Истинная на его голову

Глава 1

Я не верю в человеческую доброту и бескорыстность. Могла бы сказать не верила, но я понятия не имею ни кто я, ни как я раньше жила. А он… Красивый, взрослый и серьезный мужчина, распахивающий передо мною многочисленные двери в комнаты своего огромного дома, и смотрит на меня так… непонятно… то по-доброму и с теплотой, то такое впечатление, что вот-вот съест — проглотит и не подавится. Опасный, с ним нужно быть осторожной. Хоть он и своими поступками демонстрирует свое хорошее отношение ко мне, меня все таки он настораживает. Бывает, взглянет так, что меня озноб пробирает от этого взгляда. Понятия не имею, что с ним не так и на какой фиг я ему сдалась. Кто я, а кто он! Я жертва страшной автомобильной аварии, чудом выжившая, без памяти, родни, жилья, без ничего… А он… Его стиль одежды, поведение, повадки и наличие водителя, охраны, огромного дома говорит о многом. Успешный. Да, пожалуй, это самое верное определение. Он излучает силу и власть, редко улыбается, мало говорит, если и говорит то исключительно по делу, а его легкий акцент вызывает на моем лице улыбку.

Вот на кой я ему сдалась без кола, двора и родни…

Он конечно же объясняет это тем, что именно он стал свидетелем той аварии и доставил меня в больницу, где врачи долгое время боролись за мою жизнь, и теперь чувствует ответственность за мою дальнейшую судьбу. Говорит он убедительно, но меня не покидает ощущение, что что-то в этой ситуации не так. Разве у него других дел нет? Я думаю успешные и богатые люди дорожат своим временем, и не станут тратить его впустую… на меня. Я же ничего не умею. Или не помню, что умею. Чем я могу отплатить этому человеку? А платить прийдется… Я однажды заглянула в чек выписанный моим врачом и, увидев сумму с трудом удержала челюсть. Признаться, я вообще решила, что это номер телефона, если бы не символ доллара в конце набора цифр, я бы этим себя и успокаивала. А так…

— Это будет твоя комната на первое время. — очередная дверь не просто была распахнута символически, а торжественно представлена мне. Неловко переминаясь с ноги на ногу я переступила порог и застыла в восторге. Комната была невероятной. Тут было все: и плазма на стене и многочисленные полки, заставленные книгами и косметикой; огромная кровать с воздушным балдахином бледно-розового цвета; большие шкаф-купе, куда десять меня поместятся; стерео система; столик для макияжа и даже кресло-качалка.

— Это комната вашей дочери? — потрясенно выдохнула я. В голове не укладывалось, что это все может быть для меня.

— Это твоя комната. — холодно отрезал он. Я поежилась от его перемены в голосе и взгляде. Он опять заставил меня насторожиться и подумать, что я сболтнула что-то не то, лишнее. Я чувствую себя глупой, рядом с этим мужчиной. Скорее всего так и есть. Несмотря на спортивное телосложение и несомненно уход за собой Итан — мой спаситель и благодетель, выглядел мужчиной 30–40 лет. Вполне разумно предположить, что в этом возрасте люди имеют семьи и детей, а я чувствую себя непроходимой тупицей…

— Извините… — пробормотала я.

— Мы же договорились, что ты обращаешься ко мне на ты, Клэри. — сделав шаг в мою сторону, он поставил рядом со мной чемоданчик с больничными принадлежностями: одеждой, расческой, зубной пастой и прочим, которые сам же и купил, и тут же отступил, глядя на меня насмешливо.

Легко ему сказать… А у меня язык не поворачивается ему ты-кать… Пришлось кивнуть.

— Извини.

— Ничего привыкнешь. — он еще раз окинул взглядом комнату, прежде, чем удовлетворительно кивнуть. — Через час приедет врач, лучше не засыпай. Я сейчас пришлю к тебе горничную, обращайся к ней по любым вопросам. Она поможет тебе обустроиться и принять ванну, если ты захочешь. Без разрешения врача стены дома не покидать, тем более без сопровождения. Ну все, не буду мешать, увидимся за ужином.

Я нерешительно застыла посередине комнаты, глядя на хлопнувшую дверь, за которой скрылся мужчина. Горничные, сопровождение — это казалось таким диким для меня. Я определенно не принадлежу его миру, и вряд ли вписываюсь в его образ жизни.

Осторожно усевшись на розоватое произведение искусства, которое язык не поворачивался назвать просто кроватью, я с восхищением отметила мягкость, оказавшегося подо мной матраца. Наконец-то! Хоть моя больница была не из дешевых, но больничная кровать успела вымотать и надоесть своей жесткостью, а вот эта мне по душе… Мягкая, мягкая… Наверное, как я и люблю. В любом случае моя тушка сегодня будет довольна, а бедные кости наконец отдохнут.

