Криминалист 4

Глава 11 Допрос

Ровно в два часа дня я подошел к комнате допросов. Томпсон уже ждал у двери, курил сигару, выдыхая дым в коридор.

— Готов? — спросил он.

— Готов.

— Он молчит третий час. Дактилоскопия, фотографии, формальный обыск, не сказал ни слова. Только смотрит и усмехается. — Томпсон затушил сигару о пепельницу на подоконнике. — Попробуем продавить. У нас достаточно улик для обвинения и без признания, но Холмсу нужны показания. Имена заказчиков, посредники, другие убийства.

— Понял, сэр.

Томпсон открыл дверь. Мы вошли.

Комната допросов размером двенадцать на четырнадцать футов. Бетонные стены окрашены в блеклый зеленый цвет, краска облупилась на углах. Под потолком гудели флуоресцентные лампы, давая холодный белый свет.

В центре стоял металлический стол, поцарапанный и помятый. Три стула, два с нашей стороны, один напротив.

На стуле сидел киллер.

Руки в наручниках, прикованы к стальному кольцу на столе. Цепь длиной фута полтора, позволяла двигать руками, но не дотянуться до нас.

Он сидел расслабленно, откинувшись на спинку стула. Ноги скрещены под столом. Белая рубашка помялась, рукава закатаны. Темные брюки, потертые кожаные ботинки. Темные волосы с проседью взъерошены, на лице щетина.

Лицо жесткое, скулы острые. Глаза серо-голубые, холодные, изучающие. Возраст около сорока, может сорок пять.

Он посмотрел на нас, когда мы вошли. Усмехнулся.

— Агент Митчелл. Наконец-то. — я снова отчетливо услышал восточноевропейский акцент. Не сильный, но заметный. — Ждал вас.

Я сел на стул напротив. Томпсон сел рядом со мной, положил на стол толстую папку с документами.

— Начнем, — ровно сказал босс. — Я специальный агент Джеймс Томпсон, это агент Итан Митчелл. Ты арестован по подозрению в четырех убийствах и покушении на убийство федерального свидетеля. Имеешь право хранить молчание. Все что скажешь может быть использовано против тебя в суде. Имеешь право на адвоката. Понял?

Киллер кивнул.

— Понял. Я хочу встречи с адвокатом.

— Вызовем. Но сначала несколько вопросов. Как тебя зовут?

Молчание. Киллер насмешливо смотрел на Томпсона.

— Назови полное имя, — повторил Томпсон.

— Я требую встречи с адвокатом, — повторил киллер.

Томпсон открыл папку и достал документы. Положил на стол между нами.

— Так, а что это тут у нас? Регистрация на машину. Джеймс Миллер, адрес 247 Маркет-стрит, Уилмингтон, Делавэр. Это твое имя?

Киллер посмотрел на документ, пожал плечами.

— Может быть.

— Может быть? — Томпсон наклонился вперед. — Мы уже проверили. Джеймс Миллер умер в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году, будучи младенцем. Свидетельство о смерти в архиве Делавэра. Ты украл личность мертвого ребенка.

Киллер не ответил. Смотрел на стол опустив глаза.

Томпсон достал следующий документ.

— Водительские права Делавэра на имя Джеймса Миллера. Выданы в шестьдесят восьмом году. На фотографии ты. — Положил права на стол. — Адрес тот же, 247 Маркет-стрит. Час назад мы отправили туда агентов. Они сейчас обыскивают дом. Как ты думаешь, Митчелл, что они найдут?

Киллер молчал. Но я заметил как у него на челюсти дернулась мышца. Первая трещина в маске спокойствия.

Я наклонился вперед, положил руки на стол.

— Они найдут патроны. Коробки от «винчестер вестерн».22 LR, те же патроны, гильзы от которых мы нашли на месте преступлений. Найдут оружейные инструменты, масло и ветошь. Может быть найдут записи. Адреса жертв, даты и суммы выплат. — Я сделал паузу. — Или найдут семью. Жену и детей. Они тоже живут по адресу 247 Маркет-стрит? А, нет, в другом месте?

Киллер резко поднял глаза, посмотрел на меня. По-прежнему холодный взгляд, но в нем что-то мелькнуло. Тревога? Злость?

— Не трогайте их, — сказал он тихо.

Томпсон усмехнулся.

— Значит есть кого трогать. Семья. Хорошо, будем знать.

Киллер стиснул зубы и отвернулся.

Я достал из папки фотографии. Четыре черно-белых снимка восемь на десять дюймов. Места преступлений, тела жертв.

Разложил на столе перед киллером.

