ГЛАВА 4

Бабушка сделала все, чтобы спасти хотя бы остаток моего дня рождения. Мы перешли площадь Утика и славно посидели в ресторанчике «Каменная лошадь». Бабушка отметила мой день рождения двумя бокалами красного вина, а я вволю напилась колы и закусила огромным куском чудесного шоколадного торта под названием «Пища дьявола». (Правда, у нас с бабушкой отменное чувство юмора?)

К чести бабушки, она не стала лечить меня всякой фигней на тему: мама не хотела, чтобы так получилось…она одумается… дай ей время…и тому подобный мусор. Для этого моя бабушка слишком умна.

— Твоя мама — слабая женщина, которая полностью растворяется в своих мужчинах, — сказала она, потягивая вино. — К несчастью, на этот раз ей достался настоящий мерзавец.

— Она уже никогда не изменится, да?

Бабушка ласково погладила меня по щеке.

— Все может быть, но если честно, верится с трудом.

— Ты молодец, что не стала мне врать, бабушка, — сказала я.

— Никогда не понимала, зачем люди лгут. Что можно решить ложью? Обман ничего не упрощает, разве что ненадолго, но потом будет только хуже. Уж лучше сразу сказать правду, а потом попытаться распутать клубок.

Я горестно вздохнула.

— Признавайся, Птичка, сильно запуталась?

— Ага… — и я робко улыбнулась бабушке и рассказала ей о своем испорченном дне рождения.

— Вот что я тебе скажу, Птичка. Вся каша заварилась из-за того, что ты никак не решишься разобраться со своими мальчиками. В этом главная проблема. И не думай, что она рассосется сама собой! Хит и Эрик недолго будут мириться с подобной ситуацией, так что времени у тебя осталось вот столечко, — и бабушка показала на пальцах расстояние чуть больше дюйма.

— Я понимаю… Но ты же знаешь, Хит почти неделю провалялся в больнице после того, как я спасла его от безумного маньяка, а на рождественские каникулы родители увезли его на Каймановы острова. Вот и получается, что я его почти месяц не видела. Когда же мне было разбираться с ним и Эриком?

Я принялась выскребать тарелку, избегая смотреть на бабушку. Мне было противно обманывать ее, но ничего другого не оставалось. Не могла же я сказать бабушке, что никакого маньяка и в помине не было! Я действительно спасла Хита, но только не от банального серийного убийцы, а от шайки жуткой нежити, которую возглавляла (а может и до сих пор возглавляет, кто ее знает?) моя бывшая лучшая подруга Стиви Рей.

Но я никому на свете не могла об этом рассказать, потому что стоявшая за всей этой нежитью Верховная жрица Дома Ночи и моя добрая наставница Неферет обладает сверхъестественной способностью читать чужие мысли. Я худо-бедно научилась блокироваться от ее всепроникающего мозгового сканера, но стоит мне поделиться своими тайнами с другими — и Неферет прочтет их мысли быстрее, чем я открою банку колы. И вот тогда у нас всех будут очень большие неприятности.

Возвращаясь к теме черной тучи…

— Может, когда вернешься домой, тебе стоит помириться с ребятами? — осторожно спросила бабушка. Поймав мой озадаченный взгляд, она добродушно покачала головой и пояснила: — Я говорю о некрасивой истории с подарками, а не о твоих отношениях с Хитом и Эриком!

— Да, конечно. Точно, так я и сделаю! — я помолчала, обдумывая бабушкин совет. — Знаешь, а ведь эта школа в самом деле стала моим домом!

— Я знаю, — улыбнулась бабушка. — И я очень этому рада. Ты нашла свое место, Зои, и я тобой горжусь.

Бабушка проводила меня к стоянке, где я оставила свой винтажный «Фольксваген»-«жук» и крепко обняла на прощание. Я еще раз поблагодарила ее за чудесные подарки. О маме не было сказано ни слова.

