Истинная Энергия любви

Глава 8. Новый мир не для меня

После вечерней тренировки почти бегом, на автомате, направилась к кабинету Алекса. Сердце глухо, тяжело стучало, ладони были ледяными и влажными от волнения. Я хлопнула дверью.

Он сидел за столом, заполняя отчеты. Отложил стилус, поднял на меня взгляд. Стальные глаза блеснули в полумраке, знакомый дерзкий уголок губ пополз вверх, предвещая бурю.

— Что хочешь, попаданка? — спросил он низко, голос с той самой хрипотцой, от которой по моей коже всегда пробегали мурашки.

Я подошла ближе, чувствуя, как ноги становятся ватными. Его запах, неповторимая смесь кожи, металла и той самой дикой энергии, ударил в голову, затуманил мысли. Не говоря ни слова, опустилась перед ним на колени, между его расставленных ног. Руки дрожали, когда я расстегнула пряжку, стянула с его бедер штаны, освобождая его возбуждение — уже твердое, готовое. Взяла его в ладонь, провела пальцами по всей длине — кожа горячая, бархатистая, вены пульсировали под подушечками пальцев, как живая, самостоятельная сила. Он резко напрягся, дыхание стало глубже, рваным, мышцы бедер затвердели под моими ладонями.

— Вета… бездна… — выдохнул он, голос дрогнул и сорвался, когда я наклонилась и провела плоским языком по чувствительной головке. Солоноватый, мускусный вкус заполнил рот, его приглушенный стон эхом отозвался во мне, низ живота сжался мгновенной, сладкой спазмой.

Его рука легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах — не грубо, но твердо, направляя. Я взяла его в рот — медленно, обхватывая губами, чувствуя, как он заполняет все пространство, как набухает еще больше. Двигалась вверх-вниз, язык кружил по головке, посасывая, слыша, как его дыхание срывается. Он сдерживался — мышцы пресса напряглись каменными буграми, пальцы в моих волосах слегка, но властно сжимались, направляя ритм, требуя глубже. Я ускорила темп, одной рукой лаская тяжелые, горячие яички, другой — сжимая ритмично основание. Влажные, неприличные звуки, его тихие, сдавленные стоны — все это возбуждало меня саму до потери рассудка. Между ног стало мокро и жарко, тело горело, я прижалась бедрами к его ноге, ища хоть какого-то облегчения.

Внезапный, четкий стук в дверь. Варлей.

Я замерла, сердце провалилось в пятки, леденящий стыд накатил удушающей волной — боже, что я делаю? Но Алекс, не прерываясь, схватил меня за высокий пучок волос и с силой притянул обратно, к себе. И я, опьяненная, поддалась этому сладкому, греховному забвению.

— Зачем пришел, Варлей? — сказал Алекс на удивление ровным, почти скучающим голосом, хотя это, должно быть, стоило ему титанических усилий — все его тело было натянуто, как трос, дыхание рваное, кулаки на столе сжаты так, что костяшки побелели.

— Знаю, мы с тобой, Александр, никогда не были друзьями, но… — начал Варлей, голос был спокойным и вежливым, как всегда.

— Продолжай, — нежно, но с непреклонной твердостью приказал Алекс, не переставая гладить меня большим пальцем по щеке, по губам, обращаясь скорее ко мне, чем к Варлею.

— Присмотри за Лизой, пожалуйста. У меня есть подозрения… что у нее появился кто-то еще.

— А если и появился, то что? — голос Алекса оставался ровным, но я кожей чувствовала его внутреннюю дрожь, как напряглись его бедра, как он из последних сил сдерживает порыв.

А я продолжала, сама не понимая, зачем — меня ослеплял, сводил с ума его запах, мускусный, соленый, первобытный.

Он делал голову пустой, а мысли — вязкими и ненужными. В черепе стучала лишь одна навязчивая, животная мысль:

«Хочу его. Сейчас. Весь. До конца».

Я ускорила, посасывая сильнее, язык работал быстрее, рука сжимала основание в такт, чувствуя, как он пульсирует, как близок.

Алекс сдерживался — кулаки на столе были сжаты в камень, дыхание рвалось сквозь зубы.