— Вам знакомы эти люди? Уильям Коулман, бухгалтер, получил две пули в затылок, калибр.22. — Постучал пальцем по фотографии. — А это Дэвид Хенсон, адвокат, тоже два выстрела в затылок. Вот это тоже знакомые лица, Томас Делани, убит в Нью-Йорке двадцать восьмого июня. Ему было пятьдесят три года. Два выстрела в затылок, калибр.22.

Киллер смотрел на фотографии. На лице ни одной эмоции, но взгляд задержался на каждой по несколько секунд.

— Все они давали показания против организованной преступности, — продолжил я. — Все убиты профессионально. Одним оружием. Твоим оружием.

Киллер поднял глаза.

— Докажите это.

Томпсон достал еще документ из папки. Положил на стол.

— Баллистическая экспертиза. Роберт Чен, старший криминалист ФБР. — Начал читать вслух. — «Гильзы изъятые на местах преступлений в Филадельфии, Балтиморе и Нью-Йорке имеют идентичные следы бойка. Уникальная линейная царапина длиной ноль целых ноль четыре десятых дюйма на правом краю вмятины от удара бойка. Все гильзы выстрелены из одного оружия.» — Томпсон посмотрел на киллера. — Пистолет «ругер» Марк I, изъятый из твоей машины. Эксперт уже провел тестовые выстрелы. Гильзы идентичны тем что найдены на местах преступлений. Совпадение стопроцентное.

Я достал фотографии гильз под микроскопом. Увеличение сорок крат, царапина видна отчетливо. Разложил рядом с фотографиями жертв.

— Видишь царапину? — Я указал пальцем. — Она одинаковая на всех гильзах. Уникальная метка твоего оружия. Эта царапина связала все три дела. Привела нас к тебе.

Киллер долго смотрел на фотографии и молчал.

Затем усмехнулся и покачал головой.

— Глупость. Моя глупость.

— Объясни, — сказал я.

Он откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок.

— Этот пистолет служил мне пять лет. Ни одной осечки. Надежный инструмент. — Опустил взгляд на меня. — Год назад боек поцарапался. Не знаю как. Может при чистке, может при стрельбе. Заметил когда разбирал. Поехал к оружейнику, хотел заменить. Он сказал что царапина маленькая, не повлияет на работу. Поэтому я оставил как есть.

— Почему не заменил? — спросил Томпсон. — Или не купил новый пистолет?

Киллер усмехнулся.

— Суеверие. Этот пистолет верно служил мне. Менять рабочий инструмент плохая примета. Плюс новое оружие нужно пристреливать, проверять, привыкать к нему. Зачем, если старое работает отлично?

— Но царапина оставляла метку на гильзах, — сказал я. — Уникальную.

— Да. — Киллер кивнул. — Но кто проверяет гильзы под микроскопом? Я не думал, что вы додумаетесь до такого. Никто никогда не проверял. Я даже оставлял гильзы, но никто так и не связал эти дела между собой. Полиция работала отдельно. Никто не видел связи.

— Ты считал себя умнее других. — сказал я. — Это тебя и погубило.

Киллер опять пристально посмотрел на меня.

— Но вы оказались умнее, агент Митчелл. Нашли связь, организовали ловушку. Хорошая работа. — Пауза. — Я недооценил вас. Моя ошибка.

Томпсон стукнул ладонью по столу.

— Хватит комплиментов. Говори настоящее имя. Сейчас же.

Киллер молчал еще минуту. Смотрел в стол, думал.

Затем вздохнул.

— Виктор Новак. Родился в Чехословакии, тысяча девятьсот тридцатого года. Иммигрировал в Соединенные Штаты в сорок восьмом.

Томпсон записал в блокнот.

— Гражданство?

— Получил в пятьдесят пятом году. Служил в армии США, участвовал в Корейской войне. Условие для натурализации.

— Род войск?

— Пехота. Снайперская рота. — Новак усмехнулся. — Там научился стрелять. Хорошо научился.

Я наклонился вперед.

— Что делал после армии?

— Работал механиком в Уилмингтоне. Ремонтировал машины. Женился, купил дом. Обычная жизнь. — Пауза. — Потом предложили работу. За хорошие деньги. Согласился.

— Кто предложил?

Новак покачал головой.

— Хотите имена? Вызовите адвоката. Тогда поговорим о сделке.

Томпсон закрыл блокнот.

— Какая сделка? У нас достаточно улик для обвинения тебя в трех убийствах. Смертная казнь гарантирована. Электрический стул. Зачем нам сделка?

Новак усмехнулся.