Что ж, это правильно. О чем тут говорить? Я пообещала бабушке, что немедленно вернусь в Дом Ночи и помирюсь с друзьями. Самое смешное, что я ни капельки не кривила душой и совершенно искреннее собиралась так поступить. Но вместо этого, совершенно незаметно для самой себя, поехала в центр города. Уже в который раз.

Весь этот месяц я каждый вечер выдумывала какую-нибудь дурацкую причину или просто молчком сбегала из школы и кружила по старой части Тулсы. Кружила! Я невесело рассмеялась. Кажется, призраки тоже кружат над землей? Значит, это слово отлично подходит для описания моих поисков Стиви Рей, умершей месяц назад и превратившейся в немертвую нежить.

Понимаю, звучит странно. Пора бы привыкнуть.

Недолетки умирают. Это всем известно. За два месяца, что я живу в Доме Ночи, на моих глазах умерло двое или трое недолеток. Короче, все знают, что каждый из нас может умереть в любой момент.

Но почти никто не знает о том, что последние трое умерших ожили или воскресли из мертвых… или как там еще? Черт! Кажется, проще всего описать это дело в стиле стереотипных представлений о вампирах: они превратились в живых мертвецов, в кровососущих монстров, в которых не осталось ничего человеческого. И еще они жутко вонючие, но это уже детали.

Я узнала об этом совершенно случайно, потому что именно мне «посчастливилось» нос к носу столкнуться с нежитью, которую я сначала приняла за призраков умерших недолеток. Потом стали пропадать человеческие школьники, и стало ясно, что кто-то нарочно хочет бросить подозрение в их убийстве на вампиров. Это был настоящий кошмар, особенно для меня, потому что я лично знала обоих убитых парней, и полицейские вцепились в меня, как бульдоги. А потом стало еще хуже — потому что третьей жертвой неизвестного похитителя стал Хит.

Сами понимаете, я не могла позволить ему погибнуть. К тому же мы с ним — совершенно случайно! — оказались Запечатлены. С помощью Афродиты я сумела использовать наше Запечатление на всю катушку и найти Хита. Полиция до сих пор думает, что я спасла своего изрядно израненного парня из рук серийного убийцы. Три ха-ха четыре раза.

Сказать, от кого я на самом деле его спасла?

От моей немертвой лучшей подруги и ее вонючей шайки. Я вытащила Хита из их пыточной (точнее, из заброшенных старых туннелей, вырытых по время сухого закона под центром Тулсы) и лицом к лицу столкнулась со Стиви Рей. Вернее, с тем, во что она превратилась.

А теперь попробуем разложить все по полочкам.

Проблема номер раз: я не верю в то, что в Стиви Рей умерло все человеческое, и она превратилась в такую же жуткую нежить, как остальные бывшие умершие недолетки, пытавшиеся сожрать моего Хита.

Проблема номер два: Неферет. Стиви Рей сказала, что за всей этой нежитью стоит наша Верховная жрица. И у меня нет никаких оснований в этом сомневаться.

Дело в том, что до прибытия полиции Неферет успела стереть из наших с Хитом голов все воспоминания о случившемся в туннелях. Кажется, с Хитом у нее получилось. Со мной тоже, но только ненадолго. Я догадалась призвать силу пяти стихий и вернула себе память.

Ну вот и все, если совсем коротко. С тех пор я схожу с ума от тревоги и ломаю голову над тем, что же мне делать со Стиви Рей, с Неферет, и с Хитом. Самое смешное, что за весь этот месяц никого из этой троицы я почти не видела. Думаете, мне от этого было легче? Да ничего подобного!

— Ладно, — громко сказала я. — Сегодня у меня день рождения, причем на редкость дерьмовый, даже для меня. Никс, прошу тебя, сделай мне только один подарок! Помоги найти Стиви Рей! Пожалуйста, — поспешно добавила я. (Как сказал бы мой друг Дэмьен, к Богине лучше обращаться вежливо.)

