Игра в стиле баттерфляй

Глава 19

ГЛАВА 19

Интересовался в прошлом статистикой. Оказывается, анальный секс практикуют большинство семейных пар. В устоявшихся отношениях “на стороне” этот вид удовольствия практикуют почти все.

Причём семейные пары со стажем, охладевая друг к другу со временем, начинают его пробовать добровольно, в поисках новых ощущений. Чаще всего к этому эксперименту женщины подходят ближе к сорока годам. Мужчины же склонны к нему всегда, за редким исключением.

— Но ты же пробовал с той медсестрой, или врачом… ну, ты понял, с кем!

— Так она сама всё сделала, я был в роли статиста, да и не понял сразу, куда она пристроила мой член.

— Вот и я, Коленька! Как подумаю, как она садилась на твою килду, так вся дрожу…

— Лена! Как я догадываюсь, у Риты такой опыт регулярно, а без подготовки это чревато последствиями для организма. Предлагаю тебе изучить этот вопрос в теории — потренируйся с огурцом, расспроси подруг, пусть поделятся своим опытом. Вот и удовлетворишь своё любопытство.

— Да мутные они. Отнекиваются, в общем — фыркают и краснеют. Но я-то вижу по глазам, что кто-то из них практикует такое, но стесняются признаваться!

— Если ты такая неуёмная, попробуй с мужем! В глаз не даст?

— Ты с ума сошёл?!

— О! У меня созрела идея! Ты подругам соври, придумай, якобы испытала впервые — “вызовешь огонь на себя”. Расскажешь красочно, как ты умеешь — посмотришь на их реакцию. Вместе потом посмеёмся.

— Ну ты и приколист, Николай! Макиавелли какой-то! Они не поверят.

— Поверят! Расскажи, да поподробней, только глаза не забывай при этом закатывать!

— Коленька! Ты просто злодей, интриган, я вся уже теку…

— Ты ещё здесь!… Где презервативы, сучка?…

Сегодня пробежку пришлось поменять на отжимания на соседском диване. Это плохо, сбиваюсь с тренировочного ритма.

На следующий день всё утро моросил дождь, и я опять малодушно пошёл на поводу своей лени. Давил подушку до последнего, пока совесть окончательно не взбунтовалась.

Лежа в постели, предавался воспоминаниям о вчерашних экспериментах с Еленой, или заново проживал приятные моменты в общении с Софьей.

Провалялся до десяти часов, пока не услышал трель телефонного аппарата. Звонила Софья.

— Привет, Николай!

— Здравствуй, Софья! Как твоё настроение?

— Всё чудесно! А ты как?

— Тоже отлично, несмотря на погоду!

— Дождик с утра хоть пыль прибьёт! Какие планы на вечер?

— Да, есть кое-что, но не горит. А что такое?

— Хочу пригласить тебя в гости, но не к нам, если ты не против!

— Соня, увидеть тебя мне уже в радость! Можно и в гости!

— Замечательно, Николай! Нас пригласили друзья семьи на торжество — у них родился первый внук! Составишь мне компанию? Идём с родителями.

— С огромным удовольствием, Соня!

— Тогда жду тебя в 18:30. С тебя — хорошее настроение и парочка новых анекдотов.

— Договорились, буду!

“Вот так новости! Почему бы и не составить хорошим людям компанию? Новые лица, знакомства… Но главное — увидеть круг общения семьи Шацев”, — подумал я, ощутив приятное волнение.

Из приятного оно быстро трансформировалось в полновесное беспокойство.

Вблизи ослепительной Софьи не хотелось выглядеть буднично.

Мое положение обязывало если не соответствовать мужскому идеалу, то хотя бы приблизиться к образу этакого Брэда Питта, источающего отстраненное спокойствие и загадочную улыбку.

Стараясь воссоздать в себе этот близкий моей душе образ, перед выходом из дома я сотворил на голове легкую, беззаботную укладку.

Небрежная волна прядей песочно-медно-рыжеватых волос, едва скрепленная лаком влажными пальцами, должна была создать запоминающийся и притягательный образ, отразить мою свободную и творческую натуру. Ха-ха!

Глядя на себя в зеркало, я заметил, что в режиме несуетливого взгляда, в глубине зрачков по-прежнему пряталась какая-то необъяснимая тоска. Не печаль конкретной утраты, а скорее безнадежная усталость.

Стало грустно и жалко себя.

На губах заиграла едва заметная усмешка: то ли ирония над самим собой, то ли отражение надежды, что жизнь, несмотря ни на что, всё ещё имеет в себе определенный смысл.

Получившегося персонажа я облачил в классические светлые брюки, темно-синий пиджак с голубой сорочкой. Расстегнутый воротник рубашки, перекликаясь с голубым платком-паше, небрежно выглядывавшим из нагрудного кармана пиджака, стал завершающим штрихом в образе тщательно продуманной беспечности.

