Лисий переполох

Я мягким, неслышным шагом двинулась в нужную сторону.

- Молодой господин, - один из охранников стукнул в дверь.

- Входи, - разрешил Хайлин, откладывая в сторону счетную книгу. Устало потер глаза. День выдался суматошным. С утра они принимали местных чиновников, с которыми следовало обговорить устроительство праздника Дунчжи. Как глава города отец будет проводить ритуал жертвоприношения Небу. Как старший сын он должен будет ему в этом помогать. И все, о чем сейчас мечтал Хайлин после долгого обсуждения сотни деталей – это лечь и поспать.

- Вы просили доклад о Да Ли Я.

Поспать, похоже, не удастся.

- Говори уже, - поторопил он охранника.

- Она покинула усадьбу.

Хайлин глянул с интересом.

- Ночью? Одна?

- Вышла через заднюю калитку. Закрыть? – поинтересовался охранник, на лице явственно читалось неодобрение, вкупе с желанием оградить семью от неприличной девицы. И девицы ли?

- Проследить, - отдал приказ Хайлин. – Доложить, куда направляется. Не мешать.

- Слушаюсь, господин, - охранник удалился.

- Так-так-так, - Хайлин возбужденно прошелся по комнате. Всколыхнувшийся азарт прогнал сонливость. – Гулять, значит. И к кому? Неужели к возлюбленному, несмотря на траур?

Он брезгливо скривился, понимая, что для столь грязного обвинения понадобятся серьезные доказательства. Но если они подтвердятся, лучше будет прогнать девицу тайком, дабы не бросала тень на репутацию семьи.

- Или все-таки встреча со слугами императора? – задумчиво потер он подбородок.

Не ко времени, конечно, эти загадки, но… И он сел ждать доклада охраны.

Пару раз мне слышались шаги за спиной, я в ужасе замирала, но это был всего лишь стук собственного сердца в ушах. Паника нашептывала, что за мной пол города крадется. Кожа чесалась от чьих-то взглядов. Болели глаза от напряженного всматривания в темноту. Пока добралась – семь потов сошло. Перевела дух лишь, когда впереди показался темный силуэт даосского храма.

Он был низкий, приземистый, словно вросший в землю. Тяжелые крыши с приподнятыми краями терялись на фоне ночного неба, а резные коньки напоминали застывших зверей, следящих за дорогой. У входа тускло горели два масляных фонаря, и их дрожащий свет выхватывал из мрака алые ворота, исписанные потускневшими иероглифами.

Я остановилась у каменных ступеней, переводя дыхание. Сердце еще колотилось, но паника постепенно отпускала. Двери оказались приоткрыты, и я осторожно протиснулась внутрь. Запах ударил сразу — густой, терпкий: благовония, сушенные травы, зола, рукописи и… древность. В полумраке угадывались узкие галереи, проходы в другие залы, колонны. Где-то капала вода.

Впереди темнел алтарь: массивный, тяжелый. Лениво дымилась курильница. Заветревшиеся фрукты явно лежали не первый день на подношениях. За алтарем возвышались статуи трем небесным владыкам, которых сопровождали статуи тигра и дракона под охраной статуи стража с копьем.

Я поежилась под их суровыми взглядами, чувствуя себя совершенно чужой здесь.

Звякнувший в глубине залов колокольчик, заставил вздрогнуть так резко, что сердце ударилось о ребра. Накатило ощущение чужого присутствия, словно храм смотрел на меня. Не глазами — всем сразу.

У подножия алтаря догорали палочки благовоний. Хм, кто-то приходил сюда совсем недавно.

Лисья половина во мне насторожилась, свернулась клубком, прижала уши. Ей здесь не нравилось, но она так же, как и я желала нашего разделения. Дикого зверя звал лес, пугали люди и раздражали резкие запахи. Ей хотелось свободы. Мне – жить среди людей.

В глубине, чуть правее от входа, прячась от ненужных взглядов, застыла нужная мне статуя.

Я узнала его сразу, хотя только пару раз видела в мангах. Чжун Куй. Широкоплечий, с перекошенным от ярости лицом, в развевающихся одеждах, с обнаженным мечом в руке. Вряд ли здесь еще есть столь воинственное божество.

— Вот и пришла, — прошептала я, не зная, к кому обращаюсь: к себе, к статуе или к тем силам, что слушали из тьмы.

Ответа не последовало. Я поежилась – в храме было стыло и холодно. Достала из мешка взятое из дома одеяло. Накинула на плечи. Оттуда же извлекла подаренные мне семьей Жэнь благовония.

- Не знаю, слышите ли вы меня, Чжун Куй.

Говорить в гулкой тишине было сложно, я практически шептала.

- Но если слышите – помогите. Вы же заступаетесь за невинно пострадавших от нечисти. А я одна из них. Проклятая бабкой. Незаслуженно ведь. Не понимаю, за что это мне все!

В сердцах стукнула рукой по постаменту и тут же извинилась.

- Простите. Нервы. Вот вам пожаловалась и сразу легче стало. У меня тут благовония. Надеюсь, вам понравятся. Не знаю, какие вы предпочитаете. Я сандал принесла.

- Понравятся, - заверила меня темнота бархатным мужским голосом.

Я застыла с протянутой к статуе рукой.

- Значит, проклятая, - задумчиво протянули из угла. – То-то я думаю, почему запах такой странный. Вроде и зверем пахнешь, но как-то неправильно.

- А? – выдавила я, лихорадочно соображая, как правильно обращаться к божеству.

Из-за статуи выступила фигура, приблизилась, позволяя лунному свету упасть на плечи.

«Божество» выглядело вполне себе прилично. Голубое ханьфу, черная шляпа с бусами-завязками. Гладкий подбородок. Остальное тонуло в тени. Ну и осанка с развернутыми плечами говорила сама за себя. Передо мной был точно не крестьянин.

Пока я растеряно разглядывала визитера, лиса проснулась и…

- Вы лис?! – повторила я за ней в шоке, поспешно закрывая ладонью рот. Не хватало еще обидеть местное божество.

- Вижу, что-то можете, - довольно произнес мужчина и представился: - Меня зовут Янь Лун. Сегодня вы, барышня, спасли моего племянника. Непутевый он у меня. По глупому охотникам подставился. Потому я и пришел к усадьбе, чтобы тайно выразить вам благодарность, а вы сами вышли мне навстречу.

Вышла. Показываться Янь Лун не стал, предпочитая проследить. Осторожный и хитрый…

- Лис, - кивнула я, пытаясь уложить в голове то, что стоящий передо мной аристократ тот самый лисий дух, которого до смерти боится Шаоюй.

– С девятью хвостами? – не удержалась от вопроса.

Мужчина поморщился, тяжело вздохнул.

- Только дитя иного мира могло задать столь, гм, неделикатный вопрос, - попенял он меня.

Я смущенно опустила голову.

- Но раз я ваш должник… Отвечу. Хвостов у меня пять. Я еще не вошел в полную силу.

Мы помолчали. Я не знала, о чем говорить с лисом, а тот не торопил.

- За вами следили от усадьбы, - известил он меня после паузы. – Я пустил того человека по ложному следу.

Страх холодными лапками прошелся по коже. Следили? Черт! Самое обидное – я вообще ничего не заметила…

- Как вам удалось проникнуть в семью? – задал он вопрос.

Я не стала скрывать подробности своей легализации. Рассказала все, как есть.

- Слово дочери семьи Жэнь значит много, но ее брат не доверяет даже себе. Он точно отправит проверить ваши слова. Если проклятая барышня позволит решить эту небольшую проблему…

- Буду крайне вам благодарна, - прижала я ладони к груди.

Глава 7, в которой лисий хвост активно собирает неприятности

Лис ушел решать мою проблему, и я понадеялась, что в процессе решения никто не будет пожран. Зря я, наверное, доверилась ему, рассказав обо всем, кроме жемчужины. С другой стороны, мое положение столь уязвимо, что союзник не помешает. Будем надеяться, благодарности лиса за спасение племянника хватит на то, чтобы не навредить мне в будущем.

Оставшись, я села на одеяло, прислонилась спиной к статуе и попыталась поймать то самое состояние пустоты, о котором говорил лис.

Но мысли крутились вокруг окончания нашего с ним разговора.

- Сидеть здесь всю ночь… Ваш советник решил вас уморить, - заметил Янь Лун с насмешкой, выслушав мое объяснение о ночном посещении храма.

– Пары часов достаточно, чтобы пообщаться с Небесами, а то еще схватите простуду и ваши усилия закончатся ничем. Вижу, вы серьезно настроены избавиться от проклятия… Даже жаль, что вы не дочь моего народа...

Лис поднял на меня взгляд, и в полумраке храма его глаза полыхнули темным янтарем. От них ко мне словно невидимая ниточка протянулась. Голова закружилась, воздух сделался тягучим, сердце взволнованно забилось.

- А то может, передумаете? – бархатно соблазнял мужской голос. - Лиса из вас получилась бы великолепная. С вашей-то силой.

Меня банально вербовали в ряды рыжих и пушистых, что вызывало сразу множество вопросов. Например: сколько живут хвостатые? Чем питаются? Правда ли, что энергией людей? А отбирать ее могут только во время соития? Или бесконтактно тоже возможно? И почему с повышением уровня просветления у них отрастают хвосты? Они, как горбы у верблюдов, хранят в себе запас энергии? И как вообще появляется лисий дух? Как у меня? Соединением лисы и человека? Сначала души, потом обмен телами?

Мне бы даже ответили, посвятив в сокровенные тайны лисьего племени, но только после моего согласия… А я как-то не готова к столь резкой перемене в жизни… Да и сложно всерьез воспринимать этот мир. Ни интернета, ни техники. Удобства и то во дворе…

Хвостами такое не компенсируешь.

- Благодарю, но нет. Я должна вернуться.

Стиснула ладони, набираясь твердости в своем решении и с усилием прогоняя мерцающее золото лисьих глаз из головы. Маловато одного взгляда для соблазнения… Вот если бы товарищ станцевал…

- Понимаю, - кивнул лис. Улыбнулся обворожительно, поклонился с природным изяществом: - Тогда откланиваюсь. Желаю столь настойчивой барышне удачи и покровительства Небес.

И удалился, оставив после себя стойкий аромат сладких благовоний и еще чего-то… волнительного до мурашек. Пришлось ущипнуть себя за руку и потребовать перестать забивать голову рыжими глупостями. Проклятым барышням не до отношений, им бы выжить. А верить лису… даже в наших сказках на них лишь дураки ведутся.

Тишина храма оглушала, давя на уши, и чтобы сосредоточиться я начала говорить сама с собой. Не получалось у меня работать с пустотой. Уж лучше я буду проговаривать проблему. Вспоминать прошлую жизнь. Рассказывать о столь нужной лисе свободе. О том, как здорово носиться по лесу. Охотиться на мышей. Жаловаться на свою двойную жизнь молчаливой статуе Чжун Куя.

Сама не поняла, как слезы потекли по щекам. Плакала я долго, выплескивая все страхи прошедших дней, а когда в очередной раз открыла глаза, поняла, что в храме не одна. И нет, это был не вернувшийся внезапно лис. В падающем из круглого окна лунном свете серебрилась чья-то фигура. И то, что я могла видеть сквозь нее противоположную стену, заставило меня похолодеть от страха.

Я вцепилась в одеяло, словно оно могло защитить меня от призрака.

- Д-д-доброй ночи, - проговорила, стукнув зубами. Отчего-то мне казалось, что вежливых девочек убивают не сразу. Хотя вроде призраки людей не жрут – это все влияние лиса, но навредить точно могут.

Полупрозрачная фигура резко обернулась и одним, не отслеживаемым глазом движением приблизилась, замерев меньше чем в метре от меня.

Это был ребенок. Лет десять – двенадцать. Худенький. Щуплый. С приятным лицом и длинными, забранными в заколку волосами. Одет он был в голубое ханьфу. На шее блестел нефритовый кулон.

Я поежилась – от призрака тянуло неприятным холодом.

- Ты меня видишь? – изумился он.

Детский голос доносился глухо, словно шел из-под воды.

- Прости, - извинилась я зачем-то.

- Прощаю, - величественно согласился пацан. Задумчиво подергал себя за ухо.

– Шаманка? – продолжил он допрос.

Покачала головой.

Он недовольно хмыкнул, нервно профланировал из одного угла святилища в другой.

- Ты дух? Хотя нет. Вижу, ты живая. Впрочем, так даже лучше. Поможешь мне. Знаешь семью Жэнь? Главу города? Ты же местная. Должна их знать.

Ой, что-то мне это уже не нравится…

- Допустим, - натянула я повыше одеяло, спасаясь от идущего от призрака холода.

Пацан явно обрадовался. Аж замерцал.

- Ты должна войти в усадьбу и найти меня. Они держат мое тело в северном крыле.

Я моргнула. Семья Жэнь держит дома покойника? Это как некоторые народы высушивают родственников до состояния мумии, а потом сажают в приемном зале в виде статуи? Чтобы предок присматривал за ними и защищал? Но какая защита от пацана?

Или он недавно умер? Тогда почему поместье не в трауре?

Я припомнила, что именно у северного крыла видела охрану.

То есть они не просто труп прячут, а еще его охраняют? В какой прекрасной семье я живу!

- Ты мертв? – спросила осторожно, ибо не водилось за местными особой любви к покойникам, чтобы их днями дома держать.

- Как такое могло прийти в твою голову?! И почему ты обращаешься ко мне столь невежливо?! – возмутился призрак, взвиваясь к потолку. Что-то там проговорил недовольно и степенно опустился вниз, продолжая вибрировать от негодования.

Я проигнорировала оба вопля, выжидательно рассматривая его прозрачнейшество. Ибо гонора у пацана было на императорский титул, не меньше.

- Я жив, но без сознания, - признался он после выразительной паузы, во время которой видимо вспоминал, что призрак не может вломить, как и призвать на помощь охрану.

- Давно?

Пацан одарил меня очередным гневным взглядом, выпустив колючую волну холода. Видимо, смердам не полагалось задавать вопросы высоким господам.

- Год. Вроде бы. Не помню точно.

Чудненько. В усадьбе есть лежащий в коме ребенок. Причем ребенок непростой. Вряд ли это сын главы города. Да и не похож он на Юншэна.

Ко мне закралось подозрение, что у спасенной девчонки проблем не меньше, а то и больше, чем у меня… Императорская служба гарема, скрываемый ото всех ребенок… Что дальше? Пацан окажется сыном покойного императора, который имеет право на престол? А усадьба на самом деле гнездо заговорщиков?

Чур меня. Мне бы домой… В понятный и безопасный мир, где самые большие проблемы: увольнение и провал свидания с парнем, а не стрела в бок…

- Что ты от меня хочешь? – спросила устало.

Призрак дернулся, его аж потряхивало каждый раз, когда я к нему на «ты» обращалась, но помощь ему и правда была нужна, так что он пересилил себя, ответив в приказном тоне.

