Искатель, 2007 №11

— Она увеличивается! Точно, она растет!

— Вовсе нет. Ее ширина не меняется вот уже четверть суток. Как была, так и есть.

— Вот зануда! Да ты приглядись! Она открывается. Медленно, но верно растет! Такой шанс упускать нельзя — Глаз уже близко, и трещина образовалась как раз в нужном месте и в нужное время.

— Это я-то зануда? Сам ты пустобрех! Думаешь, от одних твоих пожеланий лед разойдется?.. Вот теперь и я вижу, что трещина стала расти. Через сутки нам надо быть на орбите. Если процесс пойдет в том же темпе, к ночи скорость движения льда превысит скорость замерзания воды и мы сможем проскочить. Пошли!

Шутливо переругиваясь, Наследник и Теплый Поток выплыли из люка здания Загородной Станции наблюдения, похожего на всплывший на затопленной бахче арбуз. Здесь, под многокилометровой толщей воды, царили тишина, мрак и покой, нарушаемые лишь легким подводным «ветерком» — слабым движением медленно перемешивающихся водных слоев. А там, наверху, в верхних слоях водосферы со страшным скрежетом и грохотом ворочались огромные ледяные плиты, вздымаемые дыханием океана. Они дыбились, громоздились одна на другую, обламывая края, терлись гигантскими стенами, натирая торосы — целые горные цепи изломанного льда. В другом месте они расходились, раскрывая трещины с темными, блестящими, как ртуть, водами, заполненными ледяной крошкой, в полыньях между которой на краткий миг отражался нависший над всем пейзажем, заполняющий небо от края до края сияющий лик «Владыки» — гигантской соседней планеты. Но уже через несколько мгновений вода закипала, зеркальный лик тускнел, скрываемый испарениями, и еще через две минуты полуметровый слой льда затягивал «шрам», и на его голубую сверкающую поверхность медленно опускался пушистый снежный ковер. Вновь воцарялась полная тишина, блестели ледяные кристаллы на ровных девственно-белых полях, сверкали ледяные стены торосов, отражая красноватый свет Юпитера, блеск звездной россыпи Млечного пути и свет далекого, похожего на апельсин негреющего Солнца. Планета Европа переводила дух.

Наследник зябко поежился.

— Сегодня холодное течение появилось раньше, чем вчера, — заметил он.

— Прохладный вечер, — согласился Теплый Поток.

— Возьмем транспорт?

— Пожалуй.

Так или как-то похоже можно было бы перевести на человеческий язык диалог или обмен сигналами между двумя живыми существами, парящими в водном просторе метрах в десяти над неровной, изрытой ямами и усыпанной валунами поверхностью океанского дна. Если бы земной наблюдатель оказался неожиданно в том самом месте, он обнаружил бы себя на дне огромного океана под многокилометровой толщей воды. Его бы окутал мрак и холод, он ощутил бы на себе невыносимое бремя давящих сверху водных слоев. Если бы наш наблюдатель, соответственно экипированный, смог выжить, он с помощью оптики разглядел бы невдалеке от себя двух зависших в толще воды осьминогов средних размеров. Осьминоги медленно перебирали длинными гибкими щупальцами, и по их телу время от времени пробегали разноцветные искорки. Искорки выбегали откуда-то из центра головы и рассыпались по щупальцам, переливаясь радугой. Затем наблюдатель увидел бы, как осьминоги сложили щупальца в пучок и, делая короткие быстрые движения, поплыли прочь.

Попросим нашего воображаемого земного наблюдателя последовать за ними. Он, напрягая все силы, помчится в темной тяжелой воде за двумя силуэтами, вырываемыми из тьмы лишь крохотными искрами, ничего не видя, кроме этих искр. Но постепенно глаза его начнут различать смутные очертания дна. Он заметит, что тут и там у самого дна колышутся узкие длинные ленты, испускающие слабый голубоватый свет. В этом свете он различит странные грибовидные образования, цепляющиеся толстой ножкой за камни и высоко поднимающие шляпки-абажуры с живой шевелящейся бахромой и сжимающимся отверстием посередине. Проплыв дальше, наблюдатель увидит лес толстых, причудливо искривленных полых стволов, походивших бы на дула пушек, будь они чуть ровнее. Он без особого интереса проплывет над этим безжизненным арсеналом и, лишь случайно обернувшись, придет в волнение и трепет. Он увидит, что стволы зашевелились, раскачиваясь из стороны в сторону, выпрямились и один за другим стали выбрасывать в воду тучи рыжей пыли, словно выстреливая собственной ржавчиной. Наш наблюдатель застынет на месте, пораженный красотой необычного салюта, и это позволит ему увидеть продолжение сюжета. Все произойдет в обратном порядке, словно киномеханик в какой-то момент остановил пленку и стал прокручивать ее в обратную сторону. Он увидит, как стволы втягивают назад свою «ржавчину», съеживаются и замирают.

Наш наблюдатель поведал бы немало удивительного об этом путешествии, вернись он на Землю. Мир вокруг него был наполнен жизнью, таинственной, незнакомой и, возможно, опасной. Тут и там проносились какие-то тени, извиваясь, изгибаясь, пульсируя. Каменистое дно ощетинилось живыми созданиями невиданных форм. Но и оно, это опасное дно, вдруг стало уходить куда-то вниз и исчезло, ухнув в непроглядную бездну. Оттуда, из пугающей черноты поднималось вверх теплое течение, раскачивающее огромное растение, прикрепившееся тонкой длинной ножкой к самому краю обрыва. Землянин принял бы это создание природы за гигантский светящийся гриб величиной с аэростат. Он бы очень удивился, увидев, как два искрящих осьминога, за которыми он следовал, подплыли к шляпке «гриба» и нырнули в открывшееся в ней отверстие.

Но оставим, наконец, нашего условного наблюдателя. Он хорошо потрудился, основательно вымотался и заслужил отдых. Присоединимся к нашим новым знакомым, двум моллюскам, которые только что необъяснимым образом проникли внутрь светящегося гриба. Наш условный наблюдатель не ошибся — это действительно был гриб. Но внутри он был полым, и в его толстых стенках зияли круглые отверстия. Эти отверстия то открывались, то закрывались, как маленькие рты; причем когда одни из ртов всасывали воду внутрь, другие выбрасывали ее наружу, а третьи отдыхали. Со всех стенок внутри торчали жирные отростки с мясистыми бурыми наростами на концах. Отростки медленно изгибались из стороны в сторону. Кое-где на отростки были накинуты петли, за которые держались продолговатые, похожие на бобы капсулы.

Теплый Поток и Наследник остановились посреди внутренней полости гриба.

— Интересно, кормили сегодня станцию или нет? — спросил Теплый Поток, указывая щупальцем на отростки, торчащие со всех сторон.

— Она не голодная, — отозвался Наследник. — Взгляни, купол голубоватый, кожа гладкая. Она сытая и довольная.

Они подплыли к капсуле. Ее створки при их приближении раскрылись, как половинки бобового стручка, обнажив две полости внутри, шишковатый нарост с одного конца стручка и кожистый плавник с другого. Осьминоги расположились каждый в своей полости. Теплый Поток дал команду, и капсула, нырнув в один из «ртов» станции, широко раскрытый ради этого, понеслась вдаль.

