Невозможный мужчина!
Невозможная я, которой хочется одновременно его покусать, стукнуть и которая до дрожи его боится. Или не его?
Стукнулась затылком о дверь. Глупая! Все время забываю, что здесь нельзя провоцировать мужчину и рассчитывать, что ничего за это не будет. Даже аристократа.
Сползла на пол.
Спокойно. Месяц как-нибудь продержусь. Надеюсь, что и лиса тоже. Наша с ней связь стала не такой острой, и моя хвостатая половина все больше впадала в спячку. Мне нельзя больше допускать оборотов или резких эмоциональных всплесков, чтобы не тревожить ее. Пусть спокойно спит, забывая обо мне. Проще будет разорвать связь.
- Барышня, - через некоторое время стукнули в дверь, - господин просил отправить вам еды.
Да ладно?
Я открыла дверь, уже зная по запаху, что на прикрытом салфеткой подносе меня ждет холодная курица.
Глава 17, в которой лиса сама отправляется в логово зверя
Хайлин едва удержался, чтобы не броситься следом… С силой стиснул челюсти – до зубовного хруста. Кровь кипела, требуя догнать нахалку, прижать к себе, после бросить на кровать и… проучить, как следует.
Невозможная, невоспитанная, наглая и такая притягательная! Ведет себя хуже чансань из синего терема. Нюхать мужчину? Как только посмела?!
Ладони свело от боли, и он заставил себя разжать кулаки. Еще ни одна женщина не заставляла его терять терпение столь часто, как эта обманщица. Убедила их с князем, что ни при чем, а потом спокойно заявила - жемчужина у нее.
Ли Я, конечно, утверждала, что подарок драконьего императора находится у лисьего народа, но Хайлин был уверен: хитрая девица все время держала жемчужину у себя.
Зла на нее не хватает! На устах - одно, в сердце - другое! Врет, как дышит!
Он выдохнул облачко пара, с ненавистью глянул в сторону лисьего павильона.
Опять придет во сне и будет мучить его сладкими видениями.
Ноги сами сделали шаг в сторону ее павильона.
Хайлин раздраженно скривился - ведет себя, словно влюбленный мальчишка. Хватит уже тайком выспрашивать у слуг, чем занималась Ли Я, не болеет ли, хорошо ли кушала.
Ради нее он из седла не вылазил, стараясь быстрее обернуться до столицы и обратно, встретиться с принцем и получить его согласие на отбор.
А что в благодарность? Спасибо она принцу скажет, а ему?
Нельзя откладывать, сегодня он точно сожжет тот рисунок. Князь прав… Это одержимость.
Мужчина закрыл глаза - перед внутренним взором замаячило девичье лицо. Хитрый прищур глаз насмехался, словно говоря: мол, попробуй от меня избавиться. В ушах звенел рассыпчатый смех: Курицей пахнешь, а лучше бы мною…
Тот непотребный рисунок Хайлин помнил наизусть до каждой черточки туши. Что еще ужаснее: сам же копии рисовал. После, правда, сжег – настоящая Ли Я все равно была лучше.
Ноги отказывались идти, но он заставил себя двинуться по дорожке прочь от искушения. Почти побежал, задыхаясь от обуревавших чувств.
Добравшись до собственного павильона, остановился. Стукнулся лбом о деревяшку двери, проклиная тот день, который их свел, свою слабость и ее власть над ним.
«У бедной лисы на ужин лишь рис был», - крутилось в голове, и Хайлин понял – не уснет.
- Оценит ли она мою доброту? – пробормотал он, отправляясь на кухню – распорядиться принести несносной лисе курицу.
Месяц спустя
- Твой брат убьет нас обоих, - пробормотала я, усаживаясь в повозку. Шаоюй метнула в меня предупреждающий взгляд. А то Хайлин не заметит, что у служанки такое знакомое лицо?
Черт. Не заметил! Увлекся проверкой охраны и припасов, а самого главного, что сестра едет служанкой, не увидел. Слепая курица!
Шаоюй верно рассчитала – на слуг господа внимания не обращают: есть в наличии и ладно. Уверена, он даже имени личной служанки сестры не помнит. Зачем?
Меня мужчина тщательно проверил, ощупал подозрительным взглядом, словно я замышляла нечто недоброе…
Замышляла, но не я. И вообще, меня заставили. Буквально вынудили шантажом согласиться на подмену.
Честно сказать, я до последнего надеялась, что обман будет раскрыт. Хайлин поорет, не без этого. Поугрожает всем головы открутить, а потом отправит Шаоюй обратно и мне не придется переживать о том, что я тащу его сестру в логово зверя.
Но кто-то невовремя ослеп.
Шаоюй с удобством устраивалась, проверяя запихнутые под скамейку сундучки. Дорога предстояла дальняя… На лице царила уверенность человека, который, наконец-то, принял решение и будет следовать ему до конца.
Главное, я и сама не поняла, как согласилась с ее планом… Идиотским, нужно сказать, однако хорошо аргументированным.
- Ты провалишься еще до отбора, - уверенно заявила мне Шаоюй, после того как на нас вывалил «жуткую новость» Лан. Бедолага решил, что меня насильно и без моего ведома отправляют во дворец – план господина сдала готовящая мой багаж служанка. Мальчишка перепугался так, что аж заикаться начал, пока говорил.
Когда выяснилось, что я сама согласилась, на лице Шаоюй нарисовалась настораживающая заинтересованность.
– Сцепишься с кем-нибудь из претенденток, еще покусаешь…
- Нужно мне их кусать, - проворчала я, мысленно соглашаясь – сцеплюсь. Выдерживать провокации у меня плохо получается.
- Но даже если дойдешь до отбора, что там продемонстрировать сможешь? – на меня глянули снисходительно. – Вышиваешь ты… уж прости, как лиса лапой. На гуцине не играешь. Наизусть Конфуция не знаешь. Да и стихи никогда не слышала, чтоб сочиняла, кроме того ужаса, - она нахмурилась, вспоминая: - «Села муха на варенье, вот и все стихотворенье».
И плечами передернула от отвращения. Нормальный, между прочим, стих, получше некоторых будет. Главное, образный такой.
- Так что даже не обсуждается – еду я. Ты не будешь позорить фамилию Жэнь.
И откуда у нее вдруг такая преданность семье? Странно.
- Хочешь замуж за принца? – поинтересовалась я с подозрением.
На меня посмотрели, как на тронувшуюся.
- Я желаю получить награду за отбор, - снизошла Шаоюй до откровенности. – Драгоценности или титулы меня не интересуют. Я хочу поступить в Высшую императорскую школу. С прошлого года туда девушек принимают на лекарское отделение. Обучение за счет короны, а после можно будет собственную целительскую открыть, - размечталась она.
Я глянула с недоверием.
На что она рассчитывает? Что семья не посмеет оспорить награду от императрицы?
Допустим.
А после обучения ее поздно будет уже замуж выдавать?
А вот тут я бы поспорила. Всегда найдутся желающие прибрать к рукам дочь из знатной семьи, еще и с престижным образованием.
Но кто я, чтобы отговаривать человека от мечты? Мне же проще… Отбор проходить в разы сложнее, чем играть роль служанки. Однако…
- А если выберут тебя?
- Пусть только попробует, - хмыкнула Шаоюй таким тоном, что я заранее посочувствовала его высочеству.
Впрочем, насколько мне известно, выбор делается императрицей. Столичные семьи наверняка уже застолбили места дочкам, провинция же приглашается в качестве массовки, ну и показать, что власть помнит и ценит, и дает шанс добраться до трона. Мизерный, правда.
Естественно, я не согласилась.
А если вместо лекарской школы, Шаоюй отправят в наложницы императора? Я ж себе не прощу. Собственными руками, можно сказать, к погибели приведу…
Однако, младшая барышня была настроено решительно.
- Не согласишься – всем расскажу, что ты лисий дух в обличье человека. Завтра же тебя в порче обвинят и в колдовстве.
Обвинят. Люди тут ужас какие суеверные. На меня и так уже косо смотрят, что я часто по ночам в храм езжу.
От прямых обвинений останавливало то, что в поездках меня сопровождал младший принц, а иногда и барышня Жэнь. Тогда уже всю семью в колдовстве обвинять нужно…
- Не посмеешь! – рыкнула раздраженно.
Нам через два дня выезжать – масса времени для того, чтобы каждый в усадьбе порылся в прошлом и припомнил, какие несчастья у него случились с момента моего появления здесь. Уверена, обвинений хватит на несколько листов. А там и до суда можно не дожить… Не знаю, сможет ли Хайлин остановить травлю. Все-таки он не всевластен, особенно против исполненной праведного гнева толпы.
И что тут делают с колдуньями? Забивают камнями?
Потрясла головой, прогоняя жуткие картины…
- Ты не понимаешь, насколько это опасно, - простонала я, делая последнюю попытку отговорить.
- Это ты не понимаешь, насколько ужасно быть навязанной женой при любимой наложнице! – выпалила она в ответ.
Возразить было нечего. Глава семейства разрыв помолвки не одобрил, заявив, что глупости это все и в сердце благородного мужчины хватит места чувствам и к жене, и к наложницам. А ему самому важнее живая дочь, пусть и нелюбимая мужем, чем мертвая.
Точка.
Даже Хайлин не смог его переубедить, так что семьи готовились к свадьбе.
И я уступила, позволив занять ей место служанки в повозке с тем, чтобы потом поменяться местами. И сделать это как можно более позднее, чтобы у Хайлина не было возможности отослать сестру домой.
- Нет, это никуда не годится, - хмуря брови, проговорила Шаоюй, разглядывая себя в зеркальце, и мне захотелось выплюнуть шпильку изо рта и воткнуть ее барышне куда-нибудь поглубже…
Точно придирается. Нормально ведь вышло – ни единого торчащего волоска. Как любят местные – все прилизано и блестит.
- Это же императорский двор, а ты мне такую простоту накрутила, - она ткнула пальцем в мое творение.
Шпильку я выплюнула. Раздраженно уставилась на Шаоюй.
- Не нравится – делай сама, - буркнула. Нашла, понимаешь, служанку.
- Скажешь так при посторонних, и я вынуждена буду наказать тебя, - спокойно заметила девушка.
Твою же… Зла на нее нет. Вдвойне обиднее то, что А-Юй права. Во дворце за нами будут постоянно наблюдать… Черт! Я словно разведчик в стане врага. Проколюсь – вызову подозрение… И непонятно, во что это выльется.
А я-то думала, что быть служанкой легко… Наивная!
Шаоюй не сомневалась в том, что служанка из меня получится так себе, а потому вместе с Сяо устроила мне интенсивный курс «молодого бойца» перед отъездом. Начали мы с простого: приготовить платье, подать воду для омовения, правильно расставить блюда за столом.
С нарядами я разобралась легко – успела уже привыкнуть к сложной и неудобной одежде, когда и юбка, и штаны, и еще что-нибудь сверху. Масла, травы, мытье – ничего сложного. Любимые ароматы Шаоюй даже запоминать не стала – перебьется. С макияжем у меня неплохо вышло, а вот прически не давались. Волосы у А-Юй длинные – до талии, густые и жесткие. Попробуй совладать с такими без пенки и лака, еще и в тесной повозке, которую трясет!
- Ладно, после попробуем еще раз, - она отложила зеркальце, - а пока повторим этикет.
Я стиснула зубы. Самое ненавистное. И кто только придумал все эти поклоны, полупоклоны, глаза в пол и остальные правила, число которым миллион, не меньше?
Хайлин был прав, когда называл меня невоспитанной. Я и трети того, что следовало, не выполняла. Например, три поклона при входе в зал. Один от порога, второй где-то на середине, ну и последний, когда до хозяина зала оставалось три шага.
Уходя, следовало повторить то же самое, только пятясь задом. Прелестно! И как при этом не упасть и не наткнуться на кого-то, не имея глаз на затылке?
- Какой цвет носят чиновники?
Легкий вопрос.
- Коричневый у простых чиновников и черно-синий у придворных.
- Вышитый лев на груди?
Что же так сложно-то?
- Эм… чиновник военного ведомства…
- Ранг?
- Без разницы, какой ранг! – вспылила я. – Если он из военного ведомства, значит, владеет оружием и знает, как меня убить тридцатью способами, даже не имея меча!
Взгляд Шаоюй заледенел. Она потянула шпильки из головы, распуская прическу.
- Прекрасно, что ты понимаешь угрозу, - проговорила с обманчивым спокойствием. - Надеюсь, у тебя хватит ума распознать, кто перед тобой: боевой генерал или чиновник, считающий обозы. А еще хватит мозгов выучить ранги, потому что второй ранг требует полного поклона! Если не опустишься на колени перед золотым фазаном или единорогом, могут и палками наказать, а меня… - она замолчала, прикусила губу.
Понятно… За невоспитанную служанку прилетит и госпоже. Дурацкая система повинности.
- Ладно, - я тяжело вздохнула, - давай еще раз по порядку.
И потянула из рукава лист-шпаргалку, чтобы пробежать еще раз по ней глазами. Так, золотой, желтый – самый опасный цвет. Нужно падать сразу же, как заметишь и не дышать, пока не пройдут мимо. Потом синий – цвет знати. Дышать можно, но лежать так же – уткнувшись носом в землю.
Еще были драконы с разным числом когтей. Но с учетом того, что смотреть я могу лишь в пол, до подсчета когтей дойти просто не успею.
Еще ранг можно было понять по количеству сопровождающих. Если толпа – важная птица. Хотя даже если нет, лучше переусердствовать, чем не до поклониться.
Колени и поясница заранее заныли…
- Наложницы, - напомнила Шаоюй, когда мы закончили со знатью и чиновниками.
- Буду кланяться каждой, - ответила я, потому как восемь рангов… перебор. Почему нельзя было вышить на одежде номера, ну или еще как-то маркировать статусы, а то гадай, насколько рангов она там императора ублажила…
- Глупая! – поморщилась девушка. – Я же тебе говорила! Сначала оцениваешь корону. Если фениксы – это императрица или высшая наложница. Затем смотришь вышивку на одежде – насколько богатая. Ну и главное – свита. Больше двух служанок – высокий статус. И не спорь ни с кем! Все споры решаю я. А ты…
- Да-да, - перебила я ее. – Не оборачиваюсь, не рычу и не кусаюсь.
- Издеваешься? – выдохнула Шаоюй. – Просто не смотри ни на кого! Глаза от пола вообще не отрывай!
- Но как я пойму, перед кем как кланяться, если не буду на него смотреть? – возмутилась я.
- По запаху! – потеряла терпение девушка. Откинулась на спинку скамейки, потерла виски и простонала:
- Мы точно провалимся. Если выяснится, что я привела с собой во дворец лису, меня казнят.
