Маленькая уютная планета

Глава 15. Выбор цели

Годви Сильверблэк, начальник Службы безопасности Аквии, был не в восторге от методов Элли Голд. Он вовсе не преуменьшал опасность смертоносного феномена, с которым столкнулись аквари. Исследовательская группа Милени Голд много сделала для его изучения, но гибель руководителя убедила Сильверблэка: у Аквии нет собственных ресурсов, — ни технических, ни научных, — чтобы справиться с проблемой самостоятельно. Покупка глубоководной субмарины была верным шагом, но недостаточным. Аквии следовало привлечь специалистов из других миров. Жидкий лёд становился вызовом всему человечеству.

Аргументы Элли Голд, утверждавшей, что информация о феномене отпугнёт туристов, лишит Аквию источника доходов, были справедливы только отчасти. Разумеется, следует сохранять секретность при проведении операции. Однако секретность и дилетантство — отвратительное сочетание. Голд сама нарушила установленные ею же правила: привлекла к участию в поисках источника жидкого льда инопланетника, даже не просившего вид на жительство! Не океанографа, не физика, не дайвера-глубоководника, на худой конец, — полного дилетанта, литератора! Её ментальные эксперименты имели некий положительный результат, — Сильверблэк не мог этого не признать, объективный контроль подтверждал связь между нею и Милени Голд. Но он не понимал природу этой связи, Элли не позволяла её исследовать, держала в секрете. А значит, рассчитывать единственно на свои уникальные способности было с её стороны крайне самонадеянно. Глава Координационного Совета слишком уверовала в собственную непогрешимость, не допускала мысли о том, что может ошибиться, словно вера поколений аквари превратила её в Бога. Но богом она не была, всего лишь правителем — умным, знающим, волевым, часто проявляющим недюжинную интуицию и мудрость. А ещё она была женщиной. Не просто носителем «XX»-хромосомы, а именно женщиной со всеми психологическими особенностями, присущими своему полу.

Годви понял это за несколько лет долгого партнёрства с ней. Но подтолкнуло к пониманию другое. В то время он руководил Службой безопасности Курорта, куда впервые прилетела, воспользовавшись персональной привилегией, недавно назначенная Командор Охранного Флота имперский контр-адмирал Шерон Вонг. Сильверблэк самолично встречал и обеспечивал охрану столь высокопоставленной особы. Он не мог не ощутить флюиды силы и власти, исходящие от этой женщины. При том она была проста в общении, не считала себя богом и пророком в одном лице. Шерон Вонг была солдатом. Как и он.

Улетая, она пригласила его нанести ответный визит. Лететь на орбитальную станцию?! Прежде Годви никогда не покидал Аквию, не смывал чешую. Решиться на такое было нелегко. Но оно того стоило! Они с Шерон стали друзьями на все последующие годы.

Секс не был главным в их отношениях, хотя они им занимались, конечно. Как люди — когда он поднимался на орбитальную станцию, как аквари — когда она спускалась на Аквию. Почти как аквари, — Шерон не претендовала на получение чешуи. Это было приятное во всех отношениях времяпрепровождение. Они оставались взаимно честны, не скрывали, что используют друг друга в собственных целях. Испытывали при этом более глубокие чувства? В понятие «любовь» люди и аквари вкладывают слишком разные смыслы. Годви надеялся, что получил в лице Командора Охранного Флота надёжного союзника. Пришло время проверить, насколько их союз крепок.

Его не поставили в известность о том, что маршрут «Аквариды» изменился после происшествия на «К-15». Больше того, он не знал, что происходит на борту субмарины, — параллельный канал информации замолчал. Затем произошли два значимых события: Понди Даркчери отбыл из Города в неизвестном направлении, а на следующий день Элли Голд взяла отпуск и покинула офис Координационного Совета. Опыт работы в Службе безопасности подсказывал: это не может быть совпадением. Операция «Жидкий лёд» подошла к кульминации, пора брать её под свой контроль. Но он дал Элли Голд ещё один шанс.

Матриарха всех аквари он нашёл в лаборатории. Та лежала на койке в комнате с секретной дверью. Хоть глаза Элли были закрыты, напряжённая поза, подрагивающие веки, то и дело начинающие спонтанно двигаться пальцы подсказывали — не спит. Подключилась к Крашевскому так же, как некогда подключалась к Милене Голд?

Он бесцеремонно потряс за плечо:

— Элли, Элли! Очнись!

Она открыла глаза. На лице мелькнула досада.

— Что случилось?

— Это я пришёл спросить, что происходит? Где сейчас «Акварида», чем занята её команда? И куда подевался Понди Даркчери? Он улетел вчера днём, и с тех пор его никто не видел. По персональному коду с ним связаться нельзя, сеть не находит его запястник со вчерашнего вечера.

Элли Голд села. Улыбнувшись, сообщила:

— «Акварида» приближается к старому Кладбищу, команда готова выполнить задание, ради которого организована экспедиция. Не волнуйся, всё под контролем. Что касается Понди... думаю, он мёртв. Но это уже не важно.

— Смерть аквари не важна? Ты сама себя слышишь?

— Вполне. Если жизнь потрачена не впустую, а позволила сделать шаг к нашей цели — созданию совершенного человека будущего. Или у тебя цели другие?

Не дождавшись ответа, пересела с койки за стол, открыла консоль терминала. Заявила:

— Теперь мне нужно поработать, извини. Сугубо конфиденциальный разговор!

Секреты от начальника планетарной Службы безопасности? Такого прежде не бывало. Тем не менее он не спорил. Коротко кивнув, вышел.

Всю дорогу до собственного офиса он размышлял о заданном ему вопросе. Элли Голд-первая, воспитанная «Генезисом», несомненно верила в построение общества совершенных людей на отдельно взятой планете. Возможно, на том этапе это выглядело правильным. Но за последующие столетия мир изменился, сегодня каждая галактическая держава строит собственный вариант «совершенного будущего». Аквия не сделалась примером для подражания, её жители вызывают у обитателей иных миров не восхищение, умиление или зависть, а снисходительное удивление — в лучшем случае. В худшем их воспринимают диковинными зверушками. Пусть ещё родственным человеку, но уже иным видом.

Самое смешное — или страшное? — инопланетники сами не подозревают, насколько правы в такой оценке. Чешуя, величайшее открытие колонистов Аквии, вместо полезного инструмента для земноводной жизни превратилась в симбионта, породившего новую получеловеческую-полутритонью расу. Исподволь воздействуя на психику хозяина, симбионт определял социальное поведение сообщества не меньше, чем разработанные и внедряемые чередой Элли Голд морально-этические нормы.

С младенчества привыкшие к чешуе, аквари оказывались в полной психологической зависимости, часто не представляя, как обходиться без неё, как жить на суше, мыться пресной водой, отправлять физиологические потребности. Это привело к тому, что спустя несколько поколений добровольная самоизоляция в пределах планеты стала восприниматься нормой. Аквари без возражений уступили инопланетникам даже орбиту Аквии.

Пока необходимости отправиться на другие миры не было, ни Элли Голд, ни Координационный Совет не придавали значения психической девиации целой расы. Но глубоководные исследования требовали соответствующей техники. Заказать постройку субмарины на инопланетной морской верфи не трудно, приносимый Курортом доход легко позволял это сделать. Подготовить команду оказалось не в пример сложнее. Аквия имела достаточно профессиональных пилотов и инженеров, многие годы проработавших на подводных аппаратах. Им хватит нескольких месяцев стажировки, чтобы изучить специфику новой техники. Единственно, стажировку придётся проходить там же, где строится субмарина — на Новой Европе. И это послужило неожиданным препятствием, хоть бывшая метрополия оставалась наиболее открытой и толерантной к инопланетным гостям державой, а её правительство соглашалось принять и обучить любое количество стажёров из Аквии.

Первоначально Координационный Совет планировал послать двенадцать человек — две полные команды. Однако эту идею пришлось скорректировать ещё при отборе — из нескольких десятков кандидатов половина категорически отказалась сразу же, а многие из согласившихся не смогли заставить себя смыть чешую.

Решили довольствоваться одной командой. Но смыть чешую — только полдела. Изо дня в день обходиться без неё куда сложнее. В итоге «выжили» двое: Влади Пинк и Тайси Скарлет. Тогда Годви Сильверблэк впервые задумался о своей уникальности. Прозвище «Человек без чешуи» оказалось не просто дружеским подтрунивание. Он и впрямь мог делать то, что подавляющему большинству его сограждан было не под силу. Ощущение голой кожи и у него вызывало дискомфорт, но он знал — так нужно! И близость Шерон Вонг в какой-то мере служила компенсацией.

Координационному Совету пришлось пересмотреть стратегию. Пинк и Скарлет отправятся на Новую Европу вдвоём, станут долгими партнёрами, поддержат друг друга среди чужаков. Потратят на обучение больше времени, чтобы стать не только специалистами, а инструкторами, и по возвращению обучат свои команды. Это казалось всяко лучше, чем выпускать за пределы Курорта чужаков.

Всё шло хорошо, пока пара не прилетела на орбитальную станцию. Там им предстояло привыкнуть жить среди инопланетников. Перед этим они провели месяц на Курорте, — не обслуживая гостей, а наблюдая за поведением тех. Учились вести себя, как люди, носить одежду, пользоваться столовыми приборами и средствами гигиены. Заодно изучали основы руссо-франко — увы, этот язык нельзя было усвоить при помощи гипносеансов.

Играть роль инопланетников, оставаясь на родной планете — совсем не то самое, что самому оказаться в положении чужака. Этот удар по психике стал самым сильным. Влади Пинк его выдержал, Тайси Скарлет — нет. Такой итог подсказал Сильверблэку, что его уникальная устойчивость к воздействию симбионта не случайна, что обусловлена она некими генами, которые Влади Пинк, их с Элли Голд ребёнок, унаследовал. «У тебя замечательная дочь! — не раз говорила ему Шерон Вонг. — Она похожа на тебя. Не внешне, но силой характера». Годви лишь хмыкал неопределённо. Во-первых, Влади не мог быть «дочерью», потому что биологически не был женщиной. Во-вторых, он походил не на Годви Сильверблэка, а на Элли Голд. Возможно, родись он женщиной, сходство было бы ещё разительнее. Понимание этого довлело над Влади с детства, заставляя примерять на себя чужую маску, подсознательно копировать поступки, мысли, чувства родительницы. Если бы не это, между Годви и Влади не возникло бы отчуждение, они могли бы стать друзьями, союзниками, единомышленниками, — в конце концов, им обоим был чужд изоляционизм аквари. Но теперь более важным стало не то, что Влади Пинк выдержал испытание, а то, что Тайси Скарлет сломалась.

Будущему пилоту субмарины хватило пешей прогулки от шлюза шаттла, поднявшего стажёров на орбитальную станцию, до гостиницы, где им предстояло жить до старта на Новую Европу. Там её и догнала паническая атака. Она бы заперлась в номере, но опыта пользования дверными замками не было, а чтобы разобраться с нехитрым гаджетом — не хватило сил. На четвереньках, в полубессознательном состоянии она заползла в самый дальний угол и осталась лежать прямо на полу, сотрясаясь в конвульсиях. Испуганная и растерянная Влади — на «Аквию-Орбитальную» она прибыла в женской ипостаси — не знала, как быть. Прежде она не видела ничего подобного, поэтому предположила наихудшее: инфекционное заболевание, к которому аквари утратили иммунитет, или тяжёлую форму аллергии на некий компонент станционной атмосферы. На Аквии она бы немедленно позвонила врачу, но увы, планетарная информационная сеть на орбиту не распространялась. Чтобы поговорить с домом, требовалось обратиться к связистам Охранного Флота. И даже этого недостаточно: единственным человеком здесь, знавшим, кем в действительности являются две девушки, возвращающиеся с Курорта на Новую Европу, была Командор Вонг. Достучаться до вечно занятого Командора сквозь барьеры секретарей и адъютантов оказалось задачей нетривиальной. Можно вызвать местного врача. Но вдруг болезнь в самом деле связана с особенностями организма аквари? Врач тогда не поможет, а инкогнито будет раскрыто.

Пока Влади пыталась решить эту дилемму, первый приступ у Скарлет прошёл. Она перебралась с пола на кровать, где и заснула. Ночь минула спокойно, самочувствие Скарлет вернулось в норму, и подруги решили, что вечерний инцидент — случайность, издержки адаптации. Однако утром всё повторилось. Тайси не смогла спуститься в ресторан на завтрак. А когда Влади заказала доставку в номер, Скарлет вырвало после третьей ложки овсянки, хотя на Курорте они обе вполне успешно адаптировались к инопланетной пище.

Дело принимало оборот нешуточный, Влади поняла, что медлить опасно. Она придумала, как не выдать себя полностью, но дать Шэрон Вонг прозрачный намёк. Вновь дозвонившись до адъютанта и запросив разговор с Командором, она назвалась Владой Сильверблэк. Как зовут главу Службы безопасности подведомственной планеты, он конечно же знал, и озадаченный без обычных проволочек и выяснений передал просьбу начальнице. Через двадцать минут Командор Вонг перезвонила в их гостиничный номер.

Они разговаривали по видеосвязи, и Вонг прекрасно разглядела и встревоженную Влади, и зарёванную, хватающую ртом воздух в преддверии нового приступа Тайси. Так что долгих объяснений не потребовалось, связь с Аквией была предоставлена незамедлительно. С Годви Сильверблэком разумеется, с отцом одной из незадачливых путешественниц, — в этом Влади не соврала, заменив лишь пол с истинного на желаемый.

Выслушав подробности, Сильверблэк отправился на «Орбитальную» ближайшим шаттлом. Врачом он не был, но теперь по приказу Командора Вонг в гостиничном номере появился выделенный канал связи. Лучшие специалисты Аквии провели удалённую диагностику Скарлет. Диагноз поставили однозначный: паническое расстройство, вызванное перемещением за пределы планеты. Как лечить — не знал никто.

Сильверблэк привёз запас аутентичной пищи, и Скарлет кое-как смогла поесть. Она старалась держаться мужественно, уверяла, что справится со слабостью. Возможно и так. Но кто даст гарантию, что приступы не возобновятся на Новой Европе? За последние сто лет поднимавшихся на орбитальную станцию можно было пересчитать по пальцам одной руки. Дискомфорт при этом испытывали все, но симптомы были не в пример мягче, и при обострении недомогания можно было в течение нескольких часов вернуться обратно. Локальное пространство Аквии пока не покидал никто из родившихся здесь. Рисковать жизнью пилота, вдобавок продемонстрировать слабость и уязвимость аквари, глава Службы безопасности не хотел.

Сомнения разрешила Влади-Влада, заявив, что в случае необходимости готова лететь на Новую Европу одна. Срочно собрали Координационный Совет. Большинство высказались против, призывая отложить миссию или пригласить инструкторов-инопланетников. Элли Голд склонялась к попытке рискнуть, но хотела услышать мнение Сильверблэка. Годви колебался. Попросил час на размышление.

Это время ему понадобилось, чтобы встретиться с Шэрон Вонг и посоветоваться, — в тайне от Координационного Совета, от Элли Голд. Именно тогда Командор впервые произнесла эту фразу:

— У тебя замечательная дочь! Она похожа на тебя. Не внешне, но... похожа.

«Ты не знакома с Элли Голд!» — едва не выпалил он в ответ. И тут же понял: Шэрон права. Элли никогда не покидала Аквию, не смывала чешую. Годви понятия не имел, способна ли она вообще на такое. Они с Влади Пинк сделали это, следовательно — похожи. Выдержал бы он сам путешествие на чужую планету ради блага Аквии? Однозначно — да. Значит, и его «дочь» справится.

Влади-Влада благополучно отбыла на Новую Европу, однако вернуть Тайси на Аквию оказалось сложнее. Попытка дойти от гостиницы до причала челноков, крепко держась за руку Сильверблэка, окончилась глубоким обмороком в дверях фойе. Пришлось затребовать инвалидное кресло — увы, внутристанционного пассажирского транспорта на «Орбитальной» нет, — ввести неудавшейся путешественнице дозу снотворного и в таком виде доставить на планету.

Разбудил он её, когда челнок опустился на посадочную платформу посреди архипелага. И удивился: первой реакцией Скарлет была не радость от возвращения, а горе, отчаяние почти.

— Я никчёмная слабачка! Думала, что особенная, и так опозорилась! Ничего не смогла!

— Всё хорошо, что хорошо заканчивается. У тебя вся жизнь впереди, сможешь ещё многое, — попытался успокоить её Годви.

— Всё плохо! Какая разница, сколько я лет проживу — десять или сто? Такой возможности мне больше не представится. Я мечтала послужить на благо Аквии, как ты, как Влади. И что в итоге? Ничего! Так зачем жить дальше, чего ожидать? Лучше бы я умерла там, — она неопределённо махнула рукой вверх, указывая то ли на орбитальную станцию, то ли на невидимые в дневном небе звёзды, — но попыталась!

Сильверблэк не мог не признать, — логика в её словах есть. Подобный шанс выпадает раз в жизни, да и то одному из многих тысяч. Ему выпал, когда Командор Вонг предложила посетить «Аквию-Орбитальную», и он его не упустил.

— Годви, можешь отвезти меня сейчас куда-нибудь на глубоководье? — вдруг тихо спросила Скарлет. — Не хочу никого видеть. Не могу! Стыдно.

Это было неожиданно. Мимолётный порыв или обдуманное решение? Он посмотрел на неё другими глазами. Им с Влади помогала справиться с влиянием симбионта генетика, но эта аквари смогла смыть чешую, добраться до орбиты исключительно на собственной силе воли, амбициях и желании служить другим. Такая гремучая смесь способна завести далеко. Если верно направить.

Сильверблэк решился:

— Ты сильная и смелая, и стыдится тебе нечего. Ты станешь пилотом субмарины, обещаю. Ты уже сделала ради этого такое, что не смогли бы девяносто девять из ста аквари. И сделаешь то, что не сможет никто более. Очень важное дело для Аквии. Возможно, самое важное со времён колонизации. Только знать об этом не должен никто, кроме нас двоих.

Светло-серые глаза Тайси широко распахнулись.

— И Марти не говорить? Я так не смогу...

Сильверблэк вопросительно приподнял бровь.

— Ты хочешь, чтобы её жизнь искалечил — раздавил! — груз этой тайны? Я думал, ты её любишь!

Тайси прикусила губу. Спохватившись, прошептала:

— Если должны знать только мы двое, то это значит, Элли Голд...

У неё не хватило духу предположить вслух, что матриарх может чего-то не знать. Это объяснить было труднее.

— Элли Голд конечно же знает о проблеме и никогда не ошибается в своих решения, — начал Годви издалека. — Но ты, одна из немногих аквари, видевшая нашу Аквию со стороны, понимаешь, какая она на самом деле маленькая. Существуют проблемы, неизмеримо большие, чем наша планета. Эта — одна из таких. Она способна похоронить под собой человека, взявшегося её устранить, будь то рядовой аквари или глава Координационного Совета. Жизни всех одинаково ценны, поэтому Элли Голд предпочтёт рисковать своей. Уже рискует! Лишь по стечению обстоятельств погибла не она, а её партнёр Милени! Я не хочу, чтобы она так рисковала и впредь. А ты?

Молчание затянулось на добрую минуту. Потом Скарлет кивнула.

— Я поняла. Давай будем считать, что Ритуал Ухода мы уже совершили. Тайси Скарлет больше нет, я — твои глаза и уши. И твои руки. Которые сделают, что потребуется.

В центральном офисе Службы безопасности Годви Сильверблэка ждала новость: кто-то запустил генератор и включил ретранслятор на законсервированной и никем не посещаемой уже долгое время платформе старого Кладбища. У Аквии не было аппаратуры, позволяющей перехватывать и расшифровывать поступающие от ретранслятора информационные пакеты. Зато такая аппаратура имелась у Охранного Флота: все спутники, поддерживающие планетарную связь, были изготовлены имперцами. Неискушённый аквари ужаснулся бы, узнай, что его «секреты» могут стать известны инопланетникам. В действительности КПД такой тотальной прослушки был близок к нулю: Флоту потребовался бы мощнейший искин и многочисленный штат специалистов, чтобы вычленить крупицы ценных сведений из лавины бытового мусора, поступающего от запястников на ретрансляторы и далее на спутник.

Ретранслятор старого Кладбища — случай особый. Исходящее от него априори важно, поэтому Сильверблэк позаботился, чтобы копии пакетов оттуда расшифровывались и передавались на его сервер. Предусмотрительность оказалась не лишней!

Однако исходящие пакеты содержали лишь подтверждение, что входящий пакет принят. Запястник включившего ретранслятор работал только на приём? Он слушал собеседника, не проронив ни слова? Подобное могло показаться странным и нелогичным, — кому угодно, но не Сильверблэку.

Программа дешифровки смогла извлечь из пакетов адреса терминалов обоих собеседников, — они не пользовались запястниками. Один, естественно, находился на старом Кладбище, второй... Запусти кто-то поиск этого адреса по базе абонентов, он весьма удивился бы: такой номер терминала там не значился. Начальнику Службы безопасности не требовалось искать — он знал его наизусть. Совсем недавно он стоял рядом с этим терминалом и его попросили выйти ради этого самого «сугубо конфиденциального» разговора, который он теперь пытается расшифровать. На старое Кладбище звонила Элли Голд.

На миг Сильверблэк ощутил досаду, что не поставил прослушку в секретной лаборатории Понди Даркчери. Конечно, он не имел права так поступить: соответствующую аппаратуру он мог получить исключительно от Шэрон Вонг втайне от Координационного Совета и его главы. Нет никаких гарантий, что хитрые гаджеты имперцев не передадут всё услышанное прямиком на орбиту. А это откровенное предательство, как ни крути.

Он мог разве что предполагать, с кем говорила Элли Голд. Её собеседник вовсе не молчал. Он отвечал и спрашивал, включив консоль терминала на приём, чтобы ни звука не ушло в эфир. Элли слышала и видела всё, что слышали и видели её симбионт-клоны. Получается, догадка Годви верна, её эксперимент с инопланетником в самом деле удался?

Но Крашевский — на «Аквариде», субмарина пока не добралась до Кладбища. Связь с её капитаном Элли Голд поддерживала лично и сообщала о происходящем там лишь то, что считала необходимым. Его же агент молчала со дня инцидента на «К-15». «У Тайси стресс после гибели Марти», — сказала Элли. Сильверблэк знал, насколько глубока эмоциональная связь между этими аквари, и терпеливо ждал. Однако этот странный и неожиданный «разговор» всё менял. Либо Элли лжёт, либо...

Он ощутил, как на голове зашевелились коротко стриженые волосы. Сделался Крашевский «глазами и ушами» матриарха, нет — неизвестно. Зато Годви знал другого аквари, с которым несомненно существовала такая связь. Вернее, другую аквари.

— Этого не может быть, — пробормотал он. — Она мёртвая. Больше года как мёртвая!

Нежелание признавать очевидное, каким бы невероятным то не казалось, — верный признак слабости. Слабаком начальник Службы безопасности не был, поэтому принял как факт: Милени Голд, чьё мёртвое тело должно сейчас лежать в секретной лаборатории, живая и, вероятно, здоровая находится на старом Кладбище. Становилось понятно, куда и зачем улетел Понди Даркчери и почему его смерть признана приемлемой ценой. Неясно лишь, что затевают золотые симбионт-клоны.

