Лисий переполох

- Конечно, брат Шао. Она твоя подопечная, потому твое присутствие допустимо.

Не речь, а сплошной циркуляр.

- Тогда предлагаю поесть, а потом уже переходить к делам, - отложил мой приговор на потом Хайлин.

Мужчины принялись за еду, а я смотрела на них, на уставленный тарелками стол и понимала, что кусок в горло не полезет. Чуя мой страх, лиса требовала немедленно бежать. Но снаружи подпирал дверь страж, а в усадьбе было полно охраны. Я не готова была к тому, чтобы меня, раненую, гоняли, как дичь по двору.

- Почему вы ничего не едите, барышня Да? – заметил мою пустую пиалу Яньхэн. Нахмурился. – Если вы плохо себя чувствуете, я попрошу лекаря вас осмотреть. Но, может, все-таки попробуете курицу. Хайлин специально попросил ее для вас приготовить.

И мне в пиалу лег кусочек белого мяса. До меня донесся восхитительный аромат вареной курятины, от которой рот мгновенно наполнился слюной. Лиса внутри меня забилась в экстазе. Курицу она пробовала лишь раз в жизни и до сих пор помнила ее восхитительный вкус, как и скрип перьев на зубах.

По местным правилам, во время траура мне нельзя было есть ни мяса, ни рыбы. Так что в усадьбе мы с лисой сидели на строгой вегетарианской диете.

- А еще у нас отварные яйца есть, - Хайлин положил мне половинку в пиалу. – Слышал, вы их любите.

О да!!! Еще как!

Моя рука нерешительно потянулась за палочками. Я так давно не ела нормальной еды…

- Не могу, - прошептала, чувствуя, как защипало в носу.

- Ваш мнимый траур отменен, - тоном истинного чиновника известил меня Яньхэн. – Всем известно, что вы побывали в подземном ведомстве, чтобы спасти мальчика и вернуть его душу обратно, но кроме того вы проводили душу вашего отца, отдав ему долг верной дочери. За ваши страдания он умолял вас прекратить траур. Я подтверждаю, что это допустимо. Никто не посмеет вас попрекнуть.

- Ли Я, он прав, ты ранена, ослабла, сейчас не до соблюдения траура, - доброта в голове Хайлина ударила под дых. У меня в голове не укладывалось, как этот человек сегодня мог быть таким заботливым, а вчера…

- Его убили, - произнесла глухо, не отрывая взгляд от стола. – Я пыталась помешать, но убийца был силен. Он и меня почти достал – чуть хребет не переломал о дерево. Потому я и не успела уйти до вашего прихода.

- Он был один? – уточнил Яньхэн, отложив палочки.

Покачала головой:

- Там были и другие люди. Целый отряд.

- Убийца забрал жемчужину? Вы сможете его узнать?

Вот тут можно было облегчить себе жизнь, но я не стала. Подцепила кусочек курицы. М-м-м, вкуснота какая. Это не я, это лиса стонет от вкусового блаженства. Если мне не поверят, хоть поем напоследок.

- Узнать можно. Я помню его запах. Отвратительный кстати. А вот жемчужины ему не досталось, и он был крайне этим разочарован.

- Тогда она у вас? – подался вперед Яньхэн, на его лице мелькнуло нетерпение.

Покачала головой. Я бы с радостью рассталась с жемчужиной, но это означало бы потерять шанс на возвращение домой. А я не готова остаться в мире, где тебя пытают лишь за подозрение в преступлении.

- Я нашла того человека на берегу реки, когда он был уже плох.

Выдохнула и призналась.

- Осталась, потому что у него была свежая рыба. А я нормально не ела два дня. Вот и…

Мучительно покраснела.

- Сразу поняла, что он серьезно ранен и не смогла уйти. Принесла воды, откопала в мешке лекарство, только все зря… - прикусила губу, заново переживая момент убийства.

- Он говорил, что готов к смерти. Смеялся в лицо убийце, называя его проклятым. Сказал, что спрятал то, за чем тот пришел.

Я замолчала. Момент истины. Либо мне поверят, либо мы опять вернемся к пыткам.

- Если учитель был сильно ранен, он скорее всего заранее позаботился о том, чтобы жемчужина добралась до дворца, - принялся рассуждать Хайлин. – Нужно известить наследного принца и найти этого человека. Без нашей помощи он не попадет во дворец.

Черт! То есть, когда придет время, я не смогу попасть во дворец? Печально.

- Барышня Да Ли Я, это правда?

Яньхэн ожидаемо не был так доверчив.

- Мне очень стыдно за украденную рыбу, - я глянула на него глазами, полными слез. Правда, стыдно. Меня еще и наказали сурово за воровство, а там всего-то шесть рыбин было.

- Учитель немного говорил со мной и показался мне умным человеком. Он наверняка позаботился о том, чтобы столь важная вещь не попала в плохие руки.

Ну да, мои руки очень даже хорошие. Можно сказать – лучшие.

- Мы тебе верим, - поддержал меня Хайлин, подкладывая еще курицы: - Ты кушай, а то бледная такая.

И я не стала отказываться.

- Можешь поручиться за правдивость ее слов? – Яньхэн смотрел на то, как слуги бережно переносят сидящую на стуле девушку. Из-за раны на ноге она едва могла ходить.

- Она показалась мне искренней, - пожал плечами Хайлин. – Да и зачем жемчужина лисьему народу? Слишком сильный и опасный артефакт, чтобы оставлять себе.

- Ты прав, - кивнул Яньхэн. – Она могла взять жемчужину по незнанию, потом испугаться и сбежать, но тогда легко рассталась бы с ней за выкуп. С другой стороны, что мы знаем о лисах? – спросил он у себя задумчиво. – Они тайно живут среди нас, пряча свою сущность. Хорошие маги и искусные торговцы, обожают выдавать ложь за правду. Бабушка рассказывала, что во время восстания Трех Вершин, когда они скрывались в лесу от врагов, незнакомец вывел их тайной тропой, а потом исчез. На месте, где он стоял, были найдены лисьи следы. Так что им не чуждо сострадание.

- Ли Я хорошая девушка. Она спасла жизнь принца Лана, - подтвердил Хайлин, на мгновенье испугавшись, что Яньхэн не поверит словам лисы.

- Именно это внушает мне опасение. Какие еще ритуалы подвластны этому народу? Какими силами они обладают и какую цену платят за них? Жаль, что кузен ничего не помнит о своей спасительнице. Но долг благодарности нерушим. По возвращении в столицу ей будут отправлены достойные дары. Но мне тяжело смириться с тем, что судьба лишила нас ключа к победе. Небесный Мандат отвращает свой лик от нашей борьбы, - он скорбно поджал губы.

- Не говорите так, старший брат! – горячо воскликнул Хайлин, всем сердцем переживая неудачу. – Небеса нам помогают, просто не время для схватки, но когда наступит нужный момент, уверен, жемчужина сама окажется в наших руках.

- Да будет так, - согласился Яньхэн. – А пока, прошу, присмотри за младшим. Он еще очень слаб.

- Не волнуйтесь, глаз с него не спущу.

- Сообщи, если в городе появятся люди из дворца. Если до императора дойдет слух о том, что младший принц выжил… - Яньхэн не стал продолжать. Они оба знали, каким будет результат.

- Я найду, где его спрятать, - заверил его Хайлин.

- Что будешь делать с лисой, брат Шао? – сменил тему Яньхэн. Переносившие кресло слуги давно скрылись за углом соседнего павильона, но в воздухе еще ощущался легкий цветочный аромат.

Хайлин ответил не сразу. Все утро его не покидало ощущение прижавшегося к нему горячего обнаженного тела, возбуждающий запах сосновой смолы, смешанный со свежей листвой и вплетенной в него сладкой ноткой цветущей сливы. Ладонь до сих пор чувствовала восхитительный бархат нежной кожи.

Все утро он боролся с искушением опрокинуть девушку на спину, нависнуть сверху, поцеловать, поймать разрешение во взгляде и…

Смелая, наглая, развратная! Понимала ли она, насколько сильна была его выдержка? Осознавала ли, что нельзя искушать мужчину, прижимаясь к нему столь смело? Даже между супругами не бывает такой откровенной близости…

А она словно нарочно его дразнила, закидывая ногу и кладя ладонь на грудь.

А если и правда дразнила? – мысль обожгла, перехватив дыхание. Краска бросилась в лицо, а сердце резко ускорилось.

Конечно, дразнила. И даже не смутилась, когда поняла, что провела ночь в его постели.

Сладкая бесстыдница!

От действий его остановило лишь то, что Ли Я была ранена и вряд ли жаждала любовных утех. Да и он не был готов взять на себя ответственность за отношения.

Лежал, убеждая себя в том, что должен проявить уважение. Ведь то, она лиса, не делало ее доступной женщиной. Вот если бы она пришла к нему сама…

Но запах продолжал будоражить воображение. Проклятый рисунок не выходил из головы и хотелось большего, чем просто смотреть, слышать голос и жаждать хоть тени улыбки на ее губах.

Одержимость только брала в осаду сердце, а он уже не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы ей сопротивляться.

Придет, - решил он. Не может не прийти. Должна взять на себя ответственность за коварное соблазнение. Нельзя так просто дразнить мужчину.

- Пока она ранена, я несу за нее ответственность, - проговорил он, мысленно рисуя ее лежащей на его кровати: полностью обнаженной, с распущенным волосами и манящей улыбкой на губах.

Только Яньхэн почему-то тяжело вздохнул и неодобрительно покачал головой.

- Если она захочет уйти, отпусти ее брат Шао, - посоветовал он. – Лисе нужна свобода, даже если любопытство привело ее к людям.

- Мое поместье не клетка, - излишне резко возразил он.

- Как скажешь, - уступил Яньхэн. – Проводи меня к младшему брату. Хочу еще раз убедиться, что он жив.

Курица творила чудеса. После удивительно сытного завтрака меня просто переполняли силы. Жизнь засияла красками. Враги поверили в рассказанную историю и перестали угрожать пытками и смертью. Я выиграла себе отсрочку.

Правда, как только у них закончится терпение ждать выдуманного мною посланца, они вновь придут ко мне с вопросами. Но пока этого не произошло, я могу жить как раньше: балансируя между правдой и ложью. Мне даже траур отменили…

Не стоит, конечно, нарочито предаваться радостям жизни – местные не поймут, но какие-то послабления я вполне могу получить. Например, нормальную еду.

Осталось легализовать ночные визиты в храм – и можно жить спокойно.

Даже лиса со мной согласилась, проворчав, облизываясь, что если нас и дальше продолжат кормить столь вкусно, можно и подзадержаться в поместье.

Меня, правда, еще напрягало изменившееся отношение Хайлина: на грани приличия, теплота в голосе, забота во взгляде. После недель постоянных подозрений и обвинений сложно привыкнуть к такому младшему господину, который пытается стать другом. Впрочем, другом ли?

Неужели наша совместная ночевка повлияла? Сам виноват – нечего было лису в постель тащить. Я во сне оборот не контролирую.

Он же не думает, что я теперь все время там ночевать буду? Да меня Шаоюй за один взгляд в сторону его павильона освежует, а из шкуры воротник сделает.

А вот и она, кстати.

- Ли Я, это правда? Ты ранена? Сильно пострадала? Дай посмотрю.

Я зашипела – налетевший на меня вихрь задел рану на плече.

- Все нормально. Сяо Пин отлично умеет накладывать повязки.

Как будто меня кто услышал? Целители – самые несговорчивые люди на свете, если речь заходит о больных.

- Так ты сегодня ночью раны получила?

- Осторожнее, - прошипела, выдирая плечо из пальчиков Шаойю, а то она внутрь раны залезть попыталась.

- Выглядит неплохо. Молодец, что в лису оборотилась. Укусы не воспалены, хорошо заживают. Хотя я ни за что не поверю, что это укусы демонов, но правду можешь не рассказывать, если не хочешь. Мне чужие секреты не нужны. Однако, кое-что поведать ты обязана.

Она потянулась за фарфоровой баночкой, открыла и в нос ударил травяной аромат лекарства.

- Почему не пришла ко мне, когда поняла, что можешь вылечить принца Лана?

Так призрака зовут Лан?

- Зачем нужно было страдать одной?!

Я с удивлением посмотрела на Шаоюй. Неужели она действительно расстроилась из-за меня? Я и не думала, что она считает меня кем-то большим, чем лисой, с которой у нее заключена сделка. Аристократы крайне неохотно подпускают к себе чужих.

- Слуги сказали, твоя одежда была вся в крови, - всхлипнула вдруг девушка, и бутылочка дрогнула у нее в руке - я еле успела ее поймать.

- Прости, - выдохнула искренне.

Знаю, обнимашки здесь не приняты, да и прикосновения не приветствуются, но я другая.

- Правда, не хотела тебя волновать.

Моя ладонь легла ей на плечо, извиняюще погладила, и Шаоюй сама обняла – осторожно, стараясь не коснуться раны.

- Ты очень глупая лиса, - сказала она мне на ухо. – Такая глупая, что из тебя даже воротник не получится. Стану его носить и сама поглупею.

- Не носи, - согласилась я. – Да и не красивый он уже. С проплешинами.

- Зарастут, - отмахнулась она, отстраняясь. – На тебе все, как на собаке, то есть на лисе заживает.

Забрала у меня бутылочку, щедро присыпала зеленым порошком рану, принялась бинтовать.

- Ты мне сама про принца Лана не рассказывала, - тихонько проговорила я, морщась от боли. Что бы там ни говорила Шаоюй, раны болели зверски.

- Не могла, - так же тихо ответила девушка. – Не моя тайна. Но мне ты все расскажешь про ритуал. И в первую очередь, почему решилась на него?

- Потому что у кого-то ужасный характер, - честно призналась я, решив раскрыть правду о призраке. До чесотки хотелось выговориться…

Шаоюй охала, ахала.

- Неужели прям в купальню заявился? Вот мелкий засранец! Помни он хоть что-то, я бы ему устроила! Уши бы пообрывала! – ярилась она под конец.

- Он же ребенок! – пыталась я урезонить разбушевавшуюся барышню.

- Именно поэтому его нужно воспитывать сейчас. Вырастет – поздно будет, - не соглашалась она со мной.

Улыбаясь, я смотрела, как Шаоюй грозит кулаком в пустоту, слушала, как ругается, а на душе теплым облачком лежало понимание, что в этом мире у меня появился друг.

- Но с братом больше не общайся, - нахмурившись, предупредила Шаоюй с угрозой. – Он слишком добрый, чтобы оставить тебя без заботы. Надеюсь, ты прилично вела себя в его покоях?

Я смущенно отвела взгляд.