- Эй, это я тебя с собой взяла! – возмутилась я, но на меня глянули так, что я решила за лучшее промолчать.
- Тихо, - напряглась я, прислушиваясь. К мерному перестуку копыт нашего добродушного мерина добавился нервный – горячего скакуна Хайлина. Проверка пожаловала.
Шаоюй мгновенно накинула на голову покрывало, закуталась в него так, что один нос остался торчать и забилась в угол.
Мужчина спрыгнул с лошади, поднялся к нам в повозку.
- У вас все в порядке? – уточнил он, оглядывая нас подозрительным взглядом. – Твоя служанка еще болеет?
Еще как болеет… На всю голову.
Шаоюй подтверждающе закашлялась. Взгляд мужчина потяжелел.
- Как бы тебя не заразила, - проговорил он недовольно.
- Лисы не подвержены человеческим болезням, - соврала я.
- Хорошо, - повеселел он и поспешил убраться прочь, чтобы не заболеть самому.
Четыре дня в дороге прошли плодотворно. Я успела не один раз мысленно проклясть двор, научиться худо-бедно ориентироваться в рангах, а еще сооружать на голове Шаоюй приличную для барышни прическу.
Спали мы с А-Юй в повозке, прячась от холода под тремя одеялами. И если вечером я могла у костра посидеть и погреться, Шаойю приходилось все время прятаться от брата…
На пятый день мы въезжали в столицу… Сначала повозка долго катила по предместьям. По обеим сторонам императорского тракта были высажены сосны, поседевшие сегодня от утреннего мороза. К моему удивлению, покрытие дороги представляло собой утрамбованные в землю кусочки керамики. Не асфальт, конечно, но лучше, чем просто грязь.
Затем мы стояли в очередь на въезд в город. После короткой перебранки слуги Хайлина со стражниками нас пропустили через высокие, обшитые железом ворота.
- Яньцзин, - восторженно выдохнула Шаоюй, пододвигая меня у щели между занавесками.
Дальше мы покатили по широкой улице, обрамленной глухими заборами домов. Ни лавок, ни рынка… Похоже, ехали через квартал богатеев.
Внутрь забралась угольная вонь, смешанная с нечистотами, заставившая меня поморщиться. Хотя мусора на улицах видно не было – тут за выкидывание отрубали руки, но с туалетами была беда…
- Держи, - Шаоюй протянула мне высушенные финики. Я поблагодарила, вставила их в нос – жить сразу стало легче. Пусть наша связь с лисой прилично ослабла, но острое обоняние никуда не делось.
И это еще зима. А что тут летом творится, даже страшно представить.
Императорский дворец вырастал над домами диковинным цветком, распускаясь изогнутыми красными крышами, потрясая башнями храмов. Интересно, насколько он похож на Запретный город Пекина?
Очень похож. Те же «Полуденные» врата, за которыми длинным коридором лежали погруженные в спящую тишину алые стены. Бесконечные ряды камня и бесчисленные драконы в компании с карпами и морскими коньками на крышах.
- Барышня Жэнь, добро пожаловать, следуйте за мной, - согнулся в поклоне евнух, отдавая свиток-приглашение на отбор Хайлину. На меня он даже не взглянул, а вот Шаоюй достался короткий изучающий взгляд. Еще бы – претендентка на жену наследного принца. В перспективе императрица. Если доживет, конечно.
Хайлин повернулся к нам – только что покинувшим повозку, и в следующий миг его лицо вытянулось, глаза распахнулись. В них мелькнуло узнавание, мгновенно вскипая яростью. Под кожей заходили желваки.
Мужчина напрягся. Идущую от него угрозу почувствовали все - стражники у ворот даже положили ладони на мечи.
Шаоюй сделала испуганный шаг назад, а я… Черт! Он красив, даже когда пытается убить меня взглядом. Извиняюще пожала плечами и опустила глаза, как и положено воспитанной служанке.
- Какие-то проблемы, младший господин Жэнь? – лениво поинтересовался евнух, все так же пребывая в согнутом положении. У него железная поясница, что ли?
Хайлин коротко выдохнул, осознавая, что сделать ничего уже нельзя. За его спиной императорская стража. Сестра стоит в шаге от врат, и любое разбирательство погубит ее репутацию.
- Никаких проблем, - процедил Хайлин. – Прошу, дорогая сестра, - посторонился он, пропуская Шаоюй вперед.
- Кажется, я забыл положить тебе в дорогу лисью шкуру, - добавил он с явной угрозой – у меня аж мурашки по коже побежали, - придется раздобыть новую.
Ой все! Если Хайлин до меня доберется – мне не жить.
- Прошу, позаботьтесь о А-Юй, уважаемый, - кивнул мужчина евнуху.
- Не волнуйтесь, господин, - льстиво заверил тот, - позабочусь, как о родной.
И мы с Шаоюй шагнули за «Полуденные» врата.
После проверки багажа – не слишком внимательной, Шаоюй усадили в паланкин, а я потрусила рядом, держа в руках узелок со шкатулкой, в которой было сложено самое ценное – украшения.
Шла, ощущая себя туристом, попавшим в музей. Даже чувство тревоги не смогло перебороть всколыхнувшегося внутри восхищения.
Я во дворце. Где живет всамделишный император! А еще принцы, принцессы, придворные дамы, генералы и гарем.
Передо мной, склонив шею, важным гусаком шествовал старший евнух. Судя по писклявому голосу, самый настоящий. И мне ужасно хотелось дернуть его за пояс с бляхой, чтобы проверить, за счет чего тот держится на талии.
Из паланкина донеслось многозначительное покашливание, и я поспешно опустила взгляд, чтобы тут же скосить его в сторону – навстречу как раз маршировал отряд стражи.
Все в черных пластинчатых доспехах, которые забавно позвякивали в такт шагов. У старшего – еще и зеркальце на груди, пускающее солнечные зайчики по камням. А какие у них шикарные султаны на шлемах! Ярко-голубого цвета, такого же как кисти на поясе и канты на воротниках. Вкупе с желто-золотыми безрукавками под доспехами, вид у стражников был празднично-нарядный. Если бы не длинные сабли в ножнах на боку, можно было даже сказать – приятный взгляду.
Внешностью вояки словно с картин о Чингисхане сошли. Суровые ребята северных степей… С такими лучше не связываться.
Черт! Пока дойдем, я себе косоглазие заработаю.
Под ногами потянулись белые плиты, в щелях которых посмел прорасти лишь темно-зеленый мох. Справа и слева от дорожки виднелись массивные каменные стены, в которых временами попадались арки, и тогда можно было на мгновенье заглянуть в чей-то дворик и заметить нечто решетчато-ажурное.
Вдоль дорожек были прорыты забранные в камень канавы, через которые местами были перекинуты узкие мостики. Над заборами тянулись голые ветви деревьев.
Тихо-то как! Похоронно, я бы сказала. Еще и народу никого, только идеально выметенные плиты под ногами показывали, что живые здесь все же ходят…
Вдалеке показалась процессия: яркие халаты, шляпы-бабочки, и я поспешно уткнулась взглядом в пол. Пронесет? Или придется спину гнуть?
Наш гусак, то есть евнух, чуть скорректировал маршрут, чтобы не столкнуться с мужчинами - и мы резко свернули куда-то в сторону.
Ветер донес запахи дыма, благовоний, один раз пахнуло чем-то вкусным – готовили мясо.
А потом мы вошли на территорию гарема. И первый же дворик оказался с прудом, на берегу которого стояла изящная беседка. Пустые клумбы, голые кусты, сады камней… Весной тут, наверное, красиво. А пока пусто и по-зимнему уныло.
Здесь было больше прислуги. Я видела снующих служанок в темно-синих платьях, евнухов, одетых в зеленые, как наш, наряды и попроще: коричные халаты, как у тех, кто нес паланкин.
Уши ловили звуки гуциня, звякающей посуды, женский смех. Нос чуял запахи стоячей воды в прудах, чая, фруктов и благовоний.
Я даже легкое разочарование ощутила – ничего жуткого. Обычная жизнь…
И тут наш сопровождающий резко остановился. Переносившие паланкин евнухи замерли без всякой команды, словно отлично выученные скакуны. Только я, тормоз, пару шагов сделала, пока догадалась остановиться. Пыталась высмотреть знаменитых карпов в темной воде пруда – мы как раз на мосту были, вот и отвлеклась.
Быстрый взгляд показал, что нам навстречу выдвинулся противник. Три женские фигуры. Конечно, все ранги вылетели у меня из головы, а даже если и задержались бы… Как можно за доли секунды оценить ранг наложницы?
- Добродетельная супруга, рады приветствовать вас, - согнул спину старший евнух.
Я решила не мудрить и просто последовала его примеру.
- И кого ты привел, мой друг? – мурлыкнула женщина.
Гм… Мне представлялось, что местные тут сама сдержанность и холод.
- Барышня Жэнь прибыла на отбор, устроенный ее величеством, вдовствующей императрицей, госпожа.
То есть отбор устраивает бабушка принца. А что у нас с императрицами? А ничего хорошего. Шаоюй рассказывала, что нынешний император пережил аж трех жен – прям Синяя Борода, и сейчас гаремом управляла старшая наложница. Временно, так понимаю. Пока знать не смирится с тем, что на нее наденут корону фениксов.
- Прекрасно, прекрасно, - сладко восхитилась наложница, а у меня от ее голоса мурашки побежали по коже, захотелось ощериться и зарычать.
Аромат розы стал удушающим. Краем взгляда я уловила нарисовавшийся подле меня подол пурпурного платья.
- Так-так, старая кровь, древний род, сильный дар, - голос прозвучал совсем рядом. Мимо прошелестела шелковая ткань.
Я стиснула зубы, подавляя сильное желание не дать этой женщине приблизиться к паланкину.
- Прелестное личико, - проговорила наложница, заглянув в паланкин. – Такое милое, так бы и съела, - рассмеялась она громко, заставив нас вздрогнуть и поежиться. Евнухи словно изморозью покрылись, а у ближнего ко мне задрожали руки.
Даже так? Интуиция меня не обманывала - эта женщина точно была опасна, и я постаралась точнее запомнить ее запах и голос, чтобы не ошибиться при следующей встрече.
- У его высочества соберется богатый цветник, - довольно заметила наложница и пропела: - А богатый цветник к богатству императора, да, мой друг?
- Вы, как всегда правы, добродетельная супруга, - бесцветным голосом согласился старший евнух.
У меня сердце сжалось от нехороших предчувствий. Клянусь, не чисто здесь что-то с отбором. Зря Шаоюй отправилась во дворец. Чуется, награды она не дождется, точнее не той, на которую рассчитывает.
Наложница нас отпустила, и мы поползли дальше – прочь от центрального пруда. Поплутали меж стен, скрывающих за собой чьи-то павильоны и, наконец, завернули под арку.
Дворик был небольшим, замерзшим, с покосившимся голым деревом, то ли груши, то ли сливы. Сам павильон тоже выглядел неприветливо: краска кое-где облупилась, рисовая бумага, которую здесь использовали вместо стекол, пожелтела. Запах подсказывал, что здесь давно никто не жил.
- Ваши покои, барышня, - повернулся к нам старший евнух.
Паланкин поставили на землю, я помогла Шаоюй выбраться из него. Махнула рукой несшим за нами багаж евнухам, чтобы заносили сундуки внутрь – потом разберемся, что к чему.
- В доме убрались, но топить пока не начали. Я распоряжусь принести побольше жаровен, чтобы вы не замерзли. Завтра вас ждет к себе вдовствующая императрица. Будьте готовы, за вами пришлют. И еще, барышня Жэнь, будьте осторожнее, - предупредил нас старший евнух.
По его лицу пробежала тень, и он добавил еле слышно:
- Хотя вряд ли вам это поможет.
Глава 18, в которой лиса становится главным блюдом в меню
- Нужно уходить. Я могу передать записку твоему брату. Он придумает что-нибудь. О! Давай тебя заразим чем-нибудь. Ты ветрянкой болела? Не важно. Идеально, конечно, крапива подойдет, но где я ее во дворце найду?
Я в истерике металась по павильону, то открывая сундуки, то закрывая их. То вытаскивая из них вещи, то складывая обратно.
- Прекрати! – устало попросила Шаоюй и потерла виски. – От твоего мельтешения у меня голова разболелась.
- Ага! Нас уже травят! – подпрыгнула я. – И в чем яд? Еде? Нет, мы еще не ели. В благовониях! – я с подозрением принюхалась к чаше.
Прикрывая лицо рукавом, схватила курительницу, собираясь выбросить.
- Стоять! – рявкнула Шаоюй.
Простонала:
- Все лисы столь невыносимы?! – и добавила измученно: - Это наша курительница. Там на боку клеймо, если не веришь. Я достала и зажгла, пока ты проверяла, не подкинули ли нам что-то. Зачем кому-то подкидывать что-то в наши вещи? – уточнила она, глядя на меня с подозрением врача, обнаружившего, что пациент нагло врет о своих диагнозах и явно нуждается в осмотре психиатра.
Я поставила курительницу на месте, смущенно потерла кончик носа. Проклятые дорамы и моя проснувшаяся не к месту паранойя.
- Чтобы обвинить нас потом в воровстве, - ответила, сама понимая, насколько глупо это прозвучало. Не говорить же о том, что мне известны как минимум пара десятков типичных дворцовых подстав, ну или подстав, выдуманных режиссерами.
- Ты не понимаешь! – выдохнула я горячо. – На отборе от тебя точно захотят избавиться.
- Пока что я хочу избавиться от одной потерявшей рассудок лисы, - недовольно проговорила Шаоюй.
- Меня раньше твой брат придушит и на шкуру пустит, - проворчала я. Чувство тревоги чуть отступило, уступив место здравомыслию. Действительно, чего подорвалась? Подумаешь, наложница не понравилась. Так она не курица, чтобы нравится. А старший евнух мог иметь в виду интриги конкуренток, ну или еще какие правила гарема, которые легко нарушить и попасть на наказание от вдовствующей императрицы. Может, та жуткий педант. Бантик не с той стороны завязала – и без ужина осталась.
- Не пустит, я не позволю, - убежденно заявила девушка. – Всю вину возьму на себя. Скажу, что заставила.
- Не поверит, - кисло улыбнулась я. Вспомнила полыхнувшие бешенством глаза Хайлина и передернула плечами. За пределы гарема лучше не выходить… Безопаснее будет. Хотя, о чем это я? Выходить или нет – решать не мне. Личная служанка сопровождает госпожу везде, где та должна быть. И если Хайлин пожелает увидеть сестру…
Нужно быстрее избавиться от жемчужины – и получить шанс на возвращение домой. Туда, где нет императоров и обнаглевших аристократов, желающих заполучить лису в наложницы.
