Конунг: Вечный отпуск (СИ)

Глава 10. Кровавая клятва

Рассказывают, что мудрецы одного из множества прибрежных фризских храмов, на вопрос о величии Алайн Таг, ответили: если все народы, живущие в его тени, вдруг забудут взаимные обиды и проложат добрую торговую тропу вдоль этого дара древних богов, то караванным волам от ее начала до конца пришлось бы идти никак не меньше ста дней (94).

(94) Сто дней – 2,5-3 тыс. км; воловья упряжка при перевозке груза, равного удвоенному ее весу, передвигается в среднем со скоростью в 2,5-3 км\ч. Летом они способны работать до 10 часов в сутки с трехчасовым перерывом в полдень, в остальные времена года – меньше.

Но где ты найдешь в людях столько терпения к наглым чужакам или трижды проклятым соседям?! Да и нет в человеческих землях волшебных волов, что без длительных остановок, отдыхая лишь во время полуденных стоянок и ночного сна, смогли бы прошагать такой путь. Пусть досужие фантазеры и дальше катают редкие жемчужины мудрых мыслей по своим холодным кельям, а настоящим мужчинам это ни к чему. Они должны думать лишь о том, как делать чужие богатства своими, да радовать себя войной, пирами и женщинами…

И, конечно же, охотой!

Высокогорье Алайн Таг к концу июля место настолько оживленное и шумное, что куда там портовому рынку в торговый день. На альпийское разнотравье к этому времени успевают перебраться и вывести потомство все, кто пересидел суровую зиму у подножия или в степи. Приземистые стада мохнатых яков, малые семьи коз, туров и множества видов небольших горных оленей. Все вместе они составляют «рогатую» сокровищницу здешних гор.

Конечно же, всех их можно встретить и на северо-западной стороне хребта, да только слишком уж там много обрывистых голых склонов. На многих из них даже индивидуалисты туры, и так и норовящие куда-нибудь забраться снежные козы, чувствуют себя совсем не вольготно.

Чего никак нельзя сказать про пологие юго-восточные склоны хребта, отделившего щедрое на земные плоды северное побережье от иных земель Ахкияра (95). Множеству птиц и другим земным тварям здесь настоящее раздолье.

(95) Ахкияр (янгон.) – Другой, название материка, а в некоторых случаях и всего мира, что дает возможность предположить неместное происхождение и предыдущих владельцев северного побережья.

Правда, копытно-рогатое богатство здешних гор фризов интересовало меньше всего. В этом плане в лагере и так было очень сытно.

Не смотря на постоянную дележку тысячных отар, перегоны живой добычи даже в земли батавов занимали много времени, а поэтому козы и бараны в осадном лагере никак не заканчивались. Любой, даже самый мелкий отряд, мог брать по два-три животных в день, и никому даже в голову не приходило поинтересоваться «а зачем, мол, столько?» При этом есть коней, коров, или тем более волов, было бы по-настоящему неразумно, и они редко попадали в котел.

Из-за этого от козлятины и баранины в последние дни, носы воротили даже выходцы из самых бедных семей.

Нет, конечно же, для удара по каменным выдрам собрали опытных и неиспорченных гурманством воинов. В такие времена люди вообще не были склонны сильно перебирать едой. И, безусловно, локальное гастрономическое однообразие могло бы не иметь никакого значения, но вокруг остатков самой крупной и надежной крепости горцев уже почти два месяца было откровенно скучно.

Аскольд не стал отрицать «некоторый вклад» Игоря в план по «сухому» взятию трех последних башен. Не поднимался даже вопрос о том, насколько этот вклад был значительным. И когда компаньоны принесли сногсшибательную новость о том, что способны лишить горцев воды, они оба получили равные доли славы и материальных благ.

Стоило выделенному отряду из пяти дюжин отборных воинов взять под контроль три узких колодца в подземной пещере, в палатку к каждому из счастливчиков переместились по небольшому, но очень весомому сундуку. Даже по самым скромным прикидкам, выходило не меньше 900-1000 гельдов на «брата».

За последующие две недели, оказавшиеся в ловушке горцы, испробовали все доступные способы хоть как-то повлиять на ситуацию. Нездоровая суета обошлась им минимум в сотню мужчин убитыми и попавшими в плен, и продолжись это прежним порядком, не понадобилось бы даже сила жажды. Фризы однозначно доказали: без достаточного числа воинов их за стенами не удержать.

К этому моменту щедрая Серебряная долина между Бас-Буданом и остальным хребтом была горцами или оставлена, или их поселения полностью разграблены, поэтому вот уже полтора месяца ничего кроме скучных дежурств на баррикадах и какого-никакого гурманства у фризов не осталось.

Самым ценным на 28 июля по земному счету (если Игорь ничего не напутал) было право на небольшие охотничьи экспедиции. Нет, официально это считалось вылазками для контроля территории, но удар по племени был таким сокрушительным и болезненным, что остальные роды оказались не способны оставить свои крепости и замки. Им попросту было некого отправить в набег.

Почти все мелкие вожди и их боеспособные дружины были вырезаны у входа в Серебряную долину, так что у многих наследников не было шансов удержать даже свои городки. Надежду давало лишь предположение, что давние враги не пойдут в горы. И если для этого нужно было изобразить забившихся под камни горных мышей, они готовы были это делать.

Единственным исключением стали юго-западные горские роды, засевшие в крепости Визан. Те, безусловно, сохранили свои силы. Но даже самые тугодумы в лагере понимали – нынешний успех связан именно с их предательством, а значит, 500-600 их отборных воинов, вряд ли сейчас хоть как-то угрожают положению фризов.

Вот поэтому, пользуясь несколько привилегированным положением среди остальных хевдингов, Игорь и мог позволить себе довольно часто оказываться «без особых целей» за пределами осадного лагеря.

Спросите: какая охота, если еду и так девать некуда?» Ответ прост: не бараниной и козлятиной единой жив человек!

Самой вожделенной добычей в таких вылазках считались улары – местные, плохо летающие птицы, по поведению и внешнему виду напоминающие обычную домашнюю курицу. Правда, даже самки по размерам несколько превосходили знакомых всем несушек. Удачный бросок камнем из пращи или выстрел тупой облегченной стрелой из арбалета приносил тушку от полутора до двух с половиной килограмм.

Мясо нередко было по-летнему суховатым, и временами даже откровенно тощим – выводки едва успели опериться, поэтому родители пока еще не откормились, - но все равно привлекало застрявших в горах гурманов.

Именно его и собирался добыть Игорь, в сопровождении еще двух лучников. Четыре такие же группы стрелков разошлись от разложенного час назад костерка, по «звездным» направлениям, чтобы не мешать охотничьим потугам друг друга.

Посматривая на небольшую стаю пернатых, воины закончили подкрадываться, и каждый из них, наверное, даже выбрал место для выстрела, на плотных сливающихся с камнями телах уларов.

По окраске самцы и самки почти неотличимы. Разницу можно увидеть лишь в размерах и скрытых в траве шпорах. Но Игорь точно знал: крупная серо-стальная птица – явный самец, - не догадывается об ожидающей его судьбе.

Он регулярно вскидывал короткую шею с маленькой головой, двигал небольшим клювом, сглатывая найденное, и снова наклонялся, помогая себе в поисках, движениями коротких и толстых ног. В такие моменты становилось особенно хорошо видно чисто-белые горло, верхнюю часть зоба, низ и бока шеи, а также украшенные четкими поперечными полосками черного и светло-охристого цвета передние части спины и груди.

Местная дичь отличаются от домашних птиц не только расцветкой, но еще и относительно длинным и слегка закругленным хвостом с коричневато-бурыми и каштановыми на концах перьями. Игорь особо не разбирался в биологии, но примерно так бы он себе и представлял «горную индейку».

Дважды коротко втянув носом воздух, парень привлек внимание напарников и, убедившись, что все готовы, воспользовался своим традиционным правом первого выстрела. Приговоренный самец в очередной раз выпрямился, замер, изучая что-то ведомое лишь ему, и кубарем покатился от мощного удара тупой «птичьей» стрелы.

Не попавшие под выстрелы пернатые легко и дружно рванули в сторону ближайшего крутого склона, пользуясь крыльями только для поддержания равновесия. Их не преследовали, потому что прекрасно запомнили: при опасности улары бегут к обрывам, чтобы спланировать в ближайшее ущелье, и найти их после этого, нечего было и рассчитывать. И действительно, меньше чем через минуту раздался узнаваемый громкий свист. Привычка «шуметь» у этой добычи появлялась лишь при полете.

