Глава 9 ГАНЕЛОН СРАЖАЕТСЯ С МИРИАПОДОМ

Милейшие жители Пиомы очень любили артистическую обстановку своих ежегодных Игр, устраиваемых не в честь богов Пантеона, а в память о Семи Основателях города.

К вечеру следующего дня после Игр пол арены всегда бывал вновь чист; окровавленные тела жертв, раздавленных копытами разъяренных быков, сбрасывались в специальные ямы; брызги запекшейся крови, пачкавшей землю, засыпались свежим песком. Затем открывалась гигантская яма, в которой находился огромный резервуар синей морской воды.

Накануне же, наслаждаясь вкусом свежего мяса и ароматного вина под балдахинами, защищавшими от послеполуденного зноя, жирные принцы-купцы Торгового Города собирались благодушно поболтать, обсуждая предстоящее событие…

Вот на арену выкатили целый корабль из светлого дерева, подняв его на тележки с помощью рычагов, и затем опустили его В огромный бассейн, где тот и остался стоять, слегка покачиваясь на воде. Его паруса были сделаны из золотистого шелка, а позолоченную фигуру на носу корабля, так же как мачты и оснастку, украшали гирлянды свежесрезанных цветов. Затем все стихло. Над трибунами повисло напряженное ожидание, когда толстые маленькие мужчины с надушенными бородами подались вперед, щурясь от солнечного света, чтобы лучше видеть то, что должно было произойти…

Со связанными руками, подвешенные так, чтобы их тела могли свободно раскачиваться снаружи галеры, вдоль всего ее корпуса висели жертвы. Некоторые болтались на реях или были привязаны у подножия мачт. Корабль, подталкиваемый баграми служителей, легко заскользил к середине бассейна и, слегка покачиваясь, замер в ожидании…

В следующее мгновение из голубой воды начало подниматься алое щупальце!

Легкий шелест, подобный шелесту ветра в колосьях спелой пшеницы, пронесся над стадионом, когда горожане, завороженные этим зрелищем, наклонились вперед, затаив дыхание.

Медленно появилось другое изящное щупальце. Они оба грациозно извивались в воздухе, как две змеи, готовящиеся к нападению. Их внутренняя сторона была покрыта отвратительными твердыми наростами. Наружная, в отличие от нее, сверкала эластичной красной кожей, по которой в бассейн стекали бриллиантовые капли воды.


И вот гигантский мириапод поднялся на всеобщее обозрение.

Трудно описать размеры его яйцевидного тела со скользкими и извивающимися щупальцами, которых было двадцать.

Вместе они напоминали свившихся в клубок змей. Единый многоногий, так величали его горожане. Эту морскую тварь они приобрели у островитян Понго за огромные деньги. Славилась она тем, что, утоляя голод, представляла действительно уникальное развлечение…

Среди клубка змееподобных рук бешено сверкал холодным зеленым огнем единственный глаз мириапода. Клюв похожий на клюв попугая, за которым виднелись клыки, яростно щелкал в бешеной пантомиме, свидетельствуя о силе голода.

Чудовище чуяло близость горячей свежей крови.

Из общего клубка выскользнуло одно толстое щупальце и заскользило по перилам корабля, осторожно ощупывая все на своем пути. Вот оно коснулось плеча одного человека, скользнуло по телу вниз к ногам, обвилось вокруг одной из них и… резко рвануло. Тело судорожно дернулось. И чудовище начало методично разрывать тело человека на части. Щупальце отправляло в острый, отвратительно причмокивающий клюв одно за другим — левую ногу, ухо, часть ягодицы. Послышался звук ломающихся человеческих костей. Клюв чудовища требовательно щелкал, и щупальце отправилось дальше исследовать борт корабля в поисках следующего лакомого кусочка.

Глубокий вздох удовлетворения донесся из рядов, окружавших арену. Кровожадно округлились глаза. Зашевелились влажные губы. Белоснежные зубы засверкали. Под сладострастные вздохи зрителей следующая жертва была так же методично разорвана в клочья и сожрана чудовищем. Поистине великолепный спектакль!

И никакая пошлость не нарушала этой чудесной сцены. Воздух оказался наполнен густым ароматом цветов. Те из рабов, кто был еще жив, молчали. Они не кричали, не ругались и не умоляли о милосердии. Это могло бы внести оскорбительную, уродливую ноту, совершенно неподходящую к столь превосходной художественной композиции всей панорамы. Поэтому, чтобы рабы не кричали и не плакали, их рты были крепко-накрепко заткнуты кляпами.

Зелобион из Карчоя висел на поручнях примерно посередине корпуса корабля с вытаращенными от гнева глазами. Его не столько мучил страх, сколько трясло от бешеной неистовой ярости. Если бы только его губы были свободны, он бы разрушил с помощью Сокровенной Вокабулы трибуны, уничтожил эту толпу. С каким злорадным удовольствием он бы смотрел, как они стали бы корчится, раздавленные его неукротимой магией! Но, увы, его уста запечатаны!

