Ваш выход, маэстро!. 5. Красная книга магических животных

Глава семнадцатая

Что я хотела особенно и даже сделала в этом направлении несколько шагов – так это поймать Дезмонду птичку. Нет, ну правда, это бы повысило мою самооценку до небес, а еще, честно, хотелось приятное сделать заместителю. Все-таки без него мне было бы сложно. Я, конечно, в бумажках хорошо разбиралась, но Дезмонд знал, кого, куда и как.

Я засекла птицу еще раз на своем окне и после этого стала немного приоткрывать створку и оставлять ей корм. Кормом меня снабдил Лу. Увы, птичка не только не проявляла благодарности, если я подходила к окну, когда она точила угощение, она даже ухом не вела! Если у нее, конечно, были уши. А стоило мне сунуть руку в щель между окном и рамой, как она моментально сматывалась. Птичка была независимой и гордой, я – терпеливой. И не таких собак и кошек я приучала к лотку и ошейнику!

Портила мне настроение только Вианна. Остальные хотя бы стучаться перед тем, как войти, научились. Она же считала себя вправе явиться ко мне в любое время с претензиями, причем касательно тех вещей, которые никак меня не касались. Поставщик прислал не тот препарат, пусть даже он оказался дороже и лучше? Плевать! Поставщик долго недоумевал, в чем проблема, а я чувствовала себя полной дурой. Вышивица никак не может разродиться? Опять надо прийти ко мне и сказать, что мне стоит отметить, возможно, минус одно животное, а так как самцы вышивиц не могут жить без своей единственной самки, то минус целая стая… Дезмонд, застав меня после такого визита однажды чуть ли не в слезах, долго пыхтел, глядя в стену, а потом, то и дело вздыхая и осторожно подбирая слова, рассказал историю этого зверя.

– Понимаете, Виктория… вышивицы… оказались на грани истребления… – сдавленный вздох, такое ощущение, что Дезмонду было очень неловко говорить. – После того, как миссионеры были вынуждены дать аборигенам Новой Попо-Гайи оружие. – И еще один вздох. – Потому что вышивицы приносят столько приплода, с такой регулярностью и столько раз в год, что если бы не оружие… В общем, что я хочу сказать, что за всю историю нашего мира в родах не скончалась ни одна самка. Особенно под присмотром человека.

– А они не выживут всех зверей из заповедника? – испугалась я, тут же забыв о Вианне. А то будет как с кроликами в Австралии, самим придется выходить и отстреливать.

– Их оплодотворяют искусственно, потому что самка должна регулярно вынашивать потомство. Регулярно – это значит постоянно. И наше вмешательство ограничивает плодовитость, у нее всего три-пять плодов вместо сорока.

Вианна умело пользовалась моей неосведомленностью, путала меня и, возможно, даже этим наслаждалась. А что, отличное развлечение как по мне, лучше телевизора! И я поняла, что бороться с этим могу только одним способом. Так к моим ежедневным делам добавились книги – энциклопедии и просто справочники с картинками. Мне пока не нужны были углубленные знания, Вианна подлавливала меня в основном на чем-то общеизвестном.

– Идите сюда! – выловила она меня, когда я, ничего не подозревая, возвращалась с инвентаризации на складе. И даже удивиться я не успела – почему именно я. – Идите и держите его! Быстро!

Все-таки моя работа – как в приюте. Хоть ты и номинально руководишь, а ловить кота, который залез на дерево, будешь вместе со всеми. Потому что пока МЧС к нам приедет, да и если приедет вообще…

– Держите ему хвост.

Э-э… я несколько растерялась.

– А где он?

– Слева. Держите.

Правый хвост держал один из так же неудачно пойманных волонтеров.

Я осторожно приблизилась. Волонтеру хотя бы достались грубые строительные перчатки.

– А оно… меня не укусит?

– Главное – чтобы меня не укусило, – фыркнула Вианна. – Держите хвост.

Окей. Хвост так хвост, хотя я была уверена, что это запасная голова. Глаз на ней не было, зато пасть – ого-го. И такие же ого-го зубы.

– Вот тут придерживайте, – посоветовал волонтер. Кажется, его звали Монти.

– Тут это где?

– Вот там, где держу я.