В это время охотники подошли ближе и смогли рассмотреть в траве результаты получасового ползания среди травы и камней. Выстрелы двух других воинов были не менее удачны. Дольф при этом умудрился еще и удачно пустить стрелу вслед перепуганной стае, добыв в итоге двух птиц.

Игорю со своим арбалетом о таком результате не стоило даже мечтать, но он никогда не забывал похвалить своих воинов, пусть даже за звание «лучшего стрелка» лишь до вечерней охоты. Правда, в этот раз сделать он этого не успел. Из кустов, со стороны лагеря, высунулся один из лишь недавно оставленных «на хозяйстве» воинов, и призывно засемафорил обнаруженным собратьям.

* * *

Скаканье по камням здесь штука неблагодарная – сломать или вывихнуть ногу очень легко, - поэтому обратный путь занял лишь чуть меньше времени, чем предыдущие переползания. К этому моменту в лагере собрались все охотничьи партии. Причина для сбора была проста: северо-восточная группа наткнулась на небольшой лагерь горцев.

- …вход в пещеру прикрыт кустарником. Удачно. Он густой и колючий. Мы смогли это увидеть, только оттого, что по склону оказались выше. У входа всего один муж. С коротким копьем и без брони. Пастух. Несколько раз выходили женщины к ручью. Вода в полста шагах ниже убежища. Видно, что натоптана целая тропа, но издалека ее не рассмотреть. Теми же кустами прикрыто…

У фризов, по крайней мере, у уроженцев центральных кинефатских земель, умение балагурить очень ценится. Других Игорь мало кого видел, хотя в хирде у Эрвина Сильного выходцев откуда только не было, но как он не без основания подозревал, дружинная культура – это свой особый микрокосм, а потому не совсем отражает общие фризские традиции.

Хотя и батавы, как, оказалось, тоже считали владение острым словом важной штукой. Однако в бою и при какой-то иной опасности, все они переходили на скроенный по особым стандартам язык.

Никакого тебе обилия причастий-деепричастий, отсутствует игра слов, и даже просто прилагательные сведены до минимума. Фразы стараются строить покороче, и даже мимика – и так не очень свойственная их культуре, - обеднялась до настоящей каменной невозмутимости. В этом плане Игорю было сложнее всего.

Его власть внутри отряда, даже расширенного за счет выходцев из других, не ивинговских ополчений Торгового Союза, никак не оспаривалась. Поэтому чувствуя себя однозначным «начальником», он нередко позволял себе общаться прежним, еще земным порядком. С повышенной ироничностью и желание чуть «расслабить» излишне, на тот - прежний взгляд, - серьезных собеседников.

- Бабы-то хоть симпатичные? – уточнил он, дождавшись окончания доклада, и продолжил без паузы, подчеркивая, что это всего лишь шутка, и отвечать не надо. – Вопрос, который мы должны решить первым: по силам ли они нам?

Тройка охотников, обнаружившая стоянку врага, переглянулась, и старший из них, снова заговорил, оставляя ощущение, что это они между собой уже обсуждали.

- Семь лет тому назад, мы ходили на янгонов. Приструнить их за прошлые обиды. Дважды бывали в пещерах. Если после входа она ведет вниз и расширяется, то может быть очень большой. Но если бы там были лишь воины, не думаю, что для готовки они бы взял жен… Да и воды, что те вдвоем унесли, хватит разве на один котел. Даже если у них других котлов нет, и есть приходится в очередь, думаю все равно они по силам. Скорее это не фирд, а лишь селение, скрывшееся от наших воинов.

- Видно ли от входа наш лагерь?

- Нет, мы за их же горой…

- …но даже если они еще не знают, другие мужи у них могли быть, и они тоже могли сейчас быть на охоте… - весомо уточнил один из воинов справа, довольно прозрачно намекая, что тянуть опасно.

Игорь слабо помнил подсказчика, но судя по густым синим татуировкам вокруг глаз, он родом из какого-то кельтского рода, и был придан отряду наемников Игоря, когда они превратились в саперов.

- Да, откладывать не станем! – согласился хевдинг, обратив внимание на кивки нескольких других опытных бойцов. – Свинд, ты у меня много раз доказывал, что лучший стрелок. В тамошних теснотах это без надобности, а потому отберешь себе пятерых. Доверяю тебе присмотреть за нашими лошадьми. Как бы не стало так, что ты окажешься в самом опасном месте…

Второй «десятник» видно, что хотел хотя бы формально попробовать возразить против такого назначения, но последние слова отняли у него такую возможность. Да и явно примирили с приказом, лишив возможности даже в шутку потом обвинять, что его оставили «костровым». После боя тяга к грубоватому казарменному юмору должна была вернуться, но опытные воины помнили о таком всегда.

- …думаю, что двух дюжин бойцов нам хватит. Особенно, если выдры еще не узнали, - как бы про себя, проговорил Игорь, и отдал новый приказ. – Всем готовиться к битве!

* * *

Некоторая расслабленность вражеского часового была, как оказалось, вполне оправданна.

С его места у входа в пещеру отлично просматривалась вся прилегающая местность на несколько километров у подножия горы. Днем, нечего было и мечтать, даже проползти все это расстояние незамеченным. Единственно уязвимой можно было считать сторону, с которой охотники и рассмотрели горцев. Но и там, тоже все оказалось не слава Богу.

Во-первых, риск сломать ноги и скатиться по крутой осыпи даже стараясь это делать вдумчиво и медленно, был излишним. Во-вторых, без шума - это тоже было невозможно. А значит, ползущих по склону, горцы легко, как в тире, смогут забросать копьями или стрелами. Действительно, застигнутый в таком положении, опытный воин не сможет даже уклоняться, а значит, станет легкой жертвой для какого-нибудь пастуха.

Нет, все было не так и плохо.

С места, откуда Игорь наблюдал за входом, часового можно было достаточно легко подстрелить. По прямой, получалось меньше 35-40 метров. Со своего места Игорю было отлично видно, что вход достаточно узкий, и несколько человек смогут его долго удерживать.

После такого конфуза, утверждение, что командир у них парень не только умный, но и самое главное – удачливый, станет не таким уж и однозначным. А значит, это было попросту неприемлемо. Получался самый настоящий пат (96).

(96) Пат - положение в шахматной партии, при котором сторона, имеющая право хода, не может им воспользоваться, не подставив под удар своего короля, и партия признается «ничьей».

На небольшом военном совете возможность обойти по широкой дуге, и больше часа подниматься по склону на глазах у часового или случайных свидетельниц, не обсуждали. Черновой план выглядел незамысловато, но давал хотя бы надежду на неожиданность удара.

Игорь, чтобы не выглядеть «простецом» и всего лишь «одним из», напустил таинственности, сделал невозмутимое лицо и, выслушав всех желающих, согласился с предложенным вариантом, начать атаку с верхней террасы. Было решено, что сначала подстрелят часового, а потом, с помощью трех веревок, подстрахуют воинов, спускающихся на нижнюю площадку по самой безопасной осыпи.

Только оказавшись на месте, он внутренне просиял, сообразив, что не зря «выделывался». Для пересмотревшего множество фильмов про атаки спецназа на террористов, засевших в зданиях, было очевидно, что трех веревок, достаточных для спуска по пологой осыпи, точно хватит для «десантирования» спутников сразу на площадку у входа, с небольшого козырька, нависающего в десяти-двенадцати метрах над ним.

С 20-30 килограммами брони и оружия, попробуй, заберись вверх на высоту трех-четырех этажного дома. А спуститься – никто даже не засомневался. Чего-чего, а защитные кожаные перчатки, необходимые для такого фокуса, были у каждого.

Место у входа хоть и пользовалось завидной популярностью, но за пару последних часов группы или одиночки подряд ни разу не выходили. Всегда между явлениями были пусть небольшие, но паузы. Поэтому можно было логично предположить: что до момента, как смерть часового заметят, отряд успеет спуститься вниз. И значит, будет шанс, что штурм получится единым, дружным, и кровью за него заплатят в основном защитники. Был реальный шанс не дать им собраться и перебить по одному.

