мне теперь было непонятно. Я знал, что солнце всходит и заходит. Когда его нет, я не чувствовал его влияния на себя. Раньше я мог видеть, и тогда оно было нужно мне. Солнце позволяло мне прежнему не только что-либо рассмотреть, но оно давало мне тепло. Сейчас я чувствовал его потоки и они были различны. Лишь одно из группы излучений могло воздействовать на меня нынешнего и придавать температуру. Хотя она мне была бесполезна, зато благодаря ней я знал, что наступает день. А когда этого излучения не было, то видимо это была ночь. Эти понятия я помнил, как помнил и то, что раньше ночью я спал, а днем бодрствовал, то есть был в активном сознании.

Сознание. Наверное, сейчас это было самым главным. Осознание себя придавало мне целостность, осознанность, смысл. Я помнил, что было вчера, и помнил, что было раньше. Между этими двумя понятиями пролегало немало времени, я это четко понимал. Раньше все вокруг было другим, живым, вокруг было движение, были другие, подобные мне, такие, каким и я был раньше. Сейчас я был один, и ничто не побуждало меня, не придавало извне мне мотивирующий смысл, для дальнейших изысканий, копания в глубинах моей памяти или своих воспоминаний. Я был тенью, тенью себя прежнего, теперь я понял это, и это было действительно важно.

Наверное, я был откуда-то отсюда, раз именно здесь я находиться сейчас. Возможно, что раньше, я жил в этом самом доме, в одной из квартир, до того как… До того как что? Что могло произойти такого, что я перестал быть тем, кем был раньше? А кем я был? Был ли кто-то со мной рядом, кто-то кто был мне дорог? И что значит – был дорог? Вопросы возникали и уходили, теряясь во мне, возникали снова и пропадали, проходя насквозь, как вода проходит сквозь песок.

Некоторые из вопросов я пропускал сквозь себя намеренно, а некоторые откладывал, чтобы подумать о них позже, потому что чувствовал, что они для меня важны. Память, единственное, что было у меня и это было очень важным, я понимал, что пока есть память, есть знания, эмоции и понятия, значит, есть и я – Морон.

В нынешнем состоянии я мог не спать. Это стало понятно, как только пришел новый день, и я снова ощутил на себе влияние солнца. Проведенный в само копании, минувший день не принес мне усталости, я не ощутил дискомфорта или желания отдохнуть. Скорее всего, это происходило потому, что у меня не было тела. Без тела нет усталости, как нет бодрости или чего-то подобного, что связано с физической составляющей прежней моей жизни.

Солнце, планеты, космос. Эти понятия были мне известны, и когда-то раньше они имели значение. Так же как имели значения понятие город, дом, квартира, вещи, быт. Раньше было много существ, которые населяли квартиры, дома, города, планету. Я это помнил. Возможно, кто-то жил даже в космосе, потому что в нем было много планет, много звезд, таких как наше солнце. Таких же, а может быть и других? Наше солнце было красным и светило утром и вечером бордовым светом, а днем превращалось в красный шар, висящий над головой и занимающий немалую часть неба.

Я вспомнил, что мне, или при мне, кто-то говорил, что давным-давно солнце было желтого цвета, и гораздо меньшим по размеру, а потом произошло что-то, что превратило нашу звезду в красного карлика. Но вот что произошло и когда, я не помнил. Стоп! Карлик это ведь что-то маленькое, я это помнил. Тогда почему наше солнце стали называть красным карликом, если оно такое большое? Я выбросил это из головы, когда понял, что это сейчас тоже неважно. Важно было лишь то, что солнце поменяло свой цвет и после этого стали умирать те, кто жил со мной рядом. Те, кто был мне дорог.

Снова это слово! Слово, которое я не совсем понимал. Был мне дорог… Кто они и где они? Почему я один и есть ли кто-то еще поблизости? Нужно было, наверное, покинуть эту многоэтажку и исследовать пространство в округе. Может поблизости есть кто-то еще? Кто-то, такой же как я, а может и не как я… Мне в любом случае нужен хоть кто-то, кто сможет ответить на мои вопросы, или еще лучше – кто сможет рассказать, что тут вообще происходит. Именно этим давно уже стояло заняться, а не терзать свое несчастное сознание вопросами и непонятно, как и зачем всплывающими флешбэками.

Глава 2. Авраам.

Вылететь из многоэтажки стоило мне нескольких секунд и порядком потраченных нервов. Для меня это было испытанием, прыжком со скалы, или даже своеобразным, метафизическим актом рождения. Изученный и ставший немного родным мир, состоящий из бетона, оказался покинут навсегда и я почему-то почувствовал, что назад сюда я уже никогда не вернусь.

Длинная улица или даже проспект, был так же необитаемым, по крайней мере, в том месте, где я его пересек. Напротив стоял такого же типа дом и для начала я решил исследовать его. Те же бетонные стены, те же разделенные на клетушки квартиры, те же коридоры тянулись через все этажи. Здесь так же не было никого, и ничем не примечательный дом мной был оставлен, после нескольких часов бесплодного блуждания по пустым его помещениям.

Следующий дом, затем следующий, и еще один такой же бетонный короб, не принесли мне ничего, кроме потраченного времени. Я чувствовал, что этот квартал не даст мне новостей и пересек поперечную улицу. Я остался на том же проспекте, но после перекрестка, дома стояли уже не пяти, а семи этажные. В принципе не было разницы между ними изнутри, за исключением дополнительных двух этажей, а следовательно и времени, потраченного мной на пустопорожние исследования.

Усталости я не ощущал, хотя мне начало казаться, что скорость моего перемещения несколько, едва ощутимо, но все же уменьшилась. Следующие два дома оказались тоже пустыми, хотя в последнем, я краешком своего сознания, ощутил небольшую яму или рытвину, на одном из этажей. Трудно описать ощущение, когда ты бесплотен и не обладаешь органами чувств. Просто во время перемещения, в этом месте, я как будто немного просел в своем прямолинейном полете, а затем вернулся на прежнюю высоту, продолжив свой путь, пролегающий прямо посреди коридора.

В тот момент я почувствовал то, что это уже было когда-то раньше, или, по крайней мере, было очень на то похоже. Немного покопавшись в памяти, я наконец-то нашел подходящее сравнение. Так я себя чувствовал, когда сидел в железном ящике, который летел куда-то на многокилометровой высоте и иногда проваливался в полете. Память мне подсказала и термин, который тогда озвучили мне – воздушная яма.

По большому счету, мое перемещение нельзя было назвать полетом, потому что у меня не было тела, и держался я в воздухе не благодаря аэродинамике. На самом деле, мне и воздух то был не сильно нужен, для такого моего перемещения. А если быть до конца честным, я совсем не был уверен даже в его наличии на этой планете, после той катастрофы, убившей на ней абсолютно все живое.

Только осознав последнюю мысль, я вдруг понял, чего мне не хватало подспудно, во время исследований домов и улиц. Я не заметил в них абсолютно ничего живого. То есть вообще ничего. Не было зверей, не было грызунов, не было насекомых, не было даже тараканов, хотя, казалось бы, куда от них деться? С растительностью было то же самое. Перед домами, там, где обычно растут газоны, не было даже земли, не говоря уже о траве, деревьях и кустах. Только пыль, тлен и серая поземка. Ветром трудно было назвать эти жалкие дуновения, но даже они умудрялись носить в своих слабеньких потоках пыльные дорожки и небольшие облачка тлена.

Не имея легких, носа и рецепторов, я не мог опознать тот газ, или смесь газов, что сейчас служили планете атмосферой, но мне почему-то казалось, что вдыхать его никому из живых, если таковые остались тут, без защиты органов дыхания, совсем не стоило. Воздухом, в том понимании, которое раньше вкладывалось в ту смесь газов, что окружала нас, здесь сейчас и не пахло. Меня все больше занимал вопрос, встречу ли я тут кого-то, ну хоть кого-то из живых, или я единственный, кто еще бродит по городу, в поисках хотя бы себе ныне подобных.

Я себя относил, как это не парадоксально звучит, к стану живых. «Я мыслю – значит, я существую». Этот постулат еще никто не отменял, и мне это служило достаточным основанием, чтобы считать себя таковым. Еще одним постулатом, которым я руководствовался все последующие дни: «Не важно, с какой скоростью ты движешься, главное не останавливаться».

Как бы это не казалось странным, но это все же принесло свои плоды. Не скажу, что это были сладкие и сочные плоды, но все же, хоть какие-то. На исходе не помню уже какого по счету дня, когда я перебирался уже через незнамо какую по счету улицу, я почувствовал поток чьего-то внимания. Это было похоже на слабое дуновение ветерка, вдруг тронувшего мое сознание, но форму я при этом не потерял, мой шар оставался идеально ровным. Поразмыслив, я завис на месте, решая сменить ли направление своего движения. Чужое внимание я ощутил сбоку от себя. Решив, что мне хватило уже полного одиночества, я двинулся вбок. Достигнув очередного строения, больше похожего на фабрику, а не на жилой дом, судя по отсутствию в стенах оконных проемов, я быстро облетел нижний этаж и вылетел на лестницу. Именно на ней меня ждал он.

Почему он, а не она? Я не знаю. Трудно думать о себе в каком-то роде, когда полностью отсутствуют какие-либо вторичные половые признаки, да и где им быть, когда ты незнамо кто и тела у тебя нет абсолютно никакого. Скорее это ощущалось по формам его мыслей, или способам логических построений его фраз. Хотя и фразами назвать трудно то, что не содержит слов, да и звуков, как средства их передачи. Мы обменивались мыслями, а еще точнее – мыслеобразами. Это когда получаешь целый пакет информации, содержащий не только мысль, но и визуальный образ того, о чем в ней идет речь. Ведь гораздо проще представить и передать картинку, к примеру, кабриолета, чем начать описывать его словами, начиная с покрышек и заканчивая цветом и формой его сложенной, откидной крыши.

Все дальнейшие на этой планете диалоги, я буду прописывать как обычные словесные формы, для простоты понимания и получения представления о том, о чем и от чьего лица идет речь. Но на самом деле, это будут мыслеформы и мыслеобразы, не требующие слов и череды, выстроенных в форме диалога фраз, состоящих из отдельных слов, восклицаний и междометий.

– Кто ты? – Спросил меня он.

– Морон! Меня зовут Морон! – Поспешил я с ответом, радуясь тому, что наконец-то закончилось мое унылое одиночество.

– Давно ты здесь? – Снова задал он вопрос, и мне показалось, что для него мой ответ очень важен.

– Несколько дней, может неделю! А ты? – Я напрягся немного в ожидании ответа.

– Я Авраам, я тут давно. Хотя может и не очень давно! Но уж точно гораздо дольше, чем ты! Не знаю, как определить сколько, наверное, сотню или больше дней, если считать привычными понятиями.

– Я тоже решил считать время днями и ночами. – Согласился я.

– Ты помнишь что-то о том, что было раньше? – И снова я почувствовал какой-то нездорово важный для него интерес.

– Помню обрывки воспоминаний, но их мало и они очень отрывочны и не связаны между собой. Иногда я не могу даже определить, какое из них было раньше, а какое позже предыдущего.

– У меня было так же, а потом я вдруг стал забывать их. – Пожаловался Авраам.

– Ты стал забывать то, что вспомнил, или просто перестали приходить новые воспоминания?

– И то и другое. Вместе с тем, я потерял желание двигаться и что-то делать. Потерял смысл к поиску, и даже к восстановлению своей памяти.

– Ты никого не нашел за все это время? Где ты искал? В этом городе? Есть ли еще поблизости города, поселения? Или может быть, есть хоть что-то, или кто-то еще рядом? – Я засыпал Авраама своими вопросами, каждый из которых мог бы сэкономить мне уйму времени и усилий, чтобы не ходить заново по уже пройденным кем-то маршрутам, по заведомо пустым домам, строениям и улицам.

– Я долго бродил по городу, не помню уже, где именно. Я летал наугад, беспорядочно и хаотично. По началу, из-за паники, от страха, когда понял что я один, а затем уже не было смысла упорядочивать поиск, потому что направление мной было давно утеряно, а дома, по большей части, здесь все одинаковы. Некоторые из них я просматривал полностью, некоторые пропускал, или облетал в них какие-то отдельные этажи, двигаясь практически наугад.

– Понятно…! – Протянул я разочаровано, потому что меня действительно огорчила его подобная безалаберность в поисках.

– Пойми, я отчаялся найти здесь хоть кого-то, уже через неделю своих бесплодных поисков. – Поспешил он с ответом, видя мое явное огорчение, одновременно придвигаясь ко мне чуть ближе.

– И что же ты видел, кроме бетонных домов, заасфальтированных улиц и пыли вокруг? Встречал ли ты хоть что-нибудь, или кого-нибудь живое? Может хотя бы растение, или какую-нибудь букашку? – Спросил я с надеждой.

– Нет! Всё тут мертво и все мертвы. Я даже не знаю кто я такой! Может мы с тобой это только чье-то воспоминание, или лишь тени, в больном мозгу какого-то несчастного сумасшедшего?

– Об этом я не подумал. – Ужаснулся я от такого, в общем то, вполне возможного объяснения, всего этого апокалипсиса.

– Но потом я решил, что это вряд ли, потому что я стал становиться слабее, а мои попытки что-то найти, или получить ответы, стали не такими яркими. Воспоминания тоже стали блекнуть, отдаляться и даже исчезать. Мне кажется, что я понемногу сдуваюсь, или затихаю, короче ты понял меня. – Он снова чуть приблизился ко мне.

– Я уловил что-то похожее на твои ощущения, но пока только мимолетно, слегка. Значит, этот процесс продолжится, и рано или поздно, нам с тобой придет конец. По крайней мере, если мы не найдем способ собственного восстановления, или питания своих сущностей.

– Я тоже так думаю, Поэтому я очень рад, что встретил тебя! – Сказал он, а я почувствовал в его словах прозрачный намек на угрозу.

Почти сразу он стал быстро приближаться к моему шару и форма его понемногу изменялась. Я не мог видеть, ни себя, ни Авраама, но я ощущал его приближение к себе и то, что его поначалу нейтральная форма существования, подобная моему шару, постепенно начинает оказывать хищное, агрессивное, направленное на меня ментальное давление. Моя шарообразная форма была хорошо приспособлена к различным перемещениям, не требовала перестроения при смене направления движения, но вот защищаться, или тем более нападать, она была не способна. Ну, или я этого пока просто не умел. Нужно было что-то делать, а вот что и как нужно делать, я не понимал. Зато я четко осознавал, что просто так висеть и ждать, мне точно не стоило.

Для начала я двинулся в обратную сторону, уходя с лестницы на первый этаж, и как мог быстро, направился в сторону выхода. Как оказалось, Авраам либо хорошо знал это здание, либо предугадал мои действия, но он каким-то образом оказался между мной и единственным выходом. У меня теперь оставался путь только наверх. К моему сожалению, или к счастью Авраама, если не домысливать, что с его стороны это вполне могла быть подготовленная ловушка, мы находились внутри какой-то промышленной постройки. Этажи в ней были глухими, без окон, с единственной лестницей. Мой путь был нам обоим хорошо известен, и закончиться он, если я ничего не придумаю весьма скоро, на верхнем этаже. Почему-то я даже не сомневался, что выхода на крышу тут нет, или же он наглухо закрыт.

Глава 3. Схватка.

Авраам не спешил, а может быть просто не мог двигаться быстрее, если все что он мне успел рассказать, было правдой, а не заговариванием зубов. Мне же предстояло успеть придумать план бегства из этой туннельной крысоловки, где наше противостояние, сейчас представляло собой выдавливание последней капли кетчупа из пакета, с запертой крышкой, где этой каплей был, естественно, я сам. Вторым способом закончить эту партию, было принять бой и постараться при этом выжить, имея больший запас сил, опять-таки, если принять слова Авраама о том, что он сильно ослаб, на веру.

Я не стал исключать сразу ни один из этих двух вариантов. В любом случае, я буду искать лазейку, для того чтобы выскользнуть из этого здания без боя, к которому я был абсолютно не готов, а если это не удастся, то так и так бой станет попросту неизбежен. Сдаваться на милость победителя было не моей историей, это я знал точно, хотя откуда мне это было известно, совершенно непонятно. Судя по всему, это был очередной отголосок из моего далекого прошлого. Несколько раз я пытался использовать внезапные рывки, для того чтобы обойти Авраама сбоку, протиснуться вдоль стенки, но он удивительно резво успевал перекрывать мне эти лазейки. Слишком близко я старался к нему не подлетать, потому что отчетливо помнил, как мне стало нехорошо, при его первом ко мне приближении. Он словно вампир из сказок попытался обездвижить меня, чтобы потом без сопротивления выпить всю мою кровь, ну или в нынешнем положении – мою энергию.

Разговорами его отвлечь тоже не получалось, на все мои попытки послать ему мыслеобраз, я натыкался на его блок. Хотя он и посылал в меня какие-то сигналы, но они скорее носили характер своеобразных исследовательских зондов, чем его попыткой со мной пообщаться. Зато я смог уловить принцип построения его блока, несколько раз послав в него различные комбинации из ментальных сигналов и, изучив ответные реакции на них защиты разума Авраама. После нескольких таких неудачных попыток, я все же смог изобразить что-то подобное и тут же наткнулся на изумленный мыслеобраз Авраама, когда его зонды отскочили от меня так же, как мои до этого отскакивали от него.

После этого наш тандем стал двигаться немного быстрее, потому как Авраам увеличил скорость своего наступления, а мне в ответ пришлось ускорить свое отступление. Он видимо понял, что я не настроен тупо бежать, а пытаюсь по ходу дела выстроить какую-то защиту, что его явно не слишком устраивало. Мы к этому времени поднялись на четвертый, предпоследний этаж здания.

Пока мы его пролетали, я попробовал хоть как-то атаковать Авраама, выстреливая в его сторону ментальные импульсы, и пытаясь при этом представить их в виде чего-то, наподобие камня, выпущенного из рогатки или пращи. Если кто-то пробовал мысленно кинуть в не слишком приятного ему субъекта что-нибудь тяжелое, то он поймет всю бесплодность подобных моих ухищрений. На Авраама это тоже никак не подействовало. Я испробовал уже с десяток приемов, чтобы придать своим мыслям хоть какой-то ощутимый для противника урон, но ничего хорошего из этого не выходило. И вот тогда я вспомнил еще один мудрый постулат: «Безразличие – самый действенный способ защитить себя от нападок недоброжелателей». Если его можно использовать для защиты, то переиначив, можно попробовать и напасть.

Для начала я выстроил свой блок так, как подсмотрел у Авраама, но усилил его безразличием. И сразу же, я почувствовал себя намного уверенней. Мой доморощенный блок стал ощутимо прочнее и даже немного искрил, если присмотреться повнимательней. Я остался доволен результатом, особенно после того, как Авраам вдруг сбросил скорость, видимо ощутив изменения в моем сознании, и снова стал бомбардировать меня своими зондами. А я, используя образовавшуюся паузу, вооружился злостью. Для этого я вспомнил наш с ним недавний разговор, и сконцентрировался на его фразах, когда он рассказывал мне, как бездарно потратил многие дни, на хаотичное исследование квартала, бессистемно и бессмысленно тратя свое, а по итогам и мое время.

Я вспомнил свое чувство недовольства, когда я осознал, что мне придётся все же самому исследовать эти кварталы, и постарался превратить его в злость на этого бездаря. Я постепенно и неотвратимо разжигал внутри себя это чувство, а когда уровень накала моей злости достиг взрывного характера, и я был готов уже его хорошенько обматерить, то вместо этого, я сконцентрировался на форме и положении в пространстве его сознания и послал в него мысленную оплеуху.

Авраама ощутимо мотануло в сторону. Я ощутил, как он сбился с курса, и чуть было не впечатался в колонну, мимо которой в данный момент пролетал. Я усилием воли постарался сохранить нужный настрой и стал отвешивать ему тумаки, словно хотел своими ментальными кулаками, выбить из него всю его дурь. Одновременно с этим, я попытался отрастить из своего шарообразного сознания две плети, для того, чтобы находясь на безопасном расстоянии от него, усилить свои мысленные тумаки. Это сразу придало моим ударам мощи, и я уже вовсю метелил его, не давая опомниться, или же защититься. Иногда я все же ощущал под своими амебными конечностями что-то твердое или колкое, и понимал, что защищаться он все же пробует, но не снижал темп его ментального избиения. Я даже попробовал сделать из своих новых конечностей какое-то оружие, что-нибудь наподобие сабли или палаша, но внезапно понял, что не успеваю это сделать, потому что уже его победил.

Я больше не ощущал Авраама. Его сознание лопнуло и рассеялось в районе колонны, к которой я его прижал одним из отростков своего тела, пока вторым наносил размашистые затрещины. Подлетев к этой колонне, я на том месте, где он был, почувствовал одну из встреченных уже мной «воздушных ям» куда провалился на мгновение. Только в этот раз я сразу понял, что яма не пуста. Сейчас в ней плавали отголоски каких-то его мыслей, и воспоминаний, в виде медузообразной, ментальной субстанции, такого своеобразного, если можно так сказать, жиденького мозгового желе, только бесформенного и бестелесного. Я выпил этот бульон, впитал его в себя, поглотил своим сознанием, вычерпал из ямы всё, до самой последней, маленькой капельки.

Нельзя было назвать это чувством насыщения, или тем более тяжестью в желудке, да и откуда взяться желудку, если ощущаешь себя, скорее как плавающий в непонятной, газообразной среде мозг, который к тому же не имеет плоти, а состоит из одних нейронов и ментальных импульсов. Скорее я получил моральное удовлетворение от выигрыша в этой партии и еще, конечно же, опыт в моем первом ментальном поединке. Кроме этого, у меня пропал даже малейший намек на усталость, или если быть точнее, на начинающееся ментальное истощение. Я был бодр, свеж и морально заряжен на дальнейшие исследования своей новой среды обитания. Чужие воспоминания, которые я поглотил, еще требовалось изучить, рассортировать и классифицировать, чтобы, прежде всего, понять, что из них у Авраама случилось ныне, а что является воспоминаниями из его далекого прошлого.

Впервые, кроме исследовательских монотонных блужданий, у меня появились какие-то, пусть крохотные, но цели и задачи. Я получил свой первый боевой опыт, и теперь мне требовалось разобраться с добычей и настроить, а в идеале и развить, свои первые, обретенные здесь способы защиты и нападения. А это уже внушало определенный оптимизм, потому что нет ничего хуже полной неопределенности, ожидания того, чтобы случилось хотя бы что-нибудь, или еще того хуже – упаднических настроений, когда абсолютно, день за днем, у тебя в жизни ничего не происходит.

Глава 4. Дилемма.

Несколько следующих дней прошли в поисках и исследованиях зданий, конструкций и промышленных построек. Как оказалось, тот корпус, где я встретил Авраама, было первым в череде похожих. Судя по всему, этот квартал был когда-то промышленной зоной. Я пытался отыскать в нем хоть что-нибудь, что дало бы мне ответ, насколько давно здесь уже так тихо и пустынно. Мои воспоминания не давали мне точки отсчета. Они могли показывать мне прошлое как десятилетней, так и тысячелетней истории. У меня не было понимания, какой сейчас год, но даже если бы мне кто-нибудь назвал точную цифру, я все равно не помнил, в каком столетии жил раньше.

Воспоминания Авраама, были так же беспорядочны и не связаны между собой как и мои. В них даже было еще меньше полезного или конкретного. Это были мгновенные вспышки его памяти, содержащие лица и фигуры каких-то людей, пейзажей, праздников. Несколько из них были посвящены его работе, или, по крайней мере, офисному помещению, где сидело много одинаково одетых фигур и что-то писало. Хотя возможно, это был конгресс или вообще библиотека, а может быть какой-то экзамен.

В поглощённом мной сознании Авраама, я не нашел ничего полезного для себя. Я рассчитывал увидеть его путь в этом городе, но или он реально не запомнил его, или я не смог вытащить эту информацию. Зато я получил в свое распоряжение его умение построения ментальной защиты. Как оказалось, он умел экранироваться практически наглухо. Я понял, что если бы он не захотел поболтать со мной, то я мог бы пролететь мимо него в метре, и при этом даже не ощутить его присутствие, до самой атаки.

Мой собственный защитный барьер, который, как я думал, был таким же как у Авраама, поскольку его основа и принципы построения были позаимствованы у него, не шел ни в какое сравнение с его ментальным блоком. Он, правда, обладал более активной защитной функцией, при которой атакующий меня сам получит урон, при касании его своим разумом, но зато пробить его было бы гораздо проще. Кроме этого, моя защита скорее демаскировала меня из-за искр, а блок Авраама обладал наоборот, дополнительной функцией скрытности.

Это ставило передо мной дополнительную сложность. Если допустить, что ни один Авраам умел таким образом маскироваться, то все мои поиски, становились абсолютно бесполезными. Нет, конечно, с точки зрения освоения пространства и получения представлений, где я нахожусь, они были вполне оправданы, но вот поисками подобных мне и Аврааму сущностей, они точно не являлись. Я мог уже сотню раз пролететь мимо одного, или даже многих скрывшихся под такими вот блоками тенями, но при этом ни понять, и не ощутить никого из них.

А могло быть и еще того хуже. Если хотя бы кто-то из них, в случае, если я натыкался на таких вот, скрытых под блоками теней, захотел бы на меня напасть, он мог просто лететь сзади и поджидать удобного случая, чтобы пообедать мной. Вполне возможно за мной следом уже сейчас тянется шлейф из таких желающих, а не напали они на меня только потому, что не смогли пока решить, кто именно из них атакует первым, или же кто выпьет меня, в случае, если нападение будет совместным.

