Лекарка поневоле и опять 25 примет (СИ)

Примета 37: счастье не может длиться вечно

Шестнадцатое сектеля. Полночь

Таисия

С Эрером оказалось невероятно легко.

Мы совпали, как две детальки мозаики. Длительное время живя в одиночестве, он научился самостоятельности — готовить, мыть посуду, убирать вещи. Единственное, чего он не умел — так это стирать. Мог повозюкать рубашку в мыльной воде, но в целом оказался решительно бесполезен в отстирывании пятен.

К счастью, у меня наличествовали специальное зелье и большой горшок. Туда я загружала грязные рубашки, часок томила их в печи, а потом вынимала чистые и белоснежные. Даже изначально бежевая рубашка одумалась и побелела под гнётом моей беспощадной хозяйственности.

С появлением мужика в доме во мне проснулись внезапные желания готовить разносолы, разбирать шкафы, покупать новую одежду и даже — никогда бы не поверила! — заниматься консервацией.

Вопрос со старостой Эрер решил на удивление просто — принёс клятву о том, что он не Странник, договорился сделать холодильный ларь в подарок и пообещал периодически заряжать накопители. Перебрал старенький магомобиль совместно с ещё парочкой деревенских умельцев, что-то там смазал, подтянул и улучшил, после чего мага окончательно приняли как своего. Видимо, врождённая предубеждённость против полуночников пасовала перед практической пользой. Но и Эрер вёл себя крайне достойно, ни словом, ни делом не ставя себя выше других.

Шельма тоже приняла опаснопальцевого гостя благосклонно. Учить с ним команды не любила, ворчала на кошачьем, ходила жаловаться на воспитательный произвол мне, но всё же уважала и давала ему почесать сокровенное — пятнистое пузико.

А на меня накатило невероятное счастье, настолько огромное, что иной раз вытесняло воздух из груди, заставляя задыхаться самым классическим образом — от нежности и свежести. Её в первый осенний месяц в предгорье хватало, и погода стояла просто потрясающая. Было солнечно и прохладно, а кристально чистое лазоревое небо казалось бездонным и по-особенному прекрасным.

Несколько недель пролетело так быстро, что я и опомниться не успела — только и ориентировалась, что на ярмарку, которая должна была вот-вот начаться.

Я ждала её с особой затаённой гордостью, как хозяйка. Заготавливать сухофрукты и сушить ягоды мы с Луняшей и Таллой начали ещё летом, а теперь настала пора консервировать овощи, и с этим обещал помочь Эрер. Он активно развивал свои кулинарные таланты, а я и не думала возражать — почти целиком перекинула готовку на него, а сама пекла только хлеб и пирожки, лишь иногда балуя домашних пельменями.

Земную кухню я тоже старательно вводила в рацион, к примеру, сделала несколько литров вкуснейшего соуса ткемали. Услышав название, Эрер насмешливо расспрашивал меня, кого они ткемали и что значит этот глагол, однако еду теперь ткемалил с большим удовольствием.

Мы с Эрером изучали друг друга, много разговаривали обо всём на свете, а я теперь открывала приёмную только после обеда и только по требованию. Он начал ложиться раньше и вставать в районе четырёх часов дня, чтобы подстроиться под моё расписание и проводить как можно больше времени вдвоём.

Больше всего меня заводило то, как он целуется. Хотя… нет, дело даже не в самих поцелуях. Когда он подходил, запускал пальцы в волосы, чуть оттягивал мою голову назад… вот в этот момент, в эти несколько томительно прекрасных секунд, когда я ещё не знала, что именно он сделает дальше — овладеет губами, наклонится к шее и поцелует, зароется носом в кудри и жадно вдохнёт мой запах, дразняще прикусит мочку уха или просто посмотрит в глаза так, будто мира вокруг просто не существует — вот в этот момент я растворялась в сладкой покорности, забывала своё имя и истекала предвкушением.

То ли тело Ланы оказалось темпераментнее моего собственного, то ли это от близости с Эрером у меня перегорали предохранители и срывало все стоп-краны, но я порой просто не хотела вылезать из постели.

Поначалу немного смущало, что Эрер так залипал на мои стопы, но потом я подумала: а что в этом такого? Очевидно же: если у мужика есть фетиш, то надо либо найти в нём удовольствие и дать волю фантазии; либо не удивляться, когда мужик на нём окончательно зациклится и найдёт разрядку на стороне; либо расставаться, если чужие желания кажутся совсем уже неприемлемыми.

