Лимб

Глава 3

Я всё также лежал на полу, смотрел в потолок. На нём виднелись следы моих детских проказ, неудачный ремонт, следы горения от мелкого пожара, что устроили дети моей тётушки. Тогда родители так перепугались, что попросили больше не встречаться в их доме от греха подальше. А сейчас они, наверное, стоят где-то рядом и обсуждают, что со мной делать. Куда звонить? Что говорить? Мама, конечно же, эмоционально всплеснёт руками и скажет «Нас точно прокляли!» Единственный сын, и то псих.

－ Ещё один «психопат», － раздался голос сверху. － Вы либо думаете, что сошли с ума, либо начинаете неистово молиться. «Психи» мне нравятся больше. Вы хотя бы хоть что-то делаете, а не просто надеетесь на чудо.

Я вздрогнул и повернул голову к лестнице. По перилам скользил луч солнца, выхватывая пылинки из воздуха. Параллельно мне, оперевшись на перила стояла девушка.

Белокурые волосы струились по плечам, обрамляя лицо с идеальной кожей － ни родинок, ни морщинок, ни малейших изъянов. Словно фарфоровая кукла, ожившая в этом странном мире. Золотистые глаза смотрели на меня с усталой строгостью, а пальцы, слегка позолоченные на кончиках, подтверждали явно неземное происхождение. Белое платье в пол окутывало фигуру, складываясь мягкими складками.

－ Кто ты? － спросил я, пытаясь подняться. Тело слушалось плохо, будто принадлежало кому-то другому.

Она медленно спустилась по лестнице, не отрывая от меня взгляда:

－ Я － Хранитель этого места. Честно говоря, я не собиралась показываться до самого конца, мне казалось ты и сам справляешься неплохо. Но твои мысли, Мартин, уж слишком громкие. Мне стало невыносимо слушать этот бесконечный поток нытья.

－ Подожди… ты слышишь мои мысли? Прям все? И какое ещё такое место? Это просто дом. Мой родительский дом.

Она остановилась в паре шагов от меня, и в её голосе зазвучала лёгкая язвительность:

－ О, ты не первый, кто так считает. Все вы начинаете с этого. «Просто дом», «просто сон», «я сошёл с ума». Но это не так. Ты в лимбе, Мартин. Между жизнью и смертью. Между правдой и ложью, которую ты себе внушил.

Я упёрся спиной в стену, пытаясь собраться с мыслями:

－ Лимб? Что за бред…

－ Не бред, а возможно твоя новая реальность, － перебила она. － Ты можешь выйти отсюда. Но только если признаешь то, что сделал. Раскаешься. Или останешься здесь навсегда － в плену собственных иллюзий.

－ Мне не в чем раскаиваться! － выпалил я.

Хранитель вздохнула, и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то вроде сочувствия:

－ Конечно. Но правда всё равно найдёт тебя. Вопрос лишь в том будешь ли ты готов её принять.

－ Что… что ты знаешь?

－ Я знаю всё. Всю твою жизнь от начала и до конца. Каждый твой выбор. Каждую мысль, что радовала или терзала тебя. Твои интересы. И то, что тебе не нравиться. Абсолютно всё. И даже то что произошло в ту ночь, перед тем как ты попал сюда. Советую вспомнить самому. Принять этот факт. И либо раскаяться, либо нет. Выбор за тобой, Мартин. Но помни: время здесь течёт иначе. И чем дольше ты будешь отрицать, тем сложнее будет вернуться.

Она развернулась, чтобы уйти, но на мгновение замерла:

－ Кстати, － добавила она через плечо. － твоя мать, бедная женщина, потеряла любимого мужа, и возможно потеряет сына. Не трать время на возможность понять это место, лучше потрать его на воспоминание. Не стоит бросать её в полном одиночестве.

Мир вокруг дрогнул. В ушах зазвенело. Я почувствовал, как холодный пот стекает по спине, а ладони вспотели.

－ Что это значит? Почему ты говоришь, что она потеряла моего папу? － я уже потянулся, чтобы схватить её, остановить, потребовать ответить на мои вопросы. Но что-то остановило меня. Скомандовал стоять и не двигаться без слов, одним своим мнимым присутствием.

Хранитель не обернулась. Она просто растворилась в тени лестницы, оставив меня одного － с этой новой, невыносимой правдой. Перед глазами промелькнули картинки: отец, он кричит. На кого? Потом он падает. Кровь. Много, слишком много крови. Вот она та правда, про которую говорила хранитель.

То что я увидел напоминало гостиную. Я прошёл в неё. Часть книг всё так же валялась кучей на полу. Картине тоже была на полу. Но здесь нет крови. Всё как обычно. Кресло, торшер, диван, шкафчик с книгами, тумба, где хранились документы, инструменты отца и мамины журналы. Люстра, всё так же висит на потолке слегка покачиваясь. По центру был постелен ковёр. Его нам привёз один близкий друг отца. К нему ещё мама с барахолки купила столик. Такой старинный, из вишни.