В первую очередь, следовало воспользоваться блоком Авраама, но я медлил, потому что понимал, что каждое из активных умений, при своем применении будет использовать мою энергию. Хорошо, раз энергии у меня нет, значит мою ментальную силу. Понять бы еще, что это конкретно такое, в чем измеряется, сколько ее у меня и как быстро она расходуется, в случае простого существования, и в случае использования мной блока, и сколько ее уходит на удар, в виде оплеух, которыми я воспользовался в предыдущей драке. А еще нужно было понять какая сила урона моих оплеух, какой коэффициент их полезного действия, то есть, насколько из потраченных мной сил, убывает сила противника, при моем ударе. Хотя, наверное, это зависит от его защиты, от ее качества и моих умений атаковать, которые по идее, должны с опытом вырасти. Потому что, скорее всего, атаки свои можно тоже развивать, а еще, наверняка есть множество уже кем-то давно придуманных вариантов, а может и комбинаций из защит и нападений, а я тут изобретаю заново трехколесный велосипед.

Круг замкнулся. Я снова пришел к выводу, что нужно найти контакты. Причем желательно контакты дружелюбные, которые помогут мне во всем тут разобраться, или хотя бы не убьют меня сразу. Я был готов отработать их знания и информацию, если для чего-то мог им сгодиться, что было сомнительно при моем практически нулевом уровне подготовки, к жизни в этом новом для меня мире.

Искать же кого-то, не обладая перспективой обнаружить контакт с более опытной тенью, было не слишком разумно. Но и не искать было нельзя, потому что пусть не через день, не через неделю, пусть даже не через месяц, но рано или поздно я погибну, исчерпав свой ресурс силы. Дилемма…

Возможно, я раньше обладал какими-то познаниями в области разума и логического мышления, потому что, осознав дилемму, начал вспоминать пути решения подобных задач. Во-первых, нужно было осознать встающие передо мной проблемы и последствия следования одним из двух вариантов, обозначенных данной дилеммой. Во-вторых, следовало поискать наименее очевидные пути ее решения. В-третьих, определить аргументы в пользу следования по каждому из вариантов, используя в том числе, соответствия их нормам этики и законам, принятым в существующем обществе, и наконец, определить все плюсы и минусы каждого из путей, в том числе с возможностью пожертвовать чем-то.

Картинка складывалась не слишком радостной и оптимистичной. Жертвовать мне было нечем, за исключением собственной жизни, если за жизнь принимать форму теперешнего существования моего сознания. Плюсы и минусы дилеммы я уже осознал, как и обе составляющие ее проблемы. С обществом и его законами было в принципе неясно, за отсутствием тут таковых. Оставалось попробовать найти какой-нибудь нетривиальный способ разрешения дилеммы, чтобы найти выход из моей патовой ситуации.

Подумав немного, я решил пойти все-таки путем своего возможного обнаружения. Пусть это было более опасно, но ждать собственного затухания, я не хотел. Итог тот же, но более малодушный и скучный. Если честно, то блуждания, даже планомерные и упорядоченные, мне тоже порядком надоели. Вот тут и пригодилось слово «нетривиальный» из моего, как оказалось, весьма специфичного лексикона. Я решил занять господствующую высоту и понаблюдать.

Если кто-то решит, что я отрастил глаза, или нашел ментальный бинокль, то будет олухом, но олухом в чем-то правым. В процессе многодневных полетов и исследований, я волей, или неволей, но научился изучать окружающий меня мир и пространство. Например, я мог различить пустое пространство и окружающие его стены, отличить пол от лестницы, почувствовать крыши и различные поверхности. Каждый предмет, или препятствие, обладало для меня определенной структурой вещества. Как бы я по вашему тут иначе вообще ориентировался?

Судя по всему, определенный, минимальный для существования объем навыков и умений был заложен в меня кем-то. Ну, или не кем-то, может сама форма такого существования обладала небольшим, базовым набором, без которых она просто не могла тут существовать. Или же эта моя форма сознания определялась свойствами, при которых их следствием, или побочным эффектом, были эти умения?

Я немного сам себя запутал, поэтому отложил дальнейшие самокопания. Тем более, к этому времени, я достиг крыши самого высокого строения, из всех тех, что мне встречались за эти дни. Сделав очередное допущение, что высотки строятся чаще всего в центре городов, я залетел на ее крышу, выскочив из окна самого верхнего этажа, этого точечного жилого строения.

На крыше было ничем не лучше и не хуже, чем на том же, верхнем этаже, но я надеялся, что для моего эксперимента, свободное пространство будет более подходящим, чем, к примеру, комната или зала, со стенами и потолком. Я все же допускал, что возможно, они как-то смогут помешать моим действиям, экранируя, или не экранируя, но пусть даже немного заглушая, мою предстоящую, ментальную передачу. Я завис над самой верхней точкой, которой на крыше оказался, выходящий туда вентиляционный короб из квартир этой многоэтажки.

Я сконцентрировался. Я выкинул из головы все мысли, заглушил все воспоминания и стал постепенно, метр за метром распространять свое сенсорное восприятие в окружающее меня пространство. Я ощутил всю поверхность крыши, спустился по наружной стене ниже, потянулся в сторону соседних домов.

Если вблизи я мог чувствовать как поверхности, так и мельчайшие детали, такие как неровности покрытия, или лежащий на кровле мусор и пыль, то чем дальше я продвигал свое восприятие, тем меньше деталей ощущал, и тем ниже было качество ответных сигналов. Я, конечно, достиг соседних построек, но уже не смог бы сказать ничего о них более конкретного.

Кроме потери качества, я практически сразу же ощутил внутреннее сопротивление. Это чувство было схоже с растянутой резинкой рогатки, или тетивой лука. Чем дальше я пытался растянуть свою сенсорику, тем труднее мне это было делать. Сопротивление нарастало пропорционально пройденному расстоянию. Мои сенсоры стремились вернуться обратно, в тот объем, который я занимал.

Я позволил им вернуться обратно, и пошел другим путем. Сообразив, что растягивать весь объем восприятия гораздо труднее, чем его отдельные сектора, я стал вытягивать из себя что-то типа щупалец. Уподобившись дикобразу, я тянул во все стороны иголки щупов, по возможности истончив их до минимума. Дело пошло гораздо лучше, я без труда прошел тот предел, что достиг до этого и достаточно легко двинулся дальше.

Как я и предполагал, стены, крыши и любые иные препятствия, пройти насквозь своими зондами было можно, но сопротивление при этом нарастало скачкообразно. Поэтому я ощупывал их и по возможности старался обойти сбоку, сверху или снизу. Стены я проходил насквозь, используя расположенные в них окна, а крыши и более мелкие препятствия огибал. Так я покрыл своим восприятием расстояние в несколько кварталов, прежде чем резинки щупалец достигли предела растяжения и не потянулись обратно, помимо моей воли.

Следовало еще больше сузить нагрузку на свой разум. Немного передохнув, я разбил окружность на стороны света, взяв за юг направление, откуда испытывал сейчас инфракрасное излучения солнца. После этого я быстренько мутировал из дикобраза в совсем уж диковинную зверюшку, и стал растить иголки только в одну из сторон света. Первым направлением я выбрал северное.

Несколько десятков щупалец последовательно изучили все здания города в этом направлении и ничего и никого не нашли. Затем черед настал отправиться на восток, а затем и по другим направлениям. По закону подлости, который работает всегда, как и закон Мёрфи, результат я получил в последней, западной стороне. Причем результат оказался довольно специфическим.

Глава 5. Контакт.

После того как мои щупальца последовательно прошли несколько десятков строений, ощупывая при этом все этажи, я одним из них уперся в преграду, которая была не похожа на стену из бетона, стали или любого другого материала, который мог бы быть использован для постройки. Это вообще не было постройкой, руинами или завалом, которые я уже смог бы опознать, потому что уже встречался с ними в других направлениях.

Преграда была скорее энергетическая, или точнее будет сказать ментальная, что, по сути, тоже можно, хоть и с натяжкой, называть энергией, хотя менталисты и изотерики со мной, конечно же, не согласятся и будут отчасти правы. Но для простоты и поскольку данный контекст и стиль повествования нельзя назвать сугубо научным или специфичным, даже для данной области, я иногда буду использовать оба эти понятия, как синонимы.

Я не сумел ни проникнуть за этот полог, ни обогнуть его, чтобы попытаться зайти в него с противоположной стороны. Поскольку все мои действия были направлены на поиск чего-то, что можно было бы назвать разумной деятельностью, или его плодами, я справедливо решил, что это оно и есть и радостно завершил сеанс, тем более усталость уже ощущалась нешуточная. Потраченных сил было хоть и жаль, но как я упоминал выше, я решил, что лучше умереть от конкретных действий, чем от тупого безделья.

Свернув свои ментальные сканеры, я отправился туда, где было обнаружено что-то такое, что препятствовало моим осмысленным потугам исследовать данное пространство. По пути я залетел в несколько домов, где моими сканерами были обнаружены «воздушные ямы» наподобие тех, что я уже ощущал. Почти все оказались пусты, но в одной из них, я с удовлетворением обнаружил несколько обрывочных воспоминаний, а точнее мыслей, эмоций, или чего-то подобного, что позволило мне хоть немного ими подзарядиться. Поиски отняли слишком много сил, в моей памяти из-за этого потухли несколько воспоминаний и эмоций, которые их сопровождали. Как я уже понял, это была своеобразная пища, которой питался мой разум.

Еще одно открытие я сделал, когда пролетал мимо ровной стены дома, которая была сейчас освещена солнцем. Задержавшись на месте, я позволил своей тени сделать отпечаток на стене, загородив ее собой от светила и замерил после этого более холодный участок, который некоторое время был затенён мною. Я испытал некоторое удовольствие, когда понял, что моя тень значительно подросла, по сравнению с первым днем моей здесь жизни.

Кроме этого, шар, форму которого по-прежнему мне было удобно поддерживать при полете, оброс несколькими рудиментарными конечностями, две из которых были направлены вперед и выглядели как тупорылые рожки, с фалангу пальца величиной, а еще две выглядели, как зародыши крыльев самолета, и были примерно того же размера, что и рожки. Они располагались на моем фюзеляже, с обеих сторон, и помогали удерживать мой полет в горизонтали, изменяя угол атаки, если продолжить пользоваться аналогиями с терминами самолетостроения.

Мой общий объем вырос от футбольного, до баскетбольного мяча, плюсом шли указанные мной отростки, которые, как я понял, можно теперь было либо отращивать, либо прятать внутрь, изменяя их форму при надобности. Следуя по маршруту, я экспериментировал с их формами и сделал еще одно, на этот раз неутешительное открытие: растить их было совсем непросто и достаточно трудо- и энерго- затратно. Единственное, чего я добился за все то немалое время, которое мне понадобилось, чтобы пересечь почти половину города, так это немного заострить свои крылья и за счет их объема, на пару сантиметров выдвинуть их еще дальше по сторонам. Это позволило мне сделать их еще чуть более похожими на самолетные, а не на пару приклеенных сбоку к мячу, детских сосисок.

Чем дальше я отлетал от центра города, тем ниже становились его постройки. При подлете к цели, я уже не лавировал по улицам, а летел поверх двухэтажных строений, которые даже трудно было называть многоквартирными домами. Скорее это были таунхаузы, или вообще чьи-то частные постройки, рассчитанные на проживание в них одной, или двух семей.

К сожалению, мои воспоминания не сохранили информацию о моей собственной семье. Я почему-то был уверен, что своей семьи у меня не было, но родители то должны были у меня иметься? Этого я не помнил. Воспоминания же Авраама были мной полностью поглощены, за время ментального поиска, а те, что я нашел по дороге из ямы, несли совсем крохи информации и эмоций, и были мной уже тоже освоены и употреблены по назначению за время этого перелета.

Миновав очередной перекресток, я, наконец, уперся своими рогами в ту самую непроницаемую для меня стену. Это оказалось никакая не постройка. Участок территории, размером примерно с квартал, был закрыт со всех сторон защитным блоком, наподобие того, что я изучил у Авраама. Что происходило внутри, было неосязаемым для меня. Я облетел купол по кругу, поднялся вверх, попытался подсунуть щупальце снизу и убедился, что отгороженная территория абсолютно непроницаема и представляет собой идеальный по форме шар, размером с полмили в диаметре. Очень хотелось позвонить, или постучаться, или хотя бы задать вопрос:

– Есть кто дома?

Но как это сделать, и где тут у них дверь или звонок, я не представлял. Оставалось тупо ждать, изображая бедного родственника, припершегося незваным, на чужой, уже идущий полным ходом праздник жизни. Устроившись поудобнее, я завис со стороны города, и так и висел в нетерпеливом ожидании, делая иногда замысловатые пируэты, чтобы выдать свое присутствие, а не изображать собой пыльный предмет давно поломанной и выкинутой из окна мебели.

Спустя примерно час, мои усидчивость и акробатические старания, наконец-то оказались замеченными. В сплошной стене щита образовалось круглое окошко проема, и из него выплыла тень, в виде глубоководного ската, только с сильно укороченным хвостом. Я принял статичную форму и на пробу послал несколько миролюбивых мыслеобразов, которые можно было бы охарактеризовать так:

– Я мирный. Я новичок! Не бейте, дяденька! Пустите лучше меня в ваш дом, чтобы немного погреться!

С ответом Скат не сильно торопился. Он облетел меня по широкой дуге, на несколько минут завис, сканируя мой путь на несколько домов вглубь, видимо, ожидая обнаружить или засаду, или еще нескольких неожиданно свалившихся на голову бедных родственников. Затем он спроецировал не распознанный мною сигнал внутрь защитного шара и, наконец, все же махнул мне плавником, соизволив даже пояснить при этом мысленно, свой жест:

– Залетай внутрь, новичок, и не вздумай выкинуть хоть какой-нибудь глупый или неосторожный фокус. Как залетишь, ожидай меня внутри, а затем, когда я закрою проход, следуй в точности, прямиком за мной!

Я залетел внутрь, с трепетом ожидая увидеть, наконец, внутри этой защиты, хоть какую-то жизнь.

Глава 6. Я не один!

Внутри было несколько двух и одно этажных построек, похожих на частные дома, сложенных из бетонных блоков. Я немного понадеялся, что увижу хоть какую-то растительность, но постройки окружала все та же пыль или прах, который был в этом мире вездесущ. Мой провожатый повел меня к центральному домику, который был чуть больше чем все остальные.

Я попытался было выпустить из себя сканирующие иглы, но скат тут же одернул меня, приказав не проявлять самодеятельности и исполнять в точности его команды. Поэтому я не смог понять есть ли кто-то в этих домах, а если есть, то в каких именно и сколько их. Подлетев к цели, мы проникли внутрь постройки через проем, служивший раньше, по-видимому, дверью. Окна в доме были заделаны листами из какого-то материала, поэтому дверной портал служил здесь единственным способом проникнуть внутрь доминирующей постройки.

– Как тебя зовут? – Спросил меня хозяин дома, выглядевший для моего восприятия как осьминог.

Его тело было немного вытянуто в сторону его головы, из-под которой во все стороны торчали щупальца. Каждое из щупалец служило ему антенной или передатчиком. Я почувствовал, как он одновременно со мной, общается или посылает кому-то мыслеформы из четырех или пяти своих конечностей, а еще одной в это же время, принимает чьи-то ответные ментальные сигналы. Похоже, Осьминог был здесь главным.

– Морон! – Ответил я ему, зависнув посреди комнаты и оглядываясь по сторонам.

– Сколько времени ты в этом городе?

– Несколько недель. Точнее не скажу, не вел точного подсчета дням.

В комнате не было никакой мебели или предметов, это была все та же унылая бетонная коробка. У меня было множество вопросов. Но вначале, следуя неписанным законам гостеприимства, я решил ответить на его вопросы, ну или хотя бы на часть из них, а потом уже начать задавать свои.

– Встречал ты тут кого-то? – Продолжил он меня спрашивать.

– Да. Встречал. Но он напал на меня, и мне пришлось защищаться.

– Интересно. Как же ты сумел это сделать?

Я вкратце рассказал ему историю моей схватки с Авраамом, и пока он размышлял над моим повествованием, я, наконец, решил начать свой собственный опрос, начав с самых главных, давно уже мучивших меня вопросов:

– Кто мы такие?

– Мы Тени. Тени ранее живущих на этой планете людей. К сожалению, нас осталось очень мало. – Нехотя проговорил Осьминог.

– Сколько? – Перебил его я.

– Мы не знаем. Я могу сказать тебе только за нашу небольшую группу, что живут в этих семи домах. – Ответил Осьминог.

– Почему нас так мало? Ведь город, как я понял, был населен миллионами людей. А на планете, как я помню, подобных городов было тысячи. – Недоумевал я.

– Все погибли, когда наше солнце перестало согревать эту планету достаточно, чтобы здесь могла существовать жизнь. Выжили, если можно так сказать, только те, кто при жизни обладал достаточно сильным разумом.

– Маги? Колдуны? Чародеи? Разве бывают на свете подобные существа? – Со смешком спросил его я.

– Нет, конечно же, не маги. Выжили люди. Те из них, что могли управлять своим разумом, чье сознание имело возможность спрятаться, пережить катаклизм, который уничтожил здесь все живое: людей, животных, растения, даже микробов. Когда солнце начало затухать, люди начали строить убежища, но деструктивные процессы пошли лавинообразно. На солнце произошли мощные вспышки, после каждой из таких, оно теряло свою светимость скачкообразно. Вспышки происходили все чаще, мощность светила снижалась по экспоненте. Начались мощные извержения вулканов, расколы земной коры, цунами, мощные магнитные бури. Атмосфера наполнилась эруптивными выбросами из вулканов, из разломов и провалов, такими как сера и ее соединения, углекислый газ, водород, метан. В воздухе все больше скапливалось взвеси, из дымов и пепла. По всей планете бушевали пожары и пылевые бури. Дышать на поверхности планеты стало невозможно, в воздухе стало слишком много взвеси и токсичных выбросов. Вскоре, уже прилично сниженное по интенсивности излучение солнца, больше не способно стало пробиться к поверхности. Сразу же за этим очень сильно похолодало. Как итог всего перечисленного, начался повсеместный коллапс всего живого, с нарастающей скоростью гибла флора и фауна, ну и конечно же сами люди.

– Поэтому сейчас везде столько пыли и праха. – Кивнул я.

– Те города, что находились ближе к экватору и не были затоплены, смыты в океан, не провалились в огромные разломы и не оказались раздавлены ледниками, со временем покрылись толстыми слоями из вулканического пепла, копоти и сажи от планетарных пожарищ. С годами атмосфера очистилась, а солнце, пережив перестройку в красного карлика, стало более стабильно.

– Почему тут тогда всё не во льду, если солнце потеряло свою мощность? – Вновь задал я вопрос, который не давал мне покоя с тех пор, как я узнал про это.

– Ученые начали бить тревогу задолго до катастрофы. Было несколько проектов, таких как эвакуация части населения на другие планеты, устройство автономных убежищ с переселением людей под землю, ближе к теплому ядру планеты, и еще несколько таких же утопических. Но выиграл проект космического агентства. По этому проекту были построены огромные импульсные двигатели, с помощью которых, планету в течение нескольких лет, передвигали ближе к солнцу. Но строительство, как это обычно бывает, особенно при таких масштабах и в условиях начинающихся катаклизмов, затянулось и когда наконец-то их запустили, стало уже слишком поздно, для сохранения цивилизации. На планете к этому времени уже практически не осталось людей, а растительность и животный мир полностью погибли из-за холода, катастроф и отравления атмосферы.

– Значит, все-таки какое-то количество людей осталось в живых? В убежищах или где-то еще. Были же, наверное, автономные поселения, космические станции, или что-то подобное, высокотехнологичное? – Допытывался я, не желая принимать такой страшный финал нашей цивилизации

– Какой, по-твоему, сейчас год? – Спросил меня Осьминог, и, не дожидаясь моего ответа, ответил сам. – Впрочем, это совсем не важно. Важно то, что с момента катастрофы, которая продолжалась ни один десяток лет, прошли века. Конечно, поначалу кто-то выжил, и даже дожил до изменения орбиты нашей планеты. Но, во-первых, мало кто смог протянуть на автономном снабжении больше пары десятков лет. А во-вторых, ученые что-то не предусмотрели, и изменение орбиты привело к новому витку страшных катастроф планетарного масштаба, которые добили последние остатки оставшихся в живых людей и уничтожили еще очень слабые, новые всходы растительной жизни на этой истощенной земле. Кроме всего прочего, наша планета практически лишилась привычной нам атмосферы, без которой восстановление жизни стало невозможным, даже в отдаленной перспективе.

– Хорошо, а как же мы? – Не сдавался я.

– Небольшая группа людей, небольшая, в масштабах планеты, конечно, еще до начала крупномасштабных катастроф, объединилась в транснациональное сообщество, которое получило название «Наследие». Это объединение состояло из гуманитарных ученых, изотериков, менталистов и просто очень умных людей, которые во главу угла, всегда ставили развитие личности, сознания и разума. Мы, да и ты, раз ты тут, не верили, что нашу цивилизацию можно спасти технологическими средствами. Поэтому мы разработали план, который позволил нам сохранить наши сознания в специальных нейро-капсулах, которые смогут пережить любую техногенную или природную катастрофу. После определенного количества времени, они должны были одновременно раскрыться и выпустить нас в этот новый мир.

– Но что-то пошло не так? – Ухмыльнулся я.

– И да, и нет. В самом конце, когда повсюду уже гремели катастрофы, а процессы на солнце стали резко ускоряться, мы собрались на последнюю ашу встречу, чтобы обсудить финальные детали. Технически все было уже готово, даже проведено несколько удачных экспериментов по запуску этих капсул. Единственными нерешенными вопросами оставались: срок, на который мы должны уснуть, и централизация управления нашим сообществом, после пробуждения. У нас в Наследии было несколько ярких лидеров, каждый из которых видел развитие нашего нового сообщества по-разному.

– Ты один из них? – С ухмылкой поинтересовался я.

– Я один из трех руководителей Наследия. – Ответил мне Осьминог.

Глава 7. Наследие.

Скат давно покинул нас, а мы с Осьминогом все еще продолжали беседу, которая затянулась уже на долгие часы. В дом, который служил тут чем-то наподобие штаба, время от времени залетали разные Тени, которых к концу разговора, я насчитал уже с десяток. Мне казалось, что все разговоры и распоряжения можно было бы передавать и обсуждать дистанционно, поэтому единственной причиной их тут появления, могло быть лишь любопытство, а объектом любопытства служил, понятное дело, я.

– С миром все более или менее понятно. Детали и последовательности не слишком важны. Результат, как говориться на лицо. Что же тогда пошло не так, раз Наследие так и не стало единым новым обществом, населяющим этот мертвый мир.

– Причин, как всегда несколько. Борьба за власть, причём в худшем ее проявлении. Когда начинают делить шкуру еще не убитого медведя. Еще одной причиной, стало несогласованность в сроках выхода нас из стазиса. А самой главной причиной, послужил сбой в работе аппаратуры.

– Аппаратура находилась в одном месте и не дублировалась? Почему нельзя было проверить все перед началом погружения в сон? – Недоумевал я.

– Три лидера и три группы. Поскольку мы так и не договорились, каждый из нас троих, повел собственную группу в светлое, так сказать будущее. Проблем никто не видел, а может, даже их и не было, потому как все тесты и полную диагностику, перед началом работы, аппаратура прошла абсолютно успешно. Мы заснули в штатном режиме. Вот только дальше началось непонятное.

– Теперь уже и не проверишь, ни технарей, ни записей, ни самой аппаратуры нет и в помине! – Посетовал я.

– Кое-что удалось сохранить. На планете существуют несколько идентичных схронов, расположенных в трех местах. Они расположены глубоко под землей, куда не смогли бы добраться ни оставшиеся еще на тот момент живые люди, ни пожары, ни наводнения.

– Интересно! И что в них? – Заинтересовался я.

– Записи наших программных самописцев, дублирующие программы, наш центральный компьютер, отчеты о работе аппаратуры, цифровые копии различной научной информации, музыка, видеофильмы, энциклопедии, оцифрованное наследие по литературе и искусству, короче всё то, что Наследие посчитало нужно сохранить из старого мира.

– В чем проблема? Почему ты транслируешь безысходность при этом мыслеобразе?

– А чем ты собираешься копать? Где взять и как управлять техникой, типа экскаватор, или бур? Даже элементарных лопат у нас нет, не говоря уже о руках, которые ими должны будут размахивать. – Развеселился Осьминог.

– А в чем тогда была задумка? Вы же как-то планировали добраться до всего этого богатства? – Не понял я.

– Хороший вопрос и главное прямо в точку! – Усмехнулся Осьминог. – Конечно, задумка была! Даже три задумки, по одной у каждой группы, на которые разделилось Наследие.

– И какова была твоя задумка? – Спросил я.