Так что я взяла и просто позволила Эреру обожать мои ноги. Зато во всём есть свои плюсы. К примеру, не нужно переживать об увядании этой конкретной красоты: ни разу не слышала, чтобы у кого-то обвисли щиколотки или покрылись целлюлитом пятки. В общем, спустя какое-то время я решила, что мне даже повезло — умоотключительный массаж ног мне доставался гораздо чаще, чем среднестатистической женщине.

Пару недель спустя я даже вошла во вкус. Пока мы вечерничали вдвоём, скинула домашние тапочки и нежно прошлась подушечками стоп по ногам Эрера, от колен до паха. А потом… подразнила немного, наблюдая за реакцией. Очень яркой реакцией, перетекающей в мощную эрекцию.

Эрер сначала замер, широко распахнув глаза, потом сжал вилку в кулаке так, что она заискрилась магией. Его дыхание стало тяжёлым и резким, а челюсти плотно сжались. Я побезобразничала ещё немного — попыталась на ощупь расстегнуть его ширинку, тут он наконец отмер и помог мне…

В общем, вечер прошёл плодотворно — я обнаружила новый способ довести его до финала, а ещё мы осквернили стол прямо у Шельмы на глазах, что было крайне непедагогично, но очень зажигательно. Киса, кстати, оказалась той ещё вуайеристкой, однако не нам с Эрером осуждать кого-либо за необычные сексуальные пристрастия.

Ещё Эрер устраивал нам ночные свидания на крыше под луной — им мешали только периодически принимающиеся лить дожди. К счастью, как раз сегодня погоды стояли ясные, поэтому я наблюдала, как Эрер домывал посуду и мысленно поздравляла себя с выбором мужчины, мечтательно развалившись на подоконнике и ожидая, когда можно будет выйти из дома и подняться на крышу.

Закончив, он поставил в небольшую корзину собственноручно сделанный термос с горячим отваром.

Этих термосов разных форм и размеров у нас уже стояло штук двадцать — он экспериментировал над формами «малых холодильных ёмкостей». Идея мне нравилась, и я поделилась опытом и вариантами подобных конструкций из моего мира. А здесь ещё и магия помогала сохранять холод или тепло, поэтому изделия получались шикарные и крайне функциональные.

— Прихватим с собой что-нибудь сладенькое? — деловито спросил Эрер.

— Конечненько, — в тон ему отозвалась я, памятуя, что лишние килограммы на лодыжках не сильно отражаются.

Он потянулся к тарелке с моим последним кулинарным фиаско. Я честно пыталась приготовить зефир, не преуспела, хотя результат всё равно получился вкусным. Правда, с названием так и не определилась — перепастила или недозефир? Или, может, сделать вид, что всё так и было задумано и наречь его Таисьфиром каким-нибудь?

Впрочем, отсутствие терминологической определённости отнюдь не мешало нам съесть бо́льшую половину. Всё же сочетание сахара, белка и фруктового пюре сложно испортить даже очень кривыми руками. А я на достигнутом останавливаться не собиралась. В конце концов, это почти как с зельем — нужно просто подобрать правильную рецептуру.

Собрав всё необходимое, Эрер протянул руку мне. Я лениво сползла с подоконника и отправилась на крышу в чём была — в одной лишь рубашке, без трусов. Ношение последних мой не очень аналитический ум признал занятием бесполезным и местами нелогичным, а организм — трудозатратным. Слишком уж часто с меня их снимали в последние дни.

На крышу Эрер меня практически внёс. Ему вообще очень нравилось меня куда-то носить, а я не возражала. Силищи в нём было немеряно, это только с виду он худощавый и даже хрупкий, а по факту — трёхжильный. Это стало очевидным после того, как он попытался нарубить дров и разрубил не только полено, но и колоду, явно прослужившую предыдущему хозяину не один год. За новой колодой пришлось идти в лес, и теперь Эрер рубил дрова осторожно и почти ласково — чтобы не переборщить.

Расположившись на нескольких слоях одеял, мы обнялись и подставили лица лунному свету. Из леса доносились трели птиц, мягко горели свечи, их трепещущий огонь придавал ночи особое очарование.

Счастье — острое и сладкое одновременно, переполняло нас обоих, и мы лежали, закутанные в него и лунное сияние, как в полог, защищающий от реальности сурового мира.