До вечера я занималась разбором вещей. Обед нам не принесли, жаровни тоже. Мы перекусили тем, что было с собой, подготовили на завтра несколько нарядов – заодно я освоила полезные бытовые заклинания. Хорошо, когда в команде есть маг.
Правда, к самим платьям Шаоюй меня благоразумно не подпустила, выдав для тренировки платок.
- Нет, я все понимаю, у тебя шкура, гладить и стирать не нужно. Вылизала – и красивая, но ты же должна была подготовиться к жизни среди людей!
Шаоюй мрачно разглядывала местами подпаленный, с парой дыр, зато идеально гладкий платок.
- Не планировала, - честно призналась я, - случайно получилось.
Девушка кивнула, явно не поверив. С другой стороны, она понимала, что Хайлин не просто так меня во дворец потащил. Осознав сей факт, А-Юй перестала подозревать меня в желании найти богатого мужчину, соблазнить и сожрать его печень, добыв себе сил для поддержания бессмертия. Так что ее отношение ко мне изменилось в лучшую сторону.
Сумерки падали на дворец, и в комнате стремительно холодало. Бумага вместо стекол не задерживала сочащийся снаружи холод, и скоро я начала постукивать зубами.
Так дело не пойдет. За ночь мы околеем.
Я оставила Шаоюй кутаться в одеяло, а сама отправилась на поиски кого-то полезного…
На улице стремительно темнело, уходящее за горизонт солнце подсвечивало красные крыши, и те казались залитыми темной кровью. На дорожках было пустынно. С закатом гарем словно вымер: ни служанок, ни евнухов, и я пожалела о том, что не взяла с собой фонарь.
Шире шаг. Быстрее разберусь – быстрее вернусь, а то жутковато становится и мысли нехорошие в голову лезут… Ужастики просмотренные вспоминаются. И остро хочется чего-то огнестрельного в руки.
Наугад завернула за ограду. Попала на задворки чьих-то павильон. Внимание привлек громко звучащий женский голос:
- Я голодна!
Как я ее понимаю!
- Он обещал накормить!
Вот ведь сволочь! Неужели тут еще кого-то голодными держат?
- Месяц уже не ела!
Я подавилась собственными мыслями. Месяц?!
- Девчонка сегодня была такой аппетитной.
И тут до меня дошло, что звучащий из-за забора голос мне знаком. Ну да… Та самая наложница, что днем на меня ужас нагнала.
Я стояла, ощущая, как от ужаса встают волосы дыбом, а тело коченеет.
- Госпожа, прошу тише, вас могут услышать. Та девушка прибыла на отбор, - мягко заметил невидимый мне мужчина. - Ее исчезновение вызовет гнев вдовствующей императрицы и поселит хаос во дворце. Он, - многозначительно выделил неизвестный, - будет недоволен. Прошу, потерпите еще немного.
- Сколько можно терпеть! – яростно выдохнула тварь, что днем притворялась милой и доброй. – У меня от голода уже зубы чешутся! Ладно, девчонку не трону. Пусть живет. Мне и служанки хватит.
Я забыла, как дышать.
- Тоже ничего малышка. Ее-то никто не хватится?
- Не уверен, госпожа.
- Ну так пришли утром к барышне другую, чтоб не смела жаловаться! – сердито выговорила женщина.
- Конечно, моя госпожа, все исполню. Не извольте гневаться.
Судя по меняющейся тональности, мужчина низко кланялся на каждое слово.
- Свободен, у меня вода в купальне остывает.
Голоса начали удаляться.
Я захрипела, сделала вздох – живительный воздух вернулся в легкие. Черт! Едва сама себя не убила.
Ноги ослабли, и я оперлась о стену, чтобы не упасть. Прав был лис. Это не дворец. Это сборище маньяков. Интересно, как она меня жрать собирается: физически или духовно? А какая разница, если результат один – смерть?
Так, пришла в себя! И ноги отсюда.
- Что ты здесь делаешь? – окликнули меня со спины.
Я резко обернулась, хватаясь за сердце. Втянула с шипением воздух сквозь зубы.
На меня удивленно смотрел молоденький евнух – пацан совсем, одетый в коричневый халат. Из низшего ранга.
Выдохнула.
- Испугал, - призналась.
На меня выжидательно смотрели, и на лице парнишки все явственнее проступало подозрение.
- Я служанка барышни Жэнь, - поспешила представиться я, а то еще старших кликнет, мне же скандал ни к чему. Мне бы выжить.
- Мы днем прибыли во дворец на отбор по приглашению вдовствующей императрицы, а нам даже ужин не подали и жаровен не принесли, - принялась жаловаться я. - В комнате лютый холод стоит. Если барышня заболеет, нас всех накажут.
- А-а-а, - понимающе протянул евнух и глянул с пренебрежением: - Южане.
- Идем, - поманил он за собой.
- В гареме сейчас хаос, - ему тоже было о чем пожаловаться. – На отбор прибыло аж пятнадцать девиц. Каждой павильон приготовь, еду подай, воды нагрей. Наши уже с ног валятся. Людей не хватает. Вот и пропустили вас.
Специально небось про провинцию забыли.
- Меня Чжао Фу зовут. Если что – обращайся. Я здесь уже пару лет. Помогу, чем смогу.
Я шла, согреваясь его словами. Сковавший недавно тело страх постепенно отступал, мозги включались в работу. Неужели я позволю кому-то себя сожрать?
Представилась в ответ.
- Если ужин не принесли, идешь на кухню и берешь сама, - учил меня Фу по дороге. – Жаровни там же возьмешь. Вода – это отдельный павильон. Вот тот с фонтаном, видишь? Там и купальни есть. Оттуда утром воды в тазе барышне принесешь. Утром же, как колокольчик услышишь, ночную вазу на ступеньках выставишь.
- Нам бы сейчас воды с дороги помыться, - обнаглела я.
- Поздно уже, - проворчал парень тоном опытного царедворца, - но я посмотрю, может, что и осталось. Бочка у вас в павильоне есть?
- Да, была, - припомнила я.
- Уже хорошо, - одобрил Фу.
Насколько мне повезло его встретить, я поняла, когда мы процессией шли обратно. Пара измотанного вида служанок несли две жаровни. Четыре крепкого вида евнуха – ведра с теплой водой. Я несла стопку чистого белья, полотенца и банные принадлежности. Столик с едой мне Фу не доверил.
- Еще уронишь, - проворчал он, чутьем определив во мне не слишком опытную служанку.
В павильоне прошелся по комнатам, оглядывая их внимательным взглядом. Вздохнул, пробормотал про нехватку всего.
- Найду вам кого-нибудь, чтоб открыли заслонки и пустили тепло, - проговорил он, - а то барышня еще разболеется…
- Найдите, - умоляюще проговорила я, незаметно протягивая ему монетку – за труды.
Монетку парень взял и удалился с поклоном.
- Ты чудо, - проговорила с благодарностью Шаоюй, присаживаясь около жаровни.
- Не сложно было, - пожала я плечами. Вспомнила о том, кто придет ночью – и настроение резко ухудшилось.
- Садись есть, а то все окончательно остынет, - я сняла покрывало со столика. Втянула носом запах, идущий от блюд – вдруг учую что-нибудь подозрительное. Впрочем, я сама наблюдала, как кухарка накладывала в тарелочки из общих котлов и мисок. А потом сама же и накрыла столик покрывалом.
- Ты со мной, - потребовала Шаоюй, придвигая жаровню ближе к столику.
Есть особо не хотелось – страх прогнал аппетит, но отказать А-Юй я не могла.
Гаремная кухня была побогаче усадебной. Нам прислали тушеную свинину, жареную рыбу, грибы, овощи. Прозрачный бульон – куриный. Ну и рис, куда без него.
Я ела, думая о том, что нужно было все-таки слушать лиса…
Зря, я ему не сказала, куда собираюсь. Не успела. Да и объявившийся после долгого отсутствия лис выглядел озабоченным. Не стал откровенничать с объяснениями, ограничившись коротким: «Дела». Не стала откровенничать и я.
После позднего ужина мы мылись по очереди в бочке. Я долго возилась, суша и умащивая волосы Шаоюй. Потом ждала, пока девушка уснет.
Услышав сопение, тихонько встала со своей лежанки – она была за стенкой от центральной комнаты. Проверила запоры на окнах. С сомнением посмотрела на входную дверь. Запереться не получится – замок только снаружи можно было навесить, изнутри лишь баррикаду строить. Но что-то мне подсказывало, что голодную тетеньку ни одна баррикада не удержит.
Перейдем к плану Б.
Достала из рукава мешочек с солью, который стащила на кухне. Взвесила на ладони. Немного, но хватит, чтобы посыпать перед порогом.
И перед дверью легла белая дорожка из соли.
Потом взяла лист бумаги. Нарисовала на ней меч. Подписала имя: Чжун Куй. И положила там же у порога, сверху присыпав пеплом с курительницы, который взяла с собой на память о ночных бдениях у статуи борцы с демонами.
На другом листе медленно, вкладывая силу жемчужины в каждый иероглиф, написала своими словами молитву-защиту от злых духов. Обвела их кровью и привесила на дверь вместо замка.
Бросила подушку в метрах пяти от двери. Зажгла побольше свечей. Придвинула жаровню. Положила рядом кухонный нож, украденный вместе с солью. Закуталась в одеяло. И села ждать.
Чужие шаги услышала, когда время перевалило за полночь.
- С-с-сладкая, - прошептали за дверью и провели по дереву чем-то острым. Ножом? Нет, звук был множественный. Когтями?
Мне поплохело, и нож сам лег в руку.
Затрепетали свечи, погаснув одна за другой. Ледяной ветер мурашки прошелся по коже. Павильон погрузился в полумрак.
Я кинула несколько скомканных листов бумаги на жаровню, туда же положила пропитанную маслом тряпку. Пусть попробует теперь погасить.
- Выходи, милая, - позвали меня и попытались толкнуть дверь.
Мой лист вдруг полыхнул, засветившись алым. За дверью испуганно ахнули и что-то тяжело рухнуло на землю, следом раздался звук, словно мешок там протащили.
Ого! Я с уважением посмотрела на свое творение. Работает.
- Выходи! – прохрипели злобно снаружи.
Ща! Разбежалась.
Соль разгоралась белым светом, а нарисованный на листе меч – желтым.
- Выходи! – заныла-заплакала наложница, клацнув зубами.
И вдруг всем телом ударилась в дверь. Та, не выдержав напора, распахнулась. Лист повис в воздухе, аккурат напротив женского лица, высвечивая черные провалы глаз, мертвенно-белую кожу и угольным рисунком вздувшиеся вены. Темные волосы змеями шевелились вокруг головы.
У меня закончились мысли, как и воздух.
А соль вдруг поднялась мерцающим облачком, рванула к гостье, облепляя лицо. Следом подлетел лист, впечатываясь в лоб. Полыхнул и внутрь комнаты тошнотворно потянуло паленой кожей.
То, что притворялось наложницей, дико взвыло, круто развернулось и помчалось прочь, мелкая белым в темноте.
Я встала, убедилась в том, что гостья убралась прочь. Закрыла дверь. Смела оставшуюся соль, восстановив линию. Написала еще один лист, взамен сгоревшего. На вдохновении – очень уж жить хотелось – вышло еще лучше прежнего. И села на подушку – караулить, вдруг тварь вернется.
Разбудил меня звук колокольчика. Я потянулась и с удивлением обнаружила себя спящей на полу, в обнимку с подушкой. Потом вспомнила вчерашнее, и меня с места подбросило.
Подбежала к двери, сняла свое творение, убрала в одну из лежащих на столе книг. После перепрячу получше так, чтобы под рукой всегда было.
Зевнула, потянулась с хрустом, растерла ладонями лицо.
Что там у нас с обязанностями служанки?
Выставила на крыльце ночную вазу.
Поежилась – прозрачный на морозе воздух прогнал остатки сна, и я бодро, в обнимку с тазом, зашагала к купальням.
Работаем, барышня-служанка, она же лиса и бывший стажер отдела финансового управления и контроля корпорации «Пинг Арт».
Поймала взглядом розовеющее на восходе небо – рань-то какая, а гарем уже полон народа. Пока дошла до купален, устала кланяться со своим тазом. И ни одной наложницы: евнухи зеленые, евнухи коричневые, даже серые встречались. Служанки в темно-синих платьях с белыми передниками. Попадались и дамы в темно-зеленых нарядах с дорогими шпильками в волосах – местное начальство. Им все почтительно кланялись. Поклонилась и я, стараясь не выделяться среди толпы. Впрочем, все равно выделялась своим серо-зеленым ханьфу. Местную униформу мне не выдали, так что я щеголяла в платье служанки семьи Жэнь.
- Новенькая? – поинтересовались сбоку, и ко мне пристроилась служанка примерно одного со мной возраста. Оглядела со жгучим интересом. Я ее понимала… Гарем – замкнутое на императоре пространство. Движуху создает он сам: кого выделил, кого в постель выбрал, либо наложницы с императрицей. А всем известно - женщины без дела дуреют, и их сразу тянет интригами заниматься…
Так что каждое новое лицо здесь – это как свежий выпуск журнала «Светская жизнь».
Но и для меня эта служанка была таким же выпуском, только журнала «Гарем».
Стоя в очереди за водой, мы разговорились, и я узнала о том, что в отборе участвуют три дочери уважаемых министров, и основная драка будет идти между ними. Министры уже неделю порог кабинета вдовствующей императрицы обивают, дорогими подарками соревнуются.
Как я и подозревала, Шаоюй здесь в качестве массовки, что полностью ее устраивает. Какой принц, когда в мыслях собственная клиника? Сердце этой девушки давно и прочно отдано медицине…
Зря ее матушка не позволяла дочери хоть изредка кого-нибудь лечить. Хотя бы из знати. А так… запретный плод сладок.
Интересно, удалось ли Сяо Пин продержаться хоть сутки и не дать семье узнать о побеге барышни? Надеюсь, ее не сильно наказали… Впрочем, Шаоюй выплатила Сяо щедрое жалование – за год, еще и рекомендательные письма дала. После того, как служанку выгонят из усадьбы, она не будет голодать.
Мне было сложно предугадать реакцию главы семьи на побег дочери. С одной стороны, это скандал и разрыв помолвки. С другой, еще бОльшим скандалом будет заявиться во дворец и объявить о поступке Шаоюй. За обман императорской семьи по головке не погладят. Скорее всего семье бывшего жениха выплатят щедрые отступные и вернут подарки, а дальше господин Жэнь попробует вступить в игру и продвинуть дочь в невесты принца.
- А еще наложница Су заболела, - понизив голос, известила меня служанка. – Говорят, к ней ночью лекаря приглашали.