– А я не помню! – Улыбка, которую я получил в виде мыслеобраза, напоминала знаменитую улыбку Чеширского кота. – Главным сбоем, который к тому же был не единственным, к сожалению, стало частичное разрушение и фрагментация нашей памяти. Следующим сбоем, оказался сошедший с ума таймер обратного отсчета. Поэтому мы просыпаемся не одновременно, а кто во что горазд. Но это я кое-как смог объяснить тем, что на новой орбите изменилось время продолжительности года, суток и соответственно часа. Планета крутиться теперь быстрее вокруг солнца, и период ее обращения вокруг собственной оси тоже стал меньше. Соответственно те, кто уснул на старой орбите и те, кто уснул позже, уже в процессе работы планетарных движков, или после окончания перелета, сбили свои таймеры, которые, как на грех, за неимением других источников энергии, были завязаны на солнечную активность, а соответственно и на время суток.

– Типа солнечных панелей? – Решил показать я свою эрудицию.

– Да, но не совсем. Когда начались глобальные изменения на солнце, вразнос пошли геомагнитные полюса, электромагнитные поля, магнитное поле всей планеты и многое другое. С ума посходили компьютеры, навигационные, электронные, оптические и другие приборы, завязанные на электронике и принципе постоянной Планкова. Вся космическая и прочая сложная техника отказала. Спутники, ракеты, компьютеры и прочие сложные системы, все они превратились в груду никому не нужного хлама. Электричество перестало работать, потому что электроны не понимали, куда им теперь бежать без магнитного поля, которое никак не хотело образовываться так, как положено по законам Фарадеева, Максвеллова и Ленцова.

(Фамилии ученых изменены намеренно, чтобы не вводить в заблуждение читателя, что дело происходит на нашей планете Земля.)

– Уволь меня от заумных, научных речей! – Взмолился я, давно потеряв нить его рассуждений.

– Хорошо! Но самым паршивым для всего, оказалось изменение массы и зарядов элементарных частиц! Протон потерял в массе около десяти процентов, а один из видов нейтрино, которые испускает солнце, вдруг оказался совсем не нейтрально заряженным! Я не говорю уже об ускорении свободного падения, изменившегося после всех катастроф, о сдвигах и изменениях формы наших материков, об увеличении температуры и плотности ядра нашей планеты. – Продолжал сокрушаться Осьминог.

– Мне кажется, сейчас нужно думать о чем-то более приземленном, чем рассуждать о кварках и фотонах, и о том, как они себя ведут. Тут скорее приходиться думать, как выжить, и о хлебе насущном. – Осадил я вновь взявшегося меня пугать Осьминога.

– Да, кстати, ты уже понял, как происходит процесс питания твоей Тени?

– Более или менее! Я перекусил останками Тени Авраама, а затем нашел еще одно место гибели, какой-то Тени. Как я понял, мы питаемся воспоминаниями, эмоциями, информацией.

– Стоп! Ты реально хочешь превратиться в овощ? Если ты начнешь поедать собственную память, информацию, или свои эмоции, то очень скоро их в тебе не останется, и ты мало чем будешь отличаться от новорожденного. А затем потухнет и твое сознание, а ты развеешься по весьма слабому тут ветру.

– Ну, пока что я употреблял чужие воспоминания и эмоции. – Попытался защититься я, вспоминая, не забыл ли я чего-то.

– Любые знания и воспоминания бесценны. Мы только лишь усилиями всей группы, смогли восстановить историю и все то, что я тебе рассказал. У всех нас лишь крохи памяти, которые нужно собирать в одну кучу, а потом сортировать, объединять, а никак не употреблять в пищу. Тебе еще предстоит поделиться со мной своими знаниями! Ты и твоя память, как и каждого из всех нас, крайне важны! Хотя я тебя лично и не помню, но раз ты появился здесь, то ты был в моей группе, которую я собирал. А отбирал всех вас я самолично!

– Сколько нас было изначально в этой группе? – Спросил я озадаченно.

– Точной цифры я не помню, хотя уверен, что знал ее. Мы уходили в долгий сон по восемь человек за раз, а процесс перехода в стазис занимает до десяти часов. Полностью наша группа заснула к моменту выхода на новую орбиту, а начался процесс, еще до запуска двигателей, вот и считай.

– Если перелет занял несколько лет, а аппаратура работала бесперебойно, в две смены, то получается около десяти тысяч. – Прикинул в уме я, вычитая на всякий случай из календаря выходные дни.

– Что-то около того, хотя я думаю, что перебои и неполадки, конечно же, случались. Но в любом случае ты понимаешь разницу в количестве заснувших и проснувшихся, на сегодняшний момент.

– Интересно, а что с остальными двумя группами и где они? – Спросил я.

– Думаю, что, скорее всего, с ними что-то похожее. Конечно, я не теряю надежды, и считаю что вполне вероятно, что позднее проснутся еще немало членов моей группы. Что касается местоположения остальных групп, я не скажу тебе точных координат. Во-первых, их нет у меня, а во-вторых, на планете после катаклизмов могло случиться все что угодно. Их местоположение могло кардинально измениться. Они могли уйти вместе с частью материка на дно, или оказаться в толще возникших гор, или вообще сгореть в гиене огненной. Капсулам, конечно, все равно, но вот проснуться в магме, или на дне кислотного океана, я бы не пожелал никому.

Глава 8. Новый дом.

Когда моя первоначальная аудиенция закончилась, за мной прилетел скат и отконвоировал в один из домиков. В нем жил уже один из проснувшихся ранее, и мне отвели вторую комнату. Всего их было в нашем доме три. Как мне сообщил мой новый сосед, который выглядел как мяч для регби, кроме самого Осьминога, который тут был за главного, в нашем микрорайоне, до меня жили двенадцать Теней. Все они появились достаточно давно, но лишь один из них, раньше Лидера. Последним, незадолго передо мной, здесь оказался жилец соседнего с нами домика. Это случилось всего каких-то пару месяцев назад.

Осьминог, как только проснулся в этом городе, перебрался в эту окраину почти сразу. Как понял мой сосед, в том доме, где организовали штаб, был какой-то тайник или заначка Наследия, благодаря которой здесь и появился охранный периметр и неплохой запас ментальной энергии, в виде заумно работающего излучателя или точнее генератора, к которому раз в неделю допускались все живущие тут Тени. Генератор продуцировал ментальную энергию, путем прямого общения с Тенью. Он насыщал ее записанной в нем информацией, которую можно было перед сеансом питания выбрать в виде раскрывающегося перед глазами интерактивного меню. Судя по всему, таких генераторов было шесть, но рабочим из них оказался лишь один. Осьминог говорил что-то про флуктуации и резонирующий контур, как принцип его работы, но мой сосед не стал вдаваться в детали и потому не смог объяснить ничего и мне.

Поскольку информация была записана и могла быть многократно повторена, ее можно было использовать для питания, потому что через неделю все забытое и переваренное, можно было заново восполнить, без страха что-то потерять навсегда. Выбор тематики по своему усмотрению из предложенного им списка, позволял кроме сухих фактов, получить при таком вот питании, еще позитивную реакцию и положительные эмоции. Всегда приятней читать или слушать книгу по интересной тебе теме, чем зубрить, к примеру, аналитическую алгебру. Хотя для математиков все, вполне возможно, происходит с точностью до наоборот.

На следующий день меня отвели в «столовую», где я выбрал из списка исторический раздел и послушал мнемо экскурс по одной из древней цивилизации, населяющей нашу планету задолго до нас. Было познавательно, хотя многие факты я помнил. Получив заряд ментальной энергии, я отправился в штаб, где меня как следует выпотрошили, заставляя вспоминать все, что сохранила моя память из далекого прошлого. Я рассказывал, а три Тени задавали мне вопросы, уточняя, углубляя и заостряя внимание на каждой из вспомненных мною мелочи.

Как оказалось, при таком подходе, каждый мой мыслеобраз, можно было достаточно неплохо расширить. Я, к примеру, сумел вспомнить многое, что поначалу и не ожидал обнаружить в тех фрагментах, что были в моей памяти. Это как тянуть за нитку, которая торчит из земли. Никогда не знаешь, сколько сможешь вытянуть, и где в итоге ее конец. Некоторые такие ниточки оказывались совсем короткими, а некоторые тянули за собой то, что было поначалу невидимо и глубоко скрыто под спудом.

После такого потрошения, я чувствовал себя так, как чувствует себя клюква, после соковыжималки. Я был раздавлен, выжат и обескровлен, к счастью лишь морально. Зато мои воспоминания теперь виделись мне гораздо шире и упорядочение, чем были до беседы. В них, как оказалось, было достаточно много мелких и мною не придаваемых вниманию деталей, которые, как я видел по реакциям Осьминога и еще двух его подручных, коррелировались с уже известными им фактами и историям.

Мне, конечно, их не поведали, зато я сумел узнать кое-что об Аврааме. Как я уже понял, все кто появлялись в этом городе, были из Наследия и группы Осьминога. Случайных или приблудных откуда-то Теней, в этом мире быть не должно было в принципе. Авраам, с месяц назад, был замечен Скатом, который тут отвечал за поиск и конвой в защитный шар всех проснувшихся, но лететь с ним он не пожелал. Его, как и меня, никто из живущих тут не помнил, и история на этом бы и закончилась, под девизом: жрать захочет сам придет, но в нее неожиданно для всех, вмешался я.

Изначально в Наследии не было случайных людей. Сообщество, как рассказал мне уже Осьминог, формировалось из тех, чей разум намного превосходил среднестатистический, по уровню своего развития и процентному коэффициенту его использования. Основная масса группы Осьминога, специализировалась на ментальном развитии своего серого вещества. Многие были исследователями по психологии, некоторые пытались освоить экстрасенсорику и считывание эмоций, другие поражали своими способностями к вычислению в уме больших чисел, или быстротой реакции и скоростью запоминания информации. Отдельной веткой шли те, кто занимался внушениями и манипуляциями с чужими мыслями, эмоциями и контролем поведения других людей.

Каждый из группы был специалистом в той или иной области и прекрасно владел своим разумом, знал слабые и сильные стороны своей специализации и совершенствовался в тех ее областях, которые ему удавалось развивать лучше всего. Группа не была единым целым. Осьминог почти сразу разбил ее на несколько подгрупп, исходя из специфики и направлений изучения и совершенствования того или иного навыка каждого индивидуума.

Я, хоть убей, не помнил, чем занимался в Наследии, и кто еще был в моей группе. Как на грех, моя память не сохранила даже фрагментов из того времени. Я успел пообщаться с каждой из живущих тут Теней, но никто из них меня не помнил, хотя почти все уже определились с тем, какой специализацией ранее они занимались. Я попытался поговорить с ними на их профессиональные темы, чтобы понять и оценить свои знания и вот таким, косвенным путем выйти на интересующий меня ответ, но быстро понял, что я слишком разносторонен, но не углублен ни в одну из ветвей ментализма. Оставался Осьминог, как самый знающий и обладатель всех кусочков пазла, представленных в нас по отдельности. Именно он сейчас суммировал все наши осколки из воспоминаний каждого о его прошлой жизни.

Он как обычно оказался занят, когда я, наконец, смог достучаться до его разума. Но одна из его антенн, на мое счастье, как раз была свободна от приема или передачи информации, и я тут же занял ее собой. После почти часового экспресс теста, он с некоторой неуверенностью, все же определил, если не узкую мою специализацию, то хотя бы направление, по которому я ранее работал. Этим направлением оказался астрал. Это объясняло, в том числе и широту моих познаний в разных областях ментализма. Ведь изучение и путешествие в астрале, требуют достаточно большого объема познаний, как из области психологии, так и изотерики. Кроме того, требуется большой духовный потенциал и умение жесткой дисциплинированности своего разума и его энергетической насыщенности, а так же солидного запаса ментальных сил самого адепта.

Было в этом всем одно, но существенное «Но», которое выплыло после того, как мы с Осьминогом определились с темой, которую я мог бы начать развивать в нашей общине. Астрал, в отличие от атмосферы, которая путешествует вместе с планетой, хоть и окружает ее, но не держится за нее, как приклеенный. Он изменяется, расширяется или сужается вокруг мира, в зависимости от количества и качества разумных существ, населяющих его. Для нашего мира, который в несильно далеком, по меркам мироздания, прошлом умер, астральная его проекция отобразила этот коллапс соответственно. Те небольшие, еще оставшиеся куски, от некогда немалого его астрального пространства, остались висеть на его прежнем месте, а сдвиг орбиты планеты, перенес ближе к светилу только вещественную, реальную часть мира.

Все продуцирующие в астрал энергию менталисты, долгое время находились в стазисе, все разумные животные вымерли, цивилизация погибла. Одинокий, мертвый мир, кружил по новой орбите, не в силах удержать или подпитать разваливающийся на куски, оставшийся без притоков ментальной энергии астрал, который к тому же оказался в миллионах километрах от нынешней орбиты планеты. Одна за другой ниточки связи между ними рвались, астральное пространство схлопывалось, сущности, жившие там – умирали, истратив последние крохи скопленной энергии, а к моменту пробуждения первых из Теней, которые могли бы его подпитать, все было практически кончено. Мы потеряли огромный пласт из нашего информационного прошлого, вместе с проекциями еще живших там ранее, но давно ушедших из реального мира разумов, наших далеких предков.

Глава 9. Новый Астрал.

После первого же погружения, я оказался в чистом поле, недавно рождённого астрального пространства, едва теплившегося над границей ядовитой стратосферы планеты. Пространство уже было, небольшое и девственно чистое, пустое и необитаемое, как и сама планета. Я довольно быстро пролетел над проекцией нашего города и его области. Я увидел тоненькие ручейки, тянувшиеся сюда от разумов наших Теней и питающих астрал, позволяя ему набухать над этой местностью, подобно локальной опухоли, на пока еще гладкой и тонкой пленке, едва зарождающегося нового астрала, вновь окружившего наш мир.

После возвращения в реал, я решил поделиться своими мыслями с Лидером, чтобы поведать ему о том состоянии, в котором сейчас пребывает наше новое астральное пространство и те жалкие остатки, а точнее лоскуты, оставшиеся от старого инфополя нашего мира. Осьминог выслушал мои мысли, касательно всего вышеперечисленного, и задумчиво произнес:

– У тебя две крупные задачи, Морон! Первая – постараться собрать все, что еще можно вытащить из тех осколков или как ты их называешь – лоскутков, что еще остались и не до конца развеялись, от старого астрала и их обитателей, а в идеале присоединить их к нашему новому астральному пространству. Вторая – исследование всего нашего нового астрального поля, с целью определения местоположения второй и третьей группы Наследия. В астрале это сделать гораздо проще и безопаснее, чем в реальном мире. Я тебя не тороплю и не ограничиваю в доступе к подпитке ментальной энергией.

– Я бы поспорил насчет того, что проще и безопаснее! – Пробормотал я невнятно, но так, чтобы меня услышал Лидер.

Осьминог послал мне ободряющий мыслеобраз, в виде похлопывания своей несуществующей руки по моему несуществующему плечу, и прервал сеанс. А я остался висеть в своей комнатушке, задумчиво отращивая и пряча назад свои еще до конца не оформленные, рудиментарные рожки – антенны.

Несколько недель ушло у меня на исследование нашего растущего астрального поля. За это время я создал в своем сознании что-то типа карты, с привязкой реперных точек к реальным координатам. К сожалению, у меня в голове не было старой карты планеты, и я не мог соотнести прошлые и новые местоположения источников ментальной энергии, что обнаружил по их продуцирующим энергетическим линиям, которые тянулись с поверхности в астральное поле.

Я, конечно же, нашел две группы единого некогда Наследия, по этим их ментальным выбрасам энергии в астрал. Одна из них располагалась не слишком далеко от нас, на весьма условном юге, а вот вторая, оказалась на противоположном от нас полушарии. Именно она представляла из себя довольно большую группу Теней, которые уже значительно расширили над собой купол астрального пространства, хотя и не появлялись там. Я насчитал несколько сотен тянущихся вверх потоков, и еще с полусотню неоформленных, слабых ниточек. У наших соседей с юга было примерно, как и у нас, чуть больше десятка подобных ментальных сигналов.

Осьминог похвалил мою работу, но, так же как и я не смог придумать, откуда взялись слабые сигналы из лагеря третьей группы. Судя по их интенсивности, они не могли принадлежать менталистам, скорее уж обычным людям, с весьма посредственными способностями разума. А вот соседи его заинтересовали куда больше. Мало того, что они были недалеко, но они, так же как и мы, оказались довольно таки малочисленными, по крайней мере, на данный момент.

К сожалению, в астрале нет направлений, или точнее сторон света с явно выраженным севером, как нет и приборов, способных работать в нем, наподобие компаса. Поэтому я не мог указать направление, в котором стоило искать вторую группу, но зато мог сказать, что до нее приблизительно сто – сто пятьдесят миль. Так же я смог дать приметы места, где она была мной обнаружена.

В отличие от астральных перемещений в моем прошлом, когда мне приходилось покидать свое физическое тело и путешествовать в астрале, с оглядкой на свой так называемый якорь, сейчас все как упростилось, так и усложнилось. Упростился переход в астрал, потому что не требовалось выходить из тела – якоря и думать о том, чтобы вовремя вернуться и не потеряться в астрале, истратив всю взятую энергию. Потеря своего якоря, грозила невозможностью вернуться в реал и обрывом связи с обычным миром. Тело в данном случае, играло роль базы, как авианосец для истребителя, и источника ментальной энергии. Потеря базы приводила к развоплощению и гибели, сначала разума в астрале, а потом и тела, оставшегося без разума. Сложностью в нынешнем моем положении, являлось как раз отсутствие якоря и соответственно потеря ориентации в астрале мгновенно после перемещения в него. Как найти точку выхода в то место, из которого ты зашел в астрал, если отсутствует нить Ариадны? Астрал не улица с номерами домов и не станция метро с картой остановок, где можно выйти из поезда в нужном, строго определенном месте и подняться наверх в мир. Это сплошное однообразное марево, где можно летать бесконечно, и не найти ни одного ориентира. Все видели мультфильм про ежика? Так вот, неопытный адепт может сколько угодно кричать «Лошадка!», или «Ёжик!», но никто ему не ответит.

Пришлось создавать карту астрала и привязываться к реперным точкам, которыми мне послужили три группы Наследия. В текущей ситуации, ментальные жгуты энергий, питавшие наше новое астральное пространство, были сконцентрированы в трех районах нашей планеты. Они словно маяки в тумане астрала, горели путеводными огнями, а я как корабль, шел на их яркие лучи, когда возвращался домой, в наш защищенный шар.

Я мог бы выйти из астрала в реальный мир в любой из этих точек, но не знал, как меня там встретят, и это было опасно и неразумно. К сожалению, ни я, ни Осьминог не могли мне ответить на этот вопрос, и мы решили оставить этот вариант на самый крайний случай. Зато я выходил неподалеку и смог бы сориентировать нашу группу по местности их нахождения, если бы Осьминог решил отправить туда парламентеров.

Мне стало интересно, зачем наш Лидер воздвиг эту защиту? От кого он защищал наш микрорайон, если на нас никто не собирался нападать? С этим вопросом я решил пока не торопиться, но оставил его в памяти, как закладку к которой стоит вернуться. Конечно, самым очевидным был вариант предстоящей борьбы между группами, но если соседи наши вряд ли напали бы на нас, ввиду своей малочисленности, то нападения третьей группы, в ближайшем будущем ожидать было глупо, из-за их огромной от нас удаленности. Хотя Осьминог этой информацией, на тот момент не обладал, и мог просто перестраховаться. К слову, ни у второй, ни у третьей группы я подобных защитных шаров не увидел.

Глава 10. Работа над собой.

Отдохнув и зарядившись, я решил приступить к выполнению своей второй задачи.

В первую очередь, я занялся поиском связующих силовых линий, которые еще не порвались при растягивании астрального пространства от старого местоположения планеты к новому. Если бы не катастрофа, отрезавшая старое астральное пространство от питающих его ментальной энергией, живущих на планете существ, то, по моему мнению, рано или поздно, произошел бы один из двух вариантов, позволивших сохранить наше старое инфополе планеты.

Первым вариантом мог бы стать процесс перетягивания старого пространства на место нового положения мира. Благодаря питающим жгутам информационно – ментальных каналов, от продуцирующих разумов населяющих планету существ, пространство как на арканах или тросах перетянулось бы на новое положение планеты. К сожалению, я не был настолько сведущ в процессах и свойствах астрального пространства, чтобы утверждать это с достаточной уверенностью.

Второй, более правдоподобный вариант, я видел в том, что опять-таки, если бы планета не погибла, или хотя бы мы не попрятались бы на многие десятилетия в капсулы, а продолжали бы вырабатывать ментальную энергию, то новый астрал образовался бы у планеты намного раньше. При достаточно бурном росте, он вполне возможно, распространился бы достаточно далеко, чтобы успеть соединиться со старым до его схлопывания. Тогда произошло бы взаимопроникновение и слияние астралов в единое пространство, что опять-таки спасло бы как сам старый астрал, так и живших в нем сущностей из ушедших из жизни в реале, но не погибших своим сознанием.

Сейчас приходилось рассматривать оба эти варианта, лишь как голую теорию, не подкрепленную подобной практикой. Теории это всегда хорошо, они позволяют тренировать разум, но я решил оставить их на потом, а сейчас заняться более насущным делом. Стоило искать пути спасения находившихся и погибающих сущностей из осколков старого астрала, если, конечно, там кто-то еще был и к тому же захочет переселиться в новое наше пространство.

К сожалению, в процессе исследования нашего нового астрала, я смог обнаружить только две из оставшихся в живых, не разорвавшихся связей со старым астралом. Отсюда я не мог видеть, что на том конце, в смысле насколько большой кусок старого астрального пространства остался связанным тоненькой пуповиной с нашим миром. Это мог быть маленький лоскуток, а мог быть и огромный кусок, на исследование которого может уйти немало времени. Так же оставался открытым вопрос об оставшемся времени, которое просуществует данная связь. Мне совсем не улыбалось навсегда остаться в оторванном кусочке умирающего астрала, если я в процессе его исследования, потеряю возможность вернуться назад, в наш новый астрал и соответственно в реальный мир.

Но приказ, есть приказ. Осьминог недвусмысленно дал понять, что необходимо спасти как можно больше информации, которую можно было получить от сущностей старого астрала. У меня был карт-бланш, потому что я был единственным в группе, кто обладал навыками и умением не только выходить в астрал, но и путешествовать в нем, ориентироваться и налаживать контакты с живущими там разумами.

Если кто-то думает, что выйдя в астрал, он тут же станет гуру и великим путешественником, то его ждут серьезные трудности уже в самом начале пути. Я бы сказал даже, что выйти в астральное пространство это самая легкая часть. Дальше разум оказывается в совершенно новом для себя пространстве, где нет визуальных ориентиров, а во все стороны простирается зыбкое полупрозрачное марево. Некоторые его видят как розовый туман, некоторым оно представляется как марево, которое можно увидеть над раскаленной солнцем поверхностью, если смотреть на него издалека, с поверхности земли.

Тут главное не запаниковать и не начать метаться, в поисках знакомого места или хоть какого-то ориентира. Ориентиров тут нет, как нет и знакомых мест. Потому что любое место, куда бы ты ни отправился, будет в точности таким, каким и любое другое – то есть никаким. Тут везде – нет ничего (простите за каламбур, но это так), кроме того же сбивающего с толку марева. Еще с того же самого толку сбивает и отсутствие гравитации. Мало того, что везде одно и то же, но к тому же тут нет верха и низа, в том понимании, какое ты подразумеваешь, когда стоишь на земле или прыгаешь с высоты. Нет горизонта или любой другой привязки, нет света в виде солнца или звезд. Астрал весь немного светится, за счет энергии, которая его пронизывает, но нет источника, или источников этого свечения, как ориентира, на подобии солнца, чтобы по нему ориентироваться.

Единственный способ навигации, это энергия. Во-первых, есть энергетические линии, которые питают сам астрал. Они всегда идут вертикально от мира к астралу. Когда они, подобно стеблю цветка игольчатой астры, достигают его нижней границы, они словно его соцветие, выпускают внутрь астрального пространства свои иглы – лепестки, которые пронизывают часть пространство астрала, истончаясь по мере отдачи в него своей энергии. Следуя нижней границы, можно для начала, чтоб освоиться, облететь весь мир. В зависимости от мощности разума, продуцирующего данный поток, соответственно будет и толще стебелек и длиннее иглы лепестков, проникающие в астрал.

В случае, если ты покинул свое физическое тело, перейдя разумом в астрал, твоя связующая нить, ее еще называют серебряная, не даст тебе потеряться. Ее ты всегда сможешь найти в мириадах прочих по характерному свечению и притягивающим тебя ощущениям. Главное не увлечься и не истратить весь взятый с собой запас сил. В этом случае ты станешь еще одним источником дармовой энергии для астрала, когда твое сознание растворится в нем. Энергия в астрале тратится очень медленно, почти неощутимо, исключительно на поддержание твоей формы и границ сознания. Самой простой, замкнутой и эффективной в плане экономии сил, является здесь форма шара.

Далее, на любое перемещение или иное действие тратиться дополнительные силы. Например, на полет или на кратковременное, разовое изменение формы такое как, к примеру, отрастить конечность, которая после использования тут же втянется обратно. Это минимальные траты, хотя если полет длительный, или ты движешься с ускорением, то расход повышается.

Следующий уровень расхода энергии – это различные взаимодействия. Тут опять-таки различают мирные взаимодействия, в виде касаний различных астральных тел или обмен импульсами для поддержания сил нуждающегося, или общение в виде мыслеобразов. Следующей ступенью по тратам энергии идут трансформации астрального тела. Тут мало того, что требуется огромная трата энергии для закрепления результата, но и длительная работа по самой трансформации, которая происходит очень медленно. Зато такие изменения закрепляются за астральным телом навсегда, и в следующий выход в астрал не потребуется менять свое тело заново.