- Лиса, - протянула она так, словно это было самым страшным ругательством на свете. – Даже не думай смотреть в его сторону!

Вот такой у меня друг…

Глава 13, в которой у лисы обнаруживается слишком много родни

- Барышня Да, что вы здесь делаете? – старшая наложница воззрилась на меня в неодобрительном удивлении, словно я мышь, посмевшей оказаться на главном блюде. Женщина охраняла вход в парадный зал, а я тут проскочить пытаюсь без приглашения.

Что я делаю? Выполняю распоряжение Яньхэна. Без особого желания, стоило сказать. Раны все еще болели, ходила я с трудом, опираясь на посох, так что портить настроение гостей своим болезным видом намерения у меня не было, но присланная служанка чуть ли не в слезы ударилась, услышав мой отказ. А за ней с тоскливым видом топтались слуги со знакомым креслом-переноской…

И вот я здесь, попавшая в дурацкую ситуацию. Один пригласил, вторая с позором прогоняет.

- Что вы себе позволяете? – прошипела наложница, и лицо у нее перекосилось от моей наглости. – Позорите нас перед высоким гостем. Что он о доме подумает? Что мы держим в стенах девицу, забывшую основы благопристойности и не почитающую предков? Или вы по скудности ума решили, что сможете увлечь мужчину? Еще и в траурном платье? Стыдитесь. Не ожидала от вас такой безнравственности.

Я бы постыдилась, ибо старшая наложница была права: траур есть траур. Это для меня он мнимый, для остальных – настоящий, и развлечения после недавней смерти отца серьезное нарушение Конфуцианства. Однако за спиной ярившейся женщины стоял источник моих неприятностей.

- Это я пригласил ее, наложница Жэнь.

Женщина изменилась в лице, в распахнутых глазах промелькнул страх. Она резко обернулась, одновременно склоняясь в поклоне.

- Ваше высочество, ванье, - залепетала голосом десятилетней девочки, - для нас честь принимать вас. Прошу проходите. Все готово. Умоляю, не обращайте внимание на эту недостойную вашего внимания женщину. Я приношу искреннее извинения, если ее траур вас оскорбил.

И взглядом попыталась убрать меня прочь.

Мои брови поползли вверх синхронно с вытягивающимся лицом Яньхэна. Непробиваемая тетя. В непонятной ситуации ей проще притворится глухой, чем ломать привычную картину мира и соглашаться с тем, что сиротку пригласил член императорской семьи.

Только в этой сказке «Золушку» связывают с «принцем» отнюдь не романтические отношения.

Яньхэн все еще подозревал меня в краже жемчужины, вот и желал понаблюдать в надежде, что я выдам себя.

Разумнее было бы не идти, но отказ выглядел бы еще подозрительнее. Мы сейчас с князем словно на тонком льду, терпеливо выжидаем: кто первый сдастся и ошибется.

Привыкший к подобной «глухоте» во дворце Яньхэн терпеливо повторил:

- Барышня Да Ли Я здесь по моему приглашению. Прошу, - подал он мне руку, вклиниваясь между мною и шокированной наложницей. У той глаза круглыми стали, а рот приоткрылся. Похоже, ей не сообщили о снятии с меня траура, а рассказы слуг об излечении принца она не восприняла всерьез. Что же… Сама виновата. Стоило бы проверить то, о чем болтали в усадьбе.

- Извините, - пробормотала я ей, досадуя на то, что не стала просить Шаоюй одолжить мне платье. Тогда эффект был бы еще более сокрушителен.

Положила ладонь на локоть мужчины, тот накрыл ее рукой, словно боясь, что я сбегу, и неспешно, подстраиваясь под мою хромоту, повел за собой.

Парадный зал встретил нас сдержанным гулом голосов, который мгновенно стих при нашем появлении.

Семья Жэнь постаралась на славу достойно принять гостя. Вместо цветов – ноябрь же - в вазах стояли ветви сосны и кизильника, красные ягоды которого казались застывшими каплями крови. Стены были завешены тяжелыми занавесями цвета граната, подхваченными золочеными кистями. На полу лежали теплые войлочные ковры яркого орнамента. Весь зал был залит светом от многочисленных бронзовых ламп в форме фениксов, цаплей и драконов. С потолка спускались шелковые фонари-сферы, на тонкой ткани которых проступали иероглифы: «долголетие», «радость», «гармония». Но главным был запах. Он впивался в лицо на пороге, перехватывая дыхание: плотный, сладковато-пряный, обволакивающий. Сандал, корица, что-то еще незнакомое и явно дорогое.

Глава семейства ничуть не удивился при моем появлении. Вот кто точно был в курсе происходящего. Интересно, ему сообщили о том, что я лиса? Или предпочли утаить?

- Господин ванье, благодарю за то, что снизошли до нас. Барышня Да Ли Я, соблаговолите занять место рядом с князем. Сердце мое преисполнено радости, что вы согласились нарушить траур ради нашего гостя. Поверьте, мы высоко ценим совершенный вами подвиг.

Речь истинного чиновника. Нет, все же до дрожи любопытно, он в курсе моей двойственной натуры? Ишь, улыбается слащаво как. А своим наложницам он забыл обо всем рассказать, как и жене. Та от неожиданности утратила самообладание, и фарфоровая чашечка с легким, почти неслышным дзинь соскользнула с колен, рассыпав на красный лак циновки янтарные брызги дорогого чая.

Зато Шаоюй порадовала меня подбадривающим взглядом. Ну да… Пока я не смотрю в сторону ее брата, можно и поддержать. Ведь именно она привела меня в дом, так что тень моей славы ложится и на нее. С другой стороны, если я нарушу что-то, то на нее же падет и тень моего позора. Потому и о брате переживает. Если я его соблазню, и он заболеет, платя жизненной силой за нашу связь, ей тоже придется отвечать. А кому охота разгребать чужие проблемы?

Я склонилась в поклоне, поблагодарив за приглашение и пожелав долголетия и процветания семье Жэнь, а после служанка помогла мне добраться до моего места и устроиться на нем. Из-за ранения мне приготовили скамеечку с мягкой подушкой, позволяющую вытянуть ноги, а не сидеть на коленях.

Собравшиеся только нас и ждали. Хайлин, как младший, поднялся первым, поднимая тост за гостя.

Китайский вариант пира. Все благостно, пристойно и… откровенно скучно. Смех под запретом, как и яркие эмоции. На лицах вежливо-нейтральные маски. Рассадка двумя рядами напротив друг друга. Каждый за своим столиком. За спиной личная служанка или слуга. Смена блюд словно балет с подносами. Длинные и высокопарные тосты по очереди от младших к старшим. Намек на улыбку на лицах женщин. Пиалы подогретого рисового вина – в каждой напитка ровно на глоток, пить который следовало, отвернувшись и прикрыв лицо рукавом, словно вид пьющего мог кого-то оскорбить.

Передо мной на лакированном черном подносе лежали четыре комочка размером с грецкий орех. Розоватые, полупрозрачные лепестки напоминали застывший шелк. Вяленая утка, - догадалась я. Рядом дрожало что-то янтарное и прозрачное, с темно-красными ягодами внутри. Я ткнула в это палочкой — и оно затрепетало, как живое. Похоже на холодец, на вкус непонятное с намеком на курицу.

Высокая кухня. Когда по тарелке размазано нечто, а есть по факту нечего.

Потом принесли суп. В крошечной, толщиной в яичную скорлупу, фарфоровой чашечке плавало белое, кудрявое и почти невесомое.

«Птичье гнездо!» - донесся восхищенный возглас Шаоюй, и я с сомнением глянула на лежащий передо мной шедевр. Есть чье-то гнездо? Куда птицы наверняка в туалет ходили… Такое себе удовольствие. А не съесть значит оскорбить хозяина. Ишь как за всеми следит. За князем так в особенности – каждую ложку супа, поднесенную ко рту, считает.

Вот нужно было так изгаляться? Понимаю, что за это блюдо кто-то рисковал жизнью, ползая по отвесным обрывам, но я бы предпочла просто рис.

Задержала дыхание, подцепила гнездо палочками и заставила себя его проглотить. В желудок скользнуло нечто студенистое, практически безвкусное. Я едва смогла уловить привкус яичной скорлупы и мела. Бе-е-е. Даже лиса не оценила. Она бы предпочла вареное яйцо без гнезда.

Зато ломтики свинины заставили ее млеть от восторга, а меня оценить долгое послевкусие соевого соуса и пряностей. Затем мы отведывали нежнейшего – мясо само отходило от костей - речного окуня, приготовленного на пару с грибами шиитаке и имбирем. Лакомились фрикаделькой «львиная голова» из свинины и краба. Ели «Рис восьми драгоценностей», где каждая крупинка блестела жиром, а среди зерен, как самоцветы, лежали кусочки ветчины, орехов и ярко-оранжевой тыквы.

Я так увлеклась едой, что чуть не пропустила ответный тост столичного гостя. Внимание привлекло мое имя, и я поспешно отложила палочки.

Слушая речь князя, ловила себя на мысли, что не удивлюсь, если тот окажется лисом. Вот кто мастерски мешал правду и вымысел. По его словам, я оказалась наследницей древнего рода целителей, которые утратили свой дар и обеднели, скатившись до владельцев травяной лавки, но ценный дар через пару поколений возродился во мне. Учась по семейным книгам, я узнала о ритуале возвращения души, которым поделился с моим предком один из спасенных им лисов.

Меня ласково пожурили за самодеятельность и несогласованность ритуала со старшими, признав, что никто из них не посмел бы обратиться к бессмертным за иглами. Более того, никому лисы их не дали бы, лишь потомку того, с кем были связаны долгом жизни и знавшему, как ими пользоваться. А дальше повествование и вовсе свернуло в героическую область, где я отправилась за душой ребенка, сражалась с демонами, провожала душу своего отца, а вернувшись, пришивала приведенную душу серебряными иглами.

Вышел бестселлер – местные слушали, не дыша. Меня лишь пугал тот момент, что особо догадливые могли связать меня с лисами… Мол, чужому те иглы бы точно не дали, только своим… Еще и найти их попробуй. Лисьего духа от обычного человека сложно отличить.

Но даже если кто и догадался, не стал бы орать о своих подозрениях на каждом углу. Портить репутацию герою, которому покровительствует наследный принц, опасное занятие.

С кислым лицом жена хозяина восприняла весть о снятии с меня траура, заверив, что завтра же займется моим гардеробом. Глядя на нее, я бы ее к гардеробу не подпустила. Мысли в этой голове бродили явно не светлые.

В ответной речи она быстро переключилась на Шаоюй, расхваливая дочь, словно товар на рынке. Выглядело это так.

«Господин ванье, ваша мудрость и милость сравнимы с милостью и мудростью Небес. Конечно, мы позаботимся о бедной сиротке, словно о родной. Моя дочь, которая сама является таланливой целительницей, проследит за здоровьем барышни Да. Наставники всегда хвалили Шаоюй. Многие семьи в городе мечтали бы породниться с нашей семьей, но мы не торопимся со свадьбой. Так соскучились по дочери, пусть она еще порадует наш взгляд. Да и разве найдешь здесь человека, достойного такой жемчужины? Шаоюй мила, красива, прекрасно воспитана и образована. У нее настолько доброе сердце, что она лечит бесплатно бедняков».

Собирается. Вроде как через три дня произойдет это эпохальное событие. Я слышала, как служанки обсуждали то, что городское управление отбирает самых приличных «бедняков», чистых и не особо больных, дабы барышни не перетруждались. Лечить ведь будет не только Шаоюй, но и другие барышни, прошедшие обучение в школе целителей.

- Счастлив, что у вас столь замечательная дочь, - смог вклиниться в жаркую речь госпожи князь. – Надеюсь, и вторая ваша дочь будет также вас радовать.

Это он меня сейчас имеет в виду? Мы обменялись с госпожой Жэнь выразительными взглядами. В ее читалось предупреждение: «Не вздумай становиться лучше Шаоюй и отпугивать женихов». В моем «Давайте без родства. Жила без него все это время, проживу и дальше».

Но кто нас спрашивал? Решать все равно будут мужчины.

- Редкий дар, говорите? – поинтересовался глава семейства. Прошелся по мне оценивающим взглядом. – Я поговорю со старейшинами. Сверимся с волей Небес. Если предки не будут против, выберем подходящую дату, и я впишу барышню Да в книгу нашего рода. Будет моей воспитанницей.

Вот так без лишних слов, благодаря содействию, Яньхэна я обрела родню. Лис явно не обрадуется…

Спустившаяся ночь встретила нас прохладой глубокой осени, чистотой неба и россыпью высыпавших на нем звезд. Какая-то птица разразилась неодобрительной трелью на посмевших нарушить ее покой двуногих.

Слуги донесли меня до павильона, опустили, и Хайлин помог подняться со стула. Они провожали меня вдвоем с Яньхэном.

- Барышня Да Ли Я, завтра я отправляюсь в столицу. Не знаю, увидимся ли мы снова, - князь помолчал, глядя в темноту, окружившую черной стеной пятно от фонаря. – Я бы хотел поговорить с вами о вашем племени, но вряд ли вы будете откровенны.

Не буду, тут он прав.

- Мой двоюродный брат знает, кому обязан жизнью и обязательно вернет вам долг, когда подрастет. А пока примите мою благодарность вместо него. Вам пришлют дары.

- Не стоит, я спасала вашего брата не из-за награды, - запротестовала я, но мне лишь скупо улыбнулись в ответ.

- Похвальная скромность, однако даже лисам нужно что-то есть. У вас есть приданное? – поинтересовался вдруг князь.

Я вскинула брови. Странный вопрос и не совсем приличный.

- Прошу простить мою прямоту, в моем намерении не было вас оскорбить, - поторопился извиниться он. – Считайте меня старшим братом, который хотел бы устроить вашу судьбу.

Обеспечить приданным? Выдать замуж? Более чем щедрое предложение для безродной сиротки. Только вот Хайлин почему-то нахмурился. Не согласен?

Однако принять заботу Яньхэна я не могу. У меня иные планы на будущее.

- Благодарю господин ванье за вашу щедрость, но лисы предпочитают свободу. В моем сердце нет помысла связать себя браком с человеком.

Князь не слишком удивился, но явно не одобрил мое свободолюбие. Мечтал посадить под присмотр, устроив брак с нужным человек?

- Однако просьба у меня есть. Завтра ночью необходимо вернуть иглы. Старший брат Хайлин, боюсь, я не смогу дойти до храма сама. Могу я рассчитывать на ваше сопровождение?

Точнее на сопровождение слуг. Завтра же девятнадцатый день. Нельзя пропускать.

- Конечно, я с удовольствием выполню твою просьбу.