Ой, беда-то какая, - подумалось мне с сарказмом.
- Небеса смилостивились и решили восстановить справедливость! – торжествующим шепотом известила меня служанка и тут же испуганно оглянулась – не слышит ли кто.
Понятно, тварь в гареме не любили.
- Издевалась? – поинтересовалась я с сочувствием.
- Кто к ней в служанки попадал – самое большее полгода выдерживали. Все болеть начинали, а кто-то и умирал… - испуганно выдохнула девушка, рисуя в воздухе охранный знак.
Надеюсь, я вчера ее хорошо приложила, и твари будет не до пожирания людей.
А кто-то еще обвиняет нас, лис, во всяких мерзостях, когда тут такие монстры в человеческом обличье водятся!
За завтраком тоже пришлось идти самой. Уровень местного сервиса точно не тянул на пять звезд.
После еды у меня закончился запас бодрости и неудержимо потянуло в сон.
- Что ты делаешь? – возмутилась Шаоюй, выдергивая прядь волос из моих рук, которую я пыталась засунуть ей в ухо… Промахнулась немного.
- Ты такая сонная, словно ночью не спала!
- На новом месте… - согласилась я, вспоминая белое лицо с черным рисунком вен.
- Мне тоже кошмары снились, - призналась А-Юй, с подозрением оглядывая стены. – Нужно будет окурить помещение, мало ли кто тут жил до нас.
- Иди, я сама закончу, - попыталась отослать она меня.
- Нет, - мотнула я головой, - давай попробуем другой вариант.
И принялась заплетать ей сложную косу, забирая в нее пряди по окружности головы. Пусть его высочество сразу поймет, что с такой странной девицей делать ему нечего.
Выбрала пару одинаковых шпилек, украсила ими плетение, а сзади подняла косы и закрепила их гребнем.
- Хм, - вымолвила Шаоюй, разглядывая себя. – Необычно, но мне нравится. Оставляем. А пока иди поспи, а то тебя аж шатает. Надеюсь, ты не провела ночь, гуляя по дворцовым садам? – спросила она с подозрением.
- Что я там не видела, - отмахнулась с зевком.
До того, как нас оповестили о времени визита к императрице, мне удалось выкроить пару часов сна.
Быстро плеснула воды в лицо, накрасила Шаоюй, помогла ей с одеждой. Мне принесли дворцовую униформу, так что я надела темно-синее платье, повязала белый передник, став одной из многих теней дворца. Прекрасно. Меньше внимания – меньше вероятности попасться.
За нами прислали столь пожилого евнуха, что я боялась, как бы он не помер по дороге. Похоже, людей и правда не хватает, раз они стариков задействуют.
На улице шел легкий снежок, и я несла зонтик над Шаоюй, пряча ее от снега.
- Будь особенно осторожна с министерскими дочками. Если его высочество выделит тебя среди остальных, эти явно попытаются убрать. Не обязательно убить, скорее опорочить.
- Если он посмеет, - еле слышно проговорила А-Юй, - я ему слабительного в чай добавлю.
- Тогда забудь про дар от императрицы. Опороченной девице его точно не дадут.
Шаоюй сердито засопела, но спорить не стала. Понимала, что я права. Сейчас у нее собственная битва, на которой я разве что спину могу прикрыть, да и то не всегда.
Павильон вдовствующей императрицы был в разы больше нашего и намного богаче. Среди падающих снежинок сверкали золоченые кончики крыши, на них разместились фигурки драконов и летучих мышей. У входа стояли статуи драконов. Замерли евнухи, окидывая нас колючими взглядами. Стражи охраняли внешний периметр гарема, а внутри охрану несли лишь евнухи в зеленых ханьфу. На поясах – связки ключей, как знак особого доверия.
Едва поймав настороженные взгляды мужчин, я тут же опустила голову. И дальше моя экскурсия проходила исключительно по нижней части дворцовых интерьеров. Массивные основания покрытых красным лаком колонн. Резные решетки перехода, соединявшего гарем и зал приемов, куда было позволено заходить мужчинам, и где императрица проводила встречи с чиновниками, а принцы приветствовали бабушку по утрам и вечерам.
Под ногами забелели мраморные плиты пола. Навалились запахи всевозможных благовоний, острый слух улавливал шелест шелковых нарядов, взмахи вееров, сдержанные разговоры.
- Слышала, наложница Су совсем плоха.
- Говорят, она споткнулась и лицом упала в жаровню.
- Ужас какой! Такая печальная судьба. Надеюсь, целители смогут ей помочь.
- Ты слишком добра, сестра Сяо. Если кто и заслужил ходить со шрамами на лице, так это Су Юньшан.
- Тише, сестра. Ты же знаешь, император ей благоволит.
Шаоюй чуть замешкалась на входе, но потом определила группку особо разряженных девиц и уверенно направилась к ним.
Ее окатили ледяными взглядами разной степени презрения.
- Барышня Жэнь, если не ошибаюсь, - холодно произнесла одна из девиц. Явно местный лидер. Пытается держать всех под контролем и выполнила домашнее задание, собрав информацию о соперницах.
Я себя ущемленной почувствовала. А с чем пожаловали мы? Ноль плана и минимум подготовки.
- Вы правы, - поклонилась Шаоюй.
- У вас, кхм, оригинальная прическа. Так носят на юге? – поинтересовалась вторая.
- Моя служанка с северного приграничья, так принято у ее народа, - ответила Шаоюй, и я ощутила, как чужие взгляды царапнули кожу.
Спокойно! Стоим, дышим, изучаем пол и подолы платьев. Вот тот узорчик вполне миленький.
Ответить никто ничего не успел, так как визгливый голос евнуха перекрыл сдержанные разговоры дам:
- Ее величество вдовствующая императрица из дома Цзи и его высочество наследный принц.
Все дружно опустились в поклоне, коснувшись лбами пола.
Занятное ощущение – не просто быть частью толпы, а еще и осознавать чужую власть над собой. Причем абсолютную. Захотел – голову отрубил, на пытки отправил или ударами палок наказал. Коленки сами собой подогнулись, одним словом. Вот оно массовое сознание толпы. Выделился – на шаг ближе к смерти стал.
Черт! Как же хочется, хоть одним глазком взглянуть на властительницу гарема!
Когда поднималась, мельком скользнула взглядом по сияющему золотом трону. Статная женская фигура, что-то сложное, массивное и усыпанное драгоценностями на голове, сурово поджатые губы и усталые глаза с давящей аурой во взгляде.
Принца рассмотреть не успела. Это ничего. Нам все равно предстоит встретиться.
Дальше начался прием. Мы со служанками по стойке смирно, склонив головы, застыли у колонн, нам в спину дышали евнухи, впереди стояли придворные дамы. Ближе к трону выстроились двумя шеренгами наложницы, дальше к двери – пятнадцать претенденток на сердце принца.
Представление, поклон. Короткие вопросы от императрицы о здоровье семьи к фавориткам и уничижительное хмыканье к неудачницам.
- Барышня Жэнь, как поживает ваш отец? Слышала, вы в этом году закончили с отличием целительскую школу?
Я насторожилась. Неужели господин Жэнь имеет сильного покровителя при дворце? Кажется, мы его недооценили…
Глава 19, в которой снова покушаются на лисью шкуру
Шаоюй держалась вполне уверенно, словно перед тетушкой отвечала, и императрица отпустила ее на место, одарив благосклонным кивком. Похоже, барышня изменила картину лидеров, потому как встретили ее соперницы ледяным холодом взглядов.
В моей душе крепли подозрения о том, что отец Шаоюй успел-таки вмешаться в смотрины. Не важно: когда и каким образом, главное – насколько успешно.
Девицы закончились, и мы перешли к основной части собрания. Вперед шагнула старшая придворная дама, развернула свиток и принялась оглашать программу отбора.
Его высочество продолжал хранить равнодушное молчание, не радуя нас звуками своего голоса. То ли ему плевать на будущую жену, то ли боится в присутствии бабушки и рта раскрыть. И этой тени от принца я отдам сильнейший артефакт?! Н-да… Кажется, учитель где-то просчитался. Ладно, волю покойного я исполню, вернусь домой, а с недопринцем пусть кто-нибудь другой разберется.
В слова придворной дамы я почти не вслушивалась. Это головная боль Шаоюй, не моя. Вышивка, живопись, каллиграфия, сложение стихов, еще письменные сочинения о мудрости Конфуция, а также об устройстве империи и политике страны. Словом, мне крупно повезло, что не нужно позориться перед двором.
Но вначале всех проверят по звездам на благоприятность общей судьбы с наследником, а также на совместимость энергий.
Еще девам предстояло подготовить банкет, провести чайную церемонию и церемонию почитания предков. Ну и напоследок… Придворная дама едва заметно запнулась, бросила взгляд на начальство, дождалась кивка и продолжила.
… последним испытанием двор поставил исцеление. Мол, наследник престола слаб здоровьем, и для его жены будет огромным плюсом уметь распознать болезнь и вовремя ее излечить. Если кто не имеет необходимого дара, можно будет приготовить травяные сборы – такой результат тоже учитывается.
У меня слов приличных не осталось. Так вот чем купил господин Жэнь императрицу! То есть принц не просто сильно молчалив, а еще и малахолен. Прелестно…
Но меня интересовало другое: сколько претенденток имеет дар целителя? И кому мы перейдем дорогу с этим, явно добавленным в последний момент пунктом состязаний? И не окажется ли так, что визит наложницы Су я буду вспоминать, как самую легкую из проблем?
Нужно быстрее выводить Шаоюй из игры. Пусть проигрывает, получает свое право на учебу и валит из дворца… Мне спокойнее будет возвращаться домой, зная, что ее жизнь в безопасности.
После оглашения программы, речь взял старший евнух. Нам всем напомнили об ответственности перед народом, о великой стране, о высоком почете стать женой наследного принца…
На моменте перечисления соседних стран, и победных достижений нынешнего императора, я поняла - еще немного и не выдержу: чихну. Лисий нос категорически не одобрял такое обилие запахов. Свербело немилосердно. Интересно, если чих придется на упоминание сына Неба, это будет расценено, как оскорбление? Не хочу проверять.
Коротко вскинула голову. Убедилась, что ее величество смотрит куда-то вперед, и скользнула за колонну. Лучше мне влетит за самовольное покидание собрания, чем за нарушение порядка.
Еще шаг. Еще один. Я кралась тщательнее, чем когда подкрадывалась к мышиной норе.
Выскользнула за дверь. Наткнулась на удивленный взгляд выстроившихся в шеренгу служанок и евнухов. Приняла максимально деловой вид, пробормотала:
- Все в порядке, но мне проверить кое-что поручили, - и поспешила скрыться за дальней колонной.
Наконец-то свежий воздух! Яростно растерла зудящий нос. Не уверена, что смогу выдержать это еще раз. Кажется, у меня аллергия на высший свет.
- Ты! – меня ухватили за локоть, развернули – и я оказалась перед Яньхэном.
Мужчина оглядел меня так, словно не верил собственным глазам. Обернулся к личному стражу, тот понятливо повернулся к нам спиной и отошел шагов на пять, охраняя подступы от чужих глаз и ушей.
- Почему служанка? – выдохнул Яньхэн, но в глазах уже мелькнуло понимание.
- Там, - кивок головой на зал, - настоящая барышня Жэнь?
- Так получилось, - согласилась я, отступая на всякий случай и сжимая в руках зонтик. Очень мне не понравилось выражение лица князя. Такое бывает у человека, который все просчитал, всем раздал задания, за все заплатил, а в последний момент все пошло не по плану.
- Получилось? – протянул Яньхэн, недобро прищуриваясь и явно мечтая о том, чтобы меня придушить.
- А вы о чем думали, устраивая отбор?! – возмутилась я, стараясь шепотом донести степень собственного негодования. – Я и первый этап не прошла бы.
- Тебе и не нужно было, - отрезал мужчина, перейдя на «ты». Видимо решил, что выкать служанке не достойно его высокой особы.
- Уже сегодня тебя бы отвели к его высочеству. Дальше сняли бы с отбора, чтоб не мешалась под ногами. И ехала бы ты завтра домой, глупая лиса! – проговорил он с досадой. Я ему точно смешала какие-то планы. Плевать. Мне важнее собственные, а еще планы барышни Жэнь. Успела я к ней привязаться. Обидно будет, если она не сможет осуществить свою мечту.
- Шаоюй, - начала я было, но меня оборвали:
- Я-то гадал, с чего это доверенный человек господина Жэнь купил аудиенцию? А вот зачем…
Он поморщился.
- Шаоюй, - продолжила я настойчиво, - не желает замуж. Она сойдет с отбора, продержавшись чуть дольше меня, чтобы заслужить милость вдовствующей императрицы.
На меня глянули, как на идиотку.
- Она здесь ничего не решает, как и ты, - отрезал Яньхэн, пошевелил губами, явно добавив про себя ругательство в мой адрес.
Кончик носа снова нестерпимо зачесался, и я не удержалась - потерла его.
- Болеешь? – насторожился князь.
- Аллер… гм, не переношу, когда мне указывают, что делать, - отозвалась с вызовом.
Я им жемчужину сохранила, во дворец доставила, а что в благодарность? Одни упреки.
Яньхэн скривился, на лице нарисовалось отвращение, словно я в него плюнула.
- Запомни, - взгляд мужчины потяжелел, - ты здесь никто. Служанка. Тень. Скажешь кому-то, что мне сейчас, и даже его высочество не сможет спасти тебя от наказания.
Спасти, ха! Я уже поняла, что на принца надежды нет. Бессловесный, еще и болеющий. Не понимаю, зачем ему жемчужина? Исцелиться?
- Будто он раньше сильно помогал, - проворчала я и осеклась под закипающим взглядом князя. Упс, кажется, ляпнула, не подумав. Речь ведь о наследном принце… Второе лицо в государстве.
- Побольше уважения, лиса! Не посмотрю на заслуги… На шкуру пущу: за обман и наглость, – с яростью потребовал Яньхэн, протянул было ко мне руку, но тут же с удивлением посмотрел на нее, сжал ладонь и поспешно спрятал за спину. Кажется, мне удалось вывести его из себя и это изрядно удивило князя.
… опять лису на воротник. Достали. Им что одежды не хватает?
- Хотя, кого я пытаюсь призвать к порядку?! – Яньхэн закатил глаза. – Ту, что посмела обнажиться перед мужчиной? И нагло врала мне в лицо?
Будто я специально голышом разгуливала?
Бросила взгляд на закаменевшую спину стража – свидетеля моего оборота. Болтун! Мог бы и сохранить обнаженность в тайне.