Они летели сквозь темную толщу воды над бездонной пропастью. Но вскоре дно появилось, оно поднялось из пучины, сквозь мрак стали видны холмы, поросшие бурыми колышущимися водорослями.

— Осень нынче наступила рано, — заметил Теплый Поток.

Здесь мы должны сделать отступление, чтобы читатель не подумал, что убогой фантазией автора на планету Европа перенесены и упрятаны под воду элементы обыденной земной жизни. Человек с планеты Земля не понял бы фразы про раннюю осень; более того, он бы ее просто не услышал, потому что жители Европы общаются между собой с помощью ультразвуковых сигналов. Но если бы даже землянин уразумел суть сказанного, он представил бы себе совсем не ту картину — слишком осень на Европе отличается от осени земной. Но для более-менее адекватного восприятия происходящего мы крайне условно и сверхприблизительно попытаемся перевести импульсы европейцев на язык землян, подбирая близкие по смыслу земные понятия.

Дно океана опять пошло под уклон и образовало уходящую вдаль равнину. Начинался пригород. Тут и там стали появляться дома, похожие на парящие в воде перевернутые чаши с люками-дверцами в центре донышек. Рядом располагались плантации двухстворчатых капсул — ряды вертикально торчащих плит, усеянных раковинами. Вскоре показался город, похожий на огромный пень, поросший опятами. Дома-шляпки с дверцами посередине слегка покачивались в водных потоках, крепко держась тонкими ножками за каменистое дно. Дно, усеянное «опятами», опять стало уходить вниз и вновь резко оборвалось в бездну. Город находился на самом краю разлома, около одной из гигантских трещин, опоясавших планету, откуда время от времени поднимались теплые, живительные, богатые минералами потоки воды. Там, внизу, на дне этих расщелин, из недр планеты, терзаемой гравитационными тисками гиганта Владыки, вырывались раскаленные языки магмы. Мощные потоки кипящей воды устремлялись в многокилометровый путь к овеваемой ледяным дыханием космоса поверхности планеты, успевая донести частицу тепла до города.

— Мой дом стал медленнее расти, — пожаловался Наследник. — Боюсь, не заболел ли он. Надо успеть вызвать до отлета домового врача.

— Он плохо ест?

— Ест он хорошо, но стал какой-то нервный. По ночам не может долго заснуть, вздыхает, чешется.

— А температура в доме не повышенная?

— Нет, нормальная, в соответствии со стандартами.

— Проверь пыльцовые мешочки. Возможно, просто пришла пора подыскать ему партнершу. Если мешочки набухли и потемнели, приглашай опылителей.

— Слышал, биогенные заводы выпустили серию новых жилых домов. Они не только регулируют температуру и фильтруют воду, но и выращивают для себя корм, как моллюски. Говорят, что семена уже в продаже. Надо будет посадить парочку.

Они подлетели к зданию Космического Центра, большая шаровидная шляпка которого была усыпана корявыми наростами навигационной аппаратуры. Отослав капсулы на стоянку, спутники вплыли в большой люк Центра и по извилистым складчатым каналам направились к залу заседаний.

Совещание у Генерального было представительным и многолюдным. Собравшиеся облепили всю поверхность сферы зала заседаний. Прибыли руководители различных служб, участвующих в подготовке экспедиции, специалисты по выращиванию кораблей, астрономы-навигаторы. Все дружно повернули головы в сторону прибывших астронавтов.

— Трещина расширяется, — доложил Теплый Поток. — Приборы зафиксировали расхождение краев. По прогнозам, через сутки она достигнет максимума. Стартовать необходимо завтра до полудня.

Все возбужденно зашумели. В центр зала переместился Генеральный.

— Сейчас опять начнет с сотворения мира, — шепнул Наследник.

— Наступил ответственный момент в истории развития мирового разума, — начал Генеральный. — Благодаря достижениям нашей науки и техники посланники Европы получили возможность впервые покинуть родную гравитационную систему Владыки и повести свой корабль, выращенный и обученный по уникальной технологии, к другой планете Вселенной. К планете, где, как показали исследования, есть океан и, следовательно, возможна жизнь. Да, толщина водосферы там незначительна, но площадь ее огромна, а скопление газов над ней и сильная гравитация планеты должны создать условия внутри водосферы, близкие к нашим. Конечно, мы не надеемся найти на планете высокоразвитые формы жизни, не говоря уже о разуме. Вспомните, однако, что и на нашей уникальной по благоприятным условиям для развития живого планете есть суровые уголки, совершенно не пригодные для существования жизни. И все же там мы находим ее примитивные формы…

Оставим на время нашего докладчика и прольем свет на происходящее, опасаясь, что читателю, запутавшемуся в непонятных событиях и странных действующих лицах, станет скучно. Пора объяснить, куда занесла нас самая быстрая и могучая сила в мире — сила воображения — и что там происходит.

Европа — второй спутник Юпитера, вращающийся вокруг него на расстоянии в 671 тыс. км. Ее диаметр в четыре раза меньше земного. Под толстой ледяной корой лежит водный океан, в центре — массивное силикатное и маленькое металлическое ядра. Могучее дыхание океана исполосовало гигантскими трещинами гладкий голубой лик планеты. Его воды, холодные сверху, согреваются и насыщаются растворами минералов снизу, у пылающих активных недр планеты, создавая прекрасные условия для возникновения жизни. Нет ничего удивительного в том, что эволюция — неизменный спутник жизни — создала в этом райском уголке не только разнообразные формы жизни, но и высокоразвитые виды и, как вершину эволюционной цепи, вид разумный.

Европейцы (будем называть их так, уютно, по-земному) вряд ли признали бы в земных европейцах братьев по разуму. Их покрытые чешуей тела состояли в основном из сильных гибких щупалец, окружающих крупную голову и соединенных между собой кожистой перепонкой. Под головой у них располагалась пищевая полость. Своим видом и строением они напоминали земных моллюсков. Однако это были разумные существа. Их мозг не уступал человеческому ни размерами, ни сложностью строения, ни тонкостью организации. Они выработали богатый язык общения с помощью ультразвуковых импульсов. Оттенки их чувств передавались волнами разноцветных электрических искр, пробегающих по их бугристой коже. Однако зрение не было их сильной стороной. В глубоких водах, куда не проникает свет, оно было бы бесполезным, поэтому свет улавливали лишь несколько примитивных рецепторов на коже. Свет им заменял ультразвук. Не были они знакомы и с радиоволнами. Весь спектр волн от ультрафиолетового до гамма-излучения был скрыт от них за гранью неведомого. Как же, спросите вы, они собирались исследовать космос, если не знали о его существовании? Как они собирались лететь к планете Земля, если не имели ни малейшего представления обо всем, что лежит выше их водосферы, покрытой льдами? Вы ошибетесь. Они имели представление обо всем этом, такое представление, что нам с вами трудно вообразить. Природа взамен зрения наградила их уникальным даром — гравитовидением. Не стоит удивляться. Сила притяжения любого объекта моделирует пространство, перенося по нему информацию о себе и об этом объекте, порой даже более полную, чем световая. Мы видим небесные тела освещенными Солнцем или звездами, если же свет постороннего источника не достигает их, мы представления не имеем об их существовании. Гравитация же является свойством любого предмета и передается на огромные расстояния, действуя на любые массы и стягивая Вселенную в единый комплекс. Гравитационное воздействие на пространство оказывает любой объект, большой и малый, и распознавание этого воздействия зависит лишь от чувствительности приемника. Гравитационные сенсоры обитателей планеты Европа были развиты чрезвычайно. Причиной тому было мощное притяжение Владыки. Гигант Юпитер схватил однажды в свои железные объятия маленькую планету, посадил ее на цепь-орбиту и принялся крутить вокруг себя, тиская в объятьях. Тридцать шесть часов — таков период обращения Европы вокруг Юпитера, период колебаний гравитационных сил, испускаемых красивым газовым шариком, цикл сжатий и растяжений ядра Европы, подъемов и опусканий ее океана, цикл колебаний биоритмов ее обитателей. Разве странно, что жизнь, зародившаяся в прогретой тектоническими процессами воде, научилась улавливать колебания гравитационных и магнитных полей, научилась получать информацию из этого, непривычного для нас источника? Набор обстоятельств определяет выбор средств. Как оборот вокруг своей оси Земли, заливаемой жгучими лучами близкого Солнца, определил для ее обитателей земные сутки, так для европейцев оборот вокруг Юпитера в море переменных гравитационных полей определил сутки европейские.