Я не ждала никакого ответа на свою просьбу, поэтому когда в моей голове настойчиво зазвучали слова: «опусти стекло, опусти стекло, опусти стекло», я поначалу приняла их за припев какой-то песенки по радио. Но во-первых, я не включала радио, а во-вторых, слова шли без всякого музыкального сопровождения и звучали прямо у меня в мозгах.

Начиная нервничать, я опустила стекло.

Всю неделю стояла на редкость теплая погода. Сегодня днем температура поднималась почти до плюс пятнадцати. Феноменальная жара для конца декабря, но мы живем в Оклахоме, где слова «феномен» и «погода» давно стали синонимами. Однако сейчас было уже около полуночи, а по ночам зима все-таки брала свое.

Честно говоря, меня это мало волнует. Взрослые вампиры не мерзнут, как обычные люди. И вовсе не потому, что они холодные мертвецы, ожившие трупы и прочее (Стиви Рей, извини, я не хотела тебя поминать!). Дело в том, что метаболизм вампира существенно отличается от человеческого. Я, конечно, всего лишь недолетка, но мой процесс Превращения проходит намного быстрее положенного, поэтому я мерзну гораздо меньше своих сверстников, оставшихся в человеческой жизни. Короче говоря, меня нисколько не беспокоил холодный воздух, ворвавшийся в машину через опущенное стекло.

Но почему же тогда я вдруг так отчаянно расчихалась и почувствовала себя совершенно отвратно?

Черт, чем это так воняет? Такое впечатление, будто запахи старого затхлого подвала смешали с ароматом неубранного в холодильник яичного салата и щедро подбавили дерьма, чтобы получить совершенно омерзительный смрад, который, как ни странно, показался мне до дрожи знакомым.

— О, черт!

Когда до меня, наконец, дошло, чем это пахнет, я рванула через три полосы к парковке, расположенной чуть севернее центрального автобусной остановки.

Наскоро подняв стекло и заперев дверь (честное слово, я не переживу, если у меня уведут первое издание «Дракулы»!) я выскочила на тротуар, сделала стойку и повела носом. Запах не заставил себя ждать. Ну да, неудивительно. Такую вонищу трудно не заметить! Шумно сопя, как имбецильная собака, я помчалась прочь от приветливых фонарей автобусной остановки.

Я нашла Стиви Рей в переулке.

Сначала мне показалось, будто она роется в огромном мусорном мешке, и я чуть не расплакалась от отчаяния. Стиви Рей не должна так жить, я просто обязана придумать, где ее спрятать до тех пор, пока не найдется способ вернуть ей ее прежний облик!

«Или она должна будет умереть, только уже навсегда».

Нет! Я запретила себе думать об этом. Однажды я уже видела, как Стиви Рей умирает. Я не переживу этого второй раз.

Но прежде чем я успела подбежать к ней, обнять (предварительно задержав дыхание) и пообещать, что непременно ее спасу, мусорный мешок застонал и пошевелился.

У меня оборвалось сердце. Стиви Рей вовсе не копалась в отбросах, она впилась в шею какой-то несчастной бродяжки и сосала ее кровь!

— Фу, гадость какая! Брось немедленно, кому говорю!

С нечеловеческой прытью Стиви Рей обернулась ко мне.

Бродяжка осела на землю, но Стиви Рей успела цепко ухватить ее за грязное запястье.

Оскалив зубы и зловеще сверкая кроваво-красными глазами, моя бывшая соседка зашипела на меня. Знаете, мне было так противно, что для страха или изумления просто не осталось места. Кроме того, после такого жуткого дня рождения я готова была сама кидаться на всех подряд, не исключая свою немертвую лучшую подругу.

— Стиви Рей, это я. Будь добра, завязывай с шипением. Ты же знаешь, я ненавижу дешевые вампирские штампы.

Несколько секунд она молчала, и я с ужасом подумала, что Стиви Рей после нашей последней встречи утратила дар речи и стала такой же, как ее жуткая свита — дикой и недосягаемой. Желудок мой свело судорогой страха, но я заставила себя заглянуть в ее красные глаза и тяжело вздохнула.