А щупальце уже подбиралось к нему по перилам. Гигантский мириапод наполовину вылез из воды, цепляясь шестью конечностями за перила и мачту, пока более тонкие и слабые щупальца искали сочное человеческое мясо. Тварь была так близко, что Зелобион уже мог различить отвратительное зловоние, исходившее от его скользкого яйцевидного тела. Густой, мускусный, вонючий запах, как из змеиного гнезда, смешивался с запахом гнилой соленой воды, покрывшейся пеной. Зловоние раздражало ноздри и оскверняло воздух вокруг. Но вот, сейчас…

Тут старый маг почувствовал влажное прикосновение кончика щупальца, которое деликатно трогало его запястье.

И вдруг все пришло в беспорядок!

Неизвестно откуда возник огромный человек с серебряными волосами, как снаряд пролетевший в воздухе в сторону бассейна. Удар от его приземления на палубу был так силен, что судно содрогнулось от носа до кормы. Лицо исполина было налито кровью, представляя собой настоящую маску ярости. Исполин поднял на всеобщее обозрение свой грозный ятаган. На его широком, плоском лезвии, как в большом зеркале, отразились яркие солнечные лучи. Эта вспышка света, словно молния, на мгновение ослепила зрителей, которые затаив дыхание наблюдали за происходящим.

Ятаган со свистом опустился на перила, рассекая щупальце, обвившееся вокруг руки старого мага, зачарованно смотревшего на Ганелона Среброкудрого, не верящего своим глазам.

Отрубленная часть красного щупальца шлепнулась на палубу. Оставшаяся конечность, из которой ударил зловонный фонтан черной крови, по виду напоминающей грязь, извиваясь уползла к телу. Из клюва вырвался оглушительный свист, как будто выстрелил гейзер. Остекленевший глаз мариапода засверкал безумным изумрудным огнем.

Другое щупальце метнулось к Ганелону. Гигант успел увернуться, толстые щупальца лишь скользнули по плечам и руке. И снова сверкнул могучий клинок, разрубая второе щупальце пополам.

Мариапод оглушительно засвистел, словно гигантский паровой гудок. Остальные щупальца яростно набросились на Ганелона, который пытался улучить минутку, чтобы разрезать веревки Зелобиона. Но времени оказалось слишком мало. Воин был вынужден бросить мага и сражаться с извивающимися алыми щупальцами чудовища.

Толпа ревела как сумасшедшая. Никогда еще ни один человек не осмеливался нарушить ход священных традиционных игр таким непристойным способом! Измазанные жиром рты призывали проклятия на голову сражающегося гиганта, мягкие пухленькие кулачки с поблескивающими кольцами грозили ему в бессильной злобе. А он продолжал сражаться. Щупальца окружили его со всех сторон. Вот одно обвилось вокруг талии и подняло над палубой.

Оказавшись в воздухе, Ганелон начал яростно лягаться. Щупальце тянуло его прямо к щелкающему, покрытому пеной клюву обезумевшего от боли мириапода. Зелобион быстро зажмурил глаза, потом снова их открыл, когда толпа забушевала, словно стадо раненых быков, от последнего оскорбления.

Ганелон вонзил острый угол широкого клинка ятагана глубоко в круглый глаз. Тот лопнул как огромная виноградина, забрызгав его, ближайшие щупальца и поверхность воды вокруг отвратительно пахнущей маслянистой жидкостью.

Теперь уже служители, обеспокоившись тем, что что-то идет не так, повскакали со скамеек, расположенных у дальней стены. Их было двадцать, и еще в два раза больше выбежало из подземного лабиринта клеток и спален, находящихся под ареной. Они были вооружены короткими острыми рапирами, трезубцами и огненными хлыстами. На концах последних поблескивали стеклянные крючки, наполненные ядовитой кислотой. Впиваясь в обнаженное тело, они причиняли непереносимую боль. Теперь стало до боли ясно — даже если Ганелон сумеет удрать от слепого, мечущегося из стороны в сторону мириапода, ему придется противостоять небольшой армии разъяренных служителей.

Зелобион снова открыл глаза. Поистине Боги посылают удачу Ганелону. Щупальце, державшее его поперек тела, разжалось, когда чудовище стало визжать и корчиться от боли, потеряв глаз. Ганелон упал в воду, а большие и маленькие щупальца сновали вокруг него в безумной пляске. В воде, окрашенной потоками черной крови и взбаламученной бешеными ударами израненного мириапода, рассмотреть ничего было нельзя.