За лето я прибавил еще пару сантиметров роста, окреп физически и временами ощущал свою возрастающую мужскую привлекательность.

Вечер подарил горожанам комфортную погоду. Ветра не было, как и пыли. Солнце, плывущее к горизонту, радовало своим ненавязчивым теплом, прячась за редкими облаками. Для дальнейшей созерцательности у меня не оставалось времени.

У подъезда Софьи красовалась белоснежная "шестёрка" — советская классика, что меня изрядно удивило. Я и не знал, что этот символ эпохи, ВАЗ-2106, появился в далёком 1976-м, пополнив ряды советских малолитражек.

А ведь после войны прошло всего каких-то тридцать лет! Это много или мало?

В детстве время текло вязко и медленно, как сгущённое молоко, и ожидание сроков выполнения любых родительских обещаний становилось невыносимо бесконечным.

Четыре года в детстве казались вечностью. Именно столько времени понадобилось с момента принятия правительством страны решения о строительстве автогиганта на берегах Волги до выпуска первого серийного автомобиля! Фантастика!

Родившись всего два десятилетия спустя после начала Великой Отечественной войны, я воспринимал минувшую народную трагедию как эхо из другой жизни, наравне с битвой на Куликовом поле и нашествием Наполеона!

Страна в короткий срок залечила раны, города восстали из пепла, став краше прежнего, и ничто не напоминало о пережитых невзгодах.

Четыре года войны казались далёкими, немыслимо долгими, выматывающими страну до предела.

Но как же ничтожно выглядят эти сроки на фоне развернувшейся трагедии на Украине! И как же мало мы успели сделать за первую четверть нового столетия, если сравнивать с титаническими усилиями послевоенных лет двадцатого века! Хотя мы многого не знаем! И не узнаем никогда!

С возрастом мозг обрабатывает информацию медленнее, а субъективное восприятие времени ускоряется. Очень интересно сравнивать такие разные восприятия в моём нынешнем состоянии…

Я прибыл вовремя.

София, выйдя встретить меня заранее, ожидала у подъезда в платье, достойном самого торжественного приёма. Приближаясь, я ещё издали оценил внешний вид девушки: новая причёска, открывающая изящную шею и аккуратные ушки, украшенные серьгами-подвесками. Она застыла в позе манекенщицы в туфлях на небольшом каблучке, ожидая моего восхищения. Оу! На локтевом сгибе висела няшная сумочка в терцу всему ансамблю!

Обнять девушку я не успел, нас спугнули родители, выходящие из подъезда. Обменявшись учтивыми приветствиями и щедро осыпав дам комплиментами, я подошёл на призывный жест Евгения Борисовича, который движением фокусника распахнул багажник и продемонстрировал небесно-голубую детскую коляску в заводской упаковке.

Теснясь коленями на заднем сиденье, мы с Софией держались за руки, с любопытством разглядывая друг друга.

Такой ослепительно торжественной я видел её впервые. В показном восторге я закатил глаза и прикусил губу. Этот жест вызвал на её лице счастливую улыбку. Пользуясь моментом на ровном участке дороги, я ловко поцеловал в губы свою спутницу, прокомментировав в пол голоса:

— Не смог себе отказать, Соня! Ты прелестна!

Девушка смущённо улыбалась, отвернувшись к окну.

Эсфирь Соломоновна, сидя на переднем сиденье, негромко переговаривалась с супругом. Я сейчас хорошо видел её выразительный профиль. На плечах у неё лежала изящная полупрозрачная накидка тёмно-синего цвета, в тон её платью, пошитому в духе Коко Шанель — подол на два пальца выше колен, выгодно обрисовывая линию шикарных бёдер.

Платье оказалось без рукавов, позволяя рассмотреть руки полностью. Горловина с вырезом “каре” привлекала внимание к декольте с намёком на полновесную грудь.

Три нитки почти натурального жемчуга на шее, дополненные элегантными украшениями в ушах, завершали гармоничный мэтч.

Что тут скажешь, налицо врожденное чувство вкуса, не иначе!

Через пятнадцать минут мы были на месте — в частном секторе, возле домов с добротными заборами и асфальтированными тротуарами.

Припарковались в числе нескольких легковушек возле синих металлических ворот.

Во дворе, за домом, уже были накрыты столы, составленные в одну линию, добрая половина которых находилась под навесом из вьющихся растений и цветов.

Эта чудесная фитокомпозиция на металлическом каркасе примыкала к крыльцу немаленького кирпичного дома на высоком фундаменте, украшенного элементами наружного декора.

Фасад строения был качественно оштукатурен и выкрашен в салатный цвет. Угловые русты и карнизы с выступающим обрамлением окон и входной двери контрастно выделялись белым цветом.

