Файролл. Игра не ради игры

Глава четвертая Толстый Вилли и его шутка

Как-то так получилось, что вся моя предыдущая жизнь приучила меня к тому, что если принял решение, то сразу следует переходить к его реализации. Этому учил меня КВН, потом армия и весь мой журналистский опыт. Потому что если сразу не реализуешь – то потом или передумаешь, или заленишься, или обскачет кто-нибудь. Такое человек существо, что если сразу не сделал что-то, то потом найдет тысячу поводов этого вовсе не делать.

Поэтому я сразу решил сделать две вещи, которые задумал: поставил вариться сосиски и полез на антресоли искать коробку, куда добросовестно сваливал старые бумаги и сотовые телефоны, записные книжки и ежедневники.

– Где ж он был-то? – искал я телефон Толстого Вилли. – Я ж помню, что записывал его в книжку. Еще тогда Надька Мамедова была, мы бухали, и она все ржала надо мной – мол кто сейчас книжкой записной пользуется, когда есть телефоны, планшеты и виртуальные ежедневники. А я ей еще сказал: «Вот исчезнет электричество совсем, сдохнут все гаджеты – а у меня телефон Толстого Вилли – опа – и есть». А она мне: «Если все электричество сдохнет, то на хрен тебе его телефон?». А я ей: «Я этим листочком костер разведу». И пока мы с ней говорили, Вилли как раз свалил по-английски, собака. Ему хоть бы хны, а я тогда нажрался вусмерть. Вот он!

Я нашел телефон Вилли и внутренне взмолился чтобы:

1. Вилли не поменял этот телефон;

2. Вилли его пожизненно не отключил;

3. Вилли был в реале;

4. Вилли не угодил за это время (а мы не виделись года два… или три) в сумасшедший дом (на предмет усиленной геймерской деятельности) или в клинику, связанную с ожирением (фастфуд… чертов фастфуд…);

5. Чтобы Вилли за это время попросту не дал дуба.

И какую же я испытал радость, когда после третьего гудка трубку сняли, и знакомый с детства голос тягуче произнес

– Да, я вас слушаю.

– Вилли, однако, – радостно заорал я в трубку. – Днем, и в реале! Чего случилось то?

– А, Никифор, – привычно-флегматично откликнулся Вилли. Вот такой он человек. – Привет (в школе, да и после нее меня звали Никифор или Киф – производная от фамилии Никифоров). Я ж на работе. Кто ж мне тут даст играть?

– Ты на работу устроился? Ты ведь нонконформист, борец с системой. Пассивный конечно. Чой-та? Смена идеалов?

– Я с системой борюсь, а она со мной. Я с ней в сети, она со мной в реале. Я программным кодом, а она голодом, отсутствием тепла и табака. Кушать захочешь – и на работу пойдешь. И про пассивного ты полегче. Хорошее слово, но есть в нем что-то… «Пассивный борец» – звучит как-то оскорбительно. Тебе чего надо, чего звонишь-то? Ясно, что не просто так – ты уже года три как на моем горизонте не появлялся.

– Ты в «Файролл» играл? – напрямую спросил я

– И сейчас играю. Ну, не прямо сейчас, конечно, но каждый вечер в игре, – промедлив секунд десять, ответил Вилли. – А тебе зачем?

– Статью я пишу о Файролле, поэтому тоже присоединился к вашей игроманской секте. Денек поиграл, шестой уровень взял, тут меня и грохнули. Вилли, вряд ли во всем этом мире есть человек, который лучше, чем ты объяснит мне, что там как, чего, куда и почему.

Мне показалось, что Вилли как-то с облечением выдохнул.

– Да не вопрос. Ты где сейчас? В смысле – в игре.

– В Эйгене. На точке возрождения

– А, это у Западных ворот. Налево от входа, метрах в трёхстах, есть таверна «Одинокий тролль». Недорого и прилично. И кабинеты есть, чтоб не помешал кто спокойно поговорить. Давай там в семь вечера по Москве. Я с работы приду, пожру и туда.

Я согласился не думая.

– Тебя сколько раз на перерождение-то пускали? – поинтересовался Вилли

– Один.

– Всего? Уууу. Я по первости столько летал – раз сто, если не больше. Ладно, до вечера!

