Красноголовый ведьмак

Глава 8.1

Меттина, графство Нистен. 1156 год

Устроившись на постой к довольно молодой вдовушке из местных, Алан сходил в баню, где не только снял перевязку, но и смыл черемуховый отвар на корнях с раны. Противоядие и так очистит организм от всей той гадости, что туда занес альгуль своим ударом, но все же, оставлять рану необработанной, просто глупость.

После бани, парень нанес заживляющую мазь, снова сделал перевязку, и сел медитировать. Ускорить заживление, на самом деле, не так сложно, как может показаться. Замедлять сердцебиение ведьмакам нет нужды, их сердца и без того бьются медленно. А вот ускорить метаболизм, и ускорить циркуляцию магии по телу, это да, это нужно. Спокойно вокруг, никто не бегает, не рыщет себе пищи в лице ведьмака, никто не гонится. В общем, самое то для спокойного восстановление после ранения. Особенно, если получено оно по собственной глупости!

И ведь не в первый раз, знает уже, что как только доспех снимает, какая-то херня случится, но нет! Все равно поспорил с махакамскими недрослями в таверне, что сможет кладбище от гулей зачистить, так что пришлось идти. И ведь была мысль вернуться за доспехом, но лень победила, что вылилось в очередной шрам на его шкуре. Кроме гулей, которых он действительно легко и быстро зачистил, там оказался альгуль, старый да хитрый. Он и момент подстерег, и напал точно. Впрочем, все одно, головы лишился.

Следующим утром, отлично выспавшись, и сняв повязку, молодой ведьмак вышел на двор, в сапогах да штанах, подвязанных кожаным ремешком, зато с мечом. Короткий разогрев тела, и меч сам лег в руку. Медленные, затяжные движения, постепенно стали все быстрее и быстрее. Под конец, скорость вышла за пределы человеческих возможностей, и это даже без эликсиров. Все же, за эти годы он неплохо продвинулся в усилении своих мутаций. Не зря время потратил в медитациях, гоняя магию по телу до золотых и зеленых мушек в глазах.

Остановился, обмылся из деревянной бочки с дождевой водой, и уже собрался войти в дом, как почувствовал внимание. Не оборачиваясь прокачал обстановку, усиливая слух с помощью простейшей концентрации. Ребенок, лет десяти, судя по запаху, мальчик. С ним двое, все идут пешком. Двое слишком тяжелы, звук шагов не тот. Доспехи, определенно. Запах прелой кожи и пота. Оба взрослые — мужчины, вооружены. Смотрят не враждебно, но с опасением, уж простейшая эмпатия Алану вполне подвластна, как и вообще любому разумному.

Тридцать метров. Ровно такое расстояние их разделяло в этот момент, и у ведьмака сложилось четкое ощущение грядущих неприятностей. Они, словно туча, сопровождают этих двух вооруженных мужчин, от которых тянет опасностью.

Это был один из немногих моментов, когда он имел выбор. Он реально мог сейчас войти в избу, моментально собраться, и уйти. Коня и из леса можно зазвать, это нетрудно. А там… В лесу его никакая стража никогда не догонит и не найдет. А если найдет, то не обрадуется, потому что из леса выйдет только Алан.

В голове возникло воспоминание. Какой-то поп, причем совершенно точно — воображаемый, говорит: если господь хочет одарить, он заворачивает дар в обертку из неприятностей. Но разве это не значит и обратного? Разве это не значит, что любые неприятности, при должном умении и мозгах, можно превратить в возможность? Осталось найти ответ на простой вопрос: Что тебе сейчас нужно больше всего, ведьмак? Конечно, кроме очередного свидетельства обычной, в общем-то, человеческой тьмы? Деньги? Это само собой. Понимание? Понимание чего? Окружающего? Людей? Себя? Сложные это вопросы, и ответы на них приходят в основном тогда, когда этого вообще не ждешь. Так что, ведьмак решил сосредоточиться на понятном — на деньгах.

Развернулся к подходящим, и внимательно рассмотрел стражников. То, что это именно стражники, сомнений не вызывает. Типовой доспех, мечи, кинжалы на поясах. Даже рост у мужчин практически одинаковый. А то, что лица разбойничьи, так кому какое дело-то?

— Ты ведьмак? — Крикнул хриплым, пропитым насквозь голосом стражник. Небольшой шрам на правой щеке, и недостает куска уха, собственно — мочки, на левом. На левой же руке отсутствует мизинец, точнее, две его фаланги.

— Ведьмак, — спокойно кивнул Алан, нежно укладывая меч на правое плечо, рукоятью к возможным противникам. Выполнить укол из такого положения просто и быстро, а вот блок… С этим много сложнее. Впрочем, ведьмак был уверен, что это не понадобится. Ребята пришли по делу. — У вас для меня заказ?

— Да. Но не у нас. Собирайся, поедешь с нами к графу Нистен. С ним и разговор поведешь.

— Хм. Ждите.

Парень вошел в дом, быстро и сноровисто оделся, отблагодарил вдовушку крепким поцелуем и пятком золотых флоренов, да и заседлал Вихря.

Как только он выехал за ворота, один из стражников свистнул, и из подлеска к ним выехал еще десяток людей с двумя свободными лошадьми. Кобылка ведьмака тут же начала пританцовывать, выгибать шею, ровнять шаг, но получила кулаком по лобастой башке. Вот устроятся на конюшне, тогда пусть и балуются. А теперь, заняты "они". Делом. Ведьмака везут.

Кавалькада проехала через деревню, и наметанный глаз ведьмака привычно выхватил мальчишку лет семи, с фингалом на всю щеку. Взрослый бил, неточно, но тяжело. Запах хмельного из того дома, откуда вылетел кубарем паренек в слезах, рассказал историю его темного детства, пусть и без подробностей.

Разбитная деваха, что подмигивает стражникам, причем совершенно откровенно зазывая — не хочет она всю свою жизнь в этой деревне жить, и торгует, чем может. Амбиции, однако, а может тупо жрать нечего. Впрочем, голодающей она вовсе не выглядит, румяна и пышна в нужных местах.

Здоровенный мужик, два метра десять, если не выше. Грудь, что твоя дверь в ширину, с целым столетним стволом на плече, идет себе, радуется солнечному дню. Жизнь его спокойна и легка, потому что силен. Вон как ноги ставит, перекатывает. Служил, и с мечом дюже ловок, не иначе. Пластика воина чувствуется сразу — все бабы в селе засматриваются. Даже стражники придержали лошадок давая гиганту пройти. Уважают, в том смысле, что откровенно побаиваются. И ведь при мечах все, да только не поможет, если что. Старостин сын силен и удачлив, а жену какую себе нашел, глаз не отвести, как хороша.

Паренек, лет двадцати, хром на правую ногу, с костылем ходит всю жизнь. Родился таким, вот и мучается. Тут чародей нужен, да кто же тратиться-то будет? Он у мамки своей один, и она о нем заботится, не наоборот, хоть и взрослый уже давно. Маркус слышал о нем разговоры по деревне, и все, как один, неприятные.

Девчушка, лет десяти, не от мира сего. Во младенчестве головой ударилась, и окривела, да часть разума утеряла. Глупая, и оттого беззаботная, покуда батюшка ее, кузнец местный, может ее заботой окружить.

За каждой дверью своя история, свое горе и своя радость. Таковы уж люди. Кавалькада продолжила путь, и совсем скоро покинула Три Ручья, отправившись в поместье графа. Ехать оказалось недалеко, всего три часа с небольшим. Стоит сказать, что поместье оказалось красивым. По периметру растут сирень, яблони, вишня, и прочие вкусные культуры. Забора, как такового, нет, да он и не нужен. Поместье стоит на вершине холма, и подняться наверх можно только в двух местах. Там стоят ворота с подъемным мостом, и этого хватит, чтобы задержать здесь небольшую армию.

Холм с поместьем на вершине, огибает река, да не мелкая, вполне себе судоходная, но не по всей длине, а так, местами. Очень красивое место.

Сам замок выглядит почти воздушным, но это из-за странной побелки, которой покрыли строительный серый камень, устраняя сквозняки. Башенки по пяти углам, и главная часть замка в центре, три внутренних двора, один из которых полностью отдан под тренировочную площадку стражников. Видимо, к дисциплине тут относятся весьма и весьма строго.

Отдав лошадок конюху, Алан пошел дальше уже пешком. В сопровождении солдат, и взглядов каждого встречного-поперечного, ведьмак вошел в центральную часть замка. Из просторного, отделанного темно-зеленым камнем холла, его проводили в пиршественную, иначе и не скажешь. Словно в Цинтру попал, хмыкнул про себя ведьмак, но улыбку сдержал с трудом, особенно, когда дворецкий предложил принять у него плащ и мечи. Ни то ни другое ведьмак не отдал, а только махнул рукой в сторону, мол мешаешь. Седоватый, пухлый мужчина покорно поклонился и отступил. Очень уж у ведьмака жест получился естественный и властный, словно он всю жизнь прожил в замке и повелевал слугами.

— Вы приказали привести ведьмака, мы нашли его.

— Алан де Вега, — отрекомендовался молодой человек, но кланяться не стал. Прошел в залу, осматриваясь, и отмечая несоответствия. На портрете недалеко от камина, написан мощный мужчина с тремя особами женского пола. Одна, лет тридцати, может чуть больше, а две других, явно дочери, годков пятнадцати.

А за столом, мужчинка помельче сидит и командует, значит граф-то, сменился. А вот дочки на месте, обе. Матушки их нет. Зато имеется еще одна девушка, и в отличие от этих двух красоток, собой серовата, как мышка, но довольно высокая для девицы, и плечистая. Сидит рядом с отцом, это несомненно, черты лица немного схожи.

Стол длинный, дубовый, не иначе здесь вкушали пищу большие компании, возможно охотничьи, а может и просто, дружеские. Теперь же, за столом кроме семейства, никого. За спиной каждой девушки стоит по служанке и по стражнику. Им нужна защита? В собственном доме? От чего? За спиной графа, стоят трое. Он ценит свою жизнь больше, чем жизнь девушек? Кто он им? Не отец, точно. Дядя? Дальний родственник, подхвативший знамя увядающего рода? Пока непонятно.

В зале было прохладно, но огромный камин не растоплен. Алан прикинул, и понял, что смог бы войти в этот камин не склоняя головы. Девы вон, в шалях сидят, а ведь только осень началась, к середине движется. Что же тут зимой будет, когда температура до ноля упадет?

— Ведьмак? — Как-то даже зло глянул на парня граф. Глубоко посаженные и некрупные глаза оказались неприятными, но Алана таким не прошибешь. Он такие рожи видел, что этот графенок поседел бы моментально.

— Ведьмак, — согласно кивнул парень.

— Тогда вот тебе заказ, ведьмак. В замке поселилась какая-то дрянь. Найди ее и изничтожь немедля. За то будет тебе десяток флоренов. Пшел вон, — отмахнулся граф и вернулся к крылу, кажется, фазана.

— Нет, — он отрицательно покачал головой, развернулся и пошел к выходу.

— Что?!!

Алан остановился и показал большой палец:

— Первое, я не стану обсуждать цену до того, как пойму, с чем имею дело. Второе. Цена заказа сразу поднимается. Именно тебе, граф. Скажу честно, ты мне не нравишься, и только поэтому, цена поднимется вдвое — в наказание за хамство. И третье. Продолжишь хамить, и цена поднимется еще выше. Теперь о главном. За заказ возьмусь, но, когда пойму, с чем дело имею, назову цену, и возьму предоплатой всю сумму, до последнего флорена. Прикажи своему дворецкому помогать мне, а страже — не мешать, большего от них не требуется. И последнее, я займу комнату в восточной башне. Если согласен, то я приступаю. А если нет, то я, пожалуй, поеду.

Ведьмак говорил спокойно, не глядя на стражников, да и на самого графа тоже не смотрел. Он внимательно смотрел на лица девушек-сестер, и на них был страх.

— А не боишься, что я повелю спустить тебя в тюрьму, и запытать до смерти, ведьмак?

— А ты не думал, граф, что далеко не первый такой «умный»? Неужели думаешь, что я не готов к такому? Однако, ты всегда можешь попробовать, — вот теперь ведьмак по-настоящему оскалился. Его ограниченная эмпатия, легко смогла передать ту ярость и жажду крови, что он испытывал, всем, находящимся в зале. Люди неосознанно постарались отодвинуться от одинокой, темной фигуры, спокойно стоящей посредине. Более или менее развитое умение передавать свое состояние вовне, пусть и кривовато выполненное, но даже его хватило, чтобы неподготовленные люди повелись на обман. В чем обман? Да в том, что даже самый обычный человек может научиться так делать, и даже сильный да умелый отступит, ощущая от него опасность, даже если глаза говорят, что перед ним слабак. Впрочем, к данному случаю это не имеет никакого отношения. У Алана есть мечи, и есть амулет невидимости. С ними он в силах перебить если не всех в этом замке, то большую часть точно. Жаль, что амулет только один, да и тот найден в пещере на задании. Случайно… — Ну так что, мы работать будем? Или я поехал?

— Б… будем.

— Вот и славно. Дворецкий, как твое имя?

— Богдан, сэр.

— Разберись с комнатой, и покажи мне замок, от крыш до подвалов.

Ведьмак увлек его из пиршественной залы, по пути расспрашивая обо всем подряд.

— Значит, говоришь, чудище горло вскрывает? От уха до уха? Острейшим когтем?

— Да, сэр, все так и есть.

— А труп последнего убитого можешь показать?

— Барон Сильверстаф лежит в холодной, ждет отправки домой.

— Прекрасно. — Ведьмак перехватил проходящего мимо слугу за локоток, и проговорил: — Объясни ему, что нужно делать, а сам, отведи меня в холодную. Хочу посмотреть.

— Как скажете, сэр. Виго, приготовь комнату господину и обязательно в восточной башне — господину понравился вид на реку. — И пальцем вверх ткнул, намекая на то, чтобы комната оказалась на самом верху. Ведьмак только хмыкнул, но комментировать не стал. Для него этаж значения не имел — что с пяти метров падать, что с двадцати, без разницы. Все равно лепешка. Хотя, с пяти, да в реку… даже с десяти можно, легко, а вот выше, ноги переломает даже ведьмаку. Тут же не водопад, чтобы сигать в него с огромной высоты без травм.

— Закончил? Пойдем уже, — поторопил Алан. Работать во враждебной обстановке ему не нравилось, да и вообще, работать с аристократами, честно говоря. Редко среди них попадаются адекватные. Все хотят, чтобы дело было сделано, но на них никак не повлияло. А так не бывает.

— Идемте, мастер ведьмак.

Они прошли через добрую половину поместья, и спустились в погреб. Обложенный льдом, в нем лежало тело мужчины, и ведьмак нисколько не стесняясь, смел лед в стороны, чтобы осмотреть тело.