Стук в дверь раздался внезапно, заставив меня одернуть руку от мягкого, как бархат покрывала, которым была застелена кровать и съежиться. Когда стук повторился, я сжавшись от страха крикнула: "войдите", и с опасением уставилась на приоткрывшуюся дверь.

Миловидное пухленькое личико, как и его хозяйка, с интересом застыло на пороге, разглядывая меня с минуту. Я напряглась.

— Здравствуй, я Алевтина. Я буду тебе помогать. — тепло улыбнулась женщина, видимо сочтя достаточным лицезрение моей персоны, переключаясь на комнату.

Ведет себя так, словно тут и не работает и видит эту комнату впервые. Подозрительно. При всей ее пышной фигурке, укутанной в длинноватое черное платье с белым воротничком стоечкой и добродушной улыбке она мне показалась подозрительной личностью.

— Кларисса. — решительно представилась я, раздумывая, как бы поскорее выпроводить ее от сюда. — Спасибо, мне не нужна помощь, но я буду иметь в виду.

— Да? — горничная удивилась, но не спешила покидать так интересующую ее комнату. — А Итан сказал, что ты бы хотела принять ванну. Ты только после больницы? Бедняжка. — еще одна странность: почему она своего непосредственного работодателя называет по имени. И смотрит так… С жалостью и любопытством, что под кровать от нее спрятаться хочется. — Такая молоденькая, ты племянница Итана, да? Он предупредил, что скоро к тебе наведается врач, может тебе принести что-то?

Уцепившись за последний вопрос как за спасательную соломинку в череде ее бессвязного, как по мне, потока и набора слов, я интенсивно закивала:

— Чай! Зеленый! С мелиссой! Если можно, пожалуйста. — выдавив улыбку, попросила я.

— Конечно можно, деточка. — женщина всплеснула руками и почти скрылась за дверью, сорвав с моих губ вздох облегчения, — Погоди, а тебе можно точно чай с мелиссой, доктор разрешает? — Алевтина вернулась, так и не скрывшись из моего поля зрения. Что тут скажешь, счастье было близко.

— Можно. — тяжело вздохнула я.

— Ну ладно, я принесу. От одной чашечки ничего же плохого не случится, а там я сама спрошу у врача, когда он прейдёт. — заговорщицки мне подмигнув женщина резко подбоченилась. — Деточка, так, а может чего к чаю? У нас и пироги есть и эклеры, круассаны и даже тарталетки шоколадные. Итан такой сладкоежка. Худенькая такая…

— Чай, пожалуйста… — взмолилась я.

— Ну я принесу еще чего-нибудь, а там съешь, не съешь — твоё дело. Сейчас не хочешь, а может взглянешь и аппетит проснется.

Закатив глаза я рухнула на кровать, раскинув руки в стороны, наслаждаясь тишиной и одиночеством.

Да… К такому я была не готова… Толи еще будет.

На моё счастье Алевтина вернулась с изящным золотистым разносом, на котором стоял прозрачный заварник, миниатюрная чашечка с блюдцем и горой чего-то безумно калорийного даже на первый взгляд, и не одна. Следом за ней вошел в комнату высокий, представительный мужчина в белоснежной рубашке. Когда он представился Джастином и сказал, что он врач, моя челюсть окончательно упала на пол. Не похож он на врача… И смотрит как-то жалобно…

Может я умираю, а Итан не говорит мне о каком-то смертельном диагнозе?

По просьбе доктора я передала ему папки с документами и выписками из больницы, под заинтересованный взгляд Алевтины. Словно почувствовав его через свое плечо, мужчина вступил с женщиной в перепалку тут же, требуя освободить помещение. Я откровенно злорадствовала, что не одна я страдаю от назойливой и любопытной женщины, которую танком из этой комнаты не вывезешь. Но в конечном итоге, Джастин, решительно насупившись и вооружившись моими папками, все таки выставил Алевтину за дверь. Держу пари, что она все еще стоит под дверью.

Мне кажется, или у Джастина левый глаз дергается?

Осмотр прошел плодотворно, судя по утвердительным кивкам с самим собой осматривающего. Я послушно выполняла все, что он от меня требовал, стараясь отрешиться от происходящего. Находиться полуобнажённой перед мужчиной, еще и незнакомым, мне не понравилось. К моему счастью, он сменил мне повязку на шраме внизу живота и засобирался восвояси. Я тут же натянула на себя платье, желая поскорее прикрыть наготу.