Он не назвал меня в ответ сестрой. Я бы не заметила даже, но Яньхэн по-особенному прищурился и подарил другу предупреждающий взгляд. Тот в ответ дернул уголком губ и отвернулся.

- Приятных вам снов, сестра Ли Я.

А вот Яньхэн с удовольствием записал меня в ближний круг, демонстрируя свое покровительство. Умный мужчина. Хорошо, что уезжает завтра. Пара дней общения с ним, и я бы точно где-нибудь прокололась.

- Поправляйся, Ли Я, - склонил голову Хайлин.

И они удалились, оставив меня вместе со служанкой, подошедшей, как только закончился разговор. Ах да, у меня теперь статус «спасительницы принца», так что готовиться ко сну мне помогала девушка, едва старше меня самой. Плюс один к аристократизму.

На следующий день меня навестил особый гость. Сначала из-за двери раздалось требовательное:

- Поставьте, я сам!

Потом практически истеричное:

- Не надо мне помогать! Я дойду.

И голос такой знакомый… В моей голове он звучал несколько иначе, но сходство однозначно было.

- Барышня Да, к вам принц Лан, - стукнула в дверь служанка.

- Пусть войдет, - разрешила я, усаживаясь удобнее за столом.

Этим утром я снова вернулась к занятиям целительством. Как показывал мой печальный опыт, умение исцелять было совершенно необходимым в этом мире, где постоянно пытались кого-то убить. Так что визит принца прервал мою попытку вызвать цветные нити и применить полученные знания на себе, ускорив заживление ран. До этого мне удалось совершить болеутоляющий пассаж белой линией. Я так вдохновилась первым успехом, что решила пойти дальше – и вылечить себя одним махом. Вряд ли получилось бы, но попробовать стоило…

Дверь распахнулась, впуская принца.

Честно, я не увидела большой разницы между вошедшим и призраком. Такой же бледный, тощий, с бескровными губами. Разве что не мерцает, стены сквозь него не просвечивают и ходит с трудом. Пока дошел до меня, лицо покрылось бисеринками пота.

- Присаживайтесь, ваше высочество, - я поспешно придвинула стул к столу. Следовавший за мальчиком слуга глянул на меня одобрительно.

Пацан неспешно опустился на стул, выдохнул и растекся по нему без сил, тяжело дыша.

В моем понимании он еще неделю должен валяться в постели, приходя в себя, а не прыгать по гостям на второй день. Что в принципе невозможно. Если только Шаоюй не испробовала на принце, как обещалась, какую-то новую методику, стимулирующую рост мышц. Та еще экспериментаторша. Зря мамаша надеется пристроить ее быстро замуж. Добровольно Шаоюй туда точно не пойдет. Ей бы собственную школу, чтоб преподавать, исследовать и лечить сложные случаи – и счастью девчонки не было бы предела. Видно же, как ей нравится учить меня и лечить принца.

- Мы не представлены, - недовольно буркнул пацан, прикрывая глаза и пережидая мышечный спазм. Представляю, как у него все болит. У меня, глядя на него, снова заныли раны.

Я сосредоточилась, вспоминая сегодняшний успех. Вызвала белую линию, потянула ее к принцу.

Узнай Шаоюй о моем лечительстве, орала бы на всю усадьбу. Это над собой я могу издеваться, а чужих лечить не имею право. Если бы не заступничество князя, меня могли бы и в тюрьму привлечь за незаконно проведенный ритуал, пусть и успешный. Помогло еще то, что принц здесь инкогнито, и докладывать о нем властям никто не собирался. Ну как инкогнито… Слуги-то в курсе, но это уже проблемы главы семьи доверять тем, кто на него работает.

Болеутоляющее воздействие сработало, и Лан задышал спокойнее, сел поудобнее, даже плечи смог расправить. Страшно представить, какая там выучка во дворце, если он осанку держит даже в таком состоянии.

- Меня зовут… - начала была я, но он перебил:

- Я не буду звать тебя сестра Ли. Целительница Да тебе больше подходит. Ты имеешь честь звать меня ваше высочество.

И я отпустила исцеляющую нить. «Господин Высокомерие и Неблагодарность» подходили пацану больше. А ведь под конец мы даже подружились…

В комнате повисло тягостное молчание.

- Почему не радуешься моему визиту? – с подозрением уточнил пацан, явно почувствовав смену моего настроения. – Ты хорошо постаралась. Я могу наградить тебя. Проси, чего хочешь.

«На колени встать?» - ехидство просилось на язык, но я сдержалась. Смысл воспитывать чужого ребенка? Тем более такого… Откуда я знаю, как ему жилось во дворце, и кто довел его до комы, чтобы осуждать?

- Мне ничего не нужно, - ответила тихо.

Пацан недовольно хмыкнул. Он явно привык к другому обращению со стороны тех, кто был ниже его по положению. Меня он точно не считал равной себе.

- Твой выбор, - кивнул он, тяжело поднимаясь. Принял помощь слуги, поддержавшего его под руку, но позволить взять себя на руки не дал. Так и пошел – больной черепахой – к двери. Мелкий, противный, ужасно гордый и глубоко одинокий.

- Подождите, - крикнула я ему в спину. Лихорадочно зашарила по столу, отыскивая нужный лист. Вылезла из-за стола и не менее больной черепахой поскакала догонять.

Пацан, естественно, не подумал остановиться, хотя возглас мой слышал прекрасно, но шаги замедлил, а переступив через порог, еще и притормозил.

- Это вам, - протянула я ему лист с рисунком.

Думала – не обернется. Надеялась на это. Куда я лезу со своей глупостью! Какая-то рожа. Но обещала ведь отдать, когда он поправится. И вроде как слово нужно держать. Только кому нужна моя честность, тем более настоящему принцу?

- Что это?

Пацан забрал лист двумя пальцами, брезгливо приблизил к лицу, рассматривая.

- Это тебе, вам я нарисовала, чтобы вы не боялись ритуала. Талисман на счастье.

- Странный талисман, - заметил он брюзгливо, поджимая губу. И я поняла, кого он мне напоминает – старикашку с детским лицом, который хочет, чтоб его боялись, потому что сам жутко боится…

- Мне сказали, ты даже школу не закончила, – глянул он почти с ненавистью. – Как ты решилась лечить без лицензии? Ты же могла мне навредить! Или даже убить! Если бы не брат Яньхэн, тебя бы…

Он не закончил, стиснул ладонь, комкая рисунок, а я мысленно продолжила: в цепи заковали, палками били, каленым железом жгли, а потом отрубили бы голову. Помнится, призрак был крайне красноречив, обещая мне пытки императорского двора, если я ему не помогу, а потом признался, что терпеть не может чужой крови. Если бы не желание отца, он никогда не пошел бы…

- Вам же не понравилась та казнь, на которой вас заставили присутствовать, - заметила я. – Вас после нее тошнило, а ночью приснился кошмар. Вы потом долго со светом только спать могли. Так зачем снова об этом думаете?

Взгляд пацана из больного сделался удивленным… Принц аж о боли забыл. Глаза округлились, румянец вернулся на щеки.

- Откуда тебе об этом известно? – выдохнул он потрясенно.

- Всего хорошего, ваше высочество, - поклонилась я и потянулась закрыть дверь. Некогда мне с больными снобами общаться и слушать о себе гадости.

Закрыла дверь. Покачала головой. Как можно было надеяться, что смерть его исправит? Ладно, полусмерть. Главное, чтоб наследным принцем не сделали. Он же со страной такого наворотит… Хотя, может, наследный принц не лучше? Вдруг у них там вся семейка с непомерным самолюбием, гордыней и тщеславием? Прийду я к его высочеству жемчужину отдавать, а он меня под стражу в тюрьму отправит за то, что долго тянула с возвратом, еще и врала…

Передернула плечами – не дай Бог.

Я успела, хромая, сделать три шага, как дверь распахнулась – оказывается принц никуда не ушел.

- Твой талисман! – крикнул он со страхом.

Я обернулась. На раскрытой ладони пацана лежала кучка серебристого пепла.

- Он исчез! – еще один испуганный вопль.

Веники-вареники. Что за странности?

Серебристая пыль вдруг взметнулась в воздух, повисла мерцающим облаком и втянулась в грудь пацана. Тот посмотрел на меня ошалелым взглядом, шлепнул себя по груди, словно пыль можно было выбить оттуда и вдруг опустился на пол.

- Ваше высочество! – тонко заорал перепуганный слуга, бросаясь к мальчику.

- Ответишь! – бросил он мне злобно, подхватывая его на руки и уносясь по дорожке прочь от моего павильона.

Капец. Теперь все точно решат, что я пыталась его убить. Даже разбираться не станут в причинах. Одного то, что я лиса – достаточно для обвинения.

- Поставь меня! Остановись! – донеслось внезапно со двора. – Стой ты, старый осел!

Знакомое такое… Очнулся гаденыш! А я тут его хоронить собралась. Ну и хорошо. Пусть живет. Такие вредные тоже нужны, чтобы вырабатывать у нас смирение.

И я вернулась к двери – любопытно ведь, что взбрело в эту высокомерную голову.

- Давай обратно! Да, к ней! Неси! Быстро!

Бедный слуга не знал, что и думать, но на меня старался на всякий случай не смотреть. Поставил пацана на пол веранды, придержал.

- Уходи! – скомандовал тот. – Придешь через час.

Мужчина помедлил, явно сомневаясь в адекватности нас обоих. И не выйдет ли хуже, если исполнить приказ молодого господина? Спросят-то потом с него.

- Мне позвать брата Хайлина, чтобы заменил тебя на кого-то более сообразительного? – язвительно поинтересовался пацан. Вот ни за что не поверю, что в десять лет можно так вертеть взрослыми.

- Не нужно, ваше высочество. Это недопонимание. Прошу меня извинить. Уже ухожу.

Еще заставлять их гнуть спины и унизительно пятиться.

Принц же повернулся ко мне, и с его лица шелухой слетела маска высокомерия.

- Ну здравствуй, лиса! – он шагнул ко мне, порывисто обнял, вжимаясь лицом в живот. Худенькие плечи вдруг мелко затряслись, пальчики стиснули пояс юбки.

Я поспешно потянулась – прикрыть дверь. Нам с пацаном не нужны лишние вопросы.

- Вспомнил? – спросила о том, что и так было ясно.

Мне в живот ткнулись горячим лбом, всхлипнули.

- Дурашка, - я ласково провела по прилизанным волосам. Что за прически, даже не взъерошить!

- Чего ты плачешь? Хорошо ведь все. Ты жив. Скоро поправишься. Будешь бегать, как раньше и играть.

- Я так за тебя испугался, - донеслось до меня сдавленное.

Он поднял заплаканное лицо.

- Ты самая глупая лиса на свете! – выпалил. – Зачем нужно было так рисковать?! Брат ведь не шутил. Он мог тебя убить! Я… - он горестно всхлипнул, зарылся лицом в ткань юбки, мокря ее слезами. – Я не хотел, чтобы ты из-за меня пострадала!

- Я страдала из-за себя, - не согласилась я. – Вдруг Небеса наградили бы меня за твое спасение и отправили домой.

- Правда? – Лан оторвался, глянул с надеждой и тут же скис, поняв собственную глупость. – Может еще отправят, - проговорил он тихо.

- Ты главное верь и в храм ходить не забывай, - добавил горячо. – Проклятие против веры не работает.

Потом решительно вытер глаза, шмыгнул в последний раз носом, на глазах возвращая себя уверенность принца правящей семьи.

- Тебе и стоять, наверное, больно, - он ухватил меня за руку и уверенно потащил к кровати.

А сам ведь едва ходит, - мелькнула растроганная мысль.

- Как ты до храма доберешься? Ничего, я придумаю, как. Скажу, что мне нужно возблагодарить богов за исцеление, а ты меня сопровождаешь. Не откажут. А почему ночью – чтоб внимание к себе не привлекать. И вообще, - он повернулся ко мне, глянул снизу вверх, - ты теперь меня во всем слушайся. Сама глупая. Ничего в нашем мире не понимаешь. Если не сможешь вернуться, я тебе мужа хорошего найду. Из ученых, не военного. У них смирнее нрав. Или подрасту – немного осталось и сам женюсь на тебе. Будешь младшей супругой, но я никому тебя в обиду не дам. У тебя лисьи силы, вы же не стареете. Ты главное меня дождись. Обещаю, я буду хорошо о тебе заботиться и вкусно кормить.

Угу. Что еще требуется жене? Чтоб ее вкусно кормили.

Жениться собрался, поганец. Надо же… Счастье какое – войти в императорский гадюшник. Еще и в качестве жены младшего принца.

- В купальне подглядывал? – спросила, присаживаясь на кровать. Хлопнула рядом ладонью, и пацан с облегчением опустился рядом.

- Как ты могла… - возмущенно начал он, усиленно краснея, но нарвался на мой насмешливый взгляд, покраснел еще больше и отвернулся, обиженно сопя, что его раскрыли.

- Я не сержусь, - сказала я мягко, - но о женитьбе забудь. У вас такие нравы, что я лучше без мужа останусь.

Особенно меня умиляла традиция держать дома вместе с женой пару любовниц.

- Глупая! – фыркнул по-взрослому пацан. – Без семьи ты никто, а долго тебя держать семья Жэнь у себя не будет. Я обещал найти тебе хорошего мужа, я его найду, - и он посмотрел на меня взглядом очень упрямого ребенка.

Глава 14, в которой лунная нить шьет лисью судьбу

Мы лежали рядом на кровати. Лан доверчиво пристроил голову у меня на плече, забыв про свой статус и вредность, превратившись в обычного пацана десяти лет, болтающего обо всем со своей старшей сестрой. Соскучился, бедолага, по человеческому теплу. Ну а я не против младшего братишки.

В семье я единственный ребенок, зато когда приезжала к дедушке с бабушкой на каникулы, двоюродных и троюродных братьев у нас полный дом собирался. Так вышло мне быть единственной не только дочерью, но и внучкой.

Тоска по дому стиснула сердце, и я прикусила губу, запрещая себе раскисать.

- И что прям по воздуху у вас летают? – удивлялся Лан. – У нас только мастера Пяти Стихий так могут, да и то недолго, ну и духи разные. А лисы вроде не летают.

Мы болтали о моем мире. Кажется, принц мне не верил, пытаясь примерять наши технологии к своим, магическим. И было видно, что своя страна ему все равно дороже, не подкупали даже мои рассказы о парках развлечений и мороженом.

Не помню на какой фразе я поняла, что стало тихо и на плече у меня сладко сопят.

Лан, умаявшись, уснул. И меня тоже неудержимо потянуло в сон.

