Глава девятнадцатая

Первым делом я попытался выбраться из магазина через выход на стоянку, но туман, как выяснилось, сочился и с той стороны.

– Черт! Здесь не выбраться.

Лицо Мёрфи побледнело еще сильнее, когда какой-то молодой человек бросился из зала к дверям выхода. Стоило ему попасть в клубы тумана, как шаги его замедлились. Он остановился и принялся с озадаченным видом озираться по сторонам; плечи его поникли.

– Боже праведный, – повторила шепотом Мёрфи. – Что это, Гарри?

– Идем к служебным выходам, быстро! – я потянул ее за руку и почти сразу же перешел на бег. – Мне кажется, это мозговой туман.

– Тебе кажется?

Я хмуро оглянулся на нее через плечо.

– Я никогда еще не видел такого. Только слышал. Эта штука выключает твою голову – память, способность думать, все. Это запрещено законом.

– Законом? – удивилась Мёрф. – Каким, интересно?

– Законами Магии, – пояснил я.

– Ты ничего не говорил ни о каких таких законах, – возмутилась Мёрфи.

– Если выберемся отсюда живыми, расскажу... как-нибудь, – по длинному проходу между торговыми полками мы бежали в заднюю часть зала. Слева кухонная утварь... за ней сезонная распродажа... продовольственные товары справа... Мёрфи резко остановилась, сорвала крышку с ящичка пожарной сигнализации и дернула рычаг вниз.

Я с надеждой огляделся по сторонам, но ничего не произошло.

– Черт, – пробормотала Мёрфи.

– Попытаться стоило. Послушай, с попавшими в туман все будет в порядке, как только он рассеется; у тех, кто это устроил – кем бы они ни были – нет причин вредить им, если нас здесь не будет. Надо пробиться к служебному выходу и убираться отсюда.

– Куда мы пойдем?

– Не знаю, – признался я, устремляясь дальше по проходу. – Все лучше, чем если плохие парни ворвутся сюда и захватят сотню заложников, верно?

– О'кей, – согласилась Мёрфи. – Убраться отсюда – это мне нравится.

– Правда, готов поспорить, плохие парни тоже рассчитывают на это и подстерегают нас в темном переулке. У тебя с собой?

Мёрфи уже доставала из-под куртки свой старый, добрый «Кольт» 1911 года.

– Обижаешь.

Я заметил, что руки ее чуть дрожат.

– Что, новая пушка?

– Старый, надежный. Ты же сам говорил мне, что от магии современные, навороченные штучки заклинивает.

– Ну, револьвер-то еще надежнее.

– Может, посоветуешь мне камнями и палками кидаться, а, умник?

– На себя посмотри, – парировал я и тут заметил табличку «посторонним вход запрещен». – Сюда, – бросил я, устремляясь к ней. – Попробуем выйти сзади.

Дверь под табличкой была двустворчатой. Я добежал до нее и с разбега распахнул створки. Прямо передо мной клубилась серая стена тумана, и я откинулся назад, пытаясь затормозить. Стоило бы мне коснуться этой гадости, и я не успел бы даже пожалеть об этом. Я остановился в футе от нее и упал бы вперед, не поймай меня Мёрфи за шиворот и не дерни назад.

Мы попятились обратно в зал. Холодная серая завеса медленно, но уверенно двигалась вперед, расползаясь во все стороны.

– Все сходится, – пробормотал я и потащил Мёрфи в узкий проход между полками с автомобильными запчастями. – Сюда, быстро!

– А что там? – спросила Мёрфи.

– Укромное место. Мне нужно выстроить защиту от этого тумана, – мы добежали до конца прохода, где было чуть просторнее, и я кивнул Мёрфи. – Здесь. Стой на месте, ближе ко мне!

Она послушалась, но я видел, как продолжают дрожать ее руки.

– Зачем?

Я оглянулся. Туман добрался до дальнего конца прохода и медленно полз к нам.

– Я очерчу вокруг нас магическую черту. Круг не пропустит к нам туман. Только не заступи за него – ни единой частью тела.

– Гарри, – голос Мёрфи сделался напряженнее, выше. – Гарри, эта штука приближается.