— Потому что я знаю имена. Посредники, заказчики, схема передачи заказов. Вы хотите их всех, правда? — Посмотрел на Томпсона. — Я даю имена, вы убираете смертную казнь. Пожизненное заключение вместо электрического стула. Справедливая сделка.

Томпсон посмотрел на меня. Я молчал. Тогда босс повернулся к Новаку.

— Поговорю с прокурором. Но сначала докажи что обладаешь ценной информацией. Дай одно имя. Посредник, который передавал тебе заказы.

Новак подумал. Затем сказал:

— Энтони Марино. Прозвище «Толстяк». Консильери семьи Гамбино. Он передавал заказы. Встречались в баре «Золотая подкова» на Четырнадцатой улице в Нью-Йорке. Второй вторник каждого месяца, девять вечера. Он давал конверт с фотографией цели, адресом и деньгами. Наличные. Половина вперед, половина после работы.

Я быстро записывал.

— Сколько платили за заказ?

— Зависело от цели. Обычный человек десять тысяч. Важный свидетель за двадцать кусков. Федеральный свидетель под охраной стоил тридцать. — Новак посмотрел на фотографии жертв на столе. — Эти трое обошлись по двадцать пять каждый.

Я тихо свистнул.

— Неплохой доход.

— Профессия опасная. Зарплата соответствует. — Новак пожал плечами. — Плюс расходы. Оружие, патроны, машина, поддельные документы.

Томпсон закрыл блокнот.

— Достаточно на сегодня. Вызовем адвоката, поговорим о сделке с прокурором. Если информация подтвердится, электрического стула не будет. Будет пожизненное в федеральной тюрьме строгого режима. Будешь сидеть до смерти.

Новак кивнул.

— Это лучше чем жариться на стуле.

Томпсон постучал в дверь. Охранник снаружи открыл.

— Уведите его в камеру. В одиночную, с круглосуточной охраной.

— Есть, сэр.

Охранник отстегнул наручники от кольца на столе и вывел Новака из комнаты.

Томпсон достал сигару, закурил и глубоко затянулся.

— Наконец-то мы получили имя посредника. Холмс обрадуется. Энтони Марино был на прицеле два года, но не хватало доказательств. Теперь есть показания киллера. — Выдохнул дым. — Отличная работа, Митчелл.

Я собрал фотографии со стола и сложил обратно в папку.

— Таких как он много, сэр. Мы поймали Новака, но вскоре появится другой киллер.

— Знаю. — Томпсон затушил сигару о край металлического стола. — Но мы делаем что можем. — Посмотрел на меня. — Иди домой, Митчелл. Ты заслужил отдых. Завтра в десять утра совещание. Будем оформлять дело для прокуратуры.

— Да, сэр.

Я вышел из комнаты допросов. Прошел по коридору к лестнице.

Спустился на первый этаж.

Остановился у окна, посмотрел на улицу. Вздохнул и отправился дальше. Вышел из здания, сел в машину и завел двигатель. Посмотрел на часы.

Домой не хотелось. Пустая квартира, тишина, мысли о Дженнифер.

Нужно разгрузить голову. Снять напряжение после погони, задержания и допроса.

Я знал куда поехать.

Вывернул руль, поехал не на юг к дому, а на запад из города.

Двадцать минут по шоссе 66, затем поворот на проселочную дорогу через лес. Солнце начало клониться к горизонту, тени деревьев легли поперек асфальта.

Еще десять минут, и показался знакомый поворот. Деревянный указатель у обочины: «Стрелковый клуб Фэрфакс. Члены клуба и гости».

Свернул на грунтовую дорогу. Машина подпрыгивала на выбоинах, гравий хрустел под колесами.

Через полмили впереди показалось одноэтажное здание из потемневших досок. Рядом навес, под ним пикапы и седаны: «форды», «шевроле», старый «виллис». Сегодня на стрельбище человек десять.

Припарковался рядом с коричневым пикапом «додж». Вышел из машины.

Воздух свежий, пах соснами и пороховым дымом. Вдалеке слышались выстрелы: глухие хлопки винтовок, резкие щелчки пистолетов.

Прошел к зданию клуба. Дверь открыта, внутри небольшая комната: стойка, стеллажи с мишенями и бронежилетами, у стены диванчик. На стене плакаты с правилами безопасности и чемпионов соревнований прошлых лет.

За стойкой сидел Фрэнк Холлоуэй, владелец клуба. Шестьдесят пять лет, бывший морской пехотинец, лысый, с густой седой бородой. Читал журнал «Американский стрелок», на столе стояла кружка с кофе.