— Голова разбита, удар пришелся со спины, судя по углу, он ударился о стену, и сильно. Шея перерезана, и никак не когтем, а широким, наверняка старым кинжалом. Сейчас таких не делают, слишком грубая работа. А вот сам разрез выполнен решительно, одним движением, но криво. Решительно, но без особого умения. — Тихий голос ведьмака лился под сводами погреба, откровенно пугая. Если бы здесь хоть кто-нибудь был, его бы пробрало до дрожи. Но даже Богдан остался наверху, не желая лишний раз сталкиваться со смертью. — Ребро со стороны спины сломано еще при жизни, синяк отчетлив, но слишком мал для такого повреждения. Вскоре после его получения, барон умер, несомненно. Ноги и пах в норме.

Перевернув тело, ведьмак отметил множество царапин и ушибов, но все они были нанесены «пост мортен», а значит, его волокли. Может слуги были столь не расторопны и неуклюжи, а может и убийца перенес тело. Алан осмотрелся, и заметил одежду погибшего. Осмотрел ее, и вынужден был отметить:

— Дорогая. Барон явно сын состоятельного семейства. Хм, а где кошель? — Осмотрев все еще раз, ведьмак его не нашел. Может барон именно поэтому был убит? Ради кошелька?

Отметив эту версию, как малореальную, ведьмак вылез из погреба, и подозвал дворецкого:

— Расскажи мне про барона.

— Про барона? Хм… Отменный охотник, превосходный игрок, и в гвинт и в покер может. Графа обобрал едва ли не до последней нитки. Еще немного, и замок бы выиграл, — дворецкий покачал головой, явно осуждающе. — Если бы не погиб, конечно.

— Как он вообще в замке оказался?

— Так он приятель одного из друзей нового графа, приехал сюда бестию изловить, что прежнего графа и его жену погубила.

— Понятно. Где я могу взглянуть на трупы прежнего графа и его благоверной?

— Так схоронили их, уж неделю как. В склепе они, и туда никак не можно! — Возмутился Богдан.

— Но ты говоришь, что их бестия извела. С чего такой вывод-то?

— Так графа-то, почти сутки в гроб собирали! По частям! Растерзали его! Да и жену его, благословенную небесами Марту, тоже, — дворецкий чуть не плакал, и эмоции его были настоящими, это не вызывало сомнений. Прежних хозяев замка он любил и уважал. Нынешних — презирал.

— Ясно. А что-то странное было?

— Да все странное! Буквально разорванные тела! Куда уж страннее!

— Угу. Ясно. Веди меня в комнату, пора на ночлег устраиваться.

— Но ведь время обеда…

— Знаю. Но и мелких дел еще много. Еду пусть в комнату несут сразу.

Алану нужно было много пищи и медитаций, чтобы продолжить ускоренную регенерацию. Ранение не сильное, и на боевую силу влияния не имеет, и все же, он желал разобраться с этим как можно скорее.

До самого вечера, Алан переделал множество дел. Пообедал, разложил кое-какие вещи, восстановил алхимическую недомастерскую, и обработал части тел гулей и альгуля, что уработал на кладбище Трех Ручьев. Собрал лабораторию заново, и упаковал. Затем заказал себе полдник, и на этот раз, после еды сел в медитацию, перерабатывая пищу куда более полно. После этого, занялся знаками, развивая контроль магии вообще, и формы выражения магии в частности.

Поужинал от пуза, и снова медитация, а затем сон. Четыре часа сна привели его в полный порядок, так что задолго до рассвета, он покинул свою комнату, и стал обследовать замок уже сам, без помощи и объяснений дворецкого. За четыре часа нашел три потайных хода, и все их обследовал. Нашел так же «запасный» выход в винном погребе, что вывел ведьмака глубоким проходом на пять километров от замка.

Исследовал крыши главного замка, донжона, и башен, кухню, каминные трубы, и вернулся к себе. Уселся спокойно в медитацию, и вращая магию по телу, стал выстраивать в голове полноценную карту замка, начав с подземных помещений, и до самых крыш. Затем, стал наносить странности, вроде сколов и следов когтей на черепице крыш, и пятен крови, найденных в тайном проходе, в тайный же кабинет под самой крышей главного здания, где, определенно, и убили последнюю жертву.

Алан был уверен, что барон нашел тайный ход, и пройдя по нему, попал туда, куда не должен был. А тот, кто находился внутри, его услышал заранее, затаился, и напал неожиданно. Удар в ребро, откинувший барона на стену, где до сих пор есть отпечаток его крови. Он упал на колено, и вероятно, схватился за затылок, открыв тем самым горло. А потом, был удар по горлу старым ножом, который теперь, спокойно лежит себе на столе, даже не отмытый от крови. Лужа крови в кабинете тоже присутствует. Да там вообще, много всего интересного, в том числе и магическая библиотека какого-то ученика Бан Арда, Сильвера Бродерика. Так же, прямо на столе стоит сфера из чистейшего хрусталя, и Алан уже видел описание подобной, правда в книге, был описан стеклянный глаз, который одноглазый Филли, тоже чародей, к слову, носил прямо в глазнице, и видел через него глазами сокола, своей любимой птицы. Но этот шар, невероятно мощный артефакт. Медальон затрясся рядом с ним, словно припадочный.

Теперь о том, что Алан увидел в склепе. Да, туда он залез первым делом, и это было совсем не трудно. Из охраны, только цепь с руку толщиной, да замок, который он открыл за четыре секунды, простейшей отмычкой.

Внутри он возжег свечи, стоящие по периметру с помощью Игни, и повернулся к призраку действительно красивой женщины, моментально ее узнав. Не полуденница, ни полуночница, и уж конечно, не бергест. Женщина выглядела как живая, только прозрачная немного.

— Сидишь? — Спросил ведьмак.

— Сижу, — грустно вздохнула женщина, но от ее голоса мурашки по коже побежали.

— Чего-то ждешь?

— Жду, — согласилось приведение. — Жду, когда грабитель могил побежит, и тогдаааа…

— А если грабитель могил вовсе не грабитель могил?

— А кто же он тогда?

— Ведьмак, к примеру?

— Ах ведьмак? — Призрак женщины задумался на мгновение, и выдал: — Тогда я предложу ему заказ.

— Я слушаю, — спокойно кивнул парень. Он вообще не опасался этого призрака, и пусть разговор получается из рук вон странный, но интересный.

— Я хочу, чтобы ты выследил и убил чудовище, которое убило меня и моего мужа. Мои дочери должны выжить.

— И кто это был, ты помнишь?

— Мерзкая, зубастая тварь с огромной, страшной башкой с огромными ушами и бородой. Быстрая, и верещит так, что уши больно.

— Экиммара, — хмыкнул Алан. — Если она где-то здесь, то я ее убью.

— В таком случае, как убьешь, приходи. А если успеешь прежде, чем она моих дочерей порвет, то я даже заплачу тебе, «ведьмак», — хмыкнула призрачная женщина, отчетливо показывая, что не поверила его словам о профессии. Как она умудрилась не заметить желтых глаз, горящих внутренним светом из-за принятого эликсира "Кошка", вообще не понятно.

Теперь же, сидя в своей комнате, и совмещая все собранные сведения в нечто похожее на правду, Алан понял — экиммарой кто-то управляет с помощью того самого хрустального шара, и сначала убил старого графа, потом его жену, а когда его застукали в тайном кабинете с магическими фолиантами, то пристукнул и барона, но уже своими руками, ибо ждать экиммару времени не было. Интересно, где прячется этот низший вампир, и почему до сих пор не отреагировал на присутствие ведьмака в замке?

Эх, надо бы найти ворожея, и поучиться их искусству более полноценно. Это к магии энергия ведьмаков плохо подходит, а для ворожея все это вообще не важно. Там важна сила духа, и только. Магию они используют редко, и только природную, вроде грамотно подобранных деревьев, нужных листочков и прочего, что объединяют в один амулет, а потом вызывают нужного духа, который завершает объединение своей силой. Да, это очень грубо, и малонаучно, по сравнению с магией, но это работает, так что отмахиваться от подобного нет смысла.

Вопрос такой, как спровоцировать того, кто управляет вампиром, на атаку? Причем, желательно, на атаку себя, а не кого-то еще? Но во всем этом есть и плюс — теперь Алан знал, сколько брать с графа за заказ.

Утром, на завтраке, Ведьмак посетил пиршественный зал, и сел за стол со всем семейством. Когда он закончил с едой, то заговорил и все разговоры за столом стихли:

— Тварь — экиммара. Полсотни флоренов за ее голову, умножьте на два. Деньги жду через час и займусь заказом. — Допил травяной взвар залпом, и ушел, оставив несколько растерянного графа с семейством доедать. Выходя, Алан ощутил на своей спине полный злобы взгляд…

Через час, в дверь постучали.

— Войдите!

Дверь открылась, и вошел дворецкий с тяжелым мешочков в руке. Тот мягко позвякивал золотом, и приятно грел душу.

— Ваши деньги, сэр,

— Благодарю, Богдан.

— Говорят… сэр, говорят, что вы уже выяснили, что за бестия у нас появилась, это правда?

— Да. Это верно, — спокойно кивнул молодой ведьмак. — Низший вампир.

— Но… разве вампиры не…пьют кровь?

— Разные они, вампиры. Некоторые и вовсе сны злые насылают, так что, по-разному. Но ты прав, все они пьют кровь, а некоторые, еще и разрывают жертву на куски. Высшие вампиры, или даже кто-то из переходной стадии, которые полностью разумны, такого не делают, а те, что руководствуются лишь голыми инстинктами, они — запросто. — Было видно, что ведьмак оседлал любимого конька, и может говорить о нечисти долго, при этом, ни разу не повторяясь. — Всё, всё, вижу по твоему лицу, что это тебе не интересно, и умолкаю. — Парень хмыкнул, и в который раз отметил, как сильно он отличается от обычных людей, в особенности, строением психики.

— Так вы поймаете бестию? — Спросил о главном дворецкий.

— Конечно, — пожал плечом ведьмак. К сожалению, главное в этом деле, поймать не саму бестию, а того, кто за ней стоит, а для этого нужно время, и немного везения. Для начала, ему понадобится много, очень много готовой еды. — Богдан, прикажи поварам приготовить мне еды дней на пять автономного существования. Копчености, вареные яйца, и прочее в таком духе, чтобы долго не портилось. Соленое мясо есть? Сырое?

— Я, кажется, понял, что вам нужно. Через пару часов все будет готово.

— Отлично.

Сам ведьмак пошел во внутренний двор, который используется для тренировок солдат и стражи. В своем привычном темпе, парень выполнил разогрев, растяжку, силовую часть, акробатическую, и только потом, взял в руки свой меч. Надел на лезвие свинцовый чехол, закрепив его специальными застежками на перекрестье, и пошел по программе. Прием за приемом, оттачивая мастерство по множеству раз, при полном сосредоточении, и правильных мыслях для каждого отдельного приема.

«Весенний шторм», и на рукоять опустились обе руки. Несколько ударов слились в одно движение, словно охватив воображаемого противника солнечными блестками на лезвии меча. Некуда увернуться, только принимать удар фронтально, но сам удар, производится вообще не мечом, а ногой по стопе противника.

«Волчий рывок», и при смещении вражеского клинка своим, производится удар плечом в солнечное сплетение. Обычно выполняется при более высоком противнике, и имеет более десятка «разрешений». От удара мечом вниз, срубая опорную ногу противника, до удара крестовиной меча в подбородок — насмерть. Такой удар мало чем отличается, от кинжала под подбородок, длина ударной части крестовины меча вполне позволяет добраться до мозга.

Алан полностью покинул измененное состояние сознания, где-то на грани с боевым трансом, и… вдруг крутнул меч, выполняя веерную защиту с перехватом и разворотом. Камушек, брошенный каким-то мальчишкой, одетым до невозможного бедно, отлетел от меча.

Эмпатия растет, отметил про себя ведьмак, вместе с интуицией. Хорошо. Он посмотрел на мальчишку и хмыкнул. Покачал головой, и убрал меч в ножны. Теперь заминка, и можно заканчивать.

Завершая тренировку, он ловил взгляды стражников, ставших свидетелями. Конечно, время от времени слышались комментарии, но пока что, никто не подходил, и не предлагал смахнуться, чтобы помериться силушкой молодецкой. Не потому, что Алан так уж их впечатлил, он вообще не выходил за рамки возможностей человека. Им просто запретили вызывать ведьмака, пока тот не исполнит заказ, вот и все. Однако, им никто не запрещал высказываться, и уж тут мужики не отказали себе в удовольствии. Обхаяли ведьмака, как только могли. И недоноском, и мутантом, и даже колдовским выкормышем. Настроения в замке бродят напряженные, и всякий находится под постоянным давлением страха. Вот и стравливают пар, как могут. Впрочем, парню до их слов дела не было вообще. Нет, он не делал вид, что ему плевать, просто ему на самом деле было плевать. Псы лают, а караван идет.

Алан собрался, и пошел в сторону входа в восточную башню, как путь ему преградил мужчина, лет двадцати восьми. Мощный, с отличной комплекцией, и ясно видимой пластикой мечника. Даже дрянные доспехи не в силах скрыть этого. Парень остановился только тогда, когда между ними осталось меньше пяти сантиметров, и уставился ему прямо в точку над переносицей своими желтыми глазами.

— Ведм…

— Свали.

— Че, блядь? КХАааа!

Перешагнув через лежащего на земле и задыхающегося молодого мужчину, Алан пошел дальше. Проходить «мягкие» проверки вышестоящих постов местной стражи он не собирался, как и тратить на это свои силы и время. Так что, короткий, и незаметный удар в чревное сплетение недоделанным Аардом, и все готово — путь свободен.

Ведьмак направился в баньку, где быстро вымылся. Заскочил к себе в комнату, и переоделся после тренировки. Собрался, и заскочил на кухню, где повара нагрузилии его продуктами, после чего просто исчез. Его не видели стражники, не видели слуги и хозяева — ведьмака нигде не было. Обыскали весь замок, сверху донизу, а Алан все это время просидел в потайном кабинете, изучая магическую библиотеку, и вникая в мелочи. По три часа на книгу, затем сорокаминутная медитация для осмысления, и новая книга. В таком вот ритме прошло пять дней.

На шестой день, когда ведьмак отдыхал под самым потолком, над балками, в обычном таком плетеном гамаке, в кабинет кто-то вошел. Благо, что Алан услышал шаги заранее, и смог спрятать свою ауру, ограничил даже внимание, по сути, закуклившись в своем теле под щитами воли. В таком состоянии его бы даже альп не ощутил, не говоря уж про чародея или другого ведьмака. Альпы, это вампиры переходной стадии, почти высшие, и очень, чертовски сильны, так что охота на них — удел истинных Мастеров ведьмачьего цеха. Алан на альпов охотился неоднократно, так что знал по себе, как это больно, когтями, да по спине. Шрамы остались, и свести их без магии вряд ли получится.