- Пойдешь к ним, скажешь, чтобы не приглашали больше того старика. Меня от его слюны тошнит. Пусть больше не мажет ею. И не обклеивает талисманами-фу. От них никого толку. А от выжигания монаха трясти начинает и все тело горит… Пусть тоже не приходит.

Я прям представила лицо главы семьи Жэнь, когда буду рассказывать ему это все…

- Стоп! – поднялась, выставила ладонь вперед. – Прости, я не смогу это сделать.

Собрала одеяло, запихнула в мешок.

- Что?! – от визга, поднятого призраком, у меня заложило уши. – Ты! Смеешь! Мне! Отказывать! Стража!

Угу. Бегут, теряя тапочки.

Мне надоела наглость пацана.

- Когда найдешь стражу, тогда и приходи… те. А пока не тревожь без толку.

И с этими словами вышла из храма.

После пропитанного благовониями храма ночной воздух показался восхитительно чистым и свежим. Я поежилась, плотнее укутываясь в накидку. С подозрением оглянула пустынную улицу. Вроде никого: ни призраков, ни лис.

Возвращаться домой было боязно. Я словно непослушная дочь, которая вместо десяти вечера приходит под утро. Местные, узнав, заклеймили бы. И вариантов было бы два: гулящая или ведьма. Еще и эта неприятная слежка, точно меня уже во всем подозревали… Но не ночевать же на улице?

С тяжким вздохом я двинулась к усадьбе.

- Что значит, ты ее упустил? – шипяще осведомился Хайлин у охранника. Тот рухнул на колени:

- Я достоин казни за свою небрежность, господин, - повинился, опустив голову.

- Упустить девчонку на пустой улице? – нахмурился Хайлин, подозревая, что гостья сестры не так проста, как кажется. Как досадно, что они не узнали, с кем она встречалась! Он же теперь не уснет от любопытства.

– Утром отправишься к старшему и получишь десять палок.

Мужчина кивнул.

- Свободен, - взмахом руки отправил его Хайлин прочь. Сам же спать не пошел, оставшись ждать на веранде, откуда прекрасно просматривалась дорожка, ведущая от задней калитки.

Девчонка появилась во время третьей стражи. Прищурившись, он с бешенством наблюдал, как она неслышно крадется к дому. Внутри злой стужей бесновалась ярость. Хотелось преградить ей путь, ухватить пальцами тонкое горло, встряхнуть, заглянуть в испуганные глаза и задать парочку вопросов. Но рано… Если она из тайной стражи, допрос ей язык не развяжет.

- Лети, пташка, домой, - процедил он, стискивая кулаки. – Посмотрим, что ты будешь делать дальше.

Если она сунется в северное крыло… Не останется сомнений в том, что она человек императора. И тогда он начнет свою игру.

Пацан нашел меня быстро – к обеду следующего дня. И сходу попытался запугать. Демонстрировал свой бледный лик в зеркале. Отражался в напитках. Завывал противно под крышей. Чем-то гремел и дребезжал. Даже смог уронить вазу – я поймала, чем заслужила полную обвинений речь в моей злобности, нечуткости и непочтительности к высоким особам.

Нетолерантная я к призракам, что поделать.

Отвечать не стала. Пододвинула к себе жаровню, плотнее укутываясь в меховую накидку. Жаровню с накидкой мне прислала Шаоюй, замерзнув в моих покоях во время занятий. Постоянное присутствие призрака понижало температуру, пуская изморозь по стенам и заставляя скручиваться листья растений. Служанки начали шептаться – не дело это, когда внутри холоднее, чем снаружи.

Я уже думала о том, как избавиться от пацана... Не люблю, когда меня столь грубо принуждают к чему-то. Пусть мальчишку было жаль, но я не понимала, чем могу ему помочь. Мне точно не поверят, если я начну рассказывать о призраке, прилипшем ко мне, словно банный лист.

После обеда мы отправились в святилище трав, настоек и медицинских трактатов.

Глава семьи сильно любил дочку, раз устроил ей отдельный кабинет для занятий. Входить сюда могла лишь доверенная служанка младшей госпожи. Я тоже получила дозволение.

Пацан, естественно, увязался за мной.

- Какой сегодня ужасный день! – воскликнула Шаоюй, дуя на озябшие ладони.

- Нормальный день, - проговорил с досадой призрак, пролетая сквозь стеллаж с пузырьками и мазями.

- Интересно, лисы мерзнут, как обычные люди? – спросила она, пододвинув к себе трактат. Пролистнула пару страниц, выбирая тему занятий.

Я пожала плечами.

- Сейчас я человек, - напомнила ей.

- Ты лиса?! – донеслось потрясенное от стеллажа.

- Да нет, - отозвалась с досадой.

- «Да нет», что? – удивилась девушка.

- Только не травы, - поспешно соорудила я умоляющее выражение лица и угрюмо посмотрела на возбужденно мерцающего призрака. Достал. Еще немного, и окружающие будут думать, что я разговариваю с пустотой.

Хайлин вон точно меня в чем-то подозревает. Ничем иным его пристальные взгляды я объяснить не могу. Вряд ли у него ко мне личный интерес… Насмотрелась я на богатых мальчиков в Китае. Заводят по три-четыре любовницы – они их под определенные события подбирают. На спорт ходят с одной. На вечеринки с другой. На выставки искусств с третьей. Ну а женятся – на выбранных семьей «деньгах». Любовницы переходят в скрытое положение, но расставаться с ними никто не собирается.

Здесь и того проще. Понравилась девушка – берешь в наложницы. Если знатная и семья одобряет – в жены.

Мой статус довольно низок. Дочь лавочника… Если бы не дар целительства, который несколько повышает его, не сидеть бы мне за одним столом с Шаоюй и не называть ее на «ты».

- Именно травы! – радостно воскликнула младшая госпожа, открывая нужную страницу и декламируя: - Не спрашивай, от чего лечит трава. Спроси, о чем она разговаривает с твоей печенью, сердцем или почками. Лекарство — не яд и не панацея, это посредник между твоим духом и духом земли.

Любят здесь сложности… Я бы сказала: обожают. Трава должна не разговаривать с печенью, а лечить.

- Раз ты лиса, это все объясняет, - призрак принялся лихорадочно наворачивать круги вокруг стола – аж ветер поднялся, и служанка встала проверить закрыты ли окна.

Кстати, она спокойно отнеслась к новости о том, что я лиса. Раз госпожа привела меня в дом, значит, таково ее решение.

В отсутствие близких подруг – местное общество тесную дружбу между аристократами не одобряет – личная служанка заменяет собой подругу и соратницу. И это значит, что слова, сказанные в покоях младшей госпожи, не будут доложены хозяину. Преданность человека, которым командуешь с детства…

- Изучение трав подобно изучению людей: есть благородные (гун), есть министры (чэнь), есть помощники (цзо) и есть посланцы (ши). Узнай их место, силу и характер — и ты построишь царство гармонии в теле императора-человека.

- Ты должна мне помочь! – призрак перестал вихрить, замер напротив. Засветится от торжественности. – Или я всем расскажу, кто ты на самом деле!

Я скептически вскинула брови, насмешливо дернула уголком рта, и призрак скис.

- Я тебя заставлю! – погрозил пацан призрачным кулаком, и я едва сдержалась, чтобы не запустить в него склянкой с черной настойкой ремании клейкой.

- Ты меня не слушаешь! – возмутилась Шаоюй.

Слушаю, но с трудом. На два голоса одновременно.

Вечером нас навестил Хайлин, принеся паровые булочки к чаю.

Шаоюй при виде брата попыталась одновременно изобразить радость и предупреждение мне. Вышло странно. Хайлин аж завис на пару мгновений, но благоразумно сделал вид, что ничего не заметил.

Служанка поспешно накрывала стол.

После приветствий, уточнений, кто и как хорошо кушает, мужчина приступил к допросу:

- Как вы спали сегодня Да Ли Я?

Я застыла с булочкой в руке. Веники-вареники…

- Он точно знает, что тебя ночью дома не было, - со злорадством известил меня призрак.

- Благодарю за заботу, господин, - отложила булочку в сторону, чтобы не подавиться с перепуга. – Все хорошо. Я на холоде всегда отлично сплю.

- Да? – уязвленно взвился пацан, явно рассчитывая взять меня морозным измором.

Хайлин зябко передернул плечами, потер ладони.

- Действительно, холодно сегодня, - согласился он. – Я распоряжусь прислать вам дополнительные жаровни.

- Вы очень добры, - опустила глаза в стол, дабы не видеть исказившееся в ревности лицо Шаоюй. Если так дальше пойдет, меня выгонят из усадьбы как неблагонадежный элемент, покушающийся на честь и жизнь молодого господина.

- Я слышал, в лесу появились разбойники. Если вам страшно спать одной, могу отправить к вам дежурную служанку.

- Сам он себя к тебе отправить хочет, - проявил осведомленность во взрослых делах пацан. – Ишь, взгляд какой масляный! Смотрит, словно сожрать хочет. Гони его. Сам слышал, что он в Зеленую башню к куртизанкам ходит. Тут и дураку понятно, разбойники – предлог. Он утром дополнительную охрану нанял. Поместье теперь не хуже дворца охраняется.

Плохая новость. И как мне теперь из поместья вырваться? До девятнадцатого дня еще много времени, но думать нужно уже сейчас.

- Ваша щедрость не знает границ, - всеми силами изобразила я благодарность скромной сиротки. Главное, под столом не заметны вцепившиеся в ткань юбки ладони. Уж больно врезать хотелось… А еще лучше пнуть. Ему заняться нечем, как мне жизнь усложнять?

- Уверена, поместье под надежной охраной, - безмятежно улыбнулась. - Вы уже обо всем позаботились. Утром.

Кажется, я переборщила с откровенностью, потому как мужчина вскинулся, подался вперед с потемневшим лицом.

- Братец, - умиротворяюще положила ладонь на его руку Шаоюй. – Сестра Ли Я храбрая. Не боится в одиночку ходить по лесу, - зыркнула она в мою сторону.

Ну да. Лисы они такие… В одиночку по лесам бегают.

- Да и привыкла она спать одна. Боюсь, присутствие служанки ей доставит неудобств.

Я закивала. Доставит. Ой, как доставит. Это же думать о том, куда труп спрятать… Шучу, конечно, но мысль здравая…

- Хорошо, - кисло улыбнулся Хайлин, и вопрос был закрыт.

- Вот скажи мне, откуда она узнала о том, что я утром распорядился усилить охрану? – Хайлин раздраженно отбросил в сторону книгу.

- Который час думаю, не могу понять, - пожаловался он начальнику охраны.

- Я был нем, как могила, - клятвенно заверил тот. – Сразу отправился к старосте гильдии стражников объявить набор, а до того никому и полслова не сказал.

- Не виню тебя, - отмахнулся мужчина. – Не понимаю, откуда такая осведомленность. Она одаренная, не спорю, сила чувствуется, но не обучена. Едва прошла стадию «Ощущения Ци». И все же смогла покинуть усадьбу, затеряться на улице…

- Согласен, господин, подозрительно это, - кивнул начальник охраны. – Хотите, я за ней присмотрю?

- Нет, я сам. О нашем разговоре ни слова. Свободен, - отослал он мужчину.

Не выдержал, встал, прошелся по комнате.

- Не понимаю, - проговорил в пустоту. – Обычная девчонка, не из знатной семьи. Манерами не блещет. Духовным практикам не обучена. И при этом столько загадок… Послезавтра должен вернуться с новостями человек. Тогда и посмотрим, насколько правдива твоя ложь, Да Ли Я.

Глава 8, в которой рыжая хитрость выступает против бледной настойчивости — спор, в котором нет победителей

- Да чтоб тебя! – выругалась я, узрев в купальне знакомый силуэт. Поглубже опустилась в воду. Не был бы пацан призраком – утопила бы, не посмотрев на возраст.

Его величество Настойчивость домогался меня третий день, от отчаяния решившись на крайние меры: заявиться в купальню. Следующим шагом, так понимаю, станет уборная… Или воспитание не позволит? Проверять не хочется.

Призрак, как и ожидалось, стал проблемой…

Начнем с того, что сложно общаться, если рядом с тобой вещает кто-то третий. Еще и сохранять серьезным лицо, когда старшая жена пытается выспросить о родне, а на ухо мне рассказывают ее темные делишки… И как она служанок третирует, наложниц обманывает, присваивая себе их подарки и пауков боится до обморока.

Призрак здесь примерно год обитает, успел выучить всех и вся.

Я все губы искусала, запрещая себе спрашивать, правда ли старшая жена младшей траву подсыпала, чтобы та по-женски маялась.

И ладно бы меня только в местную жизнь посвящали, поганец еще и петь вздумал… А голос у него ломается и слуха нет.

Чтобы хоть как-то поспать, ночью приходилось затыкать уши.

Я уже и соль с рисом на пороге рассыпала – сволочь лишь попенял за расход продуктов. Зеркальце тоже не помогло. Призрак в нем просто не отразился.

Вчера же, после того как призрак окончательно достал своим завыванием, я плюнула в него по совету служанки, и на мой харчок он дулся до утра… Хоть какая-то польза от местных суеверий. Правда, вреда тот он не принес, пролетев сквозь пацана насквозь. В ответ мне были обещаны всевозможные кары. Выяснилось, что он реально разбирается в казнях. А когда я не испугалась и не повалилась на колени с мольбой о прощении, удалился дуться.

Сегодня его призрачная приставучесть решился на отчаянные меры. Он обплыл купальню по периметру, ухитряясь оставаться ко мне спиной. Я фыркнула: стесняшка и… расслабилась.

- Ты купаешься без одежды?! – возмутился призрак, застыв рядом со стойкой, на которой я развесила ханьфу и нижние рубашку со штанами.

Странный вопрос. Или у аристократов не принято купаться голыми? Хотя ребенка вряд ли допускали в купальни ко взрослым.

- Хочешь посмотреть?

Пацан аж воздухом подавился, закашлялся, замерцал розовым.

Смущающийся призрак так мило…

- Бесстыдница, - выдавил из себя, когда смог говорить. Передернул неодобрительно лопатками, продолжая стоять ко мне спиной. – Тело у тебя небось старое… Только колдовством выглядит привлекательно. Слышал, вы по тысячу лет живете… Если хочешь меня соблазнить, я не поддамся, лиса.

И сказано это было с таким пафосом, что я, не выдержав, захохотала, шлепая ладонями по поверхности воды.

- Соблазнить? Ой не могу! Да кому ты нужен? Мелкий, вредный и злопамятный.

Парнишка сгорбился, опустил голову.

- Ты права, лисий дух. Никому. Мать умерла, когда меня рожала. Тетя прятала до тех пор, пока не нашел отец… Если бы не старший брат…

И он скорбно замолчал, а потом шагнул в стену, сбегая, словно боясь, что расскажет лишнее.

