Глава 7

Ощущения во время вероятностного перехода малоприятные. Экипаж «семидесятки» прочувствовал это на своей шкуре в полной мере. Ослепление, потеря ориентации в пространстве, отказ вестибулярного аппарата, ощущение страха, потеря чувства времени, спутанность сознания, галлюцинации — наверное, так можно описать испытываемые при вероятностном переходе ощущения, если излагать их сухим языком медицинской энциклопедии. Если же попытаться описать происходящее во время вероятностного скачка в красках и эмоциях — то, пожалуй, точных слов и не подберешь. Особенное это состояние — и вряд ли здравомыслящий человек захочет его повторить без особых причин, настолько в нем мало хорошего. Однако все когда-то заканчивается. Возвращаются зрение и чувства, мир обретает привычные черты. И обнаруживается, что ты уже совсем в другом месте…

Когда к Сергею вернулась способность соображать, на экранах боевого поста он увидел уже прилично отдалившийся от них эриданский корабль. Пролетев на расстоянии нескольких сотен метров от разбитого дестроера и попав в этот момент одновременно с ним в вероятностный скачок, «семидесятка» быстро уносилась прочь от вражеского звездолета. Оно и к лучшему, сейчас ее экипажу было не до противника.

Первое время, пока люди на боевых постах приходили в себя, очнувшиеся раньше других Сергей и Палыч пытались реанимировать центральный компьютер и переключиться на ручное управление. Потом пришел в себя Сергей Доронин и начал разбираться с системами жизнеобеспечения, которые одна за другой входили в ступор из-за невнятных команд компьютера. Впоследствии к ним присоединилась группа специалистов по ходовой части, которые начали борьбу со своими проблемами. Переводимые в ручной режим корабельные системы и приборы давали сбои, пытались отключиться, не хотели взаимодействовать друг с другом… Работа экипажа «семидесятки» напоминала усилия шахтеров, быстро крепящих хлипкими деревянными подпорками опасно потрескивающий и проседающий вниз свод шахты, в надежде остановить обвал.

Через пару часов Палычу наконец удалось перезапустить центральный компьютер в аварийном режиме, поменяв ряд системных настроек. Это помогло, компьютер после повторного включения хотя и выдал ряд ошибок, но все-таки начал потихоньку восстанавливаться и осторожно принимать управление некоторыми корабельными системами. Выяснилось, что целые пакеты управляющих программ пришли в негодность в той или иной степени и теперь их приходилось заново загружать из резервных копий, которые пострадали меньше. По единодушному мнению, это были последствия действия луча эриданского вариатора вероятности, вот только причина столь большой временной отсрочки вала поломок осталась совершенно непонятной.

И лишь добившись относительного контроля над кораблем, люди начали интересоваться местом, куда их занесла судьба.


Несомненно, они находились в пределах звездной системы. Звезда была солнечного типа, второго класса. Правда, менее яркая, чем Солнце. Ее свет был визуально скорее оранжевого оттенка, а приборы фиксировали светимость на уровне трети солнечной. Вокруг звезды вращались четыре планеты. Самая ближайшая к месту появления «семидесятки» планета — газовый гигант наподобие Юпитера, в паре миллионов километров от земного корабля, вращавшийся вокруг звезды на расстоянии двадцати девяти световых минут от нее. Также обнаружилось еще три планеты — найденная гравидетекторами небольшая далекая планета на расстоянии пары световых часов от «семидесятки» и две планеты массой в пятьдесят и в девяносто процентов от земной, недалеко от местного светила. Ближайшие к звезде планеты вращались по своим орбитам на расстоянии пятидесяти и восьмидесяти миллионов километров от нее.

В общем, полученной информации с избытком хватало для того, чтобы догадаться о месте нахождения земного звездолета. Это была Эпсилон Эридана — родная система одноименной инопланетной цивилизации.