Подбежавшие стражники с разбега уткнулись в ограждение бассейна и начали возбужденно кричать. Вдруг Ганелон вынырнул из воды и стал взбираться на борт корабля. У него хватило соображения вложить ятаган в ножны, висящие на плече, и оставить руки свободными, чтобы выбраться из воды. Он спрыгнул на палубу и, тяжело ступая, подошел к тому месту, где до сих пор все еще висел Зелобион. Достав кинжал, исполин перерезал веревки, стягивающие запястья старого мага. В следующее мгновение Зелобион растянулся на палубе, растирая свободные, но совершенно онемевшие руки и чувствуя, как в них начинает снова пульсировать кровь.

Сквозь всеобщий гвалт Ганелон что-то прорычал ему, указывая на ворота с красными флагами, что-то про Арзилу и лошадей. Зелобион кивнул, вытаскивая кляп изо рта и смачивая слюной сухие руки.

Шум все нарастал. Вокруг слышались резкие крики. В пронзительных воплях чудовища звучали ужас и боль. Зелобион бесшумно подполз к перилам, чтобы посмотреть на мириапода.

Разыскивая своего Среброкудрого мучителя, слепой мириапод уже почти на половину выбрался из бассейна и оказался в толпе служителей. Услышав их крики, он яростно набросился на них. Основные толстые щупальца, тяжелые как стволы деревьев, без всякого разбора крушили людей дюжинами. Некоторые счастливцы попадали в бассейн. Других тяжелые удары щупальцев превратили в красное желе. Зелобион видел, как одно из обезумевших щупалец обвилось вокруг пояса лысого, круглоголового стражника, который отчаянно хлестал по нему хлыстом, усыпанным крючками. Крючки вонзались в упругую плоть щупальца. Кислота начала действовать мгновенно. Мириапод закричал и усилил хватку, раздавив служителя, как спелый фрукт в кулаке. Человек был буквально переломлен пополам. Кровь брызнула из выпученных глаз, открытого рта, из ушей и кончиков пальцев. Щупальце разжалось, позволив окровавленным останкам упасть на испачканный песок, скользнуло, словно змея за другим убегающим стражником, ухватило его за лодыжку, раскрутило в воздухе и со всей силы ударило несчастного об песок арены. Чудовище разбило его, словно ребенок, который, вспылив, хватает куклу за ножку и разбивает ее об дверь.

Стражники устремились прочь во все стороны, побросав оружие и шлемы, чтобы бежать быстрее. Вытянув свою объемистую толстокожую тушу из бассейна, раненый мириапод полз на извивающихся конечностях за своими врагами. Щупальца осторожно ощупали верхушку стены, ряды кресел, предназначенных для самых почетных жителей города. Все происходило настолько быстро, что те словно примерзли к своим сиденьям. Дюжина толстых щупальцев обрушилась на них с парализующей стремительностью. Горожане рванулись во все стороны, натыкаясь друг на друга и крича об осторожности. Люди помчались со всех ног, но корчащиеся щупальца оказались намного проворнее. Они извивались среди бегущих горожан, давя их, отрывая им головы, конечности, за считанные секунды устроив настоящий кровавый хаос.

Зелобион довольно посмеивался над этим зрелищем, вбирая каждую деталь внимательными черными глазами. Человеку, который едва избежал отвратительной смерти на потеху толстым людям в разноцветных шелках, доставляла необычайное удовольствие эта столь неожиданная и драматическая перемена декораций. Маг смеялся беспощадным смехом, от которого кровь стыла в жилах, наблюдал трибуны, охваченные безумием смерти. Тысячи людей в неудержимой панике устремились к выходам, затаптывая ногами женщин и стариков, работал ногами и кулаками, чтобы выбраться из амфитеатра первыми.

Да, горожане должны надолго запомнить этот день!

Тут Ганелон дернул мага за руку, говоря, что надо торопиться. Тот пересек палубу вслед за бронзовым гигантом и спустился в воду. Затем Ганелон вытащил мокрого и отплевывающегося старика на арену, и они бросились бежать по золотистому песку к дальним воротам с весело развевающимися красными квадратными флагами. Праздник превратился в карнавал ужаса, по крайней мере, для горожан. Ганелон как вихрь несся к воротам. Зрители бежали к воротам прямо по рядам кресел, даже не пытаясь спуститься на арену, где среди толпы все еще бесновался полумертвый мириапод.

Толпа кричащих стражников с трудом пробиралась вдоль стены вокруг арены. Какой-то отважный капитан вдруг решил самолично навести порядок среди хаоса и дал своим людям безумное задание — задержать подстрекателей жуткой бойни до того, как они выскочат на улицу. Капитан ожидал, что ему придется иметь дело с могучим воином, обладателем огромного ятагана. И был приятно удивлен, увидев что его низенький пожилой спутник с необычной зеленой бородой из морских водорослей, потянув гиганта за руку, что-то настойчиво кричит ему прямо в ухо. На мгновение гигант заколебался, потом ухмыльнулся и позволил старику в рваных одеждах выйти вперед.