И только одна новая проблема мешала погрузиться в него целиком, но о ней я старалась не думать.

— Каким ты была ребёнком? — спросил Эрер, перебирая мои волосы.

— Предприимчивым, — вынуждена была признать я. — Однажды зимой я пригласила в гости на день рождения всех друзей и одноклассников. Все пришли к назначенному времени нарядные, с подарками и даже цветами. То-то удивились мои родители, потому что день рождения у меня был летом. А ещё я всегда любила хорошо поесть. Так как ребёнком я была ещё и не в меру упитанным, мама ограничивала количество перекусов. Но когда я видела, что кто-то на детской площадке достаёт еду, я тут же мчалась к нему и жалобно просила покормить, потому что мама морит меня голодом.

Эрер насмешливо спросил:

— И кормили?

— Разумеется! Даже несмотря на то, что у меня щёки едва ли не на плечах лежали. Фразу «дайте хебуска» я выучила одной из первых.

— Очень талантливая девочка, — подтрунил он, поглаживая меня по боку.

— А каким ребёнком был ты?

— Любознательным, — после небольшой паузы ответил он. — Я разобрал старинные дедовы часы по винтику, а потом не смог собрать обратно. Никто не смог. Влетело мне тогда знатно, но это не помешало буквально на следующий день разобрать ещё и отцовский секретер. Там была скрытая полочка, мне хотелось знать, как она устроена. А потом я вскрыл и разобрал дорогущий сейф, но его, к счастью, удалось собрать обратно.

— Ты поэтому теперь все детали зарисовываешь в блокнот? Опыт — сын ошибок трудных?

— Мне просто интересно, как именно всё работает. И поверь, за своё любопытство я был неоднократно наказан. И вообще изрядно пострадал. К примеру, мой первый постельный опыт сложился… кхм… несколько неудачно. Но мне действительно было очень интересно, как устроены женщины.

Я на секунду представила Эрера в постели с блокнотом в руках и сначала захихикала, а потом захохотала так, что даже птицы в лесу на секунду притихли в ужасе.

Он улыбнулся:

— Я разобрался позже. Одна вдовая соседка была не прочь… так сказать, предоставить материалы для исследований. И кое-чему меня обучила.

— Пожалуй, мне стоит отправить ей открытку с благодарностью, — отсмеявшись, промурлыкала я. — Она очень хорошо тебя обучила.

— Не хочу хвастаться, но кое в чём я разобрался сам, — фыркнул он и спросил, подначивая: — Показать?

— Покажи, — покорно обвила его плечи руками я, наполняясь горячим предвкушением. — Обязательно покажи.

— Смотри, — он достал из-за спины нечто блестящее, и я не сразу сообразила, что это рим.

— Какой необычный, — прошептала, широко распахнув глаза.

Тонкий ободок казался бы простым, если бы не цвет побежалости: металл переливался радугой — от тёмно-лилового до серовато-белого. С одного бока распустили тончайшие лепестки стальные цветы, выполненные очень искусно.

— Ты сделал его сам? — поразилась я. — Но когда?

— Когда закончил последний холодильный ларь. Сварку я уже довольно неплохо освоил, вот попробовал поэкспериментировать. Достойно получилось только с третьего раза, но результатом я доволен. Конечно, ты заслуживаешь золотой рим с самыми огромными эвклазами, но такой я подарю тебе несколько позже.

— Не нужен мне золотой, — запротестовала я, нацепила на голову рим и обняла своего теперь уже жениха. — Мне ужасно нравится! Спасибо!

— Это «да»? — чуть насмешливо спросил он.

— Конечненько, — отозвалась я, прижимаясь к нему.

Он улыбнулся ещё шире, а потом потёр висок.

— Опять голова болит? — всполошилась я. — Эрер, мне это не нравится. Говорю же, нужно показать тебя опытному целителю магов.

— Да всё в порядке, это просто последствия ранения.

— Но времени уже столько прошло! Боли должны становиться реже, а они становятся чаще!

Головные боли были единственной ложкой горчицы в зефире нашей жизни. Эрер относился к ним чересчур легкомысленно, а я по-прежнему ничем не могла помочь.

— Всё пройдёт. А ты снимаешь боль куда лучше, чем любой другой целитель.

— Мне кажется, у тебя может быть опухоль, Эрер, — наконец сказала я. — Не уверена, но однажды мне показалось…

— Конфетка, ты слишком сильно волнуешься.