— А знаешь, пожалуй, ничего. Забудь. — Варлей ушел почти сразу, видимо, поняв всю бесполезность просьбы и ощутив ледяное отчуждение.

И лишь тогда Алекс издал тихий, сдавленный стон, рука судорожно сжала мои волосы, и он кончил мне в рот — горячо, обильно, с долгой, сокрушительной пульсацией. Я проглотила, чувствуя, как дрожит все его могучее тело, как его рука, только что такая властная, теперь ласково, почти с нежностью гладит меня по голове.

Он поднял меня на ноги, поцеловал в запекшиеся губы — они были солоноватыми на вкус, и этот вкус был мой и его одновременно.

— Вета, хватит прятаться, — прошептал он, и в его глазах не было привычной насмешки, только усталость и какая-то странная, непривычная серьезность.

— Я почти… почти вылезла из-под стола, — хрипло хмыкнула я, пытаясь шутить, но голос предательски дрожал. Все тело горело, между ног пульсировало неутоленное, наглое желание.

Алекс усадил меня к себе на колени, продолжая ладонями водить по моему лицу, шее, скользя вниз, к вырезу майки, вызывая новые и новые мурашки.

— Я не об этом. Давай перестанем притворяться. Скажем всем, что мы вместе, — неожиданно, прямо, без предисловий выпалил он. Голос был твердым, а глаза смотрели прямо в душу, не позволяя отвернуться.

— На одну ночь? На неделю? На месяц, Алекс? — с вызовом спросила я, пытаясь вырваться из его объятий, но его руки стали стальными обручами.

— Я не хочу, чтобы ты была с ним! — прорычал он вдруг, и в его голосе впервые прозвучала голая, неприкрытая ревность. Он притянул меня снова, и его поцелуй был уже не ласковым, а жгучим, почти болезненным, полным немого требования.

— А чего ты хочешь? — тихо спросила я.

— Не знаю, хочу с тобой быть здесь и сейчас. — эти слова больно укололи.

«Здесь, сейчас». А что потом?

— Хватит водить Варлея за нос, я с ним поговорю.

— Ты прав. Хватит, — согласилась я, в последний раз наслаждаясь его объятьями и запахом. — Я закончу с Варлеем.

— Значит, пора быть со мной, открыто.

— Нет, — резко выдохнула я, наконец выскользнув из его объятий. — Ты не понял, я не буду и с тобой. Ты прав… я всех обманываю, и сама обманулась.

Я отшатнулась, сердце колотилось как сумасшедшее, в груди меня сжигал огонь. Что-то другое, большое, неуклюжее и пугающее, уже жило в груди и не собиралось уходить.

В тот же день, собрав остатки воли, я пришла к Варлею. Выложила все как на духу, глядя в его умные, спокойные глаза: обряд ошибся, мы — не истинная пара.

Варлей был… хорош. Умный, воспитанный, заботливый. С ним было безопасно и спокойно, как в прошлой жизни с Владиком, но и он не мой.

Варлей меня ошеломил.

Как оказалось, он проводил время со мной скорее из чувства долга перед системой, чем от искреннего желания.

— Ты смелая, Лиза, — сказал он без упрека. — Я… я приходил к Александру Ветрову. Просил его проследить за тобой, поймать с другим. У нас не принято самовольно разрывать истинные связи. А мне… давно нравится другая. Прости за мою трусость.

И я рассмеялась, громко, истерично.

Я готовилась к скандалу, к упрекам, но его тихие слова ударили неожиданней любой пощечины. Он… тоже притворялся? Сердце кольнуло странной, горьковатой болью — за него, за нас, за всю эту нелепую ситуацию. Но вместе с болью пришло и огромное, давящее облегчение.

Я не раз ловила его задумчивый, теплый взгляд на девушке из кафе рядом со школой и ничего не поняла.

А ведь будь я немного наблюдательнее, а не зацикленной на себе, многих проблем и сомнений можно было бы избежать!

С камнем на душе я пришла к Лире — дочери Александра, именно она занималась попаданками. Попросила отправить меня обратно, в свое время.

Решение это зрело во мне не день и не два, а копилось долго, отравляя мои дни и ночи.

Я все разрушала на своем пути. Всегда действовала так, что хотелось изобрести машину времени и сделать все иначе.