Осознание этого факта ввело Сергея и весь командный состав «семидесятки» в ступор. Собственно, было непонятно, что делать дальше. Вернуться обратно было нельзя, земные корабли не могли делать гиперпереходы на десятки световых лет. Варианты были, но все безрадостные. Можно было взорвать собственный корабль своими руками, чтобы он не достался противнику. Можно сыграть в камикадзе, атаковав ближайший эриданский объект и постаравшись подороже продать свою жизнь. Можно, наконец, уйти в гиперпереход куда-нибудь подальше в межзвездное пространство и жить там, пока не кончатся ресурсы жизнеобеспечения корабля (от четырех до шести месяцев).

Радовал на данный момент лишь один-единственный факт — ни одна из Петиных активных или пассивных систем обнаружения пока не отметила никаких следов присутствия противника. За исключением летевшего, похоже, по инерции, разбитого эриданского дестроера. Видимо, переход в родной мир подорвал остатки его энергетического потенциала — двигатели эриданина не работали, радиообмена он не вел. Так что можно было надеяться на то, что их пока еще не обнаружили. Во всяком случае, именно так думал Сергей, когда при взгляде на дрейфующий одинокий корабль в голову к нему закралась пока немного неопределенная, но уже на момент возникновения безумная в чем-то идея…


Собравшиеся в кают-компании командиры «семидесятки» выглядели невесело. Понемногу до всех стал доходить весь трагизм создавшегося положения. Если сразу после вероятностного перехода занятым борьбой за живучесть корабля людям было некогда размышлять о своих дальнейших перспективах — спасти бы корабль, то теперь, когда появилось свободное время, черные мысли поневоле приходили в голову каждого.

Первым начал доклад Палыч. Главный бортинженер приподнялся во весь свой высокий рост, опираясь кулаками на столешницу и чуть ли не задевая головой низкий потолок кают-компании, после чего удостоил собравшихся долгим взглядом.

— Что могу сказать — корабль управляем, — нарочито ровным тоном произнес старший мичман. — Не все работает хорошо, многие системы пришлось заново активировать по дублирующим линиям управления, надежность сейчас не та… но в целом звездолет в рабочем состоянии. Может, кто-то хочет уточнить наше состояние по своей части?

— Да нормально все, Палыч, — с места ответил репликой Алексей. — Проблема-то не в железе была. Если центральный компьютер снова не рухнет, то летать будем. — Егоров развернулся к Сергею. — Товарищ командир, если нужно, то официально докладываю: реактор в порядке. Делать-то что будем, вот вопрос вопросов…

— Подожди, Леша, — ушел пока от ответа Сергей. — Это мы вместе решим. Давай пока по состоянию корабля все проясним. Курт, Сережа, вы что скажете?

— А что тут скажешь? — первым ответил Вельтман. — Боекомплект полный, контроль над ракетными шахтами восстановлен, все тесты в норме.

— У меня тоже все нормально, — Сергей Доронин лишь махнул рукой. — Нет, состояние не идеальное, но этих мелочей сейчас у каждого полно… В целом все работает, ресурс жизнеобеспечения на данный момент — месяцев пять, возможно и дольше протянуть, есть разные варианты… Тут другое главное. Как Алексей говорил — делать мы что будем? Какие будут приказы, командир?

— Я вот и пытаюсь прикинуть варианты, — неторопливо сказал Сергей, скользя задумчивым взглядом по лицам своих соратников. — Вернуться на Землю своим ходом мы не можем, это можно считать за установленный факт, так?

— Так, — кивнул головой Алексей при молчаливом согласии, отразившемся на лице остальных командиров.

— Значит, остается всего три варианта, — продолжал Сергей. — Атаковать врага и геройски погибнуть в бою, прятаться и ждать, когда закончатся ресурсы жизнеобеспечения и конец нам настанет, так сказать, автоматически, или вернуться обратно тем же способом, каким сюда и попали. То есть через вероятностный переход. Вариант со сдачей в плен я не рассматриваю. Я ничего не упустил, товарищи командиры?

Ненадолго за столом воцарилась тишина. Потом Вельтман, вытерев белым платочком блестящую в искусственном освещении лысину, сказал, подкрепляя свои слова легким постукиванием правой рукой с зажатым в ней коммуникатором по полированной столешнице.