Стражники заблокировали ворота, и капитан послал небольшой отряд перехватить двух беглецов. Капитан был уверен, что нарушители спокойствия загнаны в тупик. Ганелон остановился, тяжело дыша, и начал рукой поглаживать широкую стальную поверхность своего клинка. Невысокий старый человек стоял в ожидании подходящих стражников, скрестив на груди руки. У капитана появилось предчувствие, что это неспроста. Но пожилой чужеземец был безоружен, и, вытянув в его направлении рапиру, капитан жестом приказал своим людям двигаться вперед.

Старик улыбнулся.

И произнес Вокабулу Неутомимого Удава!

Тотчас невидимые тиски схватили стражников в железные объятья. Их руки оказались прижаты к бокам, ноги связаны вместе. Они упали лицами вниз, крича от ужаса. Капитан увидел песок арены, летящий прямо ему в лицо. В следующее мгновение песок с глухим стуком врезался в него, забил ему весь рот, больно резал глаза. Но сквозь красную дымку боли капитал, моргая, ощущал с непередаваемым изумлением и страхом, что руки и ноги не могут ему повиноваться. Словно бы на нем растянулся во всю свою длину и давил с поразительной силой рифон из знойных джунглей Ксакуахатла. И разглядеть он ничего не мог! Его сжимала в удушающих объятиях какая-то ужасная невидимая сила. Вокруг лежали дюжины его людей, стенающих и беспомощно дергающихся, повязанных невидимыми путами.

Капитан, возможно, никогда даже не слышал о фонематической Магии. Он ничего не знал о Неутомимом Удаве, который будет держать их крепко связанными и беспомощными в течение тридцати часов, начиная с этого момента. Впрочем, это не имеет значения, если бы он даже и знал обо всем заранее: главное, что теперь он выучил на всю жизнь одну простую истину — маг никогда не бывает безоружным!

Арзила ждала их по ту сторону ворот, держа на поводу трех нервничающих скакунов. Ганелон и Зелобион стремительно выскочили на улицу, при этом старик тяжело, со свистом дышал, но был счастлив, как дитя. Ганелон мимоходом бросил взгляд на скакунов и закричал от удивления.

— Гридоны! Великий Галендил, я ожидал увидеть орнифов, — проревел он. — Ладно, это неважно, садимся, быстрее! — Он вложил ятаган в ножны и взлетел в одно из высоких седел. Рассмотрев скакунов как следует, Зелобион упал духом. Гридоны походили на птиц — пернатые создания с длинными острыми клювами, дикими золотистыми глазами и сорокафутовым размахом крыльев. Ему никогда не приходилось видеть их раньше, и теперь он нервно облизывал губы, воображая жуткую перспективу поездки на гигантском скакуне-ястребе. Но Ганелон не оставил ему времени для колебаний. Он прикрикнул на мага, и тот кое-как вскарабкался в огромное седло на спине второй птицы. Спереди высокий выступ седла закрывал всадника до талии, за спиной седло имело подобие спинки кресла с множеством подушек. Кроме того, на переднем выступе обнаружились какие-то рукоятки. Возможно, путешествие будет не столь опасным, как показалось вначале, хотя старому магу все равно не нравилось, как птица косилась на него через плечо диким безумным глазом, пока он устраивался в седле.

— Пристегнись, — пророкотал Ганелон, показывая жестами, как это сделать. Зелобион обнаружил ремни, которые удобно продевались в кольца подпруги и застегивались, плотно стягиваясь. Маг снова облизал губы, задавая себе вопрос, с какой же скоростью могут бежать эти гигантские неуклюжие создания, если всадникам необходимы ремни безопасности.

— Что там случилось? — прокричала Арзила сквозь шум. Арена была наполнена топотом тяжелых шагов, криками тысяч людей и треском ломающихся скамеек. Мириапод явно был еще жив и рассержен.

— Не обращай внимания, я потом все расскажу, — успокоил ее Среброкудрый исполин. — Вперед, друзья! Йах-хоо!

Звучный голос Ганелона перешел в звенящий крик, и Зелобион в следующее мгновение почувствовал, что близок к обмороку. Гигантские скакуны-ястребы не бежали! Шумящие крылья подняли целый вихрь пыли, и воздух загудел как от грома тамтамов.

Потом Зелобион почувствовал стремительное движение ветра. Ветер развевал его рваные одежды, трепал бороду и заставлял слезиться глаза. Мир поплыл, покачиваясь, куда-то вниз… и вот уже под ними сто футов… Потом двести футов… Потом земля наклонилась набок и исчезла совсем, а они все летели в голубом небе верхом на огромных быстрокрылых ястребах горной страны!

Загрузка...