Большая часть отряда собралась вокруг закрепленных над входом веревок, а их хевдинг оставался с четырьмя лучниками на площадке, с которой можно было с комфортом обстрелять часового. «Знаком» к нападению, должно было стать появление очередных «гуляк», и внутренний таймер отсчитывал последние минуты.

Игорю было, конечно, не идти в первых рядах, но легкий мандраж его все же поколачивал. Хотя единственное, о чем он старался думать еще меньше, чем о возможной смерти или ранении – это факт, что, скорее всего, перебить первыми придется двух водоносок. Чаще всего туда-сюда бродила именно неопрятная пожилая тетка в сопровождении мелкой 10-12-летней девчонки.

Старуху в полон угонять все равно никто бы не стал, а вот приговорить за ради «военной необходимости» соплюху… Ни нервничать по этому поводу, ему все никак не получалось себя приучить.

«Рабство, конечно, тоже не подарок, но это все-таки жизнь. Да и возможность найти намного лучшую судьбу, чем состариться в кухонной прислуге…»

* * *

«Приговаривать» - не пришлось.

Из пролома в скале высунулась традиционная баранья шапка. Черная, как и у ожидавшего его низкорожденного часового, а потом выбрался и ее хозяин. Такой же недотепа, временно поверстанный в бойцы. Чуть полноватый пожилой горец, скорее всего, призванный даже не из пастухов, а из домашних слуг, сразу же завел речь, о чем-то, безусловно, нудном и малоприятном. Ведь невозможно таким противным голосом рассказывать анекдоты или делиться победами на любовном фронте. Последними он вытащил за собой полутораметровое копье и явно потраченный жуками небольшой плетеный из лозы щит.

Выждав еще минуту, пока часовые сблизятся и на мгновение замрут, Игорь выдохнул и, отбросив сомнения, скомандовал:

- Бей!

Меньше чем за полминуты, четыре хороших стрелка успели всадить в каждого из приговоренных, как минимум по три-четыре стрелы. На расстоянии в сорок метров лучники могли бить в любое место на выбор, и ни один из горцев даже не вскрикнул. Но в этом и особенность человеческого организма, что даже нашпигованные как подушки для булавок, наши тела способны преподнести сюрприз.

Если первый из врагов рухнул, получив первые две стрелы, то появившийся позже толстяк, казалось, проигнорировал даже пять тяжелых пехотных срезней (97). Умудрившись развернуться на месте, он попытался медленно двинуться в сторону только что покинутого убежища.

(97) Срезень – стрела с широким треугольным наконечником и остро заточенными краями, способная наносить широкие резаные раны, вызывающие обильный кровоток; чаще всего используются против слабо бронированного противника и на охоте.

Мужчина шагал в сторону пещеры очень медленно. Двигаясь, словно стараясь не расплескать что-то внутри себя, и на мгновение показалось, что его сейчас не остановить даже из катапульты. Игорь отчетливо видел, что глубоко вошедший в спину наконечник, скорее всего, разорвал на ошметки правое легкое, и закричать ему не судьба. Но рисковать все же не стоило, поэтому вытянув вперед руку, он ткнул указательным палец на доживающего последние мгновения мужчину, и теперь, уже по-настоящему спокойным голосом, скомандовал:

- Все стоп! Перебейте ему колено!

Если бы рядом с ним был работающий метроном, то он бы точно знал, что на счет «четыре» одновременно тренькнули две тетивы, и казалось неуязвимый враг, рухнул действительно, как подрубленный.

Больше не отвлекаясь на все еще шевелящегося горца, землянин поднял две руки вверх, на пару секунд зафиксировал их в этом положении, и резко опустил вниз. Одновременно с этим, в пяти шагах ниже только что разыгравшейся трагедии, вниз упали хорошо закрепленные веревки, и почти тут же скользнули три лучших воина-фриза.

Трудно было, не оглядываясь на секундную стрелку, посчитать, сколько понадобилось времени, чтобы двадцать воинов собрались вокруг входа, настороженно прислушиваясь к звукам внутри. Но экс-журналисту было не до подсчетов. Прихватив половину оставшихся наверху стрелков, он в это время насколько возможно быстро двигался к спуску. Двое других лучников должны были оставаться на своем месте до конца, и при желании перевязать и сбросить веревки на запланированном раньше спуске, присмотреть за местностью во время штурма, или просто прихватить ценную снасть, и вернуться в покинутый лагерь коротким путем.

К тому времени, когда Игорь смог обойти по верхней террасе к месту спуска и присоединиться к остальным, внизу ничего не изменилось. Пожалуй, кроме того, что теперь ничего больше у входа не напоминало о том, что защитников стало меньше на два человека.

Тела - оттащили, кровавые пятна – присыпали, а воины - разбились на группы по три-четыре бойца. Еще накануне хевдинг предупредил, что если хоть кто-то сунется в какую-нибудь дыру без напарника, чистить ему нужники до конца осады.

- Господин, мы готовы, - напомнил Дольф, в отсутствие старшего десятника Эгира, возглавлявший отряд. – Мне кажется, они там пока и не почесались.

Бросив взгляд на своего главного телохранителя, он одобрительно ткнул его в бронзовый наплечник, и приказал подождать.

- Давай немного присмотримся. Вдруг, кто еще сейчас вылезет. Кстати, предупреди воинов, пусть не спешат резать всех подряд. Хоть расспросить попробуем. Не люблю лезть наобум…

Коротко кивнув, тот вернулся к группе, замершей у входа. И будущие «языки» не заставили себя ждать.

Ими оказались две уже «знакомые», водоноски. Крупноватую бабку и хлипкую девчонку-подростка, практически выдернули из прохода, не дав возможности зашуметь, даже хлопнув об пол размокшими кожаными бурдюками.

Перекрестный допрос пленниц уже через минут десять дал ответы на многие вопросы, но одновременно и изрядно огорчил воинов. Игорь в первый момент совершенно не уловил причин этих хмурых лиц, и только спустя мгновение, что называется «въехал в тему».

* * *

Пещера оказалась не просто временным пристанищем для бездомных горцев, а главным святилищем их родового и племенного бога – того самого родоначальника – Каменной выдры.

Имелась в наличии статуя в два человеческих роста, действующий Страж Храма и около сотни беженцев, из ближайших, разгромленных фризами поместий. Правда, мужчин из них оказалось не более двух десятков, а воинов – и того меньше, но Страж – это, как танк. Не отмахнуться.

Осторожные расспросы уже собственных бойцов, выдали по первости очень непонятный результат. Оказалось, что подношений в таких местах за века обычно накапливается столько, что они бы готовы рискнуть, нападая всего лишь двумя десятками даже на вдвое большее число опасных сторожей, но вот жрец народу внушал… действительно нешуточные переживания. Игорь и правда, не сразу сообразил, в чем проблема, раз напасть готовы и на «вдвое большее число», но через мгновение вспомнил, и немного расстроился.

Еще прошлой осенью его лепший друг и покровитель Эрвин Сильный в минуту откровенности пояснил, что за одну человеческую жизнь такой силы, как у Ушедших живому человеку не накопить, но жрец в своем храме в минуту опасности может выкинуть фокус, очень похожий на ту гадость, которой «порадовал» упокоенный Игорем немертвый.

Разница лишь в том, что прибитый житель могилы, если его побеспокоить, излучает эту гадость до настоящей смерти, а жрец может выпустить несколько целенаправленных импульсом, которые обессилят любое число нападающих, пусть и на не очень большом расстоянии.

Игорь постеснялся тогда задать вопрос, мол, а сколько это «небольшое расстояние», но ярл понял его переживания и, понизив голос до минимума, уточнил, что когда ему пришлось использовать такое умение, враги легли больше чем на пятьдесят шагов.

В это время старшая пленница, лежащая тут же рядом с озадаченными фризами, стала активно дергаться, стараясь привлечь внимание. Очевидно, догадавшись по лицам, о чем идет речь и, желая окончательно склонить пришельцев к идее, что нападать, не только опасно, но и незачем, она сообщила, что почти все сокровища вывезли.

- Говорит, что когда мы осадили Бас-Будан и начали громить здешние поместья, жрец решил не рисковать и куда-то все спрятал, а сами они остались здесь, только оттого, что храм – это не статуя, и его - не перевезти, - пояснил воин, неплохо говорящий на языке местных горцев. – Пугает, что мы все найдем здесь смерть, - мрачно пояснил он через пару минут, выслушав длинное выступление старухи, и снова заткнув ей рот прежней грязной тряпкой.