— Послушай, от тебя несет, как из помойки. Неужели у вас в Жуткой Стране Нежити нет нормального душа?

Стиви Рей насупилась, и это был добрый знак, потому что она спрятала свои жуткие клыки.

— Убирайся отсюда, Зои, — были первые слова, которые я от нее услышала.

Голос Стиви Рей звучал холодно и безжизненно, отчего ее милый оклахомский деревенский говорок превратился в грубую речь рвани из трейлерного поселка. Тем не менее, она назвала меня по имени, и это вселяло надежду.

— Я никуда не уйду, пока мы все не выясним. Пожалуйста, отпусти эту бедную женщину. И вообще, Стиви Рей, как ты только можешь! У нее наверняка полно вшей, не говоря уже обо всем остальном. Мне нужно с тобой поговорить.

— Нужно, говоришь? Тогда тебе придется подождать, пока я доем. — Стиви Рей уставилась на меня и вдруг резко дернула головой, словно гигантское насекомое. — Разве ты забыла, как Запечатлела своего сладкого мальчика для забав? Выходит, ты сама знаешь толк в кровожадности и только притворяешься невинной овечкой! Налетай, я угощаю! — Она улыбнулась и облизала клыки.

— Фу, Стиви Рей, это просто мерзко. Если тебе интересно, то Хит никакой не мой мальчик для забав. Он мой парень, по крайней мере, один из двух. И кровь его я попробовала совершенно случайно. Я собиралась рассказать тебе об этом, но — вот незадача! — ты как раз умерла. Так что спасибо за приглашение, но эту кровь я пить не стану. Фиг знает, где эта дама шастала. — Я криво улыбнулась несчастной нечесаной бродяжке, которая смотрела на меня вытаращенными глазами. — Простите, мадам. Ничего личного.

— Отлично. Мне больше достанется, — буркнула Стиви Рей и снова потянулась к горлу своей жертвы.

— Прекрати!

Стиви Рей покосилась на меня через плечо.

— Кажется, я тебе ясно сказала — убирайся отсюда. Тебе тут нечего делать.

— Как и тебе! — воскликнула я.

— А вот тут ты снова ошиблась.

С этими словами Стиви Рей снова отвернулась к женщине, которая с жалобным плачем попыталась закрыться от нее рукой, повторяя «пожалуйста, ну, пожалуйста!». Это было уже слишком. Я решительно шагнула к ним и подняла руки над головой.

— Я тебе ясно сказала — отпусти ее!

В ответ Стиви Рей отвратительно зашипела и разинула рот, приготовившись впиться в шею бездомной. Я закрыла глаза и сосредоточилась.

— Воздух, приди ко мне! — приказала я.

В тот же миг легкий ветерок растрепал мои волосы. Я покрутила рукой перед собой, изобразив небольшой ураганчик. Потом открыла глаза и легким взмахом руки швырнула поток воздуха в плачущую бродяжку.

Все получилось именно так, как я рассчитывала. Послушный моей воле смерч окружил женщину и, легонько всколыхнув нечесаные космы Стиви Рей, вырвал жертву из ее хватки и, протащив беднягу по переулку, бережно поставил на асфальт под ярко горящим фонарем.

— Спасибо, Воздух, — прошептала я, и ветерок нежно пощекотал мне лицо, прежде чем умчаться.

— Я смотрю, ты здорово набила руку.

Я снова повернулась к Стиви Рей. Она смотрела на меня с нескрываемым страхом, словно опасалась, что я сейчас вызову еще один ураган и размечу ее в клочки по переулку.

— Много тренировалась. Все дело в концентрации и контроле. Да ты сама поймешь, если будешь упражняться.

Неужели мне не показалось, что изможденное лицо Стиви Рей на миг исказилось от боли?

— Для меня это все в прошлом, — глухо ответила она.

— Что за фигня, Стиви Рей? У тебя есть власть над стихией Земля. Этот дар открылся у тебя как раз перед смертью, и как там это называется, — тут я слегка запнулась, не зная, как правильно говорить с немертвой Стиви Рей о ее гибели. — Короче, такие силы не могут исчезнуть бесследно. И потом, помнишь туннели? Там-то ты эту власть чувствовала!

