Ищу няню для папы, или Как согреть Стража Севера

Пролог

Владения Эйнара Вормуса, князя и стража севера.

— Господин Вормус! Это уже ни в какие ворота! Вы обратили в лед отряд подданных королевства Делар, которые имели неосторожность заблудится в ваших непроходимых лесах!

Немолодой, невысокий мужчина с темными, явно подкрашенными магией волосами и светлыми, почти прозрачными глазами, подобно впечатлительной барышне горестно всплескивал руками и качал головой.

— Это были браконьеры. При них обнаружили туши зверей. Я никому не давал дозволения охотится в моих землях, — его собеседник, напротив, никаких жестов не совершал, а ронял слова, словно тяжелые льдины.

Они оба сидели в массивных креслах у разожженного камина, только один казался огромной каменной глыбой, а второй беспокойной сорокой, которая не унесла все найденные ей блестяшки в гнездо, а по какой-то странной прихоти прицепила их к перьям и теперь постоянно проверяла все ли из них не месте.

— В таком случае, браконьеров надо было отдать под суд Делара и его Величество наказал бы их по закону. Вы же, господин князь, самодурствуете. Делайте со своими людьми, что хотите, а королевских подданных будьте любезны не трогать.

— Судья им — Север, а закон тут я, — уронил мужчина, не глядя на собеседника. — Браконьерство — смерть.

Взгляд его был устремлен в камин, и в отблесках пламени казалось, что черты его лица высечены из камня, настолько они были неподвижны.

Корвус Вайпер, подданный его Величества Лапидуса II и посол королевства Делар едва заметно скривился, но тут же скрыл свое раздражение хозяином-варваром. Тот, придя в кабинет приемов, где Корвусу пришлось дожидаться его битый час, даже не соизволил поздороваться. Просто кивнули, сел в кресло у камина и замер, как статуя. Ужасное неуважение и ни грана любезности.

— Отряд всего лишь искал себе пропитание, — зашел с другой стороны посол. — Ваши действия были неправомерны.

Взгляд голубых глаз на миг поднялся из-под бровей на Корвуса, и в усах его собеседника мелькнула нехорошая усмешка. Такая, что по мужчине пробежал озноб.

— Многовато взяли для пропитания, — сказала неприветливый хозяин замка, протягивая руку в сторону своего визави.

Посол дернулся в кресле, но его собеседник всего лишь взял кочергу и поворошил поленья в камине. Пламя взметнулась вверх, опалив жаром и осыпав искрами бороду мужчины и тут же притихло, будто поняв, с чем столкнулось.

— И все же Совет Королевств решит, что вы, господин Вормус, сделали это на эмоциях и не отдавали себе отчета в действиях. Это будет иметь для вас последствия, — гнул свое господин Вайпер.

— Что вы хотите? — устало спросил хозяин замка.

Он совершенно не был расположен вести бесконечные разговоры о том, что кому он якобы должен, и выслушивать сентенции о недопустимости своего поведения.

С щитом, удерживающим смертоносную Стужу на месте, опять творилось что-то неладное, и несколько замораживающих ветров вырвались из-под контроля. Ему с братьями пришлось напитывать защиту своей магией, чтобы не допустить новых прорывов, и сейчас у него внутри раскинулась ледяная пустыня, которая до сих пор тянула из него силы.

Поэтому Эйнар Вормус молчал и лениво думал о том, почему он должен объяснять этому скользкому угрю, что запрет на охоту и добычу в его землях чужаками не просто так. Что они своей алчностью, завистью и жадностью, своим желанием выгрести из Вальхейма все его богатства, тревожат проклятие, скованное льдами, и дают силу убийственной Стуже? И жертвы в этом случае необходимы, чтобы успокоить древнее зло, так неосторожно разбуженное когда-то его отцом.

Проще согласиться на вымогательства хитрого угря и отправиться к дочке. С ней он наконец-то сможет хоть немного оттаять душой и сердцем.

— Допуск на ваши земли отрядам охотников, — быстро попросил посол, впрочем без особой надежды, скорее по привычке.

— Нет, — короткий ожидаемый ответ сорвался с губ Эйнара, как ком снега с покатой крыши весной.

— Старателей? — продолжил торг посол.

— Нет.

— Лесорубов?

И тот же ответ. Корвус Вайпер знал, что так будет. Но сегодня он добивался иного.

— Так не может продолжаться постоянно. Нельзя убивать людей лишь за то, что они взяли немного больше, чем им нужно, — добавив обиды в голос, сказал посол.

— Нет, — привычно бросил Эйнар, уйдя мыслями в свое. Каждый раз они торговались за одно и тоже, и князь просто ждал, когда посол потребует компенсации.

— Я рад, что вы со мной согласны. Думаю, что и напоминать вам о том, что все это происходит из-за того, что вы слишком долго остаетесь один, тоже не стоит, — сказал посол.

— Не…, — начал его собеседник и нахмурился. — Что вы хотите этим сказать?

— Что вы не можете больше оставаться один, вам нужно жениться. Его Величество подобрал для вас подходящую кандидатуру.

— Нет, — привычно отрезал Страж, и в его душе его сонным медведем заворочалась недовольство и недоумение. С чего бы кто-то указывает, что ему делать? — Трех попыток было достаточно.