Я, к примеру, за уже месяц почти безвылазного нахождения в астрале, до сих пор смог отрастить себе только рудиментарные рожки, для своих будущих антенн. Их толщина и длина сейчас не превышает средней фаланги пальца. Чтобы превратить себя в астрале скажем в осьминога, такого как наш Лидер в реале, мне потребуется ни один год работы над собой и бог знает сколько энергии.

Выполняя задания в астрале по поручению Лидера и растя понемногу будущие антенны, я очень сильно тратился и заходил в нашу столовую теперь не раз в неделю, как все, а через день. Трудно осуществить подсчет количества потраченного в каких-либо цифрах. Я за точку отсчета, для собственного удобства, принял количество энергии, необходимую потратить в астрале для нахождения там, в виде шара, неподвижно в течение часа за условную единицу. В таком случае, я заряжался, как я уже сказал, через день, на две тысячи таких единиц. На полет с достаточной скоростью в течение того же часа я тратил сотню единиц. На закрепление трансформации и удлинения моих рожков на миллиметр, тратилось около пяти сотен.

Особо крупные траты ментальных сил шли на боевые взаимодействия, такие как защита и нападения. Я пока что не видел смысла ставить себе какую-либо постоянную защиту, ввиду того что мне пока защищаться было не от кого. Но рано или поздно это станет актуальным, поэтому я не отказывал себе в тренировках. Когда летишь куда-то длительное время делать особо нечего, поэтому такие паузы я заполнял отработкой примеров защит и нападений. Имея почти неограниченный запас сил, в виде подзарядки в любое время, я мог себе позволить возвращаться на базу полностью опустошенным на последнем так сказать литре топлива. Кроме трат энергии, требовалось разработать несколько вариантов защит и нападений. Конечно, они будут зависеть не только от потраченных сил, но и от умений, опыта, эшелонированности защиты, разнообразия моих атак и даже от формы астрального тела.

Я отращивал антенны спереди своего пока еще шарообразного астрального тела, не только для усиления сигнала при трансляции сигналов, но и для придания импульса атакам, направленности и концентрированности их потока. Это в разы увеличит мощность моей атаки, при тех же затратах сил. Возьмите один и тот же калибр патрона и выстрелите им в толстую доску сначала из гладкоствольной винтовки, а потом из нарезного короткого обреза, и тогда вы поймете ход моих рассуждений. Ту же самую аналогию можно провести и с многослойной броней танка, чтобы понять, для чего делать свою защиту многослойной и разнообразной по ее слоям.

Кроме этого я начал придавать своему шару понемногу обтекаемости, вытягивая его вперед на манер капли. Аэродинамика тут была совершенно не при чем. Воздуха или иной среды, препятствующей полету в астрале не было, но площадь поражения для возможной лобовой атаки требовалось снижать, кроме того концентрировать защиту на меньшей фронтальной площади, было тоже полезно.

Используя все вышеперечисленное, даже если не принимать в расчет опыт ведения боевых действий, можно было достигнуть выигрыша при атаке и защите до трех или четырех кратного коэффициента. То есть, при атаке моей многослойной брони в лоб, при снижении мной площади за счет удлиненной формы, я потрачу в три или четыре раза меньше энергии, чем атакующий меня. И наоборот, если я ударю, используя готовые эмиттеры антенн в обычную защиту противника, который будет в виде шара, то я нанесу ему урона в три или четыре раза больше, чем потрачу энергии на выстрел сам. Вот и считайте сами, если кому-то интересно, как пройдет бой с заданными выше коэффициентами.

Глава 11. Подготовка к походу.

Следующей моей головной болью была привязка к базе, в виде источника энергии, которую я возобновлял последнее время каждые два или три дня. При длительной командировке, которая мне предстояла в старое астральное пространство, я не мог себе позволить возвращаться так часто на базу. Требовалось освоить использование энергии астрала. Для этого, как мне недавно вспомнилось, была особая техника.

Все ушедшие из реального мира сознания, достаточно мощные для переселения в астрал после своей смерти, не имели привязки к телу за неимением такового. Сейчас я был в астрале таким же, как и они, но в отличие от них, я имел возможность вернуться в реальный мир в виде Тени. Не знаю, возможно ли было это сделать им, к примеру, в виде призрака или приведения, но это было вполне вероятно, если книжки про это писались не совсем на пустом месте.

Сейчас речь не об этом. Чем дольше я находился в астрале, тем больше вспоминал, а кроме этого, иногда срабатывал автоматизм, как бывает, когда делаешь что-то по привычке, не особенно осознавая и не контролируя разумом это. Работает так называемая память тела, в моем случае астрального. Когда опускаешься в нижний слой, туда где «цветут астры», поневоле чувствуешь, как потоки чужих энергий пронизывают пространство, питая и расходясь в нем, подобно распространению света фонарика в кромешной тьме.

Проблема в том, как превратить чужую энергию в свою. С одной стороны – при астральном поединке, чужая энергия наносит урон, а не питает. Но с другой стороны, наставники, при обучении молодых адептов, как-то умудряются подпитывать своих учеников. С третьей стороны, любящие люди, могут без труда соединять свои астральные тела в акте весьма специфического соития, хотя и без обмена энергиями, но они умудряются контактировать в астрале напрямую. Все эти факты говорили мне открытым текстом, что возможность такая имеется и кроме того я понимал, что ушедшие в астрал сущности то же получают из пространства энергию, для поддержания себя в нем.

У меня имелось стойкое впечатление, что раньше я это умел. Поэтому я занялся экспериментированием. Имея положительную энтропию, астрал был «заряжен» энергией, поэтому ее излишек можно было теоретически впитывать, имея для этого какой-то специфический орган, который мне требовалось отрастить. Мне претила мысль расчленить какую-то сущность для исследований, на предмет поиска такого органа, к тому же в новом астрале ее еще предстояло для этого для начала найти. Не искать же Авраама, или кого-то еще убитого, при том, что не факт что они не покинули этот мир навсегда. В случае с Авраамом это было более чем вероятно, и мой бурчащий, несуществующий желудок это подтверждал.

Эволюционировать в рамках естественного процесса мне тоже не хотелось, у меня не было столько времени, хотя, скорее всего, по этому пути шли все ушедшие. Мне требовался экспресс метод. Для начала я поставил себе цель превратить в своеобразную солнечную панель свою оболочку, пытаясь ей уловить исходящие от астрала потоки. Для этого я опустился к самому нижнему краю, который я для простоты называл теперь «поле астр». Здесь истекающая из лепестков энергия была гораздо большей концентрации.

Покидая лепестки, потоки ее перемешивались, растворяясь в астрале, при этом они теряли свою индивидуальность, превращаясь в своеобразный безликий бульон. Я всегда любил бульоны, это знание пришло ко мне из прошлого, и я усмехнулся невольному каламбуру различных по сути, но одинаково звучащих понятий. Я завис в неподвижности над нашим городом и, раскинув рецепторы, стал перебирать различные приходящие ко мне ощущения. Пришлось подняться выше, а потом еще выше, пока я не потерял возможность персонифицировать поднимающиеся от наших Теней потоки. Здесь на высоте, я уже почти потерял из виду лепестки астр, но зато бульон стал абсолютно однородным, где уже невозможно стало различать, от кого конкретно пришла та или иная капелька энергии.

По мере удаления от поля астр, интенсивность потока энергии падала, он неизбежно рассеивался, зато становясь при этом более гомогенным, нейтральным, безликим. Он превращался в часть энергетической насыщенности астрала и ощущался уже не как поток, а скорее как течение, или, если хотите, как дуновение. Оно овевало меня, подобно теплому ветерку, а я под его едва ощутимым давлением дрейфовал в пространстве, поднимаясь слегка ввысь, как орел, расправивший крылья, ловит восходящие потоки и парит над землей бездвижно и горделиво.

Мои рецепторы постепенно подстраивались под омываемый меня снизу источник дармовой энергии, и я ощутил легкое покалывание там, где в мою оболочку пытались проникнуть тоненькие иголочки энергетических нитей. Пришлось снять естественную защиту и позволить им проникнуть в меня. В первый раз, как и во второй, проникая, энергия наносила мне ожидаемый урон. Даже нейтральная, не персонифицированная, она все же была чуждой мне. И еще несколько раз я вновь был вынужден укутываться пленкой защиты, чтобы в очередной раз сменить настройки своих рецепторов, настроенных на прием, пока не добился когерентности процессов, или простыми словами, согласованности своих энергетических рецепторов с поступаемой энергией извне.

В итоге я понял две вещи. Первое – заряжаться в астрале можно, но с соблюдением определенных, достаточно заморочистых правил. Второе, каждый раз потребуется пересматривать настройки своих энергетических приемников, для соблюдения когерентности. К сожалению, даже после смешения и частичного растворения в астрале, поступаемая энергия от реального мира, варьируется и не может быть абсолютно одинаковой. Для сравнения можно взять разные нефтяные скважины. Нефть есть почти в каждом континенте, но она все же немного отличается составом и соответственно своими марками, хотя общие физические и химические свойства, определяющие ее, несомненно, превалируют над частностями.

Прежде чем отправиться в путь, мне потребовался еще один эксперимент. Поскольку в старом астрале, а отправиться я должен был именно туда, нет поля астр, да и вообще отсутствуют внешние источники, мне придется научиться ловить совсем крохотные ручейки энергии, чтобы иметь возможность подпитывать себя там. Освоив процесс в принципе, я поднялся достаточно далеко, чтобы даже рассеянные восходящие потоки от нашей группы Теней уже не ощущались. Перестроив уже ставшие за все это время привычными, настройки своих рецепторов на прием, я скинул защиту и попытался ощутить присутствие разницы потенциалов, между своими недавно созданными для этого пустыми приемниками, откуда я высосал всю энергию в свой внутренний накопитель, и пространством астрала, которое меня сейчас окружало.

Извиняюсь заранее за чисто физические термины, но чтобы понять смысл описываемых мной процессов, приходиться применять их, дабы не рассказывать и не объяснять все с нуля – «на пальцах».

Процессы поглощения пошли и довольно прилично, хотя конечно, не сравнимо с полем астр. Тогда я передвинулся в сторону, уходя в глубины астрального пространства, и повторил свой эксперимент. Здесь процесс тоже шел, но гораздо, гораздо медленнее. Мне очень мешало то, что я, находясь в астрале, поневоле сам тратил хоть и совсем мало, но все же какую-то минимальную энергию.

Пришлось полностью убрать всю защиту, превратить свое тело в шар и еще раз повторить процесс подзарядки. Провисев в неподвижности пару часов, я понял, что добился все же положительного результата. Как я писал ранее, в таком виде тратилось при этом по минимуму, то есть единица энергии за час, а накопить удалось за час пять единиц. Не бог весь что, но все же. Путем несложных подсчетов, принимая во внимание то, что мой накопитель, на данном этапе развития моего астрального тела, мог принять две тысячи единиц, для полной подзарядки с нуля, таким вот образом как сейчас, мне потребуется недели две неподвижного висения в астрале. Причем этот подсчет не учитывает то, что энергетическая насыщенность астрала старого мира, весьма вероятно, гораздо ниже нашего.

Для верности, эксперимент пришлось повторить еще несколько раз, в разных местах и при разной удаленности от города. С некоторыми отклонениями, которые оказались не существенны, я убедился в том, что при совсем крайней нужде, можно обеспечивать себя энергией, хотя это будет долго, нудно и скучно. Астральное пространство изобиловало различными по насыщенности участками, которые я охарактеризовал для простоты, как энергетические ямы и горки. В ямах процесс подзарядки практически отсутствовал, там даже минимальные затраты почти равнялись прибытку, а на горках, можно было почти удвоить скорость подзарядки, получая не пять, а местами десять или даже двенадцать единиц за час.

Я был готов к путешествию и сообщил об этом Осьминогу. Он немного пожурил меня за медлительность, я оказывается немного увлекся своими изысканиями и пропал из его поля зрения почти на месяц. Я не стал ему в деталях рассказывать о том, чем я занимался, отделавшись фразой про исследование пространства и поиск пуповин. На том мы и расстались. Он пожелал мне удачи, а я зарядился по самые брови ментальной энергией, и отбыл обратно, в ставший мне уже привычным и родным астрал.

Глава 12. Старый Астрал.

Мои эксперименты и исследования не прошли для меня даром. Моя астральная сущность подросла и немного возмужала. Мне удалось сегодня утром в нашей «столовой», отправить в свой накопитель, уже не две, а почти три тысячи мной придуманных единиц энергии. Кроме этого почти закончены были мои рожки-антенны, получившие в астрале вид трубочек, толщиной и длинной с палец и с внутренним дулом, вдвое меньшим по диаметру. Крылья еще до конца сформированы не были, но тоже за прошедший месяц подросли и заострились, выдвинувшись от корпуса уже на три сантиметра. Форма тела окончательно потеряла вид шара, превратившись в заостренную каплю с двумя элеронами по бокам и двумя немного расставленными в стороны от острия трубочками, направленными вперед, от острого конца капли, то есть от моего «носа».

Примерившись в воображаемую цель, я выпустил через рожки несколько пучков энергии, единиц в двадцать и нахмурился. Разброс был слишком велик. Длинна трубочек, а следовательно и своеобразного органического дула, оказалась пока слишком мала для прицельных выстрелов на приличные расстояния. Да и рассеивание пучков энергии было из-за этого слишком велико. Но ничего, впереди мне предстоял очень долгий путь через астрал, сначала новый, а потом через связывающую их пуповину и старый.

В первую очередь, я отправился в тот осколок старого астрала, где связь между ним и нами была наиболее тонка. С момента обнаружения, я заметил, что связывающая пуповина не слишком истончилась, хотя прошел уже без малого месяц. Проведя нехитрые расчеты, я прикинул, что еще месяца три, а то и полгода она точно не разорвется и, немного успокоив свою душу этой сухой математикой, я нырнул в длинный и узкий, переходной туннель.

Полет оказался долгим. Длина пуповины по сути равнялась расстоянию между старой и нынешней орбитами нашей планеты. Хотя в астрале нет жесткой привязки к реальным координатам и порой расстояние между астральными проекциями и реальными объектами может существенно отличаться, но, тем не менее, лететь пришлось долго. Я занимался попутными исследованиями и улучшениями своего астрального тела, заодно калибруя и совершенствуя свои принимающие и отдающие рецепторы. В полете я пробовал изменять свою скорость передвижения и отмечал изменения при этом количества потребляемой энергии. Таким образом, мне удалось найти, так называемую «крейсерскую» скорость, когда соотношение пройденного расстояния деленного на потраченную при этом энергию оказывалось максимальным.

К моему удивлению, даже при отсутствии встречного потока и соответственно какого-либо физического сопротивления среды, мои аэродинамические характеристики все же влияли, хоть и совсем немного, на потребляемую при полете при разных скоростях перемещения энергию. Это я понял изменяя свой привычную форму или направленность тела в сторону или вбок по отношению к траектории своего движения вперед. Если я хотел развернуться в бок, направляя свой нос в сторону от цели полета, энергия тратилась больше, чем когда я был направлен носом вперед. И с возрастанием скорости, эта разница росла пропорционально. Зато я научился, а точнее смог отрастить крохотные трехпалые рудиментарные ножки, что позволило мне даже при движении, выдвигать их и удерживать ими пару принимающих энергию рецепторов, а при надобности, вместо них ножки могли что-нибудь схватить, или же удержать, вне границ моего астрального тела.

Выдвигались они не строго поперек моего тела, как у птиц или зверей, а по диагонали, вниз-назад, то есть против направления моего движения, что в итоге не сильно испортило мою аэродинамику. Зато это позволило мне теперь не тратить энергию при движении на крейсерской скорости, компенсируя мои затраты за счет впитываемой из астрала энергии. К сожалению, по мере приближения к старому астралу, насыщенность астрального пространства энергией неуклонно понижалась, что было ожидаемо, но не добавляло мне, конечно же, оптимизма.

Спустя две недели, я заметил, что туннель понемногу стал расширяться, что говорило о приближении цели моего похода. А еще через пару дней, я наконец-то вылетел в старый астрал. Здесь все оказалось так же пусто и уныло, как и в нашем недавно образовавшемся астральном пространстве, и несколько дней я не встречал никого и ничего. Повсюду были разбросаны энергетические ямы, а горок почти не было, лишь дважды я натыкался на что-то, отдаленно похожее на небольшую «возвышенность», но горкой это было назвать нельзя, потому что когда я там приостановился, мне на рецепторы капало лишь три единицы за час.

Зато тут в изобилии можно было насобирать различных осколков, обрывков и прочего мусора, в который превратились погибшие сущности. Со временем все это развеется и превратится в Ничто, но пока я видел чуть ли не каждый день по паре-тройки таких обрывков астральных тел, различной степени растворения. Несколько раз я пытался выудить из этих «астральных трупов» какую-нибудь сохранившуюся в них информацию, но видимо они съели все подчистую, истощив сначала энергию самого астрала, а затем и употребив все из себя до крошки, расходуя собственную сущность, поедая, как голодающий в реале, свои ткани и органы, только уже в ментальном плане.

С ними произошло то, чем меня пугал Осьминог при нашем знакомстве: если питаться собственной информационной составляющей, воспоминаниями, знаниями и эмоциями, то истощив внутренний свой запас, превратишься в овощ, который не сможет, грубо говоря, даже сам подтереться, а затем тебя просто развеет, как сухие опавшие листья на ветру. Но в отличие от меня тогдашнего, у них не было альтернативы. Выпив все соки из умирающего астрального пространства, они не имели другой возможности, кроме как поедать себя или своих соседей по астралу, в случае если найдутся полностью совместимые сущности по внутренней энергии. Это как в том примере про учителя и ученика, где учитель обучает молодого адепта, вкладывая свои собственные знания и опыт в молодую поросль, формируя тем самым свою мини копию, по энергетической составляющей.

Конечно, не все так просто и всегда есть нюансы, тем более надо помнить, что называя просто энергией, имеется в виду ментальная энергия или если быть совсем точным, то сила. Я подозревал, что со временем, старые или лучше сказать, древние сущности становятся практически идентичными по той энергии, которые питают их разум, ведь не стоит забывать поговорку: мы состоим из того, что мы употребляем в пищу. Поэтому логично будет допустить, что чем дольше существуют в астрале сущности, тем больше они становятся схожими между собой, по своим энергетическим составляющим.

Отличия будут всегда, ведь индивидуальность определяется знаниями и полученным опытом, а так же собственными воспоминаниями и приобретенными познаниями о природе астрала, как среды обитания. Все это вкупе отличает одну сущность от другой, но энергетически они, как я предполагаю, становятся достаточно схожими, для того, чтобы иметь возможность обмениваться энергиями, при обоюдном согласии и желании.

Исходя из моих таких рассуждений, я не терял надежды найти здесь несколько самых древних, самых сильных сущностей, выживших, возможно за счет остальных астральных обитателей, которых так жаждал заполучить наш Лидер. Мне и самому было бы интересно и крайне полезно пообщаться с ними, ведь их знания и опыт для меня, как, не будем лукавить и приукрашивать, начинающего ментального путешественника по астралу, стали бы бесценным опытом. Всегда полезнее, и как говорят, правильнее получать опыт, набивая собственные шишки, но я придерживаюсь мнения, что хоть это и полезно, но не является единственным методом познания.

Собственный опыт конечно полезнее, в том плане, что на дольше запоминается и имеет определенную уникальность, исходя из собственного представления и индивидуальных предпочтений, но в изучении астрала, как среды обитания, с его законами и правилами, имеются громадные пласты общеупотребительных, академических знаний, одинаковых для всех, или как их называют: постулаты и аксиомы. Вот именно их я и хотел заполучить, прежде чем отпускать их в новый, живой астрал. Для меня это было огромным козырем, чтобы суметь заинтересовать и вынудить их поделиться со мной своими знаниями.

Я рассуждал так: Все кто не хотел бороться за свою жизнь, или устал и опустил руки, давно уже погибли, или послужили донорами тем, кто из последних сил стремился выжить. А раз данное стремление превалировало над всеми иными желаниями и принципами, то мой козырной туз, в виде пропуска в живой астрал, где можно будет и дальше спокойно и сытно жить, станет убойной картой в размене ее на их информацию и их знания.

Глава 13. Операция по спасению.

Несколько очередных дней я потратил на облет куска старого астрала, чтобы примерно представлять его размеры. Понаблюдав, я понял, что процесс его схлопывания продолжается, что собственно было совершенно неудивительно. Порассуждав, я решил следующие дни посвятить изучению центра этого лоскута, который, как я нарисовал его контуры в своем воображении, походил на неправильный и слегка усеченный октаэдр. Я не боялся того, что оставшиеся сущности смогут улизнуть в ту пуповину, через которую я сюда прибыл, и тому было несколько причин.

Одной из них я считал то, что прошло очень много времени с тех пор, когда старый астрал развалился. На тот момент, в этом наверняка гораздо большем, чем сейчас сегменте бывшего некогда целого астрала, находилось очень много сущностей. При коллапсе, причиной которому послужило перемещение планеты, часть сущностей наверняка погибла, или попыталась уйти из разрываемого на куски астрального пространства в соседние, или последовать вслед за уходящей на более близкую к солнцу орбиту родной планетой. Оставшиеся и вернувшиеся ни с чем ушедшие за планетой сущности уяснили, что планета мертва и астрала у нее нет и скорее всего долго не будет, из-за отсутствия на ней жизни и соответственно питательной для астрала энергии. В итоге пуповина более не представляла для них больше никакого интереса.

Второй причиной, я считал давно уже усугубляющийся острый дефицит энергии, поэтому с их точки зрения, абсолютно бессмысленно продолжать тратить ее на очередные бесплодные поиски. И тем более безумно, совершать повторно не маленький и весьма потому энергозатратный рейд по длиннющей пуповине, на что у них давно не должно было остаться ни сил, ни желания. По этой же причине я не особенно опасался атак, или иной агрессии с их стороны.

Поиски мои завершились, как положено на седьмой день. Да простят меня адвентисты, но мое появление среди трех едва теплившихся сущностей, висящих в пространстве и ощетинившихся принимающими последние крохи энергии рецепторами, было воистину сродни второму пришествию. Уж не знаю, соблюдали ли они заповеди и прописаны ли они кем-то для астральных душ, и была ли сегодня суббота, но я появился сродни сверкающей путеводной звезде, почти полный энергией и оттого фоня ей на достаточное для дальнего обнаружения себя расстояние.

Не знаю, какими формами они обладали ранее, но сейчас каждый из этих трех сущностей, принял самую энергосберегающую для астрального тела форму – абсолютно безупречного шара. Из всех трех шаров, подобно иглам ежа, торчали поглотители энергии. Дальнейший мой разговор велся с одним из них, с тем, который еще мог себе позволить хотя бы отрывистые, односложные мыслеформы. Как я понял чуть позже, именно его, с одобрения оставшихся двух, и уполномочили вести со мной диалог, срисовав мое приближение к ним, еще на подлете.

– Кто ты и главное откуда? – Спросил меня Шар.

– Я Морон, прилетел сюда из нового астрала ушедшей со своей старой орбиты планеты.

– Это невозможно! Планета мертва! Я сам видел это сотню лет назад!

– Она была мертва, а теперь на ней появилась новая жизнь! – Продолжал я гнуть свою линию.

– Невозможно! За такой срок не могла образоваться новая жизнь! – Не сдавался Шар.

– Могла, если это новая жизнь является отголосками старой! – Пояснил я туманно.

– Не понимаю! – Шар не мог согласиться со мной, хотя я видел, что он уже хотел в это поверить.

– Я объясню, даже покажу, но не за просто так! – Я мысленно подмигнул шару и после его подтверждения, рассказал ему вкратце мои планы и условия по их чудесному спасению.

– Хорошо! Мы поделимся с тобой знаниями, совершенно не обязательно терять их бесцельно в мучительной голодной агонии разума. Веди нас. На этот, даже если он станет для нас последним, рывок у каждого из нас припасено достаточно сил.

Я немного удивился, что мои карточные противники так быстро сдались, когда я только начал свою партию и сходу показал своего козырного туза. Видимо их реально сильно уже приперло к стенке долгое голодание, и едва показался я, как их последний шанс выбраться из огромной энергетической ямы, в которую превратился их осколок старого астрала, они тут же с готовностью приняли все мои условия своей капитуляции.

– Вперед! – Провозгласил я. – Не убирайте поглотители, чем ближе мы будем к нашему новому астралу, тем выше будет становиться концентрация энергии. В туннеле можно уже будет прийти к нулевому балансу.

– Не учи папу любить маму! – Пробормотал Шар. – Кстати, меня зовут Вирдан.

Я улыбнулся не столько поговорке, сколько тому, что как мне уже стало понятно, Вирдан не растерял свои знания и воспоминания о прошлой жизни, не поглотил всего себя в процессе выживания, а следовательно, у меня будет хороший наставник, да и Осьминогу тоже кое-что полезное перепадет.

Чем ближе мы были к цели, тем сильнее мне приходилось поторапливаться. Как только шарики, а точнее ежики достигли середины туннеля, их полет заметно ускорился. Жажда энергии возобладала над осторожностью, и они уже готовы были потратить последние свои крохи на то, чтобы побыстрее добраться до заветного полноценного астрала, где можно было уже не бояться превратиться в засохшие жухлые листья, гонимые ветром.