Первый порыв немедля вернуться в лабораторию, проверить, действительно ли исчезло хранившееся там тело, а затем потребовать от Элли Голд объяснение, Сильверблэк подавил. Независимо от результатов его проверки, матриарх не станет ничего объяснять. Апеллировать к Координационному Совету бесполезно, в случае конфликта не только Совет, но и все аквари станут на её сторону. Здесь, на Аквии, ему нечего противопоставить её абсолютному авторитету. Значит, действовать следует иначе. Для начала — не спешить, возможно, Тайси Скарлет ещё откликнется. Пока «Акварида» не прибыла на старое Кладбище, время у него есть. Океан надёжно скрывал субмарину от глаз орбитальных соглядатаев, но чтобы войти в кальдеру, ей придётся подняться к поверхности.

Расчёт оказался верен. Двух часов не прошло, как сообщение от Командора Вонг о том, что в заданной точке зафиксировано появление подводного судна, и вызов от Скарлет последовали один за другим.

— Прошу прощения за то, что долго не выходила на связь! — пилот «Аквариды» явно торопилась сообщить о многом. — Меня ни на минуту не оставляли без присмотра. Но теперь всем не до меня: у нас новый руководитель экспедиции появился, кажется.

Она подробно рассказала о трагедии на «К-15», о последующих днях, о поиске потерпевшего крушение гидроплана. О прибытии на старое Кладбище. Дослушав, он похвалил:

— Ты молодец. Действуй и дальше по плану. И ещё: я тебе соболезную.

Видеорежим они не включали, поэтому он не мог видеть лицо собеседницы. Но голос её прозвучал бесстрастно.

— Да, спасибо. Мне пора отключаться!

Догадка Сильверблэка подтверждалась, и закончив разговор с пилотом, он немедля включил «красный» спутниковый телефон. Шифрованный канал связи соединял его напрямую с Командором Вонг, минуя всех её адъютантов. Телефон этот появился вскоре после трагедии на старом Кладбище, и о назначении его Элли Голд не знала. Как и о роли Тайси Скарлет, «появившейся» через полгода. В конце концов, у каждого свои «особые способности».

Вонг ответила две минуты спустя. Наверняка пришлось выпроводить посетителя или прервать доклад подчинённого.

— Что? — спросила коротко.

— Оно там, как мы и думали. Вводи координаты в пушку.

У этого телефона видеорежима не было в принципе, но Годви и так мог представить, как застыло лицо собеседницы.

— Ты уверен?

— На девяносто девять процентов. Как только мой агент добудет подтверждение, я передам команду.

— Команду и само это «подтверждение».

— Разумеется.

Годви больше не переживал о том, что своими действиями предаёт Аквию. Похоже, Элли Голд в погоне за идеей «совершенного общества» готова предать всех людей Галактики, всё человечество. Но он не позволит этому случится. Он принял меры и обзавёлся надёжным союзником. У них с Командором Вонг всё под контролем.

Он упустил единственное. Тайси Скарлет не знала, кого на самом деле исследователи нашли на месте крушения гидроплана. Для неё то была всего лишь ещё одна аквари, пострадавшая от столкновения с жидким льдом. Вдобавок Служба безопасности дала сбой, не смогла установить личность спутницы Понди Даркчери. Оттого Годви Сильверблэк не придал значения выловленному в океане и доставленному на старое Кладбище трупу. А следовало.

Глава 16. Старое Кладбище

Проснуться в незнакомом месте, не понимая, как здесь оказалась, — ситуация вполне заурядная. Она сидела на пирсе небольшого искусственного острова, в нескольких метрах — приземистое строение, вокруг — круглая акватория, окружённая каменным контуром. Местами скалы стояли сплошной стеной, местами торчали из воды отдельными зубьями. До дальней точки окружности было больше километра, ближней остров-платформа почти касался, наверняка стоял на вбитых в её подводную часть сваях. За каменным контуром во все стороны расстилался океан.

«Старое Кладбище!» — поняла она. Задалась вопросом, как попала сюда, упав в океан за две сотни километров, и вдруг вскочила, пошла вдоль пирса, вглядываясь в воду. Вернее, ноги пошли независимо от желания. Соображала она всегда быстро, поэтому догадалась сразу: та штука, которой в неё бросили под водой, захватила её тело и управляет им. Не понимала, как это возможно, но факт есть факт! Мысленно выругавшись, она попыталась вернуть власть над мускулами.

Получилось лишь отчасти: споткнулась на ровном месте, упала на четвереньки, чувствительно стукнувшись ладонями о жёсткие плиты, выругалась мысленно. В сознании тут же воскликнули: «Эй, эй, осторожнее! И говори на галакте, я тебя не понимаю!» Но куда сильнее шокировало иное. Её руки, оказавшиеся в эту секунду перед глазами. Вернее, НЕ ЕЁ руки!

Тело снова уселось на пирс, и она наконец увидела его полностью. Беспокоиться, что им управляет кто-то чужой, не стоило. Она узнала ноги, живот, грудь, облитые золотой чешуёй. Это не в её мозгах завёлся наглый «подселенец», — «подселилась» она сама.

«Очнулась?» — безмолвно спросили её. — «Я надеялась, что ты так и будешь спать. Ну да ладно! Поговорим?»

Она справилась с мимолётным приступом паники, ответила так же мысленно:

«Почему бы и нет. Ты Милена Панкова?»

«Да. А кто ты на самом деле? Тебя зовут Лейла?»

«С чего ты взяла? Моё имя — Тивари Купер!»

«Как и я — Милени Голд. Лейла — твоё настоящее имя, так ты называла себя во сне».

«Ты слышишь мои мысли?»

«Да, когда ты выражаешь их словами, — как и ты мои. Но иногда ты думаешь на неизвестном мне языке. Думай на галакте, иначе и я начну думать на руссо-франко!»

Она усмехнулась мысленно. Годы воспитания в школе Аламута сказывались: то, что другую бы повергло в хтонический ужас, она восприняла просто как неожиданное усложнение поставленной задачи. Раз она пока остаётся в этом мире, то нужно продолжать бороться. Даже эту немыслимую ситуацию следует обратить в свою пользу.

«Хорошо, зови меня Лейлой, — позволила милостиво. — Ты знаешь, где моё тело?»

«Знаю. Но сначала ответь, кто ты? Это ведь ты меня оживила? Как ты смогла это сделать?»

«Ты помнишь что-нибудь из того времени, когда лежала в коробке с водой? В ванне-сейфе в секретной лаборатории доктора Понди».

«Не помню, но Элли Голд мне рассказала, пока ты спала».

Паника вновь накатила. Значит, Даркчери всё разболтал своей хозяйке! И эта ожившая дура успела связаться с ней. Как? По радио, ясное дело — вон антенна торчит!

«Говори на галакте!» — сердито встряла в её мысли «сожительница».

Оказывается, не облекать мысли в слова чертовски трудно. С другой стороны, это даёт ей козырь — она может думать на языке, непонятном «сожительнице». А та лишена подобной возможности: руссо-франко входит в курс подготовки Аламута, как и многие другие языки Галактики.

«Элли Голд знает обо мне?» — спросила осторожно.

«Конечно! Она первая догадалась, что ты должна быть где-то тут, в моей голове, раз уж сумела оживить. Расскажешь подробности? Что случилось с гидропланом?»

Вопрос означал, что Даркчери из передряги не выбрался. Поделом, ничуть не жалко доносчика. Она больше не паниковала, — диалог принимал правильное направление. Спросила в ответ:

«Что я получу взамен?»

«Что ты хочешь?»

«Вернуть своё тело! Элли Голд сказала тебе, где оно?»

«Ещё бы! Плывёт сюда в субмарине... Ой!»

Мысль-ответ выскочила у «сожительницы» непроизвольно, на руссо-франко, и поняв, что услышана и понята, та не на шутку испугалась. Нет, эта золотая аквари совсем не Элли Голд. Не составит труда вынудить её делать то, что требуется.

«Благодарю! Слушай, раз интересно».

Она подробно рассказала о крушении и собственной встрече с тритонами, — глупо утаивать что-то от хозяйки мозгов, в которых сидишь. Арабский та не понимала, но где гарантия, что ненароком не проскользнёт мысль на галакте? Самый лучший способ обмануть бдительность противника — быть с ним максимально правдивым.

Дослушав, Милена не потребовала объяснений, что именно нужно «сожительнице» от экипажа «Аквариды». Вскочила, воскликнула с восторгом:

— Ты правильно догадалась, они её подключили! Жидкий лёд — это коннектор, а твоя чешуя позволила нам сохранять автономность!

«Ты чего?!» — спросила ошеломлённая Лейла. — «Кто кого подключил? Что такое «жидкий лёд» и при чём тут моя чешуя?»

Милена засмеялась. Ответила — опять-таки вслух:

— Я не с тобой разговаривала! Элли Голд видит и слышит то, что вижу и слышу я. Моя чешуя — клон её, твоя — клон моей. Так что мы «родственницы» в некотором роде. Вернее, ментальные «сиамские близнецы».

Это было словно удар дубиной по затылку. На какое-то время Лейла провалилась в полную черноту. Вряд ли надолго, так как выкарабкавшись кое-как, поняла, что стоит на том самом месте, что и прежде. Новая вводная делала её положение куда более затруднительным, чем представлялось. Но задачу это никак не отменяло.

Она уточнила осторожно: «Элли Голд тоже слышит наши мысли?»

«Нет», — с готовностью ответила Милена. — «Но о большей части она догадывается! Например, она знает, что ты намеревалась причинить вред экипажу субмарины. Даже не пытайся это сделать! За твоим собственным телом присматривают, а ответ на вопрос, как тебе вернуться в него, наверняка находится там же, где ответы на наши вопросы. Так что благополучное завершение экспедиции — в твоих интересах. Ты понимаешь это?»

«Конечно!» — с готовностью согласилась Лейла.

«Так-то. Да ты и не сможешь ничего, кроме мелких пакостей. Всё-таки это моё тело!»

Милена чувственно провела рукой по груди, животу, до самого паха. Ощущения были, будто ласкаешь сама себя. «Моё тело»? Ну-ну! Пальцы второй руки сложились в колечко, глаза мигнули. И первое, и второе проделала Лейла, а «сожительница» этого не заметила.

Последнюю ночь путешествия к старому Кладбищу Алексей спал плохо. То ли трагичные события предыдущего вечера сказывались, то ли рассказа Дайни, то ли полная неизвестность, поджидающая впереди, то ли все факторы одновременно. Сны неумолимо переходили в кошмары, он то и дело просыпался, с трудом осознавая, что ничего из приснившегося не произошло наяву, — во всяком случае, пока! Вновь проваливался в сон, и всё повторялось заново. В конце концов он поднялся с койки, пересел за столик и сидел так до самого завтрака, стараясь больше не заснуть. На счастье, подробности сновидений перемешались и поблекли, а затем и полностью выветрились из головы, оставив лишь неприятное тревожное послевкусие.

После завтрака Дайни сбежала в машинное отделение и носа оттуда не высовывала. Сидеть одному в каюте рядом с лабораторией, где лежали мёртвые аквари, — мёртвые женщины, чёрт возьми! — которых он не только знал при жизни, с которыми не просто общался, а занимался любовью, было муторно. Поэтому Алексей перебрался в рубку на своё законное место акванавта-наблюдателя между Влади и Тайси.

Путешествие подходило к концу. «Акварида» поднималась вдоль достаточно пологого северного склона подводного вулкана. Вода из чёрной сделалась тёмно-синей, потом просто синей. Когда сквозь неё пробился свет солнца, подтверждая, что вчерашняя буря ушла дальше на восток, капитан начала внеочередной сеанс связи. Они были достаточно близко к поверхности, так что выпускать радиобуй не потребовалось.

Влади Пинк отправила заранее подготовленный отчёт и через три минуты пришёл ответ. Экран её консоли связи был настроен так, чтобы текст читался только с капитанского места. Крашевский со своего видел серую мешанину, однако не мог не заметить, что Влади, едва начав читать, вздрогнула, напряглась. На лице мелькнуло удивление, затем оно посуровело. Губы плотно сжаты, ресницы сошлись к переносице, крылья носа нервно подрагивают. Алексей считал себя неплохим физиономистом — профессия обязывает — и сразу почуял неладное.

— Что-то случилось? — спросил осторожно.

Вопрос привлёк внимание и Скарлет. Пилот, до того поглощённая управлением субмариной, тоже посмотрела на Влади. Та помедлила, дёрнула плечом, мол: «да что тут скрывать!» — и отключила поляризацию.

Послание Элли Голд было коротким, Крашевский трижды перечитал его, и тем не менее смысл написанного ускользал. Капитану предписывалось передать руководство экспедицией Милени Голд, ожидающей субмарину на платформе Кладбища, экипажу — выполнять распоряжения нового начальника. Во всём остальном — следовать предыдущему плану.

Выглядело вполне логичным, за исключением имени. Может, описка? Или зрение подводит, и он читает то, чего в тексте нет? Ведь Милена давным-давно мертва, погибла в том самом месте, где она их якобы ждёт. О её смерти официально сообщалось в письме Координационного Совета, это же подтверждали Влади Пинк, Стэлони Браунбейж, начальник Службы безопасности Сильверблэк. Да и сама Элли Голд сказала это перед тем, как обрядила его в чешую!

А если не описка и зрение в порядке? Тогда он выставил себя полным дураком, прилетев на Аквию и ввязавшись в опасную экспедицию, чтобы расследовать «обстоятельства гибели» живого человека. Его зачем-то заманили сюда? Зачем, и как широк круг «заговорщиков»? Не могут же все аквари разыгрывать этот спектакль? Может, Милена всё это время пряталась на старом Кладбище, и знают об этом лишь Элли Голд и горстка её приближённых?

Подтверждая справедливость его рассуждений, Тайси, тоже прочитавшая послание, удивлённо произнесла:

— Милени Голд? Я думала, она погибла.

Влади ответила не сразу. Помедлила, кивнула:

— Я тоже так думала. Но в любом случае рада, что это не так. Милени опытный исследователь, я всецело одобряю её назначение руководителем экспедиции.

«И я рад, что Милена жива», — мысленно и не до конца искренне произнёс Крашевский. Дело не в сомнительных теперь авторских правах на его фильм. Если гибель Панковой инспирирована Элли Голд, то с какой целью? И для чего ей понадобился любознательный инопланетник?

«Расходный материал, который не жалко», — вдруг всплыла в памяти фраза из какого-то забытого боевика. Бывает ли такое в реальной жизни? Почему бы и нет? В искренности Скарлет и Пинк он не сомневался, а вот Сильверблэк во время их встречи вовсе не выглядел доброжелательным. Для самой же Элли Голд, озарённой великой идеей построения совершенного общества, жизнь отдельно взятого человека, к тому же чужака, может вообще ничего не значить. Во всяком случае, приоритет её куда ниже, чем у задачи, которую она вознамерилась решить.

Первое жгучее желание заявить: «Я отказываюсь участвовать в экспедиции! Немедленно верните меня на Курорт!» — Алексей подавил. «Ты ещё консула Новой Европы потребуй!» — съязвил мысленно. Конечно, консул на Аквии имелся, только сидел он где-то на орбитальной станции, и дозвониться до него с борта субмарины никакой возможности нет. Даже когда они всплывут на поверхность и функции запястника восстановятся в полном объёме, кому он позвонит, кто поможет связаться с родиной? За дни, проведённые на Курорте, единственным человеком, с которым он познакомился, стала Иша Тивари. Ей уже не позвонишь — лежит мёртвая в медотсеке. Да и будь она жива — союзник сомнительный. Кто остаётся? Скарлет, Пинк, Браунбэйж? Люди они хорошие, но... аквари, преданные своей очередной Элли Голд. Дайни его бы поддержала, но сейчас она до смерти напугана, нечего и надеяться, что открыто выступит против руководства планеты, на которой прячется. Касательно новой начальницы, то надо признать: она больше не его землячка Милена Панкова, а Милени Голд, партнёрша и наследница матриарха, фанатично увлечённая разгадкой древней тайны, ради этого готовая рискнуть собственной жизнью. Тогда что для неё значат чужие? Нет, она не защита, не исключено, что она — главная опасность!

Размышления так захватили Крашевского, что очнулся он, лишь увидев, как расступаются каменные стены, — субмарина проходила сквозь пролом в кальдере, — и впереди их встречает прозрачная голубая вода. Затем картинка на экране на секунду помутнела — на датчиках переключались светофильтры, — и толщу воды сменили солнечные блики на невысоких волнах и голубое дневное небо. Привычный аквианский пейзаж, только горизонта нет. Его заменяла гряда торчащих из воды скал. К одной прилепилась платформа с невысоким строением и радиомачтой. «Акварида» приближалась к ней, уменьшая и без того небольшую скорость.

Спутницы внимания на Алексея не обращали, увлечённо вглядываясь в экран. Это помогло собрать волю в кулак, подавить дрожь, возникшую при виде этого места — сцены, где разыграется последний акт драмы или трагедии, в которой ему отведена роль жертвы. Крашевский ругнул себя за неуместный мелодраматизм. Пока что его опасения — не более чем домыслы, а в эту авантюру он ввязался сам, винить некого. И в конце концов, разве не интересно узнать, что же это за штука «жидкий лёд», связана ли она как-то с тритонами, а через них с чешуёй? Очень интересно! Но впредь следует быть осторожнее, смотреть в оба, не доверять никому, чтобы выпутаться живым и здоровым. Ну и Дайни — принцессу Дану! — выпутать. А проблему ассасинов как-нибудь решим после. Он, человек цивилизованного XXV века, не мог поверить в средневековые страшилки.

Когда до платформы осталось полсотни метров, дверь домика открылась, оттуда вышла аквари, золотая чешуя заблестела на солнце. Направилась к причалу, подняла руки над головой, помахала приветственно. Телосложение, цвет чешуи, причёска и цвет волос — Крашевскому вдруг показалось, что это сама Элли Голд прилетела сюда, а сообщение об ожившей Милени — какая-то ошибка. Видимо, не ему одному показалось: Тайси поспешно приблизила изображение.

Разглядеть лицо Алексей не успел, — Влади вскочила с кресла.

— Пропусти, — приказала.

В тесноте рубке пришлось тоже встать, убрать своё сидение. Потом был выбор: или забиться в угол за креслом пилота, или выйти в коридор и последовать за капитаном. Крашевский выбрал второе.

Оказывается, перед тем как встать, Влади включила оповещение по интеркому, так что едва они вышли из рубки, почти синхронно открылись двери лаборатории и машинного отделения, выпуская доктора и бортинженера.

— Идём нового командира встречать, — коротко бросила им капитан и поднялась по лестнице к верхнему люку.

Предварительно они ознакомились с посланием Элли Голд, — занятый мрачными умствованиями Алексей пропустил, когда Влади переслала им информацию. Вряд ли эти двое знали о инсценировке: Стэлони выглядел откровенно озадаченным, Дайни — такой же хмурой и подавленной, какой была со вчерашнего вечера, после опознания тела Тивари. Почему-то Крашевскому это показалось хорошим знаком.

К тому времени, когда он выбрался из люка, «Акварида» уже остановилась, упершись носом в причальную стенку. Субмарина была снабжена электронной системой швартовки и электромагнитными швартовыми, но на платформе соответствующего оборудования не предусматривалось, здесь всё было сделано «под старину». Поэтому Влади, пробежав по корпусу, перепрыгнула на причал, подняла швартовы, закрепила вручную. Только после этого повернулась к подошедшей золотой аквари.

— Здравствуй, Милени. Рада видеть тебя живой и здоровой.

— Здравствуй, Влади, — ответила та. — Я тоже этому рада.

Крашевский, Браунбейж, Виолет друг за другом перебрались с корпуса субмарины на платформу, стали рядом. Теперь Алексей убедился воочию: перед ним та самая Милена Панкова, голографии и видеозаписи которой он видел много раз. Причёска и особенно чешуя сильно меняют внешность, но не настолько, чтобы усомниться. И конечно же, лицо её ничуть не походило на лицо Элли Голд. Да и фигура отличалась, если присмотреться: бёдра уже, талия и плечи шире, груди меньше. Если пропорции Элли можно считать эталоном женского тела, то у Милены тело было обыкновенно женским.

— Со Стэлони ты знакома, а это наш бортинженер Дайни Виолет и акванавт-наблюдатель Алекси Еллов, — представила Влади команду новому начальнику.

О происхождении Алексея она не упомянула, однако Милена взгляд на нём задержала, — в отличие от Дайни. Показалось, что во взгляде этом мелькнуло любопытство.

— Остальные? — спросила Голд, вновь повернувшись к Влади.

— Пилот Тайси Скарлет дежурит в рубке. Пилот Марти Эмеральд погибла во время экспедиции. Её тело сейчас на борту по распоряжению Элли Голд.

— Соболезную. Хотя так даже лучше. Если у нас есть свежий покойник с живой чешуёй, то сделать его приманкой будет этичнее, чем рисковать жизнью добровольца. Верно?

Вопрос получился довольно циничным. Ответил на него утвердительно один Браунбейж, да и то лишь кивком головы. Дайни неопределённо пожала плечами, Влади поморщилась. Сам же Алексей сообразил: а не его ли готовили на роль «добровольца»? И тогда, в самом деле, Марти умерла весьма своевременно, такое себе счастливое совпадение.

Мысль тоже была циничной, но цинизм этот Алексей себе простил, полностью согласившись с доводом Милены. Может быть, все они, выходцы с Новой Европы, такие циники: считают человеческую жизнь более значимой, чем законы, обычаи, религиозные устои, моральные комплексы и великие цели? В таком случае он зря подумал плохое о новоявленной командирше.

— Не обязательно в качестве приманки использовать Марти, — вдруг произнесла Влади. — У нас на борту есть ещё одна погибшая. Она «свежее», так сказать!

Во фразе прозвучал неприкрытый сарказм, но Милена пропустила его между ушей. Возразила резко:

— Нет! Тивари Купер останется здесь, будет ждать нас на платформе. Принесите её, кстати!

В том, что известие о втором мертвеце новостью для неё не стало, ничего удивительного не было: Влади доложила об этом Элли Голд, та — сообщила Милене. Имя Иши Тивари тайной не являлось, а «купер» логично следовало из цвета её чешуи. И всё же что-то в этом распоряжении новой командирши Крашевского укололо.

Стэлони тронул его за локоть:

— Идём, поможешь.

Алексей поморщился невольно — работёнка не из приятных. С другой стороны, не на Дайни же её перекладывать?

Они вернулись на субмарину, прошли в лабораторию. Крашевский попал сюда впервые после опознания Иши, и теперь сразу бросилось в глаза лежащее на кушетке тело Марти. Ноги вытянуты, руки сложены на груди, глаза закрыты. Принять за спящую пилота не получилось бы при всём желании: ни малейшего намёка на дыхание, свободная от чешуи часть шеи деформирована и посинела от страшного кровоподтёка. Но не это главное: назвать «изумрудной» аквари язык не поворачивался. Она сделалась какой-то блеклой, серо-синюшной. Так же выглядела пилот краболова, — внезапно вспомнил Алексей. А затем и о том, как мёртвая аквари сидела за пультом и управляла машиной, сама превратившись в квазиживой механизм под руками охряного. Хотя и охряный был таким же механизмом. Настоящие кукловоды прячутся где-то на дне. Ради того, чтобы выяснить, кто они такие, чего добиваются, и готовится глубоководное погружение «Аквариды». Для этого Милена Панкова прилетела на Аквию, сделала матриарха аквари своей союзницей и начала исследования. И он, Алексей Крашевский, хочет ей в этом помочь — даже осознавая риск для себя! Потому что, если какая-то сущность начинает убивать людей ради своих экспериментов, превращать их в механизмы, — это неправильно, недопустимо!

Пока он обдумывал это, таращась на мёртвую Марти Эмеральд, Браунбэйж открыл стоящую в углу лаборатории капсулу со вторым телом. Велел:

— Берись за ноги!