— В таком случае, — посол поднялся, одернул камзол, будто собираясь прощаться, отошел на пару шагов, поднял руку и сорвал с груди приготовленный заранее артефакт. — Я, Корвус Вайпер, посол Трех Королевств, заявляю, что князь Эйнар Вормус, четвертый Страж Севера, не способен контролировать себя, принимать здравых решений и своим бездействием может нести угрозу целостности щита. Требую назначения регента.

Он проговорил все так быстро, что Страж смог понять, что происходит и схватить посла, когда артефакт уже вспыхнул и рассыпался искрами, унося требование в канцелярии Трех Королевств.

— Ах ты, хитрый хорек, — мужчина одним кулаком сгреб посла за грудки и приподнял. — Регентство захотел? Вот тебе! — Он скрутил из пальцев второй руки фигу и сунул ее под нос послу. — Я женюсь! Но требую своего права устроить отбор.

— Конечно, женитесь, — сказал посол, одергивая камзол, когда мужчина отпустил его. — Но Комиссия по Соответствию все равно будет создана. Она проверит вас и барьер, и если выявит, что прорехи в нем связаны с тем, что вы слишком охладели к своим обязанностям, вам все равно назначат регента. А сейчас всего доброго, господин Страж. Благодарю за теплый прием.

Посланник удалился, нервно ежась от пробирающего до костей холода после хватки собеседника, а четвертый Страж Севера замер, неподвижно глядя в пламя камина.

— Нянюшка, — девочка лет пяти подергала за рукав так же неподвижно замершую у огня пожилую женщину, закутанную в толстую шерстяную шаль. — А кто такой “регент”?

Они с нянюшкой растопили камин, чтобы проследить за господином послом, который в очередной раз явился в их замок.

Ей не нравился этот человек со скользкими и обманчивыми, как весенний лед, глазами. Каждый раз он как будто что-то выглядывал и искал в коридорах и приемном кабинете, и использовал магию, которая совсем не нравилась древним стенам самого старого замка Вальхейма.

Старуха распахнула глаза, поворошила угли в камине, и картина кабинета для приемов пропала в языках пламени.

— Регент, Линнея, это такой человек, который сует нос в чужие дела и берется командовать, — сказала она. — А еще, прикрываясь благими намерениями, ворует и разоряет земли.

Глаза ребенка стали похожи на два ярких синих алмаза, и она сказала со всей своей детской непосредственностью, сжимая руку женщины:

— Нянюшка, нам не нужен в замке такой человек.

Старуха не ответила. Она долго ворошила угли, вглядываясь в мелькающие язычки пламени, что-то беззвучно шептала сухими губами, качала головой, потом вздохнула:

— Боюсь, что тут мы ничего не поделаем, девочка моя. Посол Делара хитер, а его король еще хитрее. Выставит князя в дурном свете и придется твоему отцу его власть принять.

— Дядюшки не допустят, — помотала головой девочка, с надеждой глядя на нянюшку.

— Сейчас уж не те времена, снежиночка моя, когда князья могли никого не слушать. Договорами и клятвами все опутаны. Войной на них, ясное дело, королевства не пойдут, но торговые дела свернут, и тогда людям плохо придется.

— Это из-за браконьеров? — чуть не плакала девочка, представив, что неприятный посол поселится у них в замке. Этого никак нельзя было допустить.

— Нет, льдинка моя ясноглазая. Это потому что князь наш… — Старуха задумалась, как сказать ребенку, что ее отец слишком суров, непримирим, упрям и скор на расправу, и подобрала более мягкое, на ее взгляд слово, — …невоспитан. Ведет себя, как медведь в лесу: делает, что хочет, и ни с кем не считается. Вот на него собак и спустили.

Малышка образ осмыслила и подняла сияющие волшебным синим льдом глаза на старуху:

— Нянюшка, я знаю, что надо сделать! Надо найти няню для папочки! Чтобы она сделала его воспитанным.

Старуха долго моргала старыми, чуть слезящимися от дыма глазами, потом снова взялась за кочергу, принялась ворошить в камине и шептать на дым, прося его узнать, будет ли Вальхейму польза от “няни для папочки”.

Но юная княжна уже загорелась идеей и доставала из массивного бюро бумагу.

— Мы напишем объявления и расклеим их в ближайших городах королевства Делар. Там наверняка найдется кто-то, кто знает все о хороших манерах. Тогда папочку никто не назовет варваром и регента к нам не приставят, — рассуждал ребенок, раскладывая на столе принадлежности для письма.

— Да кто же из Делара к нам сюда, в самое сердце Вальхейма поедет, — возразила старуха. — Льдинка моя, там наши земли гиблыми и проклятыми считают, а твоего отца — варваром и злодеем.

Девочка закусила губу, нахмурила лобик, а потом упрямо заявила:

— Папулечка самый лучший! Просто они его не видели. Но я поняла, нянюшка. Нужен папулин портрет.

Девчушка взяла стул и полезла искать изображения князя, а старуха, наклонившись к огню, зашепталась с вертлявыми язычками пламени, но больше с дымом.

Он шептал ей, что надежда на благоприятный исход есть, но нужна жертва, большая жертва. Север готов в ее качестве взять сердце, внутри которого не лед, а пламень.