Все, что он себе оставил из восприятия, это слух. Впрочем, этого ему более чем хватило, чтобы все понять. В секретную комнаты вошла девушка, шурша юбками, и села за стол. Взяла недочитанную, видимо, книгу, и водрузив тяжеленный талмуд перед собой заклинанием телекинеза, принялась читать, время от времени бормоча что-то себе под нос. Свечи, которые в кабинете вообще не гасли, потому что зачарованные, освещали помещение и днем, и ночью, но девушка явно не могла находиться здесь долго, и на рассвете, она ушла. Но перед этим она сделала из десятка капель своей крови, нескольких трав и обычного свиного жира, манок для бестии. Это заклинание Алан встречал, а потому быстро сообразил, что девушка хочет воспользоваться исчезновением ведьмака в своих целях, и завершить операцию. Собственно, она и не скрывала, переходя со смеха на шепот и обратно. Она говорила сама с собой, и Алан узнал всё, что хотел:

— Да… это случится завтра, нужно только обмазать «сестриц», и тварюшка дядюшки не промахнется. И так чуть не попалась, когда троюродную тетку убивала, на этот раз не должно быть никаких эксцессов! Ха-ха-ха-ха! Да, еще совсем немного, и сестры, а за ними и идиот папенька, отправятся на тот свет. Тогда все здесь станет моим, и никто не будет больше проигрывать поместье в карты, никто не сможет оспорить того, что я здесь хозяйка! ДА!

Время от времени Алану казалось, что девушка просто сумасшедшая, но это вовсе не так. Просто она очень страстная натура, и стала буквально одержима своей целью, стать хозяйкой замка и прилегающих территорий. А еще, она брала свою силу в огне, а эта стихия сильно влияет на сознание чародея. Впрочем. другие стихии обладают не менее сильным влиянием, но не столь опасны, как пламя, потому что только оно будит в будущем маге агрессию и ярость. Нужно обладать изрядной психостабильностью, чтобы стать огненной чародейкой, и при этом остаться в своем уме. Большая редкость.

Ведьмак затаился, и стал ждать. Хороший охотник тем и хорош, что имеет почти безграничный запас терпения, не говоря про остальные качества, такие, как отточенный разум, и тренированное тело. Ведьмак — это прежде всего охотник на чудовищ, просто иногда, люди становятся настоящими чудовищами по своей воле.

Обычный вроде бы ужин следующего дня, прошел спокойно, и как только он закончился, родная дочь нового графа проговорила:

— Папенька, я устала, пойду спать.

— Ну так иди, — отмахнулся тот, и вернулся к разговору со своим доверенным слугой.

— Ну, докладывай, что ты нашел? — Насел граф на только вернувшегося из короткого путешествия мужчину.

— Две карты, но они поистине редкие. Одну продает гильдия игроков в гвинт столицы, а вторую, частный владелец, довольно знаменитый в узких кругах фон Мец, из Аэдирна. Он сюда приехал не так давно, но изрядно проигрался, и испытывает сильную нужду в золоте.

— Отлично! Замечательно!..

Выходя из залы, девушка скривилась, словно съела сразу три лимона. Отец вообще не понимает, что нельзя тратиться на такие вещи, и только и знает, как играть в карты. И проигрывать огромные суммы! А ей потом разбираться приходится. Хорошо, что она успела перехватить барона, и отобрала все, что тот выиграл у ее отца, не то они бы по миру пошли! Идиот! Молодая графиня Нистен, Ирма, разве что зубами не заскрипела, но сдержалась.

Стоящий в темном углу, невидимый из-за заклинания сокрытия ведьмак, смог с легкостью прочесть по ее губам:

— Не успеешь ты ничего купить, пап-пень-ка. Нельзя терять времени. Прямо сейчас.

«Вот и все», подумал про себя ведьмак. «Интрига подходит к эндшпилю. Пора и мне за работу». Он медленно прокрался за Ирмой, до самого входа в тайный кабинет. Когда она вошла, активировал скрытую ловушку, в которую она попадется, когда выйдет, и вернулся обратно.

Выбор — кого охранять, графа Нистен, или дочерей прежних хозяев, для него оказался куда легче, чем хотелось бы, просто потому что подсознательно, граф ему не нравился вовсе, а вот девушки, даже очень. За те дни, что он за ними следил, сестры Сейден и Флора, показали себя замечательно. И к людям относятся правильно, и в делах графства понимают, и обсуждают толково. Чувствуется рука отменного воспитателя, как и отличное обучение. В общем, приятные во всех отношениях, леди. Обе. Пусть Сейден более живая и страстная, но Флора более вдумчивая. Две сестры — тактик и стратег, так сказать, во весь рост.

Таким образом, сделав свой выбор, ведьмак не вернулся в пиршественную залу к графу, а потопал к девушкам. Их комнаты располагались в центральной части замка, как и все жилые покои семьи. Алан смазанным от скорости движением просочился мимо охраны девушек, и устроился прямо на балке, под самым потолком. Деревянная палочка-артефакт уже совсем нагрелась, и он знал, что вот-вот она просто перестанет работать, и сгорит в пепел. Жаль, отличный был артефакт, пусть и без возможности подзарядки, да и невидимость так себе — пока неподвижен, или двигаешься медленно, тебя не видно, но как только начинаешь шевелиться более интенсивно, иллюзия сползает, как выползок со змеи. Зато, его можно было использовать много раз, включая и выключая сколько захочется, то есть, пока энергия не закончится. Впрочем, ладно. Это задание определенно того стоит.

О, медальон затрепетал. Мощная магия творится неподалеку. Ведьмак дернул ухом, услышав человеческий вой, но не сдвинулся с места. Затем раздались крики стражников, но не захлебывающиеся, как должны бы, а просто, полные страха. Но они быстро стихли, под командами сержанта стражи, Лео Лакоста. Этот вояка молодец, бесстрашен и умен. Только вот прямо сейчас, он совершенно не вовремя появился, потому что только людей положит в самоубийственной атаке, вместо того, чтобы пропустить бестию мимо.

Алан тяжело вздохнул, и открыл пузырек, который держал в руке. Пурга прокатилась по пищеводу, и взорвалась в желудке дивным коктейлем, стимулируя организм к работе на максимальных оборотах. Еще пузырек, и Черная Кровь добавилась к Пурге, создавая целый боевой коктейль, и отравляя кровь так, чтобы она почти не причиняла вреда носителю, но вот кровососу, попробовавшему ее, будет очень плохо. Для них такая кровь станет ослабляющим ядом с мощным действием. Конечно, Алан не собирался давать себя кусать, но всяко бывает.

Он слышал, как экиммара сбежала от стражи, и почувствовал ее уже совсем близко от комнат девушек. Впрочем, сейчас они удачно находились вместе, так что защищать их только легче. О! Охрана у дверей графинь увидела экиммару, и… сбежала. Оба стражника покидали алебарды, и даванули дальше по коридору изо всех сил. Ну, в общем-то, их можно понять, потому что тварюга и впрямь страшная чисто внешне, да и по сути, тоже. Словно только этого и дожидаясь, артефакт невидимости приказал долго жить, вспыхнув синеватым огнем, и осыпавшись пеплом.

Алан мягко и бесшумно спрыгнул с балки на пол, и проговорил:

— В шкаф, быстро, обе.

И не слушая растерянных повизгиваний девушек, перепуганных до мокрых панталончиков его внешним видом и черными венами, виднеющимися на бледной до невозможности коже, закинул их в шкаф. Встал напротив двери, и дождавшись идеального момента, вытянул руку:

— Аард! — На этот раз рявкнул в голос ведьмак, вынося дверь покоев изнутри, и этой самой дверью, снося бестию. Обеих, и дверь и экимму, приложило об стену, да так удачно, что это дало время Алану выйти из покоев графинь. На ходу он выпил «Кошку», и мир переменился. В темном ночном коридоре больше не было ни единого темного пятнышка — ведьмак видел все. Серебряный меч не бликовал из-за отсутствия света, и для чувствительных глаз ведьмака, это настоящее благословение.

Скрежет — когти твари зацепили стену коридора, и Алан воспользовался замедленным ударом экиммы. Прошел под удар, и оставил на ноге экиммары, выглядящей как чудовищно ушастый, трехметровый дед, длинную царапину. Нормально ударить не получилось, но это не главное. Хоть ногу и не отрубил, но замедлил. На рывок в ближайшие три десятка секунд она не пойдет, а там уж и бой закончится. Тридцать секунд, это очень много.

Разворот, и ведьмак рухнул на колено, чтобы в нужный момент резко встать, еще больше ускоряя меч.

Взух!

Взвизгнул воздух, и две фигуры покатились по коридору, а меч звонко упал на камень пола.

— Заррраза, — выдохнул ведьмак, и моментально достал склянку с серебряной пудрой. Раздавил ее в руке, не боясь пораниться, потому что кисти все равно в перчатках. Шаг, второй, и он выставил руку в сторону бегущей к нему бестии, и с открытой руки срывается слабый Аард, а месте с ним и серебренная пудра.

— УУИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ!!!

Еще бы… серебром-то, да в зенки! Это и человеку больно, не говоря уж о твари, что серебра боится до дрожи.

Рывок к бестии, вслепую махающей лапами, и пройдя неуклюжую защиту, удар кулаком в грудь. Проникающий Удар. Даже очень крепкий позвоночник экиммары не выдержал, получив обширные повреждения, и сломался под резким давлением концентрированной силы удара. Тварь замерла, рухнула на колени, и замотала руками. Они двигались, как и раньше, а вот ноги уже нет.

Ведьмак тяжело дыша, отшатнулся, и рывком сиганул к мечу, прямо через голову экиммары. Схватил его, и снова рывок, пока она не уползла куда-нибудь в темное и тайное место. Меч взлетел, попутно срубая лапу, и рассек воздух горизонтально. Стоящая на коленях бестия стала как раз ростом с ведьмака, и срубить голову оказалось чрезвычайно удобно. Снова взвизгнул воздух, и голова скатилась с шеи бестии, тяжело бухнувшись на каменный пол.

Алан отошел к стене, и съехал по ней на пол. Аккуратно надавил на грудь, и зашипел не хуже любой гадюки. Ребра сломаны. Кто же знал, что эта тварь вообще не обратит внимание на то, что ее нога стала работать хуже, и просто сделает рывок в самый не подходящий момент?! Больно-то как. Он кашлянул, и ощутил на языке вкус крови, да и дышать стало намного тяжелее. Легкое пробито, и судя по всему, ребром. Да твою же! Ласточка, она отлично помогает от внутренних кровотечений!

Проглотив содержимое склянки, ведьмак потянулся за зельем Раффара Белого, и вытащил из перевязи только осколки. Посмотрел на них, и устало прикрыл глаза. Паршивый бой, давно такого не было. Голова опустилась, и он заметил, что на бедре у него рваная рана. Не сказать, чтобы глубокая, да и артерия не задета, но как он вообще умудрился ее не заметить в бою?

— Гадство… — Пробулькал с кровью Алан.

Ведьмак вошел в такие глубины транса, куда не каждый монах заглядывает, а из покоев выскочили юные графини, услышавшие голос ведьмака, и отсутствие звуков боя. Выскочили, и как раз увидели этот момент. Пейзаж девушек впечатлил.

Безголовая экиммара, стоящая на коленях, все вокруг в крови, да еще и ведьмак у стенки, без сознания.

Сейден и Флора переглянулись, и подошли к ведьмаку. В каждой в руке оказалось по подсвечнику с тремя свечами, и потому, они все прекрасно рассмотрели. Передернули плечами от холодка, прошедшего по спинам, и старшая упрямо сжала губы.

— Хватай его за ноги, и понесли к нам. Он ранен, и довольно серьезно.

— Наконец-то, твое обучение в храме Мелитэле принесет пользу, — кивнула Флора, и сделала то, что сказала ей сестра. Они с большим трудом занесли тяжеленного ведьмака. Усадили его, как смогли и раздели. Обе покраснели от этого, но Сейден еще хоть как-то попривыкла, а невинная Флора вспыхнула так, что от ее лица прикуривать можно.

— У него два ребра сломаны, и легкое повреждено. Ногу пока просто замотать… Тут много работы. Займись стражей и всем прочим. А там и наш "граф" поможет. Наверное. Или добьет, и его и нас… — Девушка с некоторым даже фатализмом грустно хмыкнула, и принялась за дело. Ребра нужно поставить на место, и сделать это так, чтобы легкое не порвать еще сильнее. Раньше она такой операции не делала, только наблюдала со стороны, так что завершила ее только к концу ночи. Как раз едва начался рассвет.

Собственно, как оказалось, никакой операции и не нужно было. Она выставила ребра на место, а когда разрезала кожу, чтобы добраться до поврежденного легкого, оказалось, что оно даже не кровоточит уже. Заросло, пусть и кое-как. От такого, девушка совершенно растерялась, но зашила обратно, и до рассвета глядела, как разрез зарастает прямо у нее на глазах. С видимой скоростью!

— Ведьмаки, — покачала головой юная целительница-недоучка. — …уже не люди.

Вечером следующего дня Алан вышел из глубочайшей медитации, и открыл глаза. Конечно, от зелий в крови ничего не осталось, а самочувствие было отличным, если не считать плохо сросшиеся ребра, но это мелочи. Неделя, это максимум, если лениться, и они станут еще крепче, чем были до перелома.

Повязка на ребрах тугая, наложена прекрасно, Сейден постаралась отлично. Конечно, Алан контролировал окружающую обстановку, и все прекрасно слышал, потому и не трепыхался.

Ведьмак сел на кровати, едва заметно поморщившись, и протянул руку к своему рюкзачку. Нашарил в нем зелье Раффара Белого, и хряпнул добрую треть склянки. Вот теперь ребра хорошо «сцепились», и больше нет риска заново сломать их неосторожным движением. Остальное зарастет обычным способом. Легкие работают нормально, пусть пока и не идеально. Ведьмачий слух улавливает легкие хрипы, но это пройдет через пару дней. Ждать более нельзя.

Алан поднялся на ноги, и оделся, время от времени шипя, когда при расширении легких, они давили на ребра. Малоприятное ощущение. Зато, когда плечи обнял доспех, стало, наоборот, хорошо, и как-то правильно.

— Вы зачем встали? — Раздался женский голос от открывшейся резко двери.

— Затем, что есть дела, которые я не могу отложить, миледи. — Голос ведьмака стал еще более хриплым, пусть и временно. Это, на удивление, придало ему мягкости, что моментально уловила целительница. — Не беспокойтесь, я отойду на полчаса, а потом снова в кроватку. Слово ведьмака.

— Ну, только если так. Даже при вашей невероятной скорости регенерации, разгуливать сразу, после того как очнулись от ранения, это верх инфантилизма, знаете ли. — Девушка нахмурилась, и метнула недовольный взгляд, который был легко отбит мощнейшей броней пофигизма.

— Не беспокойтесь, леди Нистен. Все будет хорошо. Пока я одеваюсь, расскажите, что случилось в то время, что я спал, прошу вас.

— Ну, после смерти троюродного дядюшки, оказалось, что и кузина тоже пропала куда-то. Мы обыскали весь замок, но не нашли ничего. Может, вы возьметесь?

— Может быть, но позже, миледи. Постойте, граф погиб? Бестия порвала?