Скорее всего, желающая порадеть за родное святилище баба, мало имела дело с мужчинами, жизнь которых – сплошной и постоянный вызов, и чье процветание напрямую зависит, от умения его принимать. Потому что Игорь с удивлением заметил насколько закаменели лица его спутников. Что-то для себя осознав, он решил выждать паузу, и не ошибся.

- Пусть многие из нас умрут, но что может быть доблестей, чем разорить не только главную крепость, на и храм врага? – первым не выдержал молчания самый молодой из пользующихся уважением воинов в первом ряду.

Светловолосый ивинг зло сверкнул глазами в сторону пещеры, и ухватился за рукоять своего короткого меча, гневно сжав ее туго обтянутую тонкими кожаными полосками плоскость. Всем своим видом 22-25-летний мужчина показывал, что такая ерунда как жизнь, его интересует меньше всего. Совещание землянин устроил всего в десяти шагах от входа, но как минимум половина из двух десятков воинов почувствовала необходимость хотя бы прошептать или буркнуть нечто одобрительное.

Бывший землянин уже сталкивался с ситуацией, когда казалось, минуту назад совершенно спокойный отряд, загорался злостью от кого-то одного, и тогда приходилось постараться, что воинов осадить. Они начинали просто рваться в драку, не оглядываясь на число врагов. Благо, что это была какая-то «холодная» решимость, и опытные бойцы продолжали удерживать строй. Но его все же немного смущала это метаморфоза, поэтому сейчас хотел бы этого избежать. Внизу, им ряд ли придется действовать в едином строю, а значит настолько ослабившие разум чувства, могут многим помешать выжить.

«И не только им…» - не подумал, а скорее «поймал» дуновение этой мысли экс-журналист.

Заглянув в глаза воинов, он рассмотрел в некоторых случаях явное ощущение обреченности, но и готовности к жертве. Было четкое ощущение, что в такой ситуации даже поражение, если его удастся пережить, не разрушит некоего важного образа в глазах этих людей. Правда, поскольку для себя Игорь все еще не решил: стоит ли так рисковать, он задумал немного «заболтать» градус гнева.

- Смерть важное событие в жизни человека, и на него мы все обязательно явимся! Но нет ничего красивого в бесполезной потере шанса победить. Дружище, - Игорь постарался, как можно более искренне и проникновенно заглянуть в лицо парня, - смерть – это еще не доказательство того, что мы жили. Боги сегодня не торопят, и пока не обнажили мечи, мы сами держим в руках свои судьбы. Поэтому спешить не будем!

Последнюю фразу он произнес максимально весомо и уверенно, и почти на минуту единый и заряженный на драку организм, распался на группу одиночек, перекатывающих под сводами черепов не так уж и скрытую мысль, что сейчас, именно в эти минуты, они все немного сравнялись с богами.

Обернувшись к одному из «переводчиков», Игорь взмахнул в сторону пожилой пленницы, и приказал подтащить ее поближе. Зазвучавший снова голос вернул фризов из плена размышлений, и Игорь с радостью отметил, что сейчас перед ним снова его воины, а не охваченные гневом безумцы.

- Спроси ее: когда жрец отправился прятать пожертвования?

- Три дня назад, - перевел толмач.

- Где он сейчас? – склонился к пленнице хевдинг.

- Внизу! - уверенно ответила старуха, но взгляд ее на секунду вильнул.

- Она нам больше не нужна.

Очевидно, что-то прочтя на лице вражеского командира, пленница начала открывать рот, чтобы то ли в последней попытке предупредить сородичей, то ли как-то остановить неминуемое, но жесткая рука Дольфа захлопнула ее рот раньше. Убедившись, что склонный миндальничать наниматель в этот раз непреклонен, телохранитель дважды ткнул приговоренную под лопатку клинком, с тонким ромбовидным лезвием. Такими обычно вооружаются лазутчики, перед нападением на чей-то лагерь, ведь нанесенные ими раны, почти не выпускают кровь наружу, и лечатся с большим трудом.

- Она лгала! – пояснил хевдинг своим воинам. - Расспроси о том же девчонку! Только не здесь, пусть она не увидит… - бросил он в спину рванувшему выполнять «переводчику».

Понимание ко всем приходит с разной скоростью, и неодновременно светлеющие лица воинов было видеть довольно забавно.

* * *

Жреца «дома» и правда, не оказалось.

Только в тот момент, когда юная пленница однозначно подтвердила, стало по-настоящему понятно, насколько воинов беспокоил этот момент.

Лишь сейчас Игорь узнал действительный смысл словосочетания «трудовой энтузиазм». Фризы ожили, заулыбались и только риск насторожить горцев раньше времени сдерживал их желание это обсудить.

Отряд разбился на две неравные части.

Первыми начал спускаться вниз самый крупный отряд. Они должны были рассыпаться небольшими группами по основной зале длинной почти в 80 шагов, и подавить все возможное сопротивление, в том числе и в небольших гостевых кельях, идущих вдоль стен. Каждый из них заранее потренировался в произнесении команды «Лежать!» на местном наречии.

Второй отряд, состоящий из семи самых опытных и тяжеловооруженных воинов с лучшими щитами, должен был, не отвлекаясь ни на что другое, проследовать в конец зала и для начала заблокировать узкий проход в собственно храм. Именно там, в нескольких отдельных комнатах жил жрец и его единственный телохранитель. Страж Храма, конечно, мог случайно оказаться в общем зале, и в этом был главный риск для воинов первой группы. Но сегодня удача однозначно была на их стороне.

Страж, оказался в своей комнате и, конечно же, он не успел натянуть броню. Правда, и в шелковой рубахе с мечом в руках, вовсе не показался беззащитным. Столкнувшись в проходе, с идущими по двое в ряд бронированными воинами, и не имея возможности наносить мощные рубящие удары из-за низкого потолка, он все равно умудрился превратить один из щитов в труху и серьезно ранить скрывавшегося за ним воина. Даже наблюдая за всем этим из последнего ряда, Игорь немного трухнул от скорости и нереального ощущения силы, исходящей от Стража.

Но тут горца удалось «вытолкать» в служившую, скорее всего, спальней небольшую келью, и фризы получили возможность действовать против него одновременно в четыре меча и двумя короткими копьями из второго ряда.

Невероятно, но почти перестав атаковать сам, Страж продолжал успевать отражать все удары. Да, он явно пропустил как минимум три из них: в живот, в бедро, и лишился правого уха, но это не особо отразилось на скорости. Единственный враг задавал настолько нереально высокий темп, что Игорь вдруг осознал: еще немного, и его воины сдуются, а этот человек-молния их просто зарежет, чтобы не мучились. Чувство беззащитности, начавшее накатывать, очень напоминало попытки добить немертвого в Долине некрополей.

- Хватит с ним рубиться! – взревел парень, надеясь, что его голос звучит не сильно испугано. – Все вместе, прижмите его к стене. Шаг вперед: и раз…

Строй из шести воинов от стены до стены сдвинулся вперед, заставив Стража отшатнуться.

- …и раз, и раз, и раз!

Маленькая комната не была предназначена для длительной шагистики, и уже на втором – горец уперся спиной в стену, удерживая прущего прямо на него воина на вытянутой руке, и наплевав на защиту, начал с невероятной скоростью наносить короткие рубящие удары остальным, не давая на секунду высунуться из-за изрядно расщепленных поверху щитов.

Даже два крепких фриза из второго ряда, пытающиеся вдавить товарища и Стража в стену, никак не могли этого сделать. И в это момент, двигавшийся по коридору во втором ряду, и оказавшийся в келье крайним справа Рудольф, проявил инициативу.

Главного телохранителя Игорь вообще ценил не только за чувство надежности, но и за не выпячиваемый ум. Улучив мгновение, когда горец серьезно отвлекся на его соседей, он сдвинулся еще ближе, сделав невозможными рубящие атаки, и придав дополнительное ускорение разворотом тела, нанес мощный удар ребром щита в локоть Стража.

Хруст был удивительно громким, омерзительным… и одновременно прозвучал «Песней Победы». Потому что весь первый ряд после этого смог перейти в клич со своим непобедимым врагом, и в образовавшейся сутолоке, принялись пытаться наносить уколы в живот, бок или спину.