Поднял глаза, узнал меня и ухмыльнулся.

— Митчелл! Давно не видел. Сколько прошло?

— Пару недель, — ответил я. — Работа заела.

— Я слышал по радио про вашу работу. Говорят вы поймали какого-то крутого мафиози. Там была погоня по шоссе. Ты там участвовал?

— Было дело.

Фрэнк присвистнул и отложил журнал.

— Чертов герой. Пресса сходит с ума. Вечерние новости показывали съемки погони. «Агенты ФБР задержали опасного убийцу». — Налил кофе из термоса в запасную кружку, протянул мне. — На халяву сегодня. За храбрость.

Взял кружку, отпил. Кофе крепкий, горький, немного остывший. Хороший.

— Спасибо, Фрэнк. Мне винтовку на час. Калибр.308 если есть.

— Есть «ремингтон» 700 с оптикой. Только вернули после чистки. — Фрэнк достал ключи, открыл шкаф за стойкой. Достал винтовку, положил на стойку. — Прицел «редфилд», кратность девять. Пристреляна на сто ярдов. Патроны по пятьдесят центов за коробку.

— Дай три коробки.

Фрэнк достал патроны «федерал».308 из ящика, три коробки по двадцать штук. Положил рядом с винтовкой.

— Десять долларов за винтовку, полтора за патроны. Итого одиннадцать пятьдесят.

Достал бумажник, отсчитал купюры. Фрэнк взял деньги, сунул в кассу без счета.

— Дистанция сто ярдов, линия три. Свободна сейчас.

Я взял беруши для ушей, сунул винтовку под мышку, а коробки с патронами в карманы пиджака.

Вышел из здания, отправился к стрельбищу.

Это была открытая площадка в лесу, очищенная от деревьев. Десять стрелковых линий, разделенных деревянными перегородками.

В начале каждой линии стоял деревянный стол высотой по пояс, рядом скамейка. Вдалеке на расстояниях пятьдесят, сто, двести и триста ярдов стояли мишени, бумажные круги на деревянных щитах.

На первой линии стрелял мужчина лет пятидесяти из дробовика. На пятой двое молодых парней практиковались с пистолетами. На восьмой женщина средних лет методично палила из винтовки.22 калибра.

Третья линия пустая. Я прошел к ней, положил винтовку на стол.

Снял пиджак, повесил на крючок прибитый к перегородке. Закатал рукава рубашки. Надел беруши.

Достал коробку патронов и открыл. Двадцать патронов.308 Винчестер, латунные гильзы блестели в лучах заходящего солнца.

Взял винтовку, открыл затвор. Вставил патрон в патронник. Закрыл затвор и дослал патрон с характерным щелчком.

Затем снарядил еще четыре патрона в магазин.

Винтовка тяжелая, фунтов десять. Гладкий полированный приклад удобно ложился в руку. Металлические части холодные на ощупь.

Я присел на деревянный настил, уперся локтями в стол. Приклад приложил к плечу, щеку приставил к прикладу. Заглянул в окуляр оптического прицела.

Мишень в ста ярдах. Бумажный круг диаметром двадцать дюймов, черные концентрические кольца, белый центр размером два дюйма.

Прицел увеличивал цель в девять раз. Мишень как будто в десяти ярдах. Я четко видел каждое кольцо и каждую складку бумаги.

Навел перекрестие прицела на центр мишени.

Глубокий вдох. Затем выдох наполовину. Задержал дыхание.

Палец на спусковом крючке. Плавно нажал.

Грохнул выстрел.

Отдача ударила в плечо. Звук оглушительный даже через беруши, резкий хлопок, эхо взлетело к кронам деревьев.

Открыл затвор, выбросил гильзу. Она упала на стол, стукнулась о дерево. Дослал следующий патрон.

Снова прицелился. Мишень стояла на том же месте. В бумаге дырка, я попал в черное кольцо, на дюйм правее центра.

Поправка влево. Снова вдох, выдох наполовину и задержка дыхания.

Выстрел.

Отдача. Грохот. Гильза вылетела.

Третий патрон. Выстрел.

Четвертый. Выстрел.

Пятый патрон.

Выстрел.

Магазин опустел. Я положил винтовку на стол и вытащил беруши. В ушах звенело несмотря на защиту.

Встал, взял бинокль висящий здесь же на крючке перегородки. Навел на мишень.

Пять дырок. Все в черном круге. Три в центральном белом круге диаметром два дюйма. Хорошая кучность.

Убрал бинокль. Снова зарядил винтовку, оперся о стол.

Еще пять выстрелов.