— Да, — без доли сожаления, кивнула девушка. Видимо, привыкла уже к этой мысли. Да и жалеть о смерти человека, от которого ежедневно ждала гибели или чего похуже, просто глупо. — В общем, его похоронили в родовом склепе вчера на закате. Кузину ищут до сих пор. Поскольку, графство не может быть без управляющего, то мне, как старшей сестре, пришлось взять на себя заботу об этом. — Девушка без лишней скромности говорила о таких вещах, и ведьмак отметил весьма спокойное, и даже искреннее отношение к власти. — Так же, ваш контракт считаю выполненным полностью. Бестия мертва, ее труп лежит в холодной. До сих пор не понимаю, как это вы с ней сладили только?

— С трудом, — грустно хмыкнул ведьмак. Он до сих пор не мог понять, почему просто не шарахнул Игни изо всех сил по этой мутировавшей экимме, и решил потанцевать с ней. Где-то внутри он знал, что ему просто хотелось почувствовать этот бой, к тому же, только в бою можно осознать новую грань своих возможностей, не то ему хватило бы одного удара. Противник был довольно слабый, так что этого бы точно хватило, но молодой ведьмак не просто испытывал судьбу. Он желал стать сильнее, и за это нужно было платить. — Раз все разрешилось, пойду сварю себе зелье, чтобы выздороветь поскорее.

— Надеюсь, это не составит проблем. — Девушка покраснела. За то время, что ведьмак лежал раненый, она догадалась, что он никуда и не уходил, охраняя их от бестии. Сейден даже не представляла, какой нужно обладать выдержкой, чтобы сидеть и ждать смертного боя. Вполне возможно, что и последнего. Красноволосый ведьмак вызывал у нее чувство, похожее на… восхищение?

— Не составит, благодарю, — кивнул парень, и откланялся: — Мне пора. Думаю, очень скоро мы встретимся вновь, чтобы обсудить заказ на поиск вашей кузины.

— Конечно, непременно! — Воскликнула графиня, пусть еще и не утвержденная королем, но вполне законная.

— Всего наилучшего, миледи.

Алан направился прямо к тайному ходу, и шмыгнул туда, дождавшись, когда слуга пройдет мимо, и будет свободно. Дошел до кабинета, и покачал головой. Дочь графа, наверное, самая невезучая девица в мире. Ловушка, которую он тут поставил, была простой до невозможности, и девушка должна была только повредить ногу запнувшись, и потому, это должно было ее немного задержать, не более того. Но она ударилась о стену головой, в падении, и погибла, причем не сразу, а просто потому, что никакой помощи ей оказано не было.

— Премия Дарвина, однозначно, — покачал головой ведьмак. Перешагнул тело, и вошел в кабинет, где быстренько прибрал всю библиотеку по магии в свою "рунную сумку". Почти кубометр книг влез легко, как и немногие артефакты из местной коллекции. Прибрался тут хорошенько, затушил зачарованные свечи, забрав их с собой, и прихватил тело Ирмы. С ним на плече, он и вышел из тайного хода. Дошел до холла, и позвал дворецкого:

— БОГДАН!

Пока ведьмак ждал дворецкого, он вдруг задумался. "Премия Дарвина"? Кто такой этот Дарвин? Впрочем, это неважно. Главное, что это премия за самую нелепую смерть, вот только кому ее выдают, если получатель уже не нуждается… да вообще ни в чем!

— Что случилось, сэр? — Раздался немного ворчливый голос дворецкого из-за двери, откуда до этого Алан услышал его шаги.

— Да вот, нашел я вашу пропажу.

— Господи, да что же это такое-то!?! — Всплеснул руками мужчина, и подбежал к ведьмаку. — А… что это с ней?

— Да уж третий день, как мертва, так что не знаю. Графиня упомянула, что она потерялась, вот я и пошел ее искать. Правда, заказ на поиск мы так и не обговорили, а жаль. В общем, в тайном проходе нашел ее, по запаху.

— Погодите, сэр. Я сейчас позову слуг, и юных графинь.

— Хорошо, я подожду.

Люди набежали почти моментально. Новость распространилась быстро, так что уже вскоре в холле собралось все население замка. Через десять минут, наобсуждавшись, люди стали расходиться.

— Господин ведьмак. Пройдите в мой кабинет, нам есть что обсудить. — Сейден придержала его за руку, и кивнула в сторону лестницы. До кухни он так и не дошел, хотя очень страмился.

Устроившись в кабинете, куда служанка принесла офирский кофе с чем-то, весьма похожим на круассаны, Маркус уютно расположился на шикарном, глубоком кресле, приставив футляр с мечами к подлокотнику.

— Господин ведьмак, по первости, благодарю, что нашли нашу кузину.

В дверь кабинета тихонько поскреблись, и тут же, не дожидаясь ответа, вошла Флора.

— Не дождалась меня… — Укоризненно проговорила более благоразумная и спокойная, младшая сестра.

— Мы только начали, ты вовремя.

— Извините, у вас не найдется бумаги и пера?

— Возьмите на столе, — отмахнулась Флора.

— Благодарю. — Ведьмак не присаживаясь, начеркал несколько строк, и свернул бумажку, убрав ее в карман. — Так зачем вы меня звали, Ваша Светлость?

— Поблагодарить, и рассчитаться за то, что нашли тело кузины. Даже без заказа.

— Просто прошел по ее запаху, — Алан пожал плечом. — Это не сложно.

— В таком случае, двадцати флоренов вам хватит?

— Более чем, — ведьмак не стал отказываться от халявных деньжат, да и с чего бы?

— В таком случае, — Сейден передала ему кошель, и тяжело вздохнула: — …перейдем к следующему заказу.

— Ммм? — Алан удивленно приподнял бровь, и сильно надеялся, что получилось достоверно. Учитывая то, как некоторые стражники и слуги хищно смотрят на молодых графинь, ему уже стало понятно, что что-то не так. А как только он вошел в кабинет, ощущение подтвердилось. За ними наблюдали везде и постоянно, а в данный момент, ведьмак ощущал холодный взгляд из-за стены, а также ощущал ауру человека. Он и сам видел этот кабинет с той стороны, и тайный ход этот ему известен. Вывод? Кто-то из слуг задумал прибрать графство к ручкам своим липким, и две молоденькие графини показались этому человеку вполне себе подходящей целью.

— Мы бы хотели, чтобы вы нас охраняли. — Выдохнула Флора.

Алан прокачал ситуацию, и развернул бумажку, дописав несколько строк, а затем свернул ее обратно. Покачал головой, и ответил:

— Я не охранник, я ведьмак и занимаюсь охотой на чудовищ. — Твердо так сказал, чтобы без повторений. — На этом мы с вами расстанемся.

— Мы предлагаем вам баронство господин ведьмак. Если останемся живы в течение месяца.

— Вы и без меня останетесь в живых, — он покачал головой, и встал на ноги. Подхватил мечи, и подошел к столу, оставляя перо. Прошел мимо ошеломленных графинь, и вышел вон. Только Флора вдруг посмотрела на свои руки, и увидела в них свернутую бумажку с надписью: "читать в туалете".

Конечно, она удивилась, и все же, понимая неординарность ведьмака, она не могла просто откинуть предупреждение. Так что, повернувшись к сестре, она взяла ее под ручку, и потянула в сторону туалета. Совершенно молча, и якобы поплакать.

— Ну и зачем ты меня сюда утянула? — Спросила Сейден. — Нет, но каков ведьмак-то! «Я не охранник»… Тоже мне! Или к нему в очередь выстраиваются, чтобы предложить баронство?! Хам!

— Да тихо ты. Он передал мне записку, и на ней написано: "Читать в туалете". Так может, все же, прочтем?

— Да? Это когда это он успел? — Удивилась старшая.

— Когда мимо проходил к выходу. — Ответила младшая, и развернула листок.

«За вами постоянно следят, даже сейчас, из тайного хода.»

— То есть он все понял, и все равно отказал?! Если Олден, этот выродок, эта погань, сделает с нами то, что обещал, то я буду этому ведьмаку до конца жизни призраком являться! — Вскрикнула Сейден, сжав кулачки.

— Может, дочитаем, все же?

— Ладно, что он там еще накропал? — С некоторым интересом заглянула в развернутый листок девушка. Глубокие голубые глаза заскользили по строчкам, и даже перекрывшая зрение челка черных волос не помешала. Девушка только тряхнула головой, откидывая этот черный водопад вбок.

«…Обсуждать что-либо здесь и сейчас бессмысленно. Я помогу, если вы выявите всех, кто вошел в банду.»

— Да мы и так знаем всех… — Воскликнула Флора.

— А ты уверена? Вдруг кто-то еще из слуг или стражи пошел к ним? Генри Олден и сержант Лео Лакоста как-то договорились, а капитана замковой стражи не видно уже два дня. Вероятнее всего, больше и не увидим, ведь тот был дружен с батюшкой, и не дал бы нас в обиду. А ведьмак прав, хоть и хамоват, тут ты права. Мы не знаем всех, а вычистить их нужно сразу, одним махом, иначе жизни нам не будет. Сделают шлюхами для стражников, и заставят подписывать все, что им понадобится! — Сейден снова едва не заревела, но удержалась. Впрочем, пара слезинок все же капнуло.

— Не сделают. Себе оставят, урроды. Мы слишком красивые, чтобы отдать нас солдатне. А вот на фисштех посадят, это точно. — Флора была мрачна и подавлена.

— И что будем делать?

— Похоже, то, что скажет ведьмак. Это пугает, но и выбора у нас вообще нет.

— И… ты ему доверяешь? — Сейден спросила не просто так, а оттого, что у Флоры на людей нюх, чуйка, как ни назови.

— Да. Он защитил нас, хотя мог этого и не делать. Мог защищать того, кто ему платит, то есть дядю, но выбрал нас. Не знаю почему, но я почти уверена, что и кузину тоже он угомонил. Все это было выгодно только для нас с тобой, понимаешь? Он уже выбрал сторону, пусть про ведьмаков и говорят, что они нейтральны. Впрочем, про них много что говорят, а на самом деле, сама видишь, как оно все.

— Может ты и права. Значит, доверимся.

— Значит, доверимся.

Алан вскорости покинул замок, отчего многие вздохнули с откровенным облегчением. Ведьмак мешал их планам, но теперь, когда он покинул это место, ничто более не могло предотвратить их планов. Широкая спина черного всадника удалялась все дальше, пока не скрылась вовсе.

Сделать сестры ничего не успели. Этим же вечером, после того, как ведьмак демонстративно уехал из замка, стража совершила переворот. Он был тихим, без лишнего насилия и убийств. Просто некоторых людей прихватили за локотки, и отконвоировали в темницу замка. Среди них был и дворецкий Богдан, и многие другие слуги, что служат в семье графа уже не первое десятилетие. А Генри Олден занял спальню графа, тогда как Лео Лакост — покои капитана стражи. Поздно вечером, в пиршественном зале, новый «граф», принимал приближенных, и закатил целый пир. Они веселились, пили, ели, и в какой-то момент, изрядно набравшись, Генри приказал двум стражникам:

— Приведите девок.

И, конечно, «девок» привели. У старшей синяк на поллица, потому как сопротивлялась. У младшей порвано платье в районе лифа. Но лица злые, несломленные сексуальным насилием — Генри приказал, чтобы пока не трогали, потому как он пожелал быть первым. Девушек поставили на колени, прямо перед Генри, и тот встал из-за стола. Чуть шатающейся походкой он приблизился к ним, осмотрел лица, и с удовольствием выдал пощечину Сейден, от чего она аж зубами щелкнула.

— Теперь вы принадлежите мне, и станете делать все, что я вам скажу. А иначе, с вами повеселится вся стража. За проступок, вы будете наказаны неделей в казармах. Каждая. Вам все ясно? А теперь, раздевайтесь, и станцуйте для нас. Ну! Быстро! Эй там. Сыграй что-нибудь, чтобы шлюхам было сподручнее!

Дверь в залу тихо открылась, и вошел молодой человек в черном доспехе. На животе черненая кольчуга, на плечах тоже, но по большей части она прикрыта кожей. В правой руке меч, ловит отблески свечей на свое стальное лезвие. Шаги неслышны, дыхание тихое, как у спящего человека. «Пурга» в крови вывела его рефлексы на максимум возможного для его мутировавшего тела. Тихое:

— Аард.

И троих стражников впечатывает в стену, отчего они моментально потеряли сознание. Впрочем, двое уже не очнутся, потому что черепа проломлены. Третий… если сильно повезет, но тоже вряд ли. С таким обширным кровоизлиянием в мозг, не выживают. Обычно.

Меч описал дугу. Голова обернувшегося Лео Лакоста, подпрыгнула в воздух, упала на стол, и «удачно» остановилась прямо в блюде, конвульсивно моргнув левым глазом в полной тишине. Удивленное выражение так и не сошло с его лица.

А затем, все в зале узнали, за что так боятся ведьмаков. Меч превратился в мясорубку, в воздух полетели руки и головы людей, и все вокруг залили реки крови. Люди хотели сбежать в дверь, но та оказалась заперта знаком Ирден, и барьер не выпустил никого. Генри Олдер даже протрезвел от зрелища, громко пернул, и попытался спрятаться, но не смог. Ведьмак ударил по столу стопой, и тот отъехал, открыв стоящего на карачках «графа».

Вжух…

Голова слетела с плеч, заливая все вокруг кровью разбойника. Последняя четверка, оставшаяся в живых, попыталась напасть на ведьмака вместе, но кто бы им позволил? Аард разметал их построение, и четыре блика клинка, поставили в их жизнях красную точку. В зале осталось только трое живых. Две сестры, жавшиеся друг к другу у стены, и ведьмак. Весь в крови, с ног до головы, с мечом, с которого стекает эта руда жизни, желтыми глазами, что оглядывают каждый сантиметр зала, и могучим телом, от которого идет мощное ощущение внутренней силы.

Ведьмак осмотрелся, вытер меч о тело мертвеца, протерев начисто о сюртук другого мертвеца, что на удивление, остался довольно чистым. Пригладил растрепавшиеся во время боя красные волосы, и повернулся к графиням.

— Вам придется нанять новую стражу.

В этот момент, девушки не выдержали. Сначала вырвало старшую, а затем и младшую. Когда они закончили, то потеряли сознание.

— Мда… — Красноволосый покачал головой, и снял барьер, в который уже бились с другой стороны. Стражники низшего звена ворвались в зал, и увидели бойню. Увидели и ведьмака, который должен быть уже далеко отсюда. Их стало выворачивать наизнанку, от того, на что они смотрели.

— Сдавайтесь, бросайте оружие и доспехи, и бегите из замка, а там и с земель графства. Здесь предателям жизни не будет. Или же, нападайте, и присоединяйтесь к своим командирам в загробном мире. — Слова ведьмака словно нарушили хрупкое равновесие. Мужчины начали бросать мечи и алебарды, снимать форменные стеганные куртки, и отходить к выходу. Но, как всегда, даже в подавленной толпе найдется кто-то смелый, что бросит вызов, и будь тут другие обстоятельства, можно было бы и помягче, но миндальничать сейчас, находясь в одиночестве против полусотни мужчин, вооруженных мечами и алебардами, нельзя ни в коем случае.