Проснулась от того, что меня накрывают одеялом. Приоткрыла глаза и… сон мгновенно сбежал под пристальным мужским взглядом.

Хайлин приложил палец к губам, кивнул на сладко спящего Лана. Я осторожно переложила голову пацана на подушку, поправила одеяло и, морщась от боли, сползла с кровати.

Впрочем, жаловалась я зря. Раны на мне заживали, как на… лисе. Еще неделя, и смогу ходить без палки. Отличная регенерация. Еще один аргумент за то, чтобы принять предложение лисьего духа. Или еще один, чтобы отказаться. Во мне лиса, как в клетке. Большую часть времени спит, реагируя лишь на опасность, ну и просыпается, чтобы поучаствовать в приеме пищи: запахи и вкусы ей доступны.

Ежась после сна, я вышла следом за Хайлином из дома. Ого, вот мы проспали с мелким! Небо уже начало наливаться розовым к закату, мороз усилился, под кустами залегли первые тени. Разоспались мы с Ланом аж до ужина.

- Вижу, ты хорошо сошлась с его высочеством, - с толикой удивления проговорил мужчина, рассматривая меня так, словно увидел с новой стороны.

Не ожидал? Ну да… характер у Лана такой, что пацан не каждого к себе подпустит, но мы с ним прошли через многое…

Для меня странным было другим – забота младшего господина. Он же помнит о том, что я лиса и не строит в отношении меня никаких планов? Не думает о том, что я буду хорошей матерью, раз легко лажу с детьми?

Жениться на мне ему родня не позволит, разве я полцарства с собой приданым принесу. А быть наложницей уже мне гордость не позволит. Ну это так… порассуждать в теории о будущем здесь, которое, надеюсь, никогда не случится.

- Его высочество прекрасный ребенок, - мягко улыбнулась я, вспоминая, какие именно взрослые слова знает этот ребенок, когда впадает в ярость.

- Еще не передумала посетить ночью храм? – спросил Хайлин, не став продолжать обсуждение принца. Опасная тема. Одно неверное слово может привести к палачу.

Я качнула головой. Конечно, не передумала, а потому наложницу на помойку, да и жену туда же. Хочу домой!

- Тогда распоряжусь насчет ужина, - и Хайлин удалился, оставив меня в легком недоумении.

Снова забота? Сначала пришел лично напомнить про храм, потом не стал будить, накрыв одеялом, теперь ужин. Я ему нравлюсь или это распоряжение Яньхэна не выпускать меня из вида – вдруг выдам себя?

Безопаснее считать, что второе, потому как ответить на чувства Хайлина я не могу.

Не могу, - повторила я мысленно сердцу, которое внезапно решило возмутиться. Я знаю, что он хорош собой и прекрасно воспитан. А еще не падает в обморок при виде крови и позволяет мучить женщин.

Никаких плохих мальчиков и точка. Не буду я вспоминать о тяжести его руки у себя на талии. Или о горячем теле, к которому прижималась. Главное, держаться подальше от Хайлина, чтобы его близость не навевала опасные воспоминания, а запах не кружил голову.

Мне даже лиса больше не помощница в стойкости. У нее Хайлин теперь за поставщика куриного мяса и вареных яиц выступает, а такому полезному человеку она готова простить многое, если не все.

Предательница! Обернись я во время ужина, рыжая попыталась бы залезть к мужчине на колени, чтобы выклянчить кусочек повкуснее… Еще бы позволила почесать себя за ушком, слабохарактерная моя…

Его высочество напросился с нами в храм, сказав, что будет отличным прикрытием для слуг. И вообще – он столько времени провел в усадьбе, что просто не может больше видеть эти стены. Вдобавок, ему нужно было как можно скорее принести благодарственные молитвы Небесам за выздоровление.

Хитрюга. Знаю я, как он «сидел» все время в усадьбе.

Поскрипывая колесами, повозка катилась по ночным улицам города. Я слушала неспешный перестук копыт, вспоминая поездку из леса с раненой Шаойю. Можно уже подводить первые итоги жизни среди своих. Я жива, хоть и прошла через пытки. Подружилась с младшим принцем и барышней Жэнь, заручившись их поддержкой. Мое положение в усадьбе сильно улучшилось. Теперь я могу не бегать тайком по ночам в храм, а посещать его с принцем. Что же… пришла пора подумать о дворце. Когда ослабнет связь с лисой, у меня должен быть план, как туда попасть.

Даосский храм встретил нас с Ланом привычной тишиной и волной запахов благовоний. Я поставила шкатулку с иглами на пол, присела у статуи Чжун Куя.

Принц ходил вокруг, осматриваясь, словно заново вспоминал это место. Хайлин остался снаружи, благородно решив не мешать моей встрече с лисьей родней.

- Почему он такой тесный и маленький? - с удивлением проговорил мальчик, зажигая пучок палочек на алтаре. - А казался большим – без стен и высоким – без потолка. А еще тут света было в два раза больше.

Как я и думала, восприятие призрака сильно отличалось от человеческого взгляда, и я попыталась мысленно раздвинуть стены, убрать потолок, добавить света… Странное дело, это простое действо помогло настроиться мне самой на общение с высшими силами.

- Думаешь, он придет? – шепотом поинтересовался принц, которого живой лис интересовал гораздо больше немых статуй. – А еще я сам зачаровал тот талисман, передав ему частичку своей силы, чтобы мог тебя вспомнить. Я ведь слово дал – помочь. Должен был сдержать, я же мужчина.

Пацан был явно умен не по годам. Могла бы я в его возрасте додуматься до такого? Вряд ли.

Моих ответов ему не требовалось. Лан побродил какое-то время по храму, а потом пристроился рядышком и снова задремал, успокоенный царящей здесь тишиной.

Присутствие лиса я почувствовала раньше, чем тот показался мне на глаза.

- Получилось все-таки, - с одобрением произнес он. – И цену хорошую заплатила.

Это он про пытки? Мог бы и предупредить, что лисье колдовство не дается даром. И даже спрашивать не буду, какую цену он сам заплатил за свои хвосты…

Покосилась на сладко спящего Лана.

Даже знай я заранее о цене, все равно согласилась бы.

- Какой слабый ребенок. Странно, что вообще жив остался после выпивания, - лис присел перед ним на корточки, разглядывая лицо мальчика. – Душа еле держится. Ты его сюда с собой чаще бери, пусть окрепнет.

- Возьму, - согласилась я и спросила: - После какого выпивания?

Янь Лун ответил не сразу. Взял в руки шкатулку, открыл, достал одну из игл, щелкнул по ней пальцем – в ушке заплясала желтая нить лунного света, и игла пошла вышивать в воздухе цветок. Простенький узор притягивал к себе взгляд тем, что возникал прямо в воздухе.

Закончив, лис полюбовался результатом – убрал иглу и дунул на цветок. Тот, дрожа и мерцая, поплыл к мальчику. Достиг его лба и исчез, впитавшись.

- Так надежнее будет, - пояснил Лун, пряча шкатулку под плащ. Сегодня он пришел весь в черном – словно дух ночи. Не удивлюсь, если лис подрабатывал темными делишками – кушать-то всем хочется.

- Приходя в этот мир, демоны выполняют волю Небес, искушая провинившихся людей и портя им жизнь, - голос у духа сделался похоронно-торжественным, - но когда задание выполнено, не все из них не желают вернуться обратно. Чтобы задержаться в мире смертных, демоны идут на разные хитрости. Например, вселяются в людей. Однако этого мало – их все равно тянет назад. Тогда они начинают пожирать человеческие души, чтобы напитаться силой смертных и обмануть богов. Выпивают их. Этому мальчику повезло – ритуал был прерван, и он остался жив. Храни свой след подальше от столицы, а особенно от дворца, - закончил внезапно лис.

Стиснув ткань юбки похолодевшими пальцами, я подавила приступ паники.

- З-з-зачем мне во дворец? – выдавила. – И что там такого страшного?

- Тебе лучше туда не попадать, если не хочешь умереть, - жестко ответил Лун. – Я все еще жду одну маленькую глупую лисичку, которая надеется обмануть судьбу, - напомнил он мне.

- Передумаешь, оставь у статуи нарисованный на бумаге меч. Я найду тебя сам.

Хайлин вынес на руках из храма сладко спящего Лана, и повозка покатила обратно – домой.

- Если лисьи духи желают получить оплату, - начал было мужчина, но я отрицательно покачала головой.

- Не требуется. Цена была уплачена. Мною.

Горькая насмешка в словах заставила его нахмуриться.

- Я не мог помешать князю, - проговорил он, отводя взгляд.

Знаю. Не мог, да и не хотел. Подозревал меня во всяком. Еще и винил в обмане. Вот и посчитал пытки приемлемым вариантом быстро вытрясти из меня правду. Я же молчала, как упрямая ослица.

- Если бы ты пришла ко мне и все рассказала, а не строила свою жизнь на лжи! – воскликнул он сердито.

Ну вот. Я еще и виновата осталась. А как тут доверять, когда лиса - словно клеймо? Тебя сразу начинают подозревать в дурном.

- Если бы вы не угрожали мне постоянно, может, и пришла бы! Только и знаете, что обвинять! – задохнулась я возмущением. Фыркнула рассержено. Отвернулась к окну.

В повозке повисло тягостное молчание. Младший господин явно не оценил мою честность. У местных право голоса лишь старшим родственникам дается, да жене по праздникам. А я непонятная лиса, притворяющаяся сиротой, ну или будущая родственница, если глава семейства впишет меня в книгу рода. Такой в принципе рта раскрывать не положено.

- Признаю, у тебя есть право на меня злиться.

Мне послышалось? Или у кого-то сдохла гордость, раз господин смог через нее переступить.

- Надеюсь, со временем ты сможешь меня простить.

Глянула на него недоверчиво, но Хайлин свою речь посвятил занавеске на окошке. На меня взглянуть то ли боялся, то ли не хотел.

Точно гордость сдохла. И с чего такая милость, спрашивается?

- Знаю, лисам не нравится одиночество. Вы приходите к людям за теплом и эмоциями. Я был бы не против, посети ты меня…

И он медленно повернул ко мне голову, глянул, обдавая жаром совершенно непристойного взгляда. Под этим пожирающим меня взглядом я ощутила себя голой. Хайлин не шевелился, не делал попытки дотронуться, а мне казалось - его руки везде: касаются, гладят, обнимают.

Наша совместная ночь вдруг воскресла в памяти в таких подробностях, что у меня лицо загорелось. Еще и запах… Резко усилившись, назойливо лез в нос, напоминая о том, как мы лежали, тесно прижавшись друг к другу…

В горле пересохло, сердце упивалось мужским вниманием, стуча в груди. Пространство между нами чуть не искрило от напряжения, а сладко спящий на лавке Лан создавал иллюзию уединения.

Признаться, я была не готова к атаке. Голова кружилась от царящего в ней дурмана, в котором розовые сердечки играли в догонялки с херувимами. И мне потребовалось несколько глубоких вздохов, чтобы призвать их к порядку и загнать поглубже.

Какая к… романтика? А где цветы? Признание в чувствах? Сумочка в подарок, в конце концов. Не против он моего посещения… Он меня принимает за барышню низкой социальной ответственности? Раз лиса, так сразу в постель?

Постойте-ка. А не уверен ли он в том, что я за любовником к людям подалась? А долго хожу вокруг, потому как разборчива и желаю молодого, богатого и красивого.

Вот же… ходячий котел для всех похлебок, как презрительно говаривала моя бабушка о кобелях.

- Вы мало знаете о лисах, господин, - мой голос источал ледяной яд. – Мы прекрасно переносим одиночество. Похоже, у нас возникло недопонимание. Меня здесь держит обет посещения Чжун Куя, а не ваше красивое личико.

… которое по мере моих слов побелело и исказилось гримасой гнева, а взгляд наполнился горячей ненавистью.

И… младший господин снова перешел из стана союзников в стан врагов, а мы с лисой лишились ежедневной курицы и вареных яиц. Но не готова я продаваться за еду.

- Недопонимание, - выдохнул Хайлин, стискивая ладони и снова отворачиваясь к окну.

Когда мы уже приедем-то? А то следом за наступившей неловкостью жалость подкралась… Неплохого в целом человека обидела… На меня еще ни один парень так не смотрел, сжигая желанием.

- Прошу простить, если мои слова вас оскорбили.

Тон Хайлина был сухим, как камыш и неприятно царапал слух. Я мысленно попрощалась с вареной курочкой. Из вредности же велит меня ею не кормить. Знает, чем лисе отомстить.

Повозка дернулась и остановилась. Еле дождавшись, пока слуга приставит лесенку, я выскочила первой – плевать на правила и на боль, полыхнувшую в ноге.

Стиснув зубы, сползла по ступенькам, не дожидаясь, пока удивленные моей прытью слуги сообразят помочь. И так же бодро – на одном гневе – похромала домой.

Нашел, понимаешь, лисье развлечение. А ведь нормальным человеком сегодня показался. Адекватность где-то прорезалась. Нет, все же первое впечатление было верным. Сноб, он и есть сноб. Только о себе, любимом, думает, ну еще о благе страны. Тут просто страна такая, что не думать о ее благе опасно для сохранения головы.

От злости промаялась бессонницей до рассвета. Или это потому, что днем выспалась? Нет, все же от злости.

Следующий день прошел в суете. Завтра город проводил смотр невест. Ну как смотр… Благородные барышни с целительским даром должны были показать свои способности на деле, а не только на словах свахи. Ну а не менее благородные семейства сделать соответствующие выводы и… прислать предложение о заключении брачного договора.

Собственный целитель в семье — это не только удобно, а еще и престижно. Опять же детки, если унаследуют дар, всегда при деле будут. Мальчики смогут сами себя обеспечивать, а девочки не останутся без мужей.

В этом году выпускниц набралось аж четверо.

- Ты помнишь, что не должна лечить? – в третий раз спросила Шаоюй, хмурясь на мою рассеянность. Кажется, она уже пожалела, что попросила ее сопровождать.

А я целый день провела, как на иголках, косясь на дверь. Но Хайлин не спешил смущать меня своим появлением. Отлично. Нам обоим нужна пауза, чтобы прийти в себя. Ему – зализать нанесенную рану, мне – придумать стратегию обороны.

- Помню, - кивнула, потирая плечо. Заживая, рана начала жутко чесаться, сводя меня с ума от зуда.

- Не трогай! – тут же вскинулась Шаоюй. – Дай я охлаждение наложу.

- Не трать силы, завтра понадобятся, - отвергла я помощь. Не маленькая - могу потерпеть.