— Потому что меня просто вымораживает от мысли, что я могу тебя потерять! — воскликнула я куда громче, чем намеревалась. — А ты даже не можешь к нормальному врачу сходить!

Эрер на секунду замолчал, а потом заговорил примирительно:

— Если ты ставишь вопрос таким ребром, то я, разумеется, схожу к целителю. Можно будет съездить в столицу после ярмарки. Как раз отыщем там жреца и поженимся.

— Вот и отличненько, — успокоилась я, обнимая его и поцелуями поощряя и дальше соглашаться с невестой и будущей женой.

В ту ночь мы любили друг друга как-то особенно чувственно и нежно. Может, дело в проникающем во все клетки тела свете луны. Может, в романтическом трепетании свечей. А может — в переливающемся всеми красками риме на моей голове, доказывающем, что Эрер не просто хочет и любит, а действительно готов связать наши жизни воедино.

К сожалению, никуда доехать мы так и не успели.

Утром следующего дня в дверь раздался требовательный стук, от которого нас буквально подкинуло на постели. Проснувшийся Эрер вопросительно посмотрел на меня.

Стук раздался снова, и стало понятно, что незваный гость не уйдёт.

Я молниеносно влезла в домашнее платье и босиком побежала открывать, на ходу вспоминая, где какие зелья лежат. Неужели опять кто-то себе пальцы отхватил?

За дверью оказался незнакомый полуночник, и сердце ухнуло куда-то в пятки. Я всей шкурой чувствовала, что появился он тут неспроста, и расточаемым улыбкам не поверила.

— Ясного дня. Простите за вторжение, можно получить консультацию? — спросил он на гладком эстренском, но мне почему-то сразу показалось, что этот язык ему не родной.

— Какую именно? — сглатывая шок, спросила я.

Прямо у палисадника был припаркован мобиль Эрера. Или просто похожий? Номерные знаки было не видно, лишь хищные очертания.

— Нам нужна медицинская помощь, — продолжал расточать улыбки незнакомый маг. — Жене вот снадобье подобрать от боли в животе, уже который день мучается, бедняжка.

Только теперь я перевела взгляд на полуночницу, скривившуюся в попытке изобразить боль в животе. Я пациентов с болями повидала немало как самостоятельно, так и глазами Ланы, и не похожа была эта неожиданно высокая, коротко стриженная, крепко сбитая девушка на больную.

Никак не похожа.

Она стояла на крыльце на ступеньку ниже меня и при этом была одного со мной роста. И спутник её был какой-то очень уж… плавно двигающийся?

За спиной раздались шаги, а затем Эрер аккуратно отодвинул меня вбок и спросил:

— А вы, собственно, кто?

Вопрос, прозвучавший грубо и несколько неуместно, выбил незнакомцев из колеи. Высокая девица забыла, что притворялась хворой, и изумлённо заморгала, а её спутник, наоборот, напрягся. Каким-то неуловимым образом его поза изменилась, и показалось, что он сейчас на нас бросится.

Видимо, не одной мне так показалось, потому что Эрер тоже подобрался и плавно завёл руку за спину, заодно двинув меня в сторону от входа.

— Эрер, ты нас не помнишь? — жалобно спросила девица, и получилось у неё довольно искренне.

— Ты — Бла́йнер? — наконец спросил Эрер, разглядывая парня. — Мы на одном факультете учились в академии, так?

Последовала ещё одна напряжённая пауза, а девица нервно заправила короткую белую прядь за ухо и спросила:

— А меня не помнишь? Вообще?

Ох как мне этот вопрос не понравился! С чего бы он её должен помнить? Кто она такая? Нахрена вообще сюда припёрлась? Ничегошеньки у неё не болит!

— Значит так, господа. Приёма на сегодня нет, поэтому ничем помочь не смогу. И вообще магов я не лечу, квалификации не хватает. Удачи вам в поисках другого целителя, всего хорошего.

Я попыталась закрыть дверь, но мне не позволили двое — сам Эрер и парень, которого он назвал Блайнером.

— Мы — бывшие коллеги? — тихо спросил жених, и сердце у меня окончательно сдавило от ужаснейшего предчувствия.

— И друзья. Надеюсь, всё же не бывшие, — ответил Блайнер. — Нам бы поговорить…

— Проходите, — безжалостно впустил Эрер перемены в нашу замечательную жизнь, и хотя умом я понимала, что, закрыв дверь перед этими двумя полуночниками, мы бы ничего не изменили, но всё равно было обидно.