Не поняла… Это что сейчас было? Триллер или фильм ужасов? А парнишка-то, оказывается, без матери рос. Жалость кольнула сердце…

- Эй, - позвала в пустоту. – Как там тебя? Вернись.

Мне же любопытно, почему прятали ребенка, от чего его спас старший брат и как оказался здесь.

Прикусила губу, откидывая голову на бортик купальни.

Дура ты, Дашка. Тебе о себе думать нужно, а не о других. Надеешься, что кто-то спасибо скажет, если ты пацану поможешь? Ой вряд ли… Аристократы вообще не склонны к благодарности. Тот же призрак сочтет мою помощь чем-то само собой разумеющимся. Кивнет величаво и пройдет мимо… И не станет, как лис помогать проклятой девчонке из другого мира, когда до нее доберутся власти, а они точно доберутся. Вот проверит Хайлин мою легенду и капец лисе.

- Быстрее одевайся! – проорали внезапно над ухом.

От неожиданности я чуть под воду не ушла. Кто же так пугает?!

Отплевалась от попавшей в рот воды, перевернулась, посмотрела вопросительно на призрака.

- Младший господин послал слугу, чтобы проверить клеймо на твоем теле.

- Что? – выдохнула потрясенно, цепляясь за бортик.

- Вот же глупая! – замерцал разозленно призрак. – У людей императора есть клеймо полного подчинения. Он подозревает, что тебя подослали. Это правда? Ты из дворца?

И отшатнулся в испуге, став молочно-белым.

Вот с какого перепуга меня здесь каждый подозревает? Едва с ярлыком «лисий дух» смирилась, новая напасть – император и какое-то клеймо.

- Я в жизни живого императора не видела, только на картинках. Клянусь.

С чего-то решила быть честной.

- Ладно, верю тебе. Вы, лисы, обычно держитесь от власти подальше, - хмуро согласился пацан и скомандовал: - Вылазь давай, я отвернусь. Нечего тело свое чужим показывать. Нехорошо это, пусть ты и не человек.

Надо же… Моралист какой.

- Снаружи покарауль, - попросила я, и призрак исчез в стене.

Хорошо хоть голову успела с помощью служанки помыть. Здесь это непростая процедура – душа нет, а лить себе на голову из кувшина та еще морока. Вдобавок само мытье – целый ритуал с омовением рисовой водой, нанесением на волосы отвара корня солодки, настоя из лепестков жасмина и споласкиванием разведенным в воде лимонным соком. Зато волосы после такого становятся сами на себя непохожи: живые, блестящие и гладкие.

Я поправила намотанную на голове повязку, протянула руку за куском хлопковой ткани, которая здесь заменяла полотенце. Поднялась из воды, прикрываясь.

Вот когда я пожалела, что по пьяни согласилась отметить восемнадцатилетние нанесением тату. Когда твоя подруга кошкой влюблена в мастера по татуировкам, рано или поздно ты оказываешься в его салоне.

Я не хотела знать, что скажут местные, узрев дракона: маленького такого, хорошенького, с крыльями и длинным хвостом, парящим на моем правом бедре. Подозреваю, ничего хорошего, потому что мастер изобразил его с четырьмя когтями на одной лапе и пятью на другой. Ну а пятикогтевый дракон, как я твердо помнила из лекций по истории искусства, был исключительной привилегией императора. Тогда я знатно повеселилась, в шутку называя себя правителем… Теперь мне было не смешно… Права была мама, называя тату с драконом расплатой за мой бунтарский дух.

Я едва успела накинуть нижнюю рубашку со штанами, как вернулся дух.

- Что ты копаешься?! – возмутился он. – Этот идиот – нет, ну надо же иметь столь исполнительных слуг – уже дыру проковырял и свой глаз в нее засунул! Если бы мог – пнул бы его в тощий зад, - добавил пацан со злостью.

Я благоразумно промолчала. Вопросительно двинула бровями.

- Там он, собачья башка, - кивнул он на правую стену.

Наклонившись, я зачерпнула полный кувшин воды, метнулась с ним к правой стене, поддела ставню, оттопырила ее и, выставив наружу кувшин, выплеснула воду наружу.

Благодарностью мне стал придушенный вопль, который очень быстро стих, а следом раздался топот удалявшихся шагов.

- Как ты его!

Восхищение призрака неожиданно польстило.

- Сам напросился, - пожала плечами, ставя кувшин на место и одеваясь. Меня ждала жаровня и сушка волос, а еще пара учебников и десяток названий трав, чтобы вызубрить их к завтрашнему дню. Ну и надоедливый призрак… куда без него.

- Деревянная рыба! Как можно было так оплошать?!

Хайлин с раздражением смотрел на то, как пожилой слуга вытирает мокрое лицо рукавом. И ведь опытного послал, да и задание было простым…

- Простите, господин! – повалился тот на колени перед хозяином. – Она словно сквозь стену видела! Я не успел ничего разглядеть… Девка, как девка. В нижнем белье-то.

- Сквозь стену, говоришь, - задумчиво потер Хайлин подбородок. Бросил недовольно: - Свободен.

И слуга, причитая о своей худой судьбе, пошаркал прочь…

Мужчина поморщился. Глянул на закатное небо, вдохнул морозный – к ночи – воздух. Пару часов назад вернулся посланный в соседний город человек.

И Хайлин воскресил в памяти его слова…

Лавка была. И в ней действительно обитал старик с юной дочкой. Еще у него помощница была: и за служанку, и за наложницу. Злые языки говорили, что дочка не его. Приютил больную нищенку, та родила девочку и скончалась, не прожив и трех дней. Старик же забрал девочку себе, нанял кормилицу, которая при нем так и осталась…

А два дня назад лавка сгорела. И эти глупые соседи, не могли вспомнить, видели ли они старика до того или нет. Тот мог и неделю в лесу пропадать, собирая травы, а в лавке в это время заправляла его помощница.

Но сгорела лавка, на пепелище никого не нашли. Расследование учинять не стали.

С дочкой тоже неясно. Кто-то утверждал, что девчонке и десяти лет нет. Кто-то называл невестой. Кто-то престарелой девой. Про школу та же история…

Ну и главное - не сходилась фамилия. У старика она была Фа.

Однако именно эта ложь подтверждала слова девчонки.

Если бы за ним охотились, Хайлин первым бы делом сменил имя и фамилию.

- Умно, - проговорил он, припоминая, что Ли Я попросила их семью выправить ей новые документы в управе. Отец, естественно, отказывать не стал.

Теперь она не девица Фа, а Да Ли Я. Только ему-то что с этим делать?

Отчаявшись получить ответы на вопросы, он отправил слугу проверить, если на теле девицы метка подчинения. Но и с этим ничего не вышло…

Каждый раз, когда он что-то хотел сделать в отношении девицы, его одолевало невезение – словно проклял кто, и планы рушились один за другим.

Он взмахнул рукавами и те, словно крылья, щелкнули по воздуху, заложил руки за спину. Прошелся по садику.

- Стала бы слуга императора учиться лекарскому делу, если оно ей не требуется? – спросил Хайлин у застывшего в холоде дерева сливы.

В эти дни чаще всего он видел Ли Я именно за книгами…

Сестра объявила, что Ли Я многое пропустила из-за помощи в лавке и в благодарность за спасение она обязана подтянуть сестру по учебе. Хайлин был только рад – можно было не опасаться, что Шаоюй устроит побег из усадьбы.

И вроде все складывалось неплохо… После той ночи девчонка не покидала дом. Вела себя примерно. Никаких подозрений не вызывала, но он так и не мог от них отделаться, продолжая ее подозревать.

- Ну и что стоишь? – мрачно спросила я у мнущегося в углу призрака. В последний раз прошлась расческой по волосам – сухие. Служанка только что ушла, унося мокрую ткань, которой промокала волосы, а после высушивала на жаровне.

А что делать – фена здесь нет. Зато в жаровне вместо душных углей окатанные нагревательные камни, чей уровень нагрева можно было регулировать, посыпая их серым порошком, отдающим вонью серы.

Окатышами гладили одежду, подкладывали в постель, используя вместо грелки. Ими же сушили волосы, обернув камни в ткань и разложив на них пряди. Так что какой-то прогресс в этом мире был… Но большая часть бытовых сложностей решалась за счет слуг.

Призрак сделал вид, что обращение не к нему и пришлось повторить.

- Ты же хотел, чтобы я навестила твое тело, я готова.

Пацан уставился неверующе, замерцал, словно новогодний шар, в который насыпали блесток.

- Прямо сейчас? – уточнил он.

- Нет, давай среди белого дня, на виду у всех.

Мой сарказм ему не понравился, но возмущаться он не стал. Понял уже, что его «На колени, раб! Моли о пощаде!» со мной не работают.

- Только одежда другая нужна, - я указала на свой траурный наряд. – А то нас двоих за призраков принять можно. А народ здесь нервный. Чуть что – стрелами стреляют, - и я нервно потерла ухо, мимо которого в лесу тогда стрела просвистела.

Призрак задумался. Выражалось это тем, что он начинал, как воздушный шарик, подниматься к потолку и опускаться на пол. Забавное зрелище.

- Есть! – воздел он палец. – Местный управляющий по ночам тайком посещает наложницу. Жена смогла родить ему лишь дочь, вот он и беспокоится о наследнике. А так как супруга у него ревнивый демон, он не решается привести ее в дом. Бегает к ней, как собачонка, когда жена гостит у родни. И я знаю, где он прячет одежду. Тебе подойдет.

Даже так? Призрак начинает становиться полезным.

- Хорошо, идем. Покажешь, где одежда и проведешь так, чтобы не попасться охране на глаза.

До северного крыла я добиралась, чувствуя себя то ли вором, то ли наемным убийцей. Местный управляющий даже о повязке на лице позаботился, правда, одежда насквозь пропиталась цветочными ароматами, словно он в этих цветах спать изволил. Не знаю, о чем думает его жена, но такую улику сложно упустить… Еще и тайник был оборудован банально среди дров… Не бережет себя мужчина, однозначно, не бережет.

- Прячься! – скомандовал пацан, и я притаилась в тени колонн, проклиная того, кого принесло к северному крылу, когда я была к нему так близка.

Скрипнула доска, кто-то прошелся по веранде павильона и остановился напротив места, где пряталась я.

- Ни звука, - почему-то шепотом предупредил пацан, — здесь младший Жэнь.

Принесла же нелегкая, чтоб у него несварение случилось.

Я застыла, сдерживая дыхание и зажав ладонью рот.

- Младший господин Жэнь, - почтительно поприветствовал его гость, выступая из темноты.

- Прошу без имен, - попросил Хайлин. – Я видел ваш знак, этого достаточно. Чему могу быть полезен вашему хозяину.

Лиса внутри возмущенно завозилась, намекая на то, что мы влезаем в очередные неприятности. В лесу с этим было проще, из всех тайн там зайчиха принесла десять детенышей или сорока украла чужое яйцо.

- Вы знаете многих в этом городе, - в голосе мужчины появились затискивающие нотки, - прошу посмотрите, не появлялась ли недавно эта женщина.

Послышался шелест разворачиваемой бумаги, вспыхнул свет фонаря, бросая желтый круг света на лужайку. Я поспешно прижалась к земле. Сердце отчаянно заколотилось, а страх навалился на плечи, морозом проходясь по коже.

Хайлин многозначительно хмыкнул и спросил:

- Почему ваш хозяин разыскивает ее?

- Не могу вам доложить, господин, но прошу, если узнаете что-то, свяжитесь с владельцем постоялого двора «Три звезды счастья». Он передаст мне ваше послание.

- Не беспокойтесь, я всегда буду верен вашему господину и приложу старания, чтобы выполнить его просьбу. Если позволите, портрет оставлю себе.

- Да, конечно. А теперь позвольте откланяться. Отдыхайте, господин.

Звук шагов.

И полный ужаса шепот призрака:

- Там на портрете ты.

Как я неслась к себе – не помню, как и последующее лихорадочное переодевание под возбужденную речь пацана:

- Почему тебя разыскивает этот человек? Что ты такого сделала? Выпила его брата? Или украла? Хотя, что ты там могла украсть? Печень?

- Я не ем печень, - ответила мрачно, пытаясь одновременно скинуть черные штаны и нацепить ханьфу.

В памяти холодом страха воскресла поляна, страшный убийца, собственная беспомощность, погоня, свист стрелы и первый оборот. Неужели меня нашли?

- Лучше посмотри, где он там, - попросила.

- И смотреть не буду, уже здесь, - ответил пацан под раздавшийся стук в дверь.

- Входите, - крикнула я, запихивая ногой под кровать одежду управляющего.

- Младший господин, - поклонилась, пытаясь выровнять дыхание. Никуда я не бегала. Я спала. Точнее читала. Или писала. Не важно.

Поднялась, встретив полный подозрения мужской взгляд. Похолодела. Я спалилась? Кинула вопросительный взгляд на призрака. Тот заупрямился было, но вспомнил, что кроме преступницы лисы другого союзника у него нет и пробормотал недовольно:

- Все нормально. Только волосы слева поправь. Не справа, а слева. Неуч.

Я бы ему ответила, но…

- У вас кто-то есть? – отреагировал на мой напряженный взгляд Хайлин. Шагнул в угол, прошел сквозь призрака, распахнул дверцу шкафа.

Наглость!

- Вы меня в чем-то подозреваете? – поинтересовалась, складывая руки на груди.

Мужчина не ответил. Скурпулезно проверил оба шкафа. Не поленился заглянуть в сундук. Потом вернулся ко мне, достал из рукава свернутый лист и развернул его перед моим лицом. Помахал.

- Эта особа вы? – спросил он, не дождавшись от меня реакции. Я склонила голову, рассматривая рисунок. Что сказать, вышло отвратительно. Вот разве у меня такой нос? А подбородок? Там же двойной нарисован. Руки бы поотрывала тому, кто это ваял.

- Не уверена, - призналась честно.

- А я вот уверен, - не согласился со мной Хайлин. Скатал рисунок, хлопнул получившейся трубочкой по ладони и предложил с угрозой:

- Или вы рассказываете все сами или я предам вас в руки того, кто ищет вас.

Нет! Только не это! Меня убьют так же, как того бедолагу, чтобы завладеть жемчужиной, а я не готова умирать…

Промелькнувшее на моем лице отчаяние, заставило Хайлина торжествующе усмехнуться и поторопить:

- Быстрее. Единственная причина моего терпения – долг нашей семьи за спасение сестры. Но если попробуете солгать, я вас не пощажу.

Если расскажу ему правду, не захочет ли он отобрать жемчужину?

- Это, наверное, из-за травы, - повалилась я на колени. – Умоляю, пощадите.

- Руки правильно сложи, - советовал из-за спины призрак. – И голос тоньше. Ты не умоляешь, а требуешь. Так он тебя точно не пощадит.

