Глава тридцать четвертая

Я все сделал. Я спас девушку, помешал вору, доказал невиновность Мэб и заручился ее поддержкой Белому Совету, а тем самым спас собственную задницу.

Вот так.

Я лежал в обнимку с мертвым телом Авроры, слишком усталый, чтобы пошевелиться. Королевы нашли меня там, наверное, минут пятнадцать спустя. Я едва замечал их – золотой и голубой свет, встретившиеся надо мной. Золотой свет на мгновение сгустился над мертвым телом, а потом уплыл, забрав его с собой. А меня, замерзшего и усталого оставили лежать на земле.

Золотой свет исчез, остался только холодный, голубой. Мгновением спустя я ощутил на голове прикосновение пальцев Мэб.

– Чародей, – прошептала она. – Я довольна тобой.

– Уходите, Мэб, – устало произнес я.

Она рассмеялась.

– Нет, смертный, – сказала она. – Это ты должен уйти. Ты и твои спутники.

– Что будет с Тук-Туком? – спросил я.

– Нельзя сказать, чтобы это было в порядке вещей, когда смертный призывает фэйре, пусть даже из низших, к себе на службу, но такое случалось и раньше. Не бойся за своих маленьких воинов. Они были твоим орудием, так что всю ответственность за их действия несешь ты один. Забери с собой их сталь, и этого будет довольно.

Я посмотрел на нее.

– Вы исполните свою часть уговора? – спросил я.

– Разумеется. Чародеи получают право свободного прохода.

– Не того уговора. Нашего.

Прекрасные, опасные губы Мэб изогнулись в улыбке.

– Прежде позволь мне сделать тебе одно предложение.

Она махнула рукой, и шипы расступились. В проеме стояла Мэйв в своей белой броне, а за ней – Мать Зима в черном балахоне. На земле между ними стоял на коленях Ллойд Слейт, совершенно сломленный, с руками, прикованными к стягивающим горло колодкам из дымчатого льда. Судя по всему, он испытывал жуткую боль.

– Среди нас нашелся предатель, – мурлыкнула Мэб. – И с ним надлежит поступить соответственно проступку. Как следствие у нас открывается вакансия на нового Рыцаря, – она внимательно посмотрела на меня. – Я знаю, человека, заслуживающего доверия в значительно большей степени, буде он займет его место. Прими эту власть, и все долги между нами списываются.

– Не просто «нет», – пробормотал я. – Трижды, черт подери, нет!

Улыбка Мэб сделалась шире.

– Что ж, раз так, хорошо. Полагаю, мы изыщем способ развлечься с этим, прежде чем выдвигать новые предложения.

Слейт поднял голову, и в глазах его мелькнула паника.

– Нет. Нет, Дрезден. Дрезден, не позволяйте им! Не позволяйте им забрать меня! Примите предложение, пожалуйста, только пусть они не заставляют меня ждать!

Мэб снова коснулась моей головы.

– В таком случае, еще два поручения – и ты свободен.

И они ушли.

Вопли Ллойда Слейта тоже стихли.

Я сидел, так и не в силах подняться, пока огни не начали гаснуть. Я смутно помню, как Эбинизер поднял меня с земли, закинув мою руку себе на плечо. Привратник произнес что-то вполголоса, и Билли ответил ему.

Я проснулся у себя дома, в постели.

Билли, дремавший в кресле у изголовья, всхрапнув, проснулся.

– Ага, наконец-то, – сказал он. – Пить хочешь?

Я кивнул – горло слишком пересохло, чтобы говорить – и он протянул мне стакан холодной воды.

– Что случилось? – спросил я, когда обрел, наконец, дар речи.

Он покачал головой.

– Мерил умерла. Она просила передать тебе, что сделала Выбор и не жалеет об этом. Мы нашли ее на земле рядом с тобой.

Я закрыл глаза и кивнул.

– Эбинизер сказал, ты многих привел в бешенство, но что пусть тебя это не беспокоит.

– Э, – оборвал я его. – А Альфы?

– Супер! – отвечал Билли, и в голосе его зазвучала гордость. – Сто пятьдесят пять швов на всех, и все же мы вышли из этого более-менее целыми. Сбор у меня сегодня вечером – пицца и игры.

При слове «пицца» у меня в животе заурчало.

Я принял душ, вытерся и переоделся чистую одежду. Потом до меня дошло, и я зажмурился.

– Это ты? – спросил я у Билли, вернувшись в спальню. – Ты убрал все? И постирал?

Он покачал головой.

– Не я, – в дверь постучали, и он повернулся к ней. – Минуточку, – я услышал, как он вышел и сказал что-то через дверь, потом вернулся. – К тебе гости.

Я натянул носки и обулся в кроссовки.

– Кто там?

– Новые Летние Леди и Рыцарь, – отозвался Билли.

– Чего им, неприятностей мало?

– Да ты выйди, поговори, – ухмыльнулся Билли.