Чувствовалась рука мастера и в оформлении дворовой территории.

Во внутренний объём двора смотрели три окна, одно из которых было распахнуто. На подоконнике расположились две акустических колонки, из которых лилась тихая ненавязчивая музыка Джеймса Ласта.

О! Боже! У меня навернулись слёзы! Я, как будто, встретил доброго друга после сотни лет скитаний. В толще времени и событий я забыл про его существование, и вот она — нечаянная встреча… Конечно, я не был знаком с маэстро, но с его музыкой была переплетена самая милая часть моей жизни!

И сейчас из глубин моей памяти нахлынули эмоции…

— Николай! Что случилось? — забеспокоилась подруга, глядя мне в лицо.

Что ей ответить? Сказать, что ресничка в глаз попала? Нет. Врать не буду!

— Соня, это реакция моего организма на хорошую музыку. Ничего не могу с собой поделать…

— Как? — Софья округлила глаза, — Как это мило! Ты такой чувствительный?

— Да, это моя слабость. Моя тайна! — я опустил голову.

Софья достала платок и осторожно промокнула мои глаза, улыбаясь уголком губ.

— Знаешь, — тихо произнесла она, складывая платок обратно в сумочку, — я бы хотела иметь такую же способность чувствовать музыку каждой клеточкой своего тела... Наверное, тогда мир казался бы гораздо ярче и насыщеннее...

Я посмотрел на неё внимательно, отметив искреннюю теплоту её взгляда.

— Поверь, Соня, это действительно особенное чувство. Оно возвращает тебя туда, куда давно хотел вернуться, напоминает о людях, событиях, ощущениях... Это словно маленький портал в прошлое, и иногда музыка способна показать больше, чем любые воспоминания.

Мы замолчали ненадолго, слушая спокойную мелодию, струящуюся из оконного проёма.

— Спасибо тебе, Николай, — вдруг сказала Софья, нежно взяв мою руку. — За откровенность. Не могу точно выразиться, но я почувствовала что-то необычное, глубокое…

Я тепло пожал её ладонь, понимая, что наша дружба становится крепче с каждым таким мгновением, проведённым вместе. В том-то и дело…

Стол был накрыт человек на шестьдесят-семьдесят. На состыкованных белых скатертях уже много чего было выставлено, в том числе виднелись яркие букеты цветов.

Вокруг стола крутились полдюжины женщин и подростков, продолжавших вносить последние штрихи в праздничную сервировку.

Чуть в стороне располагалась просторная летняя кухня с окном нараспашку, из которой доносились ароматные запахи жареного мяса и звон посуды.

“Вот это размах!” — подумал я, занося во двор упакованный подарок.

На небольшом пятачке на травке сгрудились красиво обёрнутые коробки с подарками, рядом с которыми мы оставили свой.

Прибывшие гости распределились по территории участка. Тут было на что посмотреть: клумбы с цветами переходили во фруктовый сад.

Лишь в дальнем углу участка, за колодцем, я заметил грядки под овощи и прочую зелень.

Софья взяла меня под руку и повела вслед за родителями, которые спешили поздравить довольно импозантную пару с прибавлением в их семействе. Моя спутница успела сообщить, что глава этой семьи — немалая величина, архитектор города.

Пока Евгений Борисович произносил приветствие, я успел рассмотреть стоящего перед нами солидного мужчину среднего роста, в возрасте за пятьдесят.

Своей внешностью он напомнил мне актёра Сергея Газарова.

Невольно проникаешься симпатией к этому харизматичному человеку: в нём чувствовалась добрая душа с искусно вплетённой коммерческой жилкой.

Рядом находилась его супруга — стройная, миловидная женщина с царственной осанкой. Одного роста с мужем, она излучала позитивную энергию и светилась глазами с таким блеском, что её легко можно было представить на театральной сцене в роли Леди Макбет.

“Типичная прима одного из провинциальных театров России, — я мимолетно «повесил» ярлычок, оценив увиденный образ. — Однако, какие приятные люди!”

Тут же нас с Соней представили хозяевам. Вернее, не нас, а меня, как близкого друга Софьи.

Последовала куча восторженных комплиментов в адрес моей девушки, и в ответ — обнимания и поцелуи. Я без какой-либо заминки повторил приветственные жесты вслед за Софьей и даже по инерции, как заправский член семьи, обнялся по очереди с хозяйской четой.

От «примы» — Вероники Павловны, я ощутил знакомый запах Шанель, аромат, удивительно подходящий женщине с богатым житейским опытом. Впрочем, этот парфюм настолько многогранен, что беспроигрышно будет звучать на коже любого возраста, особенно в тёплую погоду.

Мне всё больше здесь нравилось…

Тем временем прибывали новые лица с подарками.