Я встряхнул солонки и принялся сыпать соль узкой полоской по кругу – диаметром примерно фута три. Описав круг, я замкнул его небольшим усилием воли, и вокруг нас с легким хлопком возник невидимый барьер. Я распрямился и, затаив дыхание, принялся ждать, пока туман коснется его. Ждать пришлось недолго – не больше пары секунд.

Туман накатил на барьер и принялся обтекать его с двух сторон, словно тот был сделан из прозрачного плексигласа. Мы с Мёрфи перевели дух.

– Уау, – прошептала она. – Это что-то вроде силового барьера, да?

– Защищает только от магических энергий, – ответил я, хмуро озираясь по сторонам. – Если сюда явится кто-нибудь с пистолетом, нам придется хреново.

– И что нам делать?

– Мне кажется, я смогу защититься – застать нас врасплох им пока не удалось. – Но мне нужно наложить на тебя чары.

– Чего-чего?

– Ну, чары – кратковременное заклятие, – я ощупал рубаху и нашел потрепанный край с торчавшей из него ниткой. – Еще мне нужны твои волосы, – я потянул за нитку, выдергивая ее из рубахи.

Мёрфи подозрительно нахмурилась, но все же сняла кепку и бесцеремонно выдернула несколько золотых волосков. Я взял их у нее и сплел вместе с ниткой.

– Дай мне левую руку.

Она послушно протянула мне руку. Пальцы ее дрожали так сильно, что я ощущал это, даже не коснувшись их.

– Мёрф, – сказал я. Она опасливо озиралась по сторонам. – Кэррин.

Она подняла на меня взгляд. Сейчас она еще сильнее казалась маленькой девочкой.

– Помнишь, что я говорил тебе вчера? – спросил я. – Ты была ранена. Но все пройдет. Все будет хорошо.

Она крепко зажмурилась.

– Мне страшно. До тошноты страшно.

– Все пройдет.

– А если нет?

Я сжал ее пальцы.

– Тогда я лично буду дразнить тебя до самого гроба, – пообещал я. – Я буду называть тебя трусливой девчонкой перед всеми, кого ты знаешь и не знаешь. Буду лепить тебе на машину глупые записки, и прятаться на стоянке у Управления, и свистеть, и улюлюкать. Каждый. День.

Мёрфи захлебнулась. Она открыла глаза – в них злость мешалась с весельем.

– Ты только не забывай: пистолет-то у меня.

– Вот и хорошо. Не размахивай руками, ладно? – дрожь не прекратилась, но сделалась заметно слабее. Я намотал ей на палец сплетенную с волосками нить.

Мёрфи, держа пистолет наготове, вглядывалась в туман.

– Что ты делаешь?

– Такие заклятья, как этот туман, чертовски липкие, – пояснил я. – Они касаются тебя, забираются внутрь. Поэтому я строю тебе защиту. Левая половина тела принимает энергию. Вот я и блокирую ее от проникновения в нее тумана. Вяжу узелок на палец, чтобы ты не забывала этого.

Я завязал нить узлом, но не затягивал его. Потом достал из кармана перочинный нож и наколол лезвием подушечку большого пальца на правой руке. Потом покосился на Мёрфи, пытаясь высвободить мысли из-под начинавшего уже понемногу сказываться заклятья.

Она ответила мне неуверенным взглядом.

– Я никогда не видела. Чтобы ты делал это. Прежде.

– Все в порядке, – заверил я ее и на опасно долгую секунду встретился с ней взглядом. – Не бойся. Я знаю, что делаю.

Уголок ее губ скривился в подобии улыбки, и глаза ее заискрились на мгновение. Она кивнула и снова принялась вглядываться в клубящийся туман.

Я зажмурился на мгновение и сконцентрировался для заклинания. Это оказалось нетрудно: мы и так находились внутри круга. Воздух сгустился вокруг моей кожи, поставив дыбом волоски на руках.

Memoratum, – шепнул я, капнул на узел кровью с пальца и затянул его. – Defendre memorarius.

Энергия устремилась от меня в заклятие, свилась вихрем вокруг нити и растеклась по телу Мёрфи. Рука ее покрылась на мгновение гусиной кожей, и у нее перехватило дыхание. Она негромко охнула. Я посмотрел на нее с опаской.

– Мёрф? Ты в порядке?

Она покосилась на свою руку, потом снова на меня.

– Ух ты. Ага.