Но вернемся к нашему докладчику, зависшему в центре полой грибовидной водоросли и посылающему своей прилипшей к стенкам аудитории ультразвуковые импульсы.

— Все мы знаем, — продолжал он, — что наша родная планета не вечна. Пройдут тысячелетия, и колыбель жизни и разума во Вселенной начнет постепенно приближаться к Владыке, все более и более ускоряясь, и в конце концов упадет в его водородный океан градом осколков, разорванная его гравитацией. Но для того природа и создала разум, чтобы спасти жизнь от уничтожения. Десять лет назад мы дерзнули покинуть поле тяготения своей уютной планеты и облететь сначала Европу, потом и Владыку. Сегодня наши ученые смогли вырастить корабль, способный пересечь Солнечную систему и достичь Земли — единственной планеты во Вселенной, имеющей жидкую воду. И мы верим в успех нашей экспедиции, ждем от нее положительных результатов, мы надеемся, что найдутся области Земли, пригодные для жизни. Вперед, астронавты! Ваше время пришло. Астероид Глаз приближается, приборы четко фиксируют его расположение. Скоро все мы увидим его невооруженным взглядом.

Здесь следует еще раз напомнить читателю об условности сделанного нами перевода. Обычно названия и имена с иностранного языка не переводят, оставляя их оригинальное звучание. Здесь же это сделать невозможно, так как язык европейцев не имеет звучания в нашем понимании. Европейцы нашли, что форма астероида напоминает их орган гравитационного видения (пара таких органов расположена на бугорке между щупальцами), и назвали астероид в честь своего сенсора. Мы же для простоты будем называть эти сенсоры глазами за их роль.

Старт назначили на следующее утро, когда притяжение Юпитера должно было достичь максимального за сутки значения. Теплый Поток неспешно плыл над городом, в котором вырос, словно пытаясь на прощанье сохранить его в памяти. Город был похож на бахчу, у которой все ее арбузы и дыни вдруг почему-то взмыли вверх, или, что вернее, на площадь, украшенную надутыми гелием воздушными шариками на праздничном параде. Но для моллюска это был привычный, родной пейзаж. Ему захотелось побыть одному, разложить по полкам скачущие мысли. Он устремился вверх, в прохладные чистые слои водосферы. Он поднимался все выше и выше, пока не приблизился почти к самому поясу невозвращения, уровню, за которым выталкивающая сила превышает давление водосферы и уносит в холодные безжизненные верхние слои, под самый ледяной панцирь, откуда возврата нет. Обозвав себя самонадеянным мальчишкой, он спустился на несколько движений вниз и там завис в толще воды, легким шевелением щупальцев сопротивляясь ее потокам.

Он висел в чистой холодной воде, наслаждаясь тишиной. Все городские шумы — разговоры жителей, сигналы голодных зданий, требующих корма, попискивание транспортных капсул, приветствующих друг друга, все осталось там, внизу, в суете города. Теплый Поток пытался унять тревогу, грызущую его разум. Отчего он волнуется? Что его тревожит? Только не страх перед неизвестностью и не боязнь смерти. Он, достигший вершины знаний, имевший много заслуг, не раз уже получавший право произвести потомство, не боялся трудностей и смерти. Он боялся неудачи. Слишком многого ждали его соплеменники от этой экспедиции, слишком большие надежды на нее возлагали. Не только и даже не столько падение Европы на Юпитер в отдаленном будущем беспокоило жителей подводной страны. Была еще одна проблема, гораздо более актуальная и насущная.

Дело в том, что эволюция на Европе протекала не так, как на Земле. Европа не испытывала разрушительных столкновений с «гостями» из космоса — кометами и астероидами. Юпитер поглощал большую часть из них, а единичные удары оставшихся или принимала на себя ледяная кора, или смягчала протяженная водосфера. Жизнь развивалась плавно и постепенно, без скачков и массовых вымираний. Естественный отбор создал разумных существ, способных занять пустующие природные ниши, и позволил сохраниться всем тем видам, что были промежуточными звеньями в этом создании. Иными словами, океан планеты Европа был населен многочисленными разумными видами живых существ разной степени разумности. Все этапы эволюции от грибовидных созданий с зачатками разума до существ типа моллюсков с высокоразвитым мозгом, все промежуточные виды и подвиды, уживались вместе под ледяным «небом», и нельзя сказать, что их сосуществование было мирным и спокойным. Виды, не наделенные большим интеллектом, плодились с невероятной скоростью, истощая ресурсы планеты. Они были постоянной угрозой восьминогим, пытаясь захватить их созданные высокими технологиями богатства — плантации пищепроизводящих бактерий и комфортабельные дома. Дикари становились все сильней и агрессивней, все труднее удавалось восьминогим удерживать их на расстоянии. Было очевидно, что настанет день, когда полчища грубых и жадных червей, змей и кальмаров вытеснят разумную расу, уничтожив цивилизацию. И этот день был близок. Диким червеподобным существам не хватало интеллекта создать высокоразвитое, оснащенное техникой, руководимое наукой общество, но разрушить построенное другими они были в состоянии. Восьминогим оставалось одно — бежать, оставив планету дикарям.