Я сложила ладони на груди, вспомнила о семье, о своей работе и проклятии… Глаза защипало от набежавших слез.

- Говори, - потребовал Хайлин.

- Мой отец, - голос дрогнул, я всхлипнула, - он в тот день собирал траву. Нам повстречался отряд и его глава… Он был сильно болен. Горел весь. Солдаты кинулись проверять поклажу, нашли травы и потребовали исцелить их предводителя. А отец… Лишь простой лавочник. Он не целитель. Не может определить от чего жар. Не мог.

Я сделала горестную паузу, смахнула рукавом слезы, возвращая четкости миру.

- Но солдаты настаивали. И тогда мой отец дал им траву от жара, а еще от боли. Но иногда так бывает, что от них хуже становится, если не знать причин болезни. Если травы не подействовали…

Я замолчала, давая возможность Хайлину самому домыслить последствие неправильного лечения.

- А потом на нас напали и отца убили, - добавила еле слышно, опустив глаза в пол.

- Почему сами не помогли? – спросил он, вцепившись изучающим взглядом в мое лицо.

Я замотала головой.

- Не могу. Ваша сестра права – я плохая ученица. Не смогла сдать выпускное испытание и получить дозволительную печать. Учитель велел учиться еще год. Я и вашей сестре смогла помочь, потому что она говорила, что делать.

Мужчина понимающе кивнул. Исцеление самоучкой без вступления в гильдию – тяжкое преступление.

- Положим, вашим словам можно доверять… - проговорил он задумчиво. – Возможно, вас разыскивают, чтобы отблагодарить, а не наказать… Если бы это было официальное обвинение, ваш портрет уже висел бы на базаре.

Ну да… официально убийцы не ищут своих жертв таким образом. Неприятно, правда, что Хайлин оказался связан с ними… Однако сменить дом, пока мне не сделали документы, я не смогу.

- Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что ваша судьба отныне в моих руках.

Я вскинулась было, но осеклась на вздернутые брови и изумленный взгляд. Упс. Жертва должна вести себя скромнее.

- Благодарю за щедрость, господин, - склонилась я до пола, звучно приложившись лбом. – Век не забуду вашей милости. Свечку за вас поставлю. Поминать буду.

- Что? – выдохнул Хайлин ошарашенно.

- Палочки зажигать буду, - поправилась я.

- Надеюсь, хотя бы три, а не две, - проворчал мужчина, окидывая выпрямившуюся меня скептическим взглядом.

Н-да, не дорабатываю почтительность. Не выходит у меня истинное покаяние. В пафос скатываюсь.

- Сколько скажете, - послушно согласилась я, и взгляд мужчины сделался еще более подозрительным.

- Четное число палочек – для мертвых, дура, - прошипел из-за спины призрак.

- Конечно, вы живой, потому три. Три палочки, - растянула я губы в напряженной улыбке.

Хайлин попятился.

- Отдыхайте, Ли Я. Я дам вам знать, если будут новости.

Он допятился до двери, так и вышел, как из клетки хищника – спиной вперед, а я без сил улеглась прямо на пол. Черт! Едва не попалась.

Глава 9, в которой лиса внезапно осознает нелюбовь к сырой рыбе

- Ушел? – поинтересовалась в потолок.

- К себе отправился, - подтвердил призрак.

Я со стоном поднялась, выпила воды и полезла под кровать за одеждой управляющего.

- Что ты делаешь? – удивился пацан, когда я принялась натягивать черные штаны и подвязывать их веревкой.

- Мозги потеряла? – забеспокоился он. - Тебя чуть не поймали! В тюрьму захотела?!

Мне даже приятно стало от его переживаний.

- Глупый, - ответила, ища завязки у рубашки. – Этот цербер думает, что сейчас я трясусь от страха и шага из дома не сделаю. Так что сегодня самое удачное время, чтобы навестить тебя. Или испугался?

- Вот еще! – возмутился призрак, замерев в воздухе напротив меня. Скомандовал: – Лицо закрой и повязку на лоб надвинь.

- Не учи, - отрезала, поправляя одежду.

Открыла дверь, тенью выскользнула наружу. Повезло – луна как раз скрылась за облаком и во дворе царила полная тьма – хоть глаз выколи. Но у меня был личный навигатор, хоть и с характером, конечно, но довел без проблем. Я только пару синяков себе наставила: один о бочонок, второй о камень.

Как и говорил призрак, ночью в павильоне не было никого, кроме больного. А еще здесь горели фонари, остро, до чесотки в носу, пахло травами, на одном из столиков у кровати были разложены амулеты, медицинские рукописи, стояли склянки с настойками.

Я заметила листы с почерком Шаоюй. А ведь она ни разу не заикнулась о том, что лечит таинственного пациента. Вот что умели в этой семье, так это хранить секреты. Вопрос только – станут ли хранить мой?

- Выглядишь не очень, - проговорила, разглядывая лежащего на кровати мальчика. На вид лет десять-двенадцать, с нездоровой синюшной бледностью, ввалившимися щеками и обтянутым кожей лицом.

На отдельном столике были выставлены тонко вырезанные из дерева лакированные игрушки: воины пешие, на лошадях. Семья Жэнь позаботилась даже о любимых игрушках мальчика…

Капельниц здесь не знали, так что жизнь в пацане поддерживали незнакомые мне артефакты, от которых к телу ребенка тянулись золотые линии.

Трогать их мне призрак строго-настрого запретил.

- А вот иглы убери, - жалобно попросил он. – И талисманам-фу. От него только кожа все время зудит.

- Так, может, помогает? – уточнила, помня из детства - чем горше лекарство, тем оно действенней.

Меня клятвенно заверили, что никакого эффекта от талисмана нет.

- Я же не демон, - добавил призрак, от возмущения пошедший фиолетовыми пятнами.

Иглы с тела я убрала, сложив их кучкой на край стола, а талисман сожгла на свече. И пацан облегченно выдохнул:

- Слава Небесам!

Прокрутился вокруг оси. Помахал руками.

- Словно живой, - сообщил он, счастливо мерцая.

- Прости, но убедить кого-либо, что это твое желание, я не смогу, - развела руками.

- Понял уже, - взрослым тоном проворчал пацан. – Никогда не думал, что у лис такая сложная жизнь. Вы же волшебные! Захотели – морок навели. Проголодались – сожрали. Людей много - еды навалом. И никаких обязанностей. В лесу полная свобода. Никто за хвостом не стоит и не выговаривает, что ты неправильно трактуешь учение «Уложение судеб».

— Значит, жизнь у нас волшебная?! – проговорила яростным шепотом, чувствуя, как от обиды сжимает горло. – А ты хоть раз на снегу спал? От охотников убегал? Мышей ловить пробовал? Или лягушек жрать? А рыбу ловить? Или червей, - нервно сглотнула, - из пня выковыривать?

Призрак попятился от наступающей меня. Примирительно поднял руки.

- Прости, я думал, тебе все это нравится.

Я остановилась. Растерянно потерла лоб.

- Не совсем. Точнее, когда ты и лиса, и человек, сложно это все, гм, совместить…

- Так вот почему вы среди людей живете! – обрадованно воскликнул он.

- Мы сюда меня обсуждать пришли? – прошептала уязвленно. Слова пацана всколыхнули неприятные воспоминания, когда я была самой никчемной лисой в лесу.

- Ты должна мне помочь! – торжественно начал было призрак, но заметив мои вздернутые брови, сменил пафосный тон на человеческий: – Пожалуйста. Кроме тебя меня никто не видит и не слышит, а я чувствую, как с каждым днем теряю связь с телом. Еще немного и…

Он замолчал. Продолжения не требовалось. Я кинула сочувственный взгляд на лежащего на кровати мальчика. Мелкий такой… Заморыш.

- Обещаю помогать тебе скрытно добираться до храма, когда ты снова туда отправишься, - посулил он мне.

Я задумалась. Призрак свою пользу доказал, навигатор из него вышел точный. Едкий, правда, как кислота, но работал отлично.

- Я не знаю, чем тебе помочь, - призналась честно, - но могу спросить у своих.

Уверена, лис не утерпит и явится в храм, чтобы отчитаться о моем деле. Тогда и спрошу, как помочь пацану, но для начала нужна хоть какая-то информация о призраке.

- Кто тебя зовут? – спросила. Неудобно ведь столько общаемся, а я его имени не знаю. Он не представлялся из гордыни, а я не спрашивала из вредности.

Пацан открыл было рот, но его вдруг перекосило, он замотал головой, полыхнул алым и провалился сквозь пол.

Я осталась одна. Черт! Если сюда заглянет сторож, мне хана.

Присела с другой стороны кровати, понимая, что сама в темноте незаметно не вернусь. Со своей везучестью точно со сторожем столкнусь.

Пацан появился минут через пять, чем весьма меня порадовал. Открыл было рот что-то сказать, но я его остановила:

- Стоп. Давай я буду спрашивать, а ты просто кивать. Тебе нельзя говорить о том, что с тобой сделали?

Призрак медленно потек в пол.

- Мне и не интересно знать.

Вернулся обратно.

- Имя сказать хоть можешь?

Он погрузился в пол до пояса.

- Ладно, буду Шариком звать. Ты как раз похоже двигаешься.

- Ша что? – изумленно переспросил признак.

- Шарик, - повторила.

- Ша, как песок, а Руй, как мудрый, - перевел на свой манер пацан, добавив высокомерно: - Мне нравится.

Вот и чудненько.

- Ты любишь своего старшего брата?

Кивок. Похоже, эта тема разрешена.

- А живешь где?

На этот раз Ша Руя не было минут десять, я извелась вконец. Несуразный у нас разговор выходит. Призрак наглухо заблокирован и не может делиться информацией. Печаль. Единственное, что мне о нем известно: мать умерла, отец его искал и какие-то проблемы от этого были, ну а старший брат спас. Маловато для выводов. Про отца и спрашивать боюсь.

- Пошли тогда домой, скрытный ты мой.

До полнолуния и моего следующего посещения храма оставалось еще несколько дней, которые я посвятила учебе. Если взялась помогать, так нужно быть готовой проявить свой целительский талант, пусть и скромный пока.

- Ли Я, идем на кухню, - позвала, заглядывая в мою дверь Шаоюй, - там рыбину огромную привезли. Идем, посмотрим.

Идти мне не хотелось, но отказываться не стала. Да и засиделась за учебниками, надо размяться. Свежего воздуха глотнуть.

Еще не дойдя до кухни, в нос ударила рыбная вонь. Я остановилась, задержала дыхание. Кажется, там не одну рыбину привезли, а целый воз.

- Рыбаки еще не уехали, вот и несет, - недовольно проговорила барышня, прикладывая платок к лицу.

- Госпожа, давайте не пойдем, - предложила служанка, заметив обеспокоенно: - Провоняетесь еще.

Шаоюй остановилась в сомнениях. А мне вдруг перестало хватать воздуха. Легкие сдавило. Мир знакомо обесцветился. А потом рухнул вместе со мной вниз, разом увеличившись в размерах.

Свет померк, зато запахи стали острее. Я дернулась, не сразу осознав, что оказалась в плену собственной юбки.

Что происходит? – запаниковала.

Оборот случился столь внезапно, что я не смогла его удержать.

От запаха ароматных масел засвербело в носу, я оглушительно чихнула.

- Ли Я, что ты творишь? – оглушительно громко поинтересовались сверху. Ткань исчезла, солнечный свет ударил по глазам. – Как ты можешь так безрассудно себя вести?

Как она может так громко орать? – возмутилась я, прижимая уши и скаля зубы.

- Ты мне угрожаешь? – изумились сверху.

Я пронзительно тявкнула, извиняясь. Заскрипела старым колесом. Замела хвостом.

- Не знаю, о чем ты там себя думаешь, но в моем доме не смей становиться лисой, поняла?

Я кивнула. Как будто я собиралась?! Это все рыбная вонь. Точно! Неужели она? Неужели меня наказали Небеса за воровство рыбы? Вот же гадство. Заскулила тоскливо.

- Не плачь, - посоветовали сверху. Все же у Шаоюй доброе сердце.

- Не вздумай оборачиваться обратно, - испуганно потребовала девушка. – Еще увидит кто.

Ну да… Голая девица зрелище для местных из ряд вон выходящее. Если попадусь на глаза Хайлин, его сестра меня сама сожрет без перца и соли.

Тявкнула, соглашаясь.

- Я посмотрел, ничего необычного, у нас и побольше рыб привозили, - горделиво возвестил призрак, возвращаясь с кухни. – А что тут у вас происходит? – озадачился он.

Шаоюй как раз пыталась уместить меня под своей юбкой, а служанка испуганно причитала, что хвост все равно торчит.

- Отрастила длинный, - пыхтела девушка, пытаясь растянуть юбку, как можно шире, – не помещается.

- Может укоротить? – предложил служанка, и я в ответ оскалила зубы. Я лучше ей длинный язык укорочу.

- А лисой ты симпатичнее, - хихикнул специалист по женщинам двенадцати лет отроду.

Стиснув зубы, я запретила себе отвечать. Все равно мое матерное тявканье до него не дойдет. Взяла хвост в пасть, мотнула башкой - пошли уже. Не ровен час, застукают. Вряд ли семья Жэнь потерпит лису, пусть она и спасла жизнь их дочери.

- Не вздумай меня укусить, - предупредила Шаоюй, умещая меня под юбкой и делая мелкий шажок.

Очень мне надо ее кусать. У меня вообще пасть занята.

- Не наступай на ноги, - шипела мне Шаоюй.

А что делать? Позволить ей мне на лапы наступать? Я и так стараюсь идти между ее ног, словно цирковая собачка.

- Барышня, не спешите, у нее шажки мельче ваших, - умоляла дрожащим голосом служанка, неся позади Шаоюй мою одежду.

- Беда… Небеса послали нам тигра, - вдруг известил нас Ша Руй, а следом раздался ставший приторным голос Шаоюй:

- Приветствую, старший брат. Сегодня чудный день для прогулок, не так ли?

Я обмерла, застыв в полумраке девичей юбки, где под низом пробивалась лишь узкая полоска света.

Легла, прижавшись к ней носом и жадно вдохнула донесшийся до меня мужской аромат. Пахло приятно. Прижаренной на солнце хвоей, жухлой листвой с нотками спелого яблока.

Вот неприятный же человек, а запах у него вполне себе сносный. Как такое может быть? Загадка.

Мотнула хвостом и тот дернулся в пасти. Тьфу.

А эти все обменивались любезностями…

От расстройства я пропустила момент прощания. Получила туфлей в бок. Зашипела. Опомнилась, прикусила язык. Шаоюй что-то защебетала, отвлекая брата от странных звуков, и мы неспешно двинулись ко мне.

Ненавижу сырую рыбу.

По возвращении к себе я забилась под кровать. Меня накрыл запоздалый страх и тело била мелкая дрожь. Лиса была сильно напугана, я с трудом удерживала над ней контроль.