Стараясь не показывать свой явный интерес к хозяевам, я сфокусировался на других гостях, ожидающих застолья.

Они разбрелись по всей территории двора и даже прогуливались по фруктовому саду. В метрах семи за спинами встречающей пары стояла небольшая группа гостей, которые пришли раньше нас.

По привычке я обычно рассматриваю сначала женские фигуры, замечая лишь тех, на ком приятно остановить свой взгляд. Мужчины мне интересны в последнюю очередь.

Спиной ко мне стояла стройная девушка, изгибами своего тела кого-то смутно напоминавшая.

Мне приходилось вполуха присутствовать при воркующем разговоре старших и одновременно «стричь поляну».

Хозяйка дома, изредка бросая на меня взгляды, полные любопытства, старалась раз за разом переключить наше внимание на расцветшую Софью, очень часто используя слово "потрясающе", что не могло не радовать родителей моей девушки.

Архитектор говорил мало, и его бархатистый голос почему-то хотелось слушать.

Невольно возникла мысль: "Ба! Иметь такого тестя — дорогого стоит". Я сравнил его в этом качестве с Евгением Борисовичем. Последний легко проигрывал в этом сравнении.

Наконец, хозяева отвлеклись на других гостей, и Соня повела меня к столу с напитками, где как раз стояла группа людей с той девушкой, которая привлекла мое внимание минуту назад.

Как на ходу поведала мне Соня, женой архитектора оказалась в самом деле актриса Рубцовского драматического театра. Подробности я оставил на потом.

Подойдя к столу и поприветствовав присутствующих, я неожиданно встретился взглядом с Ниной!

"Вот оно как, Михалыч!" — воскликнул я в душе, непроизвольно смутившись.

Рядом с Ниной, судя по всему, стоял её супруг и дама в возрасте, внешне похожая на него.

Я выслушал ответные дежурные приветствия, собираясь обратиться лично к Нине, однако, заметив вспыхнувший румянец на её лице, осознал — сейчас лучше промолчать.

Скользнув по знакомой взглядом, заметил наметившийся животик. Она была беременна!

Её муж казался излишне заботливым и суетливым, а свекровь, похоже, отличалась простотой манер и энергичным характером, держась позади этой пары.

Подняв бокал с морсом, Софья увела меня от закусочного стола к весёлой группе молодёжи, оживлённо общающейся друг с другом. Это были какие-то Сонины родственники: может, знакомые, а может, друзья. Я не вникал в подробности и лишь формально представился каждому.

Мои мысли витали вокруг животика Нины. Я и думать про неё забыл через месяц, как вышел из больницы. Бурные события и хлопоты первых летних недель стремительно перелистнули страницу, закрыв историю мимолётной связи.

Прошло почти три месяца.

Тут-то до меня и стало доходить. Когда-то полученная информация стала сплетаться в логическую цепь и сформировала будоражащие выводы! — "Я что, блядь, могу быть потенциальным отцом будущего ребенка Нины?! Этого ещё мне не хватало!"

В жизни не бывает случайностей. Кармические нити связывают судьбы людей, порой создавая запутанные узоры, которые трудно расшифровать сразу. Эти узелки формируются веками, иногда даже тысячелетиями, отражая взаимодействие наших поступков, мыслей и чувств.

Мироздание стремится сохранить гармонию и целостность системы, уравновешивая положительные и отрицательные силы. Если считать, что всё происходящее подчинено строгим законам Вселенной, которые регулируют процессы развития, взаимодействия и эволюции, то моё участие может быть как отдание долга, так и приобретение нового. Каждая встреча, каждое событие — это потенциальный урок.

Иногда кармические связи проявляются как необъяснимая симпатия или антипатия к незнакомому человеку. Это может быть эхо прошлых жизней, незавершенные дела, требующие решения в настоящем. Возможно, когда-то в далеком прошлом мы были связаны узами дружбы, любви или вражды, и теперь, спустя века, судьба вновь сводит нас вместе, чтобы завершить начатое.

Жалко, что молодой задор затуманивает мой жизненный опыт. Я частенько упускаю из виду эти важные обстоятельства, ведомый суетой происходящего…

Воображение лихорадочно дорисовало вероятный вариант развития событий в личной жизни медсестры: похоже, Нина вышла замуж за молодого человека из обеспеченной семьи, но родить по какой-то причине не могла.

Судя по её возрасту, молодые супруги старались несколько лет без видимых результатов, и родня мужа могла обвинять её в бесплодии. В мае вопрос встал особенно остро — нависал скорый развод и сломанная девичья судьба. Нина во всём винила себя и морально готовилась к неизбежному семейному краху… В нужный момент подвернулся я, и случилось то, что произошло на кушетке в её кабинете.

Могло такое быть? Вполне! Рад, что невольно помог сохранить брак. А что мне ещё остаётся?