Теплый Поток висел в толще воды, медленно перебирая щупальцами, погруженный в свои раздумья. Он не заметил, как водный слой, в котором он завис, стал медленно перемещаться, увлекая астронавта с собой. Он очнулся от резких злобных криков, разносимых ультразвуковыми волнами. Взглянув вниз, он с ужасом увидел, что города под ним нет, его дома виднелись где-то у самого горизонта, а прямо под ним тянулась последняя линия силовых заграждений, защищавших город от набегов. Еще немного, и он очутился бы за пределами зоны безопасности во власти стаи дикарей, которая поджидала его за биосиловым полем, издавая яростные вопли. Вот стая бросилась к нему, не в силах дождаться, когда он минует заграждения — ряд живых грибов-эллипсоидов, распространявших мощные биоимпульсы страха. Пока еще эта преграда была для них непреодолимой, но дикари быстро мутировали. Необходимо было придумывать все новые и новые способы защиты. Вот они, похожие на больших плоских червей, извиваются невдалеке, горя желанием растерзать восьминогого и не решаясь броситься через заграждение. Теплый Поток, энергично работая щупальцами, быстро поплыл за импульсный барьер. Он был обескуражен и раздосадован. «Неужели старею? — подумал он. — Мне доверена судьба планеты. В силах ли я сделать все, что от меня требуется?» Дикий визг раздосадованной стаи, упустившей добычу, вернул ему твердость и душевное равновесие.

Взлетная площадка рядом с Космическим Центром была заполнена народом. Вода вокруг сотрясалась от ультразвуковых колебаний. Ребятишки гладили и почесывали корабль, который урчал от удовольствия. Взрослые прощались с астронавтами, желали им успеха, похлопывая на прощание щупальцами. Вот, наконец, космический корабль восьминогих плавно оторвался от взлетной площадки и стал медленно набирать высоту. Это был огромный двухстворчатый моллюск, створки которого были плотно сомкнуты, сохраняя внутри частицу водного мира планеты. На одном его конце размещался большой мускулистый мешок с запасом воды и соплами-трубочками, способными выбрасывать водяные струи, создавая необходимую для маневров реактивную тягу. Внутри створок находился сам моллюск. Его тело образовывало полости — отсеки, отгороженные кожистыми мембранами. В одном из отсеков хранились запасы минералов для питания. Когда вода в корабле истощалась, корабль приоткрывал мембрану, и свежая порция минералов растворялась в воде. Минералами питались особые бактерии, находящиеся в телах астронавтов и корабля, перерабатывая их в строительные вещества для своих организмов и в кислород. В другом отсеке находились сами астронавты. В следующем, переднем отсеке, упакованный в большие, плотно сжатые складки, лежал мешок из тонкой кожи. Он был продолжением мантии, а для создания вертикальной тяги в атмосфере наполнялся водородом, выделяемым специальной железой. Мешок мог выбрасываться кораблем по команде астронавтов через щель в передней части раковины. Больше отверстий в створках раковины не было. Зачем восьминогим иллюминаторы? Никакие стенки не могли быть преградой для их гравитационного зрения. Они отчетливо видели удаляющееся дно океана, видели заслоняющую собой все небо гигантскую тушу Владыки и плывущий над его горизонтом шарик Ио, видели вдали подлетающую к Владыке песчинку — астероид Глаз.

Корабль быстро поднимался вверх. Он уже миновал пояс невозвращения, выше которого низкое давление разрывало приспособленных к большим глубинам живых существ. Плотные створки и мощные мышцы, стягивающие их, надежно защищали внутреннее пространство корабля, сохраняя давление и температуру глубин. Приближался ответственный момент. Корабль подходил к трещине во льдах. На локаторах отчетливо виден был разлом в толще ледяной коры, ущелье, между уходящими ввысь отвесными стенами которого над водой уже нарастал слой свежего льда. Теплый Поток направил корабль к медленно отползающей стене, где над узкой полоской чистой, не успевшей замерзнуть воды клубился густой туман. Вот корабль закачался на волнах. Из его щели выполз мешок аэростата и распластался тряпкой на воде. Мешок стал быстро расправляться и расти, наполняясь водородом, и вскоре над горбом раковины повис в воздухе большой кожистый эллипсоид. Еще мгновение, и он, качнувшись, поставил корабль вертикально и тут же, оторвав его от воды, стал поднимать вверх. В разреженной атмосфере корабль медленно поплыл вверх и вскоре застыл в двух сотнях метров от поверхности. Приближалось время Z, когда планета, подойдя на минимальное расстояние к Юпитеру, проходила линию его наибольшего притяжения.

Астронавты застыли в напряженном ожидании, вглядываясь в силовые линии за бортом.

— Пора! — наконец сказал Теплый Поток и дал команду кораблю. Оболочка аэростата свернулась, а из контейнера с водой сразу в несколько сопел ударили струи воды, словно сверкнули ножи, обрезающие гравитационные путы Европы. Корабль рванулся вперед и вскоре уже плыл над Владыкой по его дальней орбите. Родная планета улетала вдаль по накатанному ею пути, оставляя своих посланцев в открытом космосе. Ее белый шар выглядел теперь крохотным и беззащитным на фоне могучего тела Владыки.

Перескочить с орбиты Юпитера на летящий астероид — все равно что запрыгнуть с вершины Эвереста на летящий «бо-инг». Для нас с вами. Для восьминогих такая процедура по сложности равнялась бы обгону мчащимся болидом Феррари ползущего впереди грузовика или чему-то в этом роде. Вся паутина гравитационных и магнитных силовых полей стояла у Теплого Потока перед глазами, все волны, испускаемые Юпитером и астероидом Глаз, были отчетливо видны. Теплый Поток видел развернувшуюся перед ним картину столь же ясно, сколь ясно увидел бы ее, оказавшись там, землянин… но только в других волнах и диапазонах. Огромный, заслоняющий полмира оранжево-красный Юпитер, опоясанный разноцветными поперечными полосами летящих газов в завитках атмосферных вихрей, темные горошины спутников над ним, а вдали рыжий апельсин негреющего Солнца. Эту картину увидел бы землянин. Эту же картину отчетливо видел восьминогий, точнее, даже более отчетливо. Ему видна была атмосфера Юпитера, виден океан сжиженного водорода и слой металлического водорода под ним, видно его твердое ядро из камня и металлов. Он видел все планеты-спутники Юпитера, даже не освещенные Солнцем, видел Землю, летящую вдали. Он видел гигантскую магнитосферу Владыки, сияющую для него наподобие солнца. Зато он почти не видел Млечного пути, раскинувшегося россыпью над ним, совсем не видел ни галактик, ни туманностей, ничего, что располагалось за пределами орбиты Плутона. Вселенная восьминогих лежала в границах Солнечной системы. За ее пределами царила неизвестность.

Корабль, крохотная песчинка, плыл над пылающим океаном Юпитера по орбите, которую должен был пересечь астероид. Вот он, Глаз, виден вдали, окруженный сияющим ореолом своего гравитационного поля. Теплый Поток и Наследник залюбовались волнующим зрелищем. Огромный валун, переливаясь всеми оттенками испускаемых им гравитационных волн, разрезал поле тяготения Владыки. Поле, окрашенное на этом расстоянии в бледные тона, закручивалось астероидом в большие, медленно расползающиеся завитки, мелкие перед ним и большие по бокам. Теплый Поток приказал кораблю приготовиться. Чувствуя, что корабль волнуется, астронавт говорил с ним ласковым и веселым голосом, пытаясь успокоить его. Прозвучала новая команда, и резкие упругие водяные струи вылетели из сопел, втолкнув корабль в один из гравитационных вихрей. Корабль закрутился, потом перескочил в другой вихрь, в третий, оттуда в ламинарные слои и, наконец, был притянут к поверхности астероида. Командир похвалил корабль — задача была выполнена блестяще. Астронавты почувствовали, как тревожное волнение корабля сменилось радостью. Прилепившись присосками к гладкой оплавленной поверхности камня и прижав к нему раковину, он постепенно успокоился и задремал. Тем временем астероид Глаз продолжал стремительно мчаться сквозь космический мрак, приближаясь к орбите Земли.