- Жди, сегодня вечером за тобой придут, - подвел итог нашего спора князь и попросил проникновенно: - Постарайся до этого времени не влезать в неприятности.
Я благоразумно не стала рассказывать ему о визите наложницы Су и ее плачевном состоянии. Чем мне поможет князь? Пришлет в гарем стража в женском обличии, чтобы отбиться от твари? Вряд ли. Скорее снова обвинит в неуважении.
На том и разошлись недовольные друг другом.
Лезть обратно в зал я не стала. Стояла, скрытая колонной.
Первыми зал покинули наложницы, последними – невесты. Я незаметно пристроилась сзади, нашла взглядом Шаоюй. Та, молодец, не стала меня искать. Шла, о чем-то разговаривая с соседкой. Ее спокойствие позволило мне догнать барышню и занять свое место, раскрыв зонтик над ее головой.
Сердце кольнула жалость – если я сегодня вернусь домой, кто заступится за Шаоюй? Кто поможет выстоять против соперниц? Выжить и исполнить задуманное?
И я начала прикидывать план – как упрочить положение Шаоюй, но не слишком сильно, чтобы она смогла все же покинуть дворец, причем живой.
Придумать ничего путного не смогла, кроме как обратиться с просьбой к принцу. Рискованно, конечно. Если его высочество тут занимает пост тени, то ничем помочь Шаоюй он не сможет, только испортит все. Еще сочтут, что он лично заинтересован в девушке. Императрица радостно потрет ладони и благословит молодых. Нет, нужно действовать иначе.
Отдохнуть после приема нам не дали.
- Ее величество вдовствующая императрица прислала приветственные дары барышне Жэнь.
- Ее величество вдовствующая императрица отправила трех служанок в услужении барышне Жэнь.
- Ее величество вдовствующая императрица велела пошить барышне Жэнь новые наряды.
И я, как личная служанка: каждого встреть, выдай денежку евнуху за труды – драть глотку на нашем дворе, служанок с порога построй и одновременно подкупи. На мой взгляд, все трое были шпионками, а еще диверсантками, но когда я рассказала о своих подозрениях Шаоюй, та лишь посмеялась, велев не нести чушь. Поразительная беспечность и уверенность в себе. Куда только делись ее страхи перед гаремом? Неужели настолько уверена в том, что статус пришедшей на отбор девицы защитит ее от императора?
Как по мне: что невеста наследника, что наложница…
Или ее ослепила надежда попасть на учебу в императорскую школу? Вижу цель, не вижу препятствий?
Пришлось разбираться во всем самой: следить за служанками, проверять подарки на неприятные сюрпризы, ну и болтать с евнухами в надежде разжиться информацией.
- Главная здесь дочь военного министра. У ее семьи сильное влияние при дворе, отец спит и видит, как породниться с императором и внука на трон посадить. Подозреваю, если его высочество женится на ней, проживет ровно до того, как сын ходить и говорить начнет. Но нам повезло - император придерживается принципа: разделяй и властвуй, а потому при дворе есть вторая сила: министр финансов. У него тоже дочь брачного возраста.
Я говорила тихо, поливая голову Шаойю из кувшина так, чтобы вода заглушала звуки.
- Не знала, что у лис такая богатая фантазия, - фыркнула девушка. – Тебя послушать, так вокруг все только и стремятся, что захватить власть.
Святая простата… Другие при дворе и не задерживаются, только самые прожженные властолюбцы.
- Просто будь осторожна, - посоветовала. – Если почувствуешь, что план провалился, не упорствуй. Отступи. Лучше быть живой женой господина Чжан, чем мертвой упрямицей.
- Ты так говоришь, словно прощаешься.
В чем Шаоюй не откажешь, так это в проницательности.
- И куда ты отлучалась из зала сегодня?
- Нос зачесался, слишком много запахов, - честно призналась я.
- Кто бы сомневался, мне самой дышать трудно было, - фыркнула девушка, добавив: - Следующий раз не забудь сушеные финики. И дыши ртом. Хорошо, сегодня никто твоего ухода не заметил, но дальше может так не повезти.
Дальше… Если оно будет – это дальше.
Когда Шаоюй была уже в постели, читая сочинения Конфуция, чтобы освежить их в памяти, в мое окно тихо стукнули.
- Барышня, у вас все еще болит голова? – громко осведомилась я, выглядывая в зал. Наткнулась на непонимающий взгляд Шаоюй, подмигнула.
- Ах да, - мигом сориентировалась та, - боюсь, не усну. Сходи за лекарством.
- Слушаюсь, - присела в поклоне и вышла наружу.
- Долго ты, - проворчал мне настолько аппетитно упитанный евнух, что мы с лисой помечтали о том, как бы цапнуть его за круглый бок.
- Держи, понесешь, скрывая лицо, - мне вручили высокую стопку постельного белья. Настолько высокую, что закрывала обзор. И как мне, спрашивается идти? Вслепую?
- За мной, тебя ждут, - недовольно подогнал меня евнух, приподнимая повыше фонарь.
Охрана у гаремных ворот задавать лишних вопросов не стала. Видимо, сопровождение служанки евнухом вписывалось в местные правила, а «мой» евнух был важной птицей, раз у него даже не спросили о цели посещения.
И мне снова не удалось толком рассмотреть дворец. Во-первых, было уже темно. Во-вторых, дурацкая стопка белья в руках закрывала обзор. В-третьих, фонарь в руках евнуха светил лишь под ноги своему хозяину. Так что мимо проплывали неопознанные темные строения, у ворот которых попадались блестящие в свете луны драконы.
Небо было ясным, усыпанным миллионами звезд. И даже не верилось, что пару месяцев назад я смотрела на эти же звезды из другого времени, а может, и мира.
Во внутреннем коридоре нас окликнули:
- Стоять!
Путь мне преградил меч. Пока что в ножнах. Судя по облачению, нас встретил личный страж принца.
У меня забрали стопку белья, а потом другой евнух заставил поднять руки. Быстро прошелся по рукавам – нет ли оружия, ощупал пояс, проверил прическу и только после этого посторонился, кивнул на дверь:
- Проходи, тебя ждут.
Страж увязался следом, явно не доверяя мне.
Я шагнула через раздвинутые двери, которые плотно захлопнулись за мной. С любопытством огляделась. Похоже, это была малая приемная зала: вдоль стен застыли деревянные стулья с резными спинками, на стенах висела пара пейзажей, а дальше комнату перегораживал полупрозрачный экран, на котором с максимальной достоверностью была изображена ветка сливы со стайкой птичек на ней.
И за этим экраном сидел тот, ради которого я пришла во дворец.
Малахольный и молчаливый принц.
- На колени, - прошипели мне в спину, и я, опомнившись, опустилась на колени, коснувшись лбом циновки.
Честное слово, его страж и то разговорчивей будет.
- Почему отказалась участвовать в отборе? – поинтересовались из-за ширмы. Похоже, не только князя задело мое самовольство.
- Не люблю быть позорищем, - ответила честно, поднимаясь и усаживаясь, скрестив ноги. Набегалась за целый день так, что ступни горели. Принц все равно за ширмой, моя поза его не оскорбит, а страж потерпит.
- Да и смысл в отборе, когда учитываться на нем будет лишь положение семьи невесты, а не ее личные качества.
- Как смеешь говорить такое его высочеству?! – задохнулся за моей спиной страж. Кажется, я сейчас наболтаю себе на казнь.
Пожала плечами – сама с себя удивляюсь. Наверное потому, что живого принца первый раз в жизни увидела. Не прониклась его молчаливыми величием…
- Ты точно не служанка, - усмехнулся вдруг принц и спросил. – Жемчужина с тобой?
- Сомневаетесь, так подойдите ближе, отсюда я ее точно не докину.
Ой все. Что я болтаю? Внутри прямо распирало от язвительности. Наверное, это память предков проснулась с классовой ненавистью.
Холод лезвия, предупреждая, коснулся обнаженной кожи. Я не шелохнулась, продолжив сидеть в позе лотоса, уложив ладони на колени.
Меня вчера чуть не загрызли, что там какой-то принц?
- Истинная лиса, - засмеялись за экраном. Силуэт распрямился - и его высочество шагнул ко мне из-за ширмы.
Сделал знак – меч вернулся в ножны.
Что сказать… Высочество был высок, идеально сложен… Может, одежда скрывала, но мне он не показался хлюпиком. Благородное лицо благородного мужа, как любят говорить местные. Породистые черты лица. Высокий лоб. Идеальный нос. Тонкие губы. А вот глаза меня напрягли… Не смотрят так те, кто боится слово против бабушки сказать. Вот хоть режьте меня, но это не взгляд тени, а взгляд воина. У меня двоюродный дядюшка до майора в НОАК дослужился каких-то там особых войск. Так вот взгляд у него похожий был, когда он за нами в бар отправился – возвращать домой чадо, посмевшее утащить родственницу – меня – пить пиво с друзьями.
- Симпатичная, - присел на корточки передо мной мужчина, беззастенчиво разглядывая мое лицо. Ответила ему тем же:
- Вы тоже ничего.
- Ваше высочество! – умоляюще произнесли за спиной, явно мечтая о том, чтобы перерезать наглой девице горло.
- Спокойно. Брат Яньхэн предупредил меня о том, что лиса молодая, нашим порядкам не обучена, а еще остра на язык. Первый раз встречаю ваше племя, - честно признался принц, рассматривая меня со жгучим любопытством.
- Прости за нескромный вопрос, а сколько у тебя хвостов?
- Не важно, сколько у меня хвостов, главное – нос у вас лишь один, - ответила ему в тон.
- Справедливо, - улыбнулся принц, и я зависла, потому что осветившая его лицо улыбка изменила его до неузнаваемости. Из глаз исчез стальной холод, разошлись хмурые брови, но главное – на щеках появились очаровательные ямочки! Честное слово, в другой жизни быть ему айдолом с такой внешностью, ну или актером. А мне… его преданной фанаткой.
Я сглотнула, с усилием отводя взгляд от лица его высочества. Определенно, его улыбку можно в оружие записать – поражающее женские сердца. Мое вон как забилось, да и щеки потеплели.
- Этого хватит, чтобы загладить вину, барышня Да? – его высочество протянул мне нефритовый браслет: тонкий, изящный, из редкого молочного камня – он прямо просился поселиться на моем запястье.
Я глянула на принца, как на идиота.
- Вы хотите, чтобы меня отправили в тюрьму за кражу дорогой вещи? - спросила с укоризной.
- Извините, - на этот раз пришла очередь смущаться его высочеству. – Не подумал.
Я с тоской проводила глазами исчезнувший в его рукаве браслет.
Красив, чертяга! Что браслет, что хозяин.
- Жемчужина, - поспешила вспомнить я, дабы прогнать из головы поселившийся там хмельной туман. Метлой оттуда сердечки и розовые пони. Не до романтики сейчас.
Напряглась – понятие не имею, как доставать артефакт из груди.
- Сегодня не получится, - поскучнел принц, поднимаясь и отходя в сторону. – Жемчужине водяного бога нужна вода, чтобы перейти к другому хозяину. Много воды… И желательно не стоячей.
Точно. Жемчужину мне передали на берегу реки. Но его высочество не может покинуть дворец. Подозреваю, ему и мой визит тяжело было организовать так, чтобы не стало известно императору… Впрочем, даже если и доложат – простая служанка не вызовет больших подозрений, не то что барышня…
Н-да, и о чем только думали горе-заговорщики, втягивая меня в отбор? Знаю, о чем – боялись тащить Шаоюй во дворец.
- Снег обещали через два дня. Подождем, - принял решение принц. – А пока расскажите, как умер учитель.
Я вздохнула… Вспоминать ту страшную ночь не хотелось, но отказать я не могла… Наверняка мужчина был дорог высочеству.
- Он был настолько добр, что не стал ругать меня за то, что я украла у него рыбу, - начала я.
Когда покинула павильон принца, на дворе стояла глубокая ночь. Плотно – до восхищения – усыпанное звездами небо было уверено, что метели сегодня точно не будет. Видимо, водяной дракон был не привередлив, раз допускал передачу артефакта при содействии замерзшей воды.
- Идем, - неодобрительно поторопил меня евнух, когда я посмела чуть замедлить шаг, чтобы полюбоваться звездами.
Завздыхал устало – ему хотелось скорее в теплую постель, а не сопровождать в гарем служанку.
Я шла, разглядывая его согбенную спину. К старости евнухи здесь настолько привыкали ходить, опустив голову вниз, что превращались в уродцев с тяжелой – не поднять - головой и сгорбленной спиной.
Шла, крепко сжимая в руке связку с бумажными пакетиками трав. Принц из своих запасов выделил, дабы поддержать мою легенду. Еще и похвалил за сообразительность. А я… мороженным растаяла под его похвалой.
Шла, ругая себя за мягкость. Подумаешь, красивый, мужественный. Что я красивых мужиков не видела? Так близко, наверное, нет. В университете встречались красавчики – результат труда хирургов, но в них не было и сотой доли силы, которая чувствовалась в принце.
Спорим, у него даже белого коня нет? – пыталась уговорить я себя. Так нечего смотреть на него, как на большую панду, которую до зуда в пальцах хочется обнять…
Поперек дорожки внезапно словно ветер пронесся.
Так задумалась, что не сразу поняла – не просто пронесся, еще и евнуха с собой забрал. Вместе с погасшим фонарем. Раздался сдавленный крик и звук удара, от которого мое тело мгновенно превратилось в лед.
Я стояла, оцепенев от ужаса, в навалившейся вокруг темноте и сжимая в руках пакетики трав – мое единственное оружие. Даже шпильки в волосах нет – лентой волосы перехвачены.
Бежать? Но куда? В глазах, мешая, плавало желтое пятно от погибшего смертью храбрых фонаря, и враг отказывался обнаруживаться.
Оборачиваться нельзя – оборот укрепит связь с лисой, и я не смогу вернуться домой после того, как отдам жемчужину принцу.
Слух уловил за спиной тихий шелест одежды, и я сорвалась с места. Чьи-то пальцы лишь скользнули по плечу, не успев схватить.
С тропинки сразу свернула, помчавшись мимо каких-то заборов. Не дворец, а настоящий лабиринт. И когда нужно – ни одного стражника навстречу.
- Лисичка! – донеслось предвкушающее из темноты. – Не убегай, все равно догоню.
Черт! Голос был мужским – не наложница, уже хорошо, но ни разу не запыхавшимся. Погано.
А еще он знал о том, что я лиса…
Я припустила. О! Кажется, впереди блеснул свет фонаря.
Мой преследователь его тоже заметил. В спину толкнуло, ближайшая стена бросилась в лицо, и меня впечатало в нее, выбив дух.
Рот зажали так, что я лишь бессильно зубами по коже скользнула.