— Вариант первый хорош, но умирать что-то не хочется. Вариант второй слишком уныл. Короче, кэп, говори по делу. Ты думаешь, что можно уговорить эридан вернуть нас обратно? Как? Захватить разбитую в хлам машину, которая болтается неподалеку, и попытаться самим разобраться в ее вероятностном генераторе? После того, как все умники Земли этого не смогли сделать? Или ты думаешь найти там живой экипаж, который мы заставим все быстренько починить и вернуть нас обратно? Если так, то позволю себе напомнить, что все это хорошо бы смотрелось в комиксе. В жизни вероятность провернуть подобное исчезающе мала. Хотя, если других идей нет, то можно попробовать и эту… вот только без толку.

— Нет, Курт, — Сергей решил не тянуть с обнародованием своей идеи. — Это был бы действительно дурной комикс. Мы не разберемся с вероятностным генератором сами, и я не думаю, что что-то выгорит с пленными эриданами, которые все починят и вернут нас обратно. Кроме того, у нас банально нет времени.

Думаю, что наше обнаружение — вопрос нескольких часов. Но, я полагаю, что полуразбитый вражеский корабль — неплохое прикрытие. Алексей, если мы к нему пристыкуемся, возможно ли будет растянуть поле гиперперехода и на дестроер тоже?

— В принципе да, кэп. Если прыгать с малой интенсивностью.

— А сколько нам лететь от ближайшей безопасной точки выхода из гипера до выхода на орбиту второй планеты Эридана?

— Смотря какая орбита нужна, командир. Но если на пределе, то часов за десять можно оказаться достаточно близко от планеты. Это без учета экстренного торможения. Хотите точнее — тогда мне считать надо.

— Петя, если порыться в компьютере, мы можем найти записи переговоров эриданских кораблей, их сигналы SOS и прочее? Насколько я знаю, что-то такое должно быть?

— Думаю, найти можно, капитан.

— Тогда, господа, предлагаю ознакомиться с операцией под кодовым названием «шантаж».


— Все-таки не пойму я, на что ты надеешься? — негромко спросил Сергея Вельтман, зашедший по его просьбе в капитанскую каюту. К этому времени «семидесятка», используя магнитные захваты, не без проблем пристыковалась к безжизненному корпусу эриданского звездолета. Несколько реактивных импульсов двигателя погасили его инерционную скорость, и оба корабля вошли в гипер вместе на пяти единицах интенсивности. Дестроер был значительно больше «семидесятки» по размерам, кроме того, полученные им повреждения сильно искажали изначально плавные обводы корпуса инопланетного корабля, что давало экипажу «семидесятки» надежду не быть обнаруженными хотя бы на первом этапе приближения к цели.

— Ты думаешь, у родного мира эридан не будет налаженной системы обороны? И они не смогут распознать столь очевидный обман? — продолжал немец. — Я понимаю, что ситуация безвыходная, но все же — ты же на что-то рассчитываешь? Или мы просто должны умереть красиво?

— Слушай, Курт, — Сергей постарался изобразить на лице воодушевляющую улыбку, — задам тебе наводящий вопрос. Как ты думаешь, может ли захватить отлично укрепленный форт, скажем так, позапрошлого века, с пушками, пулеметами, минометами, подземными галереями и гарнизоном в тысячу двести человек штурмовая группа из восьмидесяти человек?

— Очевидно, нет. Даже если использовать фактор внезапности… ну, это должно быть какое-то невероятное везение. Или гарнизон форта был абсолютно никчемен, а нападающие — какие-то невероятные профи, — пожал плечами немец.

— А ведь это было сделано. Не исключено даже, что твоими, Курт, далекими предками, — утвердительно кивнул головой Сергей. — Поинтересуйся как-нибудь историей захвата форта Эбен-Эмаэль. Именно так и было — восемь десятков немецких десантников заставили капитулировать сильнейший форт, прикрывавший основное направление атаки немецких войск. В результате немцы легко взломали приграничную оборону Бельгии. И знаешь, почему это стало возможным? Не потому что гитлеровские десантники были неким сверхспецназом. В других боях они зачастую воевали далеко не столь эффективно. И не потому, что защитники форта были никчемными трусами. Нет. Скажу больше, даже особого фактора внезапности не было — защитники форта видели в небе немецкие планеры с десантом. Предупреждение о возможном немецком нападении было получено за сутки до атаки форта. Но это им не помогло…

