Хроники Мэррилэнда

Глава 11 Пленницы

У Астории было уже целых три платья из тонкой, почти невесомой ткани. Платья для принцессы, конечно, с декольте, корсажем и широкой юбкой в пол. Как ни странно, удобные. Швея сделала на одном застёжки спереди, на втором шнуровку по бокам, а третье просто затягивалось широким поясом. В этот мир стоило попасть только ради такой чудесной одежды! То есть родиться тут, конечно. Попадают всякие попаданки, а она местная, да ещё королевских кровей. Ещё бы знать, какие преимущества это даёт. Пока не поняла. Но работать в поте лица не нужно — уже хорошо.

Девушка выбрала наряд, расчесалась и заплела небрежную косу. Из обуви у неё имелись довольно плотные домашние туфли на толстой кожаной подошве. Полы в замке хоть и стали теперь значительно чище, но вот теплее — нисколько. Камень сам по себе холодный. В замке, несмотря на яркое солнце и безоблачное небо, было свежо и прохладно.

Она спустилась вниз и сразу пошла на кухню. Не то чтобы ее не интересовал единорог, но обида не прошла. Раз Дэймон сделал свой выбор, пусть с единорогом и целуется, а не это вот все. Но в кухне было тихо и пусто. Только Серхо со скучающим видом медленно резал яблоки.

— А где все? — спросила Астория, стянув кусочек и закинув в рот.

— В город поехали, там сегодня ярмарка. А я дежурю.

— Я бы тоже хотела город посмотреть.

— Тебе нельзя из крепости выходить, — опустил глаза Серхо. — Князь запретил.

— Что он ещё запретил? — мгновенно взвилась Астория, ещё не остывшая от обиды.

— Ну… подарки тебе делать нельзя и трогать тебя тоже. И улыбаться поменьше, — повар осклабился. — Вдруг ты соблазнишься кем-то ещё, кроме Дэймона? Кстати, слышала про единорога?

— Да.

— Это знак, говорю тебе. Единорог изображён на гербе Мэррилэнда. Видимо, и правда, Леграсы возвращаются.

— Так это же хорошо? — осторожно спросила девушка.

— Конечно. Неразбериха и смута всегда хорошо. Соберём войско, пройдёмся маршем до Вороньей крепости и выставим свои условия.

— К-какие?

— Ну… — повар задумался, а потом радостно предположил: — Вассальная присяга и королеву — нашему князю в жены. И пусть нам четверть урожая отдают.

— Что же вы не нападали, пока регент правил? — неприязненно спросила Астория.

— У нас тут свои проблемы были, — признался Серхо. — Сначала княгиня умерла, шею сломала, упав с лошади. Она воительницей была, сильной, смелой… но не удержалась. Потом князь горевал сильно.

Да, Астория уже слышала про это. И про скоморохов, и про баб, и про пропавшие драгоценности.

— А потом Ренгар с Дэймоном поссорились насмерть. Все тут разнесли. Мы, барсельцы, горячие. Чуть что не по нам, в драку лезем. Отец на сторону старшего сына встал, а Ренгар из дома ушёл. Так и не вернулся. Дэймон пытался его искать, да где там…

— Сплетничаем, Серхо? — раздался громовой раскат из дверей кухни. — Гляди, укорочу твой длинный язык!

— Ой, ой, и что ты мне сделаешь, князь? — нисколько не испугался повар. — На кухню сошлёшь картошку чистить? Ах да, я и забыл, я уже там.

— Башни мыть отправлю языком.

— А готовить кто будет, единорог? Я с удовольствием, надоело все хуже полыни.

— Ты что тут делаешь? — переключился Дэймон на Асторию. — Я тебя в зверинце ждал.

— Я захотела сначала позавтракать.

— Что-то я не вижу тут завтрака. По-моему, ты просто отвлекаешь повара от работы.

— А что, запрещено?

— Завтракать? Нет. Соблазнять поваров — да.

— Я никого не соблазняю! — вскочила Астория. — Не смейте даже намекать!

Она снова перешла на «вы» от волнения и злости.