Только из очереди выбежал один из стражников, с мечом наперевес и раскрытым в крике ртом, как ведьмак в два приема четвертовал его, и снова замер, глядя на людей безжизненным взором желтых глаз.

— Продолжайте, — приказал он, стоя на месте.

После такой демонстрации, желающих подраться более не нашлось. Когда все выкинули мечи и форму, он погнал их на выход из замка. Отогнав людей на пять километров, как раз в сторону своих лошадок, что ждали его в лесу (прямо у входа в подземный ход, через который Алан возвращался после демонстративного отъезда), он верхом вернулся в замок, и пошел обратно в залу. Вынес оттуда графинь, и устроил их в гостиной, а затем отправился в темницу. Освободил слуг, дворецкого, и десяток человек, что раньше служили в страже, и были преданы капитану. Раненные, но в сознании, и двигаться могут вполне. Так что, их ведьмак тоже освободил, и приказал служанкам перевязать их, и вообще, обиходить.

Выбрал среди них самого авторитетного, и проговорил:

— Теперь ты капитан замковой стражи. Приводи себя в порядок, нанимай стражников, и представься госпожам графиням. Найди мага, что согласится жить в замке постоянно, и заботиться об этих землях и их обитателях, под клятву.

— Я… — Растерялся сержант, лет двадцати семи, примерно.

— Это приказ.

— Есть, сэр! — Встал во фрунт раненный парень, но даже не поморщился. Более того, он даже не поинтересовался, почему ему приказывает ведьмак. А потом, он увидел залу, полную трупов, и подобные вопросы вообще не захотели приходить в пустую голову. От греха подальше.

Служанки возились с юными графинями, а ведьмак продолжал восстанавливать замок после бойни, взяв власть в свои руки. Девушки пришли в себя только на второй день. Переварить все произошедшее оказалось просто непосильно за малое время, и они еще неделю ходили по замку, как приведения. Но очередным утром, вместо служанок к ним в комнату, где они спали вместе (от страха), ввалился ведьмак. Раздался плеск воды, и девичий визг разлетелся по всей центральной части замка.

Богдан, находившийся на первом этаже, его прекрасно услышал, и только улыбнулся. Он видел Алана с ведрами в руках, поднимающегося наверх, так что понимал источник звука, и его причину. Более того, он считал, что этот шоковый подход, вполне может иметь успех, и потому, молчаливо потворствовал его воплощению. А уж когда углядел двух графинь в мужеской одежке, бегающих по внутреннему двору под звуки хлыста, то и вовсе заулыбался. Не самому факту, конечно, а той ругани — весьма энергичной, к слову сказать — которая лилась из уст девиц.

Алан провел в замке месяц, и считал, что потерял уйму времени, однако были и плюсы.

Спокойные тренировки, получение титула барона Вейли, и конечно, отличные отношения с графинями, все это большие плюсы, как ни глянь. Со старшей, просто хорошие дружеские отношения, а с младшей, Флорой, так и вовсе, более близкие. Противостоять обаянию ведьмака она не смогла, или не захотела.

Устоявшись, положение графинь в замке стало незыблемым. Стража пополнилась новыми лицами, новый капитан стражи оказался вполне удачным выбором, а замковый маг — очередной неудачник, недоучка из Бан Арда, — вполне толковым мужчиной, лет сорока на вид. Образованный и приятный собеседник, но для завершения обучения нужны не столько знания, хоть без них и никак, сколько талант. С последним у него не очень, но с годами, он явно вырос в силе и профессионализме, а потому пользовался вполне заслуженным уважением.

Когда Алан понял, что здесь все будет в порядке и без него, он уехал из замка. Нужно было навестить свои новые земли, выстроить систему, чтобы иметь возможность не появляться там годами, но все продолжало работать, а потом, возвращаться на большак. Баронство, это замечательно, но ведьмак — это его суть, и отворачиваться от нее Алан совершенно не желал.

Лошадь мерно трусила вперед, отмеривая километры, а ведьмак перекатывал в руке странный зеленый камень, что слегка светился изнутри чистым светом. Этим камнем с ним расплатилась мать графинь, точнее, ее призрак. И сказала так:

— Эльфский ключ-камень — очень редкий артефакт. Я не знаю, от чего он, но если ты найдешь дверь, то станешь богатым человеком.

Тот принял сокровище, кивнул на прощание, закрывая ее гроб пинком по каменной крышке, и ушел, закрыв за собой и склеп. А теперь вот, смотрит на камень, и раздумывает, на кой хер он его вообще взял? Ведьмак убрал камень в рунную сумку, и слез с коня. Впереди долгий путь и стоит хорошенько отдохнуть. Эх, сейчас бы Флору под бок — девушка она теплая да нежная — хорошо было бы. Под эти мысли, молодой ведьмак уснул.

Баронское поместье, пожалованное ему графинями Нистен, оказалось довольно велико. Два небольших городка, три десятка сел, и под полсотни выселков. Общее число душ — двадцать три с половиной тысячи человек. Изрядно…

Алан устроился в баронском "замке", который мало чем отличался от довольно бедного поместья, и взялся за дела. Перелопатить в одно лицо целую гору бумаг, свести показатели, вывести нюансы, и по каждому вопросу разузнать у управляющего, а потом еще и съездить на место, и выяснить как все было на самом деле… Это заняло два с половиной месяца, однако, к весне он был полностью готов. Пришлось смотаться за деньгами в Новиград, и много чего прикупить по всему материку, но сам Алан считал, что оно того, определенно, стоит.

На удивление, но южнее Яруги почему-то почти не садят и не едят картофель, а методы обработки полей допотопные настолько, что дальше просто некуда. В первую голову, Алан обратил свое внимание именно на сельское хозяйство, и модернизировал его. Недовольных хватало, но поскольку он тут главный, то просто заткнул, кого и силой. Не до дебатов ему было тогда — цейтнот.

Как оказалось, в болотах на его земле, имеется железо, так что Алан не стесняясь принялся и за это направление. Начал с дамбы, чтобы осушить болотистую местность, а пока природа медленно реагировала на столь резкие изменения, он уже установил водяные колеса и создал промышленную кузню.

Здоровенное помещение, рассчитанное на десятки кузнецов, которые должны не создавать шедевры, или просто вещи, а делать полуфабрикаты. Стальные листы, например, сетку, трубы, проволоку и прочее в таком духе. Конечно, для всего этого нужны станки, и как раз с этим проблем у Алана не было. Рядом текла река с большим водопадом, так что сделать водяные колеса было довольно просто. И пусть мужики трудились в поте лица, но у них был нормированный рабочий день и заработная плата, как в лучших домах! Многие были только рады подобному новаторскому подходу нового барона, а потому работали спокойно и уверенно.

— Гнешка! Живой ногой дуй к Сиволапу! — Рявкнул Алан. Девчонка, подвизавшаяся на побегушках, лет десяти, рванула с места так, как никакой оборотень не сможет. Мелкая, юркая, быстрая, Гнешка стала если не правой рукой, то как минимум пальцем на ней. Важным и нужным пальчиком на побегушках.

Не прошло и пяти минут, как в здание кузни в нижнем городе, вошел высоченный, могучий, как медведь, вставший на дыбы. мужичина.

— Звал, барон? — Пробасил он.

— Звал, звал. Поди-ка сюда. Получилось, кажется.

— Нука-ся, — Гигант наклонился, провел лопатообразной ладонью по оси станка, и тут же подобрал удивительно ловкими пальцами небольшую, тонкую железячку. — Тааак. И чего далее-то?

— А вот погляди, — Барон вбил гвоздь в доску, и рядом вкрутил возможно первый шуруп в этом мире. — Выдерни оба, и скажи, какой трудней идет.

Гигант, конечно, с легкостью вытянул гвоздь из дерева, лишь легкий скрип огласил помещение. А вот шуруп! Он уж и так и эдак, но все же взялся по ухватистее, и выдрал с мясом. Дерево встопорщилось занозами, словно укоряя его в этаком варварстве.

— Загибулина покрепче держится, — кивнул гигант. — Много крепче.

— Именно! Как мыслишь, будут брать?

— Отож! На века можно прихерачить! Особливо для мелочей. Наличники на окна, двери те же, доски половые, да много где — куды лучше гвоздуев будут. А по цене как?

— Вдвое от гвоздей. — Алан хмыкнул, глядя на то, как перекосилась рожа гиганта. — От наших гвоздей, — все же уточнил он.

— О! Тогда можно и надбавить!

— Можно и нужно, Сиволап. Что там с петлями? Получилось?

— Пресс работает нормально. Ребята с чернением заебались, но освоят. А если твой мастер железа, этот сраный недорослик прекратит мужиков доводить, то еще быстрее получится.

— Ша, Сиволап. Гнома не трогать. Важный гость. Вот закончит обучение, тогда и прикопаете.

— Правда, можно? — С невероятной, чистой надеждой во взоре глубоко посаженных темных глаз, вопросил гигант.

— Нет, конечно! Ты в своем уме? — Алан хмыкнул, а потом и вовсе рассмеялся. — Здесь пока только он в легировании металла разбирается, и сталь без него не сварить. Тем более — нержавейку. А вы, прекращайте идиотничать, и начинайте учиться во все лопатки. Так мужикам и передай. Присадки-то я найду. и поставщиков озадачу, но кто будет мне стали варить, когда мелкий свалит? А? Или ты предлагаешь мне у печей стоять?

— Да научимся мы! Дай время, барон! — Пробасил возмущенно главный мастер-кузнец.

— Да я и даю! — Рявкнул Алан. — Шевелитесь!

— Угу, — кивнул мастер железа, и спросил: — Кого к ентому монстру поставишь, загибулины делать?

— Аршавку. Он парень смышленый, вот и пусть шурупы крутит, да отвертки к ним. Я сделаю пять таких станков, на разные размеры, вакансии можешь использовать для девок, что приданое готовят. Тут все просто, пораниться сложно, вот и пусть зарабатывают.

— ДЕВКИ?! — Возмущение так и поперло из кузнеца.

— А ну не ори! Или напомнить, с кем беседу ведешь?!

— Прости, барон. Да вот только пускать баб к металлу…

— Ничего. Бабы не хуже мужей с этим справятся при должной толике внимания.

— Ну… ну нельзя так!

— Нельзя, говоришь, Сиволап?.. — Как-то даже нежно, чуть ли не пропел Алан. — А В ДЕРЬМЕ ЖИТЬ МОЖНО?!! В БЕДНОСТИ ПРОЗЯБАТЬ ИЗ-ЗА ЗАМШЕЛЫХ ТРАДИЦИЙ, МОЖНО?! — Реально вызверился барон. — А теперь, послушай-ка меня. Срать мне, как ты этот мир видишь. Моя задача не в том состоит, чтобы кузнецов ублаготворять, а в том, чтобы мои люди жили богато, долго и хорошо. Как правителя этих земель и людей! И если мне начнут ставить препоны мои же люди, еще и из-за подобных вот верований, поверь мне, мастер, ты увидишь новую сторону меня, от которой даже ты поседеешь от страха. Ты меня понял, Сиволап?

От невысокой рядом с этим медведем фигуры разошлась настоящая жуть. Гигант невольно отступил сначала на шаг, потом на два, и едва удержался, чтобы еще шажок не сделать. Сиволап действительно испугался, и поверил барону как-то сразу. Отчетливо так, ясно увидел свою смерть, и смерть всякого, кто поперек планов барона встанет, словно бы это знание заботливо вложили ему прямо в голову.

С другой стороны, эту вот уверенность подпирали те новшества, что привнес барон, и они действительно были хорошими. Вполне посильный рабочий день, зарплаты, чего вообще нигде нет, и не будет еще несколько веков, всемерная помощь малому бизнесу, и многое другое. Так что, здравый смысл встал не на противоположную чашу весов, а на ту же, где страх перед бароном угнездился.

Всего за год в прошлое ушел дефицит хлеба, мясные фермы, молочные, где централизована вся забота о свиньях и коровках, а уж маслобойня, это и вовсе шедевр инженерной мысли, потому как люди в баронстве не только о голоде позабыли, но и на продажу много чего остается. Конечно, немногим нравится, что приходится десятину зерна сдавать в хранение барону на случай неурожая, однако даже так есть чем торгануть. И опять-таки, барон выкупает же! По отличным ценам!

В общем-то, баронство Вейли действительно преобразилось, и именно барон стал тем, кто превратил бедствующий народец в гордость графства.

Обычные кузнецы тоже оказались рады новому производству, потому что покупали они уже прошедшее первую обработку железо, а не сырую крицу, да и на заказ могли приобрести слитки готовой высокоуглеродистой стали, так что работа сокращалась на добрую треть, что повысило скорость изготовления продукции, и уменьшило стоимость. Все в плюс.

Конечно, такому предприятию нужны потребители, оптовые закупщики, и первым из них выступило графство. Графини моментально смекнули что к чему. Нашли более мелких клиентов, и занялись перепродажей листового и слиткового металлов: чугуна, стали, и прочего, что предлагал относительно небольшой металлургический заводик ведьмака. Собственно, этот заводик за полгода работы принес им в казну ЧЕТЫРЕ годовых объема золота.

Новый вид гвоздей, шурупы, выделанные из отменной нержавейки инструменты, все это постепенно появлялось в продаже, и взорвало рынок.

Сельское хозяйство тоже в гору пошло, юга все же. У людей баронства стали появляться излишки, и их можно было продать. Все это привело к повышению качества жизни, как людей, так и самого барона, который наметил перестройку замка лет через пять. Собственно, Алан собирался снести старый замок, к чертовой матери, и поставить на его месте нечто волшебное, но пока это были только планы, да и денег особо не было — все в дело шло. Баронство только через год смогло вернуть те деньги, что он потратил на подъем двух сфер — металлургии и сельского хозяйства. Понадобится время, чтобы казна баронства могла позволить себе полномасштабное строительство замка. Да и первыми нужно строить дороги — для торговли хорошо. Потом понадобится транспорт, а это лошади — тоже заводик нужен. Потом грибные фермы, расчистка дополнительных полей, мельницы, централизованное животноводство — но это хотя бы уже в процессе, что потребует постройки больших ферм… В общем, не до замков, пока что.

Алан задержался в своем баронстве на полтора года, чтобы выстроить систему, которая может — и будет — работать без его пригляда, поставил надежных людей на нужные места, и только когда был уверен, что все в порядке — уехал. Большак уже не звал, он буквально орал в ухо каждый божий день.

Стоит заметить, что в баронство он вернулся только через несколько лет, но все работало как часы, хотя люди на местах воруют нещадно, это да. Отправив воров копать крицу, Алан подправил систему, и занялся животноводством. Выстроил дороги, снова преобразовал фермерское хозяйство, расширил производства на скопленные деньги, и даже построил новый замок. Заново построив рабочую систему за пару лет и снова уехал. Тут ведь главное что? Главное — правильные люди на правильных местах, потому как "кадры решают всё". Казна баронства продолжила пополняться.

