Маджуро

Глава 55. Путь на Север

Сойдя на берег, Лука на минуту остановился, закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Отец был прав, на севере Империи дивно дышится. Пахло хвоей и соленым морем, и это были единственные нотки в кристально прозрачном студеном воздухе.

Его люди разгружали багаж, выводили лошадей, а он неподвижно стоял в окружении близких и свободно дышал. Хотелось мира для страны, для себя, для матери с сестрой. Оставался заключительный шаг — склонить на свою сторону северян и дать бой Рецинию. Он планировал обойтись вообще без крови, если удастся скрытно проникнуть в лагерь брата и отправить его в длительную спячку.

В итоге вместе с ним поехали Кора, Куница и Гердиния, если не считать трех десятков гвардейцев Гектора и команды матросов.

Первый советник все-таки убедила Маджуро взять ее с собой. Причиной тому послужили не только разумные доводы, что в переговорах с северянами не помешает женская улыбка и знание всех процессов, что происходят в Империи, но и расставание с Кейринией.

С каждым днем Лука все больше понимал, что какой бы милой и обольстительной ни была фаворитка, ему с ней неинтересно. Если убрать секс, то ничего не останется. В свою очередь, долгие разговоры с Гердинией Кросс привели к тому, что Лука начал смотреть на нее другими глазами. Он разглядел и острый ум, и чувство юмора, и уникальный цвет глаз — синих с фиолетовым отливом. Что уж говорить о ее идеальной фигуре в свете знания того, кто она есть на самом деле? Ракант. Человек с совершенными генами.

И даже разница в возрасте не смущала императора. Его биологические лета остались в прошлом, под грузом тысячелетнего наследия Эск'Онегута и возраста тела Маджуро.

Кроме того, Гердиния, в отличие от Кейринии, любила его. Пусть ее любовь пробудил сексуальный магнетизм, но тот эффект давно развеялся, уступив место настоящим чувствам. Луку сдерживало только то, что Гердиния несвободна. Он с радостью проводил с ней время, но не допускал даже мысли о близости, ведь это могло навредить женщине.

Так что, когда Кейриния, потупив глаза, попросила императора разрешить ей выйти замуж за успешного и смазливого рейка, Маджуро дал добро.

А заодно снял бремя статуса фаворитки и с Коры, правда, это случилось уже в пути. Сестренка явилась к нему вместе с Кейном и попросила благословить их отношения. Куница так страшился этого разговора, что, едва император раскрыл рот, в ужасе зажмурился, а потом долго пытался обнять необъятное тело повелителя, не в силах сдержать эмоции…

Под руководством Куницы лошадей запрягли в экипажи, погрузили вещи и в окружении конных стражников выдвинулись во владения северных баронов. Команда корабля встала на якорь, пока император не вернется.

Путь лежал через десятимильную полосу ничейной земли. Это были и не Пустоши, и не плодородная земля северян — каменистая безжизненная почва с полуразрушенными, изъеденными дождями скалами. Капитана стражи Тарсона тревожил этот отрезок пути, и не зря, он действительно выдался опасным.

Сначала процессию обстреляли в узком ущелье. Легко ранили трех стражников, но удалось отбиться. Дикая банда мутантов-оборванцев насилу унесла ноги от закованных в латы бойцов Гектора, оставив четырех убитых. Тогда-то Лука в первый раз и увидел мутантов. Чудовищно безобразные существа, в коих с трудом угадывались человеческие черты. У одного из убитых было шесть ног и четыре руки, при этом тело сочилось гноем, а серповидные когти на пальцах длиной превышали ладонь взрослого человека.

— Нам повезло, что это обычные мутанты. Видимо, в первом поколении или отверженные, — сказал капитан Тарсон. Сам он был с Севера, потому Гектор и направил его руководить охраной императора. — Суперы сюда не суются, им и в Убежище хорошо.

— Суперы? — не понял Маджуро.

— Супермутанты, ваше Величество, — уточнил Тарсон. — Верховные шаманы Пустошей непрерывно делают отбор. Самых мощных и сообразительных скрещивают, те из их потомства, кто проходит испытания, становятся суперами, а уже из них выбирают, кому верховодить.

«Селекция, — подумал Лука. — Закончу с Рецинием, разберусь с Югом, и надо будет заняться Пустошами. Вдруг с мутантами можно договориться и жить в мире?»

Пустоши занимали всю центральную часть Империи, врезаясь ядовитыми щупальцами в чистые земли: столичный Запад, плодородный Север и пустынный, но богатый жаркий Юг. Восток Империи зарос непролазными вековечными лесами и не только кишел смертоносными тварями, но и покрывался туманом ядовитых кислотных испарений. Жить человеку там было невозможно, но смертоносные земли совершали набеги за лесом и особыми плодами тассурийских деревьев, из которых потом гнали дурман. А вот в центре Пустошей не жили даже мутанты. Проклятие Двурогого в Очаге было таким сильным, что даже привычные к нему жители Пустошей гнили заживо, выплевывая разлагающиеся внутренности.