Я кивнул и достал свою пентаграмму. Цепочку от нее я намотал на кисть так, чтобы серебряная звезда лежала на костяшках пальцев.

– О'кей, до сих пор нам везло. Будем надеяться, повезет и еще немного. Пошли к черту отсюда.

– Погоди-ка, ты что, не уверен, что это сработает?

– Сработает. Должно сработать. В теории.

– Супер. Может, нам лучше остаться здесь?

– Эй, ты что, шуток не понимаешь?

Мёрфи кивнула.

– Ладно. Откуда мы узнаем, что это сработало?

– А вот сейчас выйдем из круга, и если мы не окажемся на седьмом небе, значит, все получилось.

Она крепче сжала своей заговоренной рукой рукоятку пистолета.

– Вот почему мне так нравится работать с тобой, Дрезден. Стопроцентная уверенность.

Я легонько ткнул круг носком ботинка, и тот с едва слышным хлопком исчез. Серый туман заполз внутрь и заклубился вокруг нас.

Он полз по моей коже струями холодного, жирного масла. Почему-то это липкое, противное прикосновение показалось мне смутно знакомым; правда, стряхнуть его мне все равно хотелось. Я сосредоточился на пентаграмме – ее вес на руке успокаивал, вселял уверенность, напоминая о годах учебы и работы, которые она олицетворяла. Я гнал липкий туман прочь из головы. Слабые голубые звездочки разрядов заискрились на цепочке амулета, на остриях пятиконечной звезды, а потом исчезли – а вместе с ними и следы тумана в моем сознании.

Мёрфи внимательно посмотрела на меня.

– Эй, ты в порядке? Вид у тебя был, будто ты сейчас брякнешься в обморок.

– Я в порядке, – кивнул я. – А ты?

– Угу. Я ничего такого не заметила.

Черт. Я вполне неплохой чародей... иногда.

– Идем. Туда, через отдел садового инвентаря.

Из нас двоих пистолет был у Мёрфи – она и шла первой. Я стрелял глазами по сторонам в поисках возможной угрозы с флангов. Мы миновали покупателя и продавца – оба прижимались к стене, у которой пытались укрыться от тумана. Теперь они стояли с удивлением на лице, глядя перед собой незрячими глазами. Еще один покупатель, пожилой мужчина, стоял посреди прохода, опасно покачиваясь.

– Осторожнее, сэр... Вот так, – я помог ему сесть, пока он не упал.

Следующая продавщица тоже смотрела в пространство; голубая блузка ее была заляпана чем-то темным; судя по запаху – удобрением. Мы не стали задерживаться около нее, а поспешили к дверям, ведущим в отдел садовых принадлежностей.

Наверное, я все-таки заметил что-то краем глаза, а может, это сработали мои инстинкты, потому что я ринулся вперед, мимо Мёрфи – в дверной проем и полную клубящегося тумана темноту за ним. Что-то с силой ударило меня ниже поясницы и швырнуло на пол. Мгновением спустя я врубился в него лбом, от чего в глазах вспыхнул яркий призрачный свет. Боль, правда, была никакая не призрачная, а самая что есть настоящая.

Я перекатился на спину и увидел, как продавщица, которую мы только что прошли, почти не обратив внимания, схватила с полки зловещего вида вилы и швырнула в меня. Я сделал неуклюжую попытку отползти в сторону. Стальные острия вил пронзили мне рубаху, больно деранули кожу на боку и лязгнули об пол. Я перекатился дальше и попытался лягнуть чертову тетку под колени. Она с неожиданной ловкостью увернулась, зато я получил, наконец, возможность разглядеть ее лицо. То самое – вурдалак в маске человека, которого я видел под дождем из жаб. Тигрица.

Ее нельзя было назвать ни особенно симпатичной, ни какой-то необычной – так, ничего особенного. Средний рост, среднее сложение, не слишком волнительные черты, ничего экстравагантного. Волосы каштановые, прическа невыразительная. Синие джинсы, заурядная рубаха, форменная куртка. Все как у людей.

Вот только пистолет, который она тянула из-под куртки, заслуживал отдельного внимания – тупорылый револьвер; судя по тому, с каким усилием она поднимала его, довольно тяжелый и, следовательно, крупнокалиберный. Я попытался выстроить щит, но сил, которые я и так расходовал на защиту от тумана, явно не хватало, да и удар головой замедлял меня. Не то, чтобы слишком замедлял, но и этого хватило бы, чтобы покончить со мной раз и навсегда.