В отличие от Марти, цвет чешуи Иши Тивари ничуть не изменился, оставался ярким, металлически-медным. Вот её можно было принять за спящую. Конечно, она тоже мертва, жидкий лёд добрался до неё другим способом. Тем не менее, когда Алексей опустил руки в воду и завёл их под колени аквари, то ощутил, как мышцы ног её напряглись на миг.

Они вынесли Ишу на платформу, и Милена оглядела её придирчиво, с явным интересом. У Алексея создалось впечатление, что ей очень хочется присесть рядом, пощупать пульс, возможно, оттянуть веко и заглянуть в глаза. В конце концов Стэлони пояснил:

— Она мертва, дыхания и сердцебиения нет. Остаточную активность мозга поддерживает чешуя, но если её оставить так, под солнцем, — это ненадолго. Её нужно поместить в воду, а ванны или чего-то подобного на Кладбище нет, насколько я знаю. Может, имеет смысл оставить её на субмарине в медицинской капсуле?

Сосредоточенная на разглядывании тела, Панкова не сразу сообразила, что говорит биолог. Удивлённо повернулась к нему.

— Нет ванны? Да вот же! — Широким жестом она обвела акваторию кальдеры. — Крепко привязать её к причалу, и пусть плавает.

К счастью, в этом деле Алексею помогать не пришлось: Милена занялась «швартовкой» самолично, при минимальном участии Стэлони. Они надёжно закрепили верёвку на свае причала, пропустил петли под мышками, вокруг талии, между ног Иши, привязали руки к туловищу. В итоге та повисла, вертикально «пришпиленная» к причальной стенке, только лицо осталось над поверхностью. Впрочем, захлебнуться тому, кто не дышит, в любом случае не грозит.

Пока продолжалась возня с телом, Алексей и Влади безучастно стояли в стороне, ожидая новые распоряжения. Дайни же тихонько двинулась к субмарине. Однако была замечена прежде, чем перепрыгнула на корпус.

— Постой! — окликнула её Милена. — Ты бортинженер, да? Думаю, без бортинженера мы сможем обойтись в этом погружении. Так что ты останешься здесь, присмотришь за Тивари.

От неожиданности Дайни выпучила глаза. Опомнившись, закрутила головой:

— Нет, я не останусь!

Тут уж растерялась Милена.

— Что значит «не останусь»? Это приказ! Кто-то должен присмотреть за пострадавшей...

— Я с ней не останусь, и точка!

К подобному повороту новая начальница была не готова. Видимо, Элли Голд уверила её, что участники экспедиции будут подчиняться беспрекословно. Или она сама себя убедила, что став «без пяти минут Элли Голд-четвёртой», получила право командовать другими аквари?

У Алексея вдруг родилась мысль: а не предложить ли свою кандидатуру на роль «сиделки»? Дайни отказывается, так как боится ассасинки даже мёртвой, либо думает, что следом явятся другие. Он же от подобных страхов далёк. Посидит на платформе, дождётся завершения этой авантюры. Чтобы не случилось с «Акваридой» и её экипажем на глубине, его-то должны эвакуировать...

Ругнул себя за глупость и трусость. Во-первых, если экспедиция провалится, Элли Голд вполне может захотеть избавиться от нежелательного свидетеля. Во-вторых, он хочет узнать, кто скрывается за жидким льдом и нападениями на аквари. И в-третьих, — как же Дайни? Сначала объясняться в любви, а потом оставить девушку в опасности?

Решать этические дилеммы ему не пришлось, Стэлони предложил первым:

— Я присмотрю за ней. Без моей помощи ты наверняка обойдёшься.

Милена смерила его взглядом. Подумав, кивнула:

— Хорошо, останешься ты.

Глава 17. Ожидающие в глубине

Милени Голд намеревалась начать погружение сразу по прибытию «Аквариды» на старое Кладбище. Однако Влади проявила неожиданную твёрдость, заявив, что команде нужен хотя бы день отдыха после оказавшегося тяжёлым и трагичным перехода. К тому же требовалось проверить и перепроверить все системы субмарины: неизвестно точно, на какую глубину предстоит погружаться и сколько времени там провести. С откровенной досадой Милени уступила, не пожелав выносить спор на суд Элли Голд.

Участия Алексея ни подготовка к экспедиции, ни технологическая диагностика не требовали. Он пересмотрел и перечитал все доступные материалы по глубоководным исследованиям. За двести лет колонизации Аквии тех оказалось куда меньше, чем хотелось бы, и ничего нового почерпнуть из них не удалось. К примеру, на дно кальдеры старого Кладбища до Милены никто не пытался погружаться, — неписаное «табу» действовало, полумистическая аура Ритуала Ухода останавливала? Что касается жидкого льда, то ни одного упоминания о нём на общедоступных ресурсах не нашлось, — как и следовало ожидать. Так что значительную часть времени от обеда до заката Крашевский бесцельно слонялся по платформе. Можно было бы поплавать в окружённой скалами акватории, но остальные члены команды заняты делом, а лезть в эту чёрную воду одному, зная о бездне внизу, было страшновато. Да и память о десятках, а то и сотнях тысяч аквари, закончивших жизнь в этом месте, желания купаться не добавляла.

Когда солнце опустилось за западные зубцы, он вернулся на субмарину. И с удивлением нашёл Дайни в каюте, лежащей у себя на койке. Виолет уставилась на него подозрительно, неожиданно спросила:

— Может, хотя бы ты скажешь, что мы, собственно, собираемся найти?

— Жидкий лёд, — ответил растерявшийся от такого напора Алексей.

— Очень информативно! — саркастически скривила губы Дайни. — Откуда он берётся на дне? Подводный источник, месторождение? Или что-то совсем другое?

— Понятия не имею!

— Будто бы!

— Почему ты мне не веришь?

Виолет повернулась на бок, подпёрла рукой голову, внимательно глядя на Крашевского.

— Сам не понимаешь? Ты ведь мне говорил, что прилетел на Аквию расследовать обстоятельства гибели своей соотечественницы Милены Панковой. А теперь — бац, она жива и здорова, оказывается! Не находишь, что это странно?

— Очень странно! Сам весь день думаю об этом: зачем Элли Голд и остальным понадобилось врать? Разве только за тем, чтобы заманить меня сюда? Но это нонсенс! Я никак не связан ни с Аквией, ни с Миленой, — кроме того, что написал фильм по её книге. Если они хотели избавиться от меня, не позволить снимать продолжение, то сделать это можно было гораздо проще!

Помолчав, Дайни согласилась:

— Верно. Что ж, радует, что я не одна оказалась полным профаном. Ощущение, что Влади, Стэлони — даже Тайси! — в курсе происходящего, а я слыхом не слыхивала о жидком льде и всём прочем, пока мы не столкнулись с ним на краболове! — Она вдруг села, свесив ноги с койки, наклонилась к стоящему перед ней Алексею. Заявила: — Плохо, что ты не пилот!

— Э?

— Я вот тоже не пилот! Ремонтировать субмарину умею, а управлять ею не научилась! — Пояснила удивлённо приподнявшему брови Крашевскому: — Подумала: хорошо было бы захватить «Аквариду» и убраться отсюда подобру-поздорову! Жуткое место! И люди жуткие. Сегодня я видела, как Стэлони и наша новая начальница начиняли тело Марти аппаратурой...

— Не надо подробностей! — взмолился Алексей.

— Как скажешь. На Рияде подобное считается глумлением над умершим, за это жестоко карают. Конечно, Аквия не Рияд, но Марти — член команды, наша подруга! Она спасла нам с Тайси жизнь, в конце концов! Превращать её в приманку или что там они затеяли — неправильно, я считаю! Если им так уж понадобилось человеческое тело, то почему бы не использовать фидаинку? Я не хочу больше участвовать в этих исследованиях!

Она махнула рукой, словно отмахиваясь от собственного предложения:

— Глупости это! Даже если бы мы умели управлять субмариной, — куда мы поплывём? У Элли Голд здесь власти больше, чем на Рияде у всех эмиров вместе взятых!

Крашевскому, тем не менее, идея с захватом «Аквариды» не показалась с ходу такой уж глупой.

— В рубке есть спутниковая связь, — напомнил он. — А на орбитальной станции сидит наш консул. Официально я не обращался к властям Аквии за видом на жительство, значит, остаюсь полноправным гражданином Новой Европы. Удержание иностранца вопреки его воле, тем более, умышленная угроза его жизни и здоровью — межпланетный скандал с далеко идущими последствиями. Вряд ли Элли Голд пойдёт на такое!

Пока он говорил, Дайни недоверчиво смотрела на него, а едва замолчал — захохотала.

— Что не так? — обиженно нахмурился Алексей.

— Разве связь с планетой контролирует твой консул? Нет, её контролирует Охранный Флот, в котором всем заправляют имперцы! Думаешь, они станут на нашу сторону, а не на сторону правителей Аквии?

Крашевский вспомнил свою встречу с Командором Вонг, вздохнул горестно.

— Не думаю. Вот если бы мы представляли для них интерес...

— Могли бы сообщить им нечто важное, такое, что аквари держат в секрете? Жидкий...

— ...лёд!

Они выпалили это одновременно, уставившись друг на друга. Потом Дайни покачала головой, констатировала:

— О котором мы с тобой ничего конкретного не знаем, увы.

— Увы. Нет, почему «увы»? Мы же как раз и отправляемся за этим секретом!

— Хочешь сказать, мы захватим рубку и свяжемся с имперцами, как только узнаем, что за дрянь ищут Элли Голд, Милени и остальные?

— Да. Тогда у нас будет очень серьёзный козырь в переговорах.

— Хм... Чтобы им воспользоваться, нужно как минимум выжить. Хорошо, что Браунбейж остаётся на платформе. В случае чего, он бы прикончил нас, не колеблясь. Хотя твоя Милени не лучше!

— Это ты преувеличиваешь!

— Ничуть. На Рияде я научилась различать, кто способен хладнокровно убить человека, а кто — нет. Скарлет я тоже опасаюсь, кстати. После гибели Эмеральд она сильно изменилась.

— А что скажешь о Влади?

— Хм... она, конечно, моя подруга, но я не уверена, что она станет нас защищать. Сохранит нейтралитет — и то хорошо.

Дайни улыбнулась — впервые с начала их разговора. Подытожила:

— Может, фидаины до меня и доберутся, но не сегодня! Из этой «экспедиции» мы выкарабкаемся, верно, соратник? — И, прищурившись, добавила: — Так что, скрепим наш союз поцелуем?

Хоть предложение застало Крашевского врасплох, упускать очередной шанс он не стал. Не размениваясь на слова, шагнул ближе, прильнул губами к губам девушки.

Целоваться Дайни не умела, это Алексей понял сразу. Прижималась напряжёнными губами к его рту, не решаясь на большее. Чтобы усилить близость, он коснулся пальцами её колена, погладил осторожно. Девушка вздрогнула, но не отстранилась. Хороший знак! Он повёл рукой выше, стараясь делать это как можно нежнее. Чувствовал под ладонью гладкую чешую, рельефный узор её насечек, не имеющий ничего общего с человеческой кожей, но знал, — она-то ощущает ласки голого тела! Это возбуждало без ответных прикосновений.

Напряжение губ уменьшилось, девушка чуть раздвинула их, пропуская кончик языка. Ноги не пыталась свести, и пальцы Алексея теперь скользили по внутренней стороне её бедра. Главное — не спугнуть, сдерживал он себя. Она, наверное, не только сексом не занималась, но и не целовалась по-настоящему прежде. Сознаёт ли, что это не просто дружеский поцелуй, это — прелюдия?

Он ощущал запах её кожи, вкус слюны, слышал, как дыхание становится прерывистым, частым. Его возбуждение достигло максимума, от кончиков пальцев до бугорка, прикрывающего промежность девушки, осталось несколько сантиметров. Самое время подхватить, сдёрнуть с верхней койки... А удержать на руках сил хватит? Хоть ростом Дайни была невелика, хрупкой не выглядела. Сам же Алексей атлетом себя не числил. В воде всё получилось бы куда проще!

Решать задачу не пришлось. Дайни отстранилась, перевела дыхание. Мягко, но настойчиво убрала его руку с бедра.

— Не сейчас. Не хочу ощущать себя совокупляющимся земноводным. Выберемся с «уютной планетки», сбросим чешую и сделаем это как люди!

Спал Алексей не лучше, чем в предыдущую ночь. Что-то тяжёлое, тревожное лезло в сны, не позволяло полноценно отдыхать. Впору заподозрить и впрямь вредоносное излучение, исходящее из глубин океана. Хорошо, что вспомнил: субмарина не плывёт сквозь эти самые глубины, а стоит пришвартованная в надводном положении. А значит, ничего не мешает прогуляться на поверхности, подышать свежим воздухом.

Осторожно, стараясь не разбудить соседку, он встал, вышел из каюты. Прошёл по пустому коридору. Не удержавшись, заглянул в открытую дверь рубки. Тоже пусто! Крашевский хмыкнул, вспомнив предложение Дайни захватить «Аквариду». Сейчас этому ничего не мешает, — разве что пистолеты в каюте Влади. Интересно, новая начальница распределяла вахты на эту ночь или все дрыхнут?

Верхний люк был открыт. Алексей поднялся к нему, выглянул наружу. Нет, спали не все. Милена сидела на краю платформы, свесив ноги так, чтобы ступни доставали воду. «Не боится, что какой-нибудь монстр схватит за пятку и утащит!» — мелькнуло в голове. Хотя чему удивляться? Она доказала, что не боится вообще ничего.

Внезапно подумалось: а почему, собственно, он воспринимает её какой-то таинственной аквари, вероятной преемницей матриарха, будущей Элли Голд-четвёртой? Она ведь не так давно была Миленой Панковой, учёным и литератором с Новое Европы! Неужели неполных четыре года на Аквии всё это стёрли?! Может, подойти, пока рядом никого, заговорить на руссо-франко? Напрямик спросить, зачем он им понадобился, какого чёрта его заманили на это жуткое кладбище?

Поглощённый своей идеей, он успел выбраться из люка, когда сообразил, почему Милена сидит именно в том месте. Фонари освещали лишь центральную часть платформы, но Алексей знал: там, где ноги золотой аквари опускаются в воду, закреплено тело Иши Тивари. Вспомнилось настойчивое желание Милены сохранить его. Зачем? Что связывает этих двух женщин, при жизни не знавших о существовании друг друга?

Эта мысль потянула за собой другие. Почему он решил, что Милена скрывалась на Кладбище, что её гибель была инсценирована, а Элли Голд обманывала не только какого-то инопланетника, но и весь свой народ? Слишком уж притянутой за уши версия получается. Прежде она казалась правильной в силу того, что была единственной, не противоречащей здравому смыслу. Но в этой экспедиции он успел увидеть такое, что здравый смысл отступил, посрамлённый самой оголтелой фантастикой. Логичнее предположить, что Милена и правда умерла во время погружения. Почти умерла — как Иша недавно. Больше года её тело хранили в резервуаре с морской водой... а теперь оживили? И Тивари Купер — следующая в очереди на оживление. Выходит, жидкий лёд — не просто смертельно опасная для человека субстанция, а нечто гораздо более сложное и загадочное? Поэтому-то Элли Голд стремится добраться до его источника во что бы то ни стало.

Желание разговаривать с сидящей на платформе аквари пропало начисто. Крашевский понял: в этом существе не осталось ничего от Милены Панковой. Не исключено, и человеческого в ней не больше, чем в охряном убийце с краболова. Осторожно, стараясь ничем не звякнуть и не брякнуть, он полез обратно в субмарину.

Элли Голд в эту ночь не уснула вовсе. Завтра предстоял очень важный день. Возможно, самый важный в её жизни, а то и вся жизнь была лишь прелюдией к предстоящему. Возможно, она наконец-то получит ответ на вопрос, который задала более года назад.

После разговора с Милени Элли Голд испытывала смешанные чувства. С одной стороны, она была бесконечно рада свершившемуся чуду, верил в которое после стольких месяцев и экспериментов разве что Понди Даркчери. С другой: это было отнюдь не чудо, не счастливое совпадение, не один на миллион выигрышный билет. Оживление явилось логическим следствием той самой гипотезы, привезённой на Аквию гостьей из Новой Европы.

Гипотеза была настолько фантастической, что в неё не поверил бы ни один правитель заселённых людьми миров, её с ходу отверг бы любой учёный, не принимая никаких аргументов «за». Так уж случилось, что единственным человеком в Галактике, понимающим, что фантастики в гипотезе значительно меньше, чем хотелось бы, оказалась Элли Голд. Только она, последний осколок Лабиринта, знала: подобное уже случалось, а значит, может случиться вновь.

Между «может случиться» и «случилось» — разница огромная. Насколько высока вероятность, что среди тысяч исследованных миров именно Аквия оказалась новой точкой пересечения? Причина смерти людей могла быть самой банальной: неизвестный и пока не обнаруженный вирус либо прион, спонтанно возникающий инфразвук высокой мощности, — да мало ли? Вторая исследовательская экспедиция действительно могла погибнуть при извержении подводного вулкана, как утверждалось в официальной версии. Так какие же основания имелись у Элли Голд не только поддержать инопланетницу, но принять деятельное участие в её исследованиях? Их было два. Первое: что-то в Аквии заинтересовало Джакоба Бову. Второе: чешуя, вернее, её первоисточник — бесхвостые тритоны. Эволюционисты до сих пор не могут объяснить, как эти существа возникли, куда подевались промежуточные ступени между ними и их ближайшими генетическими родственниками: фиолетовыми лопотками. До открытия тритонов люди знали одно существо в Галактике с таким же загадочным генезисом: самих себя. Этих двух оснований Элли Голд хватило. Потому что, даже если вероятность составляет тысячную долю процента, — это уже недопустимо много. Мина замедленного действия под строящимся на Аквии совершенным обществом совершенных людей. Как мог Джакоб Бова, гениальный в своих предвидениях будущего, не заметить подобной угрозы? Или цель, ради которой он отправил на Аквию первую Элли Голд, была совсем иная?

Открытие жидкого льда подтверждало гипотезу Милени. Но окончательно поверила в правоту партнёрши Элли Голд, увидев всё своими глазами. Вернее, глазами симбионт-клона.

Когда Милени отправилась на закрытое по её настоянию Кладбище, сопровождал её не Стэлони Браунбейж, а Понди Даркчери. Это случалось далеко не впервые, и Элли не стала возражать, хоть изначально в их группе полевыми изысканиями должен был заниматься как раз Браунбейж. Социальное равенство всех аквари — незыблемый постулат, однако, когда дело касалось эмоционального партнёрства, и в особенности сексуального, часто кто-то оказывался в роли ведущего, кто-то — ведомого. Далеко не всегда оба готовы были обменяться ролями, из-за чего возникали микроконфликты, разрешаемые расставанием. Сначала в паре Стэлони-Милени ведущим был первый. Но чем сильнее Милени становилась Голд, тем теснее ей было в роли ведомой. С Браунбейжем реализовать свои новые желания она не могла. Зато Даркчери для этой роли вполне подходил. Партнёры в работе, в быту, а затем и во всём остальном, они казались идеальной парой. Слишком поздно Элли Голд поняла свою ошибку. Фанатичная, порой безрассудная увлечённость Милени уравновешивалась осмотрительностью и холодной расчётливостью Стэлони. Увы, боготворивший партнёршу Понди оказался никудышней точкой опоры.

Милени хотела повторить Ритуал Ухода, проверить, что случается в глубинах под Кладбищем с уходящими из жизни аквари. Атрибуты и антураж были соблюдены в точности: Милени, отягощённая грузом, ныряет с платформы и недвижно опускается вниз. Сопровождающий, проводив её несколько десятков метров, возвращается обратно. Эксперимент отличался от Ритуала в трёх пунктах: Милени не принимала оглушающую дозу снотворного, груз легко отстёгивался от пояса и вдобавок к поясу крепился трос, другой конец которого был намотан на барабан, установленныйна платформе. При малейшей опасности Понди включит его привод и выдернет напарницу из глубины с максимально безопасной для подъёма скоростью.

Неладное Элли почуяла, услышав, как Милени распоряжается, готовясь нырнуть:

— Включишь лебёдку, когда я скомандую, не раньше. Понял?

— Конечно.

«Не раньше»? Она вдруг задумалась: а какова длина троса? Эксперимент готовила Милени, а она не поинтересовалась заранее, до какой глубины планируется погружение. Какая есть страховка на случай, если экспериментаторша потеряет сознание и не сможет подать команду? Стэлони эти вопросы наверняка продумал бы. Но сегодня Стэлони далеко от старого Кладбища! Как и она сама.

На время эксперимента Элли уединилась в секретной лаборатории. Лежала в заполненной морской водой ванне, специально оборудованной здесь для «сеансов ментальной связи»: опытным путём они определили, что при неполном погружении — чешуя в воде, голова на поверхности — подключение устанавливается быстрее и надёжнее. Увы, их ментальная связь односторонняя, Элли не могла крикнуть, приказать подруге остановиться, вынуждена была воспользоваться радиосвязью. Личный номер Милени оказался недоступен. Успела настолько глубоко погрузиться? Глаза симбионт-клона были открыты, Элли видела, как сгущается синева вокруг. Она попыталась вызвать Понди. Аналогичный результат. Всё ещё сопровождает партнёршу? Силуэта его рядом не заметно, но если он находится чуть выше, то нужно повернуть голову, чтобы разглядеть. Сделать это она, конечно, не могла, оставалось ждать.

Милени выбрала груз тяжелее, чем использовали в Ритуале, — хотела ускорить погружение, — поэтому синева уступила место черноте очень быстро. Даркчери давно должен всплыть, дежурить у поверхности рядом с барабаном. Тем не менее он оставался не в сети. Да что там происходит?!

Внезапно Элли догадалась. Ретранслятор отключили, когда закрыли Кладбище для посещений. Милени и Понди должны были включить его по прибытии, но не сделали этого! Забыли? Или специально проигнорировали, чтобы никто не мог вмешаться в их эксперимент?

Живот скрутило от страха и предчувствия неминуемой беды. Захотелось бежать на аэродром, лететь туда... бесполезно. Самому скоростному гидроплану потребуются часы, чтобы добраться до Кладбища. За это время эксперимент закончится. Трагедией? Катастрофой?

Но эти страх и предчувствие были ничем в сравнении со случившимся далее. Обострённое чешуёй зрение позволило увидеть во мраке глубин человеческий силуэт. «Понди»? — мелькнула глупая мысль. Разумеется, нет. Распознавание цвета в такой темноте не работало, но Элли и без того понимала — это не человек, не аквари.

Тритон оставался неподвижным, при этом приближаясь, так как Милени продолжала погружение. Но прежде чем Элли её глазами смогла рассмотреть существо в подробностях, неподалёку обозначился второй. Затем третий, четвёртый, пятый... Один за другим силуэты тритонов выступали из темноты. Они не пытались подплыть ближе, чем на пять метров, заступить дорогу, остановить. Неподвижно висели в воде и смотрели на вторгшуюся в их владения аквари. Сколько их здесь? Неизвестно, пыталась ли Милени сосчитать, а Элли сбилась на третьем десятке. «Стой, поворачивай обратно! Их слишком много!» — просила мысленно. Никогда и никто за всю историю освоения Аквии не видел столько тритонов в одном месте. Какая же здесь глубина?!

Словно услышав её вопрос, Милени взглянула на глубиномер запястника. У Элли глаза на лоб полезли: почти три тысячи метров?! Это далеко превосходило рекорд погружения, среди океанографов велись дискуссии, способна ли чешуя вообще защищать человека-симбионта на такой глубине. Значит, способна... Но всё равно жутко!