— Подождите, пожалуйста… — опомнилась я, когда он уже собрал свой чемоданчик. — Это и всё? А моя память? Что с ней?

— Вашему здоровью ничего не угрожает. Ключица уже в норме, но может побаливать на погоду, после перелома. Шрам отлично заживает, но я сменил повязку на всякий случай. С памятью я вам ничем помочь не могу. Судя по предоставленным снимкам и результатам обследования угроза миновала. Но я бы настоятельно рекомендовал, как можно чаще гулять на свежем воздухе и хорошо питаться. При малейшем головокружении, недомогании, чрезмерной сонливости или резких головных болях тут же звоните мне. Мы проведем повторное исследование, чтобы исключить негативные последствия. Больше я вам ничем помочь не смогу. Всего доброго.

Оставшись одна в комнате я налила себе чая из еще не остывшего заварника, и все таки умяла пару трюфелей, заботливо принесенных Алевтиной. Накатившую сонливость я принялась пытаться анализировать и классифицировать.

Вот врач сказал — излишняя сонливость… А это какая? Как сейчас? Или нет? Или да?

Пока я вела подсчеты в своей голове мой мозг решил уйти в перезагрузку и я уплыла в спокойный сон, даже не озаботившись забраться под одеяло.

Разбудил меня настойчивый стук в дверь. Едва вынырнув из теплых и безмятежных объятий сна, я уже знала кто стоит за этой дверью и моим пробуждением! Алевтина, будь она неладна!

Но я ошиблась. После моего: "да-да", в комнату вошел встревоженный Итан. Бледно-голубая рубашка с коротким рукавом была расстегнута на верхние пуговицы, а волосы чуть влажные и взъерошенные, словно он только вышел из душа. Я испуганно дернулась на кровати, расправляя задравшееся во время сна платье, под его изучающим взглядом.

Вот почему он меня так пугает?

— Ты спала? Прости… — мужчина заметался на месте, раздумывая выйти ему из комнаты или все же остаться. Но ведь не просто так же он пришел?

— Нет-нет, все в порядке. Который час? Я вам… тебе, — исправилась я, замявшись, — зачем-то понадобилась?

— Ужин, Клэри… Я решил сам проводить тебя в столовую.

— Да-да, конечно. Я сейчас. — обременять или расстраивать мужчину мне не хотелось. Поэтому, я вскочила с кровати, нелепо разглаживая волосы. — Мне бы только пару минуточек… И в… туалет…

— Я подожду. — пройдя в конец комнаты он сдвинул в сторону дверь, которую я и не заметила до этого момента. — Это твоя ванная.

Бочком, бочком протиснувшись между ним и дверным проемом, я задвинула дверь и тут же прижалась к ней спиной. Сердце в груди стучало так громко и быстро, что я порывисто выдохнула. Взглянув вперед я встретилась с собственным отражением, испуганно моргнув. Раскрасневшиеся щеки, голубые глаза с какой-то сверкающей поволокой, бледная кожа и тяжело вздымающаяся грудь, обтянутая синей тканью строгого платья. О волосах вообще молчу — взрыв на макаронной фабрике и тот привлекательнее. Шумно сглотнула и зажмурилась, пытаясь нормализовать сердцебиение и успокоиться. Даже Джастин, мужчина видевший меня полуголой, не вызывал во мне такого чувства стыда и… волнения.

Вспомнив об оставленных в комнате вещах, расческе и потенце в частности, я вернулась в реальность. Полотенце нашлось, и даже в количестве пяти штук, различной длинны и мягкости. А расческу мне заменили растопыренные пальцы, которыми я кое-как продрала волосы. И так сойдет, не с королевой же мы будем ужинать. Возвращаться в комнату за необходимым и заставлять Итана ждать мне казалось верхом бестактности. Я и так проспала… целый день получается.

Пока мы шли в столовую, я старалась запомнить дорогу и не пялиться особо по сторонам. Странно, такой большой дом, а по пути нам так никто и не встретился.

Войдя в просторное помещение Итан выдвинул причудливый стул из-за стола, демонстрируя хорошие манеры и ожидая когда я соизволю присесть. А я подтормаживала… Красивый интерьер, красивое всё, но смутило меня не это, а разнообразие еды по центру стола. Этим наверняка можно прокормить армию. И кроме нас никого не было. Сама мысль о том, что кто-то столько съест, казалась мне нереальной. Но Итан очень скоро убедил меня в обратном.