Этот новый для него опыт управления баронством, постепенно стал образом мыслей человека владетельного, влиятельного, по-своему могущественного. Алан не сразу заметил, насколько он изменился, но в какой-то момент, он уже не мог не видеть нового себя, и в конце концов, просто принял то, кем стал. Ничего плохого в этом не было, так и чего ради тогда сопротивляться?..

Ковир, крайне интересное местечко. Дальний север вообще очень живописен, особенно по весне — не контрасте, так что Алану он полюбился своей неочевидной красотой. Кобылка с забавным именем Верстинка Анабель Третья, протопала по сходням, а ведьмак шел рядом, прикрывая ее глаза ладонями. За охрану купец уже рассчитался. Так что на корабле его более ничего не держало.

Порт вокруг разве что не жужжал, но атмосфера была именно такая — деловитая, сосредоточенная, какая-то естественная, отчего Алан безотчетно кивнул про себя. Оказывается, и в этом есть своя красота. Впрочем, он далеко не первый, кто заметил, что на чужую работу приятно смотреть, как на горящий огонь или текущую воду. Расслабляет.

Пройдясь по пирсу, он вышел на землю, и с легкой улыбкой, ударил по ней каблуком сапога. После корабля, земля ощущается совершенно иначе, но несравнимо приятней качающейся палубы, это он ощутил далеко не в первый раз, и вряд ли в последний. И ведь есть люди, для которых палуба куда милее! Психи…

Ведя кобылку в поводу, Алан собирался найти гостиницу, но не дошел. Прямо на улице его окликнули, что случается довольно редко, особенно здесь, в землях Грифонов, которые забирают себе все заказы.

— Эй! Ведьмак! — Крикнул низенький, богато разодетый купчина, блеснув медной пряжкой на шапке.

Грифоны имеют заслуженную репутацию, тут уж не поспоришь. Просто рыцари без страха и упрека, как ни глянь. Раньше ведьмаки шатались по всему Континенту, и частенько дрались за заказы, но сейчас земли поделены, и драки сошли на нет. Крайне редко кто-то выходит за границы ответственности своей Школы, как Алан, но он в принципе любит путешествовать, а потому мотается по всему Континенту, и плевать хотел на прописанные границы. К тому же, он старается не создавать конфликтов, и не дерется за заказы, спокойно отдавая их исконным владельцам. Однако, даже так без работы не остается — слишком много в мире гнуси, и даже Школы Грифона не хватает, чтобы взять все заказы на северо-западе Континента, так что на хлеб с маслом ему всегда хватает.

— Чего тебе? — Повернул к нему голову Алан, моментально охватывая взглядом его фигуру.

— Дело есть, — хмыкнул мужичонка, и открыто почесал выдающееся пузо. — Пойдем, сядем в таверне, да обсудим.

— Пойдем, выслушаю тебя.

Они молча прошли в переулок, оттуда по мостку через канал, и вошли в корчму. Коня слуга тут же пристроил в конюшню, так что Алан настроился серьезно поесть, раз уж все равно за чужой счет жрать будет.

Стройная, на удивление, официантка, стала приносить блюда, заставляя стол выпивкой и едой, а ведьмак принялся с удовольствием ее уничтожать. Впрочем, купчишка не отставал, что говорило об изрядном опыте таких вот "обжираловок".

Первым от стола отвалился купец, и с явным уважением посмотрел на "противника", который продолжал обгладывать куриный окорок, время от времени запивая элем. Впрочем, минут через пять, Алан откинулся спинку деревянного стула, и смачно отрыгнув, спросил:

— Что за дело?

Купец искренне рассмеялся, и запил смех из своей кружки.

— А ты молодец, ведьмак. Мало кто может победить меня за столом.

Алан слегка вспотел, потому как все время, пока ел, он плотно контролировал ЖКТ, чтобы усвоить как можно больше, и как можно качественней. Собственно, именно это и позволило ему "победить" в обжираловке. Жульничество, конечно, но для налаживания контакта с клиентом — самое оно. Отпив еще холодного эля, он кивнул, принимая комплимент, и вопросительно приподнял бровь. Купец кивнул, и заговорил:

— Я хочу нанять тебя, ведьмак, чтобы вытащить из тюрьмы своего сына. — Вот теперь толстый купец совершенно преобразился. Он стал действительно опасным хищником, способным на все, ради защиты своего потомства.

— И зачем тебе для этого ведьмак?

— Мой сын — чародей, но не состоящий в Капитуле. Придворная чародейка, с которой у него были… отношения, из-за ревности, отправила его в тюрьму, и я ничего не смог сделать. Пробовал подкупить десятки людей, но… В общем, ничего не вышло. Эта сука, Лаферти, держит власть жестко, даже король, наверное, обладает меньшей властью, чем она.

— От меня-то ты чего хочешь?

— Я!.. — Купец аж привстал, но тут же плюхнулся обратно своим тяжелым телом. — …не знаю…

— Ты уже понял, что не по адресу обратился, да?

— Ты — моя последняя надежда! Я для тебя все сделаю! Все отдам! Только верни моего сына!

— В принципе, не вижу ничего сверхсложного в том, чтобы вытащить твоего сына из тюрьмы, но прежде чем согласиться, я хотел бы все выяснить.

— Что?!!

— Не ори, — Алан поморщился, ощутив на себе взгляды как минимум половины посетителей заведения.

— Но… КАК?!! — Громким шепотом выдохнул купчишка.

— Это не твои проблемы. Пока что, по крайней мере. Встретимся здесь же через неделю, и обговорим сроки и оплату. Или расстанемся, если я решу, что это невозможно.

— Это уже больше, чем я мог бы надеяться! — Воскликнул купец, и повернулся, чтобы позвать хозяина и рассчитаться, но повернув голову обратно, ведьмака на его месте уже не было. — Какой опасный человек, — выдохнул мужчина, и все же, он был радостен, ведь у него появился шанс. Хоть какой-то.

Алан устроился в хорошей гостинице, благо деньги у него пока имелись, и стал наводить мосты. Первым делом он нанес визит вежливости баронессе Фуарт, с которой работал в свой прошлый приезд в Ковир. Собственно, женщина приняла бывшего любовника с радостью и некоторой надеждой:

— Здравствуйте, дорогой мой друг, — она даже раскрыла объятия, и обняла ведьмака по старой памяти. Шикнув слугам, чтобы исчезли, молодая женщина потянула его на второй этаж своего особняка, где практически тут же упихала его в ванну. Самостоятельно вымыла его, и утащила в постель. И все это, в полном молчании, разве что время от времени мурлыкая какую-то песню себе под носик.

Пришлось отработать по полной схеме, так что только через пять часов ведьмак откинулся на подушки, и подумал, что зря он снова связался с этой нимфоманкой. Глядя на свернувшуюся калачиком, спящую женщину, Алан тяжело вздохнул, и покинул постель. Пожалуй, ванна ему сейчас не помешает.

— Любезный, ванну, — кинул он слуге, и спустился на первый этаж особняка. Прихватил на кухне целый поднос еды, и пару бутылок вина, после чего вернулся обратно. Ночь прошла бурно, перемежаясь короткими периодами отдыха, и даже сна — целых полчаса подремали. Лишь с рассветом пара угомонилась, и уснула, встав только к обеду.

Даже для выносливого тела ведьмака такие марафоны, это чудовищно тяжело, потому Алан не мог понять, как выдерживает их Верона. И ведь поспали часов шесть всего, а она разве что не светится от внутренней энергии и здоровья. Сам же Алан, не то, чтобы ноги волочил, конечно, но ему пришлось крайне жестко контролировать собственное тело, чтобы не выглядеть как обычно. Даже если бы он бежал все это время без передышек, то устал бы куда меньше, что уж там.

Наверное, именно из-за своей выносливости Алан стал для баронессы кем-то большим, чем длинная череда жеребцов в ее "конюшне", и именно поэтому в прошлый раз она так просила его остаться с ней насовсем.

За роскошным завтраком, Алан усмехнулся одними глазами, и спросил:

— Теперь ты готова говорить?

— Мрррр… — Кивнула девушка, лет двадцати пяти с виду. Сидя перед ним в одном халате, она медленно пила травяной взвар, и кидала игривые взгляды. — Говори.

— Чудесно выглядишь, дорогая, — зашел ведьмак издалека. Баронесса улыбнулась, принимая комплимент. Впрочем, это даже не комплимент, а чистая правда. Чудовищно дорогие магические зелья и декокты стоят своих денег, что и позволяет ей в свои сорок три, выглядеть на двадцать с небольшим. Впрочем, не ей задумываться о деньгах, особенно с шахтами, что принадлежат ей, а до того — мужу, барону Фуарт, ныне, увы, покойному. Сердце не выдержало… В чем-то Алан бывшего барона понять вполне мог. Проще сдохнуть, чем так заябываться. — Скажи, что ты знаешь о ковирской тюрьме-на-воде.

Игривость и веселье с лица баронессы словно стерло, одним мигом.

— Во что вы вляпались, друг мой? — Нахмурилась она, строго гладя на ведьмака. — Снова сошлись на узкой тропке проклятым?

— Это сейчас неважно, потому как я пока что только принимаю решение, "вляпываться" или нет.

— В таком случае, — она нахмурилась еще сильнее: — … ни в коем случае, вы слышите? Забудьте! Это страшное место! Плавучая тюрьма создана магами, и как раз-таки для магов. Вам там тоже совсем не понравится, уверяю вас! Капитул создал эту тюрьму вовсе не потому, что решили показать, какие они гуманные, а потому, что там пытают пойманных магов! Ведьмаков, к слову сказать, тоже!

— Вот как? Интересное местечко.

— Забудьте! — Почти рыкнула баронесса. — Лучше оставайтесь со мной! Вы же знаете, я очень богата, и смогу дать вам всё!..

— Дорогая, успокойся. Я же не собираюсь туда попадать, в конце концов! Расслабься! Лучше давай поговорим о придворной чародейке…

— Нет-нет-нет! Алан, ты самоубийца? Учитывая твой первый вопрос, второй наводит на крайне непростые размышления! И весьма неприятные размышления! Дорогой, ну зачем это тебе нужно?! Оставайся со мной!

— Ладно, ладно, расслабься. Пока что, я никуда не тороплюсь, и если ты не против, то погощу у тебя недельку.

— Ну что ты! Конечно, оставайся сколько пожелаешь! — Вот теперь она немного расслабилась, и приятно улыбнулась.

Три дня прошли в утехах и сибаритстве, а на четвертый у баронессы было приглашение на бал в горное поместье графа Бувала. Алану пришлось натянуть модные одежды, и накинуть на шею баронскую цепь, чтобы сопровождать подругу на торжество, по случаю дня рождения виконта Бувала. Для него это был прекрасный шанс познакомиться с местным двором, а может и пересечься с придворной чародейкой, если она почтит бал своим присутствием.

Поездка получилась весьма увлекательная. Собственно, ехать пришлось довольно далеко, около шести часов, но к счастью, имелся в хозяйстве баронессы отличный экипаж. Жестковато, но вполне терпимо. Алан даже решил было "придумать" рессоры, и даже накидал примерный план того, как на этом заработать, но пока что дергаться не стал. Всему свое время.

Когда добрались, и покинули карету, ведьмак с некоторым, пусть и коротким, но удивлением, обозрел этот… дворец, иначе и не скажешь. Он втрое больше, чем королевский дворец в Метинне! Втрое! Вписанный прямо в отвесную скалу, огромный замок можно было бы назвать твердыней, если бы не его исключительная визуальная воздушность, почти сказочность.

— Красиво, — отметил Алан, позволяя баронессе взять себя под руку.

— О, вы еще не видели его отделку! Уверяю, вы будете в восторге. Граф Бувал чрезвычайно богат, и день ото дня только богатеет.

— Интересный, должно быть, человек.

— Он еще и алхимик не последний.

— Вот как? Пожалуй, нам будет о чем поговорить. Идемте, драгоценная, я уже предвкушаю.

Замок блистал огнями, женщины украшениями, а мужчины сдержанно поблескивали оружием. У Алана тоже было все с собой, в пространственной рунной сумке, в данный момент скрытой простенькой иллюзией. Ну правда, не мог же он прийти сюда без меча! Да и вообще, куда бы то ни было, если на то пошло.

Стоит заметить, что Верона не ошиблась. Отделка замка поражала воображение вкусом и дороговизной, а зеленая гостиная привела в полный восторг. Полы из зеленого гранита, стены задрапированы зеленой тканью, а белый потолок оттеняет все это великолепие лепниной и огроменной люстрой из хрусталя и металла.

— Действительно, великолепно, — кивнул ведьмак.

— Я же говорила. Идемте, дорогой друг, я познакомлю вас с младшим братом владельца этих красот и земель, советником Его Величества Герарда Тройденида.

Стоит заметить, что Советник не понравился ведьмаку с первого же взгляда. Высокий, чуть грузный мужчина имел глубоко посаженные, небольшие глаза, мясистый нос, и третий подбородок, однако позволял себе смотреть на него сверху вниз с первой секунды. Алан был настроен к нему вполне дружелюбно, но после приветствия небрежным кивком, переменил свое мнение. Окинул толстячка презрительным взглядом, и едва ли перекинулся парой слов, после чего просто вышел из разговора, и спокойно ушел к длинному столу уставленному едой и выпивкой, оставив баронессу общаться с неприятным ему человеком. У нее проблем с этим не было, тогда как ведьмак едва сдерживался, чтобы не сломать ему лицо.

Вскоре баронесса снова присоединилась к нему у стола, и спросила:

— Что случилось, дорогой друг?

— Он мне… — Ведьмак удержал зевок, и закончил: — … не понравился. Надменный прыщ.

— Хм… Не стоит так говорить, не здесь уж точно.

— Не беспокойтесь, баронесса. Если он перестанет меня устраивать, то просто исчезнет.

— ТАКОЕ тем более не стоит говорить вслух! — Ярким шепотом почти воскликнула женщина.

— Угу. Лучше попробуйте канапе. Очень вкусно.

— Ох, с вами иногда так трудно говорить, — удрученно покачала головой женщина, и все же открыла ротик, чтобы откусить от поданного ей блюда. Получилось чрезвычайно… интимно, отчего несколько людей по-соседству почувствовали себя не в своей тарелке. Да настолько, что мужчина лет сорока не выдержал, и громко проговорил:

— Здесь множество комнат, баронесса, где вы можете выебать своего очередного кавалера, и не выставлять свою похотливую натуру напоказ.

Алан обернулся, посмотрел на мужчину, и отложив канопе, подошел к нему. Постоял несколько секунд под презрительным взглядом, и каааааак вшарашил направленной эмпатией, передавая ему дикую ярость, напополам с жаждой крови. Мужика пошатнуло, он даже оперся рукой на стол, и это была просто прекрасная возможность. Ведьмак с виду легонько ударил по столу, и с некоторым трудом провел свою силу через твердое тело столешницы. Из нее перешел в руку противника, и отпустил. Кости руки мужчины буквально взорвало изнутри!