Полет замедлился до крейсерской скорости только после прохождения нами туннеля. С этого момента начинался мой астрал и здесь даже я, не говоря уже о ежиках, получал энергии больше, чем отдавал при полете. По мере насыщения, ежики стали понемногу трансформироваться в естественные свои формы, которые они отрастили за всю свою астральную жизнь. Я с интересом наблюдал, потому что форма астрального тела многое говорила о его хозяине, если наблюдатель хоть немного смыслит в психологии. А я разбирался в ней весьма недурно, в своей прошлой жизни.

Тот с кем я разговаривал, поменял форму на футуристический космический корабль, корпус которого напоминал быстроходный океанский катер, но только с крыльями и надстройками, как у боевого корабля. Второй спасенный, принял форму дельфина, а третий превратился в странного вида, мерцающий разноцветными огоньками куб, с торчащими из углов щупальцами, как у нашего Лидера Осьминога. Щупальца были длиной с грань куба, с присосками, в которых я опознал различные рецепторы, половина из которых была мне абсолютно не знакома по своей конструкции и функционалу.

Процесс их насыщения обещал быть долгим, потому что спасенные не торопились к полю астр, предпочитая зависнуть где-то на полпути, где им более чем хватало энергии, которая на достаточном расстоянии от источников, несомненно, обладала полной гомогенностью и нейтральностью. Зато здесь я мог поговорить с каждым, абсолютно спокойно, чем я и занялся.

Я не стал расспрашивать их о прошлой жизни, оставив это Осьминогу, меня больше интересовал старый астрал, населяющие его ранее сущности, законы и свойства астрального пространства, способы навигации, трудности, которые могут повстречаться и пути их преодоления. Вирдан рассказывал все без утайки, но на многие мои вопросы отвечал либо уклончиво, либо отделывался неопределенными междометиями. Когда мне это надоело, я спросил прямо:

– Вирдан! Мы договорились, что ты поделишься знаниями в обмен на спасение!

– Дорогой Морон, во-первых, я и так тебе рассказал практически все что знаю, а некоторые детали умолчал лишь потому, что это слишком личное. Во-вторых, я не господь бог, чтобы знать всё! А в-третьих, кое о чем тебе лучше спросить у Росса, он у нас голова! Правда любит, видимо, телек смотреть! – Улыбнулся собственной шутке Вирдан.

Я не очень понял, что именно он имел ввиду, но судя по участившимся шуткам, явно повеселевший космолет был в хорошем настроении и дал дельный совет, поэтому я, воспользовался этим его советом и полетел к зависшему невдалеке, мерцающему разноцветными огоньками кубу.

Глава 14. Росс.

Росс оказался, как и ожидалось, судя по его форме, ученым, который даже в астрале занимался в основном исследованиями, экспериментами и изысканиями. Разговор с ним носил специфический характер, ввиду того, что как только он увлекался подробностями, то уходил в такие дебри из терминов, понятий и формул, что я тут же терял нить разговора и прерывал этот поток научного мыслеизвержения, прося повторить все то, что он сказал ранее, только уже более доступным языком. Росс вздыхал, хлопал себя мысленной ладонью по мысленному лбу и начинал все сначала. Чтобы было понятнее, как проходила наша беседа, приведу лишь несколько его цитат:

– Астрал – это метафизическое, эзотерическое понятие для энергетического пространства, созданного на основе ментальной энергии всех индивидуумов на планете, как живших ранее, так и живущих ныне. Он состоит из энергии определенного вида, так называемых астральных флюидов, которые несут в себе заряд энергии и обладают определенными качествами. Жизненная энергия планеты, питающая все живые формы на ней, преобразуется ими в энергию астрального плана, заряженную определенным образом. Она имеет свои собственные свойства, качества, спектральность и заряд. Поэтому можно отличить поступающие потоки от растений, животных или разума людей. Всё исходящее в астрал излучение имеет свою интенсивность, окраску и энергетику. Последняя, может быть как положительной, так и негативной. Самыми крупными поставщиками астральных флюидов, несомненно, является одаренные люди. В каждом из них имеется собственное астральное тело, но его развитие отличается и зависит, прежде всего, от ментального развития самого индивидуума. Далеко не каждый способен осознать и почувствовать его наличие и тем более попытаться выделить его из своей физической оболочки. Чем более активен и развит разум человека, тем больше запасы его астральной энергии, тем больше у него жизненной силы и тем больше соответственно он продуцирует энергии в астральное поле планеты. Человек может так же производить дополнительную астральную энергию для собственного употребления, путем медитаций. В такие моменты его вклад в астрал резко возрастает, ведь излучение энергии в пространство, скорее больше похоже на фоновое излучение источника, чем на осознанную эмиссию.

Росс посмотрел на меня и, увидев, что я еще в состоянии его понимать, продолжил:

– Теперь рассмотрим разницу в проецируемой энергии, которую человек может посылать в астральное пространство. Информация, заключенная в ментальном импульсе, представляет собой энергию определенного качества и в соприкосновении с астралом, передает ему это свое качество в виде потока, который в свою очередь питает астральное пространство, становясь его частью.

– Лепестки астр? – С умным видом спросил я.

Росс нахмурился, в некотором недоумении, но как только я ему передал мыслеобраз «поля астр», он кивнул мне и продолжил свою лекцию:

– Да, пусть будут лепестки астр, очень неплохое и наглядное сравнение. Так вот, каждый лепесток, если присмотреться, окрашивается в определенный цвет, потому что испускаемый поток энергии обычно неоднороден. Проецируемая жизненная энергия человека, испытывающего счастье, трансформируется в его Анахате в эмоцию радости, окрашивая ее в зеленый спектр. А если человек совершает открытие, проводит интересный эксперимент или просто увлечен наукой, то его жизненная энергия трансформируется уже в Вишуддхе в эмоцию любопытства, научного интереса, тем самым окрашивая его эмоции и соответственно и проецируемый им поток в голубой спектр. Так и со всеми остальными чакрами. Производство и вид астральной энергии, следовательно, подвергаются, прежде всего воздействию мысли и эмоций. Влиянию мысли подвержены все типы астральной энергии, где бы они не находились, будь то астральное тело внутри человека, в астрале, или даже если это испускаемый им поток энергии в астрал. Даже предметы в реальном мире, при желании и определенной технике, можно зарядить с помощью мысли, то есть той энергии, которая содержится в мыслеобразе, который ты или любой другой ментально сильный человек продуцирует.

– Создание талисмана? – Понял я.

– Да, так происходит создание талисмана, артефакта, или очистка чакры, обеззараживание астрального тела, или избавление человека от негатива. Ну, или же наоборот, в случае продуцирования негативных эмоций, может произойти подвешивание проклятия или сглаза, отравление энергетики астрального тела, или еще хуже, даже астрального поля, в локальном, конечно же, месте. Люди слишком мало времени и внимания уделяли энергетическому воздействию мысли на все живое и собственно потому и поплатились за это. Создание вашего Наследия запоздало на несколько веков и потому цели у него были уже не исправление негативных последствий, путем ментальной очистки коллективного сознания или даже человеческого эгрегора, а банальное спасение сведущей в этом самом плане, части разумов погибающей на глазах цивилизации.

– Ты прав, но в нашем случае, уже хорошо то, что хоть часть из нас уцелело. Спастись должны были тысячи, десятки тысяч разумов, но пока нас проснулось лишь несколько сотен. – Посетовал я.

– Подождем. Времени у нас полно. Но мы отвлеклись, продолжим. Теперь коснемся свойств и принципов астрального поля планеты. Что такое астральная проекция чего-либо? Это, прежде всего сознательное воздействие на астральное пространство планеты, то есть взаимодействие мысли с астральной энергией, из которого оно и состоит. Если взять астральную проекцию ментально сильного человека, то есть его астральное тело, то это будет состояние, при котором сознание человека, находясь в астральном пространстве, взаимодействует с ним и другими сущностями астрала, осуществляя это на расстоянии, то есть находясь вне своего физического тела. Возможности астральной проекции человека, здесь уже не ограничены физическими законами реального мира, его границами и расстояниями. Да и само астральное пространство представляет собой достаточно протяженную территорию, гораздо большую, чем физический мир. Создание и управление своей астральной проекцией, зачастую, несведущими в этом людьми, принимается ими за ясновидение, потому что она способна быстро перемещаться на большие расстояния, видеть события, происходящие далеко от оставленного ей физического тела. Но с помощью своего астрального тела, можно не только видеть, но и воздействовать на далеко расположенного от тебя человека, используя для этого его астральное тело. Например, для нанесения ему положительного или отрицательного воздействия. Причем такой объект воздействия, даже не обязательно должен быть осознанным астральным путешественником, потому что некоторые люди, способные при определенной тренировке и обладающие достаточной силой, но не практикующие астральные прогулки, могут выходить в астрал неосознанно, например, находясь во сне или в коме. Важно помнить, что все энергетические воздействия со стороны твоего астрального тела на другое такое же, напрямую будут отражаться на реальном, физическом теле объекта твоего воздействия, на его энергетическом плане, естественно. Например, если ты проткнешь астральное тело противника в области головы, то вернувшись в реал, объект твоего воздействия в лучшем случае получит мигрень, а в худшем – инсульт. Но если тебя атакует иная сущность, и объектом являешься уже ты, то самое главное не паниковать, не делать судорожных попыток улететь и скрыться, потому что не факт, что противник окажется вдруг медленнее тебя. Нужно использовать силу мысли, чтобы отразить атаку, а лучше даже наказать обидчика. В астрале все осознанные и оформленные мысли материальны, на энергетическом плане, конечно же, потому что, как я уже говорил, именно они несут в себе силу и эмоции, способные воздействовать на астральную энергию. Мысли могут: как создавать, так и разрушать. Если на тебя кто-то напал, то ты с помощью силы мысли, можешь уподобиться волшебнику и создать энергетический шар, или применить силу мысли для создания светового копья или меча. Конечно же, нужны тренировки, а сила твоего удара и урона твоего противника зависит как от накопленной тобой энергии, вложенной в удар, так и от множества иных факторов. Вот я вижу, у тебя орудия на носу, а это значит, ты уже понял, что внешние атрибуты, выстроенные грамотно и с умом, позволяют при той же вложенной в выстрел энергии, создавать более мощное и сфокусированное воздействие.

– Мне еще не приходилось применять свое оружие, я производил только учебные стрельбы. – Произнес я уныло.

– Не манкируй тренировками, когда придет нужда и на тебя нападет кто-то типа, скажем вон его, – Росс показал на висевший неподалеку космический корабль, – то тогда тебе понадобиться все твои силы и способности, чтобы свою силу удара приумножить, путем выстроенных заранее орудий и более точных попаданий. Я сам видел, как наш бравый Вирдан, еще много сотен лет назад, выглядевший тогда, как однопалубная ржавая посудина, за счет своего большого опыта, который пришел к нему с тренировками, и с помощью более точных выстрелов, пустил на астральное дно огромный крейсер противника. Хотя тот в разы превосходил Вирдана по накопленной энергии, но оказался совершенно неопытным в бою. Он пускал свои энергетические торпеды куда угодно, но не в цель, хотя его промахам помогало и удачное маневрирование Вирдана, надо признать.

– Класс! Я подозревал, что запас энергии не главное, гораздо важнее то, как ты его используешь, с какими коэффициентами и приспособлениями. А с защитой все то же самое? – Заинтересовался я.

– Конечно! Но тут есть и обходные маневры. Не обязательно побеждать, применяя мечи и торпеды, можно и по-другому выиграть свой бой. Очень часто старые и хитрые сущности используют не военные способы для извлечения энергии из неопытных и доверчивых сущностей, типа тебя. – Подмигнул мне с усмешкой Росс.

– Интересно! Приведи пример! – Заинтересовался я.

– Например – секс! Самый низменный и часто применяемый способ – это придать своему астральному телу соответствующую форму и, используя дополнительный мотиватор, в виде ментальных флюидов и феромонов соблазнителя, сподвигнуть неопытного неофита к соитию, при котором он естественно тратит свою энергию, активно выделяя эмоции страсти и наслаждения, чем дополнительно питает хитрую сущность. Нередко случаются даже смертельные случаи, когда таким вот образом высушивают энергию увлекшегося новичка до самого дна.

– Какие-то суккубы! – Возмутился я.

– А по-твоему фольклор это только сказки? Любой человеческий эпос или сказания, содержат ту или иную долю истины. – Назидательно произнес Росс, и я даже увидел его мыслеобраз, в виде поднятого вверх указательного пальца.

– А еще есть варианты? – Заинтересовался я.

– Пожалуйста! Еще один вариант – это жалость. То же очень распространённый вариант, когда с помощью умелого притворства, сущность тебе видеться жалкой и болезненной, возможно даже раненой, сподвигая этим тебя ей помочь, поделиться совсем крохотным кусочком энергии. Этим проверяется совместимость и что гораздо важнее – устанавливается энергетический контакт. Дальше она показывает тебе мыслеобразы страданий, или придумываются слезливые, давящие на жалость истории. Пока ты испытываешь соответствующие случаю эмоции, они пожираются сущностью, делая ее сильнее, совершенно незаметно для тебя. В таких случаях даже изначально подавляющее твое энергетическое преимущество, может вдруг оказаться совсем даже противоположным, причем уже через несколько тебе рассказанных историй, и соответственно ее к тебе вампирических подходов.

– А как же несовместимость энергий? – Спросил я, думая, что сумничал.

– В последних случаях, такие методы используются наиболее опытными и умелыми сущностями, которые умеют соответственно и довольно быстро перестраивать свои рецепторы. Тем более, тут скорее работает принцип добровольности и наведенной эмпатии. В таких случаях, испускаемая жертвой энергия довольно-таки удобоварима для них, даже если энергетически, вы изначально были не слишком совместимы.

– Хорошо, с атаками и способами отъема энергии более или менее понятно. А как быть с защитой? Как ее сделать прочнее и более структурированной?

– Ты неплохо уже потрудился над своей, как я вижу. Принцип тобой уловлен правильно. Чем более многослойной и различной она будет по составу, тем сложнее ее пробить и тем более разные по типам атаки, ты с помощью нее сможешь отразить. Тут главное не перестараться и не стать кочаном капусты, где за слоями не видна кочерыжка, то есть ты сам. Но все слои должны быть достаточно правильно и грамотно выставлены, а дальше тебе уже предстоит только усиливать и оттачивать как свою оборону, так и атаку. Опыт и еще раз опыт, причем не только с мишеням, но и боевой. Уверен, что наш броненосец с удовольствием даст тебе возможность обменяться с ним десятком, другим выстрелов.

– Понятно. Что ты мне расскажешь насчет путешествий по астралам? – Спросил я жадно.

– Это уже совсем отдельная история. Освой для начала принципы ориентации в нашем новом астрале, а потом поговорим и об этом. Уверен, что это ты уже выпытал, причем в первую очередь, у нашего добряка Вирдана.

На этой оптимистичной ноте мы и расстались. Я полетел докладывать Осьминогу об очередной своей успешно выполненной задаче, а наши новые обитатели астрала, тем временем все еще насыщались.

Глава 15. Наследие Наследия.

Я вышел в реальный мир, и моя Тень показалась мне какой-то не слишком родной. Я слишком долго находился в астрале, и это не могло не сказаться. Вся ее структура, форма и энергетика успела стать мне практически чужой, непривычной, медлительной и неповоротливой. Мое астральное тело нравилось мне гораздо больше. Там все было сделано под меня, и под те задачи, что я себе ставил. Еще предстояла гигантская работа по его улучшению, перестройке и выращиванию дополнительных атрибутов, но уже сейчас мое астральное тело, было для меня гораздо более функциональным и привычным, чем моя Тень.

Чем дольше я находился в астрале и перестраивал свою астральную проекцию, тем больше отличий появлялось между ней и Тенью. Когда я впервые вышел в астрал, моя проекция в точности отражала оригинал, они были как близнецы, похожие как две капельки воды. Но со временем, Тень все больше отставала, оставаясь такой же, как и раньше. Я больше не занимался ее изменениями, не растил и не улучшал, мне стало некогда и неинтересно и это немного пугало меня.

В отличии от физического тела, когда я уходил в астрал, Тень просто исчезала из комнаты, где я жил, не оставляя никакой бренной тушки, она это ведь по сути весь я. Но астрал проецировал в своем пространстве уже не ее, а то астральное тело, которое я вылеплял, находясь месяцами в астрале, перестраивая и улучшая его. Но возвращался я всегда в том же виде, каком уходил. Этот принцип, короче говоря, работал в обе стороны.

Осьминог как это обычно всегда бывало, был занят. Ни одна из его конечностей – антенн, не была свободна, и поэтому я решил пока что поговорить со своим соседом. За все время пребывания в защищенном от внешнего мира шаре, я не удосужился даже как следует перезнакомиться со всеми его обитателями. Со своим соседом, которого я называл мячом для регби, по его форме, я за все время нашей совместной жизни в нашем доме, перекинулся, дай бог парой десятков мыслеобразов.

Я помнил, что когда общался с ним в последний раз, пытаясь расспросить его о том, чем он занимался в Наследии, он сказал, что работал по направлению эзотерики. Это направление хоть и было достаточно близким к астралу, но все же больше рассматривало различные ритуалы, демонических, ангельских и иных потусторонних сущностей и всего того, что с этим было связано. Общим у нас было только принятие постулата об энергетической структуре того, что эзотерики называли душой, а мы менталисты – астральным телом. Конечно, я немного утрирую, но не в этом сейчас суть.

А суть была в том, что мой сосед был одним из тех, кто разрабатывал очень важную для нас тогдашних теорию, на базе которой учеными Наследия была создана аппаратура, с помощью которой мы, грубо говоря, доставали из наших бренных тушек свои астральные тела, которые затем прятали в нейрокапсулы, а в последствии, именно они стали тем, что сейчас мы называем Тени. Мне нужно было пообщаться с ним об этом всем. На этот разговор меня натолкнула одна мысль, о которой упоминал Росс, в своем рассказе про процессы выхода и входа в астрал из физического тела.

Если не углубляться в детали, которыми Росс сыпал, как семечками из дырявого пакета, я сейчас попадал в астрал без выхода из физического носителя моего астрального тела. По большому счету Тень, которой я являлся, и была тем самым астральным телом, но почему тогда я просто не нырял и не выныривал из астрала без каких либо изменений, как делает пловец, ныряя и выныривая из воды. На этот вопрос я и хотел получить ответ. Была у меня еще одна тема, но ее я решил оставить на потом, как менее актуальную.

– Астрал это не вода, не воздух и даже не вакуум! – Начал свое объяснение сосед. – Это вообще не какая-либо среда в физическом мире, который мы для простоты называем реальным миром, или даже просто реалом. Астрал – это если хочешь сравнение – другое измерение, другая реальность или «потустороннее», как любим говорить мы, эзотерики. Поэтому туда нельзя, как ты выражаешься, занырнуть, оставшись таким, каким ты нырял. Существует граница, так называемый переход, при котором ты претерпеваешь определенные изменения, как бы подстраивая свой разум, или сущность под другие законы, перестраиваешь свои органы чувств, или рецепторы, начинаешь по-другому ощущать окружающее тебя пространство, которое принципиально отличается от любой физической среды реального мира. Это не может не отобразиться на твоем астральном теле. Потомц что по большому счету, в астрале это уже не оно, а его проекция. Конечно, переход в астрал из физического тела, или же из Тени, совсем не одно и то же. Теперь тебе это делать гораздо легче, ведь раньше тебе приходилось дважды перестраивать свой разум и свои рецепторы. В первый раз, ты это делал, выходя из своего физического тела, когда ты оставался в привычной среде, но по-другому начинал ее ощущать, не имея глаз, ушей и прочих органов. Тогда ты перестраивал свои нейро рецепторы на новый принцип работы и новые входящие сигналы. Во-второй раз, ты уже меняешь свою привычную среду, но тебе уже не требуется отказ от старых органов чувств, рецепторы твои уже готовы принимать и анализировать сигналы новым образом, без глаз и ушей. По сути, в нынешнем виде, ты делаешь как раз второй шаг из двух ранее необходимых. Это с одной стороны вроде как проще, но с другой стороны, возникает казус, который ты и ощутил сегодня, с которым ты и пришел в итоге ко мне. Ты привык к тем ощущениям перехода из астрала в реальный мир, который сопровождается обретением старых, привычных для нас по генетической и родовой памяти органов чувств физического тела. А сейчас ты возвращаешься вроде бы как в реальный мир, но остаешься при этом той же бесплотной сущностью, что и в астрале, да и еще и с более старой версией прошивки! – Улыбнулся своей компьютерной шутке сосед.

– Тогда давай я сразу задам и второй вопрос, раз ты так хорошо и доступно, без лишних заумных фраз все мне объясняешь. Каков процесс извлечения астрального тела из физического ты применил в аппаратуре, и насколько он схож с естественным, таким, когда я выхожу в астрал из своего собственного, живого тела.

– Хм, вопрос отличный! По своей сути и физическим принципам отличий нет. Более того, мы потратили годы, для того чтобы проанализировать все процессы, происходящие как в физическом, так и в астральном телах, при выходе последнего из первого. Я использовал десятки добровольцев из Наследия, так называемых астральных путешественников. Группа эзотериков, которую я возглавлял, провела тысячи наблюдений, регистрируя все параметры и показатели с помощью нашей, весьма продвинутой аппаратуры. Поэтому я и говорю, что по научным показателям, мы сделали все в точности.

– Почему тогда прозвучало твое это «Хм»?

– Ты, как сведущий в этом деле специалист, конечно же знаешь, что при астральном путешествии физическое тело служит своеобразным якорем, от которого тянется так называемая «серебряная нить», не позволяющая заблудиться в астрале. Именно по ней ты находишь дорогу назад, как бы далеко тебя не занесло в астральном пространстве.

– Конечно же, я это знаю. Но у сущностей, живущих в астрале постоянно, такой нити нет.

– Это потому что у них нет тела, в которое они могли бы вернуться. Это или умершие давно люди, чьи тела давно сгнили, или сущности из других миров или измерений, попавших в наше, каким-либо иным способом. Нет такой нити и у тебя нынешнего. Твоя тень не является телом, к которому привязана этой нитью душа! Прости, сбился на свою терминологию, по-твоему надо называть астральное тело, хотя и вы тут то же не совсем правы. Астральное тело это то, что в астрале, а не то, что внутри у тебя в реале. Душа, на мой взгляд, звучит правильнее, если не иметь в виду это же ее христианское понятие.

– Так я не услышал ответа на «Хм»! – Напомнил я.

– Прости, я немного увлекся. А «Хм» заключается в том, что серебряную нить пришлось обрубать. Не было никаких способов дожидаться естественной кончины всех ваших физических носителей, да и большинство из Наследия не ходили никогда в астрал, если только неосознанно, во снах.

– Интересно и как вы ее обрубали? Что за ментальный топор вы применяли? – Улыбнулся я немного настороженно.

– Шутник! Конечно же, у нас не было способов ее обрубать, по причине того, что она не подчинялась никаким физическим законам нашей реальности. Она возникает лишь в момент перехода души из реала в астрал. Это своего рода инверсионный след данного перехода, выхлоп дюз при ускорении разума, когда он с помощью этого импульса разрывает пленку границы нашего мира и мира астрала.

– Ну и? – Поторопил я его.

– Только не бей! Хорошо? – Регбийный мяч ощутимо напрягся.

– Так нечем же бить-то тебя! Могу только мыслью тебя ударить, да и то, если не упаду в нокдаун от твоего, судя по тому, как ты мнешься, ужасного откровения! Тоже мне страшное наследие у нашего Наследия!

– Короче, мы экранировали ваши физические тела, сразу после извлечения души. А говоря совсем по-простому – сжигали их в крематории. А куда скажи, нам было девать, тысячи и тысячи начавших уже вонять тел? Нить в итоге тут же рвалась, а ваши души, мы упаковывали в энергетических ловушках, которые впоследствии, все стали называться капсулами длительного хранения.

Я был в шоке, и чуть было не забыл задать тот вопрос, который хотел. Известие о такой незавидной судьбе твоего собственного тела, которое еще, по сути, живым и здоровым, превратили в пепел, шокирует кого угодно. Я не питал ненависти или сожаления по утрате ненужной и все равно вскоре погибшей бы оболочке, дело это было давнее и уже поросло быльем, да и не виноват был мой собеседник, наверняка не он отдавал приказы, но все же…все же…

– Я задам еще один вопрос, прежде чем мы закончим этот разговор, полный скелетов, как оказалось не в шкафах, а в иных деревянных ящиках. Ты же наверняка помнишь весь процесс извлечения и параметры настроек всех ваших умных машин. Можно ли повторить этот процесс, но в обратном порядке? – Я ждал ответа, но мой сосед серьезно задумался и ответил мне далеко не сразу:

– Хм! Чисто теоретически, конечно, можно, он ничем не будет отличаться от процесса возвращения из астрала в физическое тело, который мы так же подробнейшим образом изучили, но в наших условиях это, понятное дело, сделать абсолютно невозможно, ввиду отсутствия аппаратуры, да и самих физических тел.

– Чисто гипотетически, если нет нужной аппаратуры, но есть тело, как это можно будет сделать? – Не сдавался я, продолжая допытываться конкретного ответа на свой вопрос.

– Для этого, физическое тело нужно: во-первых, соответствующе подготовить, а во-вторых, не каждое тело для этого подойдет. Мало того, что не в свое тело вернуться в разы сложнее, но и как, а главное кто, его подготовит для этого?