- Оборачивайся, мы подождем снаружи, - проговорила Шаоюй, плотно прикрывая дверь.

Я заставила себя вылезти из-под кровати. Вопросительно тявкнула на пацана.

- Очень надо за тобой подглядывать, - проворчал он, отворачиваясь к стене, потом и вовсе просочился наружу со словами: - Пойду посторожу. А то с твоим везением ты ненароком и нечистую силу накличешь.

Теперь оборот. Забыть рыбную вонь и пообещать себе больше с ней не встречаться. Даже если это была случайность, рисковать нельзя. Без помощи Шаоюй страшно представить, что могло бы сегодня случиться.

Выдохнуть. Представить руки вместо лап. Свое тело. Яркость этого мира и его глухоту.

Запахи стали глуше. Звуки притихли, перестав пугать. Воздух дрогнул, спружинил, словно подбрасывая меня вверх.

Тяжело дыша, я стояла на четвереньках, слыша бешеный стук собственного сердца в груди. Хороша лиса… Кого-то от рыбной вони тошнит, а я вот…

Потянулась за сложенной на кровати одеждой. Трясущимися руками принялась надевать нижние штаны с рубашкой.

- И что это было? - спросил, вернувшийся призрак.

- Что ты удумала? – строго вопросила вошедшая после моего разрешения Шаоюй. – Мы так не договаривались. Ты живешь у меня, только как человек.

Я устало кивнула, и девушка вдруг забеспокоилась.

- Может, заболела? Или лиса твоя? Лицо белее снега. Дай пульс послушаю.

- Все нормально, - отмахнулась я, но Шаоюй уже вцепилась в запястье, прижав пальцы к жилке.

- Слишком частый и поверхностный, - нахмурилась она. – Для зверя, может, и сойдет, но человеку такое изнурение неполезно.

- И чем это грозит? – испугалась я.

- Тебе, как лисе, наверное, ничем, - задумчиво произнесла Шаоюй. – Будь ты человеком, я бы советовала сердце беречь и не нервничать.

Не нервничать? Я с трудом подавила истеричный смех. С удовольствием бы, да кто мне позволит?

Что касается сердцебиения, возможно это воздействие жемчужины. Подаривший мне ее мужчина предупреждал, что артефакт со временем начнет меня разрушать. Нужно быстрее разорвать связь с лисой и вернуть жемчужину.

- Господин, мы нашли лису.

Тефэн подавил всколыхнувшуюся волну радости, неспешно налил себе чай, степенно поднес пиалу ко рту, тренируя выдержку. Кивнул солдату, разрешая доклад.

- Похожая по описанию девушка живет в усадьбе семьи Жэнь.

- Главы города? – в изумлении воскликнул он.

Мужчина кивнул.

- Лавочники слышали, как слуги болтали, что она прибыла с младшей госпожой Жэнь. Барышни вместе учились в целительской школе. Но самое интересное, вернулись они в тот самый день, когда мы нашли в лесу убитого учителя.

Выдержка все же изменила Тефэну, и он слишком сильно сжал пиалу. Раздался хруст – и белоснежный фарфор, треснув, рассыпался в его руке. Страж с проклятием отряхнул ладонь от осколков.

- Как он мог меня обмануть?! – возмутился он. – Заверял в преданности, а сам утаил от меня лису!

- Может, он ее не узнал? – предположил солдат.

- Младший господин Жэнь? – с иронией хмыкнул Тефэн. – У него же глаза даже в темноте видят, а нюх не хуже, чем у собаки. Наследный принц ценит его и считает своим другом. Да видно чей-то рыжий хвост похоронил эту дружбу…

- Неужто она… – ахнул мужчина, и Тефэн осекся – не стоило обсуждать дела господ с простым солдатом.

- Забудь! - приказал он. – Не твоего ума дело. Сам разберусь. Свободен.

С раздражением покосился на осколки. Вечно от этой лисы одни неприятности. Еще из головы не уходит, зараза рыжая. Так и стоит перед очами. Что он только не пробовал. В храме палочки зажигал. Сжигал талисман и выпивал пепел. Комнату полынью окуривал. Купил нефритовый амулет и носил, не снимая. Но лисий дух прилип к нему намертво, даже во сне не давая покоя, приходя и смущая его постыдными видениями.

Он вспомнил рисунок, который нарисовал в момент помрачения, где лиса стоит во всей своей бесстыжей красоте на обрыве, смея глядеть на него невинным взглядом полных слез глаз.

- Сожгу, - пообещал он себе. – Вот как поймаю, так обязательно и сожгу.

Права была матушка, которая заклинала его держаться от лис подальше. Но ничего… Не долго рыжей бегать на свободе.

И Тефэн сел писать донесение господину Ду. Тот должен был уже добраться до дворца, провести похоронный обряд учителя. Если посыльный не помешкает, господин успеет прибыть аккурат после полнолуния. А пока он все подготовит для охоты. Разведает подступы к усадьбе, убедится, что гостья и есть нужная им лиса.

Тефэн задумался, стоит ли упоминать о том, что верность младшего господина Жэня порушена лисьим коварством, но решил не доверять столь важную новость бумаге. Он объяснит это господину лично, когда тот прибудет в Чанъюнь, а пока главное – не спугнуть плутовку.

Луна желтым кругом сыра висела в небе, кидая серебристое покрывало на дорогу и каменные ограды усадьб. Я кралась по теням, а по центру дороги белым облачком неспешно скользило приведение. Настроение у Ша Руя было философское, и я вынуждена была выслушивать его попытки сочинить стих о богине, живущей в лунном дворце вместе с нефритовым зайцем, который толчет в ступке порошок бессмертия. Чудная парочка. Жаль только, что талантом Ша Руй был обделен, а мне даже возмутиться было нельзя. На погруженной в сон улице шепот был подобен грому.

Покинула я усадьбу незамеченной. Сторож был заранее нейтрализован подсыпанием сонной травки в его питье. Дозу я рассчитала небольшую, чтобы он заснул ближе к полуночи, закончив обход. Спасибо Шаоюй за науку. Надеюсь, теперь мне никто не помешает вернуться домой.

- Замри, впереди стража, - предупредил пацан, перестав терзать мои уши нелепыми рифмами.

Затаившись, я присела в тени куста. Отряд стражников, держа в руках фонари, прошел в десятке шагов по соседней улице. До меня донеслось их обсуждение новенькой танцовщицы и ее прелестей.

- Развратники! Языки им пообрывать! – горячо возмутился призрак. Хорошо, что его никто не услышал. Вряд ли мужики потерпели бы нравоучения от мелкого пацана.

Второй раз дорога до храма показалась короче.

Я приоткрыла тяжелую дверь, скользнула внутрь. Как и тогда, здесь стояла величественная тишина, нарушаемая капаньем воды, да шорохом ветра в боковых сводах.

- Счастлив вновь видеть вас, госпожа.

Знакомая фигура шагнула в столп лунного света, замерла, красуясь. На этот раз на лисе было малиновое ханьфу. Волосы распущены, наверху прихвачены серебряной заколкой. Само изящество и красота.

- Доброй ночи, господин Янь, - поклонилась я. Вспомнила о том, как одета… Поморщилась.

- Очень практичный костюм, - одобрил мой наряд лис. – Сегодня вам удалось покинуть дом без слежки, - обрадовал он меня.

Я припомнила, что вчера Хайлин уехал по делам вместе с отцом, прихватив с собой добрую часть охраны, оставшиеся же соблюдали свои обязанности не столь ревностно. Повезло.

- Благодарю за хорошие новости, но скажите удалось ли вам что-то сделать касательно моего прошлого?

- О да! – кивнул с довольной улыбкой лис. Шагнул ко мне. Протянул ветку цветущей сливы, которую до этого момента прятал за спиной. – Буду счастлив, если примите мой дар. Я заставил ее расцвести специально для вас.

Слива в ноябре? Чудо какое-то.

А воздух между тем сделался тягучим, наполненным тонким ароматом цветов. В нем было все: легкая прохлада, фруктовая сладость и обещание весны. Я сделала глубокий вдох, от которого закружилась голова. И захотелось вдруг очутиться в крепких мужских объятиях того, кто решит мои проблемы. Который обнимет, погладит по голове, назовет своей принцессой и исправит то, что я натворила…

- Не смей! – порыв ветра ворвался внутрь, сметая очарование и засыпая глаза песком.

- У вас появился заступник, барышня? – недовольно осведомился лис, отмахиваясь широким рукавом халата от поднятого ветром мусора. Покосился на нервно мерцающее приведение. Кажется, он его видел, но не слышал. И хорошо… Ибо пацан сейчас клял на чем свет стоит все лисье племя.

- Который мне весьма нужен, - откашлявшись, ответила я. Начинаю понимать, почему люди так боятся лисьего очарования. Это же практически оружие. Он же с легкостью задурил мне голову! Так можно на все, что угодно, согласиться.

- Простите, барышня, я не хотел ничего дурного, лишь доказать, что без защиты моей семьи вам не выжить. Да, я смог решить ту проблему. Лавка травника сгорела, унеся вашу тайну. Не бледнейте так. Лавочник с дочерью отбыл в соседний район. Я дал им достаточно денег, чтобы они могли начать новое дело и жить безбедно. Мы не убиваем без надобности. Но это ведь часть ваших проблем, я прав?

Нехотя я кивнула.

- Вам не выжить здесь без поддержи семьи. Я готов вам ее дать. Будет жаль, если мир потеряет столь замечательную лису. Впервые встречаю такую упорную барышню, - и мужчина склонился в поклоне.

- Признательна вам за заботу.

Подошла, взяла ветку сливы из рук опешившего лиса. Вдохнула аромат морозной свежести. И положила ветку на постамент статуи Чжун Куя.

- Это ваш выбор, - грустно заметил лис, - бороться до конца. Уважаю.

- Ваш долг передо мной закрыт, но у меня будет к вам последняя просьба, - я повернулась к Янь Луну. – Подскажите, как можно вернуть потерявшуюся душу в тело? Точнее, душа не потерялась, она тут рядом, но в тело вернуться не может.

- Ваш заступник, - догадался лис.

Помолчал, обдумывая мои слова.

- Не в правилах моего народа делиться тайнами с чужаком, но вы заслужили эту помощь. Надеюсь, вы никому ее не расскажете. Тема весьма деликатная. Дело в том, что несколько хвостов не всегда удобно. Некоторые не желают становиться частью тебя и приходится их пришивать. Лучше всего для этого подходит лунный свет. Им же можно пришить и душу. Сегодня как раз подходящая ночь. Мой племянник принесет вам серебряные иглы. Поймайте луч света в ушко, игла сама превратит его в нить. Вам нужно будет сделать пять стежков в районе сердца. Но если душа давно гуляет по свету, одной ночи будет мало.

Он посмотрел в угол, где мерцал призрак.

- Три ночи, - оценил лис призрака, глянул на меня с состраданием. – Однако есть одно условие. Ритуал требует полного молчания от первого стежка до последнего. Если вы произнесете хоть слово за эти три дня, все усилия насмарку.

Кто бы сомневался, что древние ритуалы легки и удобны?

- Я могу мычать, издавать звуки? – полюбопытствовала.

На меня глянули с изумлением.

- Можете, - кивнул лис, пребывая в шоке от моего практичного подхода.

- Тогда еще раз благодарю за вашу бесценную помощь и жду серебряные иглы. А теперь позвольте мне обратиться к Чжун Кую? – холодно уточнила я. Лис не был прощен. Не люблю, когда меня принуждают к чему-то, пусть и во благо мне же.

Янь Лун был понятлив. Склонил голову. Попрощался. И был таков.

Я же осталась около статуи со своими просьбами и мольбами.

Глава 10, в которой лиса занимается пришиванием души

Окованный металлом сундучок ждал меня на ступенях храма. Я подняла, приоткрыла крышку – на черной шелковой подложке сияли пять игл – по одной на каждый стежок. Не представляю, как я с ними управлюсь, но лисы как-то свои хвосты пришивают… Смогу и я. Наверное.

На обратном пути призрак болтал без умолку, сияя, словно новогодняя гирлянда. Предвкушая скорое возвращение, он проворонил подвыпившего гуляку, с которым мы неожиданно столкнулись нос к носу.

При виде меня шатающийся мужик замер, перестав бормотать что-то бессвязное себе под нос и громко икнул.

- Живи, смертный, - добавила я в голос мистической таинственности, - духам сегодня не до тебя.

Ша Руй поддержал меня своей фирменной волной пыли в глаза. Мужик замахал руками, растирая попавшую в лицо грязь, рухнул на колени и зарыдал, слепо шаря ладонями по воздуху.

- Пить перестань, - крикнула я из тени, куда поспешно отступила. Свернула в боковой проулок – придется дать крюк, чтобы обойти пьянчужку.

- Прости, - догнал меня призрак. – Он точно ничего завтра не вспомнит, - пообещал.

- Или вспомнит все очень хорошо, - мрачно предсказала я.

За калиткой я свернула к павильону с телом мальчика. Я и сама чувствовала – сегодняшняя ночь особенная: луна яркая, большая, воздух свеж, прозрачен, а чистейший лунный свет словно специально создан для волшебства. Нужно пользоваться моментом, пока стоят ясные ночи и хозяев в усадьбе нет.

- Ты раньше этим занималась? – опасливо уточнил призрак, зависнув над выложенными на столике в ряд серебряными иглами – длиной с ладонь. Удобно такими хвосты пришивать.

- И почему он сказал, что ты не из их племени? Ты же лиса?

- Лиса, да не та, - отозвалась с досадой, протирая руки мокрым полотенцем. – Если боишься, верну иглы обратно. Будешь и дальше валяться…

- Нет-нет, - замотал головой пацан. – Не боюсь. Делай.

Зато я боюсь. С сомнением покосилась на иглы. Потом на лунный свет. Передвинула стол так, чтобы лучи падали точно на грудь пацана. Взяла в руки первую иглу. Покрутила ее.

- Подожди, - остановил меня вдруг Ша Руй. – Ты же потом, как положено, молчать будешь?

Кивнула. Главное, не забыть бы об этом.

- Тогда поведай, отчего ты не лиса, коли лиса. Я своими глазами хвост видел. Умру от любопытства ведь.

Вот пристал… Еще и умильную рожицу скорчил. Ладошки у груди сложил.

- Коли не выйдет у тебя, я умру и унесу твою тайну в могилу. Коли выживу - буду молчать, клянусь предками. Еще клянусь, что очнувшись, дам тебе позволение посещать храм по ночам сколько потребуется.

Вот что он со мной делает, паршивец?! Раньше я как-то не замечала, что он похож на моего троюродного брата, с которым мы в детстве частенько играли летом. А сейчас вот бросилось в глаза и… сердце кольнуло. Сделалось тоскливо. Вспомнился дом, семья.

Как там мои? Держатся? Переживают?

А я вместо того, чтобы стремиться домой, себе жизнь осложняю.