Я испепелил его взглядом и следом за ним вышел в гостиную. Она была чиста – ни пятнышка. Почти вся моя мебель куплена в секонд-хэнде – старая, крепкая мебель из настоящих досок, с обилием тканевой обивки. Она тоже казалась чистой, и все потеки куда-то делись. Мои ковры – начиная с тех, что могли бы летать в небесах мифической Аравии, и кончая сотканными для заезжих туристов индейскими поделками, тоже были вычищены и проветрены. Я не поленился и заглянул под ковер. Пол был отшкурен и выдраен. У камина лежала поленница дров, а сам камин вычищен только что не добела.

Мои посох и жезл стояли в углу и блестели как полированные. Смазанный пистолет висел в кобуре. Пистолет тоже отполировали.

Я подошел к нише с плитой, мойкой и ледником. Видите ли, я пользуюсь старомодным ледником – ну, таким, в который кладут настоящий лед. Очень удобно, учитывая мои проблемы с электричеством. Кто-то вычистил его и загрузил свежим льдом. На льду лежал аккуратными рядами запас продовольствия: свежие фрукты и овощи, сок, кола – даже мороженое. Шкаф ломился от сухих припасов, банок, всяких там макарон и соусов. У Мистера появился новый поддон в туалете – деревянный, с пластиковым покрытием, и полный свежим наполнителем. Еще у него появились деревянные миска и плошка для воды. Сам Мистер валялся на полу и лениво теребил лапой матерчатый бантик, привязанный бечевкой к ручке двери платяного шкафа.

– Я умер, – сказал я. – Я умер, а кто-то допустил конторскую ошибку, и это рай.

Я оглянулся на Билли – тот ухмылялся как последний идиот. Он ткнул пальцем в сторону двери.

– Заставляешь заезжих знаменитостей ждать.

Я подошел к двери и не без опаски выглянул.

За дверью стоял Хват в комбинезоне слесаря. Его белая шевелюра стояла дыбом, что шло его ухмыляющемуся лицу. Лицо и руки его были перепачканы смазкой, и на земле рядом с ним стоял уже знакомый мне ящик с инструментами. С другой стороны стояла Лилия – стройная, ладная фигурка в простых темных слаксах и зеленой блузке. Волосы ее были схвачены хвостиком.

Только теперь они стали белыми как снег.

– Гарри, – улыбнулся Хват. – Как дела?

Я все глазел на Лилию.

– Вы? Новая Летняя Леди?

Лилия очень мило зарделась и кивнула.

– Я понимаю. Я ведь не хотела, но когда… когда Аврора умерла, ее энергия перетекла в ближайшее тело из Летних. Обыкновенно она передается другим Королевам, но я и так уже обладала энергией Рыцаря, вот она… ну, типа, влилась в меня.

Я заломил бровь.

– Ну, и как это вам?

Она нахмурилась.

– Ну, не знаю. Слишком много всего сразу. И ведь это впервые, когда такая власть передается смертному.

– Вы хотите сказать, вы не… гм… То есть, не…

– Сделала Выбор? – догадалась Лилия и покачала головой. – Нет, это просто я. Я даже не знаю, что делать дальше, но Титания сказала, она меня научит.

Я перевел взгляд на ее спутника.

– И вы выбрали Хвата своим Рыцарем, так?

Она улыбнулась Хвату.

– Я ему доверяю.

– Что ж, мне нравится, – кивнул я. – Хват уже надрал раз задницу Зимнему Рыцарю.

Лили удивленно повернулась к Хвату. Парень покраснел как рак и – ей-Богу, не вру – принялся ковырять землю носком ботинка.

Лилия улыбнулась и протянула мне руку.

– Мне хотелось познакомиться с вами. И поблагодарить вас, мистер Дрезден. Я ведь обязана вам жизнью.

– Вы мне ничем не обязаны, – возразил я, но руку пожал. – Я теперь спасаю дамочек чисто рефлекторно, – мне как-то расхотелось улыбаться. – И потом, я ведь был всего лишь наемным спасателем. Так что спасибо Мерил.

Лилия нахмурилась.

– Не вините себя в том, что произошло, – сказала она. – Вы поступили так, как поступили, потому что у вас доброе сердце, мистер Дрезден. И Мерил тоже. Мне нечем отблагодарить за такую доброту, а пройдут еще годы, прежде чем я научусь пользоваться своей… своей… – она никак не могла найти нужное слово.

– Властью?

– Ну да, властью. Но если вам нужна будет помощь или убежище, вы всегда можете обратиться ко мне. Я сделаю все, что в моих силах.

– Это она прислала всяких мелких духов убрать вашу квартиру, Гарри, – сказал Хват. – А я как раз кончил возиться с вашей машиной, так что вы снова при колесах. Я надеюсь, вы не против.

Мне пришлось поморгать немного, прежде чем ответить.

– Я не против, – сказал я, наконец. – Заходите, выпьем.

В общем, визит оказался очень даже приятным. Вполне приличные ребята.