– Гипотетически, что значит: подготовить тело, и что значит: подходящее тело? – Продолжал уточнять я.

– Подготовка тела заключается, прежде всего, в том, что хладный труп не сможет принять тебя, даже если он по всем параметрам тебе подходит. Нужно живое тело, у которого не начались необратимые процессы умирания. Нужно чтобы все функционировало, включая все органы и системы жизнеобеспечения. То есть клиническая смерть подходит, а физиологическая уже нет. Ну и, кроме того, там не должно быть души, ну или, по-вашему, астрального тела, то есть хозяина.

– Понятно, а по второму вопросу? – Нетерпеливо подгонял я его.

– Подходящим может считаться только то тело, которое ранее принадлежало менталисту. То есть у него должен быть достаточно вместимый сосуд, куда ты, как джин, залетишь, а кроме того, необходима развитая энергетическая сеть внутри организма. То есть его каналы должны быть достаточно развиты и разветвлены, чтобы ты, вселившись в него, мог достаточно быстро взять это тело под свой контроль. А это непросто, потому что тело не твое. Это как залезть в чужой космический корабль. Вроде бы летать умеешь и даже знаешь как, но прежде чем полететь, придется вначале разобраться в чужих настройках, перестроить под себя кресло пилота и панель управления, со всеми кнопками, сенсорами и рычажками.

Глава 16. Доклад Лидеру.

После непростого разговора со своим соседом, мне удалось пробиться к Осьминогу, и я вкратце доложил ему о своих успехах. Осьминог конечно же очень заинтересовался спасёнными сущностями, что было вполне ожидаемо. Он был достаточно сведущ в вопросах астрального путешествия, в чем я ни секунды не сомневался, скорее я удивился бы, если нашлась какая-то тема из Наследия, в которой он бы был не сведущ. Поэтому мне не пришлось работать почтовым голубем, для обеспечения их общения, и я смог сконцентрироваться на втором осколке старого астрального пространства, который был еще мной не исследован.

Как я уже говорил, его пуповина, то есть связь между осколком старого и нового астрального пространства нашей планеты, была куда шире и прочнее, чем у того осколка, где я только недавно побывал. Это давало мне гораздо больше времени на раскачку и на исследование того куска, куда я должен вскоре буду отправиться. Делать в реале мне было особенно нечего, поэтому я лишь немного дал своему разуму отдохнуть и переварить всю полученную там и здесь информацию, и уже на следующий день я, пополнив энергию, снова вышел в астрал.

Многое из того, что мне поведал Вирдан и Росс, требовало проверить на практике. Если Росс больше умничал и читал лекции, то Вирдан, по своей сути, был больше практик. Его кредо было: сначала стреляй, а потом уже задавай вопросы. Хотя в таком его подходе, крылся довольно существенный изъян – зачастую, при всей его мощи и опыте, задавать вопросы, после первого же его залпа, будет попросту некому.

Зато я смог у него узнать больше прикладных знаний. Если Росс, по большому счету, был чистый теоретик и обладал знаниями академическими, что конечно служило неоспоримой и необходимой базой для любых последующих практик, то Вирдан смог дать мне больше конкретных, прикладных инструментов и способов ими воспользоваться. Не смотря на то, что я их так сильно противопоставил, я тем не менее ни секунды не сомневался, что тот же Вирдан неплохо знал и теорию. Без базовых постулатов и законов астрального мироздания, те же практические знания останутся лишь догмами или частными примерами, которые можно лишь тупо скопировать, но не улучшить и не подстроить под себя.

Я был за всестороннее обучение, потому что слишком хорошо понимал, насколько важны, даже на первый взгляд ненужные знания, которые очень часто оказываются просто необходимыми, при чем, в самый неподходящий момент. И тогда приходиться в кровь закусывать себе локти, кляня свою лень или нерадивость, что не позволили потратить еще совсем небольшую толику времени и сил, на полноценное изучение данного предмета.

Я старался впитывать все возможные знания из всех доступных мне источников, прежде всего для того, чтобы иметь возможность со знанием дела перерабатывать чужие практические навыки, делая их максимально эффективными и остро заточенными под себя, любимого. Поэтому сейчас, прежде чем отправится в очередное длительное путешествие, я решил испробовать и подстроить под себя знания и технику Вирдана по практической ориентации в астральном пространстве.

Прежде всего, я начал отращивать очередной рецептор. Росс рассказывал мне о разнице в окраске астральной энергии, как в той, что присутствует в поле астр, так и в той, что после растворения в энергетическом поле астрала, дает возможность увидеть их различия между собой. До этого я не придавал значения этим различиям. Энергия есть энергия. Я рассматривал лишь гомогенность ее потоков, не разбирая их по спектру. Гомогенность давала мне понимание о том, можно ли ее безопасно использовать, а вот различия в спектре энергий, как рассказывал Росс, могло уже дать понимание и наглядное представление о ее распространении и так называемой длине волны, что скорее уже является знаниями из области геометрической и физической оптики.

Длина волны любого из спектрального излучения, будь то световая, или иная волна, обусловлена, прежде всего, распространением в пространстве или среде, согласно процессам дифракции и дисперсии, но это верно в реальном мире. В астрале, где нет среды для ее распространения, такие вышеупомянутые процессы, уже не оказывают существенного влияния на нее.

Даже начинающий менталист знает, что свет – это прежде всего энергия. Поэтому спектральный состав потоков от поля астр, который мне требовалось разложить на составляющие, продолжается в астрале практически бесконечно, среда не оказывает влияния и потому процесс не подвержен иным законам, кроме энергетического затухания. Но то же затухание сильно зависит от длины волны, а соответственно, цвет потока очень сильно разнится по длине распространения и в астральном пространстве.

Отрастить нужный рецептор было гораздо проще, чем отрастить крылья и заняло не слишком много времени. Я завис над полем астр и наконец, смог рассмотреть то, чему ранее не придавал значение за ненадобностью, или за отсутствием нужного опыта и средств обнаружения, что было скорее всего. Стрельчатые лепестки теперь предстали предо мной в разном цвете. Каждая чакра продуцирует свой окрашенный поток и хотя Росс рассказывал мне лишь о двух, как о примерах, я сейчас мог наблюдать все семь.

Не буду сейчас вдаваться в детали и говорить о том, что и чакры в свою очередь делятся на лепестки, благодаря которым в цветах поля астр существовали не только сами цвета, но и их оттенки. Для меня важнее всего было знание того, что самой большой длиной волны обладал красный цвет, соответствующий чакре Муладхара. Таких красных лепестков на поле было множество, потому что Муладхара отвечала за фундаментальное духовное развитие, а таких энергий в наших Тенях было с избытком.

Я активировал рецептор на полную катушку и стал всматриваться в астральное пространство, следя за тем, как распространяется энергия красного цвета. Как и ожидалось, ее рассеивание, а точнее, как мы договорились говорить – затухание, по сравнению с остальными цветами спектра, было минимальным. Я поднимался все выше и убеждался в том, о чем мне говорил Вирдан. Астрал был сейчас похож на глобус, когда на него наносилась сетка из меридианов, которые показывают долготу и широту.

Я сейчас мог выбросить в урну ту карту, что в своем воображении нарисовал в самом начале посещения астрала, когда по заданию Осьминога исследовал наш новый мир. Красные спектральные линии пронизывали астрал, практически не растворяясь, они могли служить координатной сеткой, превращая абсолютную неопределенность в четко отслеживаемую, разлинованную контурную карту.

Я поднялся на самый верх и сразу понял, почему красных линий так много. Дело было в том, что граница астрала служила преградой для энергетического поля, не давая ему рассеяться и уйти за астральную грань. Вся энергия, поэтому оставалась в объеме астрального пространства. Граница служила своеобразным зеркалом, в котором красные линии отражались и под углом уходили обратно, отражаясь уже от нижней границы и так далее. В итоге получалась бесконечная ломаная линия. А в сумме, все красные линии и создавали ту сетку, о которой я упоминал, назвав все увиденное сейчас аналогом контурной карты планеты.

Теперь, взяв за нулевую отметку наше поле астр, можно было без труда обозначить в пространстве любую точку, как на границах астрального поля, так и в любом месте. Оставалось лишь принять за единицу какой-либо участок и в итоге получишь цифирное обозначение любого объекта, то есть любой астральной проекции чего-либо.

Каждый астрал по-своему уникален и в каждом из них разное количество астр. В нашем случае существовала четкое разграничение на три поля, потому что Тени были сконцентрированы в трех местах. Если бы не зеркальность границ, подобного эффекта и координатной сетки я бы не увидел.

В более населенном мире, где потоков, питающих астрал гораздо больше, сетка получилась бы гораздо более частой, что только облегчило бы создание карты, но даже у нас, в новом и совсем малонаселенном мире, мне вполне хватило тех линий, что я сейчас наблюдал. Наш мир был узкоспециализирован, в нем менталисты, в основном, производили энергетические потоки именно красного цвета. Если бы это было не так, сетка была бы более редкой, но даже в том случае ее бы хватило, хотя точность координат оказалась бы ниже.

Глава 17. Путь во второй осколок.

С ориентацией я разобрался, пора было отправляться в путь. Неожиданно со мной вызвался отправиться Дельфин, третий из спасенных мной сущностей старого астрала. Вдвоем лететь было гораздо веселее, и я с благодарностью принял его в свою компанию. Он практически уже зарядил свой аккумулятор, я был то же полон, но мы оба, тем не менее, сразу после старта, выставили свои принимающие рецепторы, чтобы скомпенсировать, пока это было еще возможно, наши потери на этот весьма длительный перелет в соседний астральный сегмент.

Вооруженный новым видением, я заново рисовал карту нового астрала, обозначая каждый объект по трем осям координат. Я наносил на нее все встречаемые по пути проекции, будь то города с обитающими в них группами Наследия, или даже энергетические ямы и горки. Как я теперь видел, ямы были местами, по каким-либо причинам обойденными энергетическими линиями, а горки наоборот изобиловали рассеянными потоками различных цветов. Красные линии тоже, конечно же, рано или поздно рассеивались, но в отличие от других цветовых линий, успевали до этого несколько раз обойти по кругу все астральное поле планеты.

В полете я задумался, как бы они повели себя в более обширном астральном пространстве. Чтобы координатная сетка получилась полноценной, им минимум несколько раз, нужно было полностью завершить свой путь между верхней и нижней границами и вернуться назад. На что Дельфин заметил, что чем больше пространство, тем более развернутым получается угол отражения, из-за малого радиуса закругления верхней шарообразной поверхности границы. Поэтому отражений их в большем астрале меньше и это количество компенсирует величину всех циклов прохождения ими пути. В итоге сетка из одного луча получается гораздо более редкой, но из-за большого количества менталистов, населяющих больший по размеру астрал, а соответственно и продуцируемых ими в астрал лучей то же больше, а в итоге то – на то и выходит.

Я поверил ему на слово, так как он застал в старом астрале оба процесса и расширения и сжатия и даже коллапса, и во все времена, кроме естественно разрыва шарового астрального поля, величина ячеек сетки координат была примерно одинаковой. Дельфин, как я понял еще на стадии знакомства, по его виду угадав его основной род занятий, все свое время посвящал путешествиям. В старом астрале им был исследован каждый уголок, каждая проекция. Он с легкостью делился со мной премудростями навигации и значительно упростил мне задачу по освоению тонкостям и хитростям картографирования.

Единственно, на что у него не было ответов, так это о лимбе. Теорию он знал, прежде всего, конечно, от Росса. Эта троица провела в осколке старого астрала так много лет вместе, что их общение практически уровняли в этой троице и знания и опыт, которыми они от скуки делились между собой, многократно пересказывая, даже уже набившие оскомину байки и случаи из жизни каждого. Я с удовольствием послушал теоретические выкладки Дельфина, от которых за милю разило менторским тоном Росса.

Лимб занимал собой все пространство между всех мирозданий, которое Росс называл Древом Миров, в котором, как пузырьки воздуха, плавали эти самые миры. Живые миры были дополнительно окутаны астралом, не живые или крайне затехнологизированные, где не было даже растительности, а всю поверхность планеты закрывали металл, стекло и бетон, астрала не имели вовсе, или он был там, но в зачаточном, рудиментарном состоянии, в виде тонкой пленки. Энергетически, лимб представлял собой пространство с отрицательными энтропийными показателями. То есть он был энергетической ловушкой, высасывая из всего, что в него попадало, всю его энергию и силы. Исходя из всего этого, стало понятно, что в лимбе, в отличие от астрала, никто не жил. А те, кто в нем поневоле оказывались, либо максимально быстро должны были из него выбираться, либо попросту умирали, растворяясь в нем полностью. Для астральных проекций, какими был и он и я и даже любой астральный путешественник, обладающий физическим телом, было равно опасно и неразумно попадать туда, без совсем уж крайней нужды.

По законам сохранения энергии, лимб являлся антагонистом для миров. То есть если взять с энергетической точки зрения, он своим минусом, компенсировал плюсы всех миров, а астрал был своеобразным буфером, хотя и энергетически заряженным, но не настолько сильно, как продуцирующий энергию мир, вокруг которого он образовался. Сам астрал не продуцировал энергию, а скорее служил защитным куполом, от высасывающего из миров энергию лимба. В итоге, соблюдался баланс энергий. С космологической точки зрения, чем больше становилось миров и чем более энергонасыщеннее были они, тем злее и прожорливее становился лимб, чтобы своим растущим минусом уравновесить и привести к нулю возрастающие энергетические плюсы.

Когда я спросил его, как защититься в лимбе от немедленного уничтожения, Дельфин пожал плечами, сказав в ответ, что Росс не забредал в лимб, но в теории единственной защитой может служить лишь максимальное экранирование себя, потому как любую энергетическую защиту лимб воспримет лишь как смену подаваемых ему на обед блюд. Конечно, в теории можно уменьшить потери энергии, за счет достаточно протяженного и слабо возрастающего от астрального тела к лимбу защитного поля, чтобы свести к минимуму разницу потенциалов между лимбом и своей поверхностью, в виде защитного поля, но это не убережет тебя полностью от постоянных потерь энергии, лишь уменьшит их настолько, насколько это вообще возможно.

Для расчетов и построений таких защит требовались эксперименты, но их никто, по крайней мере, из тех, кого знал Дельфин, никогда не проводил. Кроме того, чтобы попасть в лимб, требовалось пробить границу между лимбом и астралом, что тоже представляло немалую проблему. По своей сути, граница представляла собой энергетическую защитную оболочку, образованную между положительной энергией астрала и отрицательной энергией лимба. Отдаленно, очень приблизительно, это можно было сравнить с границей между воздухом и водой, где одна из сред образует пленку поверхностного натяжения, препятствующая смешиванию одной среды с другой. Я задал вопрос, не слишком удовлетворенный сравнением энергетических и физических сред:

– Мне кажется сравнение хоть и наглядным, но не отвечающим истинному положению вещей.

– Согласен, я хотел лишь проиллюстрировать, а не объяснить природу оболочки. Дело в том, что как мы понимаем, никакой оболочки нет, и лимб и астрал лишь энергетические пространства. Поэтому я могу тебе привести ответ Росса, но тут уж не обессудь, если не сразу поймешь, что именно хотел сказать наш мудрец.

– Слушаю! – Я сконцентрировался, чтобы не упустить деталей.

– Поверхностное натяжение в данном конкретном случае – это термодинамическая характеристика поверхности раздела двух находящихся в этой точке в равновесии фаз, определяемая работой обратного изо – термо – кинетического образования единицы площади этой поверхности раздела, при условии, что температура, объем систем и заряд энергетических потенциалов обоих фаз остаются постоянными.

– Ну и бред! – Высказал я свою реакцию.

– Тем не менее, если рассматривать наши фазы с точки зрения термодинамики, то в астрале, по сравнению с лимбом, действительно разные температуры. В любой экзотермическом объеме пространства она выше, чем в эндотермическом. Температура это тоже энергия, как не крути. – Не согласился со мной он.

– Это да! Я с этой точки зрения не рассматривал энергетический процесс. Хотя и сам пробовал провести эксперимент по нагреву своей Тени с помощью инфракрасного излучения светила. – Задумался я.

– При этом энергия внутри тебя ведь выросла? – Усмехнулся Дельфин.

– Естественно! Но это для меня бесполезная энергия, потому что стоит солнцу скрыться, как температура понизится до естественной и вся эта наведенная термодинамическая энергия исчезнет. Теперь мне стало более понятно! Мир наш, своей энергией как бы подогревает астрал, а лимб со своей стороны охлаждает его же.

– Счастливчик! Я над этим определением Росса ломал голову не один день!

Мы немного поулыбались друг другу, найдя общий язык, в плане одинаковой реакции каждого из нас на заумные речи, а точнее мыслеизложения Росса, и продолжили свой путь, как раз подлетев к туннелю пуповины.

– Наглядное подтверждение силы поверхностного натяжения! – Заметил я, разглядывая изнутри вытянутый в пространстве гиперболоид, образованный между нашим шарообразным астралом и куском старого астрала.

– Да, без нее не было бы переходного туннеля, астралы бы попросту откололись друг от друга, как две половинки одного куска камня. А так тянутся, как полая резиновая трубка, постепенно истончаясь в месте растяжения. – Поддакнул мне Дельфин.

– Скоро лопнет резинка эта! – Заметил я, хмурясь, – ведь еще месяц назад, туннель был толще раза в два!

– Тогда нам с тобой следует поторопиться! – Сказал Дельфин, ныряя в туннель, а я, более не колеблясь, последовал следом за ним.

Глава 18. Второй осколок.

Путь через этот туннель пуповины мало чем отличался от предыдущего, за исключением энергетической мешанины, которую я сейчас мог наблюдать, благодаря своему новому рецептору. Стенки туннеля, по сути, были той же оболочкой, ничем не отличаясь от любой другой границы, разделяющей астрал и лимб. Ее свойства сохранились и немногочисленные лучи залетевших сюда потоков энергий, все так же отражались от нее. Единственное отличие заключалось в их рассеивании. Из-за всё увеличивающегося расстояния от источника в виде поля астр, практически все цветовые потоки были сильно рассеяны и больше походили уже не на лучи, а на свечение. Даже красные, самые долгоиграющие потоки, здесь превращались в тусклый красный свет, испускаемый не направленным фонариком, а фонариком с рассеивающим дефлектором.

Чем дальше мы продвигались по туннелю, тем меньшее количество энергетических потоков в нем оставалось. При вылете в осколок, их было всего несколько штук, а их рассеивание достигло предела, который превращал их в тусклый фон. Мы продвигались в глубину, и астрал постепенно терял свечение, становясь темным и соответственно энергетически истощенным. Мы прошлись по периметру осколка, затем пересекли его несколько раз вдоль и поперек, но никого и ничего здесь не нашли. Этот осколок был гораздо меньшим по объему, а следовательно запас энергии в нем закончился намного раньше. Если в нем кто-то и был, он давно погиб от истощения, отдав астралу свою сущность в посмертном всплеске последней капли своей энергии.

Делать тут больше было нечего, и мы направились назад. Еще при облете периметра, я воочию наблюдал за тем, как стенки осколка сдвигаются, причем как-то уж больно неравномерно, рывками. Особенно заметно это было у горловины, где начинался переходной туннель пуповины, связывающей его с нашим астралом. В том месте, откуда с нашего текущего положения начинался туннель, он был гораздо более узкий, чем в том месте, где он состыковывался с нашим новым астральным пространством.

Как я понимал, шел все ускоряющийся процесс свертывания старого пространства астрала. Этот кусок уже был готов схлопнуться, и нам следовало поторапливаться. Я поделился своими опасениями с Дельфином, и он поднажал, стремясь побыстрее покинуть этот умирающий осколок. Судя по его молчанию и все ускоряющемуся полету, он чувствовал тоже, что и я, а может дальше и побольше моего. Все же он был гораздо более опытным сёрфером астральных пространств, да и понимал в этом больше.

Как мы не старались, но все-таки не успели. Практически уже достигнув туннеля, мы резко затормозили, чтобы понаблюдать, как горлышко дернулось, и перед самым нашим носом соединило свои стенки, отсекая нас от спасительного туннеля. По астральному куску прошла дрожь, и он задергался, как потревоженный мыльный пузырь, принимая постепенно форму шара, выпрямляя стенку там, где еще недавно виднелась воронка гиперболоида.

– Приехали! – С какой-то непонятной, слегка нервной веселостью просигналил мне Дельфин, останавливаясь у закрывшегося прохода.

Сейчас наш осколок, ставший нам ненадолго домом, постепенно выравнивался, приобретая, благодаря злосчастному поверхностному натяжению, самую естественную для себя форму шара, не прекращая при этом планомерно сокращать свой диаметр. Судя по тенденции сокращения, жить ему теперь оставалось совсем недолго. Мы с Дельфином могли бы ему ненадолго помочь, если бы выпустили в астрал свою энергию, но это лишь отсрочило бы неизбежный результат. Не имея внешней подпитки, кусок астрального пространства неминуемо вырождался, теряя последние крохи своего объема из-за всегда голодного лимба, понемногу высасывающего из него жизнь. Именно этим объяснялся, как только теперь я понял, процесс уменьшения любого астрального пространства, в случаях когда по каким-либо причинам, уменьшался приток энергии в тот или иной астрал.

– Что будем делать? – Спросил я на всякий случай, хотя уже понимал, что в любом случае нам предстоит знакомство с лимбом, как бы мы этого не стремились избежать.

– Снимать штаны и бегать! – Хмуро ответил Дельфин.

– Смешно! – Совсем невеселым голосом ответил я.

– Вот и будет тебе ответ на твой недавний вопрос. Ты так хотел познакомиться с лимбом? Получите! Мечты, как говорится – сбываются! Запомни, студент, любая мысль, особенно в астрале, материализуется! Не стоит в бане говорить о вшивых, как не стоит в астрале упоминать лимб! Я каждый раз убеждаюсь в том, что и астрал и лимб, да и любая другая саморегулирующаяся и самостоятельно, независимо долго существующая сложная система, рано или поздно обретает некое подобие разума. Будь то старый лес, планета, астрал или лимб. Им всем тут хренова туча веков, поневоле обретешь что-то похожее на разум, если столько времени существуешь и больше тебе, по сути, заняться нечем, кроме как изучением своих собственных потрохов и живности, что в них у тебя обитает.

– Вот ты, блин загнул-то! – Восхитился я. – Ты часом не философ?

– А чем, по-твоему, заниматься в обособленном, погибающем астрале, почти три сотни лет? Ну, хорошо, первую часть моей астральной жизни он не был погибающим, хотя уже задолго до коллапса, стало ясно, что этому астралу постепенно приходит конец. Если в начале моей жизни там, он еще хоть понемногу, но расширялся, то спустя лет двадцать или тридцать, начался не прекращающийся, а наоборот, все усиливающийся процесс стагнации, который вскоре перерос в неуклонное, все ускоряющееся уменьшение нашего астрального пространства.

– Нужно как можно быстрее, на практике испытать теорию Росса, по созданию защиты о которой ты мне рассказал. Туннелю явно настал конец, поэтому нам с тобой предстоит довольно длительное путешествие. В физическом плане это миллионы, даже десятки миллионов километров. В астрале мы летели несколько дней, а как будет в лимбе, никто не испытывал. Может больше, может меньше, а может столько же, как и в астрале. – Я прервал Дельфина, так как не хотел тратить время, а соответственно и энергию.

– Все не так просто. Если сюда мы летели внутри трубы, а в астрале есть координатная сетка, то в лимбе вообще нет ориентиров. Или же они нам пока неизвестны. Хуже нет, чем быть первопроходцами, это конечно очень интересно, но чаще всего чрезвычайно опасно и заканчивается плачевно. Если мы с тобой там заблудимся, или пролетим мимо нашего астрала, то наши шансы выжить, будут нулевыми. Не факт, конечно, что мы вообще долетим, даже если попадем в цель, особенно ты, еще очень слабый и обладающий в разы меньшей, чем я энергией. – Дельфин с тревогой посмотрел на меня.

– Но зато и жрать меня лимб будет медленней, разве не так? – Заметил я с надеждой.

– В теории, конечно, ты прав, но практически, повторюсь, никто не ставил ни таких, ни любых других экспериментов. Думаю, даже Росс не ответил бы тебе с уверенностью, прав ты или нет. – Усомнился в моих словах Дельфин.

– Зато представь себе его изумление, когда мы все такие во льду и с сосульками на носах, выпадем в астрал через оболочку нашего астрального пространства, прямо перед его носом. – Попытался улыбнуться я, но ответной улыбки так и не заметил.

– Мда… Это конечно будет очень весело, но ты в своей шутке затронул еще один большой и сложный вопрос!

– Это какой? – Спросил я недоуменно.

– Даже если мы долетим, даже если не промахнемся, нам с тобой предстоит еще и каким-то образом пробиться внутрь. А до этого, нам нужно сперва, как-то вылететь отсюда. Это два противоположных, но наверняка от этого не менее сложных и затратных процессов, которые надо обдумать и осуществить с наименьшими потерями сил. У нас с тобой каждая крупица энергии будет на счету, особенно тогда, когда мы обессиленные полетом через лимб, уткнемся, как ты и сказал, своими обледеневшими носами, с висящими из них сосульками, в барьер между лимбом и родным, теплым и уютным астралом.

Глава 19. Первое знакомство с Лимбом.