Мир изменился, а я нет.

Я так и не вписалась в этот мир, не нашла в нем ни своего места, ни своего человека. Запуталась. Зачем тогда здесь?

Все это — ошибка.

Та самая коробка со смесью для печенья должна была достаться кому-то другому, более достойному.

Утром, после очередной бессонной ночи, я твердо решила: этот мир — не мой.

Слишком чужой, слишком опасный, с его ослепляющей энергией, кастовым делением на одаренных и простых, с этой душащей догмой об «истинных парах».

«Вернусь в прошлое, если это возможно. Забуду. Все это будет как странный, яркий сон», — убеждала я себя, подходя к тяжелой двери комнаты Лиры. Рука дрожала, когда я постучала.

«А вдруг пути назад нет? А вдруг… а вдруг я хочу остаться?» — пронеслась паническая мысль, но я тут же, со всей силой, прогнала ее прочь.

— Ты уверена? — спросила Лира, глядя на меня, когда я, скованная, села на край ее кровати, сжимая кулаки, чтобы скрыть дрожь в пальцах, рассказав о своем желании.

— Уверена. Мне тут не место. Я только глупости творю и всем жизнь осложняю, — выдохнула я, и голос предательски сорвался на хрип, а на глаза навернулись предательские, жгучие слезы. — Или это не возможно?

— Возможно, все возможно… А Алекс? — Лира наклонилась ко мне ближе, ее глаза цвета жидкой ртути, такие же как у Алекса, смотрели проницательно, почти насквозь.

— А что Алекс? — я фыркнула, пытаясь говорить свысока. — Найдет себе новую попаданку, не впервые ведь. Он же… он бездушный, если собственную дочь новорожденную был готов убить… — я запнулась, с ужасом осознав, что проговорилась о том, что прочла в книге из моего времени.

— О, так ты читала «Энергию»? — в глазах Лиры мелькнул интерес. — Это одна из вернувшихся попаданок написала книгу, из тех, кто не забыл, занимательно, правда?.. Но он изменился, Лиза. Сильно. Ты ведь видела, каков он с теми пацанами? Он уже не тот фанатик с маниакальной идеей о господстве в мире будущего. Понимаешь, излишки энергии делают одаренных ненормальными, но это в прошлом. Теперь он защитник города, и в Совете его уважают, хоть и побаиваются… И названный отец для всех малолетних беспризорников.

— Люди не меняются, — буркнула я упрямо, но внутри что-то екнуло — воспоминание о его руках, о поцелуях, о том, как мое тело отзывалось на него одним лишь взглядом. «Он переживет. Он ветреный, ему все равно», — попыталась я убедить себя, но сердце сжалось так больно, что дыхание перехватило.

— Как знаешь, — Лира не стала спорить, лишь кивнула, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. — Приходи завтра вечером. Все организую.

Я ушла, неся в груди странную, противоречивую смесь облегчения и острой, режущей боли. Решение принято. Почему же тогда так невыносимо тяжело? Ночь провела в бесконечном, изматывающем диалоге с собой: «Там — знакомая, серая, но безопасная жизнь. Здесь — опасность, грусть, чудеса… и Алекс».

А под утро накатила новая, ядовитая волна — злость на саму себя.

«Дура. Трусиха. Беги туда, где все знакомо и понятно. Где можно спрятаться от себя».

Да. Именно так. Уйду навсегда. Обратно в прошлое, где нет ни энергии, ни одаренных, ни проклятых «истинных». Это шанс. Шанс стереть все и начать с чистого, пустого листа.

***Разговор Лиры с отцом — Александром Ветровым***

— Ты снова хочешь все потерять? — спросила Лира отца, который в последние дни был необычно весел и полон сил.

— Что потерять? — нахмурился он.

— Она завтра уходит в свое время, Алекс. Вас же тянет друг к другу. Она запуталась в своих чувствах, винит себя. Пройди обряд снова, докажи, что вы с ней — идеальная пара.

— А если нет?

— Тут думай сам и слушай свое сердце. Только помни: завтра вечером она уйдет навсегда. Неужели отпустишь?

Алекс успел за несколько минут до моего ухода в прошлое.