И Толстый Вилли повесил трубку. Я сделал то же самое и пошел к плите, где призывно булькали сосиски. Игра – игрой, а обед по распорядку.

Ну да, унизительно – твердил я себе – но, в конце-то концов, тут каждый второй так бегает. В подштанниках. И потом, это – не реал.

Я пытался заставить себя дойти до кабака «Одинокий тролль». Вроде бы – триста метров, чего тут идти. Ну да, вот только это не маленький городок, где бродит максимум два десятка игроков. Это Эйген, столица. И эти триста метров идут как один к трем по сравнению с большинством мест Файролла. А потом еще таверна, где встретят глупым ржанием и шуточками.

И все-таки я заставил себя встать и пойти. Когда я вошел в ворота, я ждал какой угодно реакции, кроме той, которую получил

– Чего, браток, полетать отправили? – спросил бородач-лучник, проходящий мимо

– Я б дала тебе штаны, но я их не ношу, – с сочувствием сказала магичка, стоящая у книжной лавки.

– Ох уж эти агры, – пробурчал мрачный гном. – Открой окно обмена.

Я открыл, и туда упали десять золотых.

– Портки купи. И рубаху. Не срамись, – сказал гном и, не слушая моего «Спасибо», быстро уковылял на коротеньких ножках.

«Надо же, – удивился я. – Народ-то большей частью отзывчивый».

Я почти уже дошел до таверны, когда услышал рев, в котором почти не было ничего человеческого

– Эй, голозадый! – горлопанил здоровенный варвар, весь в железках и с огромным боевым молотом за спиной. – Иди сюда, я спою тебе колыбельную!

Я ведь уже упоминал о том, что у Толстого Вилли крайне специфический юмор. Ну вот, так оно и есть.

– Да ты подрос, – сказал я ему, когда подошел. – Поди, не каждая табуретка выдержит.

– Реализм – вот что главное, – рыкнул Вилли. – Согласись, смешно будет мне с моими ста сорока килограммами играть каким-нибудь худосочным эльфом. Открой окно обмена.

Он перекинул мне пять пар штанов, столько же рубашек и курток, меч, дубину, палицу и щит. Все самое недорогое, без дополнительных статов.

– Держи вспомоществование. Летать тебе еще – не перелетать, хоть будет что надеть после этого. Один комплект сейчас напяль, остальные в комнату положи.

– Куда? – спросил я

– Ты мануал вообще читал? – озадаченно моргнул Вилли.

– Ну, я так, почитал гайды по прокачке, по истории мира.

– Вот ты дятел, – даже присвистнул мой приятель. – Ладно, смотри – ты можешь зайти в любую гостиницу, там тебе предоставят комнату. Ну не бесплатно конечно, но и не смертельно дорого. Это твое личное помещение, кроме тебя туда могут пройти только те, кого ты сам пригласил и только в твоем присутствии. Вещи, оставленные там, никогда не пропадут, и их кроме тебя никто не заберет. Поэтому все наиболее ценное и нужное, что не надо постоянно носить с собой, надо держать там.

– Век живи – век учись, – подхалимским тоном сказал ему я.

Надев штаны и прочую одежду, я почувствовал себя более уверенно

– Вилли, а можно я тебе еще вопросы позадаю? – спросил у него я.

– Пошли в отдельный кабинет и на все вопросы будут ответы. Или не будут – смотря, что за вопросы.

Мы прошли в отдельный кабинет – в таверне были и такие.

– Ну, чего у тебя за вопросы? – сказал Вилли, одновременно делая заказ миловидной подавальщице. – Мяса и пива. Мяса много, пива в пять раз больше чем мяса.

– Не вопрос. Вопросы. Первый – как так сделать, чтобы агры не очень докучали?

– Прокачаться до большого уровня, обзавестись серьёзными шмотками и оружием, – дружелюбно ответил Вилли.

– Это долго.

– Купить персонажа, уже раскачанного до серьезного уровня.

– А такое возможно?

– В «Файролле» возможно все, – тут Вилли сначала запнулся, коротко глянув на меня. – Очень многие качают персонажей на продажу. Это не слишком законно, но, по большому счету, администрация смотрит на это сквозь пальцы. Хотя, конечно, она, администрация, этого не любит.