Все дело было в обычном бардаке мирного времени, Курт. Просто когда дошло дело до боя — всплыла тысяча и одна мелочь, которая помешала оборонявшимся принять незамедлительные меры к отражению атаки. Оказалось, что солдаты не подготовлены ни к чему, кроме ведения артиллерийского огня и обслуживания орудий, личный состав частично занят на посторонних работах, боеприпасы к пушкам и пулеметам хранятся отдельно в специальных опечатанных коробках, у орудий сняты ударники, офицеры на боевых постах отсутствуют… и прочее, прочее. Короче, сначала бардак помешал воевать, а потом уже поздно было, поезд ушел.

Ты хотел знать, на что я надеюсь, пытаясь атаковать родной мир эридан? Вот на это и надеюсь. Ну и главным образом на Бога и на удачу. Да, эридане воюют уже давно. Только это не та война, которую ведем мы. Мы без затей воюем за свое выживание. Они — за некие достаточно абстрактные идеи. Их колоний и родного мира эта война пока не коснулась, они воюют на нашей территории. Они знают, что мы не можем достичь их жизненно важных центров. Тем сильнее должен оказаться страх перед огромными потерями, причем не где-нибудь, а в самой колыбели их цивилизации. Все, что нам надо — это продержаться десяток часов, чтобы суметь выйти на орбиту. Безусловно, эридане заподозрят неладное. Но пока заподозрят, пока проверят, пока приказы пройдут по всем цепочкам и все важные шишки примут решение — уйдет не так уж мало времени. А если учесть их уверенность в том, что земные корабли просто не могут оказаться в их родном мире, то вряд ли они будут настроены мгновенно уничтожить собственный корабль, с которым вдруг стало твориться нечто непонятное. Нам просто надо временно запудрить им мозги и выйти на дистанцию кинжального удара. Теоретически — да, я думаю на это есть шансы. Касаемо практической стороны дела — вот это мы и проверим. В крайнем случае, мы просто погибнем в бою. Это в любом случае лучше, чем медленно умирать от жажды и удушья вдали от родного дома.

А дальше будет твой выход, Курт, — о чем я и хотел с тобой побеседовать. Если, а точнее когда мы будем на их орбите — ты и твои парни, как и твои ракеты, не должны подвести. Задача у тебя будет, мягко говоря, нестандартная…


«Семидесятка» вышла из гиперпространства ровно в восемь часов утра по корабельному времени. Подобраться ближе в гиперпространстве к родной планете эридан было невозможно. Уже на двух единицах интенсивности звездолет начинало «швырять» как при атаке эриданского дестроера, сказывалась значительная гравитация планеты, искажающая гипер. Тянуть дальше было нельзя, связку кораблей могло просто выбросить в обычное пространство, разметав на части. К этому моменту экипаж был полностью готов к операции. Командиры боевых расчетов обговорили сложившуюся ситуацию и принятые на совете решения со своими подчиненными. Кроме того, Сергей выступил с краткой речью в стиле «Отступать нам некуда… потому что реально некуда» и объяснил, что он попытается сделать для их спасения. Экипаж, в общем, принял его речь спокойно, получившийся расклад был понятен всем. Другое дело, что ему не понравилось общее настроение подчиненных — лица у людей были землистые, движения отрывистые, никакого особого прилива надежды и энтузиазма его речь не вызвала, ее приняли как-то отстраненно. Похоже, люди приготовились умереть и в план командира всерьез не верили. При этом, что радовало Сергея, откровенных слабаков среди них не оказалось. Никто из космонавтов не впал в истерику и не утратил самоконтроль, никто не кричал, раздувая панику, о том, как он хочет жить и о том, что «мы все умрем». Экипаж был готов выполнять приказы своего командира до конца, каким бы он ни был.

Первые двадцать минут не происходило ничего, что уже само по себе подавало определенные надежды. Двигатели «семидесятки» работали в максимальном режиме, разгоняя спарку из земного и эриданского корабля навстречу сине-зеленой сфере второй планеты Эпсилон Эридана. Системы активной разведки у земного корабля были выключены, все наблюдение осуществлялось через оптику и пассивные детекторы. Пока это мало что давало. Искусственных спутников у эриданского мира было несколько сотен, все разнообразных форм и размеров. Какие из них были боевые, а какие выполняли гражданскую функцию, узнать пока не представлялось возможным.