Цифры на глубиномере впечатлили не только Элли. Она ощутила, как Милени касается защёлки груза на поясе. Давай же, сбрасывай и кричи Понди, чтобы вытаскивал! Хотя, ты же не докричишься с такой глубины...

Тренированные интеллект и воля матриарха подавили ужас. Она принялась искать выход, точно сама была в этой бездне среди непонятных тварей. Не сомневалась: Милени ведёт себя так же. Первым делом отсоединить груз — есть! Затем медленно развернуться и начинать подъём.

Она опасалась, что тритоны, заметив изменение направления движения пришелицы, бросятся к ней. Нет, те оставались на месте, провожая её безучастными взглядами. Это хорошо!

Подъём обещал быть долгим и тяжёлым, привязанный к поясу трос в этом не помогал, а лишь мешал: свободно вращающийся барабан продолжал стравливать его при любой попытке подтянуться. Получается, трос лучше не трогать. Может, Понди заметит, что лебёдка остановилась, попробует докричаться, а когда не получится, включит реверс? Стэлони наверняка бы так сделал... да он бы и не пустил на такую глубину в одиночку!

Милени миновала почти всех тритонов, оставалось кольцо самых верхних, когда Элли заметила изменение в их позах. Теперь они не просто висели в толще воды, они что-то держали в руках-лапах. Потом догадалась, и что именно: невидимую сеть, преграждающую путь наверх. Сеть из жидкого льда.

«Стой! В сторону!» — закричала она, теряя самообладание. Даже услышь Милени команду, выполнить её она не смогла бы. Тритоны всё прибывали, их тела образовали уходящий в глубины колодец. А единственный выход из него был запечатан смертоносной мембраной.

Непонятно, заметила Милени подготовленную ловушку, и если да, то рванула со всей мочи вверх, надеясь проскочить или от отчаяния? Элли невольно сжалась в своей безопасной ванне, не зная, что ощутит, — желания разорвать контакт не возникло даже на секунду.

Обжигающий холод рассёк череп, прошёл сквозь тело от макушки до паха. Удивительно, но оно не развалилось на части, больше того: Элли продолжала видеть, что происходит на глубине. Или она ошиблась, страх заставил заметить то, чего не было?

Тритоны остались внизу, путь к воздуху, небу и солнцу казался открытым. Надо плыть, плыть, плыть вверх изо всех сил, пока расстояние между ней и поверхностью не уменьшится до предела распространения инфразвука её голоса. И тогда Понди услышит, включит лебёдку... холодные пальцы схватили за лодыжки, сжали запястья и локти.

Тритоны поволокли Милени обратно в глубину, а та и не пыталась сопротивляться, по-прежнему таращилась вверх, запрокинув голову. И Элли внезапно поняла: на той стороне ментальной нити, прежде связывавшей их, никого нет! Чешуя поддерживает остаточную электрическую активность тела симбионта, поэтому связь не прервалась мгновенно, она угасает медленно, но неотвратимо. Бледнеет картинка перед глазами, затухают звуки, слабеет ощущение чужой хватки. Потому что Милени — умерла! Жидкий лёд вошёл в её мозг, отключил человеческое сознание, превратив подругу... во что?!

И тогда Элли сама отчаянно заколотила руками и ногами, выплеснув добрую половину воды из ванны. Заорала:

— Понди, тяни, чёрт тебя забирай!

Не в микромембраны запястника закричала, не мысленно — в полный голос. Если бы не звуконепроницаемая обшивка стен, её услышал бы весь Город.

Вопль перешёл в визг, оборвался, тьма глубоководья вспыхнула, сменилась полной темнотой. Элли не отключилась от симбионт-клона, она потеряла сознание. Но в последний миг успела ощутить, как размыкаются пальцы монстров, отброшенных её судорожными ударами.

Вытащил её из ванны и привёл в чувство Стэлони Браунбейж:

— Элли! Элли, что с тобой? Ты меня слышишь?

Убедившись, что она очнулась и воспринимает его слова, сообщил:

— Милени погибла. То же, что с другими: отключение мозга. Но ты, наверное, уже знаешь, да?

— Она осталась...

— Нет, Даркчери смог вытащить тело. Сейчас летит в Город, везёт её. Не достучался до тебя — связался со мной. Что теперь будем делать?

Элли не ответила. Посмотрела на соратника так выразительно, что он понял без слов, ретировался, оставив её наедине со своими мыслями, сидящую в подсыхающей луже разлитой на полу воды. Мысли эти были жуткими. Гипотеза Милени подтвердилась с избытком, открывая перед человечеством куда более глубокую пропасть, чем подозревала её автор. Увидев всё собственными глазами, Элли Голд более не сомневалась в этом.

— Что же вы такое? — пробормотала она.

Проще и спокойнее всего было бы предположить, что в глубинах океана Аквии прячется цивилизация разумных существ. Люди издревле верили в них, искали, надеялись на встречу, придумывали всевозможные версии контакта с «братьями по разуму», — желательно «младшими». Увы, все эти фантазии были безнадёжно наивны. Нигде и никогда эволюция биологической жизни во Вселенной не создала разум. Нигде и никогда — без исключений.

Глава 18. Тайна океана

Легонько уколов в запястье, будильник разбудил Тайси Скарлет за десять минут до вахты. Это была первая её ночная вахта после событий на «К-15». Капитан и врач решили, что трагическая смерть партнёрши привела к сильному стрессу и ей необходимо время для того, чтобы оправиться, поэтому не оставляли без присмотра. Во многом они были правы, смерть любимой стала ударом, неожиданным и оттого стократ более сокрушительным. Только что Марти, живая и здоровая, плыла к субмарине, эвакуируя пострадавшего, махала рукой, показывая, что нужно помочь у шлюза. А когда дверь шлюза открылась — уже лежала на полу недвижная, с неестественно вывернутой почерневшей шеей. Неживая. Боль смешивалась со злостью — на убийцу в первую очередь. Но ещё на Влади Пинка, пославшего Марти на смерть, — мог вместо неё послать того же Еллова или Браунбейжа! На Дайни Виолет, трусливо медлившей разблокировать дверь шлюза, пока убийца не вернулся к краболову. Может эти несколько минут спасли бы Марти жизнь? Но сильнее всего она злилась на себя. Марти никогда не слышала о жидком льде, не знала, зачем в действительности отправилась их экспедиция. Если бы она хоть намекнула о подстерегающей их опасности! Возможно, тогда любимая была бы осторожнее, сумасшедший убийца не застал бы её врасплох?

Затем злость отступила, сменившись холодной неприязнью ко всем членам команды. К боли утраты неожиданно добавилось облегчение, ощущение психологической свободы, какой она не испытывала никогда в жизни. Их партнёрство было не просто долгим, — чересчур долгим по всем канонам аквари. Её привязанность к Марти — излишне крепкой. А оттого неправильной, болезненной.

Обычно дети и родители не выделяют друг друга среди прочих аквари. Некоторые ни разу за всю жизнь не обращаются в информационный банк, чтобы узнать имена. С Тайси было не так. Марти навещала её в Садке, сколько она себя помнит. Это являлось предметом гордости маленькой Осьминожки Скарлет перед другими детьми: ведь её родительница самая красивая, самая талантливая и выдающаяся! Чем старше она становилась, тем лучше понимала: её детское восхищение вполне обосновано. Марти в самом деле была знаменитым пилотом-подводником Аквии, а красоту её признавали все учителя, воспитатели и психологи. Многие из них не скрывали, что мечтают стать хотя бы разовыми партнёрами Марти Эсмеральд. Скарлет-подросток тоже этого хотела, хоть понимала, что её шансы почти нулевые.

Нечего и говорить, что профессию она выбрала такую же, как у родительницы. Марти это всячески поощряла, и отношения их становились чем-то иным, чем дружба взрослого и ребёнка. Это всё более походило на эмоциональное партнёрство. Специалисты Садка предупреждали, что преждевременные отношения могут негативно сказаться на психике подростка. Скарлет смущалась и плакала после таких бесед, но Марти лишь отмахивалась от предупреждений. Она придумала имя для ребёнка-подруги, и они пользовались им при встречах, хоть это тоже противоречило правилам.

Аттестат зрелости Тайси получила в пятнадцать — как и Марти когда-то. Праздновать это событие они отправились в открытый океан вдвоём на яхте. Там и стали настоящими партнёрами — во всём. Шанс оказался очень даже ненулевым.

Марти взяла Тайси пилотом-стажёром, и больше они не расставались ни на день — до авантюры с отбором в команду глубоководной субмарины. Это была именно авантюра: ни один нормальный аквари не мог пройти такой отбор. Тайси поняла это после своего постыдного, на глазах у сотен инопланетников, провала. Хорошо, что никто из аквари, кроме Влади Пинка и Сильверблэка, не видел, как отвратительно и недостойно она выглядела во время припадков!

Должно быть, сознание у неё помутилось, коль возомнила, что способна защитить Элли Голд — от той самой! Или долгое отсутствие Марти рядом сказалось? Когда опомнилась, отказываться от обещания было поздно, потому что Сильверблэк своё выполнил: и её, и Марти зачислили пилотами в команду субмарины. Сначала они изучали новое судно теоретически по инструкциям, присланным с Новой Европы, а когда «Аквариду» доставили на Аквию, прошли ускоренный практический курс под руководством Влади Пинка.

Лодка была великолепна! Скоростная, манёвренная, надёжная, при том простая и понятная в управлении. Марти искренне радовалась, получив в своё распоряжение такой аппарат. Не сомневалась, что за первой экспедицией последуют вторая, третья — доселе неизвестный глубоководный мир планеты ждал, когда его нанесут на карты во всех подробностях! Тайси тоже радовалась... но не вполне искренне. Понимала, что стала на шаг ближе к поставленной Сильверблэком цели. Более того: вышла на финишную прямую, с которой ей не свернуть.

Сильверблэк предусмотрел всё: как они будут поддерживать связь в тайне от остальных членов команды, как обезвредить источник зла, когда тот будет найден. В качестве «рук» от Скарлет почти ничего не требовалось, достаточно быть «глазами и ушами». Поэтому самым трудным было молчать, оставаясь наедине с Марти, не выдать себя случайной обмолвкой. Беречь любимую: пусть до самого конца не узнает, что предстоит сделать её партнёрше. Размышлять о том, как отнесётся Марти к её поступку, было невыносимо. Мысль, что сама она, весьма вероятно, не выживет, утешала слабо. Память о ней ведь останется!

Однако на деле вышло не так: тайна убила не её, а Марти. Самого близкого и любимого человека. Единственного любимого человека. Детские психологи оказались правы: зацикленность на одной привязанности помешала Скарлет научиться любить всех, ощутить всё сообщество аквари своей семьёй. Теперь, лишённая привязанностей, безразличная ко мнению окружающих, она готова выполнить взятое на себя обязательство. Сильверблэк выбрал правильный инструмент. Накануне днём, пока команда знакомилась с новой начальницей на платформе старого Кладбища, Тайси в разговоре с ним подтвердила готовность идти до конца.

Тихо, чтобы не разбудить Стэлони, она встала с кровати, вышла из каюты. Дверь рубки оказалась приоткрыта, Милени сидела в капитанском кресле, откинув голову на спинку. В дежурном освещении золото её чешуи приобрело красноватый оттенок. Начальница не шевельнулась, когда Скарлет заняла кресло пилота. Да она спит!

Спать на вахте — грубейшее нарушение Морского устава! С другой стороны, зачем вообще нужны ночные вахты, если «Акварида» стоит пришвартованная? Достаточно задраить люк, и никакая морская тварь на борт не заберётся.

Скарлет ругнула себя за глупость: жидкий лёд попал внутрь «К-15», хоть они так и не поняли, как это могло случиться. Протянула руку, коснулась плеча спящей:

— Доброе утр... а-а-а! — закричала от резкой боли.

Не открывая глаза, Милени перехватила её руку, выкрутила запястье, заставив упасть вперёд, удариться лицом о панель управления.

Хватка тут же исчезла.

— Извини, ты так неожиданно появилась, — Милени смотрела с искренним сожалением. — Больно?

Тайси выпрямилась в кресле, потирая ноющую руку — если бы не чешуя, наверняка сломала бы! Буркнула:

— Ничего, терпимо. Я тебя сменить пришла. Вахта закончилась, иди поспи.

Милени перевела взгляд на циферблат часов, хмыкнула:

— Спать? Ещё чего! Сегодня завтрак будет особенно ранним и сразу начинаем погружение. Объявляй общий сбор!

Их глаза встретились лишь на мгновение, но Тайси успела заметить серебристый блеск в зрачках визави. И эта нечеловеческая хватка вдобавок. Она могла быть наивной, излишне амбициозной или психически ущербной, но глупой точно не была! Милени заражена жидким льдом, как и те аквари на «К-15»! Их всех ждёт та же судьба. Знает ли Элли Голд об этом? Не может не знать. А значит, источник таинственной субстанции она ищет не за тем, чтобы уничтожить и обезопасить океан Аквии. Она надеется использовать его в собственных целях!

Думать, какие это могут быть цели, Скарлет не хотелось. Как не хотелось верить в догадку, чьей поддержкой заручился Годви Сильверблэк, чтобы остановить матриарха. К счастью, ей не нужно мучиться дилеммой, кто из этих двоих больший мерзавец. Она выполнит свою миссию и спокойно умрёт. Не думая больше, какую память о себе оставит.

— Эй, ты чего ждёшь? — поторопила Милени. — Слышишь, что я сказала?

— Слышу.

Солнце только-только поднялось над зубчатой стеной кальдеры, когда «Акварида» начала погружение. Стэлони отцепил швартовы, помахал на прощанье рукой медленно отходящей от платформы субмарине. На миг Алексей позавидовал: для доктора все кошмары экспедиции позади.

В кресле пилота сидела Влади, Милени — в капитанском. Крашевский занял привычное место акванавта-наблюдателя, благо, новая руководительница не возражала. Оказавшаяся не у дел Скарлет хотела остаться в рубке, но капитан отправила её в каюту, — на первом этапе предстояло форсированное погружение. Что это такое, Алексей понял, когда субмарина, погрузившись на несколько метров в горизонтальном положении, стала опускать носовую часть. Доведя тангаж до сорока пяти градусов, Влади включила ходовой двигатель, и «Акварида» устремилась вниз.

Размеры кальдеры позволяли субмарине плыть по плавной спирали. Она словно вкручивалась в воду, темнеющую прямо на глазах. Спинки кресел наклонились назад, чтобы сидящие в них пилоты могли управлять судном при таком тангаже. На откидном сидении было далеко не так комфортно, Алексею пришлось уцепиться за соседние кресла, чтобы удержаться. Внимательно следить за экраном не получалось, да и нечего там было разглядывать. Луч прожектора выхватывал из темноты неровные, уходящие вертикально вниз внутренние стены кальдеры.

Форсированное погружение продолжалось недолго, потом Милени распорядилась заглушить двигатель и убрать тангаж. Погасила прожекторы, переключила изображение на главном экране в инфракрасный диапазон. Алексей взглянул на табло глубиномера. «3014»? За несколько минут они нырнули на трёхкилометровую глубину?!

Цифры на табло менялись всё медленнее, субмарина снижала скорость погружения. Судя по тому, как напряжённо Милени вглядывалась в экраны, она ожидала там что-то увидеть. Однако тепловизор и сонар не находили ни глубоководных рыб, ни других морских обитателей. Глубины кальдеры были пустынны.

В рубку заглянули Скарлет и Виолет.

— Можно войти? — спросила Тайси у новой начальницы экспедиции.

Крашевский не припоминал, чтобы кто-то спрашивал разрешения у Влади. Но психологическая атмосфера на «Аквариде» изменилась, он буквально ощущал это, хоть не до конца понимал причину.

Милени посмотрела на пришедших, кивнула. Ещё раз вгляделась в пустые экраны, объявила:

— Пора бросить им приманку.

Тело Марти заранее поместили в шлюз. Теперь внешняя дверь открылась, выдвинувшийся из корпуса субмарины гибкий длинный манипулятор подхватил труп за ногу, извлёк наружу. Управляющая манипулятором Влади старалась обращаться с телом товарища бережно, но зрелище всё равно было отвратительное. Эмеральд походила на сломанную куклу, которую решили выбросить на помойку. Хорошо хоть лицо скрыла чешуя-маска. Возможно, если бы мёртвой связали лодыжки и прикрепили руки к торсу, выглядело бы не так гнусно? Или Милени запретила это делать?

Алексей покосился на ставшую за пилотским креслом Скарлет. Губа закушена, костяшки впившихся в спинку кресла пальцев побелели, но в остальном эмоции она никак не выражала.

— Отпускай!

Захваты манипулятора разжались, тело мёртвой пошло вниз. На ней был пояс с грузом, — в точности как на аквари, исполняющих Ритуал Ухода. Разница в том, что внутрь Марти поместили маяк, позволяющий отслеживать местонахождение тела.

Они дождались, пока расстояние между телом и субмариной достигнет двухсот метров, потом двинулись следом с той же скоростью. Милени отключила сонар, сделав субмарину полностью невидимой.

Погружение шло медленнее, чем на первом этапе. От чисел глубиномера становилось не по себе: «3300», «3500», «3800». Крашевский знал, что они далеки от доступного «Аквариде» предела, но всё равно жутковато.

Когда был пройден четырёхкилометровый рубеж, Влади не выдержала:

— Это не сработает! Они поняли, что она мёртвая, не клюнут на эту удочку!

— Насколько мне известно, на Кладбище хоронили и погибших на суше?

— Да, но никто не знает, что случалось с их телами!

— Верно. Что ж, не получится с этой аквари, кому-то придётся повторить эксперимент.

— На такой глубине?! — ужаснулась Влади. — Человек не выживет, его раздавит всмятку!

— Человек не выживет, аквари — вполне.

Милени указала на служебный экран, где заполнялись столбики и строились графики телеметрии. Кроме маяка, в череп, грудную и брюшную полости Эмеральд ввели датчики, контролирующие состояние внутренних органов. Судя по поступающим от них данным, тонкая, как мазок краски, чешуя каким-то волшебным образом компенсировала чудовищное давление, противостоять которому мог разве что изготовленный из сверхпрочных сплавов двойной корпус «Аквариды».

— А с маяком как быть? Куда его засунуть? — поинтересовалась Скарлет с горьким сарказмом.

— Проглотить, — невозмутимо ответила Милени.

— Угу. И кто это сделает?

— Элли Голд сказала, что у нас есть доброволец, специальный акванавт для этого.

Произнесла она это спокойно, без малейшей угрозы, но Алексея мороз продрал по коже. Он прекрасно понял, кому матриарх отвела роль «добровольца», одноразового акванавта-наблюдателя.

Назвать имя Милени не успела, Дайна внезапно вскрикнула:

— Смотрите, она поплыла!

В самом деле, тело Марти, до этого опускающееся вертикально, изменило направление движения, словно аквари ожила и решила куда-то сплавать. Или кто-то другой решил за неё.

— Есть! — воскликнула Милени. — Они её взяли!

— «Они»? — переспросила Скарлет. — Тритоны? Тепловизор ничего не показывает.

— Тритоны холоднокровные, — отмахнулась начальница. Приказала Влади: — Давай поближе!

— Может, сонар включим? — с сомнением предложила та. — Здесь скалы вокруг.

— Нет!

Капитан не спорила, но неодобрительно покачала головой. Плыть в полной темноте с отключённым сонаром — буквально на ощупь! — было жутковато. Влади старалась вести «Аквариду» с минимально возможной скоростью, лишь бы расстояние до «приманки» не увеличивалось.

Тело Марти проделало плавную дугу, от вертикального направления движения до почти горизонтального. Скорость его быстро уменьшалась... и вдруг отметка маяка исчезла.

— Что?!

Милени подалась вперёд к экрану. Более не пустому: сквозь черноту проступали тёмно-багровые пятна, полосы, разводы. Температура скал на дне кальдеры оказалась чуть выше, чем у воды, поэтому они стали видны на тепловизоре. Слишком поздно!

— Стоп!

Команда была излишня, Влади увидела преграду, начала экстренно гасить скорость. Увы, субмарина не мобиль, её «тормозной путь» значительно больше.

Передняя часть днища врезалась в камни. Наткнулась на камни, — такое описание будет вернее, учитывая невысокую скорость «Аквариды». Глухой удар подкинул Крашевского на сиденьи, стоявших аквари заставил пошатнуться, вцепиться изо всех сил в спинки кресел, чтобы не упасть. Заскрежетал металл. Всё, остановка.

— Приехали, — бесстрастно прокомментировала Влади.

Судя по показаниям датчиков самодиагностики, корпус субмарины, рассчитанный на громадное давление глубин, удар выдержал почти без последствий: вышли из строя передняя нижняя антенна сонара и два датчика, отчего нижний сегмент экрана снова почернел. Неприятно, так как ремонт возможен только после возвращения в док, но не жизненно важно.

— Выходим! — скомандовала Милени, поднимаясь с кресла. Поторопила замешкавшегося Алексея: — Вставай, вставай!

— Выходить наружу на такой глубине? — недоверчиво переспросила Дайни.

— Ты не видела телеметрию? Но можешь не беспокоиться: ты остаёшься здесь. Остальные — за мной к шлюзу!

— Погоди! — возразила Влади. — У нас осталось всего двое умеющих управлять «Акваридой»: я и Скарлет. Так что остаться должна она... на случай непредвиденных обстоятельств.

— Нет! — запротестовала Тайси. — Я имею право узнать, что случилось с Марти. На случай «обстоятельств» я буду держаться сзади. Возьму камеру и буду фиксировать всё, что мы увидим. Чтобы просто всплыть, много знаний о пилотировании не требуется, Виолет справится!

— Правильно! — поддержала её Милени. — И хватит оспаривать мои приказы!

Алексей подумал, что она уже второй раз старается уберечь Дайни от возможной опасности, никак не аргументируя свои распоряжения. Почему? Впрочем, он не имел ничего против такого расклада.

Выход из рубки уже был свободен, так что Милени направилась прямиком к шлюзу. Аргументов спорить с ней у Влади не осталось. Она лишь напомнила:

— Нужно вооружиться. Алекси, неси пистолеты!

— Да, конечно, — согласилась начальница. Однако дожидаться, пока Крашевский принесёт оружие, не захотела, вошла в шлюз.

Пистолетов оказалось три, — четвёртый остался у Стэлони. Алексей сгрёб их в охапку вместе с боекомплектом, поспешил к шлюзу, — начальница снаружи наверняка сгорала от нетерпения, дожидаясь подчинённых. Когда они разобрали оружие и Влади ушла в шлюз, провожавшая их Дайни вдруг попросила:

— Оставите мне один?

Алексей заколебался, готовый выполнить просьбу, но Скарлет возразила:

— Зачем? Тебе тут ничего не грозит. Заблокируй шлюз, как возле «К-15».

Виолет молча отвернулась, ушла в рубку.

Крашевский выходил из субмарины предпоследним. Давление в шлюзе росло медленно. Чешуя-маска привычно укрыла голову, но всё равно смотреть на индикатор, отсчитывающий мегапаскали, было жутко. В какой-то миг Алексей понял, что не может дышать. Страх был чисто психологическим: чешуя исправно снабжала кровь кислородом без участия лёгких, но унять панику стоило усилия. Он надавил пальцами на живот. Мышцы брюшины не поддались. Его тело словно заковали в жёлтую броню, превосходящую прочностью любые сплавы. При этом гибкую и абсолютно неощутимую.

Наконец давление в шлюзе и снаружи выровнялось, дверь открылась, и Влади буквально вытащила его. Крашевский ожидал, что окажется в кромешной тьме. Поначалу так и было. Однако к тому времени, когда наружу выбралась Скарлет, чешуя дивным образом адаптировала его зрение. Алексей мог поклясться, что на такой глубине нет и следов солнечного света. Может, он стал видеть в инфракрасном диапазоне? Или чешуя снабдила его сонаром, преобразуя отражённый сигнал в зрительный? Нельзя сказать, что видел он так же далеко и различал краски так же отчётливо, как на поверхности или на малой глубине, но всё же!