А ещё страшно.

Полуночники, отчего-то таскающиеся по улице днём, вошли в дом и огляделись.

И по одной этой манере я уже могла опознать в них особистов. Насчёт одетой в брюки девицы я ещё сомневалась, а вот парень — точно из этих. Улыбался душевно, а сам цеплялся хищным взглядом за каждый предмет, особенно за забытые на полу игрушки Дичика.

— Что вам предложить? Отвар? Вино? Немного яда для хорошего настроеньица? — спросил Эрер на удивление спокойным тоном.

Впрочем, я уже знала, что насмешливое спокойствие — это для других. Со мной он раскрывался и иногда становился неожиданно эмоциональным.

— Нет, яда не надо — нам ещё за рулём возвращаться в Лоарель. Так что лучше просто отвара. Кайра, луна моя, садись. Разговор, судя по всему, предстоит долгий.

Я тоже села в стороне — на край подоконника. Из спальни показалась недовольно зевающая Шельма, и Блайнер резко обернулся, хотя сидел к ней спиной и видеть никак не мог.

Шельма на секунду замерла, постепенно вздыбливая шерсть на загривке.

— Иди сюда, — позвала я, и раздавшаяся в размерах киса, всё ещё считающая себя маленьким котёнком, взобралась сначала на подоконник, а потом передними лапами легла мне на колени — целиком на них она уже не умещалась.

Глаз при этом с гостей она не сводила, а хвостом отбивала ритм общего нервного напряжения. Бух — об окно. Бух — об стену. Бух — об матрас.

— Красивый какой у вас питомец, — дипломатично заметил Блайнер, единственный пытающийся делать вид, что ничего плохого не происходит.

Кайра сидела угрюмая и переводила взгляд с меня на Эрера и обратно, и с каждым разом он становился всё злее и злее, когда обращался в мою сторону.

Какая мерзкая белобрысая жирафиха!

— Как вы меня нашли? — спросил Эрер, садясь за стол после того, как вскипятил воду в стеклянном кувшине магией.

В пузырьках кипятка танцевали листики и ягодки, медленно набухающие в воде. Хвост Шельмы продолжал стучать об стену. Девица злилась всё сильнее.

— Мы нашли не тебя, а Лану Эйн, сбежавшую из-под наложенного на неё домашнего ареста. Довольно далеко сбежавшую, нужно признать. Вы ведь не будете отрицать, что Лана — это вы, Таисия?

Мне стало горько.

Как меня нашли? Где я наследила? Когда ошиблась?

— Любопытненько. Значит, вы нашли Таисю, — Эрер разлил чай по чашкам. — И дальше что?

— Эрер, мы тебе не враги, — вдруг заговорила девица, старательно не глядя на меня. — Мы искали и тебя тоже! По всей Империи! Мы знали о твоих ранениях и очень надеялись, что ты выжил. Ты не представляешь, как мы рады, что ты выжил!

Получилось очень душевно, но желание перебить ей хребет ухватом почему-то никуда не исчезло, а только усилилось. Даже жаль, что древко сгрызла Шельма. Хотя можно и по заветам Таллы — кочергой…

— Меня спасла Таися. Дважды. Я жив исключительно благодаря ей. Если мы друзья, то прошу это учитывать, — ответил Эрер.

— Разумеется, — согласно кивнул Блайнер. — Я так понимаю, из-за ранения возникли проблемы с памятью?

— Из-за ранения или из-за магического воздействия заинтересованного в устранении этих воспоминаний лица, — ядовито заметила мерзкая жирафиха, и желание перебить ей хребет кочергой стало нестерпимым.

— Неувязочка. Таися сама рассказала, что она — чужемирянка. Она, кстати, настаивала на том, чтобы я ушёл и вернулся к своим, но я принял другое решение и остался с ней. Это было только моё и полностью проинформированное решение, прошу заметить.

Гадкая полуночница смутилась.

То, как Эрер произносил моё имя — мягко, по-домашнему, с нежностью — должно было успокаивать, но не успокаивало.

— Очень непростая ситуация, — протянул Блайнер. — Понимаешь, Эрер, мы её нашли. А раз нашли мы, то могут найти и другие. Значит, игнорировать проблему не получится.