Через двадцать пять минут вышел на связь с центральным постом Петя. Он доложил, что их корабль обнаружили и уверенно ведут несколько радиолокаторов, а на волнах, используемых для переговоров эриданскими кораблями, постоянно повторяются направленные одинаковые кодированные сообщения, по всей видимости, адресованные разбитому дестроеру.

— Включай «обманку», — скомандовал Сергей. — Тянуть не будем — сожгут в два счета.

Текст «обманки» был импровизацией чистой воды. Экипаж «семидесятки» знал о психологии противника лишь из базового курса в академии, да и тем, кто его преподавал, было известно не так уж много. Наверняка в нем было множество ляпов. Сергей надеялся лишь на одно: заставить противника хоть немного задуматься и тем самым выиграть время.

«Имею значительные повреждения. Большие потери среди экипажа. Частично повреждена система управления, двигатели, связь и компьютерные системы. Работать с кодированным сигналом не могу. Имею на борту информацию огромной важности. Выхожу на орбиту по нижеследующим параметрам и глушу все силовые установки… Прошу помощи», — такой синтезированный компьютером текст на эриданском языке каждые двадцать секунд стал передавать земной корабль. Сергей очень надеялся, что он поможет. С одной стороны, у эридан будет масса вопросов. Хотя бы такой: почему их звездолет набирает скорость, а с выхлопом двигателей все как-то странно обстоит? И как он тут оказался без вероятностного перехода? С другой стороны — может, текст «обманки» их заинтересует настолько, что они не будут спешить уничтожать непонятное явление прямо сразу? Сейчас оставалось только ждать.


Снова потянулись длинные, наполненные ожиданием и страхом минуты. Ужасное ощущение для командира корабля — когда от тебя ничего не зависит. В принципе, на таком расстоянии уничтожить их мгновенно было еще нельзя — вряд ли эридане имели орбитальные лазеры столь невероятной мощности. Однако и земной корабль был бессилен, любая эриданская атака неизбежно привела бы к закономерному финалу…


09:35 — светились цифры корабельного времени на дисплее командирского поста. В этот момент вышел на связь Петя Сухопаров, самый, пожалуй, важный на данный момент специалист на борту «семидесятки».

— Капитан, похоже, с орбиты к нам отправлены перехватчики. Три корабля, два из них по виду дестроеры, только незнакомой серии, раньше таких не видели, один, по моей оценке, невоенный, — доложил Петр.

— Успеют до нашего выхода на орбиту?

— Нет. Сейчас разгоняются нам навстречу, — уточнил старшина. — Но перехватить не успеют, мы быстрее.

— Хорошо, пока действуем по плану. Никаких изменений.

10:15.

— Кэп, эридане передают по прямой связи приказ глушить двигатели сейчас же. Передача повторяется, сигнал открытый, — снова раздался в интеркоме озабоченный Петин голос. — Что делать будем?

— Давай так… — Сергей ненадолго задумался. — Сейчас отвечай кратко, дескать, вас понял, глушим. И все. Минут через тридцать сообщай — заглушить не можем, нужно несколько часов на ремонтные работы. Насколько я понимаю, мы на нынешней своей траектории в планету не воткнемся?

— Нет, кэп. Изменение курса, торможение и выход на орбиту еще через несколько часов.

— Тогда вряд ли они будут так уж сильно беспокоиться. Курс не меняем.

12:28.

— Капитан, требуют любой ценой заглушить двигатели. Запрашивают характер важной информации. Запрашивают технические параметры вероятностного перехода или что-то в этом роде — компьютер не может толком перевести эту часть сообщения. Самое хреновое — срочно требуют личные данные выживших членов экипажа.

— Вали все на связь, Петя. Вас не понял, аппаратура сбоит и прочее в таком духе. Ведем аварийные работы.

— Есть.

13:56.

