Ваш выход, маэстро!. 5. Красная книга магических животных

Глава двадцать первая

Новый день, и все завертелось по-новому. Квиддлы – это такие почти-обезьяны вроде наших горилл. И вот эти самые квиддлы устроили нам цирк с конями.

Нет, лошади – овце-лоты, мне никто не мог объяснить, откуда такое название – квиддлов не интересовали. У них пошли разборки, кто круче, и поэтому все, кто мог, и кто не мог тоже, побежали на место выяснения отношений. Возглавлял процессию Курт с видеокамерой, а за ним несся Люк с шлангом. Шланг нужно было подсоединить к колонке и пустить в ход, когда разборки перейдут в криминальную стадию.

– У них один альфа-самец, – пояснял мне Курт доходчивыми словами. Мы притаились в засаде и смотрели. Меня немножко трясло: то ли от беспокойства, то ли от воодушевления. Каждый такой случай – как будто на сафари побывала. – Все самочки – одного старого самца.

На мой взгляд все было тихо, мирно, самки с детенышами оккупировали деревья и занимались молодняком. Внизу грустно ходил молодой самец и бил себя кулаком в грудь.

– А этот, – Курт указал на него, – этот молодой самец хочет забрать себе самку.

– А ему не дают? – опечалилась я. Как-то неправильно. – А самочка хочет?

– Нет, конечно, ей и в стае неплохо.

Я припомнила все, что читала про обезьян. Потом – про морских львов, кажется, или слонов? Нет, у обезьян было еще как-то, если так можно выразиться, по-людски.

Минут двадцать мы ждали. Самец тоже ждал, потому ему надоело, и он, вздохнув, начал взбираться по стволу к самочкам. Люк прикрутил шланг к колонке. Курт включил видеокамеру.

Самец дополз до ветки, где было особенно много самок. Те, кто был без детенышей, сразу попрыгали выше. Те, кто был с детенышами, замешкались, самец протянул лапу, чтобы перебраться поближе – и в этот момент старая самка, сидевшая безучастно и вроде как дремавшая, размахнулась и отвесила ему оплеуху. Самец ойкнул и шлепнулся. Я испугалась, что он что-то себе повредил, но нет, он тут же вскочил и продолжил попытки.

Когда старая самка скинула его с ветки в четвертый раз, он сменил тактику. Теперь он ходил, выпячивая красный с желтым зад, демонстрируя самочкам силу и мощь. Матери с детьми кидались в него всяким-разным и, как мне показалось, крутили пальцами у виска. Старая самка дремала, и только одна молоденькая квиддлица заинтересованно начала спускаться. Осторожно, по веточкам, завидев это, самец утроил усилия. Люк открутил на колонке вентиль.

– Это зачем? – спросила я с замирающим сердцем.

– Чтобы до драки не дошло.

– Они вроде бы не собираются драться?

– А это пока.

Когда юная самочка заняла позицию на самой нижней ветке, самец решил, что процесс соблазнения окончен. Он выпрямился во весь свой немаленький рост и издал жуткий рев, поколотил себя кулаками в грудь, и самочка, как завороженная, пошла на его зов.

Ей оставалось сделать всего пару движений, и она оказалась бы в лапах пылающего от страсти самца. Но, как оказалось, кое-кто бдил и лишаться гарема был не намерен.

Откуда-то сверху тяжело, как мешок с картошкой, свалился огромный пожилой самец. Он был на голову выше того, который завлекал самку, и юный пикапер немного струхнул. Самочка осмотрела одного, второго, подумала и перебралась на ветку выше.

Соблазнитель взревел. Старый самец показал ему кулак. Люк взял шланг наизготовку, Курт замер с видеокамерой.

– Только не сразу, – прошептал он, – это же такой материал!

– Они же покалечат друг друга! – ужаснулась я. – Я запрещаю!

Но, кажется, я плохо представляла себе ситуацию.

– Это вам не кино о любви, – надменно фыркнула Вианна. – Случаев, когда самцы квиддлов пытаются разделить стаю, в природе по пальцам пересчитать. Никто не страдал еще. – И добавила в сторону: – Понабирают знатоков по объявлениям…

Я была так напугана, что даже проглотила явное оскорбление.