В первую очередь, нам предстояло решить сразу три задачи. Из первой – преодоление границы старого астрала и лимба, тут же следовала вторая и третья – ориентация и защита в лимбе. Соответственно, не имело смысла решать первую, не придумав, как мы будем решать вторую и третью. Помня выслушанные в последние дни лекции, я раздумывал сейчас, как в принципе выстроить процесс ориентации в пространстве, где нет не только конечного объема, как в астрале, но и даже энергии. Более того, моя энергия там расходуется, даже в состоянии покоя, когда ее не собираешься на что-либо тратить. Исходя из всего этого, можно было предположить, что процессы высасывания энергии происходят там неравномерно. Чем ближе крупный источник, из которого лимб уже пьет энергию, тем слабее будет его «голод», по отношению ко мне.

– Я думаю, если мы поторопимся, то сможем еще заметить след от недавнего туннеля пуповины! – Сказал я Дельфину.

– Это как? – Не понял он.

– В том месте, где только что схлопнулся туннель, лимб некоторое время будет не такой злой. Это как в мороз, если находишься рядом с теплым домом, прямо у его стенки, он меньше тебя кусает. А в городе, где полно домов и прочих источников тепла, всегда теплее, чем скажем, в чистом поле.

– Логика в этом твоем утверждении есть, но тогда нам следует действительно поторопиться, к тому же по такому следу можно будет долететь до цели, как по подсвеченному огнями автобану. – Согласился Дельфин, подкидывая к тому же очередную идею.

– Осталось пробиться наружу и выстроить достаточно протяженную от наших тел защиту.

– Поскольку граница – это зона перехода фаз между астралом и лимбом, она будет отталкивать нас, как отталкивает любую энергию, будь то ее поток, или просто заряженный энергией объект, типа наших с тобой астральных тел. – Продолжал рассуждать Дельфин.

– Значит, нам следует активировать защиту заранее. Как ты и сказал, астрал, как достаточно организованная система, обладает зачаточным разумом, и ее граница имеет просто-напросто «защиту от дурака», и потому и не выпускает наружу не готовых к полету в лимбе астральных путешественников.

– Хорошо, давай пробуем! – Дельфин тут же растянул свою основную энергетическую защиту, сделав ее линейно уменьшающейся по интенсивности, пропорционально расстоянию от поверхности его астрального тела, к ее внешним границам.

Я тут же потерял его из виду, потому что его свечение упало практически до естественного, тусклого и едва различимого свечения астрала. Я повторил его фокус и мы решительно двинулись к границе перехода. Граница колыхалась и рывками сдвигалась к центру висевшего в лимбе осколка старого астрального пространства, от которого осталось уже к этому времени совсем немного.

Я примерно помнил то место, где еще пару минут назад виднелась горловина туннеля пуповины, и мы одновременно с моим спутником устремились туда. Самого перехода я не заметил. Мы легко пролетели через границу, и тут же нас окутал молочно – белый, полупрозрачный туман, как будто в очень сильно морозную погоду, открываешь дверь, и выходишь из жарко натопленной, влажной сауны.

Туман был неоднородный. То тут, то там виднелись какие-то неясные, видимые лишь краем глаза флуктуации, завихрения, а иногда чудилось даже какое-то неясное, смазанное движение. Я крутил головой, пытаясь разглядеть хоть что-то.

– Не отвлекайся, лети следом и не вздумай потерять меня из виду! – Мыслеобраз напарника по несчастью привел меня в чувство, и я уцепился взором за начавшую уже потихоньку удаляться от меня фигуру Дельфина, висевшего в тумане внутри прозрачного кокона защиты.

Мы летели сквозь лимб, словно две выпущенные кем-то торпеды. Дельфину удалось уловить чуть более «теплый» по сравнению с окружающим пространством след от недавно схлопнувшегося туннеля, который при своем исчезновении, выпустил в лимб последние крохи энергии, как из своей внутренней «трубы», так и от лопнувшей границы фаз. Не выпуская напарника из зоны своего восприятия, я иногда тоже замечал чуть более насыщенные энергией участки, которые слегка подсвечивались в тумане, подобно тусклым вспышкам рассеянного света. В таких местах они даже немного разгоняли пелену, образуя, словно бы крохотные прогалинки чистого воздуха, среди плотного речного или озерного тумана. Крохи энергии впитывались лимбом, и этот процесс шел очень медленно, напоминая адсорбцию или даже процесс растворения.

Гораздо больше меня интересовал другой процесс, схожий с описанным, но гораздо более важный для меня. Я чувствовал, как моя защита постоянно проседает. До того, как я вылетел вслед за Дельфином в лимб, ее граница находилась примерно в паре футов от меня. Именно там заканчивался положительный градиент, между энергией, которую испускал я и нейтральным астралом. Как только я покинул астральное пространство, граница моей защиты сначала расширилась, как расширяется надувной шарик, если его выпустить на мороз из теплого помещения, а затем начала уменьшаться, постепенно приближаясь ко мне.

Расширение было понятно. Поскольку насыщенность моей динамически настроенной защиты падала пропорционально расстоянию, а ее граница была обусловлена лишь сравниванием ее насыщенности энергией с окружающим пространством, то при падении насыщенности пространства граница продвинулась вперед на величину разницы между астралом и лимбом.

Затем пошло поглощение лимбом энергии из моей защиты. Вся моя динамически настроенная защита стала терять энергию. Причем потеря была по всей ее границе. Благодаря задумке Росса, который придумал именно пропорционально снижающуюся от астрального тела к границе его защиты энергетическую модель, истечение энергии шло не с градиентом между моим астральным телом и лимбом, а с градиентом между внешней границей моей защиты и лимбом. Вследствие чего, мои собственные потери энергии снижались в десятки раз.

Но для достижения баланса, между истечением энергии от меня и аппетитом лимба, граница неизбежно сдвигалась, причем ее движение ко мне остановилось лишь тогда, когда ее энергетическая насыщенность сравнялась с отрицательными значениями в лимбе. Это позволило лимбу отвоевать у объема моей защиты примерно треть изначального расстояния, что равнялась примерно двум футам в астрале. Сейчас лимб от моего тела был лишь в футе и пяти дюймах.

Когда движение границы прекратилось и стабилизировалось, я смог воочию наблюдать, чем динамическая защита отличалась от статической. Статическая, всегда и при любых обстоятельствах оставалась в своих границах. Просто в неблагоприятных условиях она требовала большей подпитки. Динамическая защита была «плавающая». Если в благоприятных условиях она расширялась, как например в астрале, то в условиях неблагоприятных, она наоборот – сужалась, что и произошло сейчас с ней в лимбе. Но на ее границе всегда был ноль. То есть она сдвигала свои стенки в сторону увеличения насыщенности энергии, то есть ко мне до тех пор, пока не компенсировала отрицательные значения «за бортом».

По сути, благодаря изысканиям и исследованием умницы Росса, мы с Дельфином уподобились сейчас мини астралу, который именно так строил свои взаимоотношения с лимбом. Росс попросту скопировал уже найденный вековечным противостоянием Плюса астрала и Минуса лимба, своеобразными Законом и Хаосом, способ раздела территорий и поняв и изучив их, применил этот раздел в своей модели.

Благодаря таким вот образом работающей защите, мы получили к тому же способ ориентировки в лимбе. Объясняю: В любом пространстве есть места, где энергии чуть меньше или чуть больше, чем в среднем. Это как общая температура по больнице. В астрале такие места называют ямы и горки. Подобное, естественно наблюдается и в лимбе. Благодаря извечному противостоянию Закона и Хаоса, Астрала и Лимба, идет ежесекундная перестройка обоих пространств. Где-то локально побеждает Астрал, расширяя свои границы в мирах, развивающихся в ментальном плане, а где-то побеждает Лимб, когда миры умирают или выбирают путь индустриализации. Из-за этого пространство каждого из них, то есть их границы, находятся в непрерывных движениях, что не может не вызывать флуктуаций в локальных пространствах околомирья и образования более плавного и неторопливого, но колыхания всего пространства Лимба.

В результате, даже в отдаленных местах, достаточно далеко отстоящих от миров и их астралов, существуют движения или течения, которые перераспределяют энергию, даже отрицательную. По второму закону термодинамики, любая система стремиться к равновесию. Именно это и происходит в лимбе. Я сейчас объясню совсем образно, чтобы стало полностью понятно. Представьте себе герметичную комнату, с холодным внутри воздухом. Если форточка с одной стороны комнаты, а дверь с другой ее стороны закрыты и условно не происходит никаких катаклизмов, то всё спокойно, ледяной воздух, то есть пространство лимба неподвижно. Ура! Второй закон термодинамики в действии! Астрал, то есть все пространство вне комнаты и Лимб – воздух в комнате в равновесии. Теперь имитируем расширение астрала в локальном месте Лимба: в комнате открыли форточку и в нее хлынул теплый воздух. Астрал отвоевал часть пространства у лимба в одной стороне комнаты, заставив его потесниться. Теперь открываем дверь, позволяя воздуху, то есть Лимбу отвоевать часть пространства Астрала, то есть хлынуть наружу в теплую соседнюю комнату Астрала. В нашем примере, чтобы добиться равновесия вновь, мы должны скомпенсировать расширение одного из астралов – то есть вошедший в форточку теплый воздух, таким же количеством выпущенного через дверь лимба, который тем самым отнимет у другого астрала часть территории и займет ее собой, то есть точно таким же объемом вышедшего холодного воздуха через дверь. Если после этого дверь и форточка закроются, равновесие через какое то время вновь будет достигнуто.

Но что произошло в комнате за время между первым и вторым равновесием? Произошел сквозняк или другими словами – движение потоков в пространстве Лимба. Конечно, можно сказать, что Комната из нашего примера и Лимб не сопоставимы по своим размерам. Соглашусь, но теперь представьте себе, сколько подобных историй происходит в единицу времени. Миллионы миллионов миров находятся в динамическом равновесии с Лимбом. Астралы их постоянно расширяются и сужаются, образовываются новые и схлопываются старые. Все это, конечно же, отражается во всем пространстве Лимба. В тех участках, где происходят такие изменения, они просто более ярко выражены, но и в глубинах, там, где миры достаточно далеки друг от друга, тоже идут, пусть более медленные, более размытые, но, тем не менее, постоянные движения потоков энергий.

Глава 20. Возвращение в родной Астрал.

Вернемся к нашим баранам, то есть к нашим героям и их защитам. Динамическая защита, как мы выяснили, реагирует, прежде всего, на любые, даже самые мельчайшие изменения в окружающей наших героев энергии лимба. Причем подобные изменения этой самой энергии, отражаются на расширении или сужении границы нашей защиты, что уже можно измерить, ощутить и использовать, для поисков тех же ям, горок, потоков, а что еще важнее – для определения приближения или удаления от миров. Дальше можно использовать методы триангуляции и прочие вычислительные методы, для поиска ближайшего к нам мира и в результате, уже иметь четкое понимание, как о дальности, так и о направлении к нему, или к ним.

Именно такими вычислениями был я сейчас и занят. Дельфин летел вперед, сканируя направление впереди себя, для поисков и ориентации по следу схлопнувшегося коридора, а я параллельно вычислял положение ближайшего к нам, то есть нашего с ним родного мира. Имея минимум три точки, а лучше больше, я вычислял и проверял наш курс и даже несколько раз слегка скорректировал наше направление, потому что след от исчезнувшей пуповины потихоньку смещался из-за небольшого течения, которое я тоже попутно определил и нанес на свою карту, рисуемую понемногу в своем разуме.

Чем хорошо запоминание в том состоянии чистого разума, которым я сейчас обладал? Прежде всего тем, что нет деструктивных процессов, связанных с умиранием клеток, разрывом нейронных связей и прочими процессами, постоянно происходящими в физическом разуме, то есть в мозге. В том виде, в котором я находился, теперь не было ничего, что мешало бы мне запоминать и обращаться затем многократно к тому, что было изучено, исследовано или нарисовано в нем. Я мог начать рисовать карту сегодня, а потом продолжить ее дорисовывать, через минуту, час, день, неделю или через сотню лет и за все это время ни одна черточка, ни одна точка, или ее координата, не сотрется, не забудется и не вспомниться с ошибкой, даже в сотой цифре после запятой.

В моей голове понемногу вызревал план по путешествию в соседние миры. Мне последнее время стало становиться уже слишком мало нашего астрала, я хотел большего. Но на сегодняшний день нужно было для начала добраться домой, а уже затем делать лучевые вылазки в разные стороны, чтобы ловить потоки, идущие от чужих миров, делать замеры, троекратно проверять и перепроверять вычисления и уже только затем отправляться в путь, если расстояние, а точнее мой запас энергии будет позволять мне до них добраться.

По мере нашего полета я внимательно следил за уходящей по капле энергии, которая сейчас тратилась не только на сам полет, но и на дань лимбу, который тоже требовал плату за проезд. Хотя мы и старались держаться места, где недавно был наш туннель и где расход на оплату лимбу был минимальным, все же я начал по-немногу тревожиться. Почти сутки минули с тех пор, как мы покинули осколок старого астрала, а мой запас уже был исчерпан на треть. И хотя по моим расчетам мы продвинулись уже довольно значительно и были приблизительно на середине пути, меня не сильно устраивал подобный расклад, когда за трое стандартных суток просто полета, я потрачу весь свой энергетический запас.

Я с ужасом думал, что было бы, если бы мы не использовали изобретение Росса. На сегодняшний день я тратил лишь сотую часть того, что высасывал бы из меня лимб без этой защиты. Если сейчас на границе нашего с ним соприкосновения был лишь компенсирующее его отрицательное значение, мой положительный потенциал, то если бы не она, на границе был бы потенциал равный моему полному запасу энергии.

Из этого вырисовывался еще один интересный нюанс. Чем меньшим запасом энергии ты обладаешь, тем меньше из тебя вытекает в лимб. Если на минуту забыть о нашей существующей динамической защите, то у полностью заряженного меня, было около трех тысяч единиц, у лимба, к примеру, здесь, я наблюдал значение минус четыре, то есть потенциал между нами получался три тысячи четыре единицы. Пусть даже благодаря обычной защите астрального путешественника, коэффициент ее действия будет равен десяти. В этом случае путник терял бы в единицу времени около трехсот единиц с хвостиком. В следующую единицу он потеряет соответственно двести семьдесят единиц, затем двести сорок три ну и так далее.

У меня, благодаря защите Росса, как я стал ее теперь называть, разница потенциалов равнялась восьми. То есть минус четыре лимба и плюс четыре мной компенсированных единиц защиты. Хотя никакой другой функцией кроме как динамически понижаемому излучению она не обладала, согласитесь восемь или триста – разница колоссальная.

Еще одну немаловажную деталь я заметил, подсчитав свои потери. Время, в том виде как я привык его считать, ориентируясь на сутки и на часы с минутами, здесь текло намного медленнее. Если по моему внутреннему, привычному хронометру прошли сутки, то несложно было бы посчитать, что я потерял бы за это время не тысячу, а в десять раз больше энергии, отдавая ее лимбу за каждую проведенную тут минуту.

Из этого можно было заключить, что время тут идет по своим законам, ну или если хотите, то единицей времени в лимбе, нельзя было считать нашу, ставшую привычной минуту. Это следовало запомнить. Исходя из потраченной энергии и той потери за единицу времени, что я вычислил, за наш полет прошло лишь сто двадцать пять циклов или единиц времени по тарификации лимба. Из этого следовало, что одна его единица времени, равнялась одиннадцати минутам с хвостиком. Я немного посетовал на себя, что подспудно до сих пор пользуюсь привычными часами и сутками, исходя из подсчета времени, принятого на планете, которая к тому же раньше, вообще находилась на своей родной орбите. Даже сейчас это было неверно, после изменения орбиты и скорости ее вращения, а я все цепляюсь за въевшиеся в подкорку старые шаблоны.

К счастью теперь у меня есть унифицированная точка отсчета, принятая в лимбе, а следовательно и во всем, как называл это мироздание Росс – Древе Миров. С такими вот рассуждениями прошли очередные сутки, и мы наконец-то приблизились к нашему родному миру. Чем ближе мы подлетали, тем менее требовательным становился лимб. Наш родной астрал явно «подогревал» его вблизи себя. Сначала за бортом стало минус три, потом минус два и наконец, у самой границы, потенциал, как вы поняли, если внимательно это все читали, полностью сравнялся.

Наши защиты тут же подросли в размерах, раздвигая свои границы до нулевого значения испускаемой нами энергии, и мы беспрепятственно миновали барьер, и тут же с облегчением погасили наши раздувшиеся коконы защит. У меня энергии осталось треть, а у Дельфина, как я выяснил по пути, у которого общий заряд полного аккумулятора равнялся двадцати тысячам – больше половины. Он потратил за все время полета, всего лишь, чуть меньше четверти от своего общего объема энергии.

Глава 21. Доклад и тренировки.

Пролетев насквозь, через ставший теперь, по моим субъективным ощущениям, теплым, родной астрал, я вышел в реал. Как бы не показалось это странным, я не стал докладывать Осьминогу о своих злоключениях. К заданию это не имело прямого отношения, скорее это можно было счесть сопутствующими трудностями. Я сказал ему, что второй осколок пуст и в скором времени прекратит свое существование. Этим я и ограничился. Если Осьминог и удивился краткости моего доклада, мне было все равно.

После всех выпавших мне испытаний и проведенных дней в пути, мой внутренний запас аккумулятора немного подрос, но к моему искреннему сожалению, был все равно еще непозволительно мал, для осуществления предстоящих мне задач. Я посетил нашу столовую и зарядился почти на пять тысяч единиц. Я не питал неуместных иллюзий и понимал, что этого совершенно недостаточно для длительных путешествий через лимб, которые были неминуемы, при перелетах между мирами.

Поэтому я быстро закончил все свои дела в реале и тут же вернулся в астрал, для тренировок с Вирданом и очень важного для меня разговора с Россом, который, как я запомнил, отложил мой вопрос, когда я в прошлый раз спрашивал его о лимбе и о всем том, что с этим связано.

В первую очередь я нашел Вирдана и предложил ему провести несколько тренировок по ведению боя. Вирдан, как и говорил мне Росс, с радостью согласился, тем более его зарядка была практически завершена, и он уже неминуемо заскучал, проведя столько времени без какого-либо дела.

Он критически осмотрел меня и остался доволен тем, как выстроена моя защита. Кончено, ему было немного забавно наблюдать за силой моих оборонительных оболочек, но по их структуре у него вопросов ко мне особо не возникло. Он посоветовал мне немного поменять порядок моих щитов. Первым, то есть внешним, он посоветовал поставить энергетический силовой барьер, который отразит большую часть из всех возможных атак, а последним оставить, как собственно и было у меня сейчас, ментальный блок, защищающий сам разум от попыток атаковать именно его.

После этого мы провели несколько спаррингов на разных дистанциях и с помощью различного вооружения, которое в изобилии было представлено в его астральном теле в виде различных орудий. Он соизмерял силу своих выстрелов, взяв за эталон мои атаки, и в конце каждого раунда мы подсчитывали, сколько у каждого из нас ушло энергии, как на атаку, так и на компенсации потерь в своей обороне.

Если в первых пяти раундах можно было безоговорочно отдать победу Вирдану по очкам, то в последних трех, уже потребовался более точный подсчет. Если не брать в расчет коэффициенты, значительно ухудшающие мои показатели по атаке и обороне, то все равно Вирдан побеждал, хотя уже и не с таким разгромным счетом, как в первых раундах наших с ним тренировочных боев.

Коэффициенты, о которых я упомянул, прежде всего, уменьшали потери Вирдана, при моих атаках. Дело было, несомненно, в опыте построения оборонительных слоев защиты с одной стороны и прямолинейности моих атак с другой. Если Вирдан умело комбинировал свои удары, быстро определив самые слабые стороны из моих защитных редутов, то я не имел возможности принципиально менять свои атаки, имея в своем распоряжении лишь два своих носовых ствола.

Вирдан в своем атакующем виде мог себе позволить производить энергические выстрелы как из носовых и кормовых орудий, так и с бортовых, которые были не настолько гипертрофированы как носовые, но не менее мощные, чем кормовые. Всего в его распоряжении я насчитал двенадцать выстроенных стволов, четыре из которых к тому же имели возможность корректировать направление своих выстрелов по высоте.

Я исходил белой завистью к такому арсеналу, но даже в мечтах не стал ставить себе задачу уподобляться такой милитаристской направленности развития своего астрального тела. Если у Вирдана, похоже, это стало своего рода пунктиком, то я решил пойти немного другим, как обычно, своим собственным путем.

Мне не импонировал и стиль Росса, который превратил свое астральное тело в походный исследовательский центр, Хотя если честно, его подход был мне намного ближе. Дельфин тоже не послужил мне эталоном. Не смотря на свою явно узкую направленность к длительным полетам, мне не нравилось в его развитии явно прослеживаемая однобокость. Этим, по сути, страдали все трое из спасенных мною сущностей, и я решил взять все хорошее, что было у них, и превратить свое тело в симбиоз исследователя и силовика, с одновременным развитием своего разума в сторону ментальности.

Если кто-то посмеется и решит, что я самый умный, раз решил сложить очевидные плюсы от каждого и вылепить идеальное унифицированное тело, отвечающее всем критериям, то пусть сначала попробует совместить несовместимое, а зачастую и противоположное и при этом получить удобоваримый результат. Я потратил несколько дней только на расчеты, взяв вначале всю статистику по проведенным с Вирданом боям, затем по своим и совместным с Дельфином путешествиям по астралу и лимбу, а в конце присовокупив к результатам запас энергетического потенциала по развитию и апгрейду ментальной части развития своего разума.

Сколько бы я не бился над балансом, никак не выходило компенсировать все вылезающие результирующие факторы. Получался либо перекос в сторону скорости и маневренности, с ущемлением силы удара, либо страдала моя зашита, при компенсации в развитии энергетических потоков на орудия, количество которых я запланировал довести хотя бы до шести. Я чуть было не стал первопроходцем в части зарабатывании астральной мигрени, тасуя свои энергетические потоки и перераспределяя их положение в своем астральном теле. В итоге я плюнул на свою первоначальную форму астрального тела и сдался, признав, что всё, что я с таким пестованием лелеял, неправильно и, решительно поменял свой облик кардинально, отдав предпочтение эффективности, в угоду не особенно нужной в астрале обтекаемости и красоте линий своего тела.

В нарисованном мной проекте, я буду выглядеть теперь не как капля с двумя носовыми орудиями, а как акула, у которой на месте плавников и хвоста торчат стволы, которым для законченности образа, я постараюсь хотя бы внешне придать соответствующую оригиналу форму. В самом мощном, спинном плавнике, я решил разместить что-то наподобие основного носового орудия, которое сможет двигаться вверх-вниз в пределах формы плавника. Нижние, диагонально расположенные плавники, будут служить мне активной защитой, позволяя опять-таки по аналогии с Вирданом, выпускать энергетические снаряды-ловушки, перехватывающие чужие атакующие импульсы. А в раздвоенном, как у настоящей акулы хвосте, я отращу и то и другое.

Ментальными инжекторами я решил оснастить свои глаза, для максимального упрощения и снижения длины энергетических линий, между разумом и средством воздействия. По сути, мне даже не потребовалось для этого протягивать новых энергетических линий. Перестройку тела я начал немедленно, после того как показал свой проект Вирдану и Россу и получил одобрение от обоих. Каждый из них внес небольшие поправки и остался не слишком довольным тем, что я трачу, по мнению каждого из них, слишком много на несвойственное вооружение. Но я понимал, что данные замечания скорее носят индивидуальное неодобрение, а в купе каждый из них доволен тем, что я не упустил в своем построении ничего особо важного и действительно, жизненно необходимого.

Глава 22. Разговор с Россом.

Не стану утомлять подробностями перестройки и трудностями, с которыми я столкнулся, воплощая все свои задумки в жизнь. К сожалению, всегда находится что-то, что не учтено в проекте, когда дело доходит до реального воплощения своих идей в жизнь. Несколько незапланированных пересечений, несколько упущенных связей и несколько лишних узлов пришлось мне как-то увязывать и подстраивать в своем новом астральном теле, прежде чем я добился желаемого результата. Я был по-прежнему неограничен Осьминогом в потреблении энергии и поэтому мог себе позволить ускоренное развитие.

Спустя месяц, уже был готов черновой вариант, и я приступил к его полевым испытаниям. Чтобы не ломать традиции, я начал с тренировок ведения боя. Вирдан снова несколько десятков раз разнес меня в пух и прах, но в конце тренировки спроецировал мне образ поднятого вверх большого пальца правой руки, признав, что по сравнению с предыдущими боями, даже он почувствовал существенную разницу. Я не стремился победить, это было бы заранее утопическим предприятием, и тем более я не ставил цели выстроить из себя реально мощную боевую единицу.

Все мои титанические усилия за месяц, привели к очередному скачку моих внутренних резервов. При последней зарядке, я умудрился впихнуть в себя восемь тысяч единиц в основной источник и еще две тысячи в резервный, который я отрастил по совету Вирдана. Дело было в том, что в связи с увеличением размеров моего астрального тела, которое неминуемо происходит при увеличении насыщенности его энергией, увеличивались по длине дальние линии питания моих орудий. Основной источник всегда находится в голове, какую бы форму не принимало астральное тело. Поэтому Вирдан убедил меня в том, что кормовые орудия, требуется запитывать из своего, независимого, расположенного в корме центра, чтобы не терять в бою драгоценные миллисекунды, на отправку в них очередной порции энергии, при каждом очередном выстреле.