– И сильно они гоняют за продажу персонажа?

– Да вообще не гоняют – недоказуемо. Ну, если только прямо в игре покупку-продажу не замутить. Но таких идиотов нет, по крайней мере, я о подобном не слышал.

– И сколько стоит персонаж? – мне и впрямь был интересен прайс на подобные услуги.

– Ну, тут все индивидуально, – Вилли хохотнул. – Скажем, если бы ты решил продать своего – то копейки бы не выручил. Кому он такой нужен? Если бы я решил продать своего, со всеми доспехами и имуществом в личной комнате – на выручку купил бы квартиру. Не в самом центре, а где-нибудь в Дегунино, однокомнатную и на первом этаже – но квартиру. А если топовые игроки надумают персов продавать, там такие деньги будут…

– За кусок цифрового кода – квартиру? – удивился я, причем вполне искренне.

– А ты как думал, – иронично улыбнулся Вилли. – Это бизнес. Большой и серьезный. Тут такие деньги вертятся – мама моя. Да в любой игре класса «ААА» всегда серьезные деньги. В Корее вон какой-то черт аккаунт от сильно не новой игры продал. Правда, там аккаунт был козырный – все сеты собраны, все данжи пройдены, дракон ручной в комплекте, все квесты выполнены – в общем, фулл. Десять лимонов подрезал.

– Долларов?

– Там в корейских было, но, если на баксы – десять миллионов, – было видно, что Вилли этому корейцу маленько завидует.

– И чего он, этот игрок?

– А я знаю? Может, автосалон открыл, может, кофеварки делает, может, долги раздал, может, день и ночь деревянным мечом манекен бьет. Откуда мне-то знать?

– Вот тебе и раз, – почесал затылок я. – Это ты мне прямо глаза открыл. Я-то наивно полагал, что это просто игра…

– Да прям, – немалое брюхо Вилли затряслось от смеха. – Тут, в игре, народ живет, и кто наверху – живет неплохо. Не забывай, тут есть прямой перевод виртуального золота в живые деньги – а значит, есть белый и черный рынок. Вот, например, скажи мне, какая радость в цифровом убийстве себе подобных, так называемом «ПК»? Нет, есть некоторое количество ушлепков с комплексами, школоты и просто нездоровых людей. Но многие ПК-шат для заработка. Вот он грохнул игрока, забрал его шмотки и вещи. Пусть с каждого не так и много, но как говорил Раскольников: «Десять старушек – это уже рубль». Все это можно продать, и получить за это игровое золото. Потом продать его и получить уже реальные деньги.

– Так это ж сколько надо перебить игроков?

– Так и аграм спешить некуда. С тебя серебрушка, с него серебрушка. Охотятся они по двое, по трое и, скажем, тройка агров двадцать третьего – двадцать пятого уровней с нормальной амуницией свободно может завалить танка сорокового уровня. А это не только деньги, но и вещи, которые можно скинуть на аукцион. Вот и считай. Но и это не все. Знаешь, какие бабки в кланах вертятся – ой-ой-ой. И чем круче клан, тем более серьезные деньги в него заряжены. Ну, и отдача соответственная.

– А в чем отдача то?

– А вот тут, старик, думай сам. Есть темы, которые я и со школьными друзьями обсуждать не стану, тем более в игре. Политика, понимаешь. Пиво лучше пей.

Пока мы говорили, НПС-официантка принесла пиво и мясо. Вилли стал в себя заливать терпко пахнущую влагу литрами, я пока скромничал.

– А вообще, если летать не хочешь, тебе надо к клану прибиваться, – с набитым ртом продолжил меня просвещать Вилли. – Только к хорошему, сильному клану. Чтобы агр понимал – он тебя на перерождение отправил напрасно. Теперь капут ему. Будет ему черный список клана и массовая охота по всему континенту. Только тебя в такой клан не возьмут.

– Почему?

– А на кой хрен ты им сдался? Шестой уровень, танк. Такого добра по Файроллу – стада бегают. Тебя только в нубоклан возьмут.

– Нубоклан?