– Но тогда зачем шланг?

– Потому что мы не знаем, кто победит. А нам совершенно не нужно доводить драку до финала. Если эта стая поймет, что у вожака так просто отжать влияние, они все начнут бунтовать и потом разбегутся кучками по всему заповеднику. Поэтому драки не будет, – спокойно объяснил Люк.

Драки пока действительно не было. Оба самца стояли друг напротив друга и орали, периодически со всей дури шибая себя кулаком в грудь, словно бы спрашивая – «а ты кто такой, давай-досвиданья». Выглядело устрашающе и громко. На верхних ветках заплакали разбуженные малыши, а самки недовольно зароптали. Кто-то даже кинул в самцов нечто смахивающее на ананас.

Время шло, самцы орали, дети плакали, Курт устал стоять с камерой и сел, и ничего не происходило. Наверное, самцы обменивались любезностями и пытались решить вопрос путем переговоров. Но, как это часто бывает, на всякого альфа-самца нашлась управа.

Пожилая самка, которая все это время – а прошел, наверное, час, не меньше – кряхтя, слезла с дерева, постояла, глядя на неслучившийся беспредел, после чего, коротко размахнувшись, огрела молодого самца по заду. Тот аж присел – рука у самки, видно, была тяжелая. Но самка на этом не остановилась – она развернулась, дала молодому самцу пинка, и я сделала вывод, что и нога у нее неслабая, и когда страдающий от страсти бедолага заковылял в кусты, самка повернулась к вожаку стаи.

Тот встал на дыбы. Вмешательство самки его возмутило. Самец заревел так, что на деревьях задрожали листья и стая. Град ударов, обрушившийся на его мощную грудь, мог бы сокрушить армию. Самка и ухом не повела, устало вздохнула, небрежно лягнула его сначала по колену, потом в пах, и когда обескураженный вожак согнулся пополам, опять вздохнула, повернулась, подошла к дереву и преспокойно заняла свое любимое место на ветке.

Люк начал откручивать шланг. Глаза Курта были как плошки. Остальные встревоженно перешептывались.

Я видела, что что-то не так, ну и потому, что наш старичок Курт выглядел не менее грозным, чем вожак стаи, обнимая свою камеру, это «не так» я списала на какую-то научную сенсацию.

– Что-то не так, да? – спросила все-таки я, когда Вианна отошла так, что не могла меня слышать.

– О, – очнулся Курт и посмотрел на меня так, будто впервые увидел. – То, что мы засняли, меняет все представление о квиддлах. Все меняет, просто вообще все.

– Что – все?

– У них матриархат, – и тут Курт очень грустно вздохнул и не менее печально побрел к административным постройкам.

– Он защитил докторскую и написал монографию, – пояснил Люк, – доказывая, что у приматов патриархат. А сегодня заснял то, что полностью опровергает его слова.

– И как ему теперь быть? – Мне даже стало за него немного обидно.

– Ну, это наука. Теперь он докажет, что у части приматов матриархат, защитит еще одну докторскую и напишет еще одну монографию.

Однако, думала я, возвращаясь в свой кабинет. А у ученых все достаточно просто. Ну как просто: на словах, конечно, а потом еще писать, читать, оформлять...

День прошел, как обычно, в бумагах, беготне, остывшей еде и птичке. Мне прислали платье, но я даже не стала его разворачивать. Потом, все потом. Без Дезмонда мне было неуютно, и я не спрашивала себя – почему, потому что нет никакой поддержки. И уже после ужина я решила посмотреть, что там за монография про квиддлов – черт меня дернул, не иначе, потому что лучше бы я этого вовсе не делала.

Монографию я нашла и даже начала читать, но она была откровенно скучной. Зато когда я перешла по вкладке «видео» – засмотрелась. Наблюдать за жизнью этих приматов было увлекательно. Но вот очередное видео кончилось, и следующий ролик гласил: «Топ дня! Квиддлы в заповеднике Андоры! Как реагирует администратор! Всем смотреть!»