— Ну, это было, когда я был ребенком, — продолжал рассказывать капитан. — Мне отец рассказывал, он как раз в дозоре на границе с Пустошами тогда служил…

Тарсона слушали с интересом. Раненых перевязали, опасный участок почти проехали, а потому просто наслаждались необыкновенным путешествием. Но расслабились преждевременно.

Стрелы оказались отравленными. Уже к вечеру трое раненых забились в лихорадке, пуская бурые пузыри и выблевывая содержимое желудков, после чего один за другим скончались в конвульсиях.

Маджуро, бросившийся на помощь, не справился. Подбор и генерация антидота заняли больше времени, чем оставалось жить несчастным. Виной тому стал отрицательный баланс Тсоуи. Чертыхаясь, Лука на всякий случай все-таки заготовил антидот и сохранил его во внутреннем резервуаре.

Противоядие пригодилось очень скоро. Спеша до темноты покинуть вроде пустынные, но, как оказалось, обжитые земли, процессия на полном ходу въехала в подозрительно безмолвное узкое ущелье между двумя выпирающими, как клыки, скалами.

— Стоять! — заорал Куница, первым заподозрив неладное.

Ведущий верховой в это время уже по грудь провалился в землю, а второй влетел в неестественно ровный участок вслед за ним. Остальные успели осадить коней.

Попавшие в западню истошно орали. Определив границы странного места, капитан швырнул своим людям длинную веревку, и обоих удалось вытащить из ямы. Тряпки на них расползались в лохмотья, а от лат шел смрадный желтый дымок. Из многочисленных мелких ранок, не останавливаясь сочилась кровь. У обоих все тело ниже груди выглядело, как сильный ожог — кожа слезала багровыми лоскутами.

Император их исцелил, но не полностью, всего лишь обезвредил такой же, как на мутантских стрелах, яд, снял воспаление и запустил нано-агентов для регенерации тканей. Подпитывая легенду о силе Пресвятой матери, он все время бормотал молитвы.

Удивить удалось всех, кроме Гердинии, поглядывающей со скепсисом. Так называемую Пресвятую матерь, королеву Тайру Ра’Та’Кант, она видела утром по телевизору и была уверена, что никакая молитва не способна вылечить подобные раны, это под силу только медицинской капсуле.

— Так ты вылечил маму? — шепотом спросила Кора.

Лука кивнул и отправил сестру под охрану гвардейцев. Сам же вместе с Тарсоном и Кейном пошел оценивать препятствие. Его ширина составляла всего семь локтей. Скалы не давали ни обойти его, ни объехать. Осторожно исследовав каплю жидкости с доспеха пострадавшего, Лука понял, что это за вещество. Проход между скалами был перекрыт идеально прямоугольным резервуаром. Его заполняла кислота, поверхность которой имитировала землю. В кислоте сновали мелкие змееподобные твари с крайне ядовитыми зубами, они и погрызли стражников.

Тарсон предложил:

— Раненых уложить в кареты и в сопровождении шести стражников отправить на корабль. Остальные пересядут на коней. Перепрыгнем яму с кислотой и после заката будем у стен замка.

После недолгих споров так и сделали. Девушек переправили на своих лошадях Тарсон и Кейн, усадив их за спину. «Хорошо, хоть похудел», — успел подумать Лука, увидев под прыгнувшей лошадью смертельную кислотную лужу.

До замка барона Расмуса добрались после заката, уже во мраке. Императора встречал эскорт, а вдоль дорог люди криками тепло приветствовали монарха.

О его приезде барон был уведомлен еще накануне, а потому подготовился: Маджуро принимали с праздничными огнями, гирляндами, пронзительными мелодиями северных песен и столами, ломящимися от яств. Разве что от объятий и рукопожатий барон отказался.

— Простите, повелитель, подхватил лихорадку, — извинился Расмус, не приближаясь к императору. — Может быть заразной.

Другие бароны должны приехать к обеду следующего дня, а пока можно было немного расслабиться после долгой дороги. Отдав должное радушию барона, пообщавшись с ним и его семейством, Маджуро сослался на усталость и отправился почивать в покои, выделенные для него владельцем замка.

Уже за полночь он услышал тихий стук в дверь. Это была Гердиния.

В этот раз сдерживать себя они не стали и отдались страсти с пылом, присущим только по-настоящему влюбленным, оставшимся наедине в самый первый раз.