Бывший землянин точно видел, что многие удары явно «прошли», но гневное рычание, пожалуй, стал даже громче, и Игорь вдруг со всей очевидностью осознал: этого гада так просто не пронять.

Сил и веса половины их маленького отряда, хватало только на то, чтобы продолжать удерживать врага у стены. Оставшись лишь с одной активной рукой, он вертелся, пытаясь выскользнуть из ловушки, и каждому было понятно: если это произойдет, трупов прибавится.

- Дольф, дорогу! - ухватив за «хвост» оскользающую мысль, Игорь вдруг осознал, что необходимо делать, и скользнул к врагу со спины.

* * *

Стремительная атака обошлась двумя пострадавшими. Оба они лежали на совести Стража, и как ни странно, срубленный в самом начале воин отделался довольно легко. Рана, нанесенная мечом, прошла в сантиметрах от бедренной артерии. Ходить он, конечно, не мог, но чувствовал себя вполне бодро.

Когда пострадавшего принялись перевязывать их отрядный лекарь, седой воин с множеством боевых отметин на шкуре, ткнул пальцем в залитый кровью пах, и меланхолично пояснил:

- Смотри, если кровь из раны течет ярко-красная, то можно не беспокоиться – не задето ничего важного. Но если бы она была темной, то не стоило бы даже стараться. Без помощи «Сердца жизни» он бы не выжил.

В свете нескольких факелов лужа, натекшая из фриза, напоминала черное зеркало. Поэтому Игорь, естественно, ничего не понял, но сделал максимально невозмутимое лицо и кивком поблагодарил консультанта.

Единственный погибший лишился жизни за сущие мгновения до того, как хевдинг вогнал со спины кинжал в сердце Стража. Тот успел просто свернуть войну шею единственной действующей рукой. И кстати, да, жизнь врага прервал тот самый кинжал, уже убивавший переполненных силой существ.

И да, реакция на него была совершенно той же. Стоило клинку скрыться в ране, а перекрестью упереться в кожу горца, как его тело стало напоминать вырвавшийся из рук пожарный шланг под давлением. Тело, еще мгновение назад завывавшего Стража, стало так мотать, что нападавших просто разбросало по келье.

Беженцы оказать хоть какого-нибудь осмысленного сопротивления не смогли. Нескольких пришлось зарубить, но как Игорь понял, дело было скорее в суете и растерянности горцев, чем в попытках сражаться. Абсолютное большинство под многочисленные команды «Лежать», просто рухнуло и сжалось в ужасе.

Действительно, желающие сражаться среди беглецов закончились еще в тот момент, когда они рванули из своих разгромленных селений. Да и мужчин среди них, действительно оказалось меньше десятка.

Хотя посмотрев на здешние реалии и средневековую войну, он прекрасно понимал: составь эту толпу одни лишь неплохо подготовленные мужчины, неожиданный удар, без возможности надеть броню, нормально вооружиться и собрать строй, его отряд все равно бы разметал. Только не обошлось бы без настоящей крови.

Приказав все обыскать, собрать и вывести полон, но храм пока не громить, экс-землянин выбрался из пещеры. Просто чтобы чуть-чуть ухватить воздуха без запаха дыма и многодневного людского пота и немного прийти в себя. Присев на кусок шкуры снаружи, он здесь же в тени сбросил шлем, и позволил прохладному горному ветерку тронуть вспотевший лоб.

Дольф остался внизу, очевидно решив принять участие в организации сбора живых и прочих трофеев, но пара только что рубившихся вместе с ним воинов вышла вслед за нанимателем, и ненавязчиво пристроились неподалеку.

Заходящее солнце частично смазала видимую с его возвышенности картину и притушила краски. После всего пережитого, было так красиво, что Игорь ненадолго даже перестал слышать посторонние шумы. Все эти испуганные голоса плененных женщин и детей, да веселые перекрикивания победителей ненадолго остались где-то вдалеке.

«Как же у вас здесь красиво! Наши традиции совсем не самурайские, но я бы сейчас и правда, написал какое-нибудь хокку. Ну, или танку. Или что там полагалось в такой момент…»

Игорь не смог бы точно сказать, сколько он пробыл в своеобразной нирване. Думать ни о чем не хотелось, но само ощущение, что смерть снова прошла мимо, а он немного разбогател, было очень приятным и расслабляющим.

Даже с учетом того, что по правилам отдельно действующий отряд должен был отдать в общую копилку не меньше двух третей добычи. Кроме, конечно, личных трофеев, куда можно было засчитать, например, лучшее оружие или самые дорогие украшения.

Нежелающий вести внутренние монологи ум, лениво перебирал все это, когда взгляд зацепился за какое-то движение неподалеку, и осторожность выдернула из постбоевой эйфории. Взгляд автоматически перешел с узких щиколоток на щуплые бедра и выше. Потом он, вполне логично, уперся в соединение двух тонких девичьих ног, обнажившихся из под задранного о траву платья. Было отлично видно, что оценивая пленницу на 10-12 лет, он заметно ошибся. Судя по густому и кудрявому гнезду, темнеющему из под сложенных домиком коленей, их «добыча» уже могла даже успеть родить.

Усмехнувшись мысли, что при его налаженном осадным быту, он на этого приморенного цыпленка смог бы польститься разве что в горячке боя, парень подмигнул напряженно следящей за ним поверх коленей девчонке.

- Kak-nibud' potom, - уточнил он по-русски и с хрустом потянулся, заставив испуганно дернуться «собеседницу».

Игорь решил все-таки вернуться вниз.

Предстояло еще немало потрудиться…

* * *

Главный Храм каменных выдр не поразил высоко художественностью.

Грубовато вырубленная из камня крыса с человеческими руками держала в них огромную бронзовую чашу. Тоже очень простенькую. Правда, весу в ней было килограмм 12-15, поэтому ее, естественно, прихватили с собой. Любой металл стоил немало.

Но основную добычу принесло содержимое самой ритуальной посудины. Какой-нибудь настоящий археолог, за него дал бы, наверное, отрезать себе руку по локоть.

Черпнув из любопытства горсть монет, Игорь сразу же наткнулся на несколько абсолютно незнакомых ему квадратов с дырками, прямоугольников, кружков с непонятными знаками, и решил особо не вникать. Смесь большей частью состояла из серебра, но немногочисленные вкрапления небольших золотых слитков, монет и украшений, придавали ей дополнительную привлекательность.

Прихватив с собой внутрь храма только четырех наемников-телохранителей во главе с Дольфом именно на такой случай, он оглянулся и приказал выбрать в его личную долю только золото.

- Пошли за парой самых уважаемых воинов из тех, что я изначально привел, и оцените все тут. Золото отложи все мне, а серебро – раздели на две с половиной части. Две – отдадим в общую казну, а остальное – поделите на всех. Что возьмете на беглецах – тоже поделите. Мне отдавать ничего не надо. Ну, разве будет что-то очень достойное, - усмехнулся Игорь.

Дальнейшие поиски в храме почти ничего не дали. Так, ерунда на фоне основной находки: немного посуды, тканей, соли и меда. Были даже найдены несколько явных тайников и целая скрытая комната позади статуи, но все они оказались пусты. А значит, в одном старуха не солгала: жрец и правда перепрятал куда-то все накопленное за столетия. Но местной «кумирне» все равно нашлось чем удивить циничного экс-журналиста.

Оказавшись впервые в каком-то ином храме, кроме ивинговской пирамиды, Игорь, конечно же, настроился пристально рассмотреть, «что это такое и с чем его едят». И на первый взгляд значение этой пустоватой неопрятной комнаты с серыми стенами, огромным грызуном на постаменте и широкой лавкой у подножия – было несколько переоценено.

То ли каменная выдра без огромного блюда в вытянутых лапо-руках выглядела глупо, то ли единственное сидячее место без хозяина казалось странно пустым и не убедительным, но стоило Игорю сесть на временно опустевшее седалище, как все мгновенно изменилось.

Хотя нет, не мгновенно. Сначала несколько ударов сердца как-то непонятно грелась кожа. Если бы не привычка к некоторой внешней флегматичности, он бы возможно с перепуга даже вскочил. К счастью, это непонятное явление быстро прекратилось.

Правда, после этого «проще» не стало.