Горячее тело навалилось сзади, крепко вжимая в себя. Я замычала, попыталась достать мужчину локтем в бок, пяткой по голени, но державший был воином – он даже не отреагировал, когда мой затылок ударил его в подбородок.
- Как же давно, я тебя ждал! Приходила, мучила, спать ночами не давала… – лихорадочный шепот обжег ухо, и я ужасом поняла, что меня поймал сумасшедший. Знакомый такой сумасшедший… Тот самый стрелок из лука. Личный страж князя.
- Соблазняла, бесстыдная, телом своим обнаженным. Красотой дивной. Нечеловеческой.
Мужчина вжимался все сильнее. Рука с талии скользнула выше, стиснула до боли грудь. Я зарычала от бессильной ярости.
Вот же сволочь! Сам себя насоблазнял, а я виновата?! Псих! Еще и посмел во дворце напасть, урод! И ведь не остановила даже строгость наказания. Точно псих!
Или же уверен, что сможет избежать смертной казни? Тогда вариант один – меня собирались не просто изнасиловать, а еще и убить.
От страха внутри все застыло, мозг попытался отстраниться, тело взяла в плен слабость. Ничего не хотелось, кроме как исчезнуть или лечь и умереть. От собственной беспомощности желудок скрутило болью. Я себя сломанной куклой ощутила.
Маньяк почувствовал, что мое сопротивление ослабло.
- Будь послушной лисой. Доставь мне удовольствие. Слышал, вы мастерицы любви.
От вожделения в его голосе затошнило.
Мужчина убрал ладонь с моего лица, положил на горло, сжал, явно наслаждаясь своей властью.
Я до крови прикусила губу, болью возвращая себе контроль над телом. Чтобы какой-то там маньяк?
- Удовольствия хочешь? – спросила хрипло.
Он обрадованно хмыкнул. Развернул меня к себе, удерживая за плечи. Заглянул в лицо полным безумия взглядом.
- Знал, что я тебе сразу понравился. Иначе не стала бы телом соблазнять. Я даже готов отдать тебе кусочек души, - он наклонился ближе, и я со злобным наслаждением вцепилась зубами в кончик его носа. Крепко. До брызнувшей крови.
Мужчина заорал, отшвырнул меня в стену – спину пронзила острая боль. Схватился за лицо – между пальцев потекла кровь.
А я не стала дожидаться, пока он придет в себя – рванула прочь.
Далеко убежать мне не дали.
Страж сбил с ног, и я покатилась по камням, расшибая локти и колени. За плечо грубо дернули, рывком сдирая верх. Холод коснулся обнаженной кожи. Руки мне заломили, заставив застонать от боли, связали веревкой. В рот запихнули платок.
Со мной явно не собирались церемониться. А на мои удары мужчина просто не обращал внимания.
Чужие руки жадно зашарили по телу, забрались под юбку – и тошнота подкатила к горлу.
- Моя лисичка. Моя болезнь. Сейчас, все пройдет. Уйдешь ты – излечусь я.
От горячечного шепота волосы встали дыбом. Я попыталась совершить оборот, но куда там… Мне бы мгновенье передышки, чтоб сосредоточиться, но внутри разливался стылый холод, отгораживая меня от реальности.
Его руки на груди. Больно.
Треск штанов. Противно.
Тяжесть чужого тела, острый камень под животом.
Собственное равнодушие – защита от происходящего.
И проблеском надежды знакомый запах: прижаренной на солнце хвои, жухлой листвы с нотками спелого яблока.
Исчезла тяжесть, свет факелов ударил по глазам.
- Я его убью! – взбешенный рык Хайлина и не менее взбешенный Яньхэна:
- Нет, я сам! Он мой страж!
Удар. Еще удар.
Я позорно зажмурилась, чувствуя, как горячие слезы покатились из глаз.
- Ли Я! – веревки дернуло – и руки стали свободны.
Меня осторожно перевернули, подняли.
Хайлин беспокойно осмотрел меня и тут же смущенно отвел взгляд. Поспешно накинул на плечи свой плащ. Заметил слезы. Испугался:
- Где-то болит? Скажи, где? Я отнесу тебя к целителю.
Ныло ушибленное тело, но больше всего ныла душа, в которой только что грубо потоптались сапогами…
- Не нужен целитель, - помотала головой. – Он не успел… Вы вовремя.
И я зарыдала в голос, прислоняясь к Хайлину.
Тот растеряно постоял, потом осторожно обнял.
- Прости, моя вина. Я видел, что Тефэн странно себя ведет, но не посчитал его поведение угрозой. Мне нет прощения.
И меня успокаивающе погладили по спине.
- Все хорошо. Все закончилось. Только скажи, и я вывезу тебя из дворца. Передашь жемчужину мне или Яньхэну, получишь награду, и тебя не нужно будет больше собой рисковать. Не плачь, прошу! Ты мне сердце рвешь слезами.
- Моя вина, - к нам подошел Яньхэн, тяжело вздохнул. – Я был слишком к нему привязан и не замечал болезни. Не стану я передавать твоего обидчика в суд, но сегодня он исчезнет из дворца. Надеюсь, в следующей жизни Тефэн будет хорошим человеком и искупит свою вину перед тобой.
- Господин, мы нашли травы, - проговорил кто-то, - и евнуха Чжао Сыфу. Он жив, но сильно ушиблен по голове.
- Ведите его сюда, - распорядился князь. – Ему придется вернуть Да Ли Я обратно в гарем. Мы не можем сейчас искать другого сопровождающего.
- Я сама, - шмыгнула носом, в присутствии Хайлина вспомнив о том, что я сильная и независимая лиса. Ага… Бегать быстрее нужно, раз не могла с мужиком силой совладать. И орать громче.
- Не глупи, - посоветовал князь. – Вернувшуюся в одиночестве служанку ждет допрос и расследование, а нам нельзя привлекать внимания.
Я отлипла от Хайлина, повернулся к Яньхэну, выразительно шмыгнула носом, и мужчина скривился, оглядывая мою пострадавшую прическу, залитое слезами лицо. На то, что было скрыто плащом, он даже смотреть не стал. Тут и дурак опознает во мне жертву насильника не то, что опытные стражи на воротах гарема.
- У тебя на лице кровь. Ты ранена? – спросил он.
- Не моя, - ответила я, оскалившись.
Глава 20, в которой лиса отдает жемчужину и себя
На меня глянули с уважением и протянули шелковый платок. Я вытерла лицо – белоснежная ткань мгновенно стала бурой. Покрутила платок в руках и убрала в карман. Отстираю – верну князю.
- Как ее проведем мимо стражей? – с тревогой уточнил Хайлин.
Н-да, проблема. Если в таком виде появлюсь в гареме – точно возникнут вопросы. А последнее, что мне хочется – это привлекать внимание кого-либо из дворца.
Яньхэн тяжело так вздохнул, словно не мог на что-то решиться. Потянул за шнурок и достал из-за пазухи продолговатую сушеную косточку. Они столь не совпадали: косточка и аристократ, что я заподозрила кого-то из них в обмане.
- Держи, - князь снял шнурок с шеи и протянул мне с таким сожалением, словно с сокровищем расставался.
- Потеряешь – убью, - спокойно известил он меня – и я как-то сразу ему поверила.
- Спасибо, не нужно, - попыталась отказаться.
- Без этого тебе не вернуться, - и Яньхэн сунул косточку в рот, прикрыл глаза. Внезапно, его облик поплыл, словно кто-то пустил волну по поверхности одежды, а когда перестал дрожать – на меня смотрел второй Хайлин.
- Что? – спросили мы хором.
Князь выплюнул косточку в ладонь, снова становясь самим собой.
- Семейная реликвия, - пояснил он, - жаль с существенным недостатком – говорить нельзя.
Мужчина достал из рукава очередной платок, обтер косточку и протянул мне.
- Сунешь в рот, хорошенько прижмешь языком и представишь себя. Поняла?
Кивнула. Не без брезгливости приняла косточку. Если это семейная реликвия, то страшно представить в каком количестве ртов она побывала. Там же одни сплошные микробы! Однако жить захочешь… и не тем займешься.
Я повесила косточку на шею, запихнула в рот, прижала и представила себя такой, какой была до нападения: чистое лицо, аккуратная прическа и целое платье.
- Прекрасно, госпожа лиса, - похвалил меня князь.
На дорожке показались еще факелы, послышалось раздраженное бормотание и показалась сгорбленная фигура евнуха Чжао Сыфу.
- Вам пора, - Яньхэн кивнул на евнуха. – Мои люди тайно проводят.
- Дай нам пять минут, - попросил внезапно Хайлин и, развернувшись, спрятал меня за собой.
- Пять минут, - кашлянул князь. Он двинулся навстречу к Сыфу, успокаивающе что-то говоря встревоженному евнуху, который медленно шоркал по дорожке, держась за голову.
Я выплюнула в ладонь косточку, убрала за пазуху.
- Ли Я, - выдохнул Хайлин, наклоняясь ближе. Поправил на мне плащ. У меня перехватило дыхание под горячностью его взгляда. В нем было столько нежности, раскаяния, беспокойства и… столько тоски.
Снова защипало глаза, хотя, казалось, я выплакала все слезы на месяц вперед.
- Возможно, мы больше не увидимся… Я хочу, чтоб ты знала: ты не первая, кто вошла в мое сердце. Но ты — единственная, кому я позволил бы там остаться. Думаешь, я лишь защищал Шаоюй и семью? Нет. Я защищал тебя от тебя самой. Если уйдешь, клянусь, все следующие жизни не будет мне покоя, пока не найду тебя.
Его палец осторожно коснулся моего подбородка, невесомо прошелся по царапинам - и внутри меня полыхнуло жаром от простой ласки.
И я не выдержала – встала на цыпочки, коснулась губами его щеки – в благодарность за спасение, за то, что не стал обвинять в лисьем колдовстве, а признал свои чувства и проявил уважение. А еще за то, что не просил ничего, кроме одного – быть рядом.
Отстраниться мне не дали. Хайлин не стал медлить или смущаться - обхватил за талию и с величайшей нежностью коснулся губ, словно пробуя их на вкус. Это был практически братский поцелуй. Но мне показалось, меня словно погрузили в расплав чувств, стирая пережитые страх и боль.
А потом сказка закончилась. Мужчина с сожалением отступил, заглянул в глаза и потребовал:
- Обещай, что покинешь дворец, как только вернешь жемчужину. Не станешь медлить или оглядываться. Вернешься к своей семье. О сестре я сам позабочусь. Обещай.
Это что за похоронные речи? Предчувствие неприятностей морозом пробежало по коже.
Кивнула.
- Нам пора, - поторопил князь.
Я поспешно достала косточку, запихнула в рот, представила свой образ служанки и вышла из-за Хайлина.
- Святые небеса! – обрадованно воскликнул евнух. – Я боялся, что ты пострадала. Идем скорее, пока я еще держусь на ногах.
И мы неспешно двинулись по дорожке в сторону гарема. Фонарь несла я, и впереди по камням бежала чудовищная фигура сгорбленного старика в смешной шляпе с округлым верхом.
По сторонам крались невидимые стражи, прикрываясь тенями и кустами.
Усталые стражники мазнули по нам расслабленными взглядами и без вопросов пропустили за ворота.
В гареме у евнуха открылось второе дыхание, и он ускорил шаг, а я вот, наоборот, пошла медленнее. Адреналин схлынул, и тело вспомнило о том, что его били и по земле валяли. Еле дотащилась до нашего домика. Вернула фонарь евнуху, через силу попрощалась и вошла внутрь.
- Что ты так долго? – накинулась на меня выглянувшая из комнатки ужасно сонная служанка. – Госпожа давно спит.
Я ничего не ответила. Махнула связкой с травами, и служанка, раздосадовано, скрылась в комнате прислуги.
А я прошла в купальню. Спрятала за пазуху косточку. Скинула плащ. Оглядела форму. Хм, если постирать, погладить и вот здесь зашить…
Но сначала обмыть ссадины на коленях и локтях. Шипя от боли, стащила форменное платье. В тазе как раз оставалась чистая вода.
Я старалась не шуметь, но у Шаоюй был словно лисий слух.
- Что с тобой случилось? – ахнула она, входя в купальню.
- Тише, - прошипела я, боясь, что следом потянутся служанки.
- Не переживай, я как чувствовала, что без проблем не обойдется, подсыпала им в чай сонного порошка. До утра уже не проснутся. Дай помогу, - перехватила она мокрую ткань.
- Ты не лиса, а ходячее бедствие, - принялась выговаривать она, протирая ссадины. - То с каким-то демонами дерешься – у нас их в городе отродясь не было, то во дворце ухитряешься с кем-то сцепиться. Признайся, твоя семья от тебя отказалась, посчитав, что ты приносишь несчастья и поэтому ты пришла жить к людям?
- Угадала, - хмыкнула я, чувствуя, как от голоса Шаоюй распускается узел напряжения, как легче становится дышать и прячутся страхи этой ночи.
- Не знаю, что в тебе нашел мой брат.
Я дернулась, зашипела – вода попала на кровоточащую царапину.
- Не отрицай! Я же вижу, как он на тебя смотрит! Меня бы он давно прибил, ведя я себя так, как ты. Это ведь его плащ, да?
Заметила. Глазастая какая!
- Все не так, как ты думаешь, - попробовала возразить я, а губы предательски запылали, вспоминая горячее прикосновение к ним.
- Не важно, что я думаю, - возразила Шаоюй, открыла фарфоровую баночку - в нос ударил острый запах трав. – Матушка все равно не позволит. Знаешь, а я была бы не против такой невестки. Хоть ты и лиса, но лучше любой из дочерей родовитых семей в нашем городе.
И добавила поспешно:
- Если, конечно, поклянешься, не причинять брату вред и не есть его печень.
- Согласна обменять его печень на курицу, - хихикнула я.
- Еще скажи, что курица лучше моего брата! – притворно возмутилась Шаоюй.
- Конечно, - согласилась я, усаживаясь удобнее, и принялась загибать пальцы: - Курица никогда не будет спорить или в чем-то обвинять, курица всегда вкусно пахнет, курица никогда не может надоесть, курица ни на что не станет обижаться, курица…
- Достаточно! – рассмеялась девушка, хлопнув меня полотенцем по плечу. – Я поняла, что замуж ты тоже за курицу выходить будешь?
Я пожала плечами и вздохнула:
- Это будет очень короткий брак. А потом меня назовут черной вдовой, потому что я съела собственного мужа.
Шаоюй закрыла лицо полотенцем, ее плечи затряслись.
- Черная вдова, ой, не могу. За курицу. Замуж…
И призраки этого ночи окончательно отступили, испугавшись нашего смеха.