Меня спасла Мёрфи. Когда Тигрица уже навела револьвер на меня, Мёрфи ударила по его стволу рукоятью своего пистолета и, широко расставив ноги, сделала левой рукой что-то этакое.

Мёрфи серьезно занимается айкидо, так что знает такие штучки. Тигрица взвизгнула. Не по-девичьи – типа, ой-как-больно-дурак! – но злобно, пронзительно. Такой крик можно ожидать от хищной птицы. Что-то треснуло, порвалось, потом грянул оглушительный выстрел, запахло порохом, и револьвер полетел по полу.

Вурдалак схватил было вилы, но Мёрфи без труда увернулась и, крякнув от натуги, швырнула Тигрицу на полку с цветочными горшками.

– Лечь лицом на пол! – рявкнула Мёрфи, не давая той опомниться. – Вы арестованы! Вы имеете право не отвечать на вопросы...

Вурдалак изменился. Кожа в уголках рта лопнула, отчего рот казался открытым неестественно широко, оскалив острые зубы. Плечи рывком вывернулись, сделавшись сутулее и одновременно шире. Одежда трещала по швам по мере того, как все тело меняло свои пропорции. Пальцы удлинялись на глазах, ногти превращались в хищные когти до тех пор, пока не сделались похожими на садовые тяпки с соседней полки. В воздухе запахло мерзкой гнилью и еще какой-то гадостью.

Кровь отхлынула от лица оцепенело наблюдавшей за этими превращениями Мёрфи. Я думаю, доведись ей схватиться с обычным вооруженным мордоворотом, она не сплоховала бы. Но вурдалак мало напоминал обычного мордоворота, так что и результат вышел иной. Я видел, как страх заползает в нее, проникая сквозь шрамы, что оставил на ее душе год назад один съехавший с катушек призрак. Глаза ее наполнились паникой, дыхание перехватило, когда демон из безумного сна выбрался из груды черепков, расправил когти и испустил зловещее шипение. Ствол пистолета заплясал в руках Мёрфи из стороны в сторону. Я пытался подняться на ноги и вмешаться в игру, но в ушах все еще звенело от удара, и неослабевающее давление тумана сковывало движение.

Должно быть, Тигрица увидела охвативший Мёрфи страх.

– Коп, значит? – хихикнул вурдалак. Слюна капала с ее клыков, стекая по подбородку. Стуча когтями по полу, она медленно двинулась к Мёрфи. – Может, напомнишь мне, что я имею право на адвоката?

Мёрфи испустила негромкий, полный ужаса звук.

– Такая большая пушка – у такой крошечной девчушки, – хихикнул вурдалак. – Как вкусно пахнет! Я как раз проголодалась, – она не спеша подбиралась к Мёрфи, продолжая хихикать своим диким, нечеловеческим голосом. – Может, мне стоит позволить тебе арестовать меня. Подождать, пока мы не окажемся в машине. Если от тебя так сладко пахнет, могу представить, какова ты на вкус...

Пожалуй, ей не стоило смеяться.

Взгляд Мёрфи прояснился и окреп. Пистолет в руках перестал дрожать.

– На-кось, выкуси, сука! – рявкнула Мёрфи и открыла огонь.

Вурдалак снова взвизгнул – на этот раз от боли и удивления. Пули не отшвырнули ее назад – так бывает только в кино и комиксах. Настоящие пули пробивают тело насквозь, почти не задерживаясь на пути. На груди не было видно ни одного зияющего, кровоточащего отверстия, однако на спине внезапно расцвели алые цветы, забрызгав кровавой росой цветы на полке.

Вурдалак раскинул руки и с визгом отпрянул назад, на полку.

Мёрфи продолжала стрелять.

Вурдалак пошатнулся и упал лицом вниз в черепки, продолжая биться и дергаться, расшвыривая горшки и цветы, рассыпая по полу пакетики семян и землю.

Мёрфи продолжала стрелять.

Громко клацнул опустевший затвор. Вурдалак перекатился на спину. Краденая форменная куртка продавца зияла отверстиями и пропиталась кровью. Чудище хрипело и булькало, плюясь алыми брызгами. Оно снова зашипело и подняло руки вверх.