Игорь никогда не жаловался на свой уровень эмпатии. Умение чувствовать, что происходит сейчас в собеседнике – важная составляющая соответствия профессии. Работа журналиста в какой-нибудь «опасной среде» без этого вообще противопоказана. Ведь логика и опыт не всегда позволяют угадать, получишь ты от сраженного горем или просто слишком эмоционального человека интервью или в морду.

Но стило присесть, и он вдруг понял, что стоит пристально глянуть на любого из воинов, как начинает совершенно четко понимать, чего тот сейчас чувствует. Это было так …притягательно, что только минут через тридцать экспериментов, ему пришла в голову идея подумать на тему «А чего это с такое?»

Чуть позже парень обнаружил странное ощущение, что его тело будто наполняется какой-то тягучей жидкостью от ног и вверх. Когда она «дошла» почти до паха, на мгновение стало ужасно щекотно, и Игорь… испытал сильнейшее возбуждение.

Казалось сейчас он готов просунуть «его» даже в дырку от сучка на заборе. Но перетерпев заполнение до середины груди, это неудобство исчезло, как и не бывало. Однако в течение некоторого времени его стали сотрясать резкие смены эмоций.

За довольно короткое время он испытал острейшую любовь, сводящую челюсти ненависть, разрывающий на части гнев… Потом, грусть, радость, сострадание и многие-многие, неимоверной силы чувства.

Сосредоточившись на происходящем внутри, Игорь напрочь отбросил направленное вовне любопытство, но стоило ему заполниться всему, как на него обрушились прежнее понимание окружающих. Только теперь он видел происходящее в них всех одновременно. Умения читать мысли по-прежнему не появилось, но оно не очень-то и было необходимо. Игорь и так понимал их, как никогда и никого до того.

Сейчас он был просто переполнен энергией, и одновременно такое погружение в реальность ужасно изматывало. «Устав» от этой непонятной раздвоенности, Игорь резко соскочил со своего места, и едва дождался окончания подсчетов и поисков всех пустых тайников.

При этом первый же шаг принес еще одно открытие. Его «наполненность» имела и вполне физическую основу. Игорь был уверен, что сможет сейчас легко подпрыгнуть на несколько метров вверх, и вообще – способен повторить любой из олимпийских рекордов.

Как ни странно, связь с только что покинутым «креслом» не прервалась до момента, пока он не вышел из храма, хотя терпеть происходящее и стало легче. Все это стоило обдумать и, объяснив, что не стоит тащиться по горам в ночь, он приказал раздачу долей перенести на утро. А чтобы избежать всяческих неловкостей, постель себе устроил в самом ближнем к входу закутке.

«Да уж, надеюсь, ярл привык к такой тягомотине…» - догадался он о происхождении волшебных умений.

Кстати, никому такое решение не показалось странным. Тем более что оставшиеся в лагере тоже имели право на часть добычи, и раздавать без них, было бы вдвойне неверно. Правда, свою долю он получил почти сразу, и небольшой кожаный мешочек оказался неожиданно весомым.

На фоне остальных сюрпризов это было сущей ерундой. Тем более что обнаружил Игорь это уже после того, как некоторое время поудивлялся еще и качеству клинка заколотого им Стража.

Не смотря на огромное число сильных ударов, в том числе и по неплохой броне, на 70-сантиметровом лезвии клинка не осталось ни одной зазубрины. Найденная там же длинная кольчуга и все другие части доспеха, оказались заметно попроще, но все равно были хорошего качества и соответственно - стоили немало.

Вот тут подхватив свою долю, Игорь и обнаружил, что ему притащили больше полкило золота. Возможно даже грамм 700-800. Растянув завязку, он смог рассмотреть в свете костра, что никакой путаницы нет. В мешке находился только один вид драгметалла.

- Кое-что попалось и в вещах пленников, - с довольным видом пояснил Дольф, на подчеркнуто удивленный взгляд нанимателя.

Золото меняли по отношению к серебру, как 1\12. Поэтому даже полкило стоило в серебряных гельдах не меньше двух с половиной тысяч. А тут выходило все 3600-3700 монет, или даже немного лучше. Осознание, что даже до раздела общей добычи он уже минимум вполовину перекрыл все свои капиталовложения в этот поход, грело душу даже на фоне всех открытий.

Естественно, на фоне всех этих радостей, Игорю даже в голову не пришло запретить возможность немного отметить удачное дело. Ему настолько было не до окружающих, что даже время от времени просыпаясь под взвизгивания, крики и слезы пленниц, он тут же отрубался перевернувшись на другой бок. Начинающий средневековый маг и предпринимать ограничивался лишь одобрительными мыслями по этому поводу. Что-то вроде «ах вы мои, шалуны золотоносные!» и спокойно засыпал дальше, не озадачиваясь морально-этическими ребусами.

Часам к восьми утра выяснилось, что добытчикам не придется перетаскивать трофеи на охотничью стоянку. Развернувшиеся на тот момент шумные сборы, ненадолго прервали присоединившиеся к ним остатки отряда. С пополнением.

Среди воинов оказалась небольшая группа гонцов из осадного лагеря. Гости появились с долгожданным сообщением, что накануне последняя башня все-таки сдалась и пора здешние горы наконец-то покинуть.

Не смотря на то, что прошедшая ночь была довольно веселой, сама осада народу явно обрыдла. Трудно представить другую причину, почему они после этого сообщения несколько минут тревожил здешние вершины такими радостными криками.

- Напоследок те хоть попытались выйти с оружием?

- Нет, - понимающе ухмыльнулся старший из гонцов. – Господин, ты не возражаешь, если мы вернемся в лагерь сами? Я вижу, вам нужно будет брести дня три…

Кивнув одобрительно их желанию быть, как можно ближе к месту будущего дележа, Игорь сразу же переключился на новые заботы, и приказал вьючить большую часть груз на верховых коней. Немногочисленных пожилых рабов перебили еще накануне, но даже если добычу взгромоздить на остальных пленников, быстрее все равно не добраться.

Дележка храмового серебра из-за новостей прошла несколько скомкано, но видно было, что воинам все равно «не до этого». Фризы уже предвкушали возвращение домой.

* * *

Ощущение неожиданного почти всемогущества исчезло только к середине следующего дня. Проникать в чувства окружающих в это время он снова стал способен только на небольшом расстоянии, и только сосредочившись на ком-то конкретно. Особой пользы в этом не было, да и проявлялось колдунство не сильно ярко, поэтому и скрывать его удавалось легко. А вот с заемной богатырской силой произошло несколько прилюдных казусов.

Например, ближе к вечеру, стоя на естественной каменной плите рядом с основной дорогой, он наклонился и поднял к себе за шкирку, как котенка, крупного молодого война, настойчиво звавшего хевдинга. Обалдевший парень только через несколько минут сумел передать сообщение, что дорога впереди свободна, и опасности каравану не предвидится. Эта шалость прибавила разговоров, но выводы со своим командиром не обсуждал даже Дольф.

В остальном, возвращение в осадный лагерь прошло предсказуемо. Сражений, попыток побега или стихийных бедствий – не случилось. Как во время дележа добычи, так и по дороге от разрушенной крепости горцев до Ленстрагофа, где их покинули силы союзников, так и почти половину пути до Врат батавов.

Только в трех переходах от каменной теснины отягощенную добычей Торговую тысячу нагнал небольшой отряд во главе с их недавним спутником – посланником Аскольдом, - и сообщил, что им, кажись «конец». Естественно, такая интерпретация была вольным и сильно сокращенным пересказом.

По словам высокопоставленного гонца, четыре дня назад, отряд одного из благородных, так называемых «иэрсте рей», отъехавших в родовой городок со своей долей добычи, погромило сильное войско аваров. Под пытками от пленных, они, скорее всего, и узнали, что треть награбленного богатства уже разобрали по городкам и крепостям. Зато основная часть огромной добычи сейчас движется в сторону побережья, прикрытая не крепкими стенами, а меньше чем тысячей воинов.

- Аваров больше в пять - может даже шесть раз, чем вас. Они, не скрываясь, прошли мимо нескольких наших городков, и мы их хорошо посчитали, но это значит, что большого войска батавам сейчас не собрать. Даже собственные роды и кланы Ленстра ждут, на кого они обрушатся. Вряд ли авары смогут взять какой-нибудь из городов, но пока они где-нибудь не осядут, воины ни одного из племен не выйдут из-за стен, - смущенно признался Аскольд, перед срочным сбором совета хевдингов.