— Мы правда друзья? С каких пор? Не помню, чтобы нас с тобой связывало хоть что-то. И не помню, чтобы я стремился служить в СИБе.

— Жизнь — сложная штука, — философски заметил незваный гость. — Где-то после окончания второго курса твоё мнение изменилось, а мы стали неплохо общаться и постепенно сдружились. В дальнейшем служили вместе, а потом сформировали свою звезду. Недавно к нам присоединилась Кайра, но поначалу нас было всего трое — ты, я и Ме́лен Роде́ллек.

Услышав знакомое имя, я ногой коснулась Эрера, сидящего передо мной за столом.

— Кайра — оперативница? — удивился он, разглядывая полуночницу с любопытством. — Для этого же нужно…

— Я закончила боевой факультет с отличием, если ты об этом, — фыркнула она.

Эрер потёр выдающийся нос и растерянно посмотрел на Блайнера:

— Это сколько лет я забыл, что на боевой факультет начали девушек брать?

— Кайра бывает очень настойчивой, — с улыбкой ответил её напарник.

— А что это за Мелен Роделлек, которого искали ЭСБэшники, приходившие убить меня?

— Выдающийся норт, о чьих эстренских подвигах в нашем подразделении ходят легенды. Обязательно тебе их поведаю чуть позже. Лучше расскажи, как так вышло, что ЭСБэшники тебя не убили? Ты их прикончил и остался на том же месте? — изумился Блайнер.

— Нет, Десар. Они меня прикончили, а Таися вытащила с того света. Они не знают, что я жив. Этот Мелен… он тоже пропал?

— Да, — ответила Кайра. — Его мы тоже надеемся найти. На последней операции сдетонировал портал, и нас всех расшвыряло по разным концам мира. К счастью, нам с Десаром удалось выжить и выйти к людям, а потом мы начали искать вас.

— Если Мелена выкинуло в Эстрене, то это очень плохо, — задумчиво проговорил Десар. — За его голову тут назначена одна из самых высоких наград за всю историю страны. Причём голова не обязательно должна быть присоединена к туловищу, это уточнил лично король Эстрены. Видимо, тебя срисовали, как его напарника… Эрер, нам всем нужно как можно быстрее вернуться в Лоарельскую Империю, потому что миндальничать здесь с нами никто не будет. Пусть лично я не засветился, а Кайра в той операции вообще не участвовала, но если узнают, что мы — напарники Мелча Роделлека, то эстренцы устроят нам очень гостеприимные проводы на тот свет, будь в этом уверен.

— А как же Таися?

— Госпожа чужемирянка, разумеется, понимала риски, когда бежала из-под домашнего ареста. Мы не можем закрыть глаза на её правонарушения. Однако мы можем упирать на смягчающие обстоятельства и дальнейшие заслуги по спасению жизни агента СИБа, за которое мы ей бесконечно признательны.

— Если ваша история подтвердится, разумеется, — не смогла не влезть со своим жутко ценным замечанием Кайра.

Мы с Эрером переглянулись, а я малодушно пожалела, что мы не сбежали раньше, когда он это предлагал. На горизонте замаячила тюрьма, и сейчас, когда я только-только распробовала счастье на вкус, отправляться туда было очень обидно.

— Давай-ка обменяемся разведданными, — миролюбиво предложил Блайнер, — а уже потом окончательно решим, что делать дальше. Пожалуй, начну с себя.

Он принялся рассказывать о службе, их напарнике Мелче, знакомстве с Кайрой и операции по поимке того самого Странника, из-за которого Эрер и запретил мне покидать Армаэс.

Чем больше я слушала, тем сильнее убеждалась, что Десар с Кайрой — не враги Эреру, но вот на мой счёт у противной полуночницы явно имелись подозрения, и это жутко меня раздражало. Когда Эрер рассказал о своих приключениях, настал мой черёд, и я кратко поделилась историей пребывания в Доваре, однако видела, что Кайру убедить в искренности моих чувств в отношении Эрера не удалось.

Когда все факты сошлись воедино, стало очевидным, что Эреру нельзя оставаться в Эстрене, а о том, чтобы остаться без него, не шло и речи. Для себя я такой вариант даже не рассматривала, да и нашедшие меня особисты СИБа этого не позволили бы, поэтому пришлось принять новую реальность.

Мы вынуждены бросить всё и вернуться в Лоарельскую Империю, где меня ждёт наказание.