— Скоро вы там? — нетерпеливо окликнула начальница.

Едва различимая, она копошилась на краю видимости, исследуя район, где пропал сигнал маяка. Дно кальдеры было бугристым, перепады между выступами и провалами достигали десяти метров, — настоящий лабиринт. Каменный, мёртвый лабиринт, — никаких следов жизни. Алексей вспомнил о многих тысячах аквари, захороненных в этом месте. Логично было предположить, что исследователи то и дело будут натыкаться на останки разной степени разложения, — раз уж тут некому их сожрать. Предположение не оправдалось: ни косточки не нашли!

Они разделились, чтобы ускорить поиски. Вернее, искали втроём, а Скарлет парила над ними, тщательно фиксируя происходящее. Милени была самой старательной и нетерпеливой искательницей, тем не менее повезло Алексею: широкая, диаметром метра два, выемка у основания гигантской каменной «ракушки». Он проплыл бы мимо, заглянув туда разве что мельком, если бы его ощутимо не потянуло внутрь. Течение? Выемка — вход в подводную пещеру, иначе течению здесь взяться неоткуда.

Он не ошибся, под «ракушкой» начинался плавно уходящий вниз, изгибающийся из стороны в сторону тоннель. «Каменная кишка!» — пришло в голову сравнение. Диаметр туннеля оставался постоянным, но они всё-таки плыли цепочкой, сохраняя расстояние в два-три метра между собой: Милени, Влади, Крашевский, Тайси — замыкающая.

После второго изгиба у Алексея начало закладывать в ушах, хоть их и закрывала чешуя. Заметили это и остальные.

— Давление уменьшается! — изумлённо сообщила Влади, поглядев на запястник. — Мы будто поднялись на добрых две тысячи метров! Как такое возможно? Здесь же нет шлюза, только вода!

— Вода бывает разная, — почти весело парировала Милени.

В конце туннеля давление упало до двух атмосфер. Покрывающая тело броня исчезла, они вновь стали мягкими, податливыми. Уязвимыми? Осознание этого принуждало Крашевского крепче сжимать рукоять пистолета.

Сделав последний изгиб, туннель открылся в просторный зал высотой метров в десять. Стены его увидеть не получалось, — то ли из-за расстояния до них, то ли из-за резкого контраста между мраком подводного мира и столбами света от пола до потолка.

Оправившись от неожиданности, Алексей разглядел, что серебристо-синим свечением наполнены изнутри три толстые колонны. Правильное сечение туннеля, непонятным образом регулирующего давление воды, уже наводило на мысль, что сооружение на дне кальдеры имеет искусственное происхождение. Тут же последние сомнения пропали. Артефакт внеземной цивилизации?!

Увиденное ошеломило не его одного.

— Маяк! Сигнал снова появился! — закричала сзади Скарлет.

— Вижу, — ответила Милени, устремившись к колоннам.

Она, Тайси и Влади подключили отслеживание сигнала к своим запястникам перед выходом. Крашевский сделал бы это тоже, если бы знал как. Да и не додумался, честно говоря.

Он поплыл следом за товарищами. Зрение адаптировалось, и теперь можно было разглядеть барельеф на них: распластанные, расплющенные тела тритонов, расставивших нижние лапы, задравших верхние. Определить закономерность в орнаменте не получалось, тритоны были разбросаны по колоннам хаотично от основания до верхушки, где гуще, где реже.

— Вот оно! — сообщила Милени, исследующая пол у подножия одной из колонн. — О, все наши датчики тут!

Она подняла голову вверх, рассматривая колонну. Остановилась на тритоне у себя над головой. Скарлет тоже подплыла. Произнесла, запинаясь:

— Это... Марти.

Алексей ошарашенно уставился на неё. Перевёл взгляд на барельеф. Тритон, как все прочие. Но... к свету, пронизывающему её, добавлялся слабый изумрудный оттенок.

Скарлет, будто зачарованная, протянула руку.

— Не прикасайся! — резко одёрнула её Влади.

Пилот послушно отпрянула. Пинк поплыла вокруг колонн, внимательно осматривая барельефы. Заметив у одного из тритонов тёмно-вишнёвый оттенок, констатировала:

— А это, надо понимать, Понди Даркчери.

Не до конца сознавая, что происходит, Крашевский стал внимательнее вглядываться в орнамент. Внезапно одна из тритоньих фигур под его взглядом начала темнеть, утратила прозрачность. Потом шевельнулась, потянулась, словно пытаясь высвободиться из густой липкой массы. Это больше не походило на барельеф, вылепленный на колонне. Самый настоящий живой тритон с насыщенно-синей из-за подсветки чешуёй.

Крашевский и Влади Пинк одновременно направили на него оружие, но существо лишь посмотрело на них выпученными бессмысленными глазами, отвернулось и пока неуклюже, будто только училось это делать, поплыло в темноту. Алексею подумалось, что в недавнем прошлом это вполне могла быть пилот краболова, — пропорции соответствовали.

— Они делают из людей тритонов... — пробормотала Тайси, высказывая общую догадку вслух.

— «Они» — кто? — хмуро спросил он.

Развить мысль Скарлет не успела — Влади вдруг воскликнула:

— Где Милени?!

В самом деле, перед колоннами их начальницы не было. Нигде не было.

— Милени?! — позвала Влади.

Нет ответа. Отплыть далеко в темноту, так чтобы её никто из троих не заметил при этом, начальница не могла.

— Она там! — Скарлет указала на пол между колоннами.

Основания их служили вершинами правильного треугольника, в середине которого зияло воронкообразное отверстие — вход в следующий туннель, ведущий глубже к истоку тайны. Соваться в него совсем не хотелось. Туннель заполняла серебристая взвесь, мерцающая в свете колонн. Кристаллы жидкого льда.

Глава 19. Точка сборки

В 2211 году, в самый разгар Космоконкисты, разведчики Европейско-Российского Союза — державы Старой Земли, чьей наследницей и правопреемницей стала Новая Европа, — нашли артефакт древней цивилизации. Вернее сказать, наткнулись на артефакт, замаскированный под планету. Потребовалась череда таинственных и трагических событий, чтобы посвящённые в тайну люди поняли, с чем соприкоснулись. Артефакт представлял собой некое устройство, лишь частично присутствующее в пространство-временном континууме нашей Вселенной. Принцип действия и назначение его были необъяснимы на земном уровне развития науки.

Создавшая таинственный объект цивилизация получила название «Путники». Полуофициальное название, так как научный мир тогда не узнал ни о них самих, ни о найденном артефакте. Входящие в узкий круг посвящённых люди — высшие сановники и руководители спецслужб Евроссии — попытались скрыть находку как слишком опасную для хрупкого равновесия, установившегося на Земле после хаоса Третьей Мировой войны и последовавшего за ней глобального передела мира. Десятилетиям им удавалось хранить тайну планеты Горгона. От всех, кроме вездесущего Фонда «Генезис» и невероятной интуиции Джакоба Бовы. К тому времени «Генезис» обзавёлся собственной планетой-государством Лабиринт, строил гиперпространственные корабли, негласно сотрудничал со многими богатыми и влиятельными людьми. А главное, собранные на Лабиринте учёные создали собственную науку, далёкую от постулатов позитивистской науки Земли, больше похожую на магию и эзотерику.

Всё это позволило Джакобу Бове в тайне от остального человечества построить на Горгоне планетарную станцию-лабораторию. Целью было вступить в контакт с артефактом на ментальном или ином тонком уровне и активировать его, чтобы понять если не принцип действия, то хотя бы назначение.

Активация удалась. Однако что считать результатом эксперимента, насколько успешным тот получился, неизвестно. Все его участники и свидетели бесследно исчезли либо тогда же, вместе с планетой Горгона, либо четыре года спустя при уничтожении Лабиринта. Элли Голд знала лишь о выводе, к которому Джакоб Бова пришёл в итоге. Это был неприятный для людей, привыкших считать себя венцом природы, вывод. Наш разум вовсе не продукт эволюции живой материи, хоть мы и есть плоть от плоти биоценоза Земли. Биологический вид «Homo sapiens» — плод биоинженерного вмешательства в ДНК гоминидов кого-то, стоявшего на куда более высокой ступени развития. Тех самых Путников.

Было это проявлением альтруизма, присущего высокоразвитой цивилизации, стремлением засеять Вселенную зёрнами разума? Или создатели преследовали иную, неизвестную людям цель? Элли Голд не знала и не считала это таким уж важным. Но то, что случилось однажды в одном уголке Галактики, вполне могло случиться повторно в другом. Увиденные глазами Милени светящиеся столбы без сомнения доказывали: на дне океана Аквии скрыт артефакт Путников, а бесхвостые тритоны — их создания, как и люди. Но причислить к разумным этих существ невозможно было ни по каким критериям. Тогда что они такое? И для чего предназначен жидкий лёд?

Разобраться, что именно происходит на светящихся столбах, Элли не успела, — Милени заметила воронку в полу подводного зала и устремилась туда, не обращая внимания на серебристую взвесь внутри. Словно напрочь забыла собственный опыт попытки пробиться сквозь подобную сеть.

— Стой! — крикнула Элли. — Там смерть! Жидкий лёд!

Пыталась предупредить она мысленно или в самом деле заорала во весь голос? В любом случае Милени не услышала. Элли невольно зажмурилась, ожидая, что серебряные иголки вопьются в лицо, в глаза — в мозг.

Видеть она при этом не перестала: глаза симбионт-клона оставались широко открыты. Это была не сеть и точно не смерть, — кристаллы брызнули в стороны, пропуская. Иногда они скользили по золотой чешуе, на миг сами подкрашиваясь золотом, и прикосновения эти не ощущались никак. «Оно больше не может нам повредить!» — родилось понимание.

В этом тоннеле не было изгибов, Милени плыла вертикально вниз так быстро, как умела. А умела она великолепно. Месяцы, проведённые без движения в ванне, не ослабили её мускулы. Или чешуя помогла восстановить мышечный тонус? И добавила умения и сноровки, к тому же.

Туннель резко расширился, превращаясь в зал, размерами значительно меньший, чем верхний. Идеальной сферической формы, с гладкими стенами, он весь был пронизан тем же серебристо-синим свечением. Но не это самое диковинное. Зал заполняло нечто, вызывающее ассоциацию с трёхмерной паутиной, более густой в центре, редкой и прозрачной на периферии, протянувшей тончайшие нити к стенам. Рассмотреть подробности её хитросплетений не получалось, узор как бы тёк неуловимо для глаза и беспрерывно. Но несомненно: свечение исходило от паутины.

Двигаясь по инерции, Милена не смогла сразу остановиться, наткнулась на одну нить, затем на следующую. Элли не ощутила никаких прикосновений, нити словно прошли тело симбионт-клона насквозь. «Стой-стой-стой-стой!» — забормотала она, понимая, что всецело зависит от действий подруги.

Ближе к середине, где паутина сгущалась и мерцала, меняя узор, в ней что-то таилось. Или кто-то? В серебристо-синем свечении угадывались очертания полупрозрачных конечностей, размытые намёки на торс. Чётким оставался лишь неправильной формы шар, судя по расположению — голова.

Милени наконец замерла, напряженно вглядываясь в существо, поэтому Элли тоже смогла рассмотреть его. Две пары конечностей мало походили на тритоньи, на голове не видно было ни глаз, ни других органов чувств, она вся светилась изнутри. Сначала Элли решила, что они видят «паука» этой паутины. Но чем дальше, тем больше сомнений возникало. Существо не просто прилипло к паутине, та даже не проросла через его конечности и торс — они сами распадались на нити, истончаясь и удлиняясь. «Муха», некогда угодившая в ловушку и превращающаяся в «строительный материал» для неё.

Ассоциации увиденное навевало жуткие. «Назад! — мысленно попросила Элли. — Выбирайся отсюда, пока сама не влипла!» Прекрасно понимала, что подобные мольбы бесполезны. Не для того Милени проделала долгий путь от архивов Космоконкисты на Новой Европе до этой подводной пещеры, чтобы в последний миг отступить. Она ведь не знает о Путниках, об их креатроне, спрятанном на планете Горгона. Даже о Джакобе Бове почти ничего не знает! Если бы Элли отважилась нарушить присягу, данную предшественнице, или сделала Милени своей преемницей на деле, а не на словах! Если бы поделилась с ней хоть частью древней тайны... Что бы это изменило?

Милени осторожно двинулась к центральной части зала. Выставив вперёд руку, она старалась ощупывать нити паутины, но те либо были нематериальными, чем-то сродни голографическому изображению, либо... Во всяком случае, Элли не ощущала ничего, когда они проходили сквозь плоть симбионт-клона, ни один орган чувств не реагировал на них. Ни один из человеческих органов чувств, если точнее. Но в мозгу Милени притаился кристалл жидкого льда, и это наверняка многое меняло. «Ты что-нибудь чувствуешь? Почему молчишь? Скажи хоть что-то, поделись впечатлениями!» Когда они говорили последний раз, казалось, ничего не изменилось за прошедший год, что это та самая Милени, какой была до собственной смерти. Но теперь уверенность Элли в этом пошатнулась.

Она догадалась, куда нацелилась симбионт-клон. К таинственным останкам! Неровное свечение и текучий узор не позволяли точно определить размеры зала и расстояния внутри него. Но, кажется, это уже рядом. Один хороший рывок... если забыть о паутине. Но как о ней забудешь, когда при каждом движении новые и новые нити входят в тебя, пронзают, светятся сквозь чешую. Или это сама плоть начинает светиться изнутри? Совсем как останки мёртвого существа... Мёртвого ли?!

— О боже...

Милени вдруг дёрнулась, замерла. Потом выругалась цветисто и длинно. То, что это именно ругательство, Элли поняла по злому восхищению, звучащему в голосе, хоть языка, на котором оно произнесено, не знала. Родным языком Милени был руссо-франко. Элли выучила его и пидж-инглиш, готовясь унаследовать роль матриарха, но слова, услышанные сейчас, не принадлежали ни одному из них. Но намного более странным было то, что Милени таким образом выразила эмоции.

«Это не она, это шпионка!» — пришла догадка. Элли знала, что в теле, к органам чувств которого она подключилась, живут двое: «сиамские близнецы», сросшиеся ментальными оболочками. Отчего-то была уверена, что назвавшаяся Тивари Купер инопланетница, выполнив свою миссию, превратилась в незначащий рудимент, надёжно изолированный от остальной части сознания Милени, способный подслушивать мыслеслова личности-хозяина, но не более. Однако теперь получалось, что Купер имеет доступ к нервно-мышечным синапсам, — во всяком случае, к некоторым из них. И это чревато последствиями непредсказуемыми.

Симбионт-клон тем временем продолжала недвижно висеть среди паутины, только головой крутила по сторонам, вглядываясь изумлённо и внимательно. «Она что-то там видит!» — догадалась Элли. Сама она не могла разглядеть ничего, кроме гладких стен зала и бесчисленных тонких нитей, уходящих в каменную толщу. Милени получила-таки новый орган чувств, к которому Элли не умела подключаться.

Сообразив в конце концов, что от неё ждут хоть какую-то информацию, Милени быстро заговорила:

— Элли, они все здесь! Тритоны — это не тритоны! Вернее, они не всегда были тритонами. Это... — охнула, сбилась.

Элли нервно кусала губы, пытаясь почерпнуть из малосвязанных фраз подруги максимум информации. Как некстати, что связь их односторонняя! Невозможно переспросить, потребовать уточнения и объяснения!

— Элли, они живые! — продолжала Милени. — Хотя нет... Элли, я могу...

Она захрипела, оборвав фразу на середине. Вскинула руки, словно пыталась разжать чьи-то сильные пальцы, сдавившие горло.

Руки лишь дёрнулись, потянув за собой нити. Сила натяжения тех превосходила силу человеческих мускулов. Нити упруго вернулись в исходное положение, фиксируя тело очередного угодившего в паутину существа. Элли Голд по-прежнему не ощущала эту пронзающую плоть субстанцию, казалось, ничего не сковывает движения её симбионт-клона. Но Милени могла лишь слабо трепыхаться, обречённая быть сожранной заживо невидимым пауком. Или... человеческие ассоциации — ложь, и светящаяся паутина не то, чем кажется?

С самого утра Лейла никак себя не проявляла, не вмешивалась в действия хозяйки тела. Хотя термин «хозяйка» нравился ей всё меньше. Они были равноправными сожительницами, пусть Милена-Милени и не желала этого признавать. А ещё они были соратниками — пока что.

Подводный зал пленил её воображение. Огромное пустое пространство, светящиеся столбы — она сразу поняла, что фигуры на них отнюдь не орнамент, это те самые подводные шайтаны во плоти. Их собратья притаились на стенах зала, покрывая те сплошным многослойным ковром. Сколько их здесь? Тысячи? Десятки тысяч? Больше?! В том, что всё это сооружение — не дело рук человеческих, сомнений не было. Один шлюз, сквозь который они прошли, невидимый, но вполне действенный, чего стоит! Правоверной мусульманкой Лейла себя не считала. Как у всех хашшашинов, ислам в её восприятии густо перемешался с языческими мифами, учением Старцев-имамов и постулатами светских наук. Однако если не аш-Шайтан создал подводное капище, готовясь к последней битве в день Божьего суда, то кто?

Их спутники не замечали притаившихся во тьме шайтанов, — тритонов, как они их называют, — иначе не вели бы себя столь беспечно, удалившись от спасительного выхода почти к самому полу зала. Аллах лишил их зрения или разума? Или это ей дарована исключительная способность видеть невидимое для простых смертных? И не только это, гораздо, гораздо большее! Морские шайтаны отобрала её тело при помощи своего серебряного мандарина, но Миррих не оставила её, выпросила у Аллаха другое тело... Для чего?

— Ты понимаешь, куда мы попали? — не удержавшись, спросила она у сожительницы.

— Сейчас узнаем! — азартно ответила та, устремляясь в светящуюся бездну.

Сладкий ужас охватил Лейлу — всего на миг. «Не пугайся!» — одёрнула она себя. — «Это не твоё тело, ты получила его на время. Когда оно сдохнет, тебе дадут новое!»

Она первая увидела это. Пока сожительница разглядывала хитросплетения дьявольской паутины, Лейла рассмотрела, куда тянутся её зримые, но бестелесные нити. К концу каждой был прикреплён шайтан-тритон в большом верхнем зале! Мириады нитей — мириады тритонов, застывших, ожидающих, когда хозяин дёрнет за ниточку.

Догадка подтверждалась, она в самом деле оказалась в тайном логове, где аш-Шайтан создаёт своё воинство. Но ведь это не случайно? Что она должна сделать? Что может сделать ничтожная, не способная даже ощутить колдовские нити... Или всё же способная?

Милени, теперь заметившая, куда тянется паутина, начинающая понимать, что видит, поспешно затараторила, делясь открытием со своей хозяйкой. Лейла не слушала. Она смотрела на останки застрявшего в паутине существа. Кто этот несчастный, неизвестно, но раз паутина сделала его своей частью, то верно и обратное: паутину можно сделать частью себя, превратить свои пальцы в эти самые нити! Вероятно, это будет стоить жизни. Но не ей, а самоуверенной «хозяйке тела»!

Она будто невзначай протянула руку, совместила её с серебристой нитью, сосредоточилась, представляя, как пальцы удлиняются, проникают за каменную скорлупу малого зала, как дотягиваются до тритона... Картинка перед глазами вдруг раздвоилась. Лейла оставалась в теле Милени, но одновременно сделалась тритоном. Годы тренировок в Аламуте позволили подавить головокружение. Она шевельнулась — тем, тритоньим телом, — отделилась от лежбища собратьев, поплыла к светящимся столбам. Управлять телом было на удивление легко, словно родилась и всю жизнь прожила в нём. Мозг этого существа, некогда бывшего человеком, не умер. Он избавился от излишней и ресурсозатратной надстройки самосознания и теперь работал ещё эффективнее, быстро и чётко интерпретируя любые пожелания владыки.

Поняв это, Лейла перескочила к другому тритону, затем к третьему, четвёртому. Картинка сначала дробилась, разбитая на сегменты, но вскоре соединилась в единое целое, приобрела объём. Тритоны двигались синхронно, но в любой миг она могла сосредоточиться на ком-то одном, отдать ему специальную команду. Если потренироваться, то она смогла бы управлять целой армией!

Кусочки разноцветной смальты сложились в мозаику, от эпического узора захватывало дух. Задача, которую ей предстояло выполнить, была несопоставимо значимее прихоти нанявшего её эмира аль-Хайтама. Боязно думать, но она даже важнее, чем беспрекословное исполнение воли Шейха аль-Джабаля, благословившего её отправиться на погрязшую в грехах планету. Потому что эту миссию возложил на неё сам Аллах Великий!

«Учитель, ты не станешь сердиться на меня, когда всё узнаешь! — мысленно произнесла она, — Ты будешь гордиться своим фидаином!»

Нити паутины тянулись не только сквозь камень пещеры, сквозь пространство к каждому тритону, в какой бы части океана Аквии он не находился. Нити простёрлись сквозь время в прошлое и будущее. И там, в будущем, Лейла видела своё предназначение. Битва Божьего суда близко. Скоро Махди явится в мир, дабы начать последний джихад, сокрушить допустивших ар-раджима в свои сердца. Готовясь к этой битве, Иблис сплёл колдовские тенета, позволяющие управлять живыми существами. Но она, дочь наложницы, фидаин, обученный и воспитанный в Аламуте, хитростью, в чужом теле пробралась в логово врага Аллаха, чтобы выкрасть секрет и создать лучшую армию всех миров! Разумеется, она её создаст не из жалких тварей, отказавшихся от человеческого обличия ради возможности жить под водой. Махди получит армию настоящих воинов. Но суть останется неизменной: тенета подчинят воле своего владыки всех, кто угодит в них, будь их тысячи, миллионы или миллиарды.

Понявшая, что происходит, сожительница охнула, захотела предупредить свою хозяйку. Лейла досадливо заткнула ей рот — не мешай! Та попыталась сопротивляться, но даже трепыхнуться как следует не сумела. Тело надёжно увязло в паутине, и та, что считала его своей собственностью, — вместе с ним. Свою роль скакуна, доставившего Избранную к месту назначения, она выполнила. Теперь пусть рассерженный аш-Шайтан делает с ней, что угодно. Пока Избранная, новое воплощение Миррих, учится управлять тысячами, как собственным телом.

Тритоны появились внезапно, вынырнули из тьмы, словно призраки. Их пристальные взгляды, приоткрытые зубастые пасти, выставленные вперёд когтистые лапы не позволяли усомниться в намерениях.

Влади заметила нападавших первой, крикнула, выхватывая пистолет:

— Осторожно, сзади!

Какой там «сзади», их атаковали со всех сторон! Крашевскому, не выпускающему оружие из рук с той минуты, как они вошли в тоннель-шлюз, оставалось нажать на спусковой крючок. Пуля попала ближайшей твари прямо в грудь, прошила насквозь. Тритон дёрнулся от боли, кровь брызнула из раны быстро расплывающимся мутным облаком. Удар пули замедлил движение твари, но не остановил её. «В голову нужно целить!» — пришла догадка. Почему единственным уязвимым органом является мозг, размышлять было некогда. Просто вспомнился поединок с охряным на краболове.

Он прицелился тщательнее, выстрелил — не в раненного, в другого, успевшего опередить сородича. Попал! Тварь с пробитым черепом затрепыхалась в агонии, мешая плыть остальным, нарушая атакующие порядки. Увы, ненадолго, едва хватило времени прицелиться в следующего.