– Хватит, – прохрипела Тигрица. – Не надо больше. Ты победила. Сдаюсь.

Мёрфи выдернула пустую обойму, загнала в пистолет свежую и снова изготовилась к стрельбе. Голубые глаза ее твердо, беспощадно смотрели на вурдалака сквозь мушку прицела.

Она не видела выросшую из тумана справа от нее неясную тень – массивную, освещенную лишь аварийной лампой футах в тридцати от нас. Я сделал усилие и все-таки поднялся на ноги.

– Мёрф! – крикнул я. – Справа!

Мёрфи резко оглянулась и тут же метнулась влево, а плитка на месте, где она только что стояла, разлетелась керамическими брызгами под упавшей на нее садовой мотыгой. Вурдалак отполз назад и исчез в тумане, оставив за собой большую лужу крови. Мёрфи успела выстрелить в неясную тень и тут же пригнулась, когда другая массивная лапища едва не снесла ей голову лопатой.

Из тумана вывалился с лопатой в руке не кто иной, как мистер Грум собственной персоной – двенадцатифутовый огр с почти красной кожей. Не сбавляя шага, он ухватил двадцатигаллонный цветочный горшок и легко, как снежок швырнул его в Мёрфи. Она успела нырнуть за штабель пустых поддонов, и горшок разбился о него, осыпав ее градом черепков.

Я уже говорил, кажется, что магия против огров бессильна. Я поспешно огляделся по сторонам и увидел огромный пластиковый мешок декоративных шариков из матового стекла.

– Эй, дылда! – крикнул я. – Ты, урод краснокожий!

Голова Грума повернулась ко мне со скоростью, какой я никак не ожидал от создания с такой толстой шеей, и его и без того небольшие глазки сощурились еще сильнее. Он взревел диким зверем и бросился ко мне, шлепая босыми лапищами по полу.

Я разорвал мешок и высыпал его содержимое под ноги огру. Голубовато-зеленые шарики волной выплеснулись на пол. Грум наступил на них всей ступней... и ничего не произошло. Он сделал еще шаг ко мне, и когда его лапища оторвалась от пола, я увидел под ней пятна стеклянной пыли.

Вот блин! Я повернулся и бросился бежать. Лапищи Грума гулко шлепали по полу, почти не отставая. Я услышал, как Мёрфи снова открыла стрельбу – выстрел, другой – и попытался прикинуть, сколько у нее еще патронов. Четыре – обойма-то новая? Есть у нее еще обойма? И вообще, сколько патронов в обойме у этого чертова «Кольта»?

Новые, куда более громкие выстрелы послышались со стороны выхода – ружейный огонь. «Кольт» Мёрфи рявкнул еще два раза.

– Гарри, – крикнула она. – Кто-то держит под огнем выход.

– Я тут, типа, занят, Мёрф! – крикнул я в ответ.

– Что это за чертова тварь такая?

– Фэйре! – отозвался я. Грим так и так пытался меня укокошить, так что я не видел особого смысла в тонкой дипломатии. – Здоровенный урод-фэйре! – я принялся сбрасывать на бегу товары с полок, пытаясь загромоздить проход за спиной. Мне удалось немного оторваться от Грума, хотя, возможно, ему просто требовалось время на разгон. Я услышал, как он снова зарычал и замахнулся своей лопатой. Он промахнулся, но лопата просвистела так близко от меня, что мне сделалось не по себе.

Я лихорадочно оглядывался по сторонам в поисках какого-нибудь металлического предмета, чтобы бросить им в огра или хотя бы отмахиваться. Туман не позволял видеть дальше, чем на пару ярдов, и пока что в поле зрения не попадало ничего кроме цветов в горшках и всяких разных саженцев. В воздухе стоял густой запах зелени, удобрений и сырой земли. Я добежал до конца прохода и нырнул в узкую калитку внутреннего двора, отгороженного от крытой части высокой стальной решеткой и заполненного рассадой и саженцами.

Я бросил взгляд вперед – выхода на стоянку не было видно – и оглянулся на секунду, далеко ли от меня огр.

Грум остановился у калитки и с легкой улыбкой захлопнул ее. На моих глазах он обернул лапищу пустым мусорным пакетом и смял засов, как будто тот был сделан из податливой глины. Металл протестующе скрежетал, и спустя секунду открыть калитку можно было только с помощью газового резака.