Да простят меня читатели, за чисто милитаристские подробности и термины, в этих последних главах, но единственной целью этого служит лишь более точное вами понимание целей и упрощение мной их описания. Можно было бы и здесь продолжить использование около научных терминов, но это лишь увеличило бы время и количество слов, для описания всего того же самого, что я решил подробно и по простому здесь вам разъяснить. В качестве извинений, приведу недавнюю беседу с Россом, которую я провел в процессе перестройки своего тела.

Мы встретились с ним неподалеку от границы астрала, уже после того, как Дельфин доложился ему о нашем приключении в лимбе. Поэтому если вы подумаете, что мне не пришлось рассказывать о них Россу, то это станет простительной, но только для непонимающего истинной сути Росса ошибкой. Я подробно пересказал мигающему в астрале кубу всё то, что почувствовал, подумал и пережил в лимбе, а так же ответил на все вопросы, связанные с ходом наших с напарником рассуждений и допущений, которые мы с ним проговаривали, при подготовке нашего путешествия.

Выслушав мой рассказ и мои ответы на свои вопросы, Росс некоторое время помигал всеми своими рецепторами, словно в раздумьях, и затем огорошил меня своими выводами:

– Почти все ваши рассуждения и допущения некорректны. Я вообще до сих пор не понимаю, как вы выжили, если основывались на непроверенных и неподтвержденных практикой фактах. Вы разве не понимали, что модель вашей защиты, которую ты, кстати, не спросив моего разрешения, назвал «защитой Росса», не только не испытана, но даже и не завершена в теории, а служит попросту умозрительной, сырой моделью, так сказать рамочным, макетным проектом?

– К нашему глубокому сожалению, у нас не было времени разрабатывать иной вариант или дорабатывать Ваш. Схлопывание осколка уже шло, причем по нарастающей, и мы лишь могли либо схлопнуться вместе с ним, либо попытаться использовать Ваш черновик, и таким образом, с помощью него, хоть как-то пережить это вынужденное путешествие через лимб.

– Балбесы, неучи, бездарности! – Росс сказал это без всякой интонации, но лучше бы он прокричал. Его безэмоциональный тон, скорее говорил о том, что он не видит смысла тратить свои эмоции и силы на тех, кто этого недостоин и не сможет по достоинству, в полной мере, этой его траты оценить.

– Простите, я думал, что делаю Вам достойный подарок, увековечивая ваше имя, назвав защиту, которая спасла нам обоим жизнь Вашим именем. – Промямлил я.

– Пффф! Было бы где это увековечивать. Данный астрал моложе меня в десятки раз!

– Я планирую отправиться в путешествие, как только достаточно буду готов к подобному.

– Если я правильно тебя понял, ты планируешь отправиться туда, куда даже я не рискнул высунуть нос? – Тон Росса похолодел еще больше, хотя я не предполагал что это вообще возможно, особенно при данном виде ментального общения.

– Я не говорил, что отправляюсь прямо сейчас! – Быстро уточнил еще раз я.

– За что мне всё это? – Уж не знаю к кому он обращался, но был твердо уверен, что не ко мне, поэтому счел за лучшее промолчать.

Росс даже мигать перестал, разглядывая меня. У меня же возникло впечатление, что я диковинная букашка, нет, не диковинная, а скорее амебоподобное, простейшее одноклеточное, которое он решил рассмотреть через микроскоп, с целью дать отдохнуть своим глазам, оторвавшись от чего-то более интересного и потому более тщательно рассматриваемого. Видимо наглядевшись на меня вдоволь, он все же продолжил:

– Лимб не прощает ошибок. Моя защита, как бы это ни было, неожиданно для меня самого, все же прошла полевые испытания, и сейчас мной дорабатывается, с учетом всех показателей, которые, как не странно, один из вас сумел даже записать во всех подробностях! Я явно был не тот, о ком сейчас говорил Росс и потому снова промолчал. Тем временем Росс продолжал меня распекать:

– Единственным правильным выводом, который вы взяли за основу, служит то, что, как и в астрале, способ ориентирования основан на распространении в лимбе положительной, по сравнению с его глубинным минусом энергии, которую можно ощутить с помощью тех же рецепторов. Ты научился ее видеть в астрале, и теперь смог увидеть в лимбе. По сравнению с астралом, в лимбе ее гораздо меньше и она служит своеобразными следами, лишь уменьшая отрицательную энергию в глубине лимба, а не плюсовыми потоками, как в пространстве астрала. Следы ее обусловлены процессами, которые происходят во всем пространстве лимба. Такими процессами служит непрекращающаяся борьба миров за свое жизненное пространство. Поскольку иного пространства у самих миров нет, они отвоевывают его у лимба. В каждую единицу времени, происходит множество взаимоисключающих процессов по расширению миров и их астральных оболочек с одной стороны и по отвоевыванию лимбом ранее утраченных позиций, когда миры умирают или регрессируют в своем развитии с другой. Все эти процессы отражаются в общем пространстве лимба и соответственно не остаются бесследны. Потоки энергии, которые продуцируют развивающиеся миры, по большей части остаются в астрале, расширяя его, но часть из них, особенно в тех мирах, где астрала нет или он в пленочном состоянии, поглощается лимбом. Лимб, как любая замкнутая система, стремиться уравновесить весь свой объем и потому в нем возникают так называемые течения. Течения всегда происходят от большего потенциала к меньшему, поэтому, следуя против течения, всегда можно найти мир, от которого оно взяло свое начало. Соответственно следуя по течению, ты окажешься в регрессирующем или уже мертвом мире. Течения пронзают лимб, как красные потоки энергии Муладхары, пронизывают астрал. Естественно, в пропорциях, обусловленных разницей в ее количестве в астрале и лимбе.

Я затряс головой, силясь уложить в нее поплотнее всю информацию, которую Росс вываливал на меня уже в который раз. Я никогда не отказывался от новых знаний, но даже для меня уже наступал определенный предел насыщения. Тем временем Росс продолжал вещать, словно лектор, которому нужно выдать весь положенный за урок материал, вне зависимости, успевают ли за его мыслью нерадивые студенты:

– Теперь вернемся к защите. Как ты уже понял, динамическая защита служит для снижения потенциала между тобой и лимбом. Чем меньше этот самый потенциал, тем меньше соответственно и теряемая тобой энергия. В зависимости от отрицательной энергии астрала, которая варьируется от нуля у границы с астралами или мирами, до своего минимума, который по моим подсчетам, равен десятку условных единиц, в глубинах лимба. Соответственно, задача наша в основном заключается в снижении потерь для путешественника, пересекающего просторы лимба. При преодолении границы между астралом и лимбом, динамическая защита подстраивается под нулевой потенциал, расширяясь, а в глубинах астрала, соответственно будет сужаться, компенсируя минус лимба, плюсом твоей энергии. Вы как олухи тратили двойную разницу, тогда как можно было снизить ее на величину как минимум вдвое.

– А как это? Ведь разница потенциалов нашего плюса и минуса лимба и есть величина двойного потенциала потерь у каждого из нас. Минус четыре и плюс четыре ведь по любому восемь? – Не понял сейчас я.

– А кто сказал, что нужно держать границу защиты на уровне своего положительного потенциала? Разве тот же астрал, на который вы ровнялись, сравнивая его границу с границей вашей защиты, делает так? Или может быть вы настолько слабо разумны, что позволяете не доделанной еще защите думать за вас?

– Ммм… – Это все что я смог противопоставить вопросам Росса.

– Понятно. Вашей задачей было совершить одномоментный выброс энергии, равный отрицательному потенциалу лимба, тем самым выровнять защиту на все том же нулевом пороге, как это делает астрал и держать ее на нуле. Тогда каждую единицу времени вы будете тратить лишь компенсационную энергию, сколько ее потребуется, чтобы поддерживать границу своей защиты на нуле. Следовательно, если бы ты это понял, то не тратил четыре единицы на компенсацию минуса лимба и еще столько же не дарил бы лимбу, что в сумме равнялось восьми, а ограничился только лишь четырьмя единицами. Нет, конечно, если вашей целью было накормить и напоить лимб своей энергией, то я не против этого.

Мне очень хотелось ударить себя ладонью по лбу, но я сдержался, наверное, только благодаря отсутствию лба и ладони. Мы с Дельфином явно перемудрили, зарывшись в теорию и допустили ошибку, позволив защите самой подстраиваться, вместо того чтобы контролировать ее. Росс тем временем отлетел в сторону, уловив что-то интересное в астрале и я понял, что на сегодня он достаточно наелся своей жаждой выучить бездарей и тупиц, вроде меня.

Глава 23. Новое астральное тело.

Несколько следующих дней, которые незаметно переросли в неделю, а затем и во вторую, я занимался только тем, что моделировал и превращал затем в жизнь свой проект по переустройству своего астрального тела. Прежде всего, трудности возникали на первоначальном этапе, когда от сущностного ядра приходилось выращивать все запланированные энергетические каналы, которые должны будут затем запитать все мои уже запроектированные орудия, рецепторы, выдвижные элероны и прочие надстройки. Каналы ветвились все больше, превращаясь изнутри в паутину и узлы пересечений. Кормовой энергоузел я постепенно раздувал искусственно, чтобы впоследствии, превратить его во второй энергетический центр, по совету Вирдана.

Для всех моих задумок, требовался поистине чудовищный расход ментальной энергии и я с ужасом думал, что будет, если Осьминог лишит меня неконтролируемого, пока что, доступа к нашей «столовой». Конечно, я теперь мог и умел заряжаться и в астрале, но терять дни напролет в неподвижном висении над «полем астр», мне совершенно не улыбалось.

Работа над своим астральным аватаром не проходила даром и для моей сущности, которая росла вместе с моими прогрессирующими умениями и навыками. Сравнивая себя с тем, каким я был в начале и каким становлюсь теперь, я приободрялся и все чаще и чаще задумывался над своей главной целью: путешествия в другие миры. Последняя моя заправка позволила мне понять, что на данный момент в обоих моих энергоцентрах, в сумме, может храниться пятнадцать тысяч единиц энергии.

Такие запасы уже позволяли мне почти сравниться с Дельфином, с которым мы проводили довольно много времени вместе в последние дни. Я поделился с ним своими планами. Зная его натуру, я предполагал, что он захочет отправиться со мной и оказался прав. Даже более того, вся троица, спасенная мной, вызвалась составить мне компанию, и это не могло меня не радовать. Оставалось дело за малым – сообщить о моем скором уходе Осьминогу.

Как я и предполагал, известие не слишком пришлось ему по душе. В его небольшой группе, каждая Тень была на счету. К тому же, кроме меня у него не было ни одного астрального путешественника. Я же, чувствовал себя ему обязанным, за то, что он: во-первых приютил меня, а во-вторых за то, что позволил мне заряжаться без ограничений и лишних вопросов.

В результате нашего диалога, мы пришли к соглашению. Я должен буду перед своим отлетом, посетить наших ближайших соседей и убедить их присоединиться к нашей группе. Условия присоединения будет обсуждать сам Осьминог с их Лидером. Моей задачей было лишь обеспечить связь, особенно в том случае, если у них не найдется никого, кто мог бы свободно перемещаться через астрал и прилететь сюда к нам.

Мои трансформации были еще не завершены, поэтому в любом случае, до времени отправления к иным мирам, время у меня еще было. Я не стал заострять на этом внимание нашего Лидера, чтобы повысить значимость моих услуг, по нашему с ним соглашению. Чтобы не откладывать свой полет в долгий ящик, я решил отправиться к месту дислокации второй группы уже на следующий день. Полет через астрал был совсем короткий, и я вынырнул в реальный мир, как только добрался до их «поля астр».

Я оказался в небольшом поселке городского типа, состоящего из небольших пятиэтажек, скомпонованных вокруг некоего здания, которое могло, в прошлой жизни этого поселения, служить либо предприятием, либо научным центром. Оно выглядело как промышленная постройка с просторным первым этажом, разделенным на довольно внушительные отсеки и тремя этажами офисного типа, где перегородки разделяли этажи уже на небольшие кабинеты. В этом поселке было точно такое же запустение и отсутствие любого проявления жизни, как и в родном мне городе.

Группа, с которой мне предстояло наладить контакт, расположилась на верхних этажах этого центрального здания. Из астрала я насчитал с десяток разумов, продуцирующих энергию различных типов. Большая часть их была, как и у нас, красного цвета, но встречались и все другие оттенки спектра. По-видимому, группа была достаточно разношерстной. Никакого защитного барьера вокруг или внутри здания я не заметил, поэтому смело продвигался вперед, не скрываясь, но и не делая резкий движений, чтобы не насторожить местных Теней.

Заметили меня на подлете к первому этажу, когда я миновал бетонные столбы, выстроенные вокруг здания. Судя по их расположению, ранее они скорее всего служили опорами для металлического или сетчатого забора, ограждавшего данное предприятие. Навстречу мне вылетели две Тени, и я тут же остановился, поджидая их у широкого проема, который не мог быть ранее ничем иным, кроме как воротами в один из отсеков первого этажа.

– Кто ты и что тебе нужно? – Поймал я мыслеобраз от одного из них, выглядевшего как приплюснутый в центре диск.

– Я Морон, мне нужно поговорить с вашим Лидером. – Ответил я спокойно.

– Я Лидер этой группы! – Сказал мне второй, напоминающий додекаэдр размером в пару метров в поперечнике.

У него было двенадцать граней, в виде правильных пятиугольников и соответственно двадцать вершин, из которых на длину в локоть торчало что-то типа антенн. Каждая из них могла служить ему либо приемником, либо передатчиком, либо каким-то выносным рецептором. Такая форма выдавала явную научную направленность его Тени, и я не сомневался в том, что основным продуцирующим цветом его вклада в астрал был именно красный.

– Я хотел бы переговорить с вами от лица одной из групп Наследия. – Начал я свой монолог, но был прерван на полуслове.

– Прошу проследовать в мой кабинет, там и поговорим! – Прервал меня, само собой, именно Додекаэдр.

Мы влетели в ворота и, пролетев насквозь весь первый этаж, оказались в шахте лифта, по которой поднялись сразу на четвертый, самый верхний этаж. Естественно, шахта была абсолютно пустой, в ней не было не только лифтовой кабины, но даже металлических направляющих. Зато в приямке я заметил приличного размера кучу из пыли или праха, которая скопилась в этом замкнутом пространстве за все прошедшие годы.

Вылетев из лифтового портала на этаж, мы миновали несколько проемов в кабинеты и залетели в самый дальний из них, где и остановились. Диск покинул нас то ли в третьем то ли в четвертом проеме, поэтому мы сейчас остались только вдвоем.

– Я Рикс, руководитель этой группы! – Представился мне Лидер.

– Рад нашей встрече. Я уполномочен сделать вам предложение от лица нашего Лидера по объединению наших групп. Вас, как я понял, не больше десятка, нас девять на данный момент. Имеет смысл создать единый центр, на базе нашего защищенного периметра. Мы расположены в городе, который находится не слишком далеко от вас.

– Как вы нас нашли? Я не замечал за все это время никого в округе.

– Я нашел и вашу, и третью группу Наследия через астрал. – Не стал я скрывать очевидные факты.

– Понятно. В астрал из нас никто не ходил, в последнее время. Я сам там был несколько месяцев назад, но тогда в нем было абсолютно пусто.

– Там и сейчас довольно пусто. Из нашей группы я один там бываю, но я присоединился к ним всего несколько месяцев назад. Да и проснулся я, если честно, незадолго до этого.

– Ты сказал, что кроме нас обнаружил и третью группу? – Спросил Рикс.

– Да, но она на другом краю этого мира.

– Ты или кто-то из вашей группы, уже контактировал с ними? – Поинтересовался он с явным интересом.

– Нет. Наш Лидер решил сначала обсудить это с вами. – Я решил, что немного безобидной лести не будет лишней.

– Почему вы решили, что мы к вам переедем? – Спросил уже немного мягче Рикс.

– У нас есть аппаратура для создания защитного контура и для генерации ментальной энергии. А у вас я ничего подобного не обнаружил. Кроме того я вижу, что с поддержанием энергии у вас реальная беда. Все ваши Тени крайне слабы, а генерация от вашей группы энергии в астрал сильно упала с того момента, как я вас нашел, а было это с месяц или два месяца назад. Даже интересно, чем вы подпитывались все это время?

– Неважно. Я обдумаю ваше предложение. Как и где я смогу встретиться с вашим Лидером? – Рикс уклонился от моего ответа, и я понял что дело, похоже, будет решено в нашу пользу.

– Либо прилетайте через астрал к нам в гости, я тогда подскажу вам как нас найти, или я сам могу вернуться сюда через пару дней, если вам хватит этого времени, для принятия решения.

– Хорошо! Я жду тебя, Морон, ровно через двое суток. – Вполне очевиден был мне именно этот вариант.

Глава 24. Объединение групп Наследия.

Я понял, что аудиенция уже закончена и не стал более злоупотреблять гостеприимством Рикса, тем более, что оно было довольно прохладным, на даже мой, весьма непритязательный взгляд. Проделав обратный путь через все этажи, я вылетел из здания и, не теряя больше времени, вышел в астрал.

Я не лукавил, говоря о том, что их поле астр довольно сильно потускнело с тех пор, как я увидел его в первый раз, когда проводил разведку всего астрального пространства этого мира. Количество энергии, которое продуцировалось их группой, упало по самым скромным моим подсчетам, на треть или около того. Лепестки астр стали короче и тусклее, а потоки, идущие от них – более короткими и размытыми.

Ровно через два дня, я снова выпал из астрала вблизи здания, где нашло свое пристанище вторая группа Наследия, под руководством Рикса. Едва я миновал столбы, мне навстречу выплыла его Тень. Вслед за ним, я снова оказался в его кабинете, и завис по центру, в ожидании, когда он соизволит озвучить мне результаты своих размышлений. Долго ждать не пришлось. Едва я начал выказывать свое нетерпение, как он послал мне свой мыслеобраз:

– Мы посовещались и практически единогласно решили принять ваше предложение. Ты совершенно правильно заметил, что у нас явный дефицит ментальной энергии, а поселок слишком мал, чтобы еще какое-то время находить в нем хоть что-то, что могло бы послужить нам источником, для питания всех наших десяти Теней. В астрал у нас могут выходить, чисто теоретически, конечно же, все, но реально там ориентироваться, или тем более использовать его для энергетической подпитки – лишь я, да еще один менталист, из всей нашей группы, да и то мы делаем это на весьма примитивном уровне.

– Я проведу вас через астрал и доставлю в наш штаб. Проблем с этим никаких нет. Вас уже ждут, и сразу обеспечат источником энергии и местами для вашего размещения. Не обещаю каждому из вас отдельную квартиру, но пустых комнат у нас еще достаточно и уж точно хватит на всех. – Пообещал я.

– Мы готовы для путешествия. Очень надеюсь, что никто из моей группы не потеряется по дороге. – Сказал Рикс озабоченно.

– Я полечу первым и буду показывать дорогу, следом пусть летят все ваши и держатся плотной группой. Из них, следом за мной пусть летит тот, кого ты упомянул, как знакомого с астралом. Ты сам летишь замыкающим и проследишь, чтобы никто из твоей группы не отставал и не покидал построение.

– Хорошо. Как говорят: поехали!

Мы скучковались во дворе и я первым вышел в астрал, где друг за другом стали появляться остальные участники из группы Рикса. Всех появляющихся я выстраивал в тесно сбитую группу, и велел каждому из них следить за своими соседями справа и слева, чтобы контроль получился перекрестным и дублированным многократно. Последним в астрале появился сам Рикс, и я дал команду на начало движения. Я выбрал минимальную скорость перемещения и поминутно оглядывался, чтобы не дай бог не оторваться от тесной группы слишком далеко вперед.

Несколько раз я замечал, что кто-то из группы выбивается из построения и тут же останавливался, давая время Риксу образумить своих нерадивых, или же слишком осмелевших Теней. Когда построение восстанавливалось, я продолжал движение. В итоге наш совместный перелет, вместо пары часов занял добрую половину светового дня. Зато мы никого при этом не потеряли, а по достижению нашего поля астр, мы все благополучно вывалились в реальный мир.

Нас уже встречал Осьминог и Скат. Они открыли проход в купол и быстро разместили всех вновь прибывших, а Рикса Осьминог, после всего этого, забрал в свой домик, для обсуждения всех деталей или еще чего-то достаточно важного. Меня не приглашали, да я, если честно, и не стремился к этому. Все наши первоначальные диалоги с Риксом я передал нашему Лидеру еще два дня назад, а сегодня никаких обсуждений у меня с ним не было, и докладывать поэтому, мне было ему не о чем.

Я считал свою задачу полностью и крайне успешно выполненной, а наш с Осьминогом договор полностью и окончательно закрытым. В реале этого мира, мне теперь было больше делать абсолютно нечего, и я вышел в родной мне астрал, чтобы продолжать готовиться к дальней дороге.

Мне еще предстояло провести в этом мире какое-то количество дней, чтобы окончательно закончить формирование своего астрального тела, хотя все основные параметры были уже готовы и неоднократно испытаны. Я был доволен тем, что у меня в итоге получилось. Мое астральное тело, было практически полностью скопировано с контура акулы, за исключением плавников, которые я, сохраняя общие контуры, преобразовал в орудия для атаки и обороны. Главным из них был акулий верхний плавник. Два нижних плавника, были отведены дополнительным, а раздвоенный хвост – кормовым орудиям, последние из которых, были запитаны из второго моего энергетического ядра. Из всех этих пяти перечисленных, два были сугубо атакующими: верхний и один из хвостовых, а три оборонительными, наподобие активной защиты. Глаза акулы, исполняли роль ментальных подавителей, напрямую и безканально связанных с моим сущностным, энергетическим ядром.

Все необходимые мне рецепторы, как для астрала, так и для лимба, я сделал выдвигающимися и незаметными в сложенном состоянии. Тело акулы обладало идеальной аэродинамикой и обтекаемостью форм. То есть, даже малейшие потери энергии, при самом быстром моем передвижении, я теперь с успехом свел к минимуму.

Во время недавнего передвижения по астралу, я неоднократно ловил на себе восхищенные взгляды от группы Рикса, и это грело мое самолюбие. Я был далек от показного позерства, но любому творцу всегда приятно, когда его произведение по достоинству оценивается. А свое астральное тело я считал сейчас если и не идеалом, то, по крайней мере, чем-то очень близким к нему. Я не переоценивал свои достижения в передвижениях по лимбу, но зато для астрального путешественника я был сейчас подготовлен, более чем достойно.

Я неоднократно тренировался с Вирданом, оттачивая свое мастерство, и в последнее время, несколько раз заслужил его искреннюю похвалу, когда он, как не старался, так и не смог закончить наш поединок в свою пользу. Мое тело было способно на очень тонкие и быстрые маневры, а я сам уже достиг впечатляющих результатов в своем искусстве уклонения. Даже не смотря на подавляющее количество орудий, Вирдан теперь крайне редко мог похвастаться прямыми попаданиями. Мои же выстрелы всё чаще попадали в цель, особенно из верхнего плавника, благодаря тому, что из этого ствола я мог наносить выстрелы не только при встречных курсах, но и при своем маневрировании в вертикальной плоскости.

Моей следующей задумкой по дальнейшему улучшению, было придать возможность движения из стороны в сторону нижним двум плавникам, чтобы иметь возможность не только корректировать свои атаки движением верхнего орудия вверх и вниз, то есть в вертикальной плоскости, но и в горизонтальной. Это вполне можно было сделать, не перестраивая свою, итак довольно сложную, внутреннюю начинку. Для этого достаточно было лишь отрастить два дополнительных энергоузла, на уже существующих энергетических каналах, питающих мои орудия, расположенные в нижних плавниках, придав им два дополнительных назначения по изменению своего направления стрельбы.

Это, конечно же, не увеличит мою боевую мощь, но зато позволит мне вести атакующие действия без лишних разворотов в лоб цели, и этим сделает мои атаки, менее ожидаемыми для врага, и соответственно, они станут менее предсказуемыми. Само собой, и отражать летящие в меня чужие энергопотоки, станет, в таком случае, мне намного проще и удобнее.

Кроме Вирдана, мое астральное тело было досконально изучено и протестировано Россом. Его интерес, конечно, лежал не в плоскости моих боевых возможностей. Его интересовали, прежде всего, мои многочисленные отрощенные рецепторы, их настройки и их эффективность. Мы даже несколько раз выходили с ним в лимб, чтобы протестировать их. Кроме этого Росс всё еще доводил до ума свою защиту, которую, уже не скрывая, мы все называли не иначе, как «защитой Росса». Он теперь уже даже и не возражал, видимо поняв, бесполезность и бесперспективность этого занятия.

На это ушло еще две недели. Я уже закончил со своей последней задумкой, а Росс все еще раз за разом откладывал наш вылет. Мы от скуки уже не знали чем себя занять. Объединившись с Дельфином, мы несколько раз по очкам победили Вирдана в спарринге, после чего он немного обиделся, и на наши подначки сразиться еще раз, больше не отвечал. После этого я несколько раз победил один на один самого Дельфина, но он не был теперь мне достойным противником, поэтому скуку это не сильно развеяло, хотя все же немного скрасило еще одни сутки нашего ожидания. Когда нам всем уже стало совсем невмоготу, Росс наконец-то сжалился над нами и дал сигнал о своей готовности к дальнему походу.

Мы вчетвером пополнили наши запасы энергии, залившись под завязку, и были готовы вылетать в поход, навстречу новым мирам и новым приключениям, который Росс называл несколько иначе: «поход за новыми знаниями».