Пока корабль отдыхал, Наследник разложил посреди каюты карту их полета. Это был широкий лист водоросли с рассаженными по нему колониями бактерий, производящими слабые ультразвуковые колебания. Путь астероида пересекал красивой параболой почти всю Вселенную, проходя недалеко от их цели — орбиты планеты Земля. Здесь корабль должен был отделиться от космического «такси», дождаться прибытия Земли и, попав в гравитационную круговерть солнечно-лунно-земных полей, прочертить нужную траекторию и погрузиться в намеченном районе в водосферу планеты. Теплый Поток перевел взгляд с карты на далекую и загадочную цель пути — планету Земля. Вот она плывет в безднах космоса пылающим шаром в радужных кольцах силовых и магнитных полей. Что они знали о ней? Не много, но не так уж и мало. Плотный слой газов над поверхностью. Ниже водосфера, не покрывающая полностью планету. Кое-где дно выступает наружу, обнажаются, подвергаясь губительному высушиванию, огромные пространства. Но в целом океан занимает большую площадь, чем на Европе. Водосфера тоньше, но давление на глубинах 3–6 км вполне пригодно для жизни, так как Земля гораздо массивнее Европы. Ниже водосферы находится кора твердых пород, далее эти же породы существуют в полурасплавленном виде, как на Европе, еще ближе к центру жидкий металл, а в самом центре твердое железоникелевое ядро. Выступающее над водосферой дно, мелководье и глубины ниже 6 км, все эти не пригодные для жизни участки поверхности планеты занимают примерно половину ее площади. На остальных участках не исключена вероятность найти какие-нибудь примитивные формы жизни.

Так рассуждал восьминогий разумный моллюск, повиснув в задумчивости на одном щупальце над картой «Вселенной». Мог ли он догадаться о том, что вся земная суша заселена разумными существами, так сильно отличающимися от него по способам восприятия мира и так похожими на него по уровню развития разума! У него не было никакой возможности разглядеть их, да и с Земли не заметили маленького астероида, десятки которых врезаются в атмосферу, сгорая ярким росчерком в ночном небе и притягивая взгляды еще не спящих почему-либо землян. Тем более земляне не заметили, да и не могли заметить странный чешуйчатый предмет, похожий на большую еловую шишку, медленно планировавший к поверхности Земли на раскинутой над ним тонкой кожаной перепонке, как на крыле. Европейцы земные, самовлюбленно окрестившие целую планету названием попираемого ими клочка суши, к встрече гостей с Европы не готовились. В полном неведении и в твердом убеждении, что они единственные разумные обитатели Солнечной системы, они отдавались привычной суете. Да и как могли бы мы, земляне, узнать о существах, которые живут в недостижимых для нас водных глубинах, никаких гигантских сооружений на поверхности планеты не строят, ни радиоволн, ни световых сигналов не посылают. Мы говорим на разных наречиях, которые не только не в состоянии понять, но даже не в состоянии догадаться об их существовании. Зачем фантазировать о пришельцах из антимира, когда наш собственный мир скрыт от нас, когда мы способны воспринять лишь крохотную долю информации, которой он переполнен!

Теплый Поток напряженно вглядывался в ультразвуковой сканнер, направляя корабль подальше от суши к гигантским подводным равнинам, раскинувшимся на глубинах 3–6 км. Они летели над изрытой волнами поверхностью океана.

— Какие гигантские волны! — удивлялся Наследник. — Намного выше, чем над нашими соляными озерами недалеко от города.

— Конечно. Так и должно быть, — отозвался Теплый Поток. — Над соляными озерами Европы водосфера из чистой воды, а над океаном Земли газосфера. Ничто не мешает волне достичь максимальной амплитуды, ничто не тормозит колебаний воды.

Теперь они уже и сами, своими глазами видели бескрайнюю подводную равнину, простиравшуюся во все стороны.

— Потрясающе! — говорил Наследник. — Здесь можно вырастить десятки и сотни городов восьминогих! Какой простор! А на нашей планете так мало мест с подходящей для расселения высотой водосферы.

— Начинаем спуск! — скомандовал Теплый Поток.

Корабль издал радостный возглас, предчувствуя возвращение в родную стихию, и стал медленно сворачивать мантию, одновременно втягивая ее в отсек. Его раковина наклонилась и, описав плавную дугу, вошла в воду на склоне огромной зеленоватой волны.

То, что увидели инопланетяне в следующее мгновение, заставило их оцепенеть от изумления и восхищения. Океан кишел жизнью. Мимо раковины корабля взад и вперед проносились какие-то тени. Веселая стайка рыб, сверкая чешуей, пролетела мимо и вдруг, разом развернувшись от какой-то мнимой опасности, словно натолкнувшись на стеклянную стену, ринулась в сторону. Медленно и важно, размахивая уголками своего туловища-платка, проплыл скат. Три дельфина с маленьким дельфиненком совершили несколько кругов вокруг корабля, удивленно разглядывая незнакомый предмет. Планета была наполнена жизнью, и не какими-то примитивными ее формами, а высокоразвитой и зрелой жизнью, о чем гости не могли даже мечтать.

Европейцы крутили головами, отмечая появление все новых и новых представителей чужеземной фауны. Змеи, полосатыми извивающимися лентами проносящиеся мимо, огромные медузы, похожие по форме на дома восьминогих, с длинным колышущимся шлейфом прозрачных щупалец, бесчисленное разнообразие рыб: мелкие рыбешки, сбившиеся в огромные стаи, которые двигались как единый живой организм, и крупные рыбины, гоняющие мелочь из засады, словно волки пугливую отару.

— Если у поверхности такое разнообразие, что же мы увидим внизу, в более благоприятных условиях? — радовался Наследник.

Но их ждало разочарование. Чем глубже они спускались, тем беднее становился животный мир. Вскоре они остались почти в одиночестве. Теплый Поток был молчалив и задумчив.

— Странно, — проговорил он. — Чем благоприятнее глубина, тем меньше мы встречаем живых существ. Здесь что-то не так. Какая-то загадка. Боюсь, что, не разгадав ее, мы не поймем чего-то важного, возможно, главного об этом мире. И до той поры он будет оставаться для нас чужим.

Внизу показалось дно. Корабль сделал анализ воды. Химический состав, температура, давление — все параметры были вполне приемлемы для существования восьминогих. Астронавты радостно переглянулись. По команде Теплого Потока створки раковины приоткрылись, впустив порцию инопланетной воды. Дышалось легко. Вода была насыщена кислородом и молекулами минералов и солей. Створки корабля раздвинулись шире, выпустив европейцев наружу. Они закружились вокруг корабля, разминая затекшие щупальца. Внизу простиралась безбрежная гладкая равнина, покрытая слоем песка и ила. Она казалась безжизненной. Но вот под ними топкое дно вдруг зашевелилось, и вверх поднялась, разбрасывая по пути клубы песка, плоская рыбина. Тут же рядом с ней песчаный бугорок вдруг выпустил длинные цепкие ноги и, подняв панцирь, резво побежал в сторону. Нарост на его спине зашевелился и внезапно расцвел большим нежно-розовым цветком.