Утром я еле встала, бледной тенью выстроилась в ряд с остальными служанками. Шаоюй глянула и со вздохом велела оставаться мне дома, поручив разобрать и перетряхнуть вещи.
- А я говорила – тебя накажут, - прошептала одна из служанок, еще и глянула с превосходством, выдавая собственную зависть. Из личных служанок проще всего было выбиться в старшие или в придворные дамы. Потому любая из них мечтала занять мое место.
- Ты точно справишься без меня? – с тревогой спросила я у Шаоюй, когда мы закончили с приготовлениями. У нее сегодня было первое испытание, и я всерьез переживала, как бы новоявленного лидера не попытались бы сместить уже на старте.
Шаоюй глянула с насмешкой.
- С вышивкой разберусь и без хвостатых, - отмахнулась она.
Как только за ней закрылась дверь, я рухнула обратно в постель – спать. Проснулась уже ближе к обеду. Смахнула кое-где пыль. Потом подцепила трактат о рецептах чанъюнской кухни – понятия не имею, как он оказался у Шаоюй на столе и пропала… Это был истинный шедевр – каждый рецепт с собственной историей, картинками и красочными описаниями.
В итоге отправилась за едой на гаремную кухню, когда солнце уже перевалило за полдень и стало понятно, что Шаоюй в павильон на обед не вернется.
- Что же ты так поздно? – с сочувствием проговорил повар. – Все уже разобрали. Погоди, сейчас гляну, может, еще рис остался.
Рис остался, к нему мне выдали уже подсохшую лепешку. Скромновато однако… Дико страдаю по нормальной еде… Картошечку бы сейчас с лучком и грибами. Селедку под шубой… Эх…
Шаоюй отпустили только ближе к вечеру.
Она устало села в кресло, помотала головой на протянутую мною чашку с чаем.
Вытянула ноги, прикрыла глаза.
Понятно. Кого-то измотали до полусмерти.
Я отправила служанок за ужином, а сама принялась массировать голову и плечи Шаоюй.
- Хоть проиграла? – уточнила с надеждой.
- Я так старалась быть, если не последней, то точно не первой, - простонала девушка, - ошиблась три раза, но вдовствующей императрице словно назло понравилась именно моя работа.
- Держись, - постаралась подбодрить я ее.
Шаоюй скорчила страдальческую гримасу. Я ее понимала. Просто отказаться или испортить работу было нельзя – императрица могла счесть себя оскорбленной, и тогда вместо награды последовало бы наказание. Необходимо было соблюсти тонкий баланс между неудачной и откровенно плохой работой.
- Завтра посажу кляксу на рисунок, - мрачно пообещала она.
- Тогда уж лучше сразу на императрицу, - предложила со смешком.
- Боюсь, не поможет, - вздохнула девушка.
- И ты бы видела этого принца! - Взорвалась она возмущением. – Молчит, глаза пучит, как рыба. От любой тени шарахается. Кто-то из служанок поднос уронил, так его высочество чуть в обморок не упал. Не парень, а пугливая девица.
- А эти… - она презрительно сморщила нос, - кружат вокруг него, словно пчелы у цветка. Ваше высочество-то… Ваше высочество-се… - передразнила она.
Я не стала возражать. Если принцу охота играть роль немощного, кто я такая, чтобы мешать таланту? Пусть развлекается. Главное, чтобы Шаоюй в итоге не стала его женой.
Последующие два дня мало чем отличались от предыдущих. Шаоюй не брала меня с собой, справедливо опасаясь, что я что-нибудь натворю в присутствии высоких особ.
Она не жаловалась, но я видела, как усталость ложится печатью на ее лицо, на лбу залегает тревожная морщинка, а в глазах появляется беспокойство.
- Давай сегодня я с тобой пойду, - попыталась я настоять на следующий день.
- Ли Я, - она обернулась, убедилась, что служанок рядом нет и мягко коснулась моей руки, - в тебе выдержки меньше, чем у чайного листа в кипятке. Ты не утерпишь, вмешаешься, а здесь не прощают даже намека на оскорбление служанкой. Или что еще хуже – обратишь на себя внимание и меня заставят тебя наказать, а я не хочу, чтоб ты пострадала, старшая сестра.
Кивнула, принимая ответ.
Второй день в павильоне – я уже успела ту книгу с рецептами наизусть выучить. Перебрать по два раза вещи и проверить – не подкинули ли чего. Сложить небольшой узелок с самым ценным на случай внезапного побега. Украсть еще соли с кухни. А то мало ли…
По гарему гулять даже мысли не возникало… Во-первых, праздно шатающаяся служанка нонсенс для дворца, во-вторых, не хотелось нарваться на пожирательницу, которая приходила ко мне в первую ночь, в-третьих… какая экскурсия, когда взгляд все время в пол и кланяешься всем встречным.
На третий день первым делом я выглянула во двор. Небо было обнадеживающе серым, дул колючий ветер, но снег не шел. Ладно, подождем.
Мы едва успели позавтракать, как снаружи раздался пискляво-громкий голос евнуха:
- Барышня Жэнь к императору.
Твою же… У меня аж руки затряслись и внутри поселилось болезненное чувство неприятностей. Почему сегодня? Представление императору должно было состояться только для будущей невесты по результату отбора. Так зачем он вызывает Шаоюй к себе сейчас, когда отбор в самом разгаре?
Трясущимися руками Шаоюй поправила шпильку, и я поняла – она тоже напугана. Без слов я встала у нее за спиной. За мной пристроились остальные служанки, и тесной группкой мы выдвинулись следом за евнухом во дворец.
Я слабо помню, как мы шли по дорожкам, пересекали площади. В голове металось сто и одно предположение о цели визита. Пришла в себя лишь когда начали подниматься по дворцовой лестнице.
Стоявшие у приемного зала драконы встретили нас злобным выражением морд. Небо окончательно посерело, от пронизывающего ветра меня колотило или это был страх?
Вспомнились все предупреждения лиса, рассказы Лана… Я нащупала в рукаве пакетик соли. В голенище сапожка прятался нож.
Шаг под темные своды зала. Ряды словно окрашенных в кровь колонн. Пропитанный благовониями воздух. Блеск копий стражей.
И в центре зала – высокая мужская фигура в золотом халате, обнимающая за плечи мальчика.
Тревога ударила под дых, заставляя задержать дыхание.
Шаоюй тоже что-то почувствовала, замешкалась, но потом уверенно дошла до мужчины, остановилась от него в нескольких шагах:
- Барышня Жэнь приветствует ваше величество, - изящно опустилась она на колени.
Я торопливо последовала ее примеру.
- Барышня Жэнь, - мужчина медленно повернулся.
- Смотри, сын, твоя старая знакомая, - обратился он к мальчику. – Ты же у нее прятался все это время?
Наплевав на запрет, я оторвала голову от пола и обмерла: на меня полными ужаса глазами смотрел Лан. Лицо у парнишки было белее снега, того самого которого мне сегодня обещали. И смотрел он в упор на меня, на мокрых щеках блестели дорожки слез.
Его величество проследил за взглядом младшего сына, удивленно нахмурился, и меня накрыло тяжелым, изучающим взглядом. От навалившейся чужой силы внутри разлилась слабость, заломило суставы.
- Так-так, - почти весело протянул император, - кто это тут у нас?
И мне захотелось вжаться в пол, стать пылинкой, что лежала у меня под носом.
Еще никто на свете не пугал меня столь сильно. Чутье требовало немедленно бежать. Чудилось, что в воздухе витает сладкий запах крови. Они что, убивают прямо тут?! От ужаса волосы на теле встали дымом. Аура смерти легла, придавливая на плечи. Затошнило. Я себя мелкой и ничтожной ощутила – на одну руку положить, второй прихлопнуть.
- Лисий народ в гости пожаловал? – удивился мужчина. – У меня нет с вами дел. Можешь быть свободна. А вот твоя хозяйка останется и ответит за укрывательство моего сына.
- Нет! – отчаянный детский крик взметнулся под своды зала. Император потемнел лицом. Лежащая на плече мальчика ладонь сжалась, заставив Лана прикусить губу от боли.
- Пожалуй, я останусь, - пробормотала я, решив, что терять мне нечего. Выпрямилась, отряхнула подол платья. Вроде как меня признали лисой, имею право на вольность.
- Смилуйтесь, - глухо проговорила Шаоюй, продолжая лежать на полу. – Моя семья хорошо заботилась о младшем принце.
- Вздор! – раздалось разъяренное. Черты лица императора дрогнули, и сквозь них проступил кто-то опасный и древний… Взмах руки – Шаоюй смело с пола, ударило об колонну, и она замерла у ее подножия сломанной куклой.
Я бросилась к девушке.
Уф… жива.
- Не смей ее трогать!
В зал стремительно вбежали наследный принц со стражем, князь и Хайлин.
- Смеешь заступаться? Как же ты мне надоел! – выплюнул с ненавистью император, ни разу не обрадовавшись появлению сына. – Теперь, когда у меня есть новый наследник, я наконец убью тебя с превеликом удовольствием!
Он отшвырнул мальчишку в руки старшего евнуха, и тот потащил упирающегося Лана прочь.
Мужчины обнажили мечи. Из-за колонн выступила стража, но император махнул им рукой, приказав:
- Не вмешиваться.
Принц достал из рукава небольшой клинок, который засиял серебром, вытянулся до размера нормального меча, мигнул пару раз, а потом погас, словно игрушка, у которой закончился заряд.
Император захохотал.
- Это все, на что ты способен, мальчишка? Мне больше тысячи лет! Ни одна железка не сможет причинить мне вред!
Он оскалился, на глазах теряя человеческий облик – на лице вздулись темные жилы, глаза провалились, зубы превратились в острые клыки, на пальцах отрасли когти. В двух руках черным пламенем полыхнули призрачные клинки.
Принц со стражем бросились в атаку. К ним присоединился князь. Закипела схватка – я с трудом могла отслеживать их движения, настолько быстрыми они были.
- Уходите! – Хайлин метнулся к нам, взял на руки Шаоюй и понес ее к выходу.
Я же догнала евнуха, приставила нож к жирной шее.
- Отпустил принца, живо, - рявкнула. От нервов ткнула сильнее, чем требовалось – и на коже алой струйкой побежала кровь.
Евнух придушенно пискнул, разжал руки, но нашел в себе силы возмутиться:
- Вас накажут!
- Конечно, - согласилась я, принимая в объятия бросившегося ко мне Лана. Беднягу всего трясло от страха.
Возиться со связыванием было некогда, так что я подпрыгнула и засадила ногой в нижнюю челюсть лоснящейся от жира физиономии евнуха. Боялась – не пробью до нокаута – все же давно не тренировалась, да и тело возмутилось от забытой нагрузки, но мужчина охнул, закатил глаза и повалился на пол.
За спиной в зале звенели клинки. Разгоряченно что-то выкрикивал император. И я искренне пожелала удачи наследному принцу.
- Бежим, - потащила за собой Лана.
- А брат? - уперся ногами пацан.
Я видела, как Хайлин уже выбежал из зала.
- Тебя спрячем, и сразу вернемся, - пообещала я, не представляя, чем можно тут помочь. Мечом махать я все равно не умею.
Снаружи стало совсем холодно. От встретившего нас ледяного ветра по коже побежали мурашки.
Хайлин целенаправленно несся куда-то с сестрой на руках.
Мы следом.
И тут споткнулась я.
Остановилась. Поймала взглядом кружащуюся в воздухе снежинку.
Его высочество не ошибся. Снег действительно пошел.
«Не убьешь простой железкой», - эхом зазвучало в голове. А если не простой? Но пустой?
- Лан, догоняй Хайлина, мне нужно вернуться.
- Нет! – ледяные пальцы мальчика вцепились мне в ладонь.
Господин Жэнь добрался до испуганно жавшейся к стенам, ограждавшим дворцовую площадь, группки из слуг и евнухов. Передал кому-то девушку и бегом вернулся к вам.
- Жить надоело? – раздраженно поинтересовался он у меня и потребовал: - Уходите быстрее, - взглядом цепляясь за вход в зал, где шел бой.
- Отвечаешь за него, - я отодрала от себя младшего принца, впихнула в руки опешившего Хайлина и помчалась обратно. Снег усилился, кружа вокруг белой пеленой, и что-то в груди отзывалось на царящую вокруг круговерть.
- Ва-а-аше высочество! – с истошным воплем пастуха, разыскивающего корову, ворвалась я внутрь.
Здесь уже остро пахло кровью. Одно тело, кажется, князя, валялось на полу. Страж с принцем все еще бились, но явно из последних сил.
Сволочь! Урод! Это я про императора.
Внутри колотился страх, мешаясь с азартом и предвкушением.
Желание прибить гадину – развел бестиарий во дворце – было столь сильно, что жемчужина сама прыгнула в ладонь.
Белый свет засиял нестерпимо ярко, и я прикрыла, спасая, глаза, а когда открыла – мне в лицо летел сгусток тьмы.
В спину с силой толкнули, уводя с линии атаки и подставляясь самому.
Дурак! – успела подумать я о Хайлине, как брошенный высочеством меч сбил посланную в нашу сторону смерть, и оба клинка с металлическим звоном покатились по полу, не собрав кровавую жатву.
Меч принца замер шагах в трех от меня. Выемка на навершии была пуста, подтверждая мою догадку.
Огонек в руке встрепенулся, словно увидев кого родного. Я не стала мешать, разжала пальцы – жемчужина белым шариком долетела до меча. Клинок взмыл в воздух, окутавшись серебристым сиянием, а потом, повинуясь зову хозяина, вернулся к принцу.
Я видела, как лицо императора искривила удивленная злость, как он ошибся, пропустил удар, как втроем: принц, его страж и Хайлин загнали его в угол, и как высочество пронзил сердце того, кто когда-то был его отцом.
Эпилог
- Было так страшно, когда они напали на усадьбу.
Лана все еще трясло от пережитого, и он рассказывал, глотая окончания и слегка заикаясь.
- Они напали ночью, подожгли дом, но господин Жэнь смог отбиться. Я сам слышал, как люди императора обсуждали по дороге, что наместник собрал изрядно сил и придется возвращаться с новым отрядом, чтобы убить изменника и его семью. Можете не волноваться, младший господин Жэнь, ваша семья жива. Как только нападавшие схватили меня, они покинули ваш дом.
- Благодарю за добрые вести, ваше высочество, - Хайлин склонил голову.
- Это вам спасибо за то, что усилили охрану, и на моей совести нет смерти ваших родных, - Лан тоже встал, поклонился. И тут же повалился обратно, обнимая меня за талию и вжимаясь лицом в живот. Режим «высочества» был выключен.