С замирающим сердцем я огляделся по сторонам.

Ограда имела в высоту никак не меньше девяти футов, и по верху ее протянулась колючая проволока – видимо, саженцы пользовались большой популярностью у грабителей. Вторая калитка – заметно шире первой – оказалась закрыта, и щеколда ее была смята в точности как первая. Славная такая ловушка, и я угодил в нее почти без посторонней помощи.

– Черт, – сказал я.

Грум оглушительно расхохотался, хотя в тумане я и силуэт-то его различал с трудом.

– Ты проиграл, чародей.

– Кой черт ты это делаешь? – возмутился я. – На кого ты работаешь?

– Так ты не догадался? – хохотнул Грум. – Жалость-то какая. Значит, помрешь, так и не узнав этого.

– Если бы я получал по десять центов каждый раз, как я слышу это... – буркнул я, оглядываясь по сторонам. У меня имелось несколько ходов на выбор, и ни один мне не нравился. Я мог проделать брешь в Небывальщину, чтобы попробовать выбраться обратно в материальный мир в каком-нибудь другом месте. Однако, не говоря уже о том, что в мире духов я запросто мог напороться на кого-нибудь значительно опаснее старины Грума, мне угрожало еще и вляпаться в полосу замедленного времени и вернуться в Чикаго через несколько часов или даже дней. С другой стороны, я мог попытаться прожечь в изгороди отверстие, надеясь при этом, что сам не превращусь в головешку. Магического жезла у меня с собой не было, а без него я мог не рассчитывать добиться особой точности в дозировке интенсивности огня.

И еще я мог натаскать груду поддонов, мешков с плодородной почвой, саженцев и тому подобного, сложить все это у изгороди со стороны выхода и попытаться перелезть через нее. Ну, конечно, я мог оцарапаться колючей проволокой, но, черт возьми, это не шло ни в какое сравнение с перспективой остаться здесь. В любом случае, времени на размышление у меня не оставалось. Я повернулся к ближнему ряду саженцев и прислонил их к ограде.

– Мёрфи! – крикнул я. – Меня заперли, но мне кажется, я смогу выбраться! Выходи отсюда, живо!

Голос Мёрфи донесся до меня из тумана; определить направление я не смог.

– Ты где?

– Блин-тарарам, Мёрф! Уходи!

Ее пистолет рявкнул еще два раза.

– Только с тобой!

Я поспешно складывал груду барахла.

– Не дури! Не маленький, справлюсь сам! – я забрался на верх сложенной мной кучи. Подняв руки, я смог зацепиться за верх ограды. Я решил, что о проволоке буду переживать, когда заберусь наверх, и начал подтягиваться наверх.

Я поравнялся лицом с проволокой, когда кто-то схватил меня за лодыжку. Я опустил взгляд и увидел, что это зеленая ветка, каким-то образом намотавшаяся мне на ногу. Я раздраженно лягнул ее свободной ногой.

На моих глазах еще одна ветка вырвалась из груды и уцепилась за мою ногу чуть выше первой. Потом третья. Потом четвертая. Ветви под моими ногами шевельнулись, и я вдруг оказался висящим в воздухе вниз ногами.

Не могу назвать это отличным ракурсом, но все же я видел, как деревца и мешки, которые я накидал в кучу у ограды, шевелятся и сплетаются вместе. Они сцеплялись ветвями и росли на глазах. К ним присоединялись другие побеги и вьющиеся лианы, и все это срасталось в ту самую тварь, что держала меня за ноги.

Она обрела форму и поднялась во весь рост – великан, отдаленно напоминающий очертаниями человека, сплетенного из земли, корней, стволов и ветвей. На его поросшей свежей листвой голове горели изумрудным светом два глаза. Высоты в нем было футов девять или десять, и примерно столько же в обхвате. Ноги его казались по сравнению с моими просто слоновьими; над торчавшей из ядовитого тумана головой рогами торчали сучья. Чудище запрокинуло голову и завизжало – звук этот напоминал скрежет дерева под ударами ураганного ветра.

– Блин-тарарам, Гарри, – пробормотал я, пытаясь унять сердцебиение. – Ну когда ты научишься придерживать язык?

Загрузка...