Рядом палила Влади. Успела разобраться, куда целить? Алексей крикнул на всякий случай:

— В голову стреляй!

И понял: это знание их не спасёт. Тритонов слишком много, гораздо больше, чем зарядов, даже с учётом того, что они прихватили по запасной обойме. От спасительного выхода из подводного зала их отрезали, пробиться туда нечего и мечтать.

— Отходим за столбы! — скомандовала капитан.

Предложение было дельным. Ширина промежутка между светящимися колоннами позволяла проплывать только по одному, что резко облегчало оборону, — если тритоны не додумаются выстроиться тремя вертикальными шеренгами. Но не могут же они быть настолько разумными? «Они делают из людей...» — тут же вспомнилась последняя фраза Скарлет. А где она сама, кстати? В горячке боя Алексей совсем забыл о пилоте.

— Где Тайси? — спросил у капитана. — Ты её видела?

Та лишь дёрнула плечом неопределённо. Крикнула во весь голос, — чего уж теперь хорониться:

— Тайси?! Ты меня слышишь? Ты где?

Ответа не последовало. Они с Влади опустились почти к самому полу, разглядывая дыру, куда нырнула Милени, Скарлет оставалась намного выше. Значит, до неё первой добрались тритоны. Не хотелось и думать, что они сделали с алой аквари. В лучшем случае придушили, как Марти, и прилепили к колонне «перерождаться». В «лучшем»?!

Атаковать тритоны прекратили, — не лезли больше ни поодиночке, ни согласованным строем. Их серо-синие тела мелькали по ту сторону светящихся столбов. Вероятность попасть была достаточно высока, но вряд ли выстрел станет смертельным, а заряды следовало экономить. Крашевский прекрасно понимал, что они оказались в ловушке, полученная передышка ничего не решает и вряд ли будет долгой. Что ею надо воспользоваться для поиска выхода. Но какого?!

— Милени! — крикнул он, развернувшись к заполненной серебристой взвесью дыре. — Милени!!!

Опять никто не отозвался. Может, потому что некому отвечать, их начальница мертва? Или сумела пройти сквозь жидкий лёд невредимой, но не слышит, так как взвесь гасит инфразвуковые колебания? Проверить можно единственным способом: отправиться следом. Ставить на себе подобный эксперимент Алексею отнюдь не хотелось.

Влади тронула его за бедро, призывая развернуться и посмотреть вверх. Там, в полумраке синеватой подсветки, что-то происходило. Тритоны накапливаются в пространстве между столбами, готовятся атаковать сверху? Самое время расстрелять их, нанести упреждающий удар.

А что станет с трупами? — пришёл закономерный вопрос. Они убьют нескольких, но остальные продолжат толкать мертвецов перед собой, используя как естественный щит! Сколько тритонов сможет разместиться в пространстве между колоннами? Двадцать? Тридцать? Если они плотно прижмутся друг к другу, то и все сто. Вполне достаточно, чтобы раздавить людей массой. А если попытаться прошмыгнуть между столбами в последний миг, то там в засаде поджидают ещё десятки, готовые наброситься и разорвать. Единственный выход — нырнуть в дыру, в серебристую взвесь. Может, этого тритоны и добиваются?

В следующую секунду серо-сизая масса обрушилась вниз, время для размышления закончилось.

— Вверх, быстро! — вдруг скомандовала Влади. — Держись прямо подо мной. Я стреляю по верхним, ты — в тех, кто сунется из-за столбов!

Крашевский всё понял мгновенно. Она планировала разминуться с живым прессом, поднимаясь вверх в промежутке между двумя столбами. Подняться до самого свода и вдоль него прорваться к тоннелю. План был отчаянно смелый и... неосуществимый. Даже если им повезёт, и противник не догадается сразу, у них не хватит патронов, чтобы проложить себе путь.

Однако времени высказать свои соображения капитан ему не дала, рванула навстречу тритонам. Оставалось либо последовать за ней, чтобы погибнуть вместе, либо остаться — и погибнуть по отдельности. Алексей предпочёл первый вариант.

Всё случилось стремительно. Тритоны неслись вниз куда быстрее, чем Влади и Крашевский поднимались. Напарница палила беспрестанно, не думая об экономии боеприпасов. Скольких прикончила — непонятно, при том, что Алексею стрелять не пришлось, — из-за колон их не атаковали, но видно было, что там твари плывут вверх. На мгновение появилась надежда: неужто безумный план сработает?! Но едва они поравнялись с противником, как вся масса дружно развернулась и бросилась на них. Одновременно тритоны рванули в промежуток между столбами, не по одиночке — вертикальной шеренгой, тактика, которой они и опасались. Алексей завертелся, пытаясь стрелять в обе стороны, но его тут же схватили за ноги, за руки, обезоружили, затянули в самую гущу живого кома, сжали. Последнее, что он увидел — Влади, в которую полдюжины тритонов вцепились зубами и когтями, явно намереваясь разорвать на части. Затем мир вокруг перестал существовать.

Глава 20. Взгляд сквозь время

Элли зубами скрежетала от бессилия. В глубинах кальдеры старого Кладбища творилось нечто важное, не исключено, угрожающее всем жителям Аквии, а она не понимала, что именно там происходит, лишённая так необходимой сейчас информации. Посылая туда своих симбионт-клонов, свои «глаза и уши», она не сомневалась, что этого достаточно. Но в итоге Алекси Еллов по всей видимости погиб, разорванный невесть откуда появившимися тритонами, а Милени Голд обездвижена, прилипла к паутине и перед глазами у неё лишь чьё-то полурастаявшее тело!

— Не молчи! Скажи, что ты видишь! Что такое тритоны? — просила она, словно подруга могла услышать. — Откуда они взялись?

Собственно, Милени не молчала, пыталась говорить, но из горла вылетали лишь отдельные бессвязные возгласы.

— Давай же, давай! Скажи хоть что-то!

Внезапно Элли поняла, что чередование издаваемых подругой звуков вовсе не случайно, та намеренно рвёт слова на части. Из этих обрывков она должна сложить целое: «О...наме...ня...де...ржи...туп...ра...вля...ети...ми». «Она меня держит! Управляет ими!» Кто, паутина? И так понятно! «Тач...тов...ом...не». «Та, что во мне»?

Элли поняла. Речь не о паутине, речь о Тивари Купер, чьё сознание также подключено к сознанию Милени, пока тело лежит на платформе Кладбища! Но как же так? Почему она способна лишь получать информацию от органов чувств симбионт-клона, а какая-то инопланетница не только читает мысли, но и телом управляет, как своим собственным?!

Она знала ответ. Для полноценного соединения общей чешуи недостаточно. Нужен кристалл жидкого льда в мозжечке!

Её передёрнуло от озноба. Контакт с жидким льдом — верная смерть, отключение сознания. Но ведь Милени не умерла, — потому что она «голд»! Цвет чешуи отнюдь не случаен, это индикатор уровня взаимодействия. Милени хватило соединиться с «купер», чтобы ожить. А двум «голд» и подавно никакой лёд не страшен!

Более не сомневаясь, Элли подошла к коробу-ванне, выдвинула его, открыла крышку. Ёмкость была по-прежнему заполнена морской водой, в которой недавно хранилось тело её симбионт-клона. А до того она сама лежала здесь во время первого их погружения в кальдере. Тогда каким-то чудом ей удалось выдернуть бесчувственную Милени на поверхность. Но теперь надежды на чудо недостаточно, нужно действовать наверняка.

На полке среди приборов и лабораторных образцов стояли семь одинаковых пронумерованных контейнеров-цилиндров. Ничем не примечательных, если не считать, что изготовлены они из сверхпрочной керамики. Элли по очереди откупорила шесть из них, выплеснула содержимое в ванну. С седьмым в руках осторожно ступила в воду, села, потом легла. Никаких ощущений, обычная вода. Заглянула в контейнер. В воде кристалл был невидим, как и его «собратья», уже плавающие в ванне. «Как заставить тебя быстрее подействовать?» — спросила мысленно. Открыла рот, осушила керамический стакан одним глотком. Поморщилась. Вкус морской воды ей был привычен, как и всем аквари. Но приятнее от этого для человеческих рецепторов не стал.

Задумалась — следует опуститься в воду с головой или нет? В итоге просто закрыла глаза, замерла. Она старалась не разрывать контакт с симбионт-клоном, пока выполняла процедуру. Та висела в паутине, неотрывно глядя на останки существа рядом, — полупрозрачная голова на расстоянии двух вытянутых рук. Неожиданно Элли подумала, что это мог быть не тритон, а аквари! Интересно, какого цвета была его чешуя? Может, тоже золотой? Как давно он здесь?

Элли обмерла, поняв, что невольно сосредотачивается так же, как при контакте с симбионт-клоном, попробовала не думать... Поздно. Она вдруг поняла, что смотрит на Милени со стороны. Со всех сторон одновременно, издали и вблизи, и даже изнутри, словно вся паутина сделалась её глазами. Под этим взглядом вторая личность, поселившаяся в оболочке, задёргалась, завертелась ужом на сковороде. Исчезла. А следом исчезла Милена. Исчез сферический зал вокруг них. У паутины было вовсе не три измерения! Нити тянулись сквозь время — в прошлое. Туда, в прошлое, затянуло Элли Голд гаснущее сознание безымянного существа.

Акваторию кальдеры будто перенесли с другой планеты. Приповерхностный слой океана Аквии кишел жизнью: амёбы и водоросли, иглокожие и черви, моллюски и рыбообразные — однако узкий и прерывистый скальный барьер отсекал её. Правдоподобных гипотез, объясняющих этот феномен, можно было придумать множество, но орбитальное сканирование, пробы воды и донного грунта зондами-сателлитами опровергли их все. Именно этот необъяснимый контраст и подтолкнул Милену Гулевич, командира гиперпространственного корабля-разведчика «Марко Поло» и второй исследовательской экспедиции на Аквию, произвести очередную высадку здесь. Океанограф экспедиции отнёсся к идее скептически. Вертикальные внутренние стены и плоское дно кальдеры давали идеальную картинку при зондировании сонаром, — не похоже, чтобы там скрывалось нечто интересное. Да и как скрыть что-то на глубине чуть более двухсот метров? Куда перспективнее исследовать многокилометровые разломы на противоположной стороне планеты! Милена с доводами специалиста не спорила, но решение своё не изменила.

В этот раз с собой она взяла четверых, — навигатор и бортинженер остались на корабле. Собственно, она могла оставить и кибернетика, но девчонка, в первый раз добравшаяся до звёзд, жаждала увидеть побольше. Гулевич, хорошо помнившая себя в её возрасте, поддалась уговорам. Высадка не обещала быть долгой, опасной или хотя бы тяжёлой.

— Мы здесь, и что? — торжествующе поинтересовался океанограф, когда прожекторы космошлюпки выхватили из мрака усыпанное валунами дно кальдеры. — Я же гово...

— Командир, есть! — перебил его пилот, тыча в экран сонара. — Там какая-то дыра. Сто двадцать метров от нас на одиннадцать часов. Метра два в диаметре.

— Просто яма... — недовольно пробурчал океанограф, но Милена скомандовала:

— Запускай зонд!

В солёной воде радиоволны затухают быстро, поэтому для подводных высадок использовали зонды на оптоволоконных шнурах. Уязвим и дальность не та, но ничего не поделаешь.

Впрочем, сейчас ограничения оптоволоконной связи никак не сказались: длина пещеры всего двадцать девять метров, и шла та вертикально вниз. Не пещера — тоннель! Милена с замиранием сердца смотрела на идеально гладкие стены, словно вырезанные в скале мощным лазером. Предчувствия подтверждались.

Туннель открылся в огромный зал. «Ощупав» его, сонар сообщил, что расстояние до стен во всех направлениях — пятьсот с лишним метров. Правильный цилиндр, занимающий всё пространство под кальдерой. Когда подвели зонд ближе к стене, чтобы осмотреть её визуально в свете прожектора, оказалось, что та тоже абсолютно гладкая. Не только тоннель, весь этот зал выплавили!

Они повели зонд по спирали, рассматривая поверхность. Ничего интересного, тот же чёрный базальт, из которого состоят стены и дно кальдеры. Конечно, даже сам по себе этот зал — величайшее открытие экспедиции. Но как говорится: аппетит приходит во время еды, — хотелось большего.

Стены, плавно закруглившись, перешли в пол. Вероятно, он был таким же гладким, но определить это мешал устилающий его слой мусора. Милена не успела удивиться, откуда он взялся, учитывая, что на своде зала следов обвала они не видели, как кибернетик воскликнула:

— Это не камни! Это... кости?

В самом деле, то, что лежало на дне, было останками каких-то существ. Очень древними останками. Понять по фрагментам разъеденных солёной водой костей, как они выглядели при жизни, не получалось. Но спустя десять минут, которые исследователи провели, вглядываясь в изображение, транслируемое медленно движущимся зондом, никто не сомневался: подобного ни первая, ни их вторая экспедиция на Аквии не встречали.

— Нужно осмотреть на месте! — нетерпеливо заявил космобиолог.

Командир кивнула, обвела взглядом группу высадки, выбрала:

— Со мной идут Юрий и Атанас, Рикардо и Лучия остаются в шлюпке.

Кибернетик возмущённо вскинула брови, но оспаривать приказ командира не посмела.

«Вживую» подводный зал выглядел так же, как на экране. Гладкие стены и свод, пол, покрытый окаменевшими остатками органики. Сколь-нибудь крупных фрагментов не уцелело, но в их взаимном расположении угадывались приблизительные контуры существ.

— Командир, у них были две пары конечностей! — голос космобиолога звенел от энтузиазма. — Задние — примерно семьдесят — семьдесят пять сантиметров, передние короче.

— А хвост какой длины, ты измерил? — с насмешкой поинтересовался океанограф.

— Хвостов у них не было, это точно!

— Бесхвостые, две ноги, две руки... Кого-то мне это напоминает. Атанас, ты принимаешь фантазии за реальность.

— Посмотрим! Для начала возьмём пробы.

Космобиолог успел открыть контейнер пробоотборника, когда Милена, поддавшись непонятному ей самой порыву, воскликнула:

— Стой! На десять минут всем погасить фонари! Рикардо, прожекторы на зонде тоже выключи!

Её не поняли, но подчинились. Подводный зал погрузился в полную, абсолютную темноту. Естественно, — ни один фотон света не мог проникнуть сюда. Где-то на дне подсознания зашевелился первобытный страх пещерного человека.

— Рикардо, в инфракрасном режиме нас видно? — не удержавшись, спросила Гулевич, хоть прекрасно знала ответ.

— Отлично видно. Там только вы трое, больше ничего.

— Вы тоже можете переключиться на инфравидение, в скафандре есть, — подсказала кибернетик.

Милена едва сдержала смешок, — а то она сама не знает! Но какой в этом смысл? Нет здесь посторонних источников тепла, и ладно. Совсем по другой причине она приказала выключить искусственное освещение и терпеливо ждёт, пока адаптируются глаза. Смешно, но сама не может сформулировать её.

— Я что-то вижу, — неуверенно произнёс космобиолог. Как указать направление в полной темноте, он не придумал, добавил: — Вон там...

Указывать не требовалось, остальные тоже заметили: световые блики на самом краю восприятия. Не сговариваясь, поплыли туда осторожно, на ощупь. Милена стукнула ногой что-то твёрдое. Поняла, что именно, когда океанограф тихо чертыхнулся.

Блики пробивались сквозь слой мусора на полу. Аккуратно, но решительно Гулевич расчистила участок около метра в диаметре. Там была дыра, вход в ведущий вниз тоннель. Непонятно, почему мусор в него не просыпался, что за неощутимую мембрану не может преодолеть? Призрачное серебристо-синее свечение исходило из глубины туннеля. Ожидание чего-то ещё более чудесного ознобом прошло по телу.

— А сонар его не заметил, — растерянно пробормотал космобиолог. Тут же предложил: — Командир, я спущусь посмотрю?

— Только осторожно! Фиксируй всё, что увидишь, и не забывай комментировать, чтобы мы слышали!

— Конечно.

Он скользнул в тоннель. Фигура человека в скафандре должна была заслонить световые блики, по крайней мере заметно ослабить их. Тем не менее ничего подобного не произошло, словно косморазведчик сделался прозрачным.

— Командир, прожекторы пока не включать? — в наушниках послышался озабоченный голос пилота.

— Пока нет. Сможешь подвести зонд и разместить его прямо над нами? На высоте, скажем, трёх метров?

— Сделаю.

Минуту спустя пилот доложил:

— Готово. Командир, теперь вас двое, Атанас в инфракрасном не отображается. Ничего не отображается, — под вами такой же пол, как везде.

— Тут я, тут! — поспешно заверил космобиолог. — О, тоннель закончился... Командир, здесь такое! Ещё одни зал, маленький, и он весь заполнен какой-то паутиной. Это она светится!

— Осторожнее там! Ни к чему не прикасайся!

— Так я уже... задел одну нить нечаянно. Только это не настоящая нить и не настоящая паутина — какая-то голограмма. То-то я смотрю, она не статична, постоянно изменяет узор.

— Ты всё зафиксировал на видео? Тогда возвращайся!

— Ага... Я уже в тоннеле, поднимаюсь... О, какая-то серебристая пыль появилась. Вернее, кристаллическая взвесь в воде.

— Откуда появилась?

— Не знаю, не заметил. И оно — не голограмма, настоящее. Какого...

— Атанас? Атанас, что случилось?

Молчание. Заглядывать в тоннель бесполезно, там по-прежнему видно лишь свечение.

— Я его сейчас вытащу, — океанограф сунулся в дыру, не дожидаясь одобрения командира. Да и какие у них варианты?

Глубоко погружаться ему не понадобилось, — ноги до колен остались снаружи. Фантасмагорическое зрелище: если смотреть сбоку — ничего необычного, пловец сунулся в подводный тоннель, но если взглянуть сверху, прямо в дыру, то от человека лишь ноги и уцелели, вместо остального — серебристо-синие блики... и теперь, вдобавок, поблёскивающая кристаллическая взвесь.

— Поймал, вытаскиваю! — сообщил океанограф. — Вроде как без сознания.

Он начал пятиться. Милена упёрлась подошвами в пол, ухватила товарища за ноги, потянула, помогая.

Она вытащила его до середины торса, когда пол под ногами дрогнул. По всему базальтовому массиву, в котором был выплавлен громадный зал, прошла судорога. Океанограф сдавленно охнул, и тут же что-то втянуло его обратно в дыру, вырвав из рук Гулевич. Взамен оттуда поднялось облако кристаллической взвеси, заставив её невольно отпрянуть. Одновременно с этим вокруг дыры выросли три светящиеся колонны, протянулись от пола до самого свода. Вполне реальные — Милена ударилась об одну спиной. И неожиданно поняла, что прилипла и не в силах оттолкнуться. Чем дальше, тем больше: непонятная сила расплющивала её на поверхности колонны, скафандр подозрительно скрипел, а облако взвеси уже приближалось к ногам.

— Командир, что там у вас? — закричал в наушниках пилот. — Землетрясение? Выбирайтесь оттуда скорее, пока тоннель не завалило!

Прожекторы зонда вспыхнули, вывернув тьму и свет подводного мира наизнанку. И разом погасли. Непонятно, что успели увидеть за эти секунды сидевшие в космошлюпке, но кибернетик заорала:

— Командир, держитесь! Мы идём на пом... — связь оборвалась на полуслове.

— Нет! — прохрипела, с трудом выталкивая звуки из стиснутого невесть откуда взявшейся перегрузкой горла, Милена. — Улетайте... немедленно...

Услышали её? Послушались? Поблёскивающие в свете колонн кристаллы облепили скафандр, прошли сквозь него, и мир погас окончательно.

Она не знала, сколько времени пробыла без сознания. Когда разлепила веки, подумала, что ничего не изменилось: три светящиеся колонны и дыра в полу между ними. Единственно, висевший над дырой зонд куда-то подевался. Но когда оттолкнулась от колонны, поплыла, — поняла, что и скафандр исчез, а вместо форменного трико — какой-то плотно облегающий тело комбинезон с объёмным рисунком чешуи. Странный комбинезон. На руках — бесшовно соединённые с ним перчатки с перепонками между пальцами, на ногах — длинные ласты. Коснувшись себя, удивилась, не ощутив одежды. Словно она голая, словно это не комбинезон, а её собственная кожа! А ещё видеть она стала значительно лучше, без всяких прожекторов могла разглядеть стены и свод. Да и поле зрения расширилось.

Сознание вернулось не полностью, оно накатывало и отступало волнами, разбивая восприятие окружающего мира на эпизоды. Только что она плыла в подводном зале, а уже пробирается по верхнему тоннелю. Именно пробирается, потому что он теперь не вертикально прямой, а извилистый. И с каждым изгибом вода давит сильнее, а её кожа-чешуя делается твёрже, противодействуя этому прессу.

Затем она уже на дне кальдеры. Кажется, здесь стало темнее, чем было, когда они погружались. И никаких следов космошлюпки.

— Рикардо? Лучия? — позвала прежде, чем сообразила: как это у неё получилось, если на ней нет скафандра, нет гермошлема с акустическим и радиотелефонами? Как, собственно, она умудряется дышать под водой?

Потом подумала о Юрии и Атанасе. Почему, очнувшись, она сразу уплыла из подводного зала, не искала их? Может быть, нужно вернуться? Но мир вокруг опять мигнул, и вот она в следующем эпизоде, плывёт вверх, к поверхности.

Подъём получился очень долгим. Разрывы сознания не позволяли даже приблизительно определить, сколько времени он занял, какое расстояние пришлось преодолеть. Но однозначно оно было намного больше, чем те двести метров, на которые когда-то погрузилась космошлюпка. Может, она попала из подводного зала в какое-то другое место? Или сам зал провалился вглубь земной тверди в результате землетрясения? Мысли тоже сделались обрывочными, она не могла сосредоточиться ни на одной. Но чем дальше, тем явственнее становилось ощущение чужого взгляда. Кто-то пристально следил за ней, но не из черноты глубин вокруг — изнутри. И ладно бы за ней только следили! Чужак управлял её телом, пока она «отсутствовала».

Наконец она увидела солнечный свет, растворённый в верхних слоях воды. Очередной разрыв реальности, и вот она — желанная поверхность! Воздух показался слишком сухим и колючим, точно наждаком тёр трахею и бронхи. Дышать под водой было гораздо легче, но она заставила себя снова и снова поднимать голову над поверхностью, чтобы осмотреться.

Она всплыла в середине вулканической кальдеры. Не могла определить, изменились ли окружающие её скалы, но это было однозначно место их последней высадки, — она увидела космошлюпку. Вернее, то немногое, что от неё осталось, обломки, зацепившиеся за зубчатый гребень кальдеры. Судя по виду, пролежали они здесь не один год. А где она пробыла всё это время? Висела, приклеенная к светящемуся столбу? Подумала, что следует удивиться подобному обстоятельству, но тот, кто управлял ею, удивляться не умел. Вероятно, он наперёд знал все варианты будущего.

В следующем эпизоде она увидела, как в акватории приводняется другая шлюпка. Люди вернулись на планету! Она поплыла, чтобы предупредить их... Это было её последнее осознанное действие. Что случится после, она никогда не узнает.