- Лучше его высочество навестим, - предложила. Хоть отвлекусь от мыслей о еде. Перед завтрашним выходом в город барышня соблюдала строгий очищающий пост. Ну и я вместе с ней. Лиса страдала больше всех, совершенно не понимая причин добровольной голодовки.

После вчерашнего подвига Лана ожидаемо скрутило так, что он не смог подняться. Когда мы вошли в его павильон, бедняга стонал, а служанка разминала тело мальчика травяными мешочками.

Шаоюй не была в курсе вчерашних событий, а потому непонимающе нахмурилась.

- Неужели вы пытались встать? – удивилась она.

Не просто пытался, а еще и ходил. Теперь вот расплачивается. И я с сочувствием посмотрела на принца.

- Сестра Ли, - простонал мальчишка, повернув ко мне бледное лицо, - ты пришла! Расскажешь сказку?

Мой длинный язык! Что-то такое и, правда, обещала, хвастаясь, что знаю много историй.

И не отказать было больному ребенку в просьбе. Да и Шаоюй послала просительный взгляд, доставая набор длинных игл – будет заниматься их втыкательством. Излюбленное лечение у местных, ну а я в роли отвлекателя.

Какую же историю выбрать? «Спящая красавица» однозначно нет. Как я ее расскажу без поцелуя? «Золушка»? Вольное поведение барышни, посмевшей разговаривать с незнакомцем в лесу, на грани приличия, молчу про бал и танец. Такое здесь не поймут. Замучаешься объяснять. Разве что…

- В одной далекой-далекой стране, в дальнем-предальнем городе жили брат с сестрой. Воспитывала их старенькая бабушка. Дети жили дружно, и старшая сестра всегда заботилась о младшей брате, которого звали Кай. В тот год зима выдалась снежной и очень холодной…

Рассказывая, я сама увлеклась этой историей. Вспомнилось, как на китайский Новый год, мы семьей приехали к дедушке с бабушкой. И как-то вечером, когда взрослые сидели, празднуя за столом, мы, малышня, расположились на полу, разбирая подаренные конфеты и хвастаясь красными конвертами. Не помню, кто первым предложил рассказывать истории…

Я мысленно перенеслась в тот день, словно наяву ощутив запах жареной утки, которой, кажется, пропах весь дом.

- Он забыл свое имя?! Какой ужас! – потрясенно проговорила Шаоюй, вытирая глаза уголком рукава.

- Прям, как я, - еле слышно прошептал Лан.

Я вынырнула из воспоминаний, обвела взглядом лица, смотревшие на меня. Шаоюй так и держала на коленях шкатулку с иглами. Служанка сидела, прижав ко рту травяной мешочек, в глазах блестели слезы…

- Что там дальше? – жадно поторопил меня Лан.

Я откашлялась, с намеком кивнула Шаоюй на шкатулку, и та, спохватившись, начала превращать стопу мальчика в подушку для игл.

- А дальше…

Покосилась на дверь. Показалось или нет, что там мелькнула тень?

- Ледяная дева продолжила удерживать мальчика рядом с собой.

Хайлин еле успел отшатнуться. Заслушался, потерял бдительность. Но история была чудо, как хороша. Странно, он никогда не слышал этой сказки. Впрочем, лисы живут так долго… Вероятно, это одна из тех историй, которую девятихвостые хранят в памяти, передавая из поколения в поколение.

Проклятая лиса! Даже сказки у нее сладкие настолько, что невозможно оторваться!

После ее отказа он промаялся без сна до утра. Злился на себя – унизился до предложения разделить постель. Злился на нее – как она посмела ему отказать! Он дал ей кров, еду. Он простил ее обман. Не донес властям о незаконном ритуале. Она должна была на коленях умолять его о милости принять у себя ночью… А вместо этого ранила своей жестокостью!

Рассветный сон не принес облегчения, потому что в нем была она… Медленно снимающая с себя платье. Маняще улыбающаяся.

Странно, он не замечал раньше, насколько она красива… Словно светится вся. Правду говорят - лисья красота дарована Небесами. Человек не может быть столь хрупким и одновременно настолько сильным. Выдержать пытки ради выполнения ритуала. Попытаться сбежать, несмотря на кровоточащие раны. Не испугаться гнева старших и явиться на пир. Еще и вести себя на нем с достоинством императрицы.

Одним словом, лиса… Никто ей не указ, ни перед кем спину гнуть не желает.

Интересно, сколько ей лет? Внешне она выглядит не старше Шаоюй, но глаза выдают зрелый возраст…

Еще интересно, что за обет такой, ради которого она вынуждена жить среди людей и посещать, рискуя репутацией, ночью храм?

И что на самом деле ее связывает с учителем? Были ли их встреча случайно? Может, учитель решил спрятать жемчужину у лисьего народа? Но как тогда вернуть ее обратно?

Хайлин потер лоб – от вопросов разболелась голова.

Прислушался – в сказке девочка пыталась добраться до ледяного духа и освободить брата. Хмыкнул – он о таких духах и не слышал. Что-то с севера? Здесь таких суровых зим нет, а вот дальше, на севере, сугробы случались ростом с человека и бураны сводили с ума, заметая дороги. Там вполне могли жить такие духи.

Он целый день держался, запрещая себе приближаться к ее павильону – боялся, что выдаст себя. Но вечером ноги сами принесли – навестить принца, когда увидел, как Ли Я идет сюда с сестрой.

И вот он, словно вор, прячется в тени и жадно ловит звук ее голоса.

До чего жалок и недостоин себя.

Хайлин мысленно ударил себя по щеке, шагнул со ступеней, поймал проходящего мимо слугу и потребовал пару кувшинов вина: напиться и заснуть.

Завтра он сопровождает сестру и Ли Я в город. Охрана на воротах предупреждена на случай, если появятся люди императора – их задержат, пока он уведет Шаоюй домой. А здесь, в стенах усадьбы, у него полно охраны. Императору понадобится армия, чтобы заполучить сестру. А что понадобится ему, чтобы заполучить упрямую лису?

Глава 15, в которой лиса топчется по мужскому самолюбию и ищет неприятности

Вуаль щекотала подбородок, и я старалась держать голову прямо, чтобы не трогать руками лицо – неприлично же. На голову был накинут капюшон плаща – погода выдалась ветренной, небо хмурилось, а с ним хмурилась и старшая госпожа, переживая, что дождь помешает столь ответственному мероприятию.

Вчера мне преподнесли светло-зеленое платье и бэйцзы болотного оттенка – видимо, чтобы подчеркнуть болезненную бледность лица. Ну и привлечь внимание к Шаоюй, которую обрядили в розовую прелесть, украшенную вышитыми цветами сливы.

Н-да… мне определенно выдали роль дурнушки. Госпожа Жэнь аж светилась от удовольствия, разглядывая нас. Еще и моя хромота – то ли временная, то ли постоянная. Словом, я отлично оттеняла Шаоюй, работая на контрасте. Зато никто не заподозрит во мне лису. Лан, правда, остался чем-то недоволен, ворча про недостойное поведение, но его не слушали – мальчишка все равно оставался дома.

Повозка неспешно, словно тоже была аристократкой, катила по улицам Чанъюнь. Отогнув занавеску, я с любопытством осматривала то, что было доступно в щель. Мы пробирались по оживленной улице, на которой торговали едой. Пряные ароматы жареной лапши и тушеного мяса с имбирем боролись с густым запахом конского навоза и человеческого пота. Яркими гирляндами смотрелись засахаренные ягоды боярышника, нанизанные на шест. Шум стоял оглушительный: крики зазывал, перебранки торговцев, детский смех.

Мы свернули в чуть менее людный переулок. Тут торговали посудой, тканями. Я задержала взгляд на россыпи нефритовых подвесок простоватой работы, отполированных до мягкого блеска. Лиса пренебрежительно фыркнула: украшения ее интересовали лишь те, с которыми можно было поиграть. А так она бы с легкостью обменяла их на десяток вареных яиц.

Не выдержав, старшая госпожа выразительно кашлянула, глянув на меня с таким презрением, что стало понятно: во мне видят деревенщину, выбравшуюся в первый раз в город. Я вспомнила небоскребы Пекина и удержала улыбку. Этот город был для меня музеем, я бы с удовольствием здесь с гидом погуляла, наслаждаясь экзотикой. Только вот следующие за повозкой двумя шеренгами охранники намекали, что праздное любопытство может мне дорого обойтись. Разве что гидом взять Хайлина?

Повозка снова свернула, и город словно сбросил с себя парадный халат, обнажив грязное, залатанное исподнее. Узкие щели-переулки зияли между скособоченных домов, крытых плесневелой соломой. Воздух стал густым и тяжелым — теперь в нем мешались запахи гари, испорченной рыбы и чего-то кислого, сладковато-отвратительного. У дверей, больше похожих на дыры в глинобитной стене, сидели женщины с потухшими лицами, щупая на ощупь рисовые зерна. Их дети, в рубахах цвета грязной земли, замерли, уставившись на богатую повозку пустыми, недетскими глазами.

Старшая госпожа занервничала, прикладывая к лицу надушенный платок. Не выдержав, она задернула занавеску. Глянула на меня с таким видом, словно я ее драгоценную дочь в злачное место притащила. А ведь это всего лишь правда жизни…

Мы остановились почти сразу, не став далеко углубляться в бедные кварталы. Какое-то время пришлось посидеть в закрытой повозке, пока снаружи охранники наводили порядок. Госпожа Жэнь шепотом повторяла инструктаж: на мужчин не смотреть, особенно на стражников, мужчин если и лечить, то, не касаясь, и лучше ограничиться женщинами и детьми. Ни на мгновенье не забывать о приличиях. В сложных случаях – она с Хайлином рядом.

Наконец, нам разрешили выходить. Щурясь от пробившегося сквозь тучи солнца, я последней покинула повозку. Оценила протянутую мне руку, глянула на ее хозяина и, подобрав подол юбки, кособоко начала спускаться. Мы, лисы, народ независимый, а еще с хорошей памятью. Я лучше похромаю, чем стану всяким руки подавать.

Пропитанный ненавистью взгляд морозом прошелся по коже. И запоздало подумалось о том, что выращивать врага в доме, где живешь приживалкой, та еще «умность». Только гордость такое дело… Она и километровой высоты может быть – не переступить.

Огляделась – небольшую, зажатую лачугами площадь, взяли в тесное кольцо городские стражники и охранники, за спинами которых толпились несчастные, которых не допустили до целителей. Сбоку были установлены навесы со столами, рядом стояла жидкая группка местных. Все в чистом, с отмытыми лицами. Я принюхалась – от них даже не пахло. Не удивлюсь, если это не обитатели лачуг, а какие-то лавочники поприличней, играющие роль бедняков.

Повозка тронулась выехать и освободить место для следующей. А я обнаружила собравшийся уже цветник: постельные тона девичьих юбок – в основном розовые и голубые, перемежались со благородной темнотой нарядов дам постарше: от густого синего, бордового до коричневого. Девицы напоминали изящные статуэтки – затянутые поясами тонкие талии, мраморный цвет кожи, на головах настоящие произведения искусства. Смотрины ведь.

М-м-м, как не хочется к ним! Но я обязана поддержать Шаоюй. Думается, не просто так она меня сюда потащила.

Подошла, чтобы услышать сладко-заботливое, аж зубы свело:

- Сестра Жэнь, как твое здоровье? Слышала, тебе пришлось столкнуться с разбойниками. Ты была с ними наедине в лесу? – сочувственно поинтересовалась барышня в голубом ханьфу, только вот на лице читался огромный намек на непристойность, а в рассыпавшихся девичьих ахах – продолжение на восемнадцать плюс.

- Она была со мной, стрелой в плече и кучей мертвецов.

Девица вздрогнула, удивленно посмотрела на меня.

- Сестра Да, моя родственница, - поспешно представила меня Шаоюй, делая страшные глаза, мол, без грубости. И жрать здесь никого не нужно. Пока.

По мне прошлись оценивающими взглядами и вынесли вердикт: бедная, грубая, наверняка деревенщина. Словом, не конкурент.

Сборище змеищ, - сделала вывод я, и мы нехотя, не глядя друг на друга, раскланялись.

От дальнейшего выяснения статуса нас отвлек распорядитель.

- Барышни, прошу вас подойти к столам.

Я осталась. Шаоюй справится и без меня, тем более что никого из серьезных больных на площади не наблюдалось.

А потом мое внимание привлек тихий звук. Колыбельная. Что-то похожее пела мне бабушка. Слова были другими, но мотив… Я прикусила губу, проглотила вставший в горле ком. Тоска по дому навалилась мешком на плечи.

Нашла взглядом женщину – та укачивала на руках ребенка. На бледном, измученном лице застыло выражение отчаяния.

Я подалась вперед, втягивая носом воздух. Дурацкая привычка, но отделаться не могу – после всех оборотов мое обоняние сделалось острее, да и в темноте прилично вижу, а еще обожаю курицу, яйца и не выношу вонь сырой рыбы – по вполне понятным причинам.

В мешанине запахов не сразу удалось вычленить тот самый, а вычленив, я похолодела – малышка была серьезно больна.

И что делать?! Если я незаметно дохромаю до цепочки солдат, потом незаметно уговорю мать передать девочку мне… Бредовый план.

- Барышня Жэнь, - этот улыбающийся голос я узнала сразу. Обернулась. Так и есть, господин лис собственной персоной среди бела дня. Как там его?

- Господин Янь, - присела я в поклоне.

А днем он еще импозантнее, чем в темноте. И темно-зеленая шляпа с бусинками ему чертовски идет. За спиной топтался юноша с тощим лицом и хитрым взглядом пройдохи. Кажется, тот самый племянник, которому я спасла жизнь.

- Вы мне как раз и нужны, - обрадованно проговорила я. Хотела было взять лиса под руку, но вовремя передумала. Правда, мой маневр все равно заметили и взгляд лиса сделался откровенно-насмешливым.

- Там девочка, больная. Прошу, помогите, - я мотнула головой в нужную сторону. Взгляд мужчины сразу посерьезнел.

- Устроили фарс, - пренебрежительно фыркнул он, оглядывая выстроившихся в очередь больных.

– Сюй, позаботься, - приказал племяннику.

Молодой человек аж просиял от поставленной задачи, поклонился и легко затерялся среди толпы зевак.

- Не волнуйтесь, мы ее спасем, - пообещал мне лис. – Не могу отказать, когда меня просят красивые барышни, еще и столь интересные.

- Вы знакомы? – напряженно уточнили за моей спиной.

Вот же… Младший господин отвлекся от охраны сестры и решил проверить меня. Да и старшая госпожа смотрит так, словно ядом плюнуть хочет. Нужно будет намекнуть ей, что племянник господина Яна не подходящая партия для Шаоюй, а то детки родятся пушистыми и с хвостами…

- Барышня Да спасла моего племянника, - радостно сдал меня лис.