– Ну да. Игровые лузеры, которые никому нафиг не нужны, собирают свои кланы, для этого специально в стартовых локациях и у выхода из Нублэнда пасутся, народ заманивают. Мол, проведем паровозом по игре, все будет круто, у нас серьезная репутация и стальные яйца… А по факту свое эго тешат – мол, да я кланлидер… Есть у нас такой, Армендакил, рулит кланом «Великая армия Файролла». Как есть клоун. Народу назазывает, и давай его строить по армейскому образцу. Люди посмотрят на это день-другой и задумываются – за свои же деньги с неадекватом общаться? И ходу от него. А он снова к Нублэнду и снова зазывает. Клоун…

– А к тебе в клан нельзя? Как, кстати, он называется?

– «Вестники ветра» называется. Но ко мне нельзя. Я не последний человек в своем клане, но у нас прием с сорок пятого уровня, не меньше. Бывают исключения, но только решением или общего совета, или кланлидера лично. И в случае особой полезности. И это у нас еще мягко. У Седой Ведьмы в «Гончих Смерти», например, ограничение шестьдесят плюс. И еще не всякого берут. Ты пей давай!

Я закинул в себя кружку, и мир слегка поплыл в очертаниях

– Так чего ж мне делать?

– Качайся. Развивай умения. А дальше – видно будет. Кстати, у меня к тебе деловое предложение. Ты ж статью будешь писать?

– Буду.

– Упомяни мой клан – мол, хороший, дружный, славный.

– Накой тебе это?

– Во-первых, пиар и здесь никому не мешает. Во-вторых – тебе лично за это сто золотых. В-третьих – дотянешь до сорок пятого уровня – тебе этого не забудут, будет лишний козырь. Ну как?

– Да не вопрос. И у меня просьба.

– Излагай.

– Не говори никому, что я журналист. Не надо, – почему я его об этом попросил, я не знаю. Импульс изнутри был, а я таким вещам доверяю.

– Да тебя все равно никто не знает. Но – не вопрос.

Толстый Вилли перекинул мне сто золотых и поднял вверх кружку:

– Бахнем за сотрудничество, и я преподам тебе последний урок!

Я ахнул эту кружку одним глотком и понял, что себя не контролирую. Что временно я стал Буратинкой – деревянным человечком. С коротенькими-коротенькими мыслями и пуговичными глазками.

– А вот и последний урок, – сказал Вилли, и подошел к моей тушке, разместившейся на полу. – Контролируй себя во всем. Тут не реал, вариант – стошнил и протрезвел не катит. Теперь с полчаса без движения будешь валяться.

И тут же в подтверждение его слов появилось сообщение:

Вы пьяны, как матрос. Ограничение в передвижении и членораздельной речи – от 10 до 30 минут.

Он закатал меня в ковер, лежащий на полу, и запихал под лавку у окна.

– Ы! – радостно улыбнулся он, выходя из кабинета. – Хорошая шутка! Если что – стучи в личку!

«Шутник, блин, – думал я тем временем, спеленутый и расфасованный. – То-то он мне все подливал. У него-то, небось, навык алкоголить до упора раскачан!»

Вообще, шутки Толстого Вилли всегда отличались непредсказуемостью, как я и говорил. Помню, в школе его заложил классной руководительнице за какой-то грешок, один наш одноклассник, так Вилли в столовой исхитрился и сыпанул стукачу в кофе слабительного пополам с рвотным. А потом стоял в сортире и с умилением смотрел, как этот бедолага не знает, какой стороной к унитазу повернуться. Специфический у него юмор, в общем. Но в целом – удачно я с ним повстречался. Одежда, информация какая-никакая, сотня золотых – это лучше, чем ничего. Жизнь-то налаживается! Ну а ковровое лежание… Переживу.

В это время дверь в кабинет скрипнула, и в него вошли, судя по шагам, три человека.

– А кто был этот здоровый? – спросил женский голос.

– Это Дикий Вилли из «Вестников», – ответил ей густой и басовитый мужской. – Да забудь о нем. Герв, что скажешь?

– Мне не очень по душе то, что ты сделала, Элина, но теперь все равно ничего не изменишь. Решение принято и гарантии «Гончим Смерти» даны, – сказал третий голос, также принадлежащий мужчине, но в отличие от первого голоса какой-то тихий, вкрадчивый.

Я вообще ничего не понял, но моя чуйка сообщила мне:

– Ну вот и все, ты попал…