Зато Элли Голд это знала прекрасно. Она поняла, в чьё сознание нечаянно вторглась. Командир второй исследовательской экспедиции, пра-пра-пращурка Милени, в память о которой та и получила своё имя. Бесследно исчезнувшая со всей группой высадки, — погибшая при внезапном извержении подводного вулкана, согласно официальной версии. Однако на самом деле случилось другое, — потому что это ещё и тот самый тритон, выловленный и доставленный на Землю третьей экспедицией. Затем люди Джакоба Бовы выкрали его и вернули на Аквию с первыми колонистами. Тот самый тритон, чья кожа стала прототипом чешуи Элли Голд-первой и всех аквари. Может быть именно он подсказал Элли идею превратить кальдеру в Кладбище? Вернее, подсказало то, что управляло этим существом. Простой, не вызывающий подозрения способ получать человеческие тела. Нет, не тела! Физическую оболочку оно могло изготовить из чего угодно. Ему требовалось человеческое сознание, к которому можно подключиться.

Миллионы лет назад Путники создали на этой планете устройство, производящее биологические автоматы, вещественных аватаров, позволяющих их волновой сущности обретать телесность. Для чего? Человек не способен постичь логику Путников, но ведь она — Элли Голд, больше, чем человек! Она включит всю свою интуицию, чтобы попытаться это сделать. Хотя бы предположить!

Вряд ли сверхцивилизация занималась изучением океана заурядной планеты, подобных которой миллионы в Галактике, неисчислимое множество во Вселенной. Скорее, аватары из плоти и крови понадобились волновым сущностям для развлечения. Чтобы окунуться в ощущения далёких телесных предков, поиграть в мире вещественном так же, как люди играют в мирах виртуальных. И если это действительно так, то устройство на Аквии далеко не единственное. Огромное количество подобных ему разбросано по галактикам, запрограммированные создавать самых разных аватаров, соответствующих условиям планеты — игрового полигона. Люди не наткнулись на них потому, что исследовали очень малое число миров, в основном землеподобных. А Путникам однообразие не интересно, игровое поле такого вида они создали — на Земле.

Джакоб Бова предполагал, что Путники засевают Вселенную разумом, что создание новых цивилизаций — их способ размножения. Но зачем «размножаться» всемогущей сущности, стёршей барьер между индивидуальным и коллективным, постигшей секрет бессмертия, для которой время и расстояние потеряли значение? Сущности, способной быть всегда и везде, где пожелает, всем, чем пожелает. Одновременно — всегда, везде и всем. Для такой сущности любые её проявления в мире вещественном — игра, забава, развлечение, а эволюция человеческого разума — всего лишь не предусмотренный разработчиками побочный эффект. Возможно, причиной его возникновения стало скрещивание оставшихся без присмотра «протосапиенсов» с представителями родственных видов или случайная непредвиденная мутация? А может, Путники вполне предвидели такой вариант развития событий, но посчитали издержки незначительными? Легко корректируемыми.

Почему они забросили свои игры, неизвестно. Если их разум продолжал эволюционировать, то, вероятно, Путники перешли на следующий уровень развития и существования. Или просто прошла мода на телесные развлечения? Как бы там ни было, пока на Земле их создания худо-бедно эволюционировали в коллективных, осознающих себя разумными существ, на Аквии они попросту вымерли. Невостребованное более устройство для их воспроизводства перешло в режим «глубокого сна» на долгие-долгие тысячелетия.

А потом на Аквию явились люди — существа, в чьих личностях сохранился отзвук разума их создателей. Управляющий устройством искин — та самая паутина, растянутая в невесть каких измерениях, — уловил этот отголосок, активировался и принялся действовать. Физические оболочки захваченных им аватаров разрабатывались для другого «игрового полигона», поэтому искин взялся их «исправлять» и делать доступными для удалённого управления.

Искин очень старался, готовя игрушки для своих хозяев, так как ощущал присутствие разума на планете. Но при этом людей разумными существами он не воспринимал, искал кого-то другого, — с каждым годом активнее, запуская всё дальше свои «щупальца» из жидкого льда. Он искал Элли Голд? И дело вовсе не в мифическом превосходстве её личности над личностями других аквари, — её преемница, «золотая» Милени Голд, была «отключена», как все прочие. Главное отличие Путников от их креатур не в интеллекте отдельных особей! Первые обладали коллективным сознанием, превратившим их в сверхцивилизацию и сверхсущество. Вторые же оставались замкнутыми в индивидуальных ментальных скорлупках... пока Элли Голд не научились преодолевать этот барьер.

Милени пробудилась, соединив сознание со своим симбионт-клоном Тивари Купер. Теперь же, когда и Элли подключилась, искин признал её — их? — разумной сущностью. Стал инструментом, позволяющим управлять другим телом и, куда важнее, — соединиться с другой личностью! Чем больше сознаний соединится, тем мощнее станет их коллективный разум. Путники подарили своим творениям уникальный шанс. Кристалл жидкого льда, проникая в мозг, становится адаптером, позволяющим преобразовывать личность несопоставимо эффективнее и быстрее, чем любые методы воспитания и принуждения. Все предложенные желания, цели и мотивы человек воспримет как свои собственные. Вот он, путь к созданию совершенного мира совершенных людей — в масштабах всей Галактики!

— Элли, ты меня слышишь?

Мыслеголос Милени вторгся в интуитивное прозрение Элли, вернул её сознание в локальное пространство—время. Она поняла, что снова смотрит на мир глазами подруги. Рядом с ней в паутине не было никого. Останки древней косморазведчицы окончательно растаяли, поглощённые искином. Она свою миссию выполнила, передала всю хранимую информацию.

— Да, конечно слышу! — ответила Элли, успокаивая. — Всё хорошо, я освободила тебя от паразита.

— Не хорошо! У нас беда!

Глава 21. Путь человека

Об опасности её предупредила Марти. Скарлет отдавала себе отчёт, что любимая несколько дней как мертва, но услышав у себя в голове её голос, отчего-то не удивилась, не приняла за галлюцинацию. «Плыви отсюда! Быстро!» — приказала Марти, недвижная, распластанная на поверхности колонны, препарируемая жутким нечеловеческим светом.

Переспрашивать, просить объяснений Тайси не стала. Годы общения научили её безошибочно угадывать ситуации, когда приказы Эмеральд следует выполнять быстро, чётко, без рассуждений. Сейчас была стократно такая!

Тайси метнулась к тоннелю, не вспомнив о Влади и Алекси, ищущих начальницу экспедиции. Вернее, вспомнила и оглянулась лишь в нескольких метрах от выхода. Огромный зал больше не был пустым. Призрачный свет играл бликами на чешуе сотен, а то и тысяч заполнивших его тритонов. Они целеустремлённо плыли к основанию колонн, как раз туда, где остались товарищи по экспедиции. Благодаря своевременному бегству, Скарлет оказалась позади них, но ближайшие подозрительно косились на неё. Раздумывали, не напасть ли? Если закричит, пытаясь предупредить товарищей, — привлечёт внимание ещё больше. «Спасайся!» — донёсся затихающий отголосок, прощальный подарок Марти, и Скарлет молча скользнула в тоннель.

На счастье, её тритоны не преследовали. Она протиснулась сквозь спрессованную чудовищным давлением воду, доплыла до субмарины, открыла шлюз. Только оказавшись внутри, осознала, что спешить нет необходимости, она свою миссию выполнила. Почти выполнила.

В рубке в кресле капитана восседала Виолет. Удивлённо уставилась на вошедшую.

— Что случилось? Где все?

Не отвечая, Тайси заняла привычное место, вытащила из видеорегистратора капсулу с записью, подключила к передатчику. «Акварида» погружалась с выпущенным к поверхности радиозондом, так что оставалось настроиться на частоту шифрованного канала, созданного специально для этого случая, и отправить вызов.

С самого начала погружения субмарины в кальдеру старого Кладбища Сильверблэк неотлучно находился в своём кабинете центрального офиса Службы безопасности, поэтому ответил мгновенно:

— На связи!

— Всё подтвердилось! — не тратя времени на приветствия заявила Скарлет. — Оно действительно охотится на аквари, как ты и думал. Но не убивает — гораздо, гораздо хуже! Я отправила тебе видеозапись. Смотри и принимай решение.

Шифрованный канал не предусматривал видеорежим, и Дайни озадаченно уставилась на пилота:

— Ты можешь объяснить, что происходит? С кем ты говорила, кому переслала видеозапись? Это не Элли Голд! Ты нарушаешь протокол секретности...

Скарлет смерила её презрительным взглядом.

— В самом деле? Так пожалуйся на меня в Службу безопасности. Её начальник как раз на связи!

— Но... — Виолет прикусила язык, не зная, что возразить.

Сильверблэку понадобилось пять минут, чтобы ускоренно прокрутить видеозапись и увидеть главное.

— Ты знаешь, что случилось с остальными? — спросил холодно.

— Думаю, их или убили, или схватили, чтобы превратить, как других.

— Понятно. Тогда уводи субмарину. Даю полчаса, чтобы всплыть и убраться подальше от кальдеры. Потом будет удар. Тебе хватит времени?

— Вполне.

— Постойте, так нельзя! — вклинилась в разговор Дайни. — Мы должны попытаться спасти Алекси, Влади, Милени Голд, вытащить их оттуда!

— Рядом с тобой бортинженер Виолет? — уточнил Сильверблэк у Тайси. — Ты ей доверяешь?

— Нет. Она не настоящая аквари — инопланетница. Вдобавок слишком трусливая, чтобы быть полезной.

— Тогда от неё нужно избавиться. Посторонние не должны знать, что ты видела в этих пещерах. Сумеешь?

— Да!

— Действуй! — Сильверблэк отключился.

Тайси повернулась к бортинженеру, посмотрела многозначительно. Демонстративно медленно вынула из кобуры пистолет. На лице Виолет недоверие смешивалось со страхом.

— Ты этого не сделаешь! — заявила весьма неуверенно.

— Почему? Что меня остановит?

На самом деле Скарлет прекрасно понимала, что помешает ей хладнокровно выполнить обещание. Никогда в жизни она никого не убивала! Убийство — такая страшная девиация, что о ней в сообществе аквари не принято упоминать. Наверняка за два с лишним столетия существования колонии случаи насильственного прекращения чужой жизни были, но о них старались забыть как можно быстрее. Воспитание, мировоззрение, весь жизненный уклад делали для подавляющего большинства аквари отвратительными и неприемлемыми даже фантазии о подобном.

Тем не менее Сильверблэк допускал, что Тайси на убийство способна. Сумев снять чешую, она доказала своё отличие от большинства соотечественников. Проверять правоту Сильверблэка Скарлет не собиралась. Недоаквари, из-за своей трусости лишившая Марти шанса выжить, скоро умрёт в любом случае. Но перед этим пусть поймёт, почувствует, кто она такая!

Глаза Виолет расширялись по мере того, как ствол пистолета поднимался к её лицу. Тайси закипала от злости. Это трусливое ничтожество не способно даже защищаться?!

— Не бойся, — с нарочитым цинизмом успокоила она. — Ты умрёшь быстро и чисто, почти без боли. Совсем не так, как твои любовники там, внизу.

Скарлет не ожидала, что бывшая инопланетница может двигаться так быстро. Только что неподвижная как истукан, Дайни резко вскинула руки. Ударила снизу вверх по её руке так, что ствол задрался к потолку и туда же ушла пуля. В воздухе выстрел пистолета, предназначенного для стрельбы под водой, прогрохотал так оглушительно громко, что Тайси чуть не выпустила рукоять. Ещё миг — и её бы обезоружили, разрушив план!

Она перехватила сжавшие её запястье руки Виолет второй рукой. Подалась вперёд, изображая борьбу, но при этом позволяя противнице выкручивать руку с оружием. Следила, как ствол медленно поворачивается в её сторону. Жить, ежесекундно помня, что сделали с Марти, и не сойти с ума, невозможно. На счастье, жить она не обязана. Она выполнила все обещания, отдала все долги, и пусть Годви Сильверблэк с Элли Голд думают, как спасать этот мир. Или не спасать. Её это больше не касается!

Тупой пистолетный ствол ткнулся в подбородок. Тайси запрокинула голову, попросила мысленно: «Жми!» Она так и не поняла, кто из них двоих надавил на спусковой крючок. Грохнул второй выстрел.

Тонкая остроносая пуля проткнула мякоть, скользнула по кости челюсти. Прошла дальше, глубже. Взорвала изнутри череп, забрызгав потолок рубки, приборную панель, лицо Дайни Виолет ошмётками мозга.

Воспротивиться вторжению матриарха в тело, до этого принадлежавшее им с сожительницей, Лейла не смогла. Её схватили за шиворот и выбросили, словно нашкодившего котёнка. Прервали атаку на двух бывших «приятелей» на самом интересном месте.

Впрочем, как оказалось, забросили её не абы куда, а в собственное тело. Лейла едва не расхохоталась, поняв это. Но пока не время радоваться. «Аллаху акбар!» — воскликнула она мысленно, не привыкнув ещё, что вернула способность говорить вслух.

Развязать узлы на удерживающих её путах много времени не заняло, — благо, сама их завязывала! Однако тотчас вылезать из воды она не стала. Тело несколько дней пробыло неподвижным, мускулы утратили тонус. Кроме того, следовало заново привыкнуть к своему сильному тренированному телу после излишне рыхлой плоти сожительницы. Поэтому Лейла нырнула и пять минут посвятила упражнениям. Лишь потом осторожно выглянула, что делается на платформе.

Её стража видно не было. Значит, он внутри домика. Спит или чем-то занят — не важно! Лейла гибкой змеёй забросила тело на платформу, в несколько прыжков преодолела расстояние от края до двери строения. Аккуратно приоткрыла. Если её заметили, то самое время начать стрелять. Выстрелов не последовало, и она скользнула внутрь.

Доктора она застала в радиорубке: слушал местные планетарные новости. Двигалась Лейла бесшумно, но он каким-то чутьём уловил её присутствие за спиной. Вскочил, наставил пистолет.

— Стой, не двигайся!

Лейла замерла, медленно подняла руки ладонями вперёд. Пусть видит, что она безоружна. Пусть успокоится, поверит, что преимущество на его стороне. Сколько раз противники направляли на неё стволы и клинки, не понимая, что настоящее оружие — это она. Спросила, тщательно изображая изумление:

— Ты в меня выстрелишь? Аквари не должны убивать друг друга!

— Ты — не аквари! Я не знаю, что ты такое, но...

Доктор охнул и захрипел, изумлённо вытаращив глаза. Ещё бы: только что женщина стояла в пяти шагах перед ним под дулом пистолета, а уже пистолет лежит на полу, а женщина — за спиной. Левой рукой обвила шею, — локоть под подбородком, — пальцы правой впились в голову. Схватился за душащую его руку, попытался ослабить зажим. Тщетная попытка в любом случае, а сейчас, когда на ней такая замечательная гладкая и скользкая чешуя — тщетная вдвойне.

Доктора можно было вырубить и связать. Но Лейле до одурения хотелось вновь ощутить свою силу и власть над чужими жизнями. К тому же она решительно не понимала, для чего ей может понадобиться этот человечек. Надолго задерживаться на Аквии она не планировала, миссия была почти завершена. Элли Голд, вышвырнув её из тела сожительницы, заодно отобрала пучок нитей, протянутых к подводным солдатам и ко всем тварям, угодившим в паутину Иблиса. Но одну нить она удержать сумела. Возможно потому, что знала привязанную к ней тварь ещё в человеческом облике? Чего стоит одна нить, когда у противницы их тысячи! Но если умело и аккуратно потянуть за неё, можно вернуть все остальные. Главное, подобраться ближе к логову.

Выверенным быстрым движением Лейла крутанула голову доктора. Хрустнули, ломаясь, шейные позвонки, тело дёрнулось и обмякло. Выволокла его из рубки, чтобы под ногами не валялось, затем проверила, настроен ли здешний ретранслятор, активировала передатчик запястника. Короткое сообщение ушло на архипелаг Курорт, где его принял надёжно спрятанный за территорией санатория её собственный ретранслятор. И переслал на орбиту дежурившей там в полном радиомолчании космошлюпке с гиперкрейсера-невидимки, доставившего фидаина в локальное пространство Аквии. Пора ребятам размять косточки, ощутить планетарную силу тяжести. Лейла не опасалась, что передачи, идущие со старого Кладбища, могут прослушивать местная спецслужба или наблюдатели Охранного Флота. Если её сигнал перехватят, то чтобы расшифровать его, понадобится много часов, а то и дней. До тех пор им и в головы не придёт высылать сюда спецназ. Не поверят, что кто-то так нагло проник на их тщательно «защищаемую» планетку, пока не станет слишком поздно!

Отдав приказ уводить субмарину, Годви Сильверблэк просмотрел видеозапись повторно, теперь без прокруток. Уверен был, что самое страшное увидел и понял с первого раза, но и нюансы важны, когда предстоит совершить необратимое. Тайси Скарлет сильнее всего шокировало открытие, что исходящее из столбов свечение, проходя сквозь человеческое тело, видоизменяет его вплоть до субклеточного уровня, вплоть до ДНК. Вернее, чужая ДНК со всей записанной в ней информацией в организме уже есть, благодаря чешуе-симбионту. Свет соответствующего спектра управляет процессом перекомпоновки человеческого тела в тритонье. Либо является катализатором этого процесса. В любом случае для аквари это выглядит немыслимым, ужасным. Однако Сильверблэк не сомневался: на других мирах найдутся учёные, готовые руку на отсечение отдать за обладание неизвестной человеческой науке технологией. В конце концов, это всего лишь биология на новом наноуровне.

Его поразило другое. Последняя минута записи в подводном зале. Тысячи тел, движущихся синхронно, как единое целое. Если вспомнить, что это не инопланетные существа, а такие себе биокиборги с человеческими мозгами, управляемые извне благодаря кристаллам жидкого льда, то поймёшь, чего нужно бояться. Да, пока что все аквари, столкнувшиеся с жидким льдом и не переделанные, умирали после извлечения из морской воды. Но во-первых, кто сказал, что так будет всегда? Версия отчёта о трагедии на «К-15», полученная Сильверблэком, была весьма скудной, с целым рядом противоречивых мест. Годви не сомневался, что Элли Голд знает о происшествии значительно больше, но не спешит делиться информацией. И во-вторых, её группа не провела в своей лаборатории один интересный эксперимент: как реагирует на контакт с жидким льдом не аквари, а человек без чешуи?

Он дал Скарлет полчаса, чтобы убраться из зоны поражения. Просмотр видео и размышления над ним исчерпали почти весь этот срок, а ему предстояло сделать ещё одно очень важное дело.

Сильверблэк включил «красный телефон».

— Что? — Командор Вонг всегда начинала разговор этим коротким вопросом.

— Пора, — так же коротко ответил Годви.

На пять секунд повисло молчание.

— Это в самом деле то, о чём мы говорили? Ты обещал показать «подтверждение». Оно у тебя есть?

В голосе Шерон Вонг звучало не то чтобы сомнение в словах собеседника, — скорее, надежда: вдруг тот ошибся?

— Да, — решительно подтвердил Годви, — есть. При встрече я тебе расскажу подробности. Но саму запись я уничтожу, как только будет уничтожен объект. Свидетельств не должно остаться.

— А свидетелей?

— Тем более.

Снова молчание.

— Хорошо, я тебе верю, мой серебряный генерал. Мы это сделаем.

Конец связи.

Сильверблэку вспомнился их первый разговор на эту тему. После гибели Милени Голд он попросил Шерон нанести визит на Курорт — как можно быстрее. Не хотел сам лететь на «Орбитальную»: пусть вероятность того, что кабинет Командора кем-то прослушивается, мизерная, но в такой сверхделикатной ситуации пренебрегать ею не следует. А на Курорте они отплыли для разговора подальше от берега голые, без всяких гаджетов. Если кто-то за ними следил, то наверняка знал, что Командор Охранного Флота и начальник планетарной Службы безопасности — любовники и понятно чем занимаются в открытом море. Ничего подозрительного!

— Тебе слово «Горгона» о чём-то говорит? — для начала поинтересовался Сильверблэк.

Шерон посмотрела на него удивлённо. Уточнила с сомнением:

— Ты ведь пригласил меня не о древней мифологии Земли потрепаться?

— Нет.

Молчание. Вонг любила делать паузы в важных разговорах, не позволяя разгоняться эмоциям.

— Предположим, я слышала о Горгоне.

— То, что случилось там, начинается снова. На Аквии.

Женщина недоверчиво уставилась на него. Затем как бы невзначай огляделась, проверяя, что на добрый километр вокруг них нет ничего, кроме синевы моря. Спросила тихо:

— Артефакт Путников?

— Думаю, да. Действует он иначе, но...

Он рассказал ей всё: о жидком льде, необъяснимых смертях, секретной лаборатории, Милени Голд и её исследовательской группе. О тритонах, Кладбище и разыгравшейся там трагедии. Каждой фразой он разглашал самые сокровенные секреты Аквии, предавал свой народ, прекрасно осознавая это. Но что бы там ни думали и ни говорили Элли Голд — каждая по отдельности и все скопом — о совершенном обществе совершенных людей, аквари оставались частью человечества. Сейчас беда грозила ему целиком, как и двести лет назад. Если для спасения человечества требуется предать свою страну и цель жизни нескольких поколений своих сограждан — он готов. Пусть потом о нём говорят что угодно. Лишь бы это «потом» наступило.

Когда он закончил, Командор Вонг молчала дольше обычного. Годви обнимал её, поддерживая на воде, потому ощутил, как напряглось тело женщины. И когда она заговорила, голос её срывался:

— Если твои догадки верны, нужно немедленно известить правительство! Известить лично Императора, в конце концов! Убрать всех людей с планеты, установить жёсткий карантин...

— Вокруг Горгоны был карантин. Сильно он помог? В курсе, чем тогда закончилось? Ультиматум Лабиринта, война, всё последующее. И это люди ещё легко отделались!

— Лабиринта больше нет!

— Вот-вот. Поэтому мы и предположить не можем, кто украдёт секрет и выдвинет человечеству ультиматум на этот раз. А может, и ультиматум ставить не будет, сразу ударит инопланетной технологией.

— Хорошо, что ты предлагаешь?

— Уничтожить эту штуку, пока о ней известно только нам с тобой. Знаю, у тебя в распоряжении есть оружие, способное разрушать не только корабли и орбитальные станции, но даже большие астероиды...

— Даже планеты... — тихо подтвердила Вонг. — Артефакт на Горгоне удалось уничтожить лишь вместе с планетой. Не хочешь же ты...

— Конечно нет! — поспешно заверил её Годви. — Но я думаю, за два столетия имперцы продвинулись в вооружениях? Что-то такое, что разберёт на атомы всё на расстоянии некоторого радиуса от эпицентра.

Подумав, Командор кивнула:

— Это возможно, но потребуются точные координаты. Не координаты на поверхности планеты, а трёхмерные координаты точки пространства. Для их расчёта понадобится расстояние от поверхности.

— Две можешь рассчитывать сейчас — кальдера Кладбища. Третью определим позже. Элли Голд собирается заказать на Новой Европе глубоководную субмарину для «научных исследований». На самом деле она ей нужна, чтобы добраться до дна кальдеры. Как узнать то, что они там найдут — моя задача. Ты думай, как организовать залп.

— Залп не потребуется. Одного выстрела рельсовой пушки снарядом с антивеществом будет достаточно. Но последствия...

— Уверяю, если всё получится, Аквия не станет выдвигать претензий Имперскому Правительству и тем более Командору Охранного Флота!

— А если не получится?

— Тогда... всему человечеству будет не до этого мелкого инцидента.

Крашевский очнулся оттого, что его настойчиво тянули за ногу.

— Алекси?! Алекси, ты жив?