Из остального рассказа стало понятно, что нежданный враг сейчас движется вслед за караваном, и догонят - не позже, чем на третий день. Даже если сейчас развернуться, им не успеть укрыться за стенами Ленстрагофа, а другого поселения, где бы все поместились, ближе просто нет.

- Если двинетесь вглубь перевала, то выиграете вряд ли не больше половины дня…

Живую добычу, вне зависимости от ее разумности, делили, как единое целое. Например, большую часть мелкого рогатого скота забрали себе батавы, не переживавшие на счет того, что у них негде будет все это пасти, и придется распродавать животных за бесценок.

А около тысячи мужчин, возрастом от 6 до 35 лет, из почти шеститысячного полона, за время осады отконвоировали за перевал прибрежные участники похода. С той стороны гор хватало и шахт, карьеров, да и просто бежать было намного дальше. Так же как и основное число женщин и девочек, кроме нескольких сотен, взятых себе некоторыми батавами из тех, кто нуждался в женских руках или в чем-нибудь еще... девичьем.

Окончательная дележка среди участников Торгового Союза нынешнего года, как и все предыдущие случаи, должна была пройти с другой стороны гор - рядом с Эвербергом. Гарантии сохранности живой добычи, скота и честная дележка основных богатств – это был важный пункт влияния ярла Эрвина Сильного и серьезная гарантия сохранности его прибрежных владений.

В итоге к выдвижению из разгромленного Бас-Будана, в караване были лишь около 600 воловьих повозок с награбленным, да дюжина небольших овечьих гуртов на прокорм. Рабы, несчитанные стада и прочее не задерживали, и даже упрощали управление всем этим, но на скорость этот факт никак не влиял.

Волы гарантировали надежную и бесперебойную, но никак не скоростную перевозку. Поэтому появление не то что аваров, но даже всех подземных богов скопом, сильно не ускорили бы их передвижение. Все собравшиеся прекрасно понимали: у каждого воина есть как минимум один верховой конь, а у племенных групп еще десяток-полтора вьючных. Но много на них все равно не нагрузишь, поэтому, даже разобрав самое ценное и легкое, они будут вынуждены бросить не меньше 2\3 добычи. Это если считать в гельдах по минимальной цене.

Хороший вол, а других, среди почти четырехсот запряженных, и нескольких десятков запасных, пришедшихся на их долю после дележки, стоил не меньше 35-40 гельдов. Получалось, что даже «брошенные» волы – это убыток в 15,5 тысяч полновесных серебряных монет.

В иные годы только этого бы оказалось достаточно, чтобы ополчение Торговой тысячи назвало результат отличным. И зная большую часть этих нюансов, Игорь понимал: фризам обидно до слез, и многие из них сейчас предпочли бы скорее погибнуть, чем вляпаться в такой выбор.

У землянина же была совсем противоположная история. Участие в походе, с подсказки ярла им задумывалось, как чисто имиджевое мероприятие. Он заранее настраивался на убытки в тысячи две-три гельдов. А тут вдруг нарисовалась возможность получить совсем неплохой доход. До раздела каравана с несколькими сотнями телег посуды, ковров, металлов, инструментов, оружия, меда, вина и черт его знает чего еще, у него уже на руках было золота и серебра вполовину больше, чем надо на покрытие расходов. Поэтому Игорь искренне готов был прихватить самое ценное, личных рабынь, и рвануть отсюда, дома еще и честно поделившись со своими личными наемниками.

Но так было в герои или в феодалы – ну очень долго.

Поэтому еще раз, прикинув черновую идею, он глубоко вдохнул-выдохнул и, сделав спокойное, даже чуть ироничное лицо, встал со своего места:

- Я берусь с половиной войска остановить аваров, дать время довести караван до Эверберга, и может быть даже суметь вернуть кого-то живым. Правда, остальным тоже придется немного постараться, а не только подгонять волов…

* * *

Раннее утро четыре недели спустя

Игорь проснулся с уже забытым чувством бодрости и какого-то неоправданного счастья. Это было настолько приятно, что на осознание нескольких важных фактов ему понадобилось некоторое время.

Только минут через 10-15 парню стало понятно: он абсолютно не представляет, что с ним произошло и где находится. Даже в сравнительно безопасной Москве такая штука не встретила бы у него одобрения, а уж в здешнем средневековом бардаке…

«Загулял я, что ли…»

Бросалось в глаза, что такую изысканную обстановку, как в этой спальне, здесь мало кто мог себе позволить. Это внушало надежду, что если бы после этого ему хотели сделать «больно», вряд ли бы стали так стараться. Трудно вообще представить, кому могла бы прийти в голову идея держать своего пленника в большой, обшитой шелком комнате. Какое-то узнавание в памяти накапливалось, но на волне охватившей его странной эйфории, было никак не сделать последнее усилие.

Большая комната почти три на три метра с выходом, скорее всего, на балкон, прикрытый странной завесой из плетенных кожаных косичек со вставками мелким бронзовых колец. Плюс крашеный светло-голубой шелк на стенах, толстый слой ворса на явно недешевом ковре, и тонкое шелковое же белье с яркими цветочными узорами на мягкой и одновременно пружинистой тахте. Еще в комнате находились несколько традиционных, но хорошо сделанных фризских сундуков у стен и был тщательно выбелен потолок.

Комната, по местным меркам, казалась просто неимоверно шикарно обставленной, и одновременно оставляла странное ощущение узнавания.

«Блин, да это же…»

Сводчатый каменный потолок побелили, но заново не перекладывали. Поэтом углы не очень качественно отесанных плит, волею случая образовавшие прямо посередине выпуклую голову кролика, теперь стали белыми, но прежними. В этот момент на Игоря обрушились воспоминания о событиях минувших дней: семь дней потогонки с возведением деревянных и земляных укреплений, а потом яростные, на пределе сил схватки и ежедневное отступление через Врата батавов. Последнее, что запомнилось – это таранный удар богатого аварского всадника.

«Вроде я же от копья уклонился, и он меня просто сбил конем… или нет? Ладно, найдется, кому просветить. Вот это да, это я получается в собственной комнате в Эверберге… Только кто-то подготовил сюрприз. Да уж, Катюша, я тебе тоже подготовил. Даже четыре… симпатичных сюрприза, - ухмыльнулся, в сущности, еще довольно молодой человек. – Блин, и опять голый, что ж там за лечение такое…»

Как будто почувствовав, что он пришел в себя, сквозь плетеные кожаные шторы из внутренних помещений просунулось милое девичье лицо.

- Здравствуй, ты, кажется Свани? Как тут у вас дела? – за меньше чем полгода отсутствия, он, конечно же, не забыл их самую симпатичную горничную, но на секунду замерев с открытым ртом, так ничего и не ответив, она рванулась назад. – Стой! Вот, дурочка…

В общем зале послышались громкие и радостные голоса, и еще через полчаса умываний, поисков подходящей одежды, поцелуев и похлопываний по спине, он сидел внизу, в таком родном общем зале, и рассказывал о своих приключениях. Естественно, похвастаться хотелось, но все-таки в его рассказе все выглядело вовсе не так уж и опасно, а скорее даже весело. В конце, правда, пришлось быть чуть откровеннее:

- …короче, дожгли мы в Бас-Будане все, что еще оставалось, поделили великие сокровища, и поехали домой. Весело, хорошо, но за три дня до Врат, догоняют нас союзники, и сообщают, что наши девять сотен скоро догонит шесть тысяч отборных аварских головорезов, способных в поле вздрючить весь их племенной союз. Наши, естественно, растерялись, давай переживать, но у них же есть я! Поэтому говорю «стопэ», сейчас все решим!

- Брось, не могло быть все так просто, как ты рассказываешь! – в какой-то момент догадалась бухгалтер.

- Наташа, ну что там могло быть сложного? Фризы всю жизнь бьются пешими, и строй держат – как боги! У аваров единственное преимущество – кони и луки. Отними это – и что они могут сделать даже своим многолюдством? Они жене камикадзе. Поэтому мы сразу разделили войско, я с половиной рванул вперед, и два дня вкалывал, а остальные вели караван, и по дороге рубили все деревья, что могли найти. В итоге получилось, что когда их конница нас догнала, добыча уж полдня как отправилась дальше, а мы – сидели под надежными навесами и за простецкими, но полностью исключающими прямой кавалерийский удар укреплениями. Где можно – треугольные мы по колено или вкопанные колья, а где слишком много камней – там просто завалы и баррикады. В итоге стрелами нас почти не достать, а врукопашную – тоже ничего хорошего. У них же большая часть войска без доспехов. Но сразу, конечно же, было в 11-12 раз больше, поэтому пытались…

- А как вы оттуда ушли? – заинтересовался Анвар.