Что?.. У меня сердце ухнуло в пятки. Кто мог выложить эту сенсацию в сеть? Как Курт позволил? Но все оказалось еще хуже, чем я подумала.

Собственно, квиддлов никто не снимал. Снимали меня и с близкого расстояния, и все мои дурацкие вопросы и ужимки тоже. И физиономия моя без маски тоже светилась на весь экран. Роликов было два, и я пошла смотреть авторов, подозревая Вианну, но…

«Логист Лу» – сомнения мне не оставило. И второй ролик, как я поняла, снял кто-то из сотрудников сектора приматов.

Я не хотела читать комментарии. Не хотела и не могла себя заставить, мне как будто прилюдно надавали пощечин – за что? Что я сделала Лу и остальным, за что они так меня ненавидят? Зачем им нужно было выставлять меня на посмешище?

«Ой, ну офигеть теперь, и это руководитель? Она ничего не знает!»

«Да ясно, что ее кто-то из совета протолкнул!»

«Да у нее по лицу видно, что неуч полный! Развалит все, долго жда…»

Я вздрогнула. Нет, мне не показалось, на середине комментариев страница вдруг перезагрузилась и появилась надпись: «Контент недоступен». Я обновила страницу сама – тот же результат, и когда я открыла вкладку со вторым видео – тоже.

Ничего не понимая, я кликнула на ники тех, кто выложил видео. «Пользователи заблокированы за нарушение п. 5.7.11 Правил: размещение контента, затрагивающего интересы частных лиц; п. 9.7.3 Правил: размещение контента, защищенного авторским правом и иными аналогичными правами».

Ложки нашлись, а осадок остался. Я утерла слезы. Обидно и непонятно, я ведь им доверяла, я старалась как лучше! Что говорил Дезмонд? Они все метят в мое кресло, да? И вот дождались, пока он уедет!..

Я не сразу обратила внимание, что ярко-красным горит иконка мессенджера, а когда увидела, кто мне звонит – не захотела вообще отвечать. Но Лилиан Амари была настойчива.

– Теперь вы понимаете, Виктория, какой сложный перед нами был выбор? – спросила она. – К счастью, мой секретарь отслеживает все, что может повредить репутации заповедника. Видео удалено, пользователи заблокированы, надеюсь, вы догадались, какого решения я от вас жду?

Я всхлипнула.

– Совет вами очень доволен, – продолжала она. – И… вы можете рассчитывать на любую поддержку с моей стороны.

Я опять всхлипнула. Ну да, я не выдала ее. Пусть полиция сама ищет концы – найдет так найдет, нет так нет, но, кажется, им хватило и той бурной деятельности, которую они успели развить.

– Чтобы вам было проще, – продолжала Лилиан, – увольнение за такое нарушение следует незамедлительно. Можете указать как одну из причин пункты, которые написаны в блокировке пользователей, государственная программа сама определит, каким пунктам договора с заповедником это соответствует. А вторая причина – это наш пункт одиннадцать-девять, разглашение конфиденциальной информации… о, вот и разгневанный Курт. И завтра чтобы их обоих не было на территории.

Я сделала то, что она мне сказала. Открыла программу, расторгла договоры. Мне было больно, какая-то часть меня хотела получить объяснения, может быть, произошла какая-то ошибка, но нет. Не было никакой ошибки, я уже прекрасно знала, что здесь намного сложнее, если не невозможно в принципе, взломать компьютерную сеть, потому что использовалась все та же магия – обойти ее было практически нереально, Люк говорил мне это, когда объяснял, как проводить платежи… и идентификация голосом.

За что они так со мной, вот за что?

И если бы не Лилиан, я, конечно, тотчас бы уволилась. Но то, что она поддержала меня, несмотря на то, что я на нее наорала, мне помогло. Не то чтобы очень, но помогло. И если так подумать, то все мы неидеальны и глупости можем делать, и что-то не знать. Главное в другом – некоторые готовы измениться, а некоторые – нет.

И все равно я заснула, даже не посмотрев, что за платье, в слезах. Завтра буду вся опухшая на этом балу, но и плевать.