Потом еще пять.

Потом еще.

Коробка с патронами опустела. Я сделал двадцать выстрелов. Плечо ныло от отдачи, в ушах звенело.

Открыл вторую коробку.

Методично заряжал, прицеливался, стрелял. Дыхание старался держать ровное, чтобы сердце не билось слишком быстро. Перекрестие держал на центре мишени. Плавно нажимал на спусковой крючок.

Делал выстрел за выстрелом.

Мысли замедлились. Исчезли.

Не было погони. Не было Новака в наручниках. Не было Дженнифер которая уехала к родителям. Не было выбора между работой и семьей.

Только винтовка. Мишень. Ровное дыхание. Выстрелы.

Вторая коробка тоже опустела.

Я выпрямился и размял плечи. Посмотрел на часы, уже пять вечера. Сам не заметил как отстрелял полтора часа.

Солнце садилось за деревья, небо потемнело. Температура упала градусов на десять, стало прохладно.

На других линиях стрелки уже разошлись. Остался только я и женщина на восьмой линии. Она уже тоже собирала свои вещи, укладывала винтовку в чехол.

Я разрядил винтовку, проверил патронник, он пуст. Собрал пустые гильзы со стола, сложил в карман. Латунь еще теплая.

Взял бинокль и посмотрел на мишень в последний раз.

Сорок дырок в бумаге. Тридцать пять в центральном круге. Пять в черных кольцах вокруг. Ни одного промаха.

Хорошая стрельба. Рука не подвела.

Я закатал рукава обратно и надел пиджак. Взял винтовку, третью нераспечатанную коробку патронов и пошел обратно в здание клуба.

Фрэнк сидел за стойкой, все также читал газету. Поднял глаза, увидел меня и кивнул.

— Как стрельба?

— Хорошая. Винтовка отлично пристреляна.

— Говорил же. — Фрэнк взял винтовку, осмотрел и вытер тряпкой. Убрал в шкаф. — А это что за коробка? Не понадобилось? Что с ней сделать? Вернешь мне или заберешь с собой?

— Верну конечно. Она мне не нужна.

Фрэнк отдал мне пятьдесят центов. Я сунул деньги в карман.

— Извини дружище, но сейчас ты выглядишь лучше, чем когда пришел, — сказал Фрэнк. — Приехал с таким видом будто неделю не спал. Сейчас гораздо лучше.

— Стрельба помогает. Разгружает голову.

— Знаю. Сам так делаю когда жизнь давит. — Фрэнк опять налил себе кофе из термоса. — Проблемы дома?

— Можно и так сказать.

— Женщина?

— Да.

Фрэнк усмехнулся и потер бороду.

— Они всегда хотят чтобы мы были рядом. Не понимают что работа иногда требует жертв. — Отпил кофе. — Моя жена ушла в пятьдесят пятом году. Сказала что устала ждать, пока я выброшу Корею из головы. Я тогда уже вернулся как два года после войны, но мысленно оставался там еще лет пять. Она так и не простила мне этого.

— Жалеете об этом?

Фрэнк помолчал и посмотрел в окно. За стеклом быстро темнело, только фонарь у входа горел желтым светом.

— Жалею что не смог выкинуть все это дерьмо из головы раньше. Может быть сохранил бы брак. — Повернулся ко мне. — Но не жалею, что служил стране. Я делал, что должен. Спасал жизни товарищей. Защищал Америку. Это было важно.

— Но семья тоже важна.

— Да. — Фрэнк кивнул. — Вопрос в том как это все совместить. Некоторые могут. Другие должны выбирать что-то одно. Вопрос в том, получится ли это у тебя?

Я молчал. Не знал ответа.

Фрэнк хлопнул меня по плечу.

— Иди домой, парень. Позвони ей. Поговори. Найдете решение или нет, но хотя бы попробуй. Это лучше чем потерять ее не попытавшись все исправить.

— Спасибо, Фрэнк.

— Всегда пожалуйста. Приезжай еще. Стрельба полезна для души.

Я вышел из здания и сел в машину. Завел двигатель и включил фары.

Поехал обратно в город. Вернулся домой в шесть вечера. Поднялся в квартиру.

Пустая. Тихая. Холодильник гудел на кухне. Часы тикали на стене.

Снял пиджак и бросил на диван. Прошел на кухню, открыл холодильник. Остатки запеканки, молоко, масло и яйца.

Есть не хотелось.

Достал бутылку сока, открыл и отпил. Холодный и сладкий. Прошел в спальню, лег на кровать не раздеваясь.

Закрыл глаза и провалился в темноту.