Стиви Рей горестно покачала головой, откинув со лба сальные свалявшиеся патлы, в которых теперь почти невозможно было узнать ее милые светлые кудряшки. У меня защемило сердце. Я должна ее спасти!

— Все ушло, Зои. Все, что во мне когда-то было хорошего, умерло вместе со всем человеческим. Теперь я такая, какую ты видишь. Смирись и иди своей дорогой. Бери пример с меня.

— Я никогда с этим не смирюсь, Стиви Рей. Ты моя лучшая подруга. И я не собираюсь идти своей дорогой без тебя!

Внезапно Стиви Рей омерзительно зарычала, и глаза ее полыхнули кровавым огнем.

— Разве я похожа на твою лучшую подругу?

Сердце мое испуганно заколотилось в груди, но я пересилила себя.

Стиви Рей была права. Сейчас ничто в ней не напоминало прежнюю любительницу кантри и Кенни Чесни. Но я не хотела верить в то, что «моя» Стиви Рей бесследно исчезла. В ту страшную ночь в туннелях я же видела проблески человеческого в страшной немертвой нежити, в которую ее превратили.

Мне хотелось зарыдать от отчаяния, но я взяла себя в руки и спокойно ответила:

— Нет, разумеется, ты ни капельки не похожа на прежнюю Стиви Рей. Скажи, пожалуйста, ты когда в последний раз мыла голову? И потом, во что ты вырядилась?

Я брезгливо указала на грязные тренировочные штаны и безразмерную футболку до колен, поверх которых на Стиви Рей было надето заляпанное и засаленное черное пальто. Точно такое, в каких круглый год щеголяют придурочные готы, которым даже тридцатиградусная жара не помеха.

— Я бы тоже не была похожа на себя, если бы меня так вырядили! — Я вздохнула и сделала осторожный шажок в ее сторону. — Поедем со мной, Стиви Рей? Я потихоньку проведу тебя в наше общежитие. Сейчас это совсем просто, почти все учителя разъехались на каникулы. Неферет тоже нет, — добавила я и поспешила сменить тему (что-то подсказывало мне, что мы обе не готовы обсуждать Неферет — ни сейчас, ни вообще когда-нибудь). — Многие ребята тоже уехали повидаться с родителями. Так что у нас сейчас совсем тихо. Даже Дэмьен и Близняшки не будут нас донимать, они на меня обиделись. Так что ты как следует отмокнешь в ванне с пеной, потом я принесу тебе нормальную чистую одежду и мы поговорим.

Я не отрываясь смотрела ей в глаза, поэтому заметила, как в них мелькнула страстная надежда. Это длилось всего секунду, но это было. Потом Стиви Рей отвела взгляд.

— Я не могу пойти с тобой. Мне нужна пища.

— Не вопрос! Я притащу тебе кучу еды из кухни. Да ради тебя я переверну все шкафчики и разыщу пачку «Лаки Чармс»! — Я заискивающе улыбнулась. — Помнишь, какие они вкусные, а? И совершенно некалорийные!

— В отличие от твоего «Графа Шокулы»!

Я чуть не разревелась от облегчения и заулыбалась, как полная идиотка. Стиви Рей отзывалась! Она вспомнила наши вечные споры по поводу лучших в мире хлопьев.

— Не забывай, что в «Графе Шокуле» есть кокосовые пастилки. Кокос — это растение. Значит, мои хлопья полезные!

Стиви Рей снова посмотрела на меня. Красное свечение в ее глазах погасло, и она даже не пыталась скрыть слез, катившихся по ее грязным щекам. Я машинально шагнула к ней, раскинув руки, но она отстранилась.

— Нет! Не прикасайся ко мне, Зои. Я больше не та, что раньше. Я грязная и мерзкая.

— А я о чем говорю? Поехали со мной в школу, там и отмоешься! — умоляюще попросила я. — Мы обязательно что-нибудь придумаем, вот увидишь.