Не верилось, что семья Жэнь послушается какого-то там пацана, пусть они и заботятся о нем. И это означало, что следующий раз сопровождать до храма меня будет некому…

Зачем тогда помогаю? Затем, что не могу пройти мимо, зная, каково это – остаться без помощи. Стать чужим во враждебном мире. Выживать, считая удары сердца.

«Цепочка добра», - называла это мама, вечно участвуя в каких-то волонтерских проектах, спасая очередную собачку или собирая вещи для бездомных.

Хочется верить, что моя цепочка вернет меня домой.

- Прокляли меня, - ответила глухо, обходя стол и прицеливаясь иглой в район сердца. – Я из другого мира, а в тело лисы попала из-за проклятия.

- Так вот почему ты такая странная, - обрадовался Ша Руй. – Я думал, невоспитанная или сиротой росла. Говоришь вроде правильно, но слишком грубо, без поклонов и церемоний. И что? У вас Сына Неба не уважают?

- У нас его нет, так что уважать некого, а страной правят чиновники.

- Всегда знал, что эти свою власть не упустят! – разозлился вдруг призрак, аж малиновым полыхнул. – Но ты больше никому этого не сказывай, хорошо? – попросил он вдруг. Я кивнула. Вряд ли местные обрадуются, начни я вещать о революции, всеобщем образовании, равенстве и тому подобному. Палачи здесь работают быстро…

- Готов? – уточнила у призрака.

Тот подплыл ближе, завис облачком над своей грудью. А я поймала в ушко луч лунного света, игла полыхнула серебром, обожгла пальцы ледяным холодом – от неожиданности я ее едва не выронила. Зашипев, поспешно прикусила язык. Мое молчание – спасение ребенка.

Из воздуха вдруг соткалась блестящая нить, засверкала в лунном свете крошечными ворсинками серебра, затанцевала в игольчатом ушке, словно живая. Я испугалась, что выскользнет и проткнула иглой край призрачного облачка.

Ша Руй ойкнул.

- Щекотно, - сообщил он напряженным голосом.

Мне хотелось сказать: «Терпи, ты же будущий мужчина», но все, что я могла - бросить ему сочувственный взгляд.

Распахнула на теле нижнюю рубашку, открывая тощую бледную грудь.

- Эй! – возмутился было пацан, но тут же осекся, задышал чаще и замолчал. А я коснулась кожи острием, проткнула, оттягивая вверх – на поверхности выступила алая капелька крови. Надеюсь, иглы у лис волшебные и заразу не занесут. Протащила лунную нить сквозь кожу, та вдруг полыхнула белым и… исчезла.

Я промокнула тканью грудь больного и вопросительно посмотрела на призрака.

- Странное чувство, - пожаловался тот. – Словно тянет что-то. И тяжесть появилась. Непривычно.

Непривычно – это хорошо. Похоже, ритуал работал.

Украдкой я потерла занывшее вдруг запястье. Бросила на него быстрый взгляд – на коже алела, кровя, одинокая точка. Кто бы сомневался, что ритуал не возьмет свою цену. Но раз я обещала пацану…

Взяла вторую иглу.

- Подожди, - остановил он меня. – Я подготовлюсь.

И зашептал молитву Небесам.

- Давай, - скомандовал, когда закончил.

В ушке иглы заискрилась следующая нить.

К пятой игле я была мокрой от пота. Капризные нити не желали вести себя спокойно, дергались, танцевали, мотались из стороны в стороны, словно под порывами ветра. Лишь к концу ритуала мне удалось приноровиться к ним. Запястье уже горело, я наскоро перевязала кровившие ранки – меня словно пятизубая змея покусала.

Выдохнула, убрала последнюю иглу в сундучок. Промокнула чистой тканью грудь пацана.

- Кажется, меня пришили, - возбуженно хихикнул призрак. – Ну-ка проверим…

Он дернулся в сторону – и нити полыхнули, вытягиваясь следом.

- По усадьбе могу ходить, а за ворота уже не вытянусь, - горделиво сообщил он, вернувшись.

У меня не осталось слов. Не зря говорят, что дожить до совершеннолетия для мальчика уже подвиг. Нездоровая у них страсть все проверять на себе.

Убрала прилипшую прядь со лба. Тяжело поднялась с колен.

- Я провожу, - спохватился призрак, и нам повезло никого не встретить. Сторож счастливо спал, охрана тоже – хозяина все равно нет, а на его жен вряд ли кто станет покушаться.

Не помню, как дошла до своего павильона. Разделась, сунула одежду под кровать и уснула еще до того, как коснулась головой подушки. Лис, сволочь, не предупредил, что пришивать душу тяжелый труд.

- Барышня Да, просыпайтесь.

- Не вздумай отвечать. Помни обет.

И снова здравствуйте!

Приоткрыла глаза, разглядывая недовольное лицо служанки и не менее недовольный лик призрака за его спиной.

Засипела, указывая рукой на горло. Закашлялась и выразительно шмыгнула носом.

- Недуг одолел?! – испуганно ахнула служанка и бросилась вон – звать госпожу.

Главное, мне даже притворяться не пришлось. Тело ощущалось избитым, словно по нему стадо слонов прошлось. Глаза будто песком засыпало. Голова дурная. Еще и запястье болело, словно и правда искусанное ядовитой змеей. Чертов ритуал!

Я обессиленно рухнула на подушку. Подняла к глазам руку – на повязке выступили капли крови. Только этого не хватало! Надеюсь, через два дня все закончится, иначе мне грозит кровопотеря.

- Служанка сказала, ты заболела! – вихрем ворвалась в павильон Шаоюй. – Говорила тебе: слишком усердно занимаешься. Сначала оборот, теперь совсем слегла. Признавайся, эта какая-то лисья болезнь?

Я помотала головой.

- Говорить совсем не можешь? – посерьезнела девушка.

Проверила мой пульс. Встревоженно покачала головой.

- У тебя сильное истощение и нарушение энергетических каналов. Вчера был холодный день, а ты сидела в саду. Да и здесь у тебя вечный сквозняк. Я распоряжусь принести суп с корнем лотоса и поставить жаровню. Отдыхай. Навещу тебя после обеда. Прости, я бы посидела с тобой, но у матушки сегодня гости. Я должна их поприветствовать.

С мученической улыбкой я кивнула и снова провалилась в сон, как только за девушкой закрылась дверь.

Проснулась уже к обеду, чувствуя себя дохлой клячей. Осилила половину супа.

- Плохо выглядишь, - известил меня пацан. И кто-то еще выговаривал мне за прямолинейность?!

- Это из-за игл, да?

Я пожала плечами. Очевидно да.

- Тогда оставь их. Не желаю, чтобы ты страдала из-за меня.

Приятная забота. Только поздно уже. Древние ритуалы такая вещь… Либо ты их доводишь до конца, либо они доводят тебя. Хотя вряд ли лис позволил бы мне его провести, угрожай мне серьезная опасность. Впрочем, что я знаю о лисах и их честности?

Поднялась, дошла до стола, откопала лист чистой бумаги, растерла немного туши.

Написала: «Все будет хорошо» и нарисовала смайлик.

- Это кто? – удивился призрак. – Я? Не похож… Хотя… Если подумать… Подари мне его, хорошо?

Кивнула. Пусть забирает, когда очнется. Если вспомнит о том, что было. Люди обычно забывают о том, что с ними происходило в коме.

После обеда мне принесли горчайший отвар лекарства, который немного вернул сил. Я смогла даже позаниматься немного. Призрак снизошел до того, чтобы читать мне вслух книгу по признакам выявления болезней – я ему страницы переворачивала. И даже пояснял сложные моменты. Он оказался прилично образован для своего возраста. Интересно, его учить начали в три года или в два? Не важно. Знал этот ребенок в определенных сферах гораздо больше меня.

Вторая ночь оказалась более выматывающей, чем первая. На моем запястье образовалось еще пять отверстий, из которых медленно вытекала кровь. Зато со своевольными нитями я справлялась лучше, а призрак после завершения ритуала не смог выйти за пределы павильона.

- Ты держись там, - напутствовал он меня, стоя на пороге. – Сторож только что закончил обход, так что поторопись вернуться к себе. И приходи завтра, хорошо?

Я кивнула. Отвернулась и побрела к себе. А утром меня разбудила суматоха в усадьбе – вернулся хозяин с молодым господином.

О появлении Хайлина меня предупредила лиса. Она восторженно втянула носом воздух, и я невольно повторила за ней. Пахнуло жаренной на солнце хвоей, печеными яблоками.

Полцарства за яблоко. Соскучилась по нему – нет слов.

Лиса возбужденно завозилась внутри. С какого перепуга ей вдруг стал нравиться запах Хайлина?

Может, у нее гон? – похолодела я, мысленно оценивая последствия. Если мы с ней пойдем вразнос… Нас точно выгонят из усадьбы, ну или отправят в публичный дом… В лучшем случае я стану наложницей…

«Он плохой мальчик», - попыталась я убедить свою вторую половину, но воображение подвело, подкинув парочку очень плохих мальчиков – с кубиками мышц и темными взглядами - из просмотренных дорам. Лиса пришла в восторг.

Пьяные ежики! Мы сейчас с ней дообсуждаемся. Какие самцы, когда нам в любой момент голову скрутить могут?!

Младший господин вошел без стука, словно надеясь застать меня за чем-нибудь подозрительным. Глупый. Самое подозрительное случится ночью, когда, надеюсь, он будет спать.

- Барышня Да Ли Я, мне сказали, вы заболели. Это так?

Я закивала, засипела, указывая на горло и закатывая глаза. Больная… В основном на голову. Вряд ли Хайлин обрадуется, если я провокационно цапну его за задницу, а потом устрою убегалки с догонялками, как настойчиво предлагала мне лиса.

- И больная все еще занимаетесь?

Пожала плечами. Он просто не знает, как его потомки будут готовиться к гаокао.

- Вы себя не бережете, - от меня отобрали книгу и указали на постель.

Пришлось встать и чинно сесть на кровать, изображая послушную девочку.

Хайлин прошелся по комнате, и мне сильно не понравился его внимательный взгляд, обшаривающий стены.

- Мне сегодня рассказали интересную историю о господине Хо.

Он решил побаловать меня сказочкой?

Стол тоже подвергся пристальному осмотру. Хайлин повертел в руках мой рисунок с рожицей и надписью «Все будет хорошо!». Удивленно хмыкнул, но задавать вопросы не стал.

- Бедняга страдал пристрастием к вину, а на днях, возвращаясь домой, повстречал темного духа. Знаете, что самое занятное? Дух посоветовал ему бросить пить. Господин Хо клянется, что голос был потусторонний, но женский.

Я мысленно прокляла невнимательность призрака. Так и знала, что та встреча выйдет боком. Однако, доказательств у Хайлина никаких. Пытается взять на испуг? Наивный. Закаленные мошенниками на такое не попадаются.

- Дух, однако, сделал большую услугу семье Хо. Господин клянется, что завязал и больше не возьмет в рот ни капли. Сегодня его видели в храме – зажигал палочки за своего спасителя.

Какая милота. Аж приятно стало.

- Я вот думаю, никакой это не дух.

Хайлин в пару шагов оказался рядом, навис, заставляя откинуться назад. Я испуганно вцепилась руками в ткань юбки. От его близости вдруг закружилась голова, перехватило дыхание. Балансируя между страхом и возбуждением, я не до конца понимала, где собственные эмоции, а где лисьи.

Мужчина подцепил мой подбородок, больно сдавил его пальцами, задирая голову и заставляя взглянуть ему в глаза.

- Признайтесь, кто вы, мой непослушный ночной дух?

Наклонился, обжигая дыханием. Его рука переместилась на затылок, не давая уклониться.

- Признайтесь сами. Если я узнаю, что вы служите моему врагу, лично удавлю, не глядя на ваше хорошенькое личико.

И рука с затылка переползла на шею, обхватила, сдавливая.

Лишившись опоры, я рухнула на кровать, Хайлин навис сверху, жадно ощупывая взглядом мое лицо.

Задыхаясь, я не понимала, чего хочу: чтобы он ушел или чтобы поцеловал. Его запах окутывал, заставляя сердце бешено биться в груди, лишая воли и рождая в теле волну пламени.

Я облизала пересохшие губы, и его взгляд зацепился за них, опасно потемнел, а в следующий миг мужчина легко поднялся с кровати. Шагнул к выходу. И уже от двери до меня донеслось:

- Надеюсь, вы меня не разочаруете, барышня Да Ли Я.

Я не собиралась разочаровывать Хайлина, а потому сидела у окна в ожидании выхода луны. Она заставила меня всерьез понервничать, до последнего прячась за облаками. Я не знала, что случится, если прервать ритуал. Подозреваю, ничего хорошего ни для меня, ни для пацана.

Ближе к полуночи, ее небесное величество изволила продемонстрировать свой бесподобный лик, и я пошла переодеваться в черное.

Мысли в голове путались от горячки, слабость притупляла осторожность. Хотелось быстрее все закончиться и отдохнуть. Так что к павильону я отправилась, особо не таясь. Усадьба была успокаивающе тиха, и я понадеялась, что уставшей с дороги охране хозяина не до усиленного патрулирования.

Прокралась до павильона, скользнула внутрь.

- Почему так долго?! – встретил меня оглушительным воплем призрак. – Я заждался весь. Ночь давно, а тебя все нет. Проспала, небось? – в голосе пацана послышалась досада.

- Ни с кем не разговаривала?

Покачала головой.

- Ни пол словечка? – продолжал допытываться он.

- Хайлин тебя подозревает, - «обрадовал» он меня. – Кто-то донес про пьянчужку. Запомнил тебя этот сын собаки, чтоб ему в вине захлебнуться. Не понимаю только, почему господин сразу на тебя подумал?

Пожала плечами. Какая разница?

- Ты не переживай. Как очнусь, я сразу отдам повеление тебя ни о чем не спрашивать. И разрешать посещать храм по ночам. Скажу, что ты обет отцу принесла.

Умно.

Я открыла шкатулку, выбрала крайнюю иглу, подошла к пацану, примерилась к лунному свету. Слабоват он сегодня, жиденькая нить получится, но что делать…

Распахнула рубашку – на груди больного, отражением моих точек, рисунком шли следы уколов – словно созвездия на небе.

- Коли давай, - нетерпеливо дернулся призрак.

Я поймала лунный свет в игольное ушко, занесла руку…

- Так-так, - раздалось ледяное за спиной, - вы все-таки решили разочаровать меня, барышня Да Ли Я. А я ведь не поверил, когда мне доложили, что кто-то творит колдовство в моем доме. Надеялся, это не вы. Но вы так хорошо притворялись, Ли Я.

- Нет, не останавливайся! – испуганно завопил призрак. – Я не выдержу этого больше. Не смогу, уйду насовсем. С рассветом.