Окей. Если это у него шея – на хвосте – ну допустим. Но похоже на шею больше всего. Я выбрала момент и схватила зубастый хвост за шею, после чего поняла, что мои познания в биологии потерпели окончательный переворот. Огромное крокодилообразное равнодушно зыркало на Вианну с аппаратом УЗИ шестью глазками навыкате и деликатно демонстрировало когти на двенадцати коротеньких пухлых лапках.

Я во все глаза смотрела на экран аппарата. Ну не на зубы же на хвосте мне смотреть, это жутко. И ничего, конечно, не понимала. Какие-то пятна и что-то шевелится.

– Опять сожрал, – ругалась Вианна. – Как ты это достал, чучело?

– Что сожрал? – перепугалась я. Не хватало еще, чтобы мне предъявили претензии, что звери у нас жрут что ни попадя!

Все было еще хуже, чем я предполагала. Но разжимать руки было нельзя – Вианна как раз водила визором по крокодильему пузу, и крокодилу это не то чтобы нравилось.

– Рурбанский варан, – негромко просветил меня Монти. – Отличается крайней неразборчивостью в еде.

– Он ест людей? – ужаснулась я.

– Нет, – фыркнула Вианна с таким видом, мол, и вот эта невежа еще и руководитель. – Он ест то, что принимает за еду. Например, часть системы орошения. Он заглотил поливочный шланг.

Я критически осмотрела хвост, который держала за шею. О господи, шея у хвоста?

– Пасть у него не здесь, – подсказал Монти. – А на хвосте яйцеклад. Зубы – для защиты потомства.

– Что теперь делать? – спросила я чуть не плача, и даже то, что хвост у зверя служил частью половой системы, приняла довольно спокойно на фоне того, что внутри крокодила содержалась абсолютно несъедобная вещь.

– Чинить систему и заказывать новый шланг, – отрезала Вианна, а я в этот момент расслабилась и пошевелила рукой, которой держала зверю шею.

– А операция?

– Зачем? Полежит пару дней, переварит…

– Ага, – растерянно ответила я, и варан, воспользовавшись тем, что я ослабила бдительность, в тот же момент цапнул визор УЗИ.

Конечно, тут все было без проводов. Так что тянуть было не за что!

– Отдай немедленно! – взвыла я, цепляясь за торчащий из яйцеклада визор. Пальцы скользили, хватка у варана была железной. – Выплюнь! Сию же секунду!

– По голове его только не бейте, – озабоченно сказал Монти, все так же держа свой хвост.

– Если бы я еще знала, где у него голова! Там, где глаза?

– Там, где пасть.

– А где пасть?

– Пасть на пузе. Но жрет он не только ей.

Вианна веселилась. Вроде бы лицо у нее было спокойным, но пренебрежение и то, что я попала в дурную ситуацию, ее радовало бесспорно. Мне удалось подцепить визор, но и варан сдаваться не собирался. И ведь шланг внутри ему не мешал.

– Где пасть-то? – переспросила я, и в этот момент пузо раззявилось и явило мне вараний рот.

– Буэ, – сказал варан очень отчетливо. – Буэ.

В следующий миг мы все трое уже обтекали содержимым его желудка. Кажется, основным рационом варана были все-таки яйца. Вианна все с тем же равнодушно-непроницаемым видом помогала варану избавиться от шланга – он был бесконечный. Я же постаралась не дышать и с не менее деревянным лицом положила на рабочий столик очень грязный, но зато целый визор.

Я была, конечно, не в лучшем виде, зато совесть моя была чиста. А вскоре благодаря моим ежевечерним чтениям я взяла абсолютный реванш.

– Я еще два месяца назад просила заказать мне контейнеры для яиц падуки! – ворвалась ко мне однажды Вианна, когда я почти закончила кликать мышкой, подсчитывая нужные суммы. Естественно, рука дрогнула и работу надо было начинать сначала. – Если контейнеров у меня не будет завтра с утра, я не смогу оказать яйцам…

– Психологическую помощь, – перебила ее я, специально смотря в экран. – Последние исследования Монтье и Круппса, сделанные лет пятнадцать назад, говорят, что птенцы рогоклювых не нуждаются в дополнительной инкубации, особенно если они вылупляются в более северном климате. Помещая яйца в контейнеры, вы таким образом лишаете их возможности получить природную защиту от переохлаждения, которую все птенцы этого вида еще зародышами приобретают в первые три часа после того, как мать окончательно покидает гнездо…

Вианна вылетела, сильно хлопнув дверью. Эта партия осталась за мной. Я вскинула руку вверх и крутанулась на кресле в знак своей победы.