Та-а-к… Сколько там у него хвостом? Пять? Можно будет укоротить на один, чтобы меньше болтал.

Хайлин дураком не был и понял все совершенно правильно.

- Безмерно рад познакомиться с родней барышни Да. Мы вам обязаны. Прошу, не стесняйтесь назначить цену. Я отплачу за ваш дар.

- Цена уже уплачена, - поскучнел лис. – Но я был бы не против видеться с племянницей, когда она этого захочет.

Племянницей? Что-то новенькое.

- Там же? – напрягся Хайлин.

Лис очаровательно улыбнулся, черные глаза потемнели, воздух сделался тягучим.

- Буду премного благодарен, - еще шире улыбнулся он, и Хайлин зачарованно кивнул в ответ. Вот как работает лисья магия!

Вмешаться не успела. Сбоку что-то грохнуло, послышались вопли и площадь разом погрузилась в хаос. Дружно визжали барышни со служанками. Ругались мужчины. В воздухе летала солома, пыль – часть крыши обвалилась, засыпав стоящих в оцеплении солдат.

- Прошу нас извинить, - толкнула я увлекшегося лиса в бок. Тот мгновенно сориентировался, кивнул господину Жэнь и потащил меня в самый хаос.

Сквозь испуганные крики я слышала команды бросившегося наводить порядок Хайлина.

Каким-то невероятным образом нам удалось пробраться за сломавшееся оцепление. Из-за соломенно-пылевой завесы на нас периодически выскакивали неясные фигуры, но господин Янь ловко избегал столкновения с ними, уверенно ведя меня за собой.

Наконец, мы выбрались на чистое пространство. Перед нами неуверенно мялись собравшиеся бедняки. Они чуть отступили от обвалившейся крыши, но уходить не спешили.

Я прошлась взглядом по измученным тяжким трудом лицам…

- Всем не поможете, - предупредил шепотом лис. Мысли он мои читает, что ли?

- Но если желаете, могу ночью из храма доставить вас сюда. Попрактикуетесь.

Искушение было слишком велико, а стоящие впереди люди выглядели, как сама безнадежность, что я кивнула. Потом придумаю, как лучше все устроить, а пока… Нашла взглядом ту самую женщину, поманила к себе.

- Госпожа, - та попыталась упасть на колени, протягивая мне малышку. Я шагнула ближе, взяла на руки ребенка – одна кожа да кости, под рубашкой прощупывались ребра, частые, как бамбуковые палочки.

- За мной, - скомандовала я матери, бережно прижимая девочку к себе и с тревогой прислушиваясь к тяжелому дыханию. Тут и без рентгена ясно – минимум бронхит, максимум воспаление легких.

Девочка почти ничего не весила, но все равно идти с ней было непросто, и я была рада, когда лис забрал ее себе.

На площади все еще царил хаос, однако поднятая пыль уже осела, порядок восстанавливался. Распорядитель что-то сипел сорванным голосом, ругаясь на хозяина дома, чья крыша столь не вовремя обвалилась. Тот мял в руках шапку, даже не думая оправдываться. Дамы нервно обмахивались веерами. Девицы пытались незаметно проверить в порядке ли их наряды. Солдаты убирали мусор.

Наше появление прошло незамеченным. Я бочком добралась до столов.

Так и знала – Шаоюй была единственной, кто не прервал прием больных. Из таких получаются отличные врачи, которые до последнего борются за жизнь пациента.

Она заметила меня, господина Янь с ребенком на руках и глаза ее округлились.

- Посмотри ее, - попросила я, и мужчина посадил девочку на край стола. – Жар у нее, похоже, давно. В легких воспаление. Кашель с мокротой.

Шаоюй прищурилась – я раньше не проявляла больших успехов в теории целительства, а тут сразу диагноз поставила.

Она поднялась со стула, встала напротив девочки, положила ладонь ей на спину. Замерла, оценивая состояние ребенка.

За нами послышался какой-то шум, раздались злые крики.

- Кажется, наш пример придал кому-то храбрости, - задумчиво заметил лис, оборачиваясь.

Я тоже обернулась. Часть бедняков последовала за нами, и сейчас их пытались вытеснить с площади солдаты. Они уже перехватывали поудобнее палки, готовясь пустить их в ход.

- Шаоюй, - позвала я.

- Не мешай, - она дернула плечом.

- Потом вернешься к ней, - продолжила настаивать я, - нужно остановить побоище.

Девушка открыла глаза, недовольно посмотрела на меня, перевела взгляд на площадь, тяжело вздохнула, глянула укоризненно.

- Почему я не удивлена? Там, где ты – всегда хаос, - поджала она губы и быстрым шагом отправилась к Хайлину.

- Старший брат, у нас еще больные? – мелодичный голос засеребрился, противостоя грубым окриком стражников и невольно заставляя их смолкнуть.

- Как чудесно! – захлопала она в ладоши, оглянулась за поддержкой к матушке. Та изобразила полное окаменение и, кажется, готова была от испуга отказаться от дочери. – Мы можем помочь этим несчастным, а то с теми, что пришли почти закончили. Там и лечить-то ничего не пришлось.

Перестарались чиновники собрать слишком здоровых людей, и Шаоюй явно была этим разочарована.

Пятившаяся под нажимом солдат толпа бедняков замерла, на лицах людей проступила надежда, а потом они дружно повалились на колени, вытолкнув вперед пятерку чумазых ребятишек.

- Смилуйтесь, госпожа. Не дайте им уйти столь рано. К милости вашей взываем.

Стоявшие на коленях дети протягивали вперед руки, размазывая слезы по лицу.

Сердца женщин не выдержали первыми, им не чужда была жалость…

- Наверное, мы могли бы… - раздалось нерешительное среди дам.

- Под нашим присмотром…

- Если только детей…

Шаоюй решительно шагнула к толпе бедняков. Глянула на преграждавшего путь солдата так, что тот сделался белее снега и отшатнулся.

Девушка присела перед малышкой лет пяти, достала из кармана леденец, протянула и с улыбкой предложила:

- Идем со мной, я посмотрю, что с тобой. А если кто-то еще желает проявить милосердие, - она поднялась, обвела с вызовом скучковавшихся дам и улыбнулась благостно: - Буду рада вашей помощи.

Я с тревогой глядела, как каменеют лица властительниц, как темнеют от злости их глаза, а пальцы нервно сжимают веера. Такую наглость младшей госпоже Жэнь вряд ли простят… Нужно срочно спасать.

- Я помогу, - крикнула я излишне громко, отвлекая внимание на себя. - А ну-ка в очередь. Не толпитесь. Сейчас барышни-красавицы – не то, что я: старая и хромая – вас посмотрят и быстренько вылечат. Забудете о хворях.

Маски на лицах дам дрогнули. «Старая и хромая» им точно понравилось. Взгляды сделались одобрительными. Публичное унижение тут всегда приветствовалось.

- Конечно, мы не оставим детей без помощи, - приняла решение госпожа Жэнь, будучи, как жена градоправителя, главной в местном обществе.

- Женщинам тоже можно помочь, - в пику ей тут же заметила вторая дама.

- А если мы оставим без помощи стариков, боги могут прогневаться, - добавила третья.

Типичное змеиное гнездо. Зашипела одна – ей мгновенно возражают остальные.

Дальше я была занята разбиванием толпы на очередь, на сортировку: сначала дети, потом женщины, следом старики. Где-то и мужчинам удалось затесаться.

Затем помогала Шаоюй с раздачей лекарств, объясняла больным, как следовало их принимать – не зря училась эти дни.

Девочке с пневмонией подарила палочку с засахаренным боярышником – мы с Шаоюй подготовились, заранее попросив служанку накупить сладостей для детей и пополнить запас лекарств. После проведенного лечения малышка порозовела, дыхание сделалось спокойнее. Ну а лекарства довершат исцеление.

Я так была занята, что не заметила, как лисы затерялись. Зато обо мне вспомнил кое-кто другой.

- И почему там, где ты, всегда хаос? – вопрос щекоткой прошелся по спине, обвился вокруг шеи, сдавливая предупреждением.

- Господин Жэнь преувеличивает, - ответила я, не оборачиваясь. Неужели понял, что крыша не сама упала, а благодаря старанием молодого лиса? Все же мозгов у юноши маловато… А если бы, обвалившись, она прибила кого? Хотя, чем там прибивать? Соломой? Или бамбуком? Так он тоже не тяжелый. Но даже если Хайлин и догадался о нашей причастности, доказать он все равно ничего не сможет. А я еще не выжила из ума, чтобы признаваться.

- Три раза в день с теплым питьем, - напряженно улыбаясь, протянула бабушке пакетик с травами.

Моей руки коснулись старческие пальцы и вдруг с силой обхватили ладонь. Глаза старушки посветлели, их словно пеленой затянуло…

- Зло тебя ждет! – прозвучавший голос хрипотой напоминал карканье. - Багряный дракон, что жрет свое семя и хочет утопить солнце в крови. Но Лиса войдет в золотую клетку, и жемчужина, что спала в ее тени, пробудится, чтобы стать громом. Торопись! Пока тот, кто может спасти этот мир, еще жив.

Пальцы разжались, оставив синяки на моей коже. Старуха моргнула, глаза ее потемнели, она деловито убрала пакетик трав в карман рукава и, мелко кланяясь, удалилась, благодаря нас и Небо. А я осталась стоять, примороженная ее словами.

За моей спиной Хайлин хранил недоброе молчание. Черт! «Жемчужина в моей тени»! Тут и идиот бы догадался, что мы связаны. Внутри поселилось предчувствие скорых неприятностей. И как поступит Хайлин? Вызовет князя или сам к пыткам прибегнет?

- Госпожа, - ко мне с поклоном приблизился старик, и я переключилась на нового пациента. Будет еще время подумать. Все равно сбежать прямо сейчас я не смогу из-за больной ноги.

Мы возвращались в повозке под восторженное щебетание Шаоюй. Вот у кого день прошел удачно. Столько практики, разных случаев от легких до тяжелых и сколько благодарности от пациентов! Каждый обещал молиться за барышню.

Мы же втроем хранили угрюмое молчание в повозке.

Госпожа Жэнь все еще пыталась понять, как отреагирует общество на излишнюю смелость ее дочери: примет за дерзость или достоинство. И как скажется талант целителя на будущем сватовстве? Не испугаются ли женихи излишне умной и смелой невесты? Не каждая могла бы столь бесстрашно заступиться за бедняков.

На лице Хайлина невозможно было ничего прочитать, но каждый раз, когда мой взгляд касался его лица, меня словно током прошивало от блестящей черноты глаз, закаменевших скул и плотно сжатых губ. Кажется, он мысленно уже четвертовал лису за очередной обман и едва сдерживался, чтобы не начать орать на меня при всех.

Псих!

Я прикусила губу, найдя безопасную точку - собственную юбку.

Бесполезно. Его взгляд жалил, оставляя горячие отпечатки на коже, а ставший плотным и густым запах душил, словно мужчина уже навис надо мной, прижимая к спинке сидения.

Если бы не нога, плюнула бы на приличия, выскочила из повозки и пошла бы пешком. Это же невозможно столь откровенно пялиться!

Куда смотрит Шаоюй? Она же у нас поборница нравственности брата. Сидит, клювом щелкает, о своей драгоценной медицине вещает.

О! Уже о постоянном приеме заикнулась.

Сидевшую напротив матушку аж подбросило на сиденье.

- Никаких грязных, больных, вонючих… у нас дома! – прорвалось-таки тщательно сдерживаемое негодование.

Шаоюй вздрогнула, очнулась, выныривая из розовых мечтаний, где она руководит собственной клиникой и делает мир счастливее.

Госпожа Жэнь нервно раскрыла и с глухим щелчком схлопнула веер – словно обрубая нить судьбы.

- Никаких больных! – повторила она. – Ты знаешь, что случится, если быстро не выйдешь замуж! Твой отец и так рискует положением, пряча тебя. Вспомни, сколько людей погибло, чтобы ты могла наслаждаться жизнью и готовиться выйти замуж, - выдохнула она сердито, а щелкнувший веер подтвердил - много: охранников, служанку, возничего.

Я вспомнила лесную поляну и тела на ней. На ощупь нашла ледяную ладошку Шаоюй, сжала. Мы все несем груз. Каждый свой. И мертвые в этом плане опаснее всего: ответственность перед ними ничем не изменить.

Шаоюй прерывисто выдохнула, глаза ее подозрительно заблестели, и она поспешно отвернулась к окну.

Не в этой жизни, - подумалось мне с жалостью. Здесь от женщины требуется быть хорошей матерью и добродетельной женой. Иные таланты не нужны. Если бы не указ императора, который посчитал, что целители не менее важны, никто бы и не думал отдавать дочерей в лекарские школы… Да и то аристократия превратила учебу в преимущество для замужества.

В повозке повисло напряженное молчание, оттеняемое фырканьем лошади, стуком копыт, да скрипом колес.

Выдержке Шаоюй можно было позавидовать. Никакой истерики, воплей: «Ненавижу тебя! Ты мне жизнь сломала! Сама замуж выходи, раз так хочется!».

Молчание. Рваное дыхание и ледяные пальцы. Истинная аристократка. Я бы уже плевалась ядом… Ну или планировала побег.

Вечер был безнадежно испорчен.

По приезду я дернулась было за Шаоюй – уж больно потерянной выглядела ее фигурка: поникшие плечи, опущенная голова, но Хайлин придержал.

- Не стоит. Дай ей время пережить позор.

Я бы поддержала… но у местных не принято разделять провалы с друзьями, как и жаловаться. Все должно быть идеальным, а если нет – оставь это в темной комнате для собственной подушки.

- Мне нужно с тобой поговорить.

Пальцы на плече предупреждающе сжались. Черт! За переживаниями о Шаоюй я позабыла о собственных проблемах, а вот они обо мне только и думали.

На секунду Хайлин замешкался, решая – ко мне или к нему, и выбрал ближайший павильон – свой. Втолкнул в комнату, сделав единственную поблажку для моей репутации – не став закрывать дверь.

В-в-вежливый.

Впрочем, начни он меня убивать, слуги разве что поинтересуются – не помочь ли. Ну и куда потом тело девать.

Я отошла подальше от стоявшего у двери Хайлина, потом поняла, что отступаю прямиком к кровати, и с каждым моим шагом дыхание мужчины учащается, а взгляд наливается жаром.

Твою же…

Замерла испуганным кроликом. Ладно, лисой. Ее этот самец тоже заставлял нервничать банально тем, что был сильнее.