- Ли Я, если бы ты знала, как страшно было!!! Меня три раза стошнило по дороге. А эти… смеялись надо мной!
Я сочувственно гладила его по острым лопаткам. Сердце сжималось от жалости. Бедный ребенок! Сколько всего ему пришлось пережить.
Мы так никуда и не ушли из приемной залы. Сидели с принцем на полу, прислонившись к колонне. Рядом, на плаще, лежала пришедшая в себя Шаоюй, и придворный лекарь втыкал в нее напоенные силой иголки. Я свои услуги предлагать не стала, боясь раскрыть лисью сущность.
Князя унесли – зашивать.
- Выкарабкается, - уверенно заверил нас целитель. – Князь Ду крепкий. Для него такая рана пустяк.
На мой взгляд, крови там было столько, что я бы точно не назвала это пустячной царапиной, но профессионалам виднее.
Охрана зала почила вместе с императором. Дворцовая стража, евнухи, служанки. Все те, кто близко и долго общался с демоном, впитывал его темную энергию, после смерти хозяина превратились в высохшие мумии. Самым было страшным то, что они так и остались на своих местах: почерневшие, с запавшими щеками, обнажившимися зубами и провалами вместо глаз.
Вечная стража…
Не знаю, что с ними станет делать будущий император. Я бы не стала торопиться сжигать, а оставила на какое-то время в назидание тем слепцам, кто видел, но не хотел верить во зло, занявшее трон. Боялся что-то предпринять. Или хотя бы поддержать принца в его борьбе. Вот наместник Жэнь не побоялся…
Его высочество, собрав отряд верных людей, отправился вычищать дворец от скверны. И снаружи слышался топот ног, раздавались команды. Регулярно внутрь заглядывал кто-то из любопытных, натыкался взглядом на прикрытое тело императора, менялся в лице и исчезал прочь.
Не все. Внутрь прошла закутанная в вуаль женщина. По осанке и сопровождающим придворным дамам я опознала вдовствующую императрицу.
Женщина дошла до тела сына. Опустилась рядом с ним на колени. Простонала:
- Сынок.
Я насторожилась. А вдруг начнет нас обвинять в пособничестве убийству?
- Тварь! – полетело разъяренное по залу. – Убийца, пожравший душу моего сына! Да будь ты проклят Небесами! Пусть нигде тебе не будет покоя!
С каждым словом ее кулак опускался на грудь мертвеца.
- Мой сынок! – женщина зарыдала, обнимая тело.
- Ваше величество. Хватит. Вы уже оплакали его много лет назад, - одна из придворных дам наклонилась, попыталась поднять императрицу.
Даже так. Я с уважением посмотрела на ту, которая все эти годы жила мыслью о мести. Понимала, кто захватил тело ее сына. Кажется, я догадываюсь, кто поддерживал наследного принца в его борьбе.
- Слава Небесам, я могу теперь его похоронить, - с горечью произнесла женщина, тяжело поднимаясь.
Она пошла было к выходу, но заметила нас. Подошла.
- Бабушка! – Лан подскочил к ней, обнял, прижавшись.
- Мой внук, ты жив, - женщина откинула вуаль, наклонилась и нежно поцеловала ребенка в лоб. – Сколько я не спала с той ужасной ночи, молясь о тебе. Как хорошо, что ты выжил.
И я полностью уверилась в своих подозрениях. Эта женщина помогала вывести младшего принца из дворца. Одно мне было не ясно. Если демон держался в этом мире, выпивая жизни своих детей, почему он так долго тянул с младшим принцем? Понимал, что ему по закону все равно требуется наследник? Даже если он демон, но в образе человека, обязан соблюдать законы империи.
А еще он явно подозревал наследного принца в измене и хотел его убрать, назначив новым наследником Лана. Однако что-то пошло не так… Не сдержался и напал? Не уверена, что решусь спросить о таком у будущего императора.
- Барышня Жэнь? – нахмурилась императрица.
- Со мной все в порядке, - слабо отозвалась Шаоюй и даже попыталась сесть, но была остановлена протестующе зашипевшим целителем.
- Бабушка, я хочу тебя познакомить с барышней Да, это она меня спасла, пробудив ото сна, - и принц потащил женщину ко мне.
Я неспешно поднялась. Поклонилась. Не люблю такие моменты. Знаю, глупо сравнивать, но все равно думаю о том, чего достигла эта женщина, а чего я…
- Барышня служанка? – удивленно вздернула брови вдовствующая императрица, оглядев меня с изумлением.
Сейчас меня еще и за обман привлекут.
- Так вот из-за кого на самом деле устроил отбор мой глупый внук, - хмыкнула женщина. – Мог бы попросить тебя нанять, а не создавать хаос во дворце и давать надежду этим девушкам.
- Он боялся вам навредить, - вступилась я за высочество.
- Знаю, - с горечью признала императрица. – Весь в отца. Слишком хорош для этого мира. Надеюсь, Небеса будут справедливы и его жизнь сложится счастливо. Барышня Жэнь, - обратилась она к девушке, - я уверена, в вашем лице он обретет нужную поддержку.
Лицо Шаоюй стало таким несчастным…
Тот момент, когда ты должна, но не хочешь отказать хорошему человеку.
- Уверена, его высочеству сейчас не до женитьбы, - поспешила вмешаться я. Выразительно глянула на императрицу, чуть ли не подмигнув. Женщина удивленно вскинула брови, озадаченно оглядела меня, явно подозревая в том, что я претендую на сердце принца.
- Из какой вы семьи? – уточнила она.
Ой все! Увольте меня из этого мира.
И словно ответом на мой мысленный вопль часть колонны пропала, а вместо нее показался бок мерседеса. Я заморгала, уставившись на то, что здесь в принципе находиться не должно. Даже запах бензина почуялся.
- Моя старшая сестра здесь тайно и должна покинуть дворец, - твердо проговорила Шаоюй. – Прошу, ваше величество, не нарушайте ее планы.
- Вот как, - разочаровано протянула императрица – загадка отбора так и осталась неразрешенной.
А машина поблестела черным боком и пропала… Чудеса.
- Хорошо, я не стану чинить препятствий той, что спасла моего внука.
Фу-у-ух, меня отпускали.
- Барышня Жэнь, надеюсь, вы не откажете составить мне компанию и выпить чай. Скажем, через три дня.
А вот в Шаоюй ее величество вцепилась мертвой хваткой.
- Младший господин Жэнь, буду рада, если вы присоединитесь. Ваша семья многое сделала для страны. Я хотела бы лично вас отблагодарить.
Хайлин поклонился.
- Благодарю за милость, ваше величество.
Императрица удалилась заниматься похоронами сына, и скоро в зале появились слуги с белыми рулонами ткани – завешивать колонны. Тело унесли.
После жаркой дискуссии, мумии стражи решено было тоже завесить белым – трогать их не решились до распоряжения нового императора, а тому было пока не до таких мелочей.
Хоть бы выжил и не напоролся на случайный меч, - подумала я со вздохом. Там же кроме вынужденных соратников еще идейные были, плюс свои – как та наложница. Ну и полно тех, кому все равно, кто на троне: хоть носорог, лишь бы денег платили.
Ближе к вечеру мы вернулись в наш павильон. Лан отказался расставаться с нами – как чувствовал, что я скоро уйду.
А я шла, выцепляя взглядом следы прошедших здесь сражений. Там лужа крови на плитах. Здесь поломанные кусты. Разбитая ваза. Выбитые ворота.
Ветер пах гарью и пожаром. Все еще шедший снег имел вкус пепла. Теперь я понимала, почему дворец был построен не единым зданием, а эдаким городком из одноэтажных павильонов. При пожаре сгорали одно-два здания, остальные можно было спасти.
Поздно вечером, когда Шаоюй крепко спала в обнимку с Ланом, к нам в павильон постучал евнух.
- Тише! – шикнула я, и раскрывший было рот парень испуганно заткнулся. Вытаращился на меня. Он все еще был в зеленом, но на предплечье белела траурная повязка. Дворец погружался в траур, оплакивая того, кто фактически давно был мертв.
Нам еще не успели принести белые халаты, потому я тоже ограничилась повязкой на лбу.
- Вас требует к себе его величество, - прошептал евнух, косясь взглядом на постель, где посапывал младший принц.
В первый момент я испугалась, потом поняла, что слуги уже перестроились. Коронация случится только после окончания траура, однако наследного принца уже начали величать, как императора.
Мы шли по взбудораженному дворцу. Отряды стражников – явно больше, чем обычно, провожали нас суровыми взглядами, но сунутая им под нос трясущими руками табличка наследного принца служила нам пропуском.
На одной из площадей мы наткнулись на ряд тел, укрытых белыми простынями.
Евнуха проняло. Он забормотал что-то о неупокоенных духах. Глупый! Мертвые не опасны, а вот живые…
Интересно, его высочеству удалось зачистить дворец или где-то еще скрываются сторонники прежнего императора? Подозреваю, самая отчаянная битва будет завтра – с министрами. Если те посмеют, конечно, явиться во дворец.
- Проходите, барышня Да.
Все тот же кабинет. Принц не успел сменить покои, как и одежду. От него пахло кровью и смертью. Лицо – серое от усталости. Бок перевязан, на повязке свежая кровь.
Не просто трон достался принцу. Надеюсь, он будет хорошим правителем.
- Вы звали меня, ваше величество, - поклонилась я.
Выпрямилась. Стена за будущим императором подернулась, исчезла, явив вместо себя угол стеклянного здания. Явно офисного.
Кажется, мое время в этом мире подходило к концу. Неужели я смогу вернуться домой?
- Не буду говорить, чем я обязан лисьему народу и вам, Ли Я.
Сюань шагнул ближе, замер напротив. Серьезный, уставший, как собака, но первым делом вспомнивший о благодарности. Приятно.
- Ваше величество, мой долг был помочь вам.
И себе заодно. Мы были по одну сторону баррикад и это радовало.
- Что вы хотите для себя в награду?
Глянула на кусочек современного мира за спиной Сюаня. Вряд ли я смогу забрать с собой хоть что-то…
- Отпустите Шаоюй, - попросила, - позвольте ей учиться в академии и стать целителем.
Тень пробежала по лицу мужчины. Моя просьба его не порадовала.
- Вы уверены, что она желает этого? Что откажется от короны императрицы, предпочтя ее бинтам и лекарствам? – спросил он с сомнением.
Даже так? То есть среди всех претенденток он смог вычислить самую здравомыслящую и адекватную? Похвально чутье.
- Если ваше величество проявит терпение, - я осторожно подбирала слова, не желая сделать ситуацию еще хуже, - позволит Шаоюй отучиться и покажет ей, что в должности императрицы она сможет сделать гораздо больше для больных, то у вас есть шанс добиться ее согласия. Только умоляю, не давите на нее. И не позволяйте делать это ее отцу.
Сюань задумался, потом медленно кивнул.
- Хорошо, я поступлю, как вы просите.
Стеклянная стена за его спиной пропала, сменившись на экран с птичками.
- Но что я могу сделать для вас?
- Ваше величество, это был тяжелый день. Вы устали. Завтра на рассвете первое возлияние в честь почившего, дальше двадцать семь дней траура. Вам лучше отдохнуть.
- Почему у меня такое чувство, что вы уходите от ответа? – с подозрением спросил Сюань. Все же в чутье принцу не откажешь.
- Хорошо, - он хлопнул ладонью по бедру, принимая решение. – Я встречусь с вами завтра, и вы озвучите награду, которую желаете получить. Отдохните, барышня Да.
И вы, ваше величество. Это был действительно тяжелый день, пропитанный кровью.
Мысль, что я ухожу из этого мира, пронзила сердце тоской, глаза защипало.
- Ваше величество, позвольте мне сделать вам скромный подарок.
Я достала из рукава книжицу – короткие записки об образовании, в том числе создании военных академий, об учреждении единой армии, о поддержке женщин, отмене вдовьего правила и другие мысли о том, что могло бы сделать эту страну сильнее.
Шаоюй я тоже оставила подарок, только о медицине. Писала о том, как бороться с эпидемиями. О том, как выстроить систему больниц. Словом, два последних дня вынужденного безделья я провела с пользой.
- А теперь прошу позволения удалиться.
У меня было еще одно дело.
Мимо с треском проехал мотороллер, и я ускорила шаг. Не могу уйти, не попрощавшись с тем, кого считала врагом, и кто закрыл меня, жертвуя собой.
- Отведи в павильон господина Жэня, - приказала я евнуху.
- Непотребство, - возмутился тот, но я глянула так, что он осекся и молча повел за собой.
- Ты? – выдохнул Хайлин, когда распахнул дверь. Посторонился, пропуская внутрь.
Он успел принять ванну, и мокрые волосы заманчиво блестели в свете свечей.
- Свободен, - приказал господин Жэнь евнуху, и тот, пылая от негодования щеками, удалился.
Я прошлась по комнате, провела пальцем по столику, взяла в руку пиалу, отпила вина.
- Пришла попрощаться? – с горечью спросил мужчина. Понятливый…
Пришла, потому что решила сделать прощальный подарок. Выполнить то, о чем просил. Потому что не знала, встречу ли когда-то еще в жизни столь потрясающего мужчину: острого, как меч, упрямого, как камень и горячего, как огонь.
Это был долгий путь от ненависти и страха до любви… Но сейчас я была уверена – встреть я этого мужчину в другой жизни, и мое сердце целиком принадлежало бы ему.
Криво усмехнулась… Дарья-Дарья, кто же теряет голову от мужчины, которого ты больше не увидишь?
Подошла, привстала на цыпочки и коснулась его жестких губ.
Отодвинулась, положила ладонь ему на грудь.
- Ты много раз звал. Я пришла.
Пару мучительно долгих секунд Хайлин вглядывался в мое лицо, а потом зарылся пальцами в волосы, наклонился и поцеловал по-настоящему: горячо, обжигающе, властно.
Взял на руки и понес к постели…
Раздевал медленно, не торопясь и демонстрируя выдержку воина. Выцеловывая обнаженную кожу. Заставляя плавиться в его объятиях. Сжимая с силой, словно не желая отпускать.
Я и полностью отдалась его власти. Лежала, глядя в усыпанное звездами небо, на котором мерцающими точками кружились самолеты.
Целовала сама, царапала ногтями кожу. Умоляла не останавливаться. Просила пощады. Несла какой-то бред про то, что найду его в следующей жизни. Требовала, чтобы забыл меня как можно скорее. Обещала помнить его всегда.
Простила короткую боль.
Мой первый мужчина.
Приняла его поцелуи, высушивающие слезы.
Молчала в ответ, когда он просил не уходить.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска и скачивания книг
Книжный Бот
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
О психологии, саморазвитии и личностном росте
Саморазвитие
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
ВКОНТАКТЕ