– Ну? Ты видела? – спросила я у птички, которая преспокойно хавала за окном очередную порцию корма и ни на что не обращала внимание. – Как я ее? Скажи, я молодец?

Все шло отлично, и только одно меня беспокоило. Дезмонд. Наше общение свелось к исключительно деловому – он постоянно помогал, советовал, предостерегал, забегал ко мне и мы вместе разбирались с какими-нибудь особенно заковыристыми сметами… Но я больше не видела в его глазах той увлеченности, которая меня так поразила в первый день, когда он ловил птичку, и, что самое ужасное, я пришла к выводу, что это мне не нравится…

Он был теперь тем же лордом-занудой, каким появился на пороге моей квартиры. Да, он относился ко мне по-дружески, я могла на него положиться, но…

Мне не нравилось это «но». После этого «но» случаются всякие вещи, о которых потом обычно жалеют. И надо отдать Дезмонду должное – у него не было никаких «но». Он был лучшим из заместителей и моей правой рукой, а иногда даже левой, то есть обеими руками сразу.

Но я вопреки всякой логике и здравому смыслу хотела «но». Потому что мне нравились увлеченные люди, успокаивала я себя.

Потому что в заповеднике все было увлеченными, и меня даже не напрягало общение с ними, если не считать, конечно, Вианну. Хотя она все-таки зацикленная, пусть и по-своему. У всех были задачи и цели, нас объединяло общее дело. Мы смотрели не друг на друга, а на работу – то, что мне нужно.

Но Дезмонд слишком смотрел на работу… и я понимала, что ему не хватает другого. Другой работы, меньше бумаг, больше риска и драйва. И я думала, что сама должна как-то ему намекнуть, что он может ехать в экспедицию, ну или хотя бы отпуск взять, но для начала мне нужно было придумать, как решить задачку с подсчетом зверей.

Я как-то, сама того не замечая, думала об этом и днем, и ночью. Цель-то была стоящая, даже две цели. Я изучала, на что способны здесь техника и наука, ехидничая сама над собой – да, вот ты такая умная тут приехала, что до тебя никто не додумался. Просто пролистывала сведения о мире, все-таки мне многое было неизвестно. А я чувствовала, что мое незнание может мне многого стоить, да и вообще слишком все хорошо шло.

Но буря грянула оттуда, откуда не я не ждала. Одним вечером я возвращалась с нашей строительной площадки, где уже торчали стены и даже коммуникации оказались проложены. Лу остался ругаться с представителем компании-арендодателя строительной техники, которые подсунули нам грейдер недостаточной мощности, и ему мешать не стоило. Я уже гадала, что же сегодня будет на ужин, когда меня окликнул Кристоф, наш контролер, живущий возле главного входа в уютном домике вместе со своей супругой Арлет.

– Госпожа администратор! – махал руками Кристоф. Он был жителем какой-то небольшой страны, где государственным языком тоже был андорский, но никак не мог привыкнуть к тому, что в Андоре нет такого чинопочитания, как на его родине, и всех величал господами. – Госпожа администратор! Тут девушка хочет пройти, я не могу ей никак объяснить, что это же заповедник, сюда нельзя всем желающим, и в списке волонтеров ее тоже нет! Может, какая-то ошибка?

Может, кивнула я. Так уже было, мы просто не успевали внести всех вовремя.

– Добрый вечер, – услышала я не особо радостное приветствие, как будто говорившая испытывала нежелание вообще открывать рот.

Девушка была явно не эко-волонтером, ну или каким-то ушибленным на всю голову волонтером, потому что она приехала на собственном автомобиле – без крыши, с ярко-красными сидениями. Авто работало не на бензине, но все-таки чем-то дымило. Были тут и такие машинки, но, как объяснил мне Лу, содержать их в частном порядке было намного дороже, чем даже аэроники, потому что на них был огромный экологический налог. А еще у нее были несколько сумок, и одета она была… ну, точно не как волонтер. – Вы администратор? Виктория? Приятно познакомиться.

– Мне тоже, – прошипела я, потому что девушка рассматривала мои шрамы еще более бесцеремонно, чем это могла бы делать любая моя соседка по дому. Она даже не скрывала ни взгляда, ни своей оценки – снисходительной улыбки в мою сторону.

– Я Барбара, невеста Дезмонда. Он ведь сейчас в заповеднике? Я хочу его видеть.