— АААААААААААААААААААА!!!

Схватившись за руку, он упал на пол, убаюкивая пострадавшую конечность, пока Алан сумрачно смотрел на стол, пошедший десятком трещин прямо там, где прошла его сила. Контроль хреновый, есть куда расти.

— Не визжи, и запомни на будущее, что баронесса моя подруга. Еще одно подобное высказывание, и я вызову тебя на дуэль, где и распотрошу, как кабана. Мы друг друга поняли?

— Дддда… кто… ты… такОЙ!!?

— А что, по моим глазам не видно?

— В-в-ведьмак! — Сказал, как сплюнул, раненный мужик.

— А теперь опускаем глаза чуть ниже… еще ниже, и видим баронскую цепь. Вижу… Вижу как мысль поднимается из самых неизведанных глубин твоего разума. Давай, поднапрягись, и поймешь!..

— Барон может вызвать тебя на дуэль, Койон, — завершила мысль подошедшая баронесса, с огромным удовольствием добивая старого недруга. — И судя по всему, хочет.

— Ты это изначально задумала, шлюха? — Поднялся на ноги Койон Вельгодский, и тут же улегся обратно, на сей раз без сознания от удара кулака ведьмака.

— Совсем не способен обучаться. Что за идиот?.. Баронесса, будьте так добры, найдите для меня секунданта, который все устроит, как здесь принято. Даже жалко, что мы не в Аэдирне. Там, я бы просто выволок барана в сад, и прирезал. — Алан покачал головой, и вернулся к столу, с видимым удовольствием насыщаясь действительно изысканными яствами.

— Алан, ну почему ты не можешь без конфликтов? Неужели нельзя было отбиться словами?

— Слова лживы, дорогая Верона. Поступки — чуть более правдивы. Я же не телепат, чтобы читать мысли, и видеть правду.

— Слова, это инструмент политики, — прозвучал из-за спины вполне приятный, низкий бас, и ведьмак обернулся. Хозяин этого дома и сегодняшнего бала предстал перед ним, и от своего брата отличался в лучшую сторону. Такой же высокий, но без лишнего веса, и явно чувствуется, что он тренируется с мечом постоянно.

— Как и кулак, и меч, и яд, и женщины, — хмыкнул Алан. — Я предпочитаю силу словам.

— Это потому, что у вас эта сила есть, — спокойно улыбнулся граф.

— Любой может ее добиться, граф. Любой, кто приложит достаточно усилий. Так почему я должен ограничивать себя?

— Не всякий вообще выдержит те тренировки, через которые проходят ведьмаки, — рассмеялся мужчина, и Алан кивнул. Это правда, что уж там. И все же:

— Не всякий рождается в знатной семье, если на то пошло.

— Это верно. Говорить о равенстве, как считать песчинки в пустыне. Глупо и бесполезно. — Мужчины перекивнулись с пониманием, и взяли по бокалу вина. — Я сам стану вашим секундантом. Мой маг восстановит вашего будущего противника за несколько часов, и дуэль пройдет прямо здесь, в поместье.

— Я так понимаю, вам выгодна его смерть?

— Верно, — граф совершенно спокойно согласился с высказыванием барона-ведьмака, и сделал почти незаметный глоток вина, хитро сверкнув темными глазами.

— В таком случае, полагаюсь на вас, граф.

Избитого барона уже унесли слуги, и молодой с виду мужчина с аурой мага, принялся за дело, следуя за носилками. Местный хозяин не только богат, но и умеет очень быстро соображать. Приятное знакомство.

— Скажите, граф, ваши шахты, что вы в них добываете, кроме золота?

— Хм? Что именно вас интересует, барон?

— Металлы, олово, медь, аллюминий, кузнечные присадки, — быстро и четко перечислил Алан свои хотелки. Он просто не мог продвигать кузнечное дело в своем баронстве дальше первичной обработки железа, потому что не имел выходов на все нужные материалы в промышленных масштабах.

— Вот как… Кое-что я действительно добываю. Медь, например, некоторые виды кристаллов, рубины, алмазы, черное железо, никель, малахит. Составьте список, барон Вейли, и я посмотрю, чем могу вам помочь.

— Чудно, дорогой граф. Просто великолепно. Давайте не будем заставлять баронессу скучать обсуждением дел, и продолжим завтра, на свежую голову, и более предметно. Вы не против?

— С радостью, барон.

Через шесть часов, как раз около получночи, состоялась быстрая дуэль, длиной в один удар меча, после которой Алан отдал взятый у графа меч, и вернулся на вечеринку, большую часть вечера посвятив картам и богам азарта. В гвинт не играл, не нравилась ему эта игра, а вот в покерок с превеликим удовольствием. Все же, гвинт не столь азартен, да и ставки не поднимешь. Нет, покер, вот игра для действительно азартных людей, и здесь, на севере, это свойство весьма ценили. Не только вино горячит кровь…

Подняв за вечер более тысячи бизантов, что в пересчете на новиградские марки будет около четырех тысяч, Алан прихватил баронессу, и устроился в замке графа. Ванная, баронесса, кровать… и даже пара часов сна, так что к полудню ведьмак предстал перед графом Марком Бувалом во всеоружии, и готовый к обсуждению торговых вопросов.

Обсуждение сие длилось почти четыре часа, однако к договоренностям они все же пришли. Бутылка Эст-эста помогла, не в том смысле, что они ее выпили и побратались, а в том, что с ее помощью мужчины разыграли спорные активы. За счет более точного контроля своей силы, выиграл Алан, умудрившись сбить поставленный на пробку штопор метательным ножом, аж с двадцати трех метров, на что граф только усмехнулся, и кивнул. К вечеру подписали договора, но первую сделку отложили на полгода. Все же, добраться из Ковира в Меттину тоже требует много времени, как и подготовка к развитию металлургического дела.

Да мужчины никуда и не спешили, честно сказать, так что к срокам отнеслись совершенно спокойно.

Алан покинул замок только на следующее утро, и к обеду уже был в Понт-Ванис, вместе с баронессой. Днем встретился с купцом, а вечером того же дня, его поймала стража за пьяной бузой, после чего, отвели в кутузку. Однако, "пьяный" ведьмак отделал охрану, а затем и стражников, после чего "уснул" пьяным сном прямо на столе начальника стражи.

Стражники позора не простили, и таким вот образом. Алан попал в тюрьму-на-воде. На целый месяц! По приговору суда, конечно, все по-настоящему, кроме имени, внешности и цели…

"Проснувшись" в своей камере, в двимеритовых кандалах, он поморщился от крайне неприятных ощущений. Его духовная сила оказалась словно бы отделена от разума, а значит, он совершенно не мог контролировать свою магию. Та магическая энергия, что была в каналах, начала вести себя совершенно хаотично, непредсказуемо, и потому постоянно норовила причинить боль. Напрягшись до пика своей способности к концентрации, он выдавил магию из каналов наружу, и окинул внутренним взором свое хранилище. Магическая сила в нем была совершенно спокойна, и не собиралась разорвать его тело на куски, что радует.

— Вот, значит, что за хрень, эти двимеритовые кандалы. Понятно теперь, почему маги их так боятся.

— Очнулся? — Раздался неприятный голос с внешней стороны клетки. Дверь без скрипа открылась после долгого звона ключей и замка, и внутрь вошел лысый, толстый мужичище, иначе не скажешь. Его мускулистый, заплывший жиром череп, лоснился в свете двух факелов, которые держали еще двое стражей за его спиной.

Не говоря более ни слова, гигант моментально нанес удар в живот ведьмака, заставив того резко выдохнуть и закашляться. Контролировать внутреннюю энергию он тоже не мог, потому как этот самый контроль все так же выполняется духовной силой. А она, увы, заперта кандалами. Гадство.

— Кхаа! Кха-кха! — Откашлявшись, Алан недобро посмотрел на ушлепка, и спросил: — Что тебе надо?

— Ну надо же, какой сознательный попался ведьмак! НА! — Новый могучий удар обрушился на Алана, но он смог немного повернуть корпус, и принял его на ребра. Кажется, одно из них треснуло, но спасло желудок от разрыва. Уже неплохо. — Видишь ли, когда мои коллеги тебя привезли сюда, то попросили сделать твое месячное пребывание здесь, незабываемым. Ты, дружок, видишь ли, изрядно оскорбил ребят, и они отвалили мне целый мешок денег за это. Поверь, я собираюсь его отработать по полной. И мне в удовольствие, и им в радость. Только, пожалуй, тебе и будет плохо, но… Кому вообще есть дело до какого-то выродка? Мутанта…

— И чем же тебе ведьмаки-то не угодили, лысенький? — Все же спросил Алан.

— Тем, что вы нелюди, дружок. И ваше место на помойке истории!

— Ого! Какой образованный кат пошел, — удивленно покачал головой ведьмак, и тут же схлопотал по лицу пудовым кулаком. Когда туман перед глазами рассеялся, тут же прилетела еще одна плюха, которая добила шатающийся зуб, и тот все-таки вылетел из десны. Получилось точно подставиться.

Удары посыпались со всех сторон, а вскоре присоединились и дубинки. Большую часть ударов ведьмак принимал на мышцы, и они не наносили особого вреда, кроме синяков на коже, но некоторые все же пробивались, и били прямо по внутренним органам. Кажется, он еще был в сознании, когда его камеру покинули мучители, и цепи отпустили, позволяя ему лечь на пол, хотя… Алан не был уверен, что все это не приснилось ему в бреду.

Он очнулся часов через пять, и чувствовал себя премерзко. Сходил по меленькому с кровью, и мрачно сплюнул. Кажется, он переборщил тогда со стражей, но иначе сюда было просто не попасть. Ни официально, ни неофициально. Никак. Это место под плотным надзором Капитула чародеев, и в частности одной конкретной чародейки — Лаферти Колбрук.

Ладно, нечего ныть. Алан кое-как сгреб подгнившее сено, и уселся поудобнее, тут же ухнув в медитацию. Без духовной силы она практически не имеет смысла, но он и не собирался действовать напрямую. Нет, он собрался ускорить исцеление обходными путями. В данном случае, он просто настроился на самовосстановление, и просто замер всем своим существом. Он не считал время, не думал ни о чем, кроме восстановления тела. И чем дольше он проводил в этом состоянии, тем лучше его подсознание принимало этот приказ. Не на что отвлекаться, нет внешних раздражителей, вот оно и приняло этот приказ к действию, восстанавливая тело как можно быстрей. Качество подобного восстановления оставляет желать много лучшего, а энергозатраты чудовищны, но это лучше, чем ничего.

Когда принесли еду… если подобную баланду вообще можно назвать пищей, конечно, Алан моментально ее выпил, переждал позывы выблевать ее, и вернулся к тому же состоянию.

Так прошел день, за ним второй, и третий. Внутренние органы более или менее восстановились, по крайней мере в туалет он стал ходить нормально и без крови. А вот шрам на полрожи, увы остался — не хило ему досталось кулаком в кольчужной перчатке. Благо, хоть глаз не выбили. Алан почувствовал, что пора. Скоро к нему снова придут, и ждать этого момента он не собирался.

С помощью прутьев клетки, стены и собственной ноги, он зафиксировал правый наруч, и нахмурившись, сломал себе хрящ, держащий большой палец. Прицельно помочился на руку, и стал вытягивать ее из кандалов. Больно? Да плевать. Уж контролировать болевые импульсы он научился достаточно давно, чтобы это происходило само по себе. И это вовсе не способность духовной силы, а именно мозга.

К сожалению, с помощью выбитого зуба открыть замки не получилось, так что от этой идеи пришлось отказаться, и перейти к другой.

Постепенно, кисть ушла под металл, хрустнули косточки в кисти, и рука выскользнула и кандалов.

— Аааахххх! — Это совершенно непередаваемый кайф, когда изрядная доля духовной силы становится вдруг доступной. Даже тот факт, что ее меньше трети не так уж и важен. Угомонив восторг, ведьмак встал, поднапрягся, и приложив все еще скованную руку к камню стены, ударил прямо по кандалам кулаком. Энергия удара вошла в металл, и исчезла в нем, едва нагрев его. Еще удар, и еще, еще! Внешний слой нагрелся настолько, что стал подогревать внутренний, что обещало много неприятностей, но… металл из-за нагрева расширился настолько, что Алан смог вытащить вторую руку, пусть и оставил на наруче кожу и кровь.

Остались ноги, но теперь будет проще. Короткий призыв воздушного духа, и колодки на ногах открылись. Дух, правда, оказался крайне недоволен, потому что из него колодки вытянули очень много сил. Алан добавил ему силенок, и размял свое тело. Сел на пол, и сложил знак регенерации, экстренно восстанавливая тело.

Буквально за час он пришел в полный порядок, и первым делом обжег оковы, из которых выбрался, не оставляя ни следа своей кожи или крови. То же самое он сделал и с камнями камеры, от греха подальше. Затем снова вызвал духа. На сей раз, дух открыл дверь его камеры, и ведьмак предвкушающе усмехнулся:

— Будем лысого гонять…

Первый встреченный стражник одарил его штанами и дубинкой. Второй — сапогами. Третий более или менее чистой рубахой, а пятый с шестым, тазиком с водой. Алан увидел свое отражение, и вздрогнул всем телом. Худющий, кожа да кости, шрамина через поллица, и только желтые глаза все так же горят упрямством.

Там же он нашел "журнал постояльцев", где и выяснил место нахождения искомого объекта. Когрейв Вильсон, маг. "Каюта" 428.

К сожалению, до четвертого этажа не подняться, не зачистив нижние этажи, причем тихо. Но Алану это, по понятным причинам, не подходило. Все же, он ведьмак, а не ниндзя. Так что, он посмотрел на ключи, висящие на поясе вырубленного стражника, и хмыкнул. Это будет весело.

Вернувшись к одной из клеток, Алан посмотрел на закованного в ней, седого старика.

— Давно тут сидишь, брат?

Старик приподнял голову, и Алан увидел яркие желтые глаза на вполне молодом лице.

— Ты мне не брат, — старик снова опустил голову, и словно бы впал в транс.

— Я мог бы выпустить тебя отсюда, если ты согласишься мне помочь.

— Выпустить, как же… Если ты опустился до того, чтобы стать здесь стражем… А, да что с тобой говорить, — он отмахнулся, и Алан понял, что его сбила с толку одежда стражника.

— Ладно, тогда побегу один. — Молодой ведьмак отойти от камеры не успел, как его окликнули:

— Побежишь? Эй, молодой! Грифон, ссука! Вернись!

— Чего тебе, старик? — Хмыкнул Алан.

— Так ты сбегаешь?

— А что, по мне непонятно? Одежка с чужого плеча, отсутствие оружия… Похоже, ты слишком давно здесь, чтобы видеть очевидные вещи.

— Ну, прости, брат, погорячился!

— То-то же.

Алан вошел в камеру, и открыл кандалы, начав с ног.

— Оххххх! Как же заебись-то… — Старик потянулся, и даже сквозь дикую худобу стало понятно, что некогда он обладал чудовищной силой. На медальоне медведь, вставший на дыбы. Странно, что он забыл на севере?