Я заняла свое место и поблагодарила мужчину, бросая тревожные взгляды на количество столовых приборов. Итан сел напротив, тут же начав накладывать себе еду в тарелку. И в каких количествах! Лишь увидев, как мужчина ловко орудует всего одной ложкой и вилкой, я смогла расслабиться и положить себе в тарелку пару ложек неизвестного мне салата с тигровыми креветками, и не отвлекаться на разнообразие столовых приборов.

— Ешь мясо, тебе полезно. — бесцеремонно подцепив куриную грудку в каком-то белом соусе, он переложил ее в мою тарелку всю целиком.

— А ты? — сливочно грибной аромат, исходящий от соуса я так понимаю, заставил сглотнуть слюну.

Неужели Алевтина была права?

— Я не люблю курицу и морепродукты. — безапелляционно заявил мужчина, вытирая салфеткой рот. Я покосилась в его тарелку и чуть не присвистнула от удивления. Она была пуста. Вытерев другой салфеткой руки, он потянулся к железному ведерку со льдом, извлекая от туда темную бутылку. — Вино красное. Холодное. Ледяное. Тебе нельзя еще. — пояснил он, поймав меня с поличным за разглядыванием его и его действий.

— Я просто… — встретившись с цепким мужским взглядом, я стушевалась в очередной раз, и даже голос понизился сам собой, когда я продолжила то, что хотела сказать: — Я думала, что красное вино таким ледяным не пьют…

— Да? — пытливый взгляд карих глаз пробежался по моему лицу, словно пытаясь найти повод уличить меня во лжи. — Я тоже. Пока не попробовал. Вкусно.

Столь аппетитная куриная грудка не лезла больше в горло. Атмосфера была напряженной, я явственно чувствовала себя лишней.

— Ешь! — повторил он, и как ни в чем ни бывало принялся вновь накладывать себе еду в тарелку, пока ее содержимое не стало такими же объёмами с предыдущей порцией.

Я не выдержала и тихонько рассмеялась, наблюдая за тем с каким аппетитом и сосредоточенностью ест мужчина. Да ему подай мамонта на стол он и его съест.

— Что-то не так?

— Нет-нет, просто… Ты так много ешь, извини, это бестактно… Я не помню, когда я ела в последний раз не в одиночестве… А ты так кушаешь, что у самой аппетит просыпается…

— Аппетит — это хорошо. Это правильно. Кушай, кушай…

Привстав, он налил из заварника чашку чая и придвинул ее ко мне.

— Есть еще кофе, безалкогольные напитки на любой вкус, морс и… остальное тебе нельзя.

— Спасибо. Чая достаточно.

Больше мы не произнесли ни слова за столом. Я набила живот так, что начинала подозревать о том, что Итану прийдется меня катить, как шарик обратно в комнату. Великолепная еда, безупречно вкусная и разнообразная, подняла мне настроение и я, блаженно закатив глаза, отложила салфетку в сторону.

— Спасибо большое. Это было невероятно вкусно. И сытно.

— Да, я передам завтра повару. Это его Алевтина сегодня загоняла. Парень "в мыле" целый день что-то готовил.

— Это же не потому что… Это, что из-за меня? — глаза медленно, но уверено лезли на лоб. Я искренне сочувствовала повару, который в один день столько всего наготовил. Зачем? Я же не просила…

— Если хочешь, скажешь ему спасибо завтра сама за завтраком, я попрошу чтобы он нас дождался в столовой. — я сглотнула и интенсивно закивала. Еще бы. Конечно хочу! Зачем же столько продуктов переводить? Вон у нас сколько еще всего осталось, а многое даже не тронуто.

До двери комнаты из которой меня забрал Итан, я дошла самостоятельно, хоть и в его сопровождении. Я думала, что не встану даже со стула. Но рядом с этим мужчиной хотелось казаться собраннее, серьезнее, лучше и сильней. И да, это желание мне придало сил.

Лишь оказавшись за дверью комнаты в которой меня разместили, я позволила себе обессилено упасть на кровать, выпятив до отказа набитый живот. Поела, так поела. Итан предупредил, что встает он рано и в семь уже завтракает. Я конечно покивала, но только сейчас поняла, что скорее всего опять просплю. Ни будильника в комнате, ни телефона у меня не было.

Приняв изумительную ванную, в частности душ, чтобы кое-как сберечь повязку, со всевозможными женскими радостями, которых тут было неимоверное количество, я, вооружившись книгой, улеглась на кровать. "Идиот" не шёл, голова была забита тревожными мыслями, предположениями и пережитым днем.

Да простит меня Федор Михалыч, но с книгой в руках я уснула, едва осилив пару страниц.