Стиви Рей грустно покачала головой и вытерла слезы, размазав грязь по щекам.

— Ничего уже нельзя придумать. Когда я назвала себя мерзкой и грязной, я имела в виду то, что у меня внутри, а не снаружи. Поверь, снаружи я просто красотка по сравнению с тем, что творится у меня в душе. Зои, я должна питаться. Только не хлопьями, не сэндвичами и не колой. Мне нужна кровь. Человеческая кровь. Когда я не могу… — Она замолчала, и чудовищная судорога пробежала по ее телу. — Когда мне не удается раздобыть ее, меня терзает чудовищный, жуткий, беспощадный голод. Но и это еще не все. Ты должна понять — я хочу пить кровь. Хочу вспарывать клыками глотки, хочу сосать теплую человеческую кровь, полную ужаса, злобы и боли. Я пьянею от нее, у меня кружится голова… — моя подруга снова замолкла, но на этот раз она тяжело дышала и возбужденно сверкала глазами.

— Я не верю, что тебе нравится убивать людей, Стиви Рей.

— Значит, ты снова ошиблась. Очень нравится.

— Ты себя не знаешь. А я знаю, что в тебе до сих пор остается часть моей лучшей подруги. Моя Стиви Рей не могла щенка отшлепать, не то что убить кого-то! — Я видела, что Стиви Рей хочет что-то возразить, но не дала ей рта раскрыть. — Скажи, если я раздобуду тебе человеческую кровь, тебе не надо будет никого убивать?

Она ответила мне все тем же жутким безжизненным голосом:

— Мне нравится убивать.

— Да что ты говоришь? А еще тебе нравится быть грязной, вонючей побирушкой, да?

— Мне плевать, как я выгляжу.

— Вот как? А что если я принесу тебе пару отличных джинсов, ковбойские сапоги и хорошенькую облегающую рубашечку с длинным рукавом, отутюженную до хруста?

Глаза моей лучше подруги заблестели. Кажется, мне все-таки удалось достучаться до прежней Стиви Рей. Я лихорадочно соображала, пытаясь подобрать самые нужные слова, пока она готова меня слушать.

— Значит, договорились? Встретимся завтра в полночь — хотя нет, постой! Завтра суббота. Все наши будут на ушах ходить, и я ни за что не выберусь до полуночи. Давай договоримся на три утра, а беседке музея Филбрука. — Я заговорщически подмигнула Стиви Рей. — Надеюсь, ты еще не забыла, где это?

Еще бы ей не помнить! Мы со Стиви Рей уже побывали там один разок, только в ту ночь она пыталась спасти меня, а теперь настала моя очередь.

— Да. Помню, — холодно и равнодушно ответила она.

— Вот и прекрасно. Значит, там и встретимся. Я принесу тебе одежду и раздобуду немножко крови. Ты поешь, то есть, попьешь — или как там это называется? — и переоденешься. А потом будем думать, что дальше делать. — Про себя я добавила, что непременно притащу мыло, шампунь и призову немного воды, чтобы отмыть эту чумичку. Честно сказать, воняла Стиви Рей примерно так же жутко, как выглядела. — Договорились?

— Это бессмысленно.

— А уж это мне решать! — уверенно заявила я. — Кстати, я еще не рассказала тебе про свой гадский день рождения! Слушай, все оказалось еще хуже, чем я думала. Мы с бабушкой тихо-мирно сидели в кафе, а тут заявилась мама с моим злотчимом, и все кончилось грандиозным скандалом! Бабушка назвала его поганой макакой, представляешь?

Стиви Рей расхохоталась, и этот смех так мучительно напомнил мне мою прежнюю подругу, что я часто-часто захлопала ресницами, смаргивая слезы.

— Приходи, пожалуйста, — дрожащим голосом попросила я. — Мне так плохо без тебя!

— Приду, — пообещала Стиви Рей. — Но ты об этом пожалеешь.

Загрузка...