— Как ты здесь оказался? — Спросил Алан.

— Как, как… Заказ…

— И… — подбодрил его черноволосый ведьмак.

— Хули "и"? В Махакаме дело было. Взялся за заказ на мантихора, а тварь оказалась любимой игрушкой одного мага. Тот меня поймал, и направил сюда, чтобы я подольше мучился.

— И теперь, ты хочешь отомстить, я так понимаю. Ладно, делай, что хочешь, только сначала силы восстанови в полном объеме, и артефактами затарься. Ай, все, думай сам, а пока, вот тебе ключи, пройдись по этажу, стражи тут больше нет. Выпускай магов, по-тихому. Пусть хоть помедитируют, силенок наберут, а то сразу после двимеритовых колодок они вряд ли на что способны. А мне нужно поговорить с одним лысиком.

— О! Я тоже хочу с ним поговорить!

— Обойдешься. Взялся помогать, вот и иди освобождать магов. Мне нужно, чтобы они подняли шум, и прикрыли наш отход.

— Здесь еще двое братьев на разных этажах, — заметил седой ведьмак.

— Откуда ты знаешь?

— Лысый рассказал, когда приходил меня попытать.

— Зачем?

— А у них тут что-то вроде информатория. Пытают всех, без ограничений, собирают информацию с заключенных, причем обо всем подряд, и отсылают в Капитул. Кто где был, что видел, с кем знаком.

— Вдумчивый подход, — отметил Алан.

— Но болезненный, — нахмурился седой.

— Тебя как звать, брат? Я Алан де Вега.

— Бронт Тимерийский.

— Будем знакомы.

— Будем.

Ведьмаки разошлись, старший пошел обирать стражников в поисках подходящей одежки, и открывать камеры магов, а младший, вылез из окна сторожки на внешнюю стену, совершенно не смущаясь обрывом под ногами, уходящим до самой воды, и полез наверх. Цепляясь пальцами за камни стены, он поднялся на два этажа, и влез в точно такое же окно. Тихо, как здоровенный кот, он спрыгнул на пол босыми ногами, и подошел к спящему лысому бугаю. Пнул по кровати, и тот моментально очнулся, подскочил так быстро, как смог, но тут же получил удар в кадык, и задыхаясь повалился обратно. Алан напрягся, сосредоточился, и нанес один удар ладонью в грудь. Четкий след руки, очерченный покраснением, как после пощечины, но эти повреждения — ничто. Главное внутри, потому что внутренние органы толстяка словно миксером взболтали. Он мгновенно умер, только и успел увидеть, как ведьмак вытирает руку о полотенце, висящее на стене.

— Все, теперь можно и… Ого!

Алан вытащил камень из стены, и достал из тайника полсотни писем. Да не каких-то там, а переписку самой придворной чародейки! И более того, здесь лежали свидетельские показания заключенных за разные годы.

Чем больше Алан читал, тем больше понимал Лаферти, и тем отчетливее видел ее гнилую насквозь натуру. В итоге, решил что перечитает все позже, а пока, прихватил кусок кожи, и завернул бумаги в нее, упокоив их за пазухой. Так оно надежнее.

Тюрьму вдруг тряхнуло, да так, что штукатурка с потолка посыпалась.

— Идиоты! — Воскликнул ведьмак, и рванул на выход. Теперь уже не скрываясь, он попер на трех стражников, и срезав разом две дубинки ударом руки, прикончил всех троих за пару секунд боя. Удары кулаками в торс буквально разорвали им внутренние органы, и он побежал дальше. Прокладывая кровавый путь, ведьмак рвался верх, на четвертый этаж. Ворвавшись бешенным вихрем, он наткнулся на четверых стражников, и судя по аурам, все они относительно слабые маги.

— "Черт!" — мелькнула мысль, но было некогда размышлять. — Аард!

Четыре фигуры разметало, и ударило о стену. Пробегая мимо двух из их, ведьмак шлепнул правой ладонями по головам, взбалтывая мозги, в самого дальнего кинул дубинку, сломав ею шею мага, а последний выживший слишком резво отполз в сторону лестницы, и судя по звукам, скатился по ней на пролет вниз. Плевать, не до него сейчас.

Сняв ключи от камер и кандалов со стены в комнате стражи, Алан рванул дальше по коридору.

— Ага, вот и ты. Четыреста двадцать восемь. — Отперев дверь, ведьмак спросил: — Когрейв Вильсон?

— Да. Ты новенький? — Безразлично спросил одноглазый мужчина, лет двадцати пяти. По его груди тянулись шрамы уже заросших разрезов, а спина была исполосована кнутом. Зубов во рту почти не осталось, а на правой руке не хватало мизинца и безымянного пальцев. Аура его, тусклая и слабая, но довольно устойчивая, что говорит о том, что он все еще в своем уме.

— Я выведу тебя отсюда. Идти сможешь? А лучше, вообще-то, бежать.

— Смогу, — воспрял духом маг. — Кто ты?

— Это не важно. Главное — меня прислал твой отец. — Алан отстегнул мага от основы, и скинул колодку с шеи. Затем расстегнул наручники, и затем ноги. — Пойдем. Там внизу — восстание заключенных, так что время у нас есть, хоть и немного. Готов?

— Готов.

Они пошли по коридорам, но не к спуску вниз.

— Где-то здесь должна быть… Ага, вот и кладовка. — Прихватив три мотка веревки, ведьмак живенько стал с ними что-то делать, но Когрейв не видел что. Он опирался на плечо Алана, и смотрел в пол, чтобы не запнуться. Они вошли в какой-то кабинет, судя по бумагам, вполне себе рабочий, и маг сел на диван, стараясь восстановить силы. Тут же получил остывший в кружке чай со стола, и не чинясь, стал пить мелкими глотками.

Алан метался по кабинету, но Когрейв на него почти не смотрел, у него сильно кружилась голова, и вообще, было до невозможности паршиво. Чай закончился слишком быстро, а потом ведьмак подошел, обвязал его веревкой, поднял на ноги, и… облил его мерзким жидким жиром! Но это были цветочки, потому что сразу после этого, его выкинули в окно!!

Когрейв со страху заорал, но веревка натянулась, и он завис на огромной высоте. Смотреть вниз он не хотел, но глаза словно сами искали свой страх, и к сожалению — находили. Веревка пошла вниз и он спустился даже ниже фундамента самой тюрьмы, однако там все равно около полусотни метров строго вниз до воды.

Веревка завибрировала, и вскоре рядом с ним появился ведьмак.

— Эй ты меня слышишь? Сосредоточься. Мы сейчас прыгнем в воду.

— Что? Мы же разобьемся!

— Да уж сомо собой! Особенно, если ты не заткнешься, и не начнешь слушать, что я тебе говорю.

— Да мы!..

Шлеп! Голова мага мотнулась, и он, наконец-то, заткнулся.

— Все, или еще разок врезать?

— Все! — Зло крикнул Когрейв.

— То-то же. Слушай внимательно, потому что повторять мне некогда. Скоро стража очнется, и закроет остров магическим полем. Значит так, сейчас мы прыгнем, и твоя задача встать в воздухе ровно, чуть согнуть ноги в момент приводнения, и не забудь поднять руки вверх, не то водой их тебе либо выдернет, либо вывихнет. А нам еще плыть семь километров. Все запомнил?

— Да какая разница? Все равно, это не поможет!

— Ты туповат, что ли? Или думаешь, что я самоубийца?

— Да я!..

— Баран ты, хоть и мажонок. Делай, что говорю, раз мозгов не хватает выбраться отсюда самому. Проходной двор, а не тюрьма. Заходи, кто хочет, забирай, что хочет. Пф… Все, прыгаем. Готов?

— Нет! Нет!! НЕЕЕЕЕ!

Разлохмаченная в нужном месте веревка, наконец-то, оборвалась, и двое ухнули вниз, прямо в воду!

Ведьмак извернулся, и бросил что-то прямо под ноги. Им оставалось еще лететь метров десять, когда под водой мощно ухнуло, и в воздух взлетел фонтан брызг. Прямо в этот фонтан они оба и упали, вполне нормально войдя в воду, и даже не поранились. Ну, если не считать тупого мага, который не в силах выполнить даже простейшие инструкции, и вовремя СОГНУТЬ НОГИ! Идиотина!

Ушибся он настолько сильно, что потерял сознание, так что Алану пришлось нырять за ним, а когда вытащил из-под воды, то еще и в сознание приводить, да успокаивать, потому как у мага, видите ли, истерика. Хорошо, что удар по морде моментально из нее выводит.

— Какого ты меня бьешь?! — Возмутился маг.

— Такого, что ты нас обоих топишь, сучонок тупоголовый. Плыви дальше сам, или тони, мне плевать. Я тебя из тюрьмы вытащил, а дальше не мое дело. Жир удержит холод воды еще минут десять, может пятнадцать.

— Что? Но я не доплыву! — Заорал маг, и втянул голову в плечи, ощутив, как высоко над ней возникло магическое поле. Все, кто успел выбраться, те смогут сбежать, а те, кто нет… Те сами себе злобные Буратины.

— Тогда плыви за мной к лодкам. А услышу от тебя нытье, оставлю здесь. Все понял?

— А…га…

— Ну так и шевели крыльями! — Рявкнул на него ведьмак, и поплыл вдоль стены обрыва.

Плыть пришлось довольно долго, а когда доплыли до тюремной пристани, то вдалеке разглядели удаляющийся кораблик. Алан присмотрелся, и увидел на уплывающей лодке белую голову высоченного, но худющего ведьмака. Ох и не повезло тому магу, который его здесь запер…

Алан запрыгнул на пристань, и ругнулся про себя. Трое слабых магов, и пятеро охранников. Показав Когрейву, чтобы по-тихому залезал на борт второго кораблика, отряхнулся, как смог, и тихонько проскользнул к небольшой будке местного смотрителя. Юркнул в окно, и взял старика на удушающий. Аккуратно уложив уснувшего смотрителя, стал ждать. В будку вошел стражник, а сразу за ним маг. Второй сориентировался быстрей, и уже едва не заорал, вздымая руки для заклинания, но получил удар в грудь, а следом за ним погиб и стражник.

Успокоив дыхание, Алан стал ждать дальше, готовя ловушку. Благо, что у него нашлась и селитра, и уголь, и сера. Ведьмак и сам удивился, когда обнаружил все это в кладовке, наряду с множеством других алхимических ингредиентов, но теперь все это пригодилось.

Ориентируясь на чуйку, ведьмак вовремя выскользнул в окно сторожки, и успел нырнуть в холодную воду. Когда оставшиеся маги вошли внутрь, она взорвалась, да так, что от нее вообще ничего не осталось, как и от доброй трети деревянного настила пирса. Быстренько вынырнув, и взобравшись на остатки настила, Алан рванул к оставшимся стражникам, и быстро, но жестоко с ними разделался. Скинув их в воду, и забрав себе их худые кошели, ведьмак добежал до кораблика, где заныкался маг, отдал концы, да пнул по ограничителю паруса. Вот вроде бы — просто большая тряпка, натянутая на деревянный каркас, а сколько в нем надежды! Моментально вобрав в себя немного ветра, парус толкнул кораблик в путь.

Забирая восточнее Понт-Ваниса, ведьмак через полтора часа пристал к берегу, и вышвырнул мага на твердую почву.

— Все. Поднимайся, проблюйся, если есть чем, и пойдем. До Порт-Ваниса еще идти полчаса. Там уж пусть тобой твой батя занимается. Живее давай!

Проникнуть в город оказалось сложно. Стража на ушах стоит! Побег из тюрьмы-на-воде! Такого раньше не происходило, так что кипиш стоял такой, словно Ковиру войну объявили. Пришлось ждать ночи, ловить двух стражей, переодеваться, и изображать из себя патруль. Самих патрульных, к слову, Алан спрятал на крыше дома, вырубив их до утра. Потом пришлось еще и возвращаться, переодевать их обратно в форму, и вливать в пасти вино, после чего уложить аккуратно в проулке, чтобы их нашли.

В общем, кое-как, но просочились.

День пережидали в мрачной, дешевой ночлежке. Только в ночь снялись с места, и Алан, наконец-то, отвел мага к отцу. Купчина как увидал их, так аж расплакался.

— Сыночек мой! — Полез он обниматься. Алан тяжело вздохнул, и взяв обоих за шкирки, втолкнул в дом. Вообще без башки мужички. Уже внутри, переждав основной эмоциональный шторм, ведьмак кивнул купцу на дверь. Они вышли, оставив пьяного с двух рюмок мага валяться лицом в тарелке, и купчина заговорил: — Что ты хочешь за него, ведьмак?

И где то лицо, полное мольбы? Где просительная интонация? Где, хотя бы, что-то человеческое? Нет, теперь перед ведьмаком был купец, и этому только палец протяни, без руки с головой останешься.

— Все, как договаривались. Здание в центре, и склады в порту.

— Это дорого, ведьмак… — начал отнекиваться купчина, и моментально оказался на коленях, а его шея вот-вот сломается.

— Ты думаешь, я с тобой торговаться стану, шкура продажная? Ты мне слово дал, купеческое, а теперь решил выкрутиться? Ну, так не получится у тебя ничего. А попробуешь, и никакая охрана тебя не спасет, никакие маги не защитят. Ты понял меня?

— По…нял…

— Вот и славненько. А теперь, ты напишешь мне дарственные, твой сынок-недоумок их заверит, и мы разойдемся, как в море корабли. А попробуешь мне препоны чинить, или страже сдашь, так я не с тебя начну. Я с него начну. Мы друг друга поняли?

— Впол…не.

Ведьмак отпустил голову купчишки, и тот упал на колени. Красное от прилива крови лицо. Вены на шее вздулись и сам весь трясется. Самое время добивать.

— Ну, пшел, гнида!

И "гнида" пошел. Написал, подписал, а бухой в стельку сынок-маг поставил магическую печать. Чудненько.

— А теперь, бесплатный совет. Бегите. Прямо сейчас бегите. Покиньте Ковир. У вас часов шесть, прежде чем стража придет сюда.

Ведьмак покинул дом купца, и стоило ему завернуть за угол, как он остановился, и засунул пальцы в рот, что-то в нем разыскивая. Нашел, конечно, и с рвотными позывами вытянул за ниточку из собственного желудка небольшую окатую гальку с несколькими символами с обеих сторон. Стоило ее выплюнуть, как его внешность изменилась, и вместо черноволосого, скуластого, угрюмого ведьмака, возник красноволосый, привычный Алан.

— Аыаы, фу. Вот жеж мерзость, эти твердые иллюзии! Фуф…

Вернувшись в дом баронессы, он первым делом вымылся на несколько раз, заправился зельями, и часов десять медитировал, приходя в норму. Только после этого он покинул ванную комнату, оделся, и отправился к Вероне. Пора отрабатывать свою отлучку, и то алиби, что она ему устроила. Постараться придется изрядно, а ведь еще нужно этот дурацкий шрам с морды сводить!.. Дорого ему склады обошлись, с домом на канале, ох дорого…