Маджуро

Глава 51. Отсрочка

С первого дня существования зал совета был овеян черной славой. После того, как семья первого императора торжественно заехала во дворец, там под накрытым столом обнаружили голову одного из советников. Через месяц прямо во время заседания второй советник, чье имя в истории не сохранилось, повздорил с третьим по имени Панчен и, исчерпав почти все аргументы, схватился за последний. Им оказался кинжал, который он и воткнул Панчену в глаз. Безымянного для истории убийцу император четвертовал, а кинжал сохранил, как напоминание об опасности оружия в стенах совета.

Это не особенно помогло. Советники второго императора, Киллоуга Защитника, в полном составе были отравлены, включая четвертого по фамилии Кросс. Поговаривают, что сделала это супруга Киллоуга, обиженная на недостаточное к ней уважение (кажется, государственные мужи не желали пускать ее на совет).

Со временем подобных случаев стало меньше, но не прекращались они никогда. Памятуя об этом, суеверные Гектор и Хастиг даже предлагали Маджуро найти новое место для заседаний, но тот только посмеялся. Сейчас же император почувствовал себя неуютно. Он не побоялся выйти с голыми руками против непобедимого чемпиона Арены Игната, но наедине с Кроссом, хищником с идеально ровными белоснежными зубами, ощутил, как поднимаются волосы на загривке.

— Транспорт прибудет первого числа, — зевнув, констатировал Кросс. — Контрибуция должна быть поставлена в полном объеме. Я повторяю, в полном.

— А я повторяю, что при текущем положении дел не могу этого сделать, — сдержанно ответил Маджуро, но, продолжая, невольно повысил голос: — Мы только решили проблему с голодом, на носу гражданская война, а вы требуете поставку руды, драгоценных камней, фруктов, овощей, шерсти и прочего в таком количестве, какое и в мирное время сложно собрать! Юг давно ничего не поставляет! Дайте отсрочку!

— Отсрочки не предусмотрены соглашением. Если ты не в состоянии исполнить договор, мы задумаемся о смене императора на кого-то, кто это сделает.

— Рециний…

— Да. Смею заверить, что этот претендент на трон вырежет половину Империи, но поставки осуществит вовремя. Именно такой руководитель Съяром нам и нужен. Ты же развел крайне странную деятельность, Маджуро!

— Странную? — поразился император. — Забота о своем народе — это странная деятельность? Так ты считаешь, Антоний?

— Твоя забота — поставлять нам сырье! — отрезал Кросс. — Это основная задача императора! Твои предшественники хорошо ее понимали, потому и умерли своей смертью. Я бы устроил тебе демонстрацию силы, чтобы освежить память, но не думаю, что это понадобится. У тебя две недели, Маджуро. Если сорвешь поставку контрибуции, тебе конец. И благодари Пресвятую мать, что мы не забираем у вас все.

Маджуро еле сдержался, чтобы не ответить так, как хотелось. Он слишком мало знал об истинной силе ракантов, и все его попытки выяснить чуть больше у Гердинии натыкались на категоричное «нет». Несмотря на всю ее симпатию, если не сказать любовь, к новому Маджуро, обо всем, что касалось большого мира, говорить женщина отказывалась.

— То есть каждые полгода отбирать у страны половину всего, что она производит, — это благо, требующее благодарности? Вы же не даете нам подняться с колен, искусственно загоняя в средневековье!

— Надо же, Маджуро! — воскликнул Кросс. — Средневековье… Что ты о нем знаешь? Средние века человеческой расы не имеют ничего общего с вами. История общества генетических отщепенцев началась тогда, когда вас сюда переселили! И до средневековья вы только-только доросли! Скажи спасибо за то, что вы вообще существуете! А ведь мы еще и оказываем вам поддержку… Да что далеко ходить! Откуда, думаешь, у твоих целителей медицинские инструменты? Благодаря кому сюда попадают блага цивилизации?

Блага… Император горько усмехнулся. Дешевые безделушки, коими приторговывал человек Кросса: одноразовые позолоченные зажигалки, за баснословные суммы покупаемые рейками, охлаждающие рот и меняющие вкус сигареты, музыкальные коробочки и прочее барахло. Переливающиеся на солнце «бриллианты», «рубины», «изумруды», которые придворные красавицы выставляли напоказ, метаморфизм идентифицировал как стекло. Стоимость бутылька «божественных благовоний» достигала тысячи золотых. «Омолаживающих» косметических мазей от морщин — нескольких тысяч. Лука не сомневался, что все это — дешевая продукция большого мира. Спасибо наследию странника и его прошлой жизни, он догадывался о структуре того общества и о том, как там обстоят дела. Но, судя по маркеру, внедренному в Кросса, советник не считал, что лицемерит. Он действительно думал, что приносит съярям «блага».

Представляя интересы семьи, Антоний Кросс набивал и свой карман, принимая оплату полновесным золотом. На этом император и решил сыграть.

— Я благодарен, — помолчав, ответил Маджуро. — Ваш вклад в Империю неоценим. Советник, я не отказываюсь от выплаты контрибуции, это вековое право семьи Кроссов. Я прошу лишь об отсрочке до решения вопроса с Рецинием. Поверьте, я тоже могу быть… полезным. Я заблуждался, но разговор с вами открыл мне глаза.

Император постарался изобразить мольбу в глазах. Кросс кивнул:

— Продолжай.

— Сто тысяч золотом вам лично, Антоний. Перенесите срок очередной поставки на месяц.

Кросс самодовольно улыбнулся, но его лицо тут же приняло обычное выражение — бесстрастное и надменное. Он выдержал паузу, явно наслаждаясь видом растерянного императора: Лука закусил губу, ссутулился и подобострастно ласкал взглядом могущественного советника. Собственно, такого поведения Кросс и добивался, и он получил, чего желал.

— Так тому и быть, Маджуро. У тебя есть отсрочка на месяц. Даже не рассчитывай, что убедишь меня на еще один перенос — семья не поймет. Итого у тебя сорок пять дней на то, чтобы защитить трон и собрать контрибуцию. Можешь идти.

Лука рассыпался в благодарностях, попытался поцеловать советнику аристократическую руку, но тот ее брезгливо отдернул. Поблагодарив еще разок, император поспешил покинуть проклятый зал совета. Кросс окликнул его:

— Мадж, постой-ка!

— Да, Антоний?

— Никак не пойму, чего ради ты дрался с Игнатом? Он же появился на Арене, можно было взять его там же безо всякого риска! А заодно и всю ту шваль, что пришла за него болеть!

— У нас же средневековье. Здесь уважение народа добывается именно так.

— Но… как? Я был на трибуне, я все видел! Ты действительно так хорош в поединках? Или это был какой-то фокус?

— В моих жилах течет кровь воина, господин Кросс. Не забывайте, как мой великий предок объединил страну и взял власть в свои руки.

— Гены, это понятно, — пробормотал Кросс, рассуждая вслух. — А…

— А еще много лет ежедневных тренировок с лучшими наставниками, с того дня как я научился ходить. Хорошего дня, Антоний!

Маджуро удалился, а Кросс вытащил устройство и раз за разом стал пересматривать ход поединка. Что-то было неправильно. «Принять меч на руку? — задавался он вопросом. — Если меч затуплен, а наручи прочны, в этом нет ничего удивительного. Пробить грудную клетку голой рукой? Слышал я и о таком мастерстве. Но все это в исполнении разжиревшего тюфяка, алкоголика, наркомана и лентяя Маджа, да еще и против чемпиона Арены? Определенно, что-то здесь не так…»