Тела мёртвых тритонов сдавливали со всех боков, но ноги ниже колен были свободны. Энергично действуя локтями и плечами, извиваясь, как угорь, он попытался двигаться назад. Вряд ли получилось бы высвободится из этого клубка, если бы спаситель не отодвинул трупы, лежащие на нём сверху. Наконец Алексей смог перевернуться на спину, вздохнул более-менее свободно, — чешуя получила достаточное количество насыщенной кислородом воды. Прямо над ним висела, шевеля ластами, Дайни.

— Слава Аллаху, ты живой! — воскликнула. — Что здесь случилось?

Крашевский с трудом сел, огляделся. Вокруг колонн и между ними лежали три десятка тритонов, — столько они с Влади успели подстрелить. Влади?

Он произнёс имя капитана вслух, и Дайни, услышав, отвернула голову. Крашевский посмотрел туда же. Хоть мёртвые тела устилали пол, отверстие тоннеля оставалось свободным. Влади Пинк лежала на его краю. Голова свесилась вниз, одна нога неестественно вывернута, рваные раны по всему телу. Её не трудно было отличить от тритонов по розовому цвету чешуи, но он начал бледнеть, сереть.

— Она мёртвая, — Дайни подтвердила страшную догадку. — Я боялась, что ты тоже... Скарлет сказала, что вас всех или убили, или что-то похуже! Она вернулась на «Аквариду», связалась с Сильверблэком и отослала ему видеозапись. А он приказал ей уводить субмарину, потому что сюда бросят бомбу...

— Так Скарлет жива?!

— Н...нет. Она пыталась меня застрелить, мы дрались за пистолет и... Я не хотела, это нечаянно получилось! А где Милени Голд?

Ошарашенный известиями, Крашевский смог только ткнуть рукой в сторону тоннеля. Дайни увидела серебристую взвесь, передёрнула плечами.

— Тогда нам надо выбираться отсюда поскорее! Ты сможешь плыть?

Алексей прислушался к ощущениям. Всё тело болело, особенно грудь, живот, бёдра. Неизвестно, сможет ли он ходить, но плыть — да, плыть он может!

Они как могли быстро преодолели извилистый тоннель-шлюз. Алексей буквально рёбрами ощущал, как с каждым поворотом твердеет обтягивающая его чешуя. Вдобавок тревожная мысль не давала покоя. Когда они выплыли из тоннеля, мысль оформилась в слова: «Если Влади и Скарлет мертвы, то как...»

— Как мы будем управлять «Акваридой»?!

— Не знаю! — в голосе Дайни слышались едва ли не всхлипывания. — Что-нибудь придумаем!

Увы, придумывать не пришлось. Сначала Крашевский ощутил мощные водяные вихри. Успел удивиться: откуда на дне кальдеры такое течение? Тут же увидел пробивающий тьму свет прожекторов: сверху спускался ещё один подводный аппарат. И это была не субмарина, не батискаф, — всестихийник, боевая космошлюпка! Но откуда?! У аквари нет космических кораблей, тем более военных, а Охранному Флоту доступ на поверхность планеты запрещают международные договоры.

Космошлюпка остановилась как раз над их головами, чуть выше «Аквариды». Шлюз открылся, оттуда выскользнул человек. Без скафандра, зато в чешуе. От прожекторов космошлюпки на дне кальдеры стало светло, и Алексей явственно разглядел медный отлив, виденный прежде. Дайни его тоже узнала. Охнула, рванула к шлюзу.

Тивари или, как утверждала Виолет, ассасинка Лейла устремилась ей наперерез. Невозможно было определить, кто из них успеет первой. Дайни выхватила из кобуры пистолет, позаимствованный у Скарлет, принялась стрелять. Своё оружие Крашевский потерял в подводном зале при атаке тритонов, угнаться за Дайни тоже не мог. Оставалось смотреть.

Выпущенная почти в упор пуля попала Лейле в грудь. Пробить чешую, затвердевшую, чтобы выдерживать давление четырёхкилометрового столба воды, она не смогла. Тем не менее удар получился ощутимым. Ассасинку отбросило назад, боль вынудила замешкаться. Этого времени Дайни хватило, чтобы добраться до аварийного рычага шлюза первой. Внешняя дверь начала открываться.

У Лейлы тоже имелось оружие, и отнюдь не пулевое. Крашевский не разобрал, что именно это было, но пистолет в руке Дайни вдруг распался, словно разрезанный пополам, — вместе с пальцами девушки! Кровь из обрубков не выплеснулась — внешнее давление было куда выше внутреннего, но девушка дёрнулась и тутже обмякла.

— Ты её убила! — закричал Алексей, наконец доплывший до субмарины и оказавшийся лицом к лицу с ассасинкой.

— Надеюсь, что нет. Конечно, мне заплатят и за мёртвую беглянку. Даже за голову! Но пока она мне требуется живой. А ты — не требуешься!

Она схватила его, развернула к себе спиной, до половины засунула в люк, дёрнула рычаг в другую сторону.

Прежде чем Крашевский осознал, что происходит, дверь шлюза упёрлась ему в грудь, прижала к переборке. Механизму не хватало мощности, чтобы раздавить его, — во всяком случае, пока субмарина остаётся на такой глубине. Но и высвободиться или дотянуться до рычага возможности не было.

— Я могла бы убить тебя, но дарю шанс — в память о нашем «тантрическом танце», — ассасинка сделала непристойный жест и поволокла бесчувственное тело Дайни к космошлюпке.

Однако, засунув девушку в шлюз, сама за ней не последовала. Проплыла мимо Крашевского, не удостоив взглядом, — прямиком к туннелю. Остановилась в нескольких метрах над входом. Минуту спустя оттуда выплыл тритон. Алексею показалось, что он узнаёт его — по цвету чешуи.

Тритон двигался угловато и неуклюже, как будто не привык пока к своему телу. Или им управляли извне? Дёргали за ниточки, как марионетку. Впрочем, с задачей — толкать перед собой искрящийся серебром в свете прожекторов шар — он справлялся. Что это, Крашевский понял сразу: видел такой на экране краболова.

Лейла, ничуть не опасаясь, перехватила шар, повернулась, чтобы плыть к космошлюпке. Как бы вспомнив о некой забытой мелочи, оглянулась.

— Спасибо, доктор Понди, ты мне очень помог!

Направила своё оружие на тритона, и тот распался надвое, разрезанный от макушки до промежности.

Рассказ Дайни Виолет о готовящейся глубоководной бомбардировке Элли и Милени слышали ушами не только Крашевского, но и тысяч тритонов, полусонно следящих за происходящим в большом зале с его стен.

— Сильверблэк не понимает, с чем имеет дело. Не представляет последствий, — прошептала Милени.

— Я его остановлю! — пообещала Элли. — Годви не посмеет мне перечить!

Концентрация, усилие воли — и она выскочила из ящика-ванны. На обращая внимания на расплескавшуюся по полу воду, в которой могли оказаться кристаллы жидкого льда, выбежала из секретной лаборатории, на ходу набирая личный код Сильверблэка. И застыла в проёме распахнутой двери. Начальник Службы безопасности сидел за столом, смотрел на неё с каким-то странным интересом.

— Ага, ты уже здесь. Тем лучше. Не делай то, что задумал! — выпалила она.

— Почему? — невозмутимо поинтересовался Сильверблэк. — Можешь привести неизвестные мне аргументы?

— Там — артефакт Путников. Это они создали тритонов!

— Знаю. Из людей.

— Не важно! Важно, что жидкий лёд позволит управлять тысячами, миллионами и миллиардами, как самим собой! Управлять целыми народами и сообществами! Ты сам говорил, что проблема аквари в том, что мы оказались не примером для подражания, а маргиналами. Теперь это можно легко исправить! Изменить путь цивилизации, построить, наконец, идеальное будущее. Не на отдельно взятой Аквии — во всей освоенной людьми Галактике!

— И кто же будет управлять «народами и сообществами»? Кто решает, что исправлять в людях, как изменять этот самый «путь цивилизации»? — в голосе Сильверблэка явственно звучал сарказм, но Элли предпочла его не заметить.

— Мы! Ты, я, другие люди, обладающие особыми экстрасенсорными и ментальными способностями.

— Угу, — губы собеседника скривились в улыбке. — Лабиринт затевал нечто подобное. Это плохо для него закончилось, а цивилизация идёт всё тем же путём, и люди не очень сильно изменились с тех пор.

— У Джакоба Бовы не было инструмента, который теперь есть у нас!

— Ещё один инструмент, подброшенный человечеству? В надежде, что люди, подобно мышам, соблазнятся-таки приманкой, побегут в выстроенный для них лабиринт. Но люди — не лабораторные мыши.

Элли Голд теряла терпение. Сильверблэк оказался невозможно упрямым, не хотел её слышать, думать не по шаблону. Упёрся в глупые постулаты «свободы воли», словно он и не аквари вовсе.

— Да, люди не мыши! — рявкнула она раздражённо. — Они — крысы, прогрызающие «собственный путь». Портящие, уничтожающие всё, до чего доберутся! Если хотим стать по-настоящему разумными, подобными Путникам, эту крысиную сущность необходимо вытравить! Насильно и жестоко, если понадобится!

Сильверблэк приподнял бровь, выказывая удивление.

— Мне было бы интересно подискутировать на эту тему с Элли Голд. Но ты больше не Элли, даже не человек. По собственному желанию ты превратилась в куклу Путников, а спорить с марионетками бессмысленно. В любом случае ты ничего не изменишь. В эту самую минуту аннигиляционный снаряд летит к Аквии, и скоро от управляющей тобой «машинки» не останется и атома.

— Но...

Элли вдруг поняла, почему собеседник весь разговор прятал правую руку под столешницей, — теперь, когда он её поднял. В руке он держал пистолет.

Пуля вошла ей точно в переносицу. Умирать страшно не было. Это всего лишь смерть одного тела, в её распоряжении отныне тысячи других, выбирай, какое пожелаешь!.. Однако выбрать не получилось. Кто-то сделал это за неё.

Годви Сильверблэк встал, подошёл ко входу в лабораторию. Брезгливо отодвинул зацепившиеся за порог ноги трупа, закрыл дверь. Набрал на замке новый, одному ему известный код. Активировал термитный заряд самоликвидатора. Надёжная термоизоляция удержит пожар внутри, не причинив вреда Городу. Но все собранные в лаборатории тайны исчезнут без остатка.

«Я дарю тебе шанс», — Крашевский оценил бы эту шутку, прозвучи она в сериале. Однако в реальной жизни смешной та не воспринималась. О каком шансе речь? Быть разорванным в клочья заодно с субмариной? С минуты на минуту сюда прилетит глубоководная бомба, и никакое чудо не может его спасти!

Свет прожекторов космошлюпки затерялся в водной толще, дно кальдеры погрузилось в первозданную тьму. Алексей был рад этому: бомба появится незамеченной, а дальше всё должно произойти быстро. Если повезёт, он не успеет понять, что умирает.

Странное подводное зрение восстановилось как раз тогда, когда в зоне видимости появился тритон. Алексей содрогнулся, решив, что твари выследили его, возобновили атаку. Но тритон был один, плыл несуразно, используя лишь одну заднюю лапу. Затем Крашевский и цвет его разглядел. Розовый!

— Влади? — воскликнул поражённый. — Ты жива?!

Не отвечая, Пинк дотянулась до аварийного рубильника, нажала. Как только удерживающие Крашевского «челюсти» разжались, толкнула его внутрь шлюза, втиснулась сама, включила режим декомпрессии. Ни разу прежде процесс не казался Алексею таким медленным. Ощущение, что мир по ту сторону обшивки вот-вот взорвётся и их расплющит в лепёшку, не отпускало. А то, что с падением давления в шлюзовой камере чешуя теряла твёрдость, его только усугубляло.

Наконец вода из камеры ушла полностью, внутренняя дверь открылась. Крашевский выбрался в коридор, но Влади стоять на ногах не могла, с трудом вползла следом. Левая нога её, вывернутая в суставе, волочилась колодой. Она не вернула себе «человеческий» вид, заканчиваясь не ступнёй, а разорванным посеревшим ластом.

Алексей подхватил капитана под мышки, намереваясь тащить в рубку, но та отрицательно крутанула головой, прохрипела:

— Нет... в жилой модуль...

Удивляться и требовать пояснений времени не оставалось, Крашевский подчинился. Теперь, когда внешнее давление исчезло, из всех ран на теле Пинк обильно потекла кровь. Пытаться остановить её пока что не было ни времени, ни возможности.

Алексей затащил раненую в ближайшую каюту — каюту пилотов. Хотел уложить на кушетку, но она отмахнулась. Указала на аварийный рубильник у изголовья. Просипела:

— Приготовься...

Точно такие рубильники имелись в каждой жилой каюте, и Крашевский знал, для чего они предназначены, — его проинструктировали в первый же день на «Аквариде». Рубильник запускал процесс отделения спасательной капсулы и, тем самым, разрушения корпуса субмарины. Включить его случайно или «чтобы проверить» не получилось бы. Для «защиты от дураков» активировался он при критическом снижении живучести судна во время глубоководного погружения.

Алексей с опаской потрогал рубильник. Открыл было рот, чтобы спросить, как именно следует готовиться... и тут это случилось. Пол внезапно ушёл из-под ног, зубы больно клацнули друг о друга, отхватив кончик языка. Инстинктивно, чтобы устоять на ногах, он вцепился в рубильник. В первые секунды тот послужил надёжной опорой. Но потом вдруг поддался, ушёл в переборку. «Сломался?!» — ужаснулся Алексей. Но тут громко лязгнуло, вокруг задребезжало, затряслось, словно какой-то великан взялся взбивать в субмарине сливочное масло. Пол, стены, потолок каюты утратили былое назначение. Кушетка, стол, сиденья, до того закреплённые на переборках аккуратной Скарлет, от тряски и ударов высвободились и начали охоту на незваного гостя. Удержаться за что-либо не получалось, оставалось пытаться уберечь хотя бы лицо и радоваться, что у аквари нет личных вещей и по каюте ничего не летает. За исключением искалеченного тела Пинк.

Затем тряска стихла, пол и потолок вернулись на свои места, и Алексей понял, что они быстро движутся вверх. Спасательная капсула сработала! Удивился было, что лежит на полу один, как сверху свалилось тело Пинк, — во время кульбитов её забросило на кушетку, и хорошо, что не на верхнюю!

— Извини... — просипела она, сползая с Алексея.

К ранам, полученным в подводном зале, добавился заплывающий правый глаз с синяком во всю щёку. На губах пузырилась кровь, сбегала струйкой с уголка рта на шею и дальше. Впрочем, крови на ней и без того хватало. Крашевский ужаснулся, сообразив, сколько она успела потерять. Спросил осторожно:

— Влади, ты как?

Аквари скривила губы в болезненной усмешке. Призналась:

— Влади мёртв, я Милени... Милена Панкова с Новой Европы... Бывшая писательница, которую ты искал... Бывший человек.

Алексей уставился на неё ошарашенно. Услышанное было за гранью понимания. Впрочем, на Аквии случилось много такого, что понять он не мог. Оставалось принимать всё как данность и пытаться выжить.

Хоть из зоны поражения подводного взрыва они выбрались, Крашевскому хотелось поскорее оказаться на поверхности, дышать воздухом и видеть солнце. Ему хватило сил сесть на кушетку, но Милени-Влади он трогать не решился, оставил лежать на полу, чтобы не повредить ей ещё что-нибудь. Розовый цвет чешуи аквари бледнел и выцветал буквально на глазах.

С громким всплеском капсула вырвалась на поверхность, подскочила над водой, как поплавок, качнулась из стороны в сторону, успокоилась. Алексей поспешно выбрался из каюты в коридор. Проход, прежде ведущий к шлюзу и рубке, теперь был замурован наглухо переборкой, как и тот, что вёл к машинному отделению. Единственным выходом из жилого модуля был аварийный люк в потолке. Крашевский разложил складную лестницу, повернул рукоять-штурвал. Та поддалась легко, крышка люка откинулась в сторону, впустив свежий, пахнущий морем воздух и солнечный свет.

Спасательная капсула всплыла почти посередине кальдеры, до платформы было метров четыреста как минимум. Никакими средствами управления капсула не обладала, единственный способ добраться туда — вплавь. Алексей не сомневался, что он с этим расстоянием справится благодаря чешуе. Но как быть с Миленой в искалеченном теле Влади? И что случилось с её собственным? — тут же возник вопрос. Закономерный, но несвоевременный.

На платформе рядом со строением лежал аквари. Судя по цвету чешуи — Браунбейж. Крашевский прочистил горло, набрал в лёгкие воздуха, закричал:

— Стэлони! Стэлони!

Аквари не шелохнулся. Так крепко спит? Недавняя встреча с Тивари, присматривать за которой Браунбейж остался, предполагала другое объяснение. Значит, здесь помощи не будет. Следует плыть к платформе, связаться по радио со спасателями.

Он спустился обратно, намереваясь сообщить свой план раненой, и увидел, что та выползла из каюты, пытается встать, держась за ступеньки лестницы.

— Помоги!.. — прохрипела.

— Но ты...

Алексей хотел объяснить, что ей не доплыть до платформы, но запнулся. Мёртвая Влади однозначно никуда не доплывёт. Но судить о возможностях Милени Голд, способной управлять чужим телом, было бы самоуверенно с его стороны.

Вытащить искалеченную аквари из спасательной капсулы было задачей не из лёгких. Зато, оказавшись в воде, поплыла она самостоятельно, в скорости немногим уступая Крашевскому. Чтобы выбраться на платформу они воспользовались швартовыми концами, недавно удерживавшими тело Тивари Купер. Дальше Алексею пришлось нести спутницу на себе, благо, по ровной поверхности, — через всю платформу, мимо тела Браунбейжа со свёрнутой шеей, в дверь домика.

— Прости, если сможешь... — неожиданно прошептала она. — Ты мог бы прожить долгую счастливую жизнь на Новой... если бы не связался со мной.

Алексей хотел возразить, что теперь, когда секреты Аквии уничтожены, его здесь ничего не удерживает. Самое время возвращаться домой и забыть случившееся, как страшный сон. Или наоборот, не забыть, а написать об этом интересные книги и фильмы. Нужно лишь вызвать спасателей и дождаться их прилёта. Не успел: едва они добрались до радиорубки, как Милени потребовала усадить её в кресло оператора.

Вызвала она не спасателей. Запястье Влади изуродовали зубы тритонов, вживлённый в кожу гаджет был безнадёжно испорчен. Милени и не требовалась его помощь, личный код абонента она помнила наизусть. Когда зажёгся экран, Крашевский узнал человека, прошлая встреча с которым оставила весьма неприятные воспоминания. Судя по выражению лица, тот явно удивился, увидев собеседника.

— Годви, это Влади Пинк, узнаёшь? — шокировать Сильверблэка признанием, кто она на самом деле, Милени не захотела. — Тогда слушай внимательно. Во-первых, секрет украли инопланетники. Их шпионка видела подводные залы и вынесла оттуда образцы жидкого льда. Не знаю точно, кто её подослал, но их космошлюпка недавно стартовала с акватории Кладбища. Скорее всего, они ещё не добрались до своего корабля и наверняка не успели покинуть локальное пространство. Надеюсь, Охранный Флот сумеет засечь его и уничтожить.

— Но там же Дайни... — попытался возразить Крашевский, но Милени и ухом не повела, продолжила:

— Во-вторых и главных: бомба взорвалась, но эффект получился не такой, как ты рассчитывал. Срочно начинай эвакуацию! Всех: и курортников, и аквари, — вероятность выжить на Большом плато будет нулевая. Проси «Орбитальную» выделить весь транспорт, какой у них есть: шаттлы, космошлюпки. Поднимай в воздух гидропланы, прикажи всем судам уходить подальше от мелководья. Постарайся спасти как можно больше людей!

Чем дольше она говорила, тем мрачнее становилось лицо на экране. Начальник Службы безопасности открыл было рот, желая переспросить, но Милени не позволила:

— Действуй! Не знаю, какая будет скорость у волны, поэтому не могу сказать, сколько времени у тебя в запасе. В любом случае счёт идёт на часы!

На последнем слове она выключила связь. Затем, дотянувшись, отключила генератор, обеспечивающий транслятор старого Кладбища энергией. Огоньки на приборной панели погасли.

— Какая волна? — ошарашено спросил Алексей.

Тут же понял, что уже с минуту ощущает вибрацию пола. Вибрация нарастала, к ней добавился басовитый гул, быстро перешедший в рёв. За окном резко потемнело, а пол накренился, уходя из-под ног.

— Что это?! — заорал Крашевский, пытаясь перекричать захлестнувший их рёв. Отвечать было некому, он всего на секунду обернулся к окну, а когда взглянул на Милени вновь, увидел, что аквари упала лицом на стол. Чешуя её больше не была розовой, сползала с мёртвого обескровленного человеческого тела грязными хлопьями. Как и его собственная перестала быть жёлтой.

Он бросился прочь из рубки. Пол кренился всё сильнее, к наружной двери пришлось ползти на четвереньках, цепляясь за что придётся. А потом приложить усилие, чтобы открыть, — тело Браунбейжа, подкатившись, подпёрло её снаружи.

В конце концов выбраться из домика у него получилось. Дальше пути не было: гладкая поверхность платформы задралась почти вертикально, превратившись в непреодолимую преграду. Но чтобы пригвоздить к месту, преград не требовалось, хватало увиденного. Колонна воды километрового диаметра возносилась к небу, спеша дотянуться до редких кучевых облаков, словно содержимое кальдеры внезапно вывернули наизнанку. Ничего более грандиозного и фантастического Алексей в своей жизни не видел.

Запущенный рельсотроном снаряд пронзил толщу воды и пробуравил каменную плиту, отделяющую дно кальдеры от искусственной подводной пещеры. Вонзился в её дно и разорвался на тысячи мини-кассет, каждая из которых содержала несколько миллиграммов антивещества. Кассеты заполнили всё доступное пространство, антивещество, заключённое прежде в электромагнитной ловушке, аннигилировало. Однако далее процесс пошёл не по сценарию. Большую часть высвободившейся энергии световые колонны удержали и направили вниз, в базальтовую толщу. Проплавили в тонкой на дне океана коре планеты трубу до границы мантии. Поток магмы рванулся вверх.

Но раньше, чем это случилось, артефакт Путников сместился в четвёртом измерении, покинув своё прежнее местоположение на 3-бра́не. Как только он исчез из локального пространства Аквии, симбиоз между человеком и обладающим удивительными свойствами квазиорганизмом разрушился. Чешуя погибла, превращая аквари в обычных людей.

Тем временем вырвавшаяся из трубы магма оторвала свод подводной пещеры от её стен. Подпираемая давлением расплавленной массы каменная плита, подобно гигантскому поршню вытолкнула воду из кальдеры.

— Охренеть... — пробормотал Крашевский восхищённо и обречённо одновременно, глядя на пробившую облака водяную колонну.

Последнее в жизни слово получилось банальным до примитивности. Но ничего другого в голову не пришло, несмотря на литературный опыт.

Океан вокруг кромки кальдеры вскипел, — каменный поршень расплавился окончательно, а вместе с ним и стенки вулканического конуса. Скалы потеряли незыблемую твёрдость, начали крениться, оседать, как тающие льдины, увлекая за собой остатки платформы и вцепившегося в неё человечка. Затем гигатонны воды обрушились вниз, превратились в концентрическую волну, которая смоет и уничтожит не предусмотренную на этой планете сухопутную жизнь. Разрушит всё созданное существами, возомнившими себя разумными. Вернёт Аквии первозданный вид игровой локации — на грядущие тысячелетия. Путники никуда не торопятся. Возможно, когда-нибудь артефакт возвратится в локальное пространство планеты поджидать следующего визита любопытных созданий.

А может, древняя машина выполнила своё предназначение? Запустила таймер самоликвидатора, который человечество носит в себе со дня творения.