— Угрожают уничтожить корабль. В случае невозможности срочной остановки ходовой части требуют покинуть звездолет, воспользовавшись спасательными средствами. Кажется, что-то поняли и настроены очень серьезно. Дают двадцать минут. — Голос старшины Сухопарова был крайне озабоченным.

— Идем ва-банк, товарищ старшина. Петя, проси, умоляй дать четыре часа на окончание работ по остановке двигателя. Говори, что нами захвачен неповрежденный земной корабль и ценнейшая информация, которая погибнет при атаке. Все равно они уже нас должны были разглядеть. Сообщи, что спасательные средства не работают. Ври что угодно, мы должны получить это время!

— Попробую, кэп.

16:37.

— Все. Похоже, до них дошло. Выдвигают ультиматум. Или мы сообщаем личные данные экипажа и бортовые данные звездолета, или они считают корабль захваченным и открывают огонь, — сообщил последние новости Петр.

— Отвечай, что требуемая информация будет предоставлена через тридцать минут. — Сергей посидел несколько секунд в задумчивом оцепенении, а затем вышел на связь с командирами ходовой и оружейной части: — Леша, Курт, — через двадцать восемь минут ровно ваш выход. Отсоединяемся и начинаем маневр. Приходится начинать пораньше, но должны успеть. Да поможет нам Бог.

В назначенное время «семидесятка» отстыковалась от изуродованного корпуса вражеского корабля и начала резкий маневр, туда, где блестел облаками переливчатый сине-зеленый круглый бок родного мира эридан. Все, карты открыты. До выхода на требуемое расстояние от вражеской планеты оставалось еще несколько десятков тысяч километров. Надо только суметь их преодолеть…

— Ракетная атака, — через двадцать пять минут после отстыковки доложил Петр. — Девятнадцать ракет, десять со спутников, девять с кораблей, которые шли нам на перехват. Минут через пятьдесят нас накроет первыми подрывами.

— Успеваем. Ведь успеваем! — с какой хищной радостью крикнул, не сдержавшись, Сергей. — Курт, через двадцать минут начинай игру! Петя, цели есть?!

— Есть, кэп. Прямо-таки на выбор — обнаружил несколько крупнейших городов. Два из них раза в три больше Москвы. Координаты уже готовы.

— А цель один?

— Тоже обнаружили. Небольшой, где-то площадью в восемнадцать-двадцать квадратных километров остров в океане. А в семи километрах от него — берег центрального континента. На берегу, кстати, немаленький город. А вот остров, похоже, заселен мало, есть лишь одно большое строение в центре и несколько десятков поменьше вокруг него. Остальная часть, насколько я могу судить, почти вся заросла лесом. Думаю для демонстрации выбрать его.

— Одобряю. Начинайте без приказа, сразу по выходу на расчетный рубеж.

— Есть.


Через двадцать пять минут Сергей сидел откинувшись в командирском кресле. Он сделал все что мог и даже больше. Жить ему, как и всему экипажу «семидесятки», оставалось минут двадцать, до того момента, когда первые эриданские ракеты произведут подрыв. Несколько минут назад четыре ракеты с рентгеновскими лазерами вышли из ракетных шахт «семидесятки» и легли на заданный курс. За исключением одной ракеты, которая, отлетев на безопасное расстояние, навелась на цель и произвела подрыв. Эридане, как и совсем недавно земляне, получили возможность увидеть термоядерный взрыв на орбите своего родного мира. И еще, Сергей не завидовал тем, кто мог оказать на выбранном в качестве мишени острове. Поток губительного рентгеновского излучения с орбиты накрыл его полностью. Вельтман со своей командой сумел настроить параметры подрыва так, чтобы поток смертоносного излучения накрыл всю площадь островка. То излучение, которое могло, собранное в узкий пучок, резать за считанные миллисекунды броню эриданских звездолетов, конечно, потеряло в мощности, будучи несколько расфокусированным. Но, чтобы выжечь цветущий островок до состояния голой дымящейся земли, его вполне хватало.

А в эфире уже звучало заранее подготовленное обращение экипажа «семидесятки» к эриданскому правительству. Если атака не остановится и не начнутся переговоры — та же судьба ждет через несколько минут крупнейшие города на второй планете Эпсилон Эридана.

Загрузка...