Астронавты решили плыть дальше над равниной, исследуя эту удивительную планету. Что они ожидали встретить, что искали? Удобное и безопасное место для основания первой инопланетной колонии восьминогих, подтверждение безопасности обитателей здешних вод для колонистов и… Боясь самим себе признаться в этом, они надеялись встретить братьев по разуму, обнаружить на Земле разумную жизнь. Скажи один из них об этом вслух, другой бы его тут же высмеял. Ведь до сих пор ни одно из встреченных ими живых существ никак не отреагировало на посылаемые ими ультразвуковые импульсы.

— Быть может, они общаются между собой на более низких частотах? — высказал предположение Теплый Поток.

— Нет, это невозможно, — возразил Наследник. — Как бы они тогда различали окружающие предметы? Низкие частоты не отражаются так отчетливо, как высокие. Они все были бы слепыми, но они не похожи на слепых. Их движения уверенны и целенаправленны.

— Зато они похожи на немых.

Из заднего отсека корабля выполз, постепенно распрямляясь и наливаясь упругостью, большой плавник, напоминающий по форме рыбий хвост. Астронавты скользнули в отсек. Створки корабля захлопнулись, плавник заходил в воде, и корабль резво помчался вперед. Вскоре дно пошло вверх, и исследователи вновь отметили оживление вокруг. Какая-то огромная тень бросилась им наперехват из темноты, но быстро отстала. Мелькали многотысячные косяки рыб, большие стаи кальмаров, целые облака разномастных медуз. Несколько касаток устремилось в погоню за странной летящей устрицей. Корабль забавы ради снизил скорость, подпуская преследователей, потом опять рванул вперед и так до тех пор, пока обессиленные касатки не остановились, безнадежно глядя вслед обидчику. Но вот Теплый Поток заметил на дне какую-то угловатую массу. Он приказал кораблю остановиться. Восьминогие долго плавали вокруг торчащих из ила больших белых плоскостей, пытаясь определить, что это такое. Это был затонувший «боинг». Он зарылся носом в грунт, а его крылья, хвост и половина фюзеляжа торчали наружу.

Инопланетяне переглянулись.

— Не может ли это образование иметь искусственное происхождение? — спросил Теплый Поток.

— Нет, конечно, — быстро отозвался Наследник. — Взгляни, какие ровные прямые линии, строгие формы, гладкие структуры. Как можно вырастить такое? Это может сотворить лишь сама природа. Это алюминий. Он не может быть искусственным материалом. Это неживая материя.

Конечно, Наследник прав. Теплый Поток сам подивился собственной глупости. Эти ровные поверхности, идеальные формы, ряд равномерно расположенных аккуратных отверстий — все это могло быть лишь детищем неразумной стихии. Его оправдывало в собственных глазах только одно — он жаждал и боялся встречи с инопланетным разумом, и мысли об этом постоянно преследовали его. Он готов был видеть в любых необычных явлениях свидетельство разумной деятельности. Тем более что обнаруженное на дне образование не походило ни на что ранее ими виденное.

Следующую остановку они сделали около затонувшего корабля. Корабль лежал, слегка накренившись на бок и задрав корму. Это был большой рыболовный траулер, затонувший во время недавнего шторма. То ли шлюзы не были как следует закрыты, то ли перегородки не выдержали, но когда гигантская волна всей своей многотонной мощью обрушилась на корабль, он затонул почти сразу, не позволив метавшейся по палубе команде спустить шлюпки. Корабль раскололся посередине, и место разлома чернело над каменистым ложем, как пещерное нутро.

Поток и Наследник медленно плыли над широкой кормой, над разбитой рубкой, над палубой, поручни которой еще не успели украситься бахромой тины и водорослей. Они остановились, рассматривая стаю рыб, терзавших что-то на палубе.

— Почему эти существа скопились здесь? — спросил Теплый Поток.

Они подплыли ближе. На палубе лежало полуразложившееся тело утонувшего рыбака. Пришельцы молча разглядывали человека.

— Это существо не похоже на тех, которых мы уже встречали, — задумчиво сказал Теплый Поток. — Какое странное создание! Строение его тела противоречит всем законам гидродинамики. Нет ни плавников, ни хвоста, ни щупалец. По всем правилам, оно не должно плавать.

— Для перемещения по дну оно тоже не очень приспособлено, — отозвался Наследник. — Два щупальца значительно длиннее двух других, голова выступает за туловище. Нет, оно не может ползать по дну.

— Скорее всего, оно росло стационарно, прикрепившись к этой странной возвышенности. Хотя… Судя по размеру головы, мозг у него должен быть развит не хуже, чем у лопастных или веероногих. Такой мозг не может развиться у стационарных животных. Это существо должно было активно перемещаться. Интересно, почему веероногие окружили его тело?

— Они его толкают. Нет, треплют.

— Они отрывают от него куски. Вот, смотри! — Теплый Поток показал щупальцем на рыбу, метнувшуюся в сторону с куском во рту. — Один потащил кусок его плоти. Зачем?

— Он заталкивает его внутрь своего тела!

Восьминогие с изумлением смотрели на рыбину, заглатывающую кусок мяса. Вдруг стая рыб, терзавших труп, бросилась врассыпную и исчезла в одно мгновенье. Из черной глубины трюма через пролом выплыло огромное белобрюхое чудовище, озирая окрестности маленькими злыми глазками на сросшейся с телом тупорылой голове. Большая белая акула почтила своим присутствием пиршество. Она проплыла над палубой, брезгливо принюхиваясь к трупу, потом свернула в сторону, сделала круг и вдруг устремилась на восьминогих. Наследник удивленно застыл на месте, не находя объяснения действиям существа. Он попытался послать ультразвуковой импульс, приветствуя обитателя Земли, но Теплый Поток вдруг схватил его за щупальце и резко отдернул в сторону. Акула, промахнувшись, начала разворачиваться на новый заход. Теплый Поток, увлекая Наследника за собой, стремительно понесся к кораблю. Восьминогие юркнули в приоткрытую щель корабля. В то же мгновение могучие челюсти сомкнулись на раковине, пытаясь раздавить ее. Корабль взвизгнул от ужаса и, рывком вывернувшись из «капкана», помчался прочь. Акула бросилась в погоню, но быстро отстала и исчезла за толщей воды.

Пришельцы молча переживали случившееся. Корабль тихо поскуливал, жалуясь не столько на царапины, оставленные хищными зубами, сколько на испуг и обиду. Наконец Наследник заговорил:

— То, что мы вызываем сильный интерес у аборигенов, конечно, радует. Но чем мы заслужили их гнев? Они защищают свою территорию? Но здесь столько свободного места! Огромные площади без единого живого существа. Может, мы им не понравились? Или они боятся нашей агрессии? Как объяснить им, что у нас мирные намерения?