Сместилась в сторону подальше от кровати и от двери… Но рядом оказался стол, на котором тоже вполне себе можно…

- Просто стой и не дергайся, - чужим голосом попросил Хайлин, и я застыла. Взглядом нашла вазу. Оценила размер, вес, удобно ли будет обхватить и опустить на мужскую голову.

Младший господин с шумом выдохнул. Дошагал до маленького столика, подхватил фарфоровый чайник и принялся пить прямо из носика.

- Ты меня с ума сведешь!

Чайник с громким стуком опустился на столик, я нервно вздрогнула.

- Сначала учинила бардак в городе. Признайся зачем?

Помотала головой. Еще чего – признаваться. Я себе не враг

- Теперь оказывается, жемчужина у тебя. Как мне вообще тебе верить?!

Никак. Понять, простить, да еще курочкой не забыть покормить.

Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, потому как младшего господина перекосило. В пару стелющихся шагов он оказался рядом, навис. Рука рядом с моим лицом стиснула воздух, намекая, что может и до шеи добраться.

Я сглотнула, отшатнулась было, но сзади оказалась мужская ладонь, которая прижалась к спине, не давая отступить.

Мужской аромат окутал плотным облаком, беря в плен и сбивая дыхание. Жар чужого тела проник под одежду, вызывая желание ее содрать.

Я запаниковала. Присутствие мужчины однозначно рушило барьеры, волновало, пугало и притягивало.

Схожу с ума… Пьяной себя чувствую. Внутри все плавится, а мозг уходит в загул.

Его шея как раз напротив моих глаз. Я проследила за тем, как нервно дернулся кадык и поймала себя на желании приподняться на цыпочки, потянуться и попробовать его кожу на вкус, прикусив зубами.

«Самца нужно пробовать», - уверенно подтвердила лиса.

- Ты веришь в предсказание?! – вырвалось у меня отчаянное – сейчас я готова была на любое безумство, лишь бы отвлечься от собственного.

Мужчина чуть отстранился, ухватил меня за подбородок, задирая лицо.

- Не смей мне врать! – произнес он звенящим от ярости голосом. И ведь даже не наорал, но внутри у меня все сжалось от этой спокойной ярости.

- Жемчужина действительно у лисьего народа, - поспешила признаться я. – Господин Лю попросил ее спрятать, но отдать ее вам мы не можем.

На меня посмотрели в сомнении: не сошла ли я с ума.

- Я обещала передать жемчужину наследному принцу в нужный срок. Если нарушу – быть беде. Такова последняя воля вашего учителя, и я обязана ее исполнить.

Меня с ненавистью оттолкнули, отвернулись.

Плечо обожгло болью, напоминая о том, что нельзя доверять этому мужчине. У него свои планы на жизнь и своя ответственность. В них не входит маленькая лисичка, разве что поиграть.

Я смотрела на спину Хайлина, понимая, что встреться мы в другой жизни, все могло сложиться иначе, но…

- Господин Лю не сказал, зачем наследному принцу жемчужина. Расскажете?

Ледяное «Вон!», брошенное в ответ, словно ушат холодной воды на меня вылило.

Даже так? Ладно, мы не гордые, уйдем без скандала.

Петух напыщенный, чтоб ему с голым задом ходить! Чтоб у него рис поперек горла встал. Да будь он проклят во всех перерождениях!

Страшно подумать, что я чуть было ему не поддалась. Аж передернуло. Пусть не подходит. Видеть его не могу!

Вышла на улицу. Вдохнула морозного, пахнущего приближающейся зимой воздуха, и холод слегка остудил разгоряченное лицо.

Если подумать, ничего страшного не произошло. Ну узнал Хайлин почти правду. Что он будет делать? Поверит в то, что жемчужина у лисьего народа, а не у меня? Надеюсь, да. Если нет…

Будем посмотреть, как говорит мудрость одного народа.

А пока навещу Шаоюй. Не могу оставить ее без поддержки…

Служанка встретила меня с надеждой, подалась вперед и шепотом доложила:

- Барышня не принимает.

- Мне можно, - успокоила я ее, обходя и входя в погруженную в полумрак комнату, наполненную глухим рыданием.

Села на краешек кровати. Потянулась было погладить по спине, но не стала…

Помолчала, слушая приглушенные подушкой всхлипы. Самое поганое - ничего не изменить. Родись она в менее знатной семье, был бы шанс пойти работать, а так… Долг перед старшими требовал одного – выгодно породниться с кем-то. Дальше ты входишь в чужую семью, становясь на самый низ семейной лестницы, и каждая старшая женщина имеет над тобой власть.

Я не могу этого исправить, но кое-что подарить способна – надежду.

- Через много-много лет, - мой голос звучал устало и глухо, - мир изменится. Женщины будут учиться, работать, лечить больных. Порой этой работы будет даже слишком много. Они будут сами выбирать себе мужей. Жить отдельно. И запрещать свекрови вмешиваться в их жизнь. Станут независимыми и этой независимостью будут восхищаться…

- Правда? – донеслось недоверчивое.

- Правда, - улыбнулась я. – Это не лисьи сказки, просто иногда мы можем видеть будущее…

Глава 16, в которой лиса оказывается вовлечена в брачные игры

- Расскажи еще, - потребовала она, успокаиваясь.

И я рассказала о школах, университетах, о том, как сложно и тяжело будет учиться на врачей. Что такое «скорая помощь» и как она работает. О больницах. О поликлиниках. Шаоюй слушала, затаив дыхание.

- Пусть мое следующее перерождение будет в то время, о котором ты говоришь, - выдохнула она под конец. Потом неожиданно нахмурилась. Посмотрела на меня с тревогой.

- Я слышала предсказание. Багряный дракон, что жрет свое семя – это император. Лиса, которая войдет в золотую клетку – это ты, которая отправится во дворец, но о какой жемчужине идет речь?

Посвящать Шаоюй в перипетии своей судьбы было опасно… Да и не было у меня уверенности в том, что она не расскажет правду любимому старшему брату…

- Почему ты должна выйти замуж? – ответила я вопросом на вопрос.

Шаойю с досадой качнула головой.

- Все время забываю о том, что ты лиса и мало знаешь о людях, иначе не задавала бы такой вопрос. Пять лет назад его величество объявил указ о сборе наложниц. И вот уже пять лет дворцовая служба собирает девиц по всей стране и отвозит во дворец.

- Всех? – поразилась я.

- Берут лишь чистых, здоровых и тех, кто может иметь детей, - пожала плечами девушка.

«Чистых» - это она про девственниц? То есть теоретически я могу попасть во дворец во время отбора наложниц.

Тот еще вариант... Вряд ли девица из гарема сможет пересечься во дворце с наследным принцем. Нет, мне требуется иная маскировка… Что-то мелкое, незаметное…

- И почему этого так боится твоя матушка? Разве попасть в наложницы плохо? Ты же можешь стать императрицей?

Шаоюй поманила меня к себе и перешла на заговорщицкий шепот:

- Сначала мы думали, что это слухи… Говорили, что дети императора начали умирать. Один за одним. Причем во сне и по непонятным причинам. Потом болезнь перекинулась на наложниц. Многие погибали во время беременности, даже не доживая до родов. Император… он… оказывал им внимание, - Шаоюй смущенно запнулась, и я заподозрила, что эту часть медицины девушкам преподавали в усеченном варианте.

Что-то вроде… Как дети получаются? От возлежания мужчины вместе с женщиной. Частое возлежание вредит и женскому, и мужскому здоровью, потому если пара желает завести ребенка, она должна разделить постель исключительно в благоприятный, определенный астрологами, день. И чем больше в женщине инь, тем реже мужчина должен приходить к жене.

Если правильно помню, император имел право посещать императрицу пару дней в году, зато наложницы считались менее заряженными, и их посещение ничем не ограничивалось… Похоже, местный император ударился во все тяжкие. По бабам целой страны решил пройтись. Но при чем здесь смерти?

Так, стоп. Лис говорил, что младшего принца выпили и он чудом остался жив.

«Дракон, пожирающий свое семя». Неужели это не метафора? Император выпивает собственных детей? Причем, даже не дожидаясь рождения.

Жесть какая. У них на троне энергетический вампир?

Хорошо, допустим, так и есть. Получается, высшая аристократия в курсе и старательно ограждает дочерей, не пуская их во дворец. А ничего больше она сделать не желает? Восстание поднять? Свергнуть убийцу?

Наследный принц! Неужели жемчужина ему нужна, чтобы убить императора? Или принц тоже из вампиров? Пошел в отца? Хотя нет… Он же спас младшего брата и спрятал здесь.

Голова кругом от политики. С одной стороны, очень хочется, чтобы убивающего детей злодея наказали, с другой – оказаться в стране во время восстания то еще удовольствие…

Зато теперь понятно, почему на троне сидит зло и почему лис требовал держаться от дворца подальше. Нужно будет его расспросить подробнее об ужасах местной империи.

- Получается, попасть во дворец – верная смерть? – уточнила я.

Шаоюй подавленно кивнула.

- Матушка хочет, чтобы мы породнились с семьей Чжан. А я… - она прикусила губу, глаза снова заблестели от слез. – Господин Чжан… Мы виделись в детстве. Он толстый, ленивый, с огромными щеками, а еще он ковырялся в носу.

Ее аж передернуло от брезгливости.

- Он мог измениться, - попыталась я успокоить ее.

Кажется, местные не устраивают смотрин, чтобы избежать именно таких обвинений.

А так впихнули в паланкин, покрывало на голову и мужа невеста увидит, только когда он поднимет его по окончанию брачной церемонии.

- Все равно – не хочу, - буркнула Шаоюй.

Я тоже много чего не хочу… Например, во дворец…

Хайлина удалось отловить лишь к вечеру. Лицо мужчины при моем появлении перекосилось, и младший господин попытался удрать, но я бодро похромала наперерез с воплем:

- Господин Жэнь, да подождите же!

Он все же остановился, подождал, пока я подползу.

- Не думал, что у тебя хватит наглости попадаться мне на глаза после вчерашнего, но забыл, что ты лиса.

И это вместо «Добрый вечер, барышня. Прекрасная погода, не находите? Ваша красота сегодня затмевает луну».

- Скажите, вы поможете мне встретиться с наследным принцем, когда придет время?

Меня окинули полным презрения взглядом.

- Неужели среди лисьего племени не нашлось никого более… опытного или хотя бы мужчины?

Да, не нашлось! Я единственная и уникальная. На весь лес.

Стиснула зубы, чтобы не начать хамить.

- Я не спрашивала вашего совета, - удержаться от едкого тона все же не удалось. – Вы сможете устроить встречу с его высочеством вне стен дворца? Или это не в вашей власти?

Взгляд мужчины заледенел.

- Его высочество пять лет не покидал дворца, - проговорил он таким тоном, словно я лично приложила руку к заточению принца.

А потом в его глазах мелькнуло нечто, заставившее меня напрячься.

– Однако ты можешь поехать со мной в качестве наложницы, - вкрадчиво предложил Хайлин.

Так понимаю, мнимый вариант не рассматривается и наложницей мне предстоит стать настоящей… Вот же… похотливый самец!

- Благодарю, справлюсь сама, - склонила голову и поспешно отступила, ощущая на коже горячий взгляд.

Странно, что Хайлин не вызвался самому передать жемчужину. Видимо, не был уверен в том, что сможет совладать с ее силой или еще какие причины были? Может, хотел использовать ситуацию и вынудить меня стать его наложницей? Нет, гнусно даже для него. Хайлин не стал бы смешивать личное и государственное. Вероятно, не решился взять на себя ответственность без разрешения начальства. Значит, еще предложит, только чуть позже.

На следующий день усадьба подозрительно опустела. Вездесущий Лан доложил, что младший господин отбыл куда-то по делам. Надеюсь, не отправился во дворец лично доложить высочеству о том, что жемчужину прячет у себя лисий народ. Если так, то времени у меня не так уж и много.

Следующую ночь я провела вместе с младшим принцем в храме. Наше желание посетить его ночью не вызвало у слуг удивление и нам предоставили повозку с сопровождением. Похоже, Хайлин оставил нужное распоряжение. Вряд ли по доброте душевной, скорее всего опасался, что мы без разрешения отправимся туда пешком.

А вот лиса в храме не оказалось, и я почувствовала себя одинокой… Пусть я не считала себя полноценной лисой, но привыкла к поддержке лисьего народа. Да и вопросы к господину Яну имелись. Не поверю, что у него не найдется в запасе варианта, как незаметно проникнуть во дворец.

Не появился он и в следующий визит, заставив меня переживать всерьез. Может, на охотников нарвался? Или в ловушку попал? Лисы же уязвимы… Даже собака для нас противник. Молчу о человеке.

Между тем семья Жэнь готовилась к помолвке и свадьбе. Был уже прислан брачный договор и малые дары, на которые Шаоюй даже взглянуть не захотела.

Она ходила мрачнее тучи, с раздражением взирая на складируемую красную ткань, которая станет частью ее приданного, а частью будет пущена на украшение дома и упаковку подарков.

Судя по ее лицу, если жених окажется толстым, некрасивым, еще и с дурным воспитанием, жить ему останется недолго. Целители страшные люди… Могут лечить так, что помрешь, не понимая отчего. С другой стороны… Быть вдовой – страшная участь. Читала, что семья мужа принуждала вдову к самоубийству, полагая такой уход из жизни высшей степенью добродетельности. Аж мороз по коже…

Про остальные ограничения мы с лисой знали не понаслышке. Посидели на одном рисе первые дни…

Примерно через две недели, Лан влетел в павильон Шаоюй, раскрасневшись от бега. Я удивленно подняла голову от сборника по лекарственным травам.

- Там… Там… - задыхаясь, проговорил он, указывая рукой куда-то вбок.

– Твой… - палец ткнулся в сторону Шаоюй, - жених пожаловал.

В главный зал поместья мы врываться не стали – зашли с тыла. Подкрались к приоткрытому окну, прислушались.

Из зала доносился лишь громкий голос главной госпожи Жэнь, выспрашивающей о здоровье будущих родственников, а вот мужской голос было едва разобрать.

- Он еще и мямля! – рассвирепела Шаоюй и бесстрашно полезла в окно.

- Даже жаль, что я разучился проходить сквозь стены, - горестно вздохнул младший принц и рыбкой нырнул следом.

Если застукают – запрут в наказание. Но мне все равно с ними сидеть, так что я подобрала повыше юбку и легла животом на подоконник.

С трудом – нога все еще болела – перелезла.

- Тише ты, - прошипела Шаоюй.

Они сидели на полу, прижавшись спиной к колонне.