Когда все разошлись, уже стемнело, и тут в дверь снова постучали. Я открыл, и там стояла Элейн в футболке и джинсовых шортах, выставлявших напоказ ее красивые ноги. Она убрала волосы под бейсбольную кепку.

– Я хотела повидаться с тобой перед отъездом, – без всяких преамбул заявила она.

Я привалился к дверному косяку.

– У тебя все в порядке, надеюсь?

– Как и у тебя. Что Мэб, расплатилась?

Я кивнул.

– Угу. А ты? Ты все еще принадлежишь Летним?

Элейн пожала плечами.

– Я всем была обязана Авроре. Даже если бы она хотела поспорить, сполна ли я расплатилась с ней, теперь все это ничего не значит.

– Куда ты собралась?

Она снова пожала плечами.

– Куда-нибудь, где много людей. Может, даже запишусь в какую-нибудь школу, – она сделала глубокий вдох. – Гарри, мне жаль, что все так обернулось. Я боялась сказать тебе про Аврору. Я могла бы знать тебя лучше. Я рада, что ты прошел через все это молодцом. Честно, рада.

У меня имелось множество ответов на это, но выудил я только один:

– Она думала, она делает как лучше. Мне кажется, я понимаю, почему ты… Послушай, все это позади.

Она кивнула.

– Я видела фотографии у тебя на полке, – сказала она. – Сьюзен. И ее письма. И это кольцо.

Я оглянулся на каминную полку, и мне сделалось до ужаса погано. В самых разных отношениях.

– Угу.

– Ты ее любишь.

Я кивнул.

Она вздохнула и наклонила голову так, что глаза ее оказались скрыты от меня козырьком.

– Тогда можно дать тебе один совет?

– Ну?

Она подняла взгляд.

– Перестань жалеть себя, Гарри, – сказала она.

Я зажмурился.

– Что?

Она махнула рукой в сторону комнаты.

– Ты же жил в свинюшнике, Гарри. Я понимаю, ты винишь себя в чем-то. Я могу только догадываться о подробностях, но мне совершенно очевидно, что ты мешаешь себя по этому поводу с грязью. Так перестань. Ты ничем не поможешь ей, если превратишься в ходячую плесень. Прекрати думать, как тебе плохо – потому что, если она любит тебя, у нее сердце будет разрываться при виде тебя таким, каким я видела тебя несколько дней назад.

С минуту я молча смотрел на нее.

– Очень романтично слышать такой совет, – сказал я, наконец. – От тебя.

Она чуть улыбнулась.

– Верно. Ирония хоть куда. Ладно, увидимся как-нибудь.

Я кивнул.

– До свидания, Элейн.

Она пригнулась и поцеловала меня в щеку, потом повернулась и ушла. Я смотрел ей вслед. И – законно это или нет – я ни слова не сказал о ней Совету.

Позже тем же вечером я завалился домой к Билли. Из-за двери доносились смех, музыка и запах только что привезенной пиццы. Я постучал, и Билли открыл дверь. Разговоры внутри смолкли.

Я вошел в комнату. Дюжина раненых, подбитых, исцарапанных и счастливых волков-оборотней смотрела на меня из-за стола, уставленного бутылками и банками, усеянного коробками с пиццей, игральными костями, карандашами, стопками бумаги и крошечными, в дюйм ростом бумажными фигурками на большом листе миллиметровой бумаги.

– Билли, – сказал я. – И вы все, ребята. Я только хотел сказать, что вы здорово показали себя там. Гораздо лучше, чем я ожидал или даже надеялся. Мне стоило больше доверять вам. Спасибо.

Билли кивнул.

– Но ведь дело того стоило, так ведь?

За столом одобрительно загудели.

– Раз так, ладно. Кто-нибудь, передайте мне пиццы, колы и кости. Только предупреждаю сразу: мне нужны бицепсы.

Билли удивленно уставился на меня.

– Чего?

– Бицепсы, – повторил я. – Я хочу здоровые, рельефные мускулы, и я не хочу, чтобы нужно было слишком много думать.

Лицо его расплылось в ухмылке.

– Джорджия, у нас остался какой-нибудь типаж – варвар?

– Еще бы, – отозвалась Джорджия и полезла в шкаф.

Я нашел себе свободный стул, получил пиццу и колу и принялся слушать возобновившуюся болтовню. Мне пришло в голову, что это куда приятнее, чем провести еще один вечер затворником у себя в лаборатории.

– А знаешь, что меня, типа, разочаровало? – спросил меня Билли чуть позже.

– Нет, а что?

– Все эти феи, и дуэли, и сбрендившие королевы, и все такое, и никто из них не цитировал старину Билли Шекспира. Ни разу!

Пару секунд я смотрел на Билли, потом расхохотался. Все мои синяки, ссадины, и царапины причиняли мне боль, но это была честная, нормальная боль – такая проходит. Я взял себе пару игральных костей, и стопку бумаги, и пару карандашей, и уселся в кругу друзей притворяться Форгом-Варваром, есть, пить и веселиться.

Господи, ну и глупые же они, эти смертные.

Загрузка...