— Я, кажется, начинаю понимать, в чем тут дело. Мы и наши намерения здесь ни при чем. Просто жизнь на этой планете организована по-другому, не так, как у нас. Для движения и для обновления клеток тела нужны аминокислоты. Откуда они берутся?

— Как — откуда? Внутри каждого живого организма в питающей полости живет колония бактерий, которые поглощают минеральные вещества из воды и строят из них молекулы аминокислот. Это всем известно. Взамен мы обеспечиваем их свежим притоком растворенных минералов, перемещаясь или насыщая ими воду. Это всеобщий закон питания сложных живых организмов.

— Закон-то закон, но только для планеты Европа. Почему обязательно земляне должны следовать нашим законам?

— Откуда же тогда они берут строительные вещества?

— Воруют друг у друга! Помнишь, как веероногие отрывали куски тела мертвого разноногого? Я видел, они заталкивали эти куски внутрь своего тела. Они умерщвляют друг друга не для того, чтобы защитить свои территории, а чтобы завладеть чужими белками.

Наследник был потрясен. «Какой ужас! Какой ужас!» — повторял он, пытаясь постичь до конца смысл сказанного. Внезапно он замолчал. Новая мысль искрами пробежала по его коже.

— Следовательно, то животное, которое гналось за мной, — тихо сказал он, — хотело воспользоваться моими тканями для питания своих?

— Похоже на то.

С кислым видом Наследник смотрел на проносящиеся под ними унылые пейзажи. Заметно было, что его первоначальный энтузиазм несколько поубавился.

— Ужасная планета, — сказал он. — Вряд ли мы сможем основать здесь колонию. Вся жизнь этих существ состоит из поиска жертвы и спасения от преследователей. Две цели, два всепоглощающих чувства — голод и страх. Эти чувства парализуют.

— …Или заставляют быть активными. Искать способы выживания. Значит, эволюция должна идти по пути развития мозга.

— Ты все еще надеешься встретить здесь разумных существ? — удивился Наследник.

— Увидим, — уклончиво ответил Поток.

Поверхность дна, над которой они пролетали, стала меняться. Это была уже не унылая плоская равнина. Появились неровности, складки, которые переросли в каменистые холмы и пригорки. Путешественники приближались к рифовой зоне океана. Вода стала теплее. Количество живности заметно увеличилось. Появились островки губок и актиний, похожие на цветущие клумбы. Сновали глубоководные рыбы, ползали морские звезды и крабы.

— Прекрасное место для колонии, — сказал Теплый Поток. — Если заселять Землю, то надо начинать отсюда. Вода здесь теплая, чистая, насыщенная минералами. Здесь приживутся и дома, и плантации.

То тут, то там из небольших гейзеров пробивались фонтанчики теплой воды, волнистыми струями поднимаясь вверх и образуя на дне соляные наросты причудливой формы. Вокруг них обосновались колонии актиний и губок. Между их нежными лепестками плавали пестрые рыбы, прыгали морские коньки, под ними извивались тонкие лучи морских звезд. Астронавты выплыли из корабля. Они с наслаждением вдыхали чистую, насыщенную минералами воду. Наследник ликовал. От его уныния не осталось и следа.

— Прекрасно! — восклицал он. — Великолепно! Там, на склоне, можно расположить плантацию транспортных капсул, здесь, у источника, вырастить дома поселенцев. Вдали, на плато, построим космодром и базу для научной аппаратуры, а там, у дальнего гейзера…

Наследник махнул щупальцем в сторону и замер. Так он и стоял с поднятым щупальцем, глядя вдаль. В его мозгу мигом пронеслись и его радужные надежды на встречу с земным разумом, и слова Теплого Потока о возможности его возникновения на Земле. Наследник смотрел вдаль и видел там свое отражение. У дальнего гейзера, подняв одно щупальце, стоял восьминогий моллюск. Вот он пошевелился, его щупальца начали извиваться, закручиваться в кольца, тело двинулось с места.

Наследник и Теплый Поток переглянулись. Радостное волнение охватило их. Навстречу им двигался их собрат восьминогий, представитель земной расы, и, как они не сомневались, разумной расы. Пришельцы медленно поплыли навстречу землянину. Представители разных планет молча разглядывали друг друга. Землянин вблизи оказался настоящим гигантом, раза в три превосходящим размерами астронавтов. Мощные мышцы перекатывались под толстой кожей. Два глаза на голове смотрели настороженно и злобно.

Теплый Поток топтался на месте. Его подсознание говорило ему об опасности, а разум толкал вперед. Постепенно в его душе зародился страх. Он протянул щупальце, чтобы увлечь Наследника назад, к кораблю, но тот неожиданно шагнул вперед, высоко поднял щупальце и громко заговорил. Он посылал ультразвуковые импульсы, приветствуя разумного обитателя Земли, он говорил о радости встречи с братьями по разуму, о своих мирных намерениях и о далекой планете, пославшей их. Говоря это, он подплывал все ближе и ближе к аборигену. Казалось, речь Наследника землянину нравится, он стоял неподвижно, прислушиваясь, и вдруг резко сорвался с места, огромным прыжком преодолел разделявшее их расстояние и схватил пришельца. Тот закричал страшно и отчаянно. Землянин подтянул щупальце к отверстию в нижней части тела и стал заталкивать туда свою жертву. Теплый Поток метался рядом, не зная, как помочь другу. Вдруг гигант вытолкнул Наследника из отверстия вместе со струей воды и, перебирая мясистыми щупальцами, отполз в сторону.

Теплый Поток бросился к товарищу. Тот лежал неподвижно, похожий на моток спутанных веревок. Теплый Поток захватил его тело передними щупальцами и поплыл к кораблю.

Наследник лежал в реанимационном отсеке, распластавшись на полу. Вода в отсеке была насыщена лекарственными веществами, выделенными кораблем. Теплый Поток сидел рядом, за перепонкой, отделявшей отсек, печально глядя на друга. Вдруг он вскочил. Ему показалось, что тот пошевелился. Наследник шевельнулся вновь, вяло поднял одно щупальце, затем стал поднимать одно за другим остальные. Два из них не шевелились. На них зияли глубокие раны, оставленные клювом спрута. Он посмотрел на Потока и слабо улыбнулся.

Пора было выбираться с этой чужой, враждебной планеты. Корабль стал набирать скорость, стараясь сильно не вибрировать и не делать резких толчков, чтобы не потревожить раненого астронавта. Он направлялся в район Северного полюса, где приборы показывали наличие толстого слоя водосферы. Там, у кромки ледяного поля, корабль всплыл. Его раковина плавно покачивалась на волнах, а из переднего отсека выползал большой кожаный мешок, заполняясь попутно водородом, выделяемым железой корабля. Когда оболочка мешка наполнилась на треть, корабль оторвался от поверхности воды и взмыл в воздух. Он поднимался выше и выше, увеличивая скорость по мере наполнения мешка. Вскоре он пробил толстый слой кучевых облаков, пушечным ядром проскочил пелену игольчатых перистых облаков и вошел в верхние слои атмосферы.