Когда энергия уже сгустилась вокруг, чтобы отправить меня в прошлое, он ворвался в зал, крича:

— Подожди! Я — твой истинный! Просто я очень, очень глупый. Прости!

На экране его индикатора вспыхнули цифры: 99,9 % истинная пара Елизавета Смирнова.

— Дурак! — я стукнула его по плечу, не веря, что он все же пришел. — Я ведь корила себя за ветреность и несдержанность. А оказывается, все делала правильно. По велению сердца.

Я была полностью поглощена им, но краем глаза заметила странное свечение в стороне. Из сияния вышла девушка, сотканная из энергии и золота. Ее янтарные глаза я уже где-то видела.

— Это богиня нашего нового мира, Вета, — будто прочитав мои мысли, тихо сказал Алекс.

— Видишь, Лира? Я никогда не ошибаюсь. И папашу твоего пристроила, — сказала богиня, умиленно глядя на нас с Алексом. — Печенье понравилось, девочка?

«Это что, та самая девушка из кондитерской? Богиня?» — подумала я, но мое внимание перехватил портал.

Энергия портала загудела мощнее, окрашивая все вокруг в переливающиеся сине-золотые тона. Ее вибрации пронизывали каждую клетку, звали, обещали забвение и привычную, скучную безопасность в старом времени.

Я повернулась к Александру. В его глазах бушевала буря — страх, надежда, вызов. Он ждал моего решения.

— Я хочу вернуться в свое время, Алекс, — твердо и уверенно сказала ему. — В мир без этой энергии. Где все просто и… обыкновенно.

Он не отвел взгляда, не стал уговаривать остаться. Лишь коротко кивнул, будто ждал именно этих слов.

— Тогда я иду с тобой.

— А ты не побоишься остаться без силы? — спросила я, глядя на его мощные руки, на осанку воина. — В моем времени нет энергии. Ты будешь… обычным.

Он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни тени сомнения.

— У меня, Вета, еще много достоинств, — сказал он, и его голос, привыкший командовать, прозвучал как клятва. — Нигде не пропаду и тебе пропасть не дам.

— Ладно, голубки, — вмешалась Лира, протягивая нам небольшой амулет, сотканный из тончайших энергетических нитей. Он мерцал, как горстка пойманных светлячков. — Держите. Всю ночь делала.

— Опять твои предсказания, дочь? — хмыкнул Алекс, но взял амулет осторожно, почти благоговейно.

Лира многозначительно промолчала, но дала инструкцию:

— Когда захотите вернуться — просто разбейте его. Он откроет путь обратно.

— А если нас в прошлом застанет апокалипсис? — поинтересовался Алекс уже на полпути к сгущающемуся вихрю.

Энни, все еще сияющая, как маленькое солнце, рассмеялась:

— До этого момента время еще есть! Много времени!

— Дочка, попроси своего мужа приглядеть за моими сорванцами, — попросил Алекс. — Пропадут же.

Лира кивнула.

Портал уже готов был поглотить нас, когда голос богини донесся словно отголосок:

— А когда они вернутся?

— Вот понесет от Алекса девушка — тогда и вернутся, — ответила Лира, и ее ртутные глаза смягчились. — Первенец родится здесь. Ребенку будет нужна энергия, тот старый мир этого не даст.

— Значит, недолго им осталось гулять, — захихикала энергия, из которой возник образ Энни.

— Недолго, — подтвердила Лира, улыбаясь. Она была рада, что отец наконец нашел свое счастье.

— Ладно, заболтали вы меня, у меня дел много! — весело воскликнула Энни. — В прошлом столько людей интересных! Вот думаю, кого привести следующего…

— Энни, успокойся! — строго и зло сказала Лира. Ей надоело вечно решать проблемы взбалмошной богиньки. — Дай отдохнуть от попаданцев. А то я тебя и в твоих божественных чертогах найду, и волосенки энергетические повыдергиваю!

Энни, хохоча, растворилась в мареве энергии, оставив после себя лишь легкое эхо смеха.

А мы с Александром шагнули в сияющий вихрь. Его рука крепко сжимала мою.

Последнее, что я видела перед тем, как мир распался на молекулы, — это его стальные глаза, полные не страха перед неизвестностью, а решимости. Решимости быть со мной где угодно.

Даже в мире без чудес.