- Я же говорил, что вторая половина войска, охранявшая караван с добычей, рубила по дороге все возможные деревья? Вот! Только на первом укреплении мы простояли три дня. А потом - пока мы день бьемся, они нас опережают, и с вечера до утра, под факелами, делают то же самое, что и мы в начале - возводят укрепления. Поэтому в один из моментов мы свои поджигаем, на коней – и драпать к новой «крепости». Последний раз они, наверное, слишком быстро смогли разобрать горящие баррикады, пропустили конницу, и стали нас легко нагонять. Я был с телохранителями где-то в середине колонны, нас тогда осталось человек триста. Глянул, и понимаю, что не сбежать: они в спину всех перестреляют из луков. Все-таки фризы парни крупные, да еще броня и оружие, а у аваров большая часть войска – легкие стрелки. Поэтому выбрал узкое место, остановил войско, и мы прямо под стрелами сделали стену щитов. Решил хотя бы помереть не бесплатно. Сразу нас гнали небольшими отрядами, поэтому несколько часов легко простояли под стрелами. А потом они накопились, подошла тяжелая конница, и как врезали… В общем, с момента когда меня снесло, я и сам ничего не знаю. Поэтому вы меня тоже просветите: где авары, армия Торгового Союза и …гм, моя доля в добыче?

- Нам рассказал о последней битве какой-то Рудольф. Такой высокий, жилистый и бритый, с густыми черными бровями…

- …это мой телохранитель.

- Он торопился, и рассказал только про последнюю битву. Тебя все-таки не только сбили, но и копьем тот воин достал. Когда строй прорвали, большая часть отряда вместе с твоими наемниками, подхватив тело, смогла отступить в горы. Лазить по кручам они не захотели, и авары бросились за караваном. Но они не успели. В полдень в Эверберг вошло войско с несколькими сотнями воловьих упряжек, а к вечеру начали подходить враги.

- Сейчас они здесь?

- О, нет! Наутро они окончательно обложили крепость, и потребовали ярла отдать вашу добычу, но тот ответил как-то оскорбительно. Авары весь день забрасывали стрелами нижний город, а на следующий день просыпаемся, а их нет. Ярл разослал дозоры, чтоб понять куда делись, и через два дня приехали остатки твоего отряда и привезли тебя. Ты был без сознания, но, как ни странно, жив.

За такую постановку вопроса Анвару достался осуждающий тычок под ребра от Натальи, но он все же довел рассказ до конца:

- Тебя сразу в пирамиду, а сегодня под утро принесли, и сказали, что все уже хорошо, и скоро придешь в себя.

- А доля? – все же уточнил Игорь под смех друзей.

- Да все нормально! Когда стало понятно, что опасность миновала, да еще и почти треть героев-спасителей вернулась, тут устроили шикарный праздник за счет добычи. Торговая тысяча разделила все, тебе и спасителям дали двойные доли, и вчера почти все разъехались по домам. Так что все отлично с твоей долей. Самое ценное притащили в ту комнату, которую ты отвел под сокровищницу. Скот пасется где-то вокруг крепости, а больше двух сотен рабов «обоего пола» и груз больше чем с десятка повозок – ярл приказал пока разместить где-то в нижнем городе.

- Кстати, тебя уже несколько часов ждет в караульной тот самый Рудольф, - напомнила Катя.

- Да, точно! – вспомнил Анвар. – Он еще очень настаивал, чтобы мы тебя попросили обязательно встретиться с ним до того, как отправишься к ярлу.

Сумбурный обед заканчивался, но глянув, что половина стоящего на столе осталась нетронутой, Игорь оживился, и подозвал Свани:

- Внизу встречи со мной ждет достойный воин, пригласи его со всем уважение разделить с нами трапезу!

Пока девушка понесла свои еще более округлившиеся формы в сторону входа, он с удивление обернулся к спутникам и уточнил, почему они сразу не позвали того.

- Народ, да он же мне жизнь спас столько раз, что я ему теперь почти как родне доверяю…

Они переглянулись, и Наталья откровенно захохотала, а Анвар привычно сверкнул улыбкой из седой бороды. При этом их взгляды сошлись на прижавшейся слева Катерине. Озадаченный Игорь перевел взгляд на подругу, и с удивлением отметил, насколько сильно она покраснела.

Вопрос «Чего, мол, тут у вас?» заставил девушку отвернуться, и даже, кажется сжаться, но прибавил только смеха сидящей напротив пары, но никак не ясности. Только через пару минут, Анвар решился пояснить, что когда вместе с караваном переносили его вещи еще до дележа, двое воинов попытались вселить сюда четырех симпатичных девушек, цинично заявив, что это тоже «ценные вещи их нанимателя, и он будет очень недоволен, если с ними что-то случится».

- Катя, очень активно возражала, - отхохотавшись в очередной раз ехидно уточнила Наталья. - И еще она потребовала убираться… В общем, в приличном обществе не стоит повторять этот адрес.

Отвлекшись на расхохотавшуюся до слез бухгалтершу, и только сообразивший, в чем дело Игорь, едва успел поймать, попытавшуюся сбежать девушку. Начавшийся бардак смогло прекратить только появление растерявшегося от такой встречи телохранителя.

- Дольф, дружище, раздели с нами эту трапезу!

- Благодарю за приглашение, господин! Только позволь мне сначала выполнить важное поручение, с которым я пришел сюда?

Отпустив прекратившую вырывать подругу, Игорь приглашающе взмахнул рукой, и заинтересованно замер. Получив формальное разрешение, воин вдруг опустился на колени, извлек меч из ножен и протянул его двумя руками нанимателю.

- Господин, прими мой меч!

- Дольф, поясни, что сейчас происходит?

- Я хотел бы вручить тебе свой меч.

- Разве он пока и так не принадлежит мне? – осторожно уточнил экс-землянин.

- Да, но это временно, а я хотел бы принести тебе Кровавую клятву, - по-прежнему склонив голову и протянув меч, ответил фриз. – Как и еще 136 воинов, из тех, что выжили под твоим началом, при переходе через Врата.

- Не хотел бы оскорбить тебя пренебрежением, но ты же помнишь, что я пока знаю не все о традициях здешних народов?

- Да, прости меня господин! «Кровавую клятву» приносят до смерти, или пока благородный сам не откажется от нее. Хирд ярла Эрвина Сильного, и все другие хирдманы на землях фризов, приносят ее, когда их берут на службу.

- Но у меня же нет своей земли?

- Безземельный хевдинг тоже может принять ее. И такое часто происходит на побережье, где можно жить с добычи из морских походов. Хотя я уверен, такой удачливый предводитель недолго останется без собственного дома.

- Если я не приму мечи других воинов, ты по-прежнему готов вручить свой?

- Да!

- Что мне нужно сделать? – смирился Игорь.

- Ритуал можно будет провести позже, а сейчас, ты должен взять мой меч, и вернуть его и сказать: «Служи с честью!» Ну и потом добавить, что-нибудь про верность и будущие милости, - ответил Дольф, на мгновение, приподняв голову и сверкнув белозубой улыбкой.

- Ну что же Рудольф Рихтерсон, с гордостью приму твой меч. Служи с честью, и твоя верность не останется без моих милостей!

Вернув меч в ножны, явно довольный воин сел на указанное место, и уже ухватившись за деревянное блюдо с жаренным гусем, вдруг замер.

- Гм, господин, не ведаю, знаешь ли ты… - неуверенно заговорил он снова. – Но если ты примешь клятву у всех остальных, ты не сможешь остаться в крепости.

- Продолжай!

- Нет, ты сможешь оставить здесь часть своего имущества. Если ярл и дальше сохранит за тобой эти покои, то можно будет даже оставить кого-то из твоих спутников и время от времени ночевать самому, однако свой хирд ты не сможешь оставить внутри стен. Но если позволишь совет: все равно прими наши клятвы! Это правда, не так уж часто столько опытных воинов готовы дать их безземельному хевдингу, - едва слышно добавил он.