Игла в моей руке задрожала, страх сковал слабостью, а жалость слезами обожгла глаза. Я прикусила губу, прокалывая иглой призрачное тело, потянулась ею к груди мальчика.

- Что творишь, безумная?!

Меня дернули за плечо, развернули. Игла выскользнула из руки и, звякнув, упала на пол.

- Ты хоть знаешь, кого пытаешься убить? – спросил Хайлин взбешенно.

Ухватил меня за шею, приподнял над полом, тряхнул.

- Отвечай, кому служишь! – потребовал.

Я захрипела, замотала головой, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы.

- Не отвечай, - со страданием умолял призрак, - молчи.

- Молчишь? – пальцы сдавили сильнее. – Ничего, пытки быстро развяжут твой черный язык.

- Не-е-ет, - простонал призрак, тяжело оседая. – Только не пытки. Не молчи, говори. Скажи, это я приказал. Я всю вину возьму на себя.

Будто мне кто поверит? Я знала, на что шла.

Прикрыла глаза, смиряясь с неизбежным, но не желая сдаваться.

- Твой последний шанс, - выдохнул мне в лицо Хайлин, чуть ослабляя хватку. Я посмотрела прямо ему в глаза и отрицательно покачала головой.

И тут с улицы три раза прокричала ночная птица.

- Сейчас? Так внезапно? – нахмурился Хайлин.

Толкнул меня в сторону охранников.

- Головой за нее отвечаете, - приказал он двум здоровякам, один из которых тут же положил ладонь на мое плечо, а второй достал веревку. – А я пойду встречу гостей.

Глава 11, в которой ставки становятся смертельными

Охранник распахнул ворота, впуская внутрь несколько фигур в темном. Сопровождающие гостя быстро распределились по двору, рядом с мужчиной остался лишь один телохранитель.

- Господин, - склонился в глубоком поклоне Хайлин, - для меня ваш визит большая честь.

- Прошу без титулов, брат Шао, - с достоинством ответил вошедший, тепло кивнул мужчине: - Давно не виделись, младший.

- Давно, старший брат Яньхэн. Настолько давно, что моя память начала уже подводить и забывать ваш облик. А ведь вы обещали навестить после выпуска, с которого прошло уже десять лет. Но что привело вас ко мне в столь поздний час? Случилось что-то во дворце?

- Нет, во дворце все в порядке. А как дела в усадьбе? Все ли здоровы в семье?

Хайлин бросил взгляд в сторону северного крыла. Вздохнул.

- Увы, без изменений, но мы делаем все возможное…

- Я знаю, - мягко остановил его Яньхэн, - и всегда буду помнить о той услуге, которую вы оказали его высочеству и мне, приняв к себе больного. Жаль, что я вынужден побеспокоить тебя, еще и в столь неподходящий час, но дело не терпит отлагательств. Боясь не успеть, я отправился к тебе сразу после дороги. Эта женщина опасна, брат. Если она уже проникла в твое сердце – скажи, я просто заберу ее с собой, избавив тебя от чар.

- Вы говорите о..? – нахмурился Хайлин, и гость кивнул:

- О той, что недавно поселилась под твоей крышей, носит ложный траур и которая украла очень важную вещь его высочества и, возможно, повинна в смерти учителя Лю.

- Учитель мертв? – побледнел Хайлин.

- Увы, его путь закончен, - скорбно поджал губы Яньхэн. – Но мы здесь, чтобы продолжить начатое им. Мне нужны ответы этой лисы, брат, чтобы найти украденное.

- Что? – ошарашенно переспросил Хайлин, отшатываясь. – Какой лисы?

- Ты не знал? – удивился гость. Обменялся быстрым взглядом со своим стражем, огорченно покачал головой. – Ты приютил лису, брат. Сомнений быть не может, мой человек собственными глазами видел оборот.

И стоявший рядом страж подтверждающе склонил голову.

- Но ведь я проверил ее слова! – воскликнул Хайлин.

- Слова лисьего духа пропитаны ложью, замешанной на правде. Не переживай, брат, здесь и опытный человек обманулся бы, не став подозревать красивую женщину в чем-то плохом.

- Тогда понятно, почему она затеяла колдовство, - нахмурился Хайлин. – Я подозревал, что она служит… Не важно. Идемте, старший брат. Вы как раз вовремя. Я поймал ее на попытке убить брата его высочества.

Мир растянулся в вечность ожидания. Болели стянутые за спиной руки, начинали гореть неудобно вывернутые плечи. Во рту скапливалась слюна из-за ленты, вложенной между зубов и завязанной на затылке.

Лиса жалобно скулила, страдая от того, что не удается совершить оборот и сбежать. Похоже, нам с ней мешал незаконченный ритуал.

Метался по павильону, причитая о своей загубленной душе, призрак. Ругался, обрушивая проклятия на хозяев усадьбы и обещая всевозможные кары.

А на меня накатило оцепенение, сковав равнодушием. И сделалось все равно, что будет дальше. Я словно кошмар со стороны смотрела, забыв, кто тут в главной роли жертвы и подозреваемой.

Распахнулась дверь павильона, раздались шаги. Слишком много для одного Хайлина.

- Это она!

Услышав радостный мужской возглас, я похолодела. Оторвала взгляд от пола. На меня скалился улыбкой маньяка парень в темном ходовом костюме. И я вспомнила, где видела это лицо: лес, обрыв, нацеленная на меня стрела. Лучник! Черт! Меня нашли-таки убийцы из леса.

Память подкинула калейдоскоп событий той ночи. Украденная рыба, раненый, передача жемчужины, наш сон, его убийство и моя смешная попытка помешать. Потом бегство, первый оборот, собственная нагота и падение в ледяную реку. Насыщенное тогда утро вышло, что и говорить.

- Сами посмотрите, как похожа, - стрелок выудил из-за пазухи кипу листов – мои портреты. Не удержал в руках – те белыми птицами разлетелись по полу.

Один из охранников подобрал портрет, сравнил, одобрительно заметил:

- Одно лицо.

Хайлин же смотрел на меня так, словно я ему в душу плюнула.

- Так это правда? Ты лиса? Тварь!

Презрение в голосе ударило наотмашь, и лиса оскалилась, жаждя крови наглого самца.

- За спасение сестры я простил бы тебе обман, но ты же не могла жить спокойно, да? Зачем тебе понадобилась жизнь мальчишки?

Он наклонился вдруг, поднял один из скользнувших к нему под ноги листов, и я мельком успела заметить качественно прорисованный обнаженный женский силуэт, стоявший на берегу реки. И даже сомнений не возникло, чей это. Извращенец! Любитель эротики, твою ж…

Мужчины дружно зависли над рисунком.

- Тефэн, что это? – брезгливо, точно там мерзость была изображена, спросил третий мужчина. Лиса опознала запах, и я вспомнила, что он тогда тоже был на лужайке и, кажется, был там главным.

- Виноват, прошу меня простить, господин, - повалился на колени стрелок. – Думал, для пользы дела изобразить, чтоб сравнить, значит, было с чем, если сомнения возникнут.

- Выйди и жди снаружи, - спокойно отдал приказ мужчина, и стрелок, резко побледнев, поднялся и, не распрямляясь, покинул павильон.

- Я уничтожу срамной рисунок, - протянул руку гость, однако Хайлин не отдал.

- Я сам, брат Яньхэн, - заверил он мужчину, складывая лист и убирая себе его за пазуху. Некоторое время они сражались взглядами, пока тот, кого назвали Яньхэн, не отступил.

- Хорошо, но против допроса ты не возражаешь?

- Прошу, старший брат. Она в твоем распоряжении. Мне и самому интересно послушать ее песни. Надеюсь, в них будет хоть сколько-то правды.

И оба повернулись ко мне. Прошлись оценивающими взглядами – так мясник смотрит на будущую тушу, прикидывая, где сделать первый надрез.

- Не молчи! – надрывно, глотая слезы, молил призрак. – Они ж тебя покалечат! Ты все равно не выдержишь.

Логично. Я боли ужасно боюсь.

Гость шагнул ко мне, вцепился взглядом, ища что-то в моих глазах. И то, что он там нашел, ему явно не понравилось.

- Истинная лиса: ни страха, ни почтения, - то ли похвалил, то ли обругал. Потянул за ленту, вытаскивая ее изо рта.

- Ты убила учителя? – спросил он.

Я помотала головой.

- Проси о пощаде, глупая! – донесся очередной стон от призрака, и я, последовав совету, изобразила максимально честный, умоляющий о милосердии, взгляд.

Мужчина не впечатлился. Около губ залегла суровая складка, взгляд потяжелел.

- Где жемчужина? Ты ее украла?

Нет, конечно, мне ее добровольно передали.

- Молчишь? – шипяще осведомился Хайлин. – Сама себя губишь.

Возможно. Только устала я сражаться. Все время настороже. Всегда в поисках выхода. Под вечным подозрением. Стоит ли того? Родных, конечно, жаль. Но смысла в моем признании сейчас нет.

Если расскажу о жемчужине – отберут. Не позволят завершить разделение, лишив возможности вернуться домой.

Если не расскажу – убьют, чтобы достать жемчужину, так как уверены - она во мне.

Если не завершу сегодня ритуал с иглами, прилетит откат. Выживу ли – большой вопрос. Куда не кинь, всюду клин, как говорила моя бабушка.

Так что лучше закончить здесь все и сейчас.

- Тогда не вини меня лиса в своей боли, - гость крутанул браслет на запястье с двумя выгравированными змеями на поверхности.

Вырвавшиеся из браслета твари были черными, блестящими, а еще до жути здоровыми. Одна обвилась вокруг моей шеи, зубами вцепилась в плечо, заставив меня задохнуться от боли. Вторая скользнула на пол, обвила правую ногу, и к первой боли добавилась вторая – от прокушенной щиколотки.

Орать не было сил, как и сопротивляться. За меня орал призрак, воя от отчаяния, а я хрипела, мотая головой. В голове стояла хмарь, в которой билась единственная мысль: «Пусть быстрее все закончится. Ну пожалуйста».

Хайлин не мог отвести взгляда от дрожащей от боли лисы, от бледного лица, прикушенной губы, потемневших глаз, расширенных зрачков. Если бы не державшие девушку охранники – та давно бы свалилась на пол.

Почему молчит?! – полыхнула злым отчаянием мысль. Он аж вперед подался, зашевелил губами, словно мог заставить ее говорить. Хотя… если пытка не смогла сломать сопротивление, то его она точно не послушает. Упрямая ослица! И он стиснул зубы, запрещая себе испытывать жалость.

Сама виновата! Обманула всех, включая его самого. Наверняка вся история со школой, дочерью лавочника и гибелью отца - ложь. А сестра подтвердила ее в благодарность за спасение жизни. Хайлин сам видел след от ранения Шаоюй, такое не подделаешь.

Спрашивается, чего ей не хватало? Спасла жизнь благородной барышне, та ей кров предоставила, так живи себе спокойно, но нет же. Колдовством занялась. По ночам куда-то бегала. Это же какую собачью голову надо иметь, чтобы покуситься на члена императорской семьи?! За такое злодеяние расплата одна – смерть, а он даже не может просить брата Яньхэна о легкой смерти для нее.

Другая давно бы валялась в ногах, моля о прощении или пытаясь оправдаться. Эта же молчанием копает себе могилу, хотя и испытывает сильнейшую боль - вон уже испарина выступила на лбу, а черная ткань потемнела от крови.

Жалко, такую красоту портить шрамами, - с тоской подумал Хайлин, и лежавший на груди рисунок словно потеплел, напоминая о себе. Мужчина почувствовал, как смущение приливает к щекам и… разозлился окончательно.

Это все лисьи чары, - заверил он себя с раздражением. Они мастера на такое. Притворяются невинными девушками, заставляют сердце биться чаще, а потом воруют жизненную силу, превращая здорового мужчину в ходячего мертвеца. Ему еще повезло, что Яньхэн появился вовремя, а то ведь он был готов…

На что именно Хайлин был готов, он и сам себе не признался. Ему просто хотелось видеть ее чаще, слышать ее голос. Его сердце билось сильнее в ее присутствии, а мысли частенько крутились около девушки…

Околдовала, - стиснул он зубы и попытался вызвать в сердце ненависть. Но та не желала приходить. На душе сейчас было намешено много всего: досада, смущение, раздражение, обида, негодование, а вот ненависти не было.

Беспомощная, дрожащая от боли фигурка выглядела невинной жертвой, моля о защите, которую он не мог дать.

- Говоришь, она хотела убить моего брата? – словно устав ждать признание, Яньхэн отошел к столу, наклонился к шкатулке - в пальцах блеснула серебряная игла.

- Именно так, - подтвердил Хайлин, отворачиваясь от лисы. Если кто-то желает упрямиться, почему он должен мешать? А сердце… Частенько ошибается, чтобы его слушать.

– Мне доложили, кто-то проникает сюда, переставляет вещи, сжигает талисманы. Я решил покараулить и застал ее за тем, что она хотела воткнуть иглу в грудь.

- Странный способ убийства, - нахмурился Яньхэн. Распахнул ткань на груди мальчика. Вгляделся.

- Игл было пять? – спросил после паузы.

- Да, одна куда-то закатилась. Сейчас поищу, - и Хайлин сам опустился на корточки, зашарил рукой по полу.

- Они приходила сюда две ночи подряд, втыкала по пять игл и уходила. При этом мой брат оставался жив, - задумчиво проговорил Яньхэн. – Не сходится.

- Да-а-а! – заорал призрак так, что я аж подпрыгнула, вынырнув из тумана боли. – Ты же умный, кузен. Всегда был умным. Прошу, умоляю, догадайся.

- Для колдовства порой требуется время, - не согласился Хайлин.

- Но зачем ей мальчик, который и так едва дышит? Не понимаю.

Он принял иглу от Хайлина, убрал в шкатулку, взял ее в руки, подошел к лисе.

- Объяснишь, что это значит?

И девушка вдруг кивнула. У Хайлина словно с плеч тяжелая ноша свалилась. Неужели устала сопротивляться и решила заговорить?

Яньхэн щелкнул по браслету - змеи, вытащив алые клыки из плоти, вернулись к нему. Он сделал знак охранникам, и те разрезали стягивающие руки веревки, а сам мужчина вытащил ленту изо рта девушки.

- Слушаю, - терпеливо проговорил он.

Лиса без сил опустилась на пол. Подтащила к себе один из листов со своим портретом. Мазнула пальцем по окровавленному плечу и начала писать кровью прямо поверх своего изображения.

Яньхэн с любопытством склонился над ней.

- Покажешь? – переспросил он. Лиса кивнула.

Яньхэн задумался. Хайлин понимал его сомнения. Пусть гость из дворца не был членом императорской семьи, являясь лишь двоюродным братом наследного принца по материнской линии, в то же время он был правой рукой принца, его младшим наставником и одним из доверенных лиц. Так что ответственность за ошибку ляжет на его плечи. Если с младшим принцем что-то случится, Яньхэну не поздоровится. Наследный принц вынужден будет его отстранить от себя, а они сейчас не в том положении, чтобы терять союзников.