Опытный корабль хорошо знал свое дело. Это он первым исследовал шаг за шагом ледяную поверхность Европы, оставив на ней заметные издалека следы в виде правильной циклоиды. Это он учился кататься по гравитационным силовым линиям спутников Юпитера — Ио, Ганимеда и Каллисто, как лыжник по снежным горкам. Теплый Поток лишь изредка подправлял его и подбадривал похвалой. Старт был отработан до мелочей еще в магнитном поле Владыки. Вот корабль медленно закружился в конусе вокруг магнитного полюса планеты. По сигналу мозга корабля активизировались железы, выделяющие гормоны, которые включили биомагнитную систему. Напрягая особые мускулы, корабль стал наращивать противополярное магнитное биополе, ускоряя вращение внутри силового конуса. Вот корабль стал подниматься вверх, ускоряясь и отталкиваясь от магнитно-силовых линий. Они достигли точки отрыва.

— Пора! — сказал Теплый Поток.

Корабль, напрягая все силы, увеличил отрицательный магнитный импульс до предела. Мощное поле Земли закружило корабль как соринку и вытолкнуло ее на высокую орбиту. Перескакивая с помощью гидравлических импульсов с одного гравитационного уровня на другой, корабль направлялся к отчетливо различимой им точке равновесия, где притяжение подходившей Луны создавало гравитационную турбулентность. Мощный вихрь выбросил корабль из поля тяготения Земли. Подойти к одному из астероидов, мчавшихся мимо Земли в сторону Юпитера, было делом хотя и сложным, но знакомым и привычным для смышленого корабля.

— А нашему кораблю нравится летать в космосе, — сказал Теплый Поток, сидя у постели Наследника. — Он любит скользить по силовым линиям гравитационных и магнитных полей. Ему было интересно… — Он замолчал.

— Он молодец, — отозвался Наследник. — А я вел себя как мальчишка. Размечтался, обрадовался, что встретил собрата по разуму. Нет, видимо, разум все же крайне редкое явление в природе, возможно даже, уникальное.

— Ты знаешь, у меня не выходит из головы то странное существо, разноногое, с большим сложным мозгом и нелепым телом. Нет, все-таки мы еще очень мало знаем об этой планете и о жизни на ней.

— Мы знаем мало, но достаточно, чтобы сделать вывод, что она течет по суровым, жестоким законам, она совсем не похожа на нашу. Страшная, звериная, лишенная разума жизнь…

Наследник метался во сне. Ему снились кошмары. Свирепые рыбины огромными зубами хватали маленьких рыбешек, рыбин разрывали на части белобрюхие чудища, тех в свою очередь терзали гигантские кальмары. Все кружилось в жутком кровавом хороводе, и невозможно было различить, кто сейчас охотник, а кто жертва. Кружение все ускорялось, и наконец все слилось в единое белесое месиво, продолжая кружиться вокруг некоего центра, какой-то темной массы. Эта масса стала расти, набухать, блестя слизью; из нее, как змеи, выползли, извиваясь, мощные мясистые щупальца. Сверкнули злобой маленькие глаза, хищный клюв приготовился схватить жертву. Щупальца потянулись вперед, пытаясь вцепиться в раковину их корабля, но маленький отважный корабль ловко ускользнул от их присосков… Вот он уже летит в космическом вакууме, оставив планету позади. Ликование наполняет душу. Все, опасность миновала! Прощальный взгляд на Землю и… Но что это?! Это уже не Земля, а гигантская круглая рыба, которая, взмахнув хвостом, разворачивается и бросается за ними в погоню. Начинается сумасшедшая гонка. Земля гонится за маленьким кораблем и почти настигает его. Уже видна огромная, усеянная зубами пасть, готовая проглотить корабль. Но спасение близко! Их прекрасная бело-голубая, сверкающая ледяными кристаллами планета выплывает им навстречу из космического мрака. Вот они уже подлетают к ее белому панцирю, вот ныряют в одну из трещин. Спасены! Скорее на дно и не оглядываться, только не оглядываться! Мимолетный взгляд назад. О ужас! Синяя в белой чешуе облаков рыбина открывает гигантскую пасть. Смыкаются челюсти. С хрустом, как яичная скорлупа, лопается километровая ледяная кора. Брызжет во все стороны сок Европы — ее теплый плодородный океан. Перемалываются на хищных зубах каменная мантия и железное ядро. Последний рваный кусок исчезает в жадной пасти. Все кончено. Ничего больше нет. Кто же тогда гладит его мягким щупальцем по воспаленному лбу? Мама, конечно же, это его мама…

Наследник открыл глаза. Рядом с ним сидел Теплый Поток и гладил его щупальцем по голове, приговаривая: «Успокойся, это всего лишь сон, только сон…»

— Сон… Конечно! Это просто сон, глупый сон, — быстро заговорил Наследник. — Мы никогда больше не полетим на эту планету. Нам не придется высаживаться на дикой равнине, озираясь от страха, не придется отбивать атаки хищных землян на наши колонии, и наши дети не будут прятаться в камнях, завидев мелькнувшую тень. Они не будут жить в постоянном страхе и просыпаться ночью от кошмаров. Это так? Это правда?

Теплый Поток молчал, все еще держа щупальце на голове Наследника. Наконец он заговорил:

— Да, это правда. Наши дети не будут дрожать от страха и просыпаться ночью от кошмаров. Дикая и страшная планета станет обжитой и уютной. Нам с тобой выпала честь быть разведчиками, посланными колыбелью разума познавать непознанное, отодвигать его за новые границы. Разум, зародившийся на нашей планете, не может застыть в своем развитии. Он ищет новые пути познания, ищет новые области для освоения, новую пищу для размышления. Да, мы ошибались, считая Европу единственной обитаемой планетой. Жизнь есть и на Земле. Дикая, первобытная жизнь. Но не для того мы открыли обитаемую Землю, чтобы никогда на нее не возвращаться. Мы спасем планету от дикости. С помощью наших биотехнологий мы ускорим эволюцию, принесем прогресс, посеем зерна разума и культуры. Это наш долг, долг разумных обитателей Вселенной.

Теплый Поток обернулся в сторону стремительно удаляющейся от них в розовом ореоле гравитационных силовых линий планеты.

— Жди нас, Земля! — воскликнул он. — Мы вернемся, мы тебе поможем!

Пройдут годы, и на необъятных подводных равнинах Земли вырастут поселения восьминогих. Под защитой биомаг-нитных силовых полей они будут расти и развиваться, отвоевывая себе все новые и новые пространства. Европейцы будут отлавливать морских обитателей и создавать на их генной основе своих послушных помощников для освоения планеты. Встретятся ли когда-нибудь две разумные инопланетные расы? Вряд ли этого можно избежать. Когда же эта встреча состоится, найдем ли мы общий язык? Сможем ли мы вообще понять, кого встретили? Возможно, примем пришельца за представителя нового подвида осьминогов, взвесим, снимем мерку и заспиртуем. На банку с ним приклеим бирку с каким-нибудь лестным для себя названием. А приклеивание бирки с названием нам, разноногим, часто заменяет решение самой сложной и неразрешимой загадки, и так трудно нам порой бывает догадаться, как загадочны и таинственны в действительности самые обычные и привычные вещи!