Подождите… его нет. Столик пропал. Почему я раньше не заметил что его нет?

Только вот стоило мне про него вспомнить, голова стала адски болеть, а в воздухе запахло мастикой для мебели и папиной туалетной водой.

Так же резко, как и появилась, боль прошла. Я всё также стоял в гостиной. Только теперь за окном темно. Столик вернулся. На кресле лежало постельное бельё, что принесла мама. Дом всё так же пуст.

－ Я же просил отнести к этому с пониманием, почему вы вечно всё усложняете? － где с лестницы послышались шаги с голосами. Это был мой и… отцовский голос.

－ Усложняем?! Два года тебе осталось учиться. Но ладно это, а как же наши деньги, потраченные на твоё обучение. Мы их, знаешь ли, сынок, из воздуха не колдуем.

В недавно пустующей гостиной появился я. На мне была та же одежда, в которой я проснулся в лимбе: чёрная футболка, серые штаны, белые носки. Значит, это то, что произошло до того, как я здесь очнулся. Следом за мной появился отец. Он был не просто зол, он был в ярости. Впервые его таким вижу. Даже года его племянники чуть не сожгли нам дом, он не был таким злым. Я же из прошлого направился на кухню. Налил стакан воды, руки дрожали, а вода плескалась через край. Отец всё продолжал:

－ Это она тебя надоумила, да? Мы же предупреждали тебя, эта девушка испортит тебе жизнь.

－ Причём здесь она? Это моё решение, и только моё.

－ А переезд в другой город тоже твоё решение?

－ У неё там живёт больная мать.

－ Ну так и пусть езжает одна к своей больной мамаше, а ты останешься здесь и закончишь обучение.

－ Хватать оскорблять их, они ничего тебе плохого не сделали.

－ Пока что. Но активно пытаются сломать жизнь моему сыну, что равносильно сломать жизнь мне. Нашёл на нашу голову оборванку тупую. Сама не учиться, так ещё и тебя хочет оставить с ничем.

Я видел, как что-то ломается внутри меня. Как искажалось лицо от злости. Как руки сжались в кулаки до побеления костяшек.

Несколько уверенных шагов. Удар. Я услышал треск － то ли кости, то ли стола.

Отец лежит на полу у стола. Он упал на его угол головой. Кровь разливалась по полу. Ковёр несчастно пытался впитать в себя всё, до последней капли. Я не видел на своём лице ни жалости, ни сожаления. Только страх. Животный, пропитывающий собой всё пространство, страх.

Я смотрел, как что-то похожее на меня бежит к двери. Выбегает во двор. И слышится удар.

И вот я снова здесь, в лимбе. Столик с окровавленным углом. Ковёр. На котором там, где лежал отец, уже плохо различался узор.

－ Он был ещё жив. Ты мог бы помочь ему. Вызвать скорою. － голос девушки был тихим, но бил как хлыст.

Я всё так же пристально смотрел на место где виднелось алое пятно.

－ Я… я испугался. Подумал, он просто без сознания. Я хотел позвать на помощь, но…

－ Но решил, что лучше сбежать. Оставить его там.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Впервые за всё время здесь он почувствовал слёзы на щеках.

－ Я не хотел его смерти, － голос дрожал, срываясь на хрип. － Я просто… не знал, что делать.

Хранитель приблизилась ко мне. На мгновение я уловил слабый аромат － грозовой, словно вот-вот польётся дождь. Её позолоченные пальцы чуть дрогнули, будто она хотела коснуться моего плеча, но они замерли в воздухе.

－ Знал, － тихо, но твёрдо сказала она. － В тот момент ты знал. Позвонить в скорую. Остаться рядом. Но выбрал страх.

Я отвернулся, избегая её взгляда. Глаза жгло, но слёзы больше не текли － будто всё высохло внутри.

－ Почему я не помнил? Почему стёр из памяти?

－ Потому что так было легче, － она обошла меня и встала лицом к лицу. Теперь я видел в её золотистых глазах не осуждение, а что-то похожее на усталость. Усталость от сотен таких же, как я. － Вы все так делаете. Забываете. Прячете правду в самый дальний угол своего разума. Думаете, если не видеть － значит, этого не было.

Только сейчас я заметил за её спиной большие белые крылья. При дыхании они слегка подёргивались. Перья тёрлись друг об друга создавая шелест, приятный, успокаивающий.

－ Теперь ты знаешь правду, － продолжила Хранитель. － И у тебя есть выбор.

－ Какой? － я посмотрел прямо ей в глаза, чувствуя, как внутри что-то ломается и одновременно － встаёт на место.

－ Принять её. И покаяться. Или остаться здесь, в лимбе, пока душа не истлеет как пепел.