Яньхэн шагнул к одному из своих охранников, и лезвие с шелестом покинуло ножны, сверкнуло у шеи лисы.

- У тебя пять минут. Промедлишь – лишишься головы. Если замечу вред – убью.

Да Ли Я моргнула, скосила взгляд на меч у своей шеи. Поморщилась и двумя пальцами отодвинула лезвие.

Истинная лиса, - взглядом сказал ему Яньхэн, и Хайлин согласился. Истинная: наглая, невоспитанная, непочтительная, чуждая человеческим правилам.

Со стоном она встала на колени, потом поднялась на ноги и, хромая, направилась к столу.

Взяла окровавленной рукой иглу, примерилась к чему-то и попыталась толкнуть стол. Хайлин поспешил помочь. Он и сам не понимал, почему вдруг в груди стало жарко и там затеплилась надежда.

Пятно лунного света оказалось ровно на груди младшего принца. Лиса придирчиво оглядела его, потом поднесла иглу – и… Хайлин глазам не поверил – в ушке иглы заплясала нить. Она прошла сквозь что-то невидимое в воздухе, затем через кожу мальчика, и на ней выступило свежее пятнышко крови.

- Никогда не слышал о таком колдовстве. Шитье лунным светом? – прошептал Яньхэн, опасаясь сбить сосредоточенную на ритуале лису. – И что же она пришивает?

И все дружно посмотрели на пустоту над грудью больного.

- Догадался?! – завопил призрак. Я глянула на него с укоризной. И так еле на ногах стою, а тут еще отвлекают. Пять минут, между прочим, до хрена мало времени – даже лапшу съесть не успеешь.

- Ой, прости, - залепетал пацан. – Ты как? Справишься? Там еще четыре иглы осталось.

Пожала плечами и левое обожгло болью. По лопатках и груди, щекоча, стекала кровь. Местные знают толк в пытках. Впрочем, могло быть и хуже. Иглы под ногти, например. Раскаленным металлом по коже.

Хорошо, что успела натренироваться с иглами. Теперь могу работать, почти не тратя сил. Главное, не упасть. Стою я на одной ноге, вторая огнем горит от боли.

Запнулась я лишь на последней игле. В голове зашумело, сердце сдавило, и я испугалась, что упаду в обморок. Покачнулась.

- Держу, - прошептали над ухом, и меня обняли за талию.

Не знаю, что помогло – тепло чужой ладони или понимание, что младший господин Жэнь меня поддержал, но я устояла. Удержала пятую, самую трудную иглу в руке и сделала последний стежок.

Выронила иглу на грудь пацана. Подняла взгляд на замерцавшего призрака. Тот бледнел на глазах, становясь прозрачнее, пока полностью не исчез.

И куда он? Надеюсь, обратно в тело.

Я оперлась о стол, чтобы не упасть. Из меня словно последние силы выкачали. В павильоне повисла напряженная тишина, а я чувствовала, как отпускает ритуал, обрывается связь с пацаном и, кажется, я снова могу обернуться лисой.

- Он шевельнулся! – вдруг раздался потрясенный возглас моего палача. – Правда, моргнул.

- Где? – Хайлин рванул к столу, и они вместе наклонились над пацаном.

Ну Слава Богу! Не зря мучалась. Больше меня в усадьбе ничего не держит. Пожила среди людей. Хватит. Лучше уж в лес за лягушками охотиться… Впрочем, там тоже не сладко, но можно принять предложение лисьего духа и жить двумя сущностями: ночью лиса, днем человек. Или уйти в другой город – подальше отсюда и начать все сначала. Жемчужина все еще при мне, значит и шанс вернуться домой тоже.

Я тихо сползла на пол. Стол удачно прикрыл меня от охранников, остальные же были заняты пришедшим в себя пацаном.

Оборот в этот раз я и не заметила. Боль перекрыла эмоции. Встряхнулась под одеждой. Стиснула зубы, чтобы не заплакать от боли и тихонько, подволакивая заднюю лапу, поползла наружу.

Сапоги, опять сапоги. Здоровые такие! А я маленький рыжий дух, незаметный. Тихонько крадусь по полу, брюхом подметая пыль.

Сверху упало что-то темное, а в следующий миг меня, закутанную в ткань плаща, подняли на руки.

- Попалась! Так и знал, что захочешь сбежать, – произнес торжествующе знакомый голос. Потянул за угол ткани, и я со всей дури вцепилась зубами в его руку. Р-р-р, как же я зла!

Рот наполнился вкусом чужой крови. Гадость. Главное – не глотать, иначе стошнит.

- Демоны! – выругался Хайлин.

- Она тебя укусила? – удивился второй.

- Заслужил, - спокойно ответил мой враг, не делая попыток вытащить руку из пасти.

- Вот неугомонная! Может, голодная?

Дурак? Будто мне приятно кого-то грызть. Да я лучше голодать буду, чем стану есть его мясо.

- Тише, тише, - меня попытались погладить большим пальцем по носу. Я аж озверела от такого, сильнее стиснув зубы. – Не дергайся, еще больше навредишь себе.

Я сейчас так дернусь! Дайте только сил допрыгнуть до носа этого придурка!

- Держи крепче, не отпускай, - нарисовался рядом второй. - Я велел привести целителя проверить состояние брата, а пока нужно обработать ей раны, иначе к утру истечет кровью.

Прокушенную ладонь я так и не отпустила. И второй мужчина, ругаясь, посыпал мои раны вонючим зеленым порошком и перевязывал, пока Хайлин продолжал держать меня на руках.

- Она явно тебя выбрала, брат Шао, - посмел пошутить он. – Смотри, как вцепилась. Никак женушкой твоей стать желает?

Я глухо зарычала.

- Прекрати, брат Яньхэн. Видишь, ей не нравится. Давай отложим разговор до завтра, когда она немного успокоится.

- Согласен. Я все равно задержусь. Хочется услышать голос младшего. Столько времени мы и не надеялись, что он очнется. Ни один целитель не смог ему помочь, а какая-то лиса… - и он замолчал.

Я снова глухо зарычала.

- Ну прости, ты не какая-то, - он посмел потрепать меня по загривку. Загрызу! – Ты лучшая лиса на свете, только верни жемчужину, хорошо?

Мужчина наклонился, заглянул мне в глаза. И ведь не боится, что в лицо брошусь.

- Зачем она тебе? Хочешь, я тебе вместо нее мешок жемчуга подарю?

Сам его ешь, свой мешок. А жемчужину я обязательно верну, как придет время.

Ладонь я все-таки отпустила, разразившись гневно-истеричной тявкающей тирадой.

- Жаль, не понимаю ничего, - вздохнул мужчина. – Надеюсь, утром вы соизволите с нами поговорить, госпожа лиса.

Хайлин отнес меня в свой павильон, с крепкой нежностью прижимая к груди перебинтованной рукой. Уложил на постель, прикрыв одеялом. Сам лег рядом, обнимая. Я лежала, уткнувшись носом ему в подмышку, совершенно вымотанная. Тело ныло, болели раны, сердце грызла обида – я к ним со всем добром, а они пытками… Сволочи.

Но усталость взяла свое, и я провалилась в глубокий сон, чтобы проснуться утром обнаженной в мужских объятиях.

Глава 12

Я не просто лежала, еще и прижималась бесстыдно, во сне собственнически забросив ногу на бедро, голову пристроив на плечо, а рукой обнимая. Еще и пробралась пальцами под рубашку, соблазнительно касаясь обнаженной груди. Ладонь мужчины по-хозяйски расположилась на моей талии, словно имела право там находиться. И от нее по моему телу расходились волны тепла.

Стыд бросился в лицо, стало так жарко, что я забыла о боли. Сон как рукой сняло. Зарычала мысленно, свято уверенная в том, что это проделки лисы. Она же на Хайлина засматривалась, запахом его восторгалась.

Лиса в ответ задохнулась возмущением. В обрушившейся на меня волне эмоций было столько всего намешено, что я с трудом вычленила главное: самец, который калечит самку, не достоит жизни. Если я сейчас решу перегрызть ему горло, она мне даст парочку советов, куда целиться, чтоб наверняка.

Рука, лежащая на талии, вдруг закаменела, потом аккуратно убралась прочь. До меня донесся частый, взволнованный стук. Я не сразу сообразила, что это стучит чужое сердце.

- Проснулась, - донеслось сверху, а потом Хайлин аккуратно высвободил свое плечо, выбрался из-под одеяла, сел на кровати, отвернувшись ко мне спиной.

Видеть он меня не желает? Обижается за обман или считает преступницей? Но раз так, зачем притащил в свою постель? Чтобы следить было проще? Так мог бы на цепь посадить.

- Прости, если смутил, - проговорил Хайлин, вставая. Потянулся к одежде. Все так же не поворачиваясь, принялся одеваться.

- У меня не было дурных намерений, кроме как согреть. Ты дрожала от холода.

А я разглядывала его фигуру, отмечая тонкую талию, мощную спину, покатые плечи, которые не могла скрыть нижняя рубашка. Что сказать… Фигура воина, вдобавок аристократа. В другое время и в другом месте у меня были бы очень даже дурные намерения… Но сейчас между нами пропасть. В его глазах я – лиса, он в моих – подонок, способный позволить мучить женщину. Так что я согласна со своей звериной половиной – таких нужно убивать.

- Сейчас придут служанки, принесут одежду и помогут одеться. Я скажу, что ты провела древний ритуал возвращения души и спасла его высочество, но в подземном ведомстве тебе пришлось вступить в схватку с низшими демонами, чтобы забрать душу. Твоя одежда была осквернена, а полученные раны слишком серьезны, потому я оставил тебя в своем павильоне.

Он даже о моей репутации позаботился? Хотя о своей тоже. Все время забываю, что здесь доброе имя мужчины не менее важно, чем женщины, а случайные связи под запретом для обоих полов.

Хайлин постоял в ожидании моего ответа, потом все же не выдержал, повернулся и провел потемневшим взглядом по обнаженным рукам, которые я вытащила из-под одеяла, обняв себя за колени. Нервно дернул щекой и поспешно отвел глаза, радуя меня заалевшими ушами.

Я не стала с головой закутываться в одеяло, как сделала бы приличная барышня, обнаружив у себя в покоях мужчину. Та бы уже визжала, словно ее режут.

Если меня все равно считают лисой, могу расслабиться и побыть собой.

Ну вот… Я уже начинала видеть плюсы в своей звериной половине. Еще немного и пойду к лисьему духу проситься в стаю.

- Скажи хоть слово, - попросил вдруг Хайлин, упорно отводя взгляд от кровати. И я поняла, что неловко именно ему, а мне его неловкость даже понравилась. А еще он боится, что я снова вернусь к молчанию, а это означало, что они вернутся к пыткам…

- Завтраком накормите? – поинтересовалась.

Он выдохнул, расслабился, коротко кивнул и вышел, нет, сбежал, словно боялся дольше оставаться со мной наедине.

Минут через пятнадцать в павильон, запыхавшись от бега, примчалась служанка госпожи Шаоюй. В руках она держала стопку с моей одеждой.

- Госпожа Да Ли Я, это правда? Вы сражались с демонами и сильно пострадали?

Началось.

- Младший господин сам на себя не похож. Видно, он сильно за вас переживает, - понизила она голос и тут же шлепнула себя по губам, округлила глаза: - Ой, что я говорю. Барышня меня побьет.

Забавная она и милая. Без червоточинки. А еще она предана своей хозяйке, так что о том, как я голая в постели Хайлина валялась, будет доложено со всеми подробностями.

- Мы ей не скажем, - подмигнула, и девушка смущенно кивнула.

Мои раны и сползшие из-за оборота повязки служили явным подтверждением слов Хайлина, так что через пару минут мне дружелюбно помогали с одеждой и туалетом, щебеча о том, что в усадьбе важный гость: «Аж из самого дворца». Что с утра все слуги заняты подготовкой торжественного приема в его честь, а сама госпожа вместе с матушкой украшает зал.

Ясно. Все при деле. Одна я тут валяюсь…

Другая служанка принесла таз с водой, расческу, заколки. Я себя прям важной особой почувствовала. Раньше-то сама с такими вещами справлялась. Служанки ко мне редко заглядывали. Порой приходилось лично на кухню ходить – клянчить обед или ужин, ибо забывали. Нормальное такое обслуживание, как в однозвездочном отеле, когда живешь в самом дешевом номере, еще и чаевые не оставляешь.

Хорошо, что с приобретением траурной одежды и вещами мне помогла Шаоюй, а ее служанка заботилась о том, чтобы у меня всегда была чистая смена. За что я подарила девушке пару украшений их тех, что дала мне семьей Жэнь.

Грех было жаловаться…

- Завтрак, госпожа.

Я насчитала целых пять подносов, блюда с которых плотно уставили столик. Это мне одной?

- Доброе утро, барышня Да Ли Я. Как ваше самочувствие?

Кто бы сомневался, что нет. Палач номер один. Вошел, прикрывая дверь, за которой я успела заметить охрану. Того самого Тефэна любителя рисовать обнаженную натуру. Парень сунул было нос внутрь, увидел меня, зарделся румянцем точь-в-точь как девица при виде любимого и выскочил вон. Кажется, у меня поклонник, ну или хейтер. Я слабо разбираюсь в психологии местных, хотя и сама наполовину китайка.

- Благодаря вам мое здоровье не в порядке.

Мой ответ явно не устроил мужчину. Он поморщился, вздохнул.

А что делать… Сам сказал: лисы наглые и бесстыжие. Я лишь оправдываю его ожидания.

Извиняться он не стал. Ну да… Моя пытка – его долг перед семьей добыть информацию. Он же не знал условий ритуала.

Выверенным жестом откинул полу ханьфу, сел за стол.

- Прошу, присаживайтесь. Вчера мы не были представлены. Мое имя Ду Яньхэн, младший наставник наследного принца и его двоюродный брат. Ваше знакомство - честь для меня, барышня Да Ли Я, - склонил он голову.

Вежливый какой… Аж зубы заныли. Вчера он с той же вежливостью травил меня змеями. А если его принц прикажет, без сомнения отрубит мне голову. Ничего личного. Просто благо страны выше чей-то жизни, тем более жизни лисы.

- Не могу ответить тем же, господин Ду Яньхэн.

Мужчина недоверчиво вскинул брови. Не привык, чтоб ему перечили? Только я сегодня слишком зла для любезностей.

- Доброе утро, брат Яньхэн. Позволите присоединиться? – в павильон вернулся Хайлин. И вот его приходу я обрадовалась. Сидевший напротив царедворец искренне напрягал. Замороженный какой-то. Ни искорки эмоции, кроме удивления от моей наглости. Маска вежливости и равнодушия, за которой непонятно, что творится. Может, он уже сочиняет указ о моем аресте?