Я кивнула и поползла к соседней. Села, вытянула ногу. Прислушалась. Госпожа продолжала заливаться соловьем, так что я не выдержала – любопытство разъедало - и осторожно выглянула.

Что же… Шаоюй повезло - толстый сопливый малыш вырос в высокого и довольно симпатичного мужчину. Лицо жесткое, обветренное. Его семья из военного ведомства, так что парень не неженкой рос. Насколько я знаю, он вернулся с границы, где проходил службу, хотя мог и поспокойнее место выбрать. Значит, от сложностей не бегает.

Однако зачем он здесь? Визит вежливости? Тогда почему я не вижу подарков и что за женщина стоит за ним, испуганно потупив взгляд в пол?

Странно это. Вот и Шаоюй нахмурилась.

- Мы рады приветствовать господина Чжана, но хотелось бы услышать причины столь поспешного визита, - вот этот голос я точно не ожидала услышать. Хайлин. Когда успел вернуться? И почему он вечно ухитряется появляться там, где я что-то нарушаю?

Бросила выразительный взгляд на Лана. Тот скорчил извинительную мордашку – проспал возвращение господина.

Его младшее высочество добровольно взял на себя слежку за семьей Жэнь, точнее, по привычке - будучи призраком он только и мог, что этим развлекаться. Сам он, правда, называл это защитой вечно попадающей в неприятности лисы. Я не возражала, тем более что у него отлично получилось – взрослые мало обращали внимание на ребенка. А зря… Дворцовые дети взрослели быстрее.

- Господин Жэнь, госпожа Жэнь, - жених откашлялся и твердо продолжил: - Мне жаль, что мой визит принес вам беспокойство, но я здесь исключительно из заботы о будущей жене и нашем счастье. Мое искреннее желание - избежать неловкости. Дело в том, что на границе я встретил женщину, которую сделал наложницей. Надеюсь, это не доставит вам неприятностей и не повлияет на ваше решение о браке. Ли хорошая женщина, уверен, они подружатся.

В повисшем после его слов молчании явственно слышалось сердитое сопение Шаоюй. Надеюсь, только мне.

Я стиснула ладони, давя желание выйти и настучать мужчине по роже. Как только у него хватило наглости прийти с таким? Встретил любовь, так имей смелость за нее бороться. Женись, а не бери в любовницы.

Ишь, приспособленец. И себе хорошо сделал, и против воли родители не пошел. А о чувствах будущей жены он подумал? О том, каково это жить с мужчиной, который любит другую?

Выходя замуж, даже самая черствая мечтает быть счастливой, а когда твое счастье отобрали уже до свадьбы? И муж приходит лишь формально выполнять свой долг.

А если эта Ли еще и беремена… Не просто беремена, а ждет мальчика, ее положение станет практически равным молодой жене. Да, она навсегда останется наложницей, но… нюансов хватало.

Я поняла, что, затаив дыхание, жду ответа Хайлина. В отсутствии отца он главный в семье.

- Господин Чжан, благодарю за честность. Мы пришлем вам ответ, когда обсудим ваши слова с сестрой. Все же ситуация касается лично ее.

- Понимаю, - проговорил жених, - буду смиренно ждать вашего решения.

Смиренно, как же! Ложь горчила на языке, злость заставляла раздувать ноздри. Вот наглец! Так бы и покусала!

Послышались шаги, стукнула дверь и в повисшей тишине ударом хлыста прозвучало:

- Выходите.

Черт! Кажется, нас засекли.

Первой, гордо подняв голову, из-за колонны вышла Шаоюй. Одного взгляда на ее бледное лицо было достаточно, чтобы понять – девушка вне себя от ярости.

С пугающим спокойствием она встала напротив брата с матерью, тщательно расправила юбку. Каждое движение, словно подготовка к бою.

- Я жду, - напомнил колонне Хайлин. Той, за которой пряталась я.

Никакого покоя бедной лисе!

Вышла, замерла рядом с Шаоюй.

Господин Жэнь выразительно глянул на третью колонну, но младшего принца вызывать не стал.

- И как это называется? – с угрозой вопросила госпожа, глядя на дочь. Меня она привычно проигнорировала. – Разве достойно воспитанной барышне такое поведение?

- Разве достойно приводить мужчине наложницу в дом, когда он еще не женат? – вскинулась Шаоюй.

- Не тебе его судить! – дернулась женщина. По багровевшему лицо было видно – едва сдерживается, чтобы не залепить дочери пощечину.

- Тот брак приятен Небесам, когда оба супруга в нем благочестивы, - тихо проговорила я. Не помню, откуда эта фраза засела в моей голове, но подошла она как нельзя кстати.

Госпожа покраснела еще больше, открыла рот и закрыла. Не нашла, что возразить против очевидного.

- Считаешь его неблагочестивым? – с насмешкой уточнил у меня Хайлин.

- Он знал, что семья нашла ему невесту.

Такие разговоры, как правило, начинаются за пару лет до брака. Так что жених был в курсе планов родни.

- Но вместо того, чтобы уважать чувства девушки, высказал недоверие. Посмел привести наложницу, значит, не был уверен в том, что барышня Жэнь окажется хорошей женой и сможет родить сына. Это унижение, - я смело посмотрела

- Не тебе судить, девчонка! – госпожа попыталась воспротивиться тому, что мне позволили говорить.

- Я с ней согласна и замуж за него не пойду! – категорично заявила Шаоюй. – Заставите – в реку брошусь. Повешусь.

Зря она так… по-детски прозвучало.

- Он точно любит свою наложницу. Почти уверена в том, что та ждет ребенка. А вот что ждет вашу дочь, госпожа, в доме, где любимая наложница первой родит сына, а жена останется пустой, потому что муж не будет уделять ей внимания?

На меня посмотрели с ненавистью, но во взгляде госпожи Жэнь кроме ненависти я прочитала понимание и давнюю, глубоко запрятанную боль. Нет, у нее самой все сложилось неплохо. Муж взял наложниц в дом, лишь когда она была беремена вторым ребенком. И насколько я видела, хорошо относился к жене.

- Мы разорвем помолвку, - принял решение Хайлин. – Вечером, когда отец вернется, я обсужу это с ним и отправлю письмо. Никому не позволено унижать нашу семью подобным образом.

Фу-у-х. Пронесло.

- Вы обе наказаны переписыванием «Наставлением для женщин» Бань Чжао. Не покинете покоев, пока не перепишете трактат целиком. Надеюсь, это поможет вам исправить свое поведение. А тот, кто не явил нам свое лицо, оставаясь безмолвным свидетелем, - повысил голос Хайлин, - может освежить свои познания в «Беседах и суждениях» Конфуция.

Не пронесло…

- Но сын, - неуверенно протянула госпожа. – Семья Чжан лучший вариант, который мы нашли в городе.

Я ее понимала. Над Шаоюй висела императорская служба отбора наложниц, тянуть со свадьбой было нельзя.

- Мы найдем другой вариант, - твердо ответил Хайлин. – Завтра же позовем сваху и послушаем, что она предложит.

Я со стоном выпрямилась. Покрутила запястьем. От долгой писанины ломило поясницу, задница, казалось, стала плоской.

Проклятый Хайлин! Никакого понимания и снисхождения… Я старалась не вчитываться в то, что переписывала, но в голове занудными строчками вертелось:

«Женщина должна быть в доме тенью, эхом. Тень заимствует форму от тела, и эхо только повторяет звук», а внутри все восставало протестом, хотелось послать авторшу, которая сама тенью себя явно не считала, раз взялась поучать других женщин.

Хуже содержания текста было то, что кисть следовало держать на весу – руку, соответственно, тоже. Еще и рукав длинный… Тушь не высыхала мгновенно, и над пишущим висела постоянная угроза испачкать ткань в тушь и размазать иероглифы. Так что первым делом я скатала рукав аж до плеча, еще и ленточкой подхватила, чтоб не сползал.

Растирающая тушь Сяо Пин обхихикалась, глядя на меня. А вот Шаоюй посмотрела-посмотрела и сделала так же.

- Неприлично же, барышня! – испуганно выдохнула служанка, но девушка лишь отмахнулась:

- Зато удобно.

- Хорошо бы нарукавники сшить кожаные, - помечтала я.

Но где местные и где удобство? Здесь все устремлено к красоте, правильности и заветам предков, а удобство считается роскошью. Так что, пока весь мир рисовал красками, местные извращались накладыванием разного уровня мазков туши, доводя это искусство до совершенства.

- Все! – первой выдохнула Шаоюй, со стоном откидываясь на спинку стула. Болезненно морщась, потерла запястье.

Высунув язык от сосредоточенности, я дописывала последние две страницы.

- Тот господин, с которым ты говорила, когда я бедняков лечила… Вы знакомы? – спросила она вдруг.

Я кивнула.

- А тот молодой человек, что был рядом?

- Племянник, - отозвалась, не поднимая головы. Отвлекусь – наделаю ошибок.

- Красивый, - протянула вдруг Шаоюй. – Матушка все равно нового жениха искать будет, а если этот племянник из достойной семьи…

Я отложила в сторону кисть.

Просто удивительно, какая глазастая барышня… Все ухитрилась подметить, оценить, пока больными занималась.

- Из очень достойной семьи. Моей.

Сяо Пин фыркнула, прикрывая ладонью рот.

- Будешь с мужем сражаться за курятину, а детки у вас получатся с хвостами и пушистыми ушками. Милота…

Служанка уже откровенно хихикала, а Шаоюй сидела с каменным лицом. Внезапно ее губы дрогнули, плечи затряслись.

- С хвостами, ой не могу, - спрятала она лицо за рукавом.

- А барышни-то обзавидовались, - всхлипывала она от смеха. – Все сердились, что это к хромой сироте такие красавцы подходят, а к ним нет. Интересовались, не знаю ли я их. Вот бы они удивились детишкам с хвостами!

Я улыбнулась, представляя себе истерику при первом обороте и успокаивающее от мужа:

- Дорогая, это совершенно нормально.

И злобное от нее:

- Так вот почему в твоих волосах куриные перья застревали, пес рыжий!

Впрочем, может, я и надумываю, и полукровки от лис рождаются людьми. Нужно будет, кстати, поинтересоваться при случае у лиса. Хотя нет… Еще подарю ему ложную надежду. Пусть я и играю роль лисы, но прекрасно понимаю – это не всерьез.

Когда вышла из покоев Шаоюй, на улице уже стемнело. Холодный колючий ветер забрался под одежду, заставив поежиться, и я, ускорив шаг, похромала к себе, мечтая о теплом одеяле.

Не дошла.

- Смотрю, лисам совершенно не ведомы приличия. Вмешиваешься в разговор без разрешения. Еще и смело говоришь об отношениях между мужем и женой. Или у хвостатых нет стыда?

Хайлин. Злой настолько - аж воздух вокруг нагрелся. И кто на этот раз покусал младшего господина? Вот обязательно на мне срываться?! Я у него в качестве громоотвода? Нашел бы кого другого… А то у меня лиса рвется его цапнуть, и мне совершенно не хочется ее останавливать.

- Смотрю, у двуногих принято молчать, когда о вас вытирают ноги. А стыд у нас есть, но еще есть и гордость. Если у вас ее не хватает, чтобы вступиться за честь сестры, господин Жэнь, это сделаю я.

- Будешь меня учить! – вскипел он, шагнул ближе, нависая. Я не отступила. Наоборот, подалась вперед, втянула носом воздух и облизнулась.

Мужчина завис, моргнул растеряно и поспешно сделал шаг назад.

- Что с тобой не так? – прошипел он, судорожно вцепляясь в ворот ханьфу, будто я на его честь покусилась.

- Курицей пахнете, - откровенно призналась я. – А мы наказаны. Сегодня у бедной лисы на ужин лишь рис был. Даже редьки не положили.

И я тяжело вздохнула. Знал бы он, как сложно удержать лису, которая рвется пробраться на кухню и украсть там еду.

- Ты сводишь меня с ума, - простонал Хайлин, растирая ладонями лицо. – Оценивать человека по запаху? Это так по-лисьи…

Ой, кто бы говорил! А оценить человека по тому, как он молчит и обвинять в преступлении?

Хайлин перевел взгляд на небо, где сквозь рваные облака светил бледно-желтый месяц. Выдохнул, успокаиваясь и ровным тоном оповестил:

- Его высочество объявляет отбор. Через месяц, хочешь ты или нет, поедешь во дворец или можешь передать жемчужину мне сейчас.

Мужчина тяжело, придавливающе посмотрел на меня. Я не поддалась.

- Отбор? – осторожно удивилась.

- Наследному принцу давно пора жениться, но он откладывал, а тут… Самый удобный способ с ним встретиться – на отборе. Поедешь под видом моей сестры. Твое имя уже в списке.

То есть имя Шаоюй. И так как его высочество и Хайлин соученики, никто не удивится его выбору. Идея, правда, неплоха, но…

- Меня же не отберут? – испуг скрыть не удалось, и лицо мужчины исказила ухмылка.

- Испугалась? Я уж думал, ты ничего не боишься, а тут какой-то отбор в жены наследного принца… Не переживай, лисами его высочество не интересуется, но это не значит, что тебе не придется проходить испытания. Если кто-то заподозрит подмену…

И он выразительно провел ребром ладони по своему горлу.

Я сглотнула, уже представляя себе «прелести» гарема. Сердце сдавило нехорошее предчувствие. Стоит его высочеству выделить меня среди остальных, как меня попробуют убрать…

Интересно, много ли еще дур в империи, которые пожелают отправиться во дворец в нынешние времена? Или я буду единственной? А может, наоборот, все решат, что лучше быть женой принца, чем наложницей императора, и меня еще на подходе затопчут?

- Пообещайте, что как только его высочество получит жемчужину, я покину дворец.

- Условия ставишь? – недобро поинтересовался Хайлин. – Решать не мне. И знай, принц лично велел тебя не трогать и позволить добровольно передать жемчужину. Не забудь, поблагодарить его за эту милость.

Так вот почему младший господин не стал настаивать на том, чтобы забрать жемчужину или не стал меня убивать… И мне стало чуточку менее страшно отправляться во дворец.

- Обязательно скажу «спасибо», - кивнула я. – А теперь вынуждена покинуть вас, господин. День был тяжелый, голодный. Перед глазами все плывет. Рука больше не поднимается.

Я смела встретила его потемневший от ярости взгляд. Усмехнулась с вызовом – одними уголками губ. Его лицо дернулось, словно от пощечины. Глаза прищурились, в них промелькнуло нечто опасное…

«Бегом!» – взвыла внутри лиса. Я круто развернулась и, забыв о больной ноге, устремилась к себе. Домчалась, захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной, ощущая, как сердце бьется где-то в горле, а шумное дыхание разбивает тишину павильона.