— Твой темперамент мне уже знаком.

Как же ей стало обидно!

У Астории совершенно не было опыта отношений. Она не умела вести себя с мужчинами, не умела с ними разговаривать и понимать их шутки. Дэймон улыбался уголками губ, а ее начало трясти. Хотелось дать ему пощечину, заорать и затопать ногами. Ситуацию спасло только наличие свидетеля. Она стиснула зубы и утащила ещё кусочек яблока.

— Дэй, никто никого тут не соблазняет, — примиряюще протянул Серхо. Он, опытный, пожилой уже мужчина, все понял первым. — Так что там с единорогом?

— В зверинце, — буркнул князь. — Надо будет — сходите и поглядите.

И вышел.

— Так, не вздумай реветь! — Серхо пододвинул Астории яблоки и встал. — Сейчас чаю налью.

Астория вяло кивнула. Она совсем уж было собралась заплакать, но теперь передумала.

— Сколько тебе лет, звездочка?

— Восемнадцать.

— У меня дочка старше. Ты слишком молода для Дэймона. Ему нужна женщина, которая на его шутки или посмеётся, или ответит, или даст в морду. Слёзы его только раззадорят.

— Я…

— Ему тридцать четыре, детка. Ничего у вас не выйдет. К тому же ты слишком нежная, а он, уж извини, мужлан. И меняться ему поздно. Астория вспомнила, как осторожен был Дэй в постели, и промолчала.

— На одной страсти отношений не построишь, — продолжал повар, не замечая ее смущения. — Нужны общие цели и подходящие характеры.

— А ты женат?

— Формально. Я сбежал сюда, в крепость от своей Марго. Я ее люблю очень, но на расстоянии. Вместе мы только ссоримся. А так я все время тут, в ее дом наведываюсь два раза в неделю с деньгами и подарками. Мы славно проводим время, а к утру снова ругаемся, я получаю по морде, хорошо, если рукой или полотенцем, а не поленом, и ухожу. Остываю, покупаю новые тарелки, иду домой… и все по новой.

— Разговаривать словами через рот не пробовал? — нахмурилась девушка.

— Пробовал. Некрасивые слова получаются.

— Ну так напиши ей письмо.

— Чего? — Серхо от неожиданности едва не уронил чашку с чаем. — Зачем?

— Скажи ей все то, что сказал мне.

— Зачем?

— Чтобы она знала, что ты ее любишь.

— Она знает. Я говорил. Раз три даже. И женился. И всегда к ней возвращаюсь.

— Когда говорил? — Астория покачала головой. — Ты не слышал поговорку, что женщины любят ушами?

— Глупость какая. Моя Марго не женщина.

— А кто?

— Воин. Это другое.

— Ясно. А письмо все равно напиши. Хуже-то не будет. Глядишь, при следующем возвращении она станет ласковее. И на посуде сэкономишь.

Серхо задумался, а Астория с улыбкой забрала у него чай. Нет, а чего он к ней с советами лезет и учит, как жить? Она тоже так может. Вот и пусть своей личной жизнью займётся, а уж с князем она сама как-нибудь.

Единорог в небольшой клетке выглядел крайне несчастным, одиноким и обиженным. Прямо как Астория.

Это был и в самом деле мифический зверь, похожий на лошадь, только изящнее и меньше размером. Ростом чуть больше пони, тонконогий, белоснежный, с серебряной гривой и совершенно разумными глазами. Ну и рог, конечно, небольшой, но острый, серо-серебряный. Не животное, а настоящая драгоценность.

Единорог уныло лежал на соломе, подогнув ноги. При виде Астории он приподнял голову и удивленно на неё посмотрел.

— Привет, — сказала девушка. — Что, попалась?

Почему-то она сразу решила, что перед ней самка. Наверное, из-за изящества.

Единорог фыркнул и снова опустил голову.

— Такая красивая. Эти барсельцы — просто звери. Разве можно запирать живых существ в клетку?

Она протянула через прутья решётки половинку яблока, утащенного с кухни. Единорог мягко забрал его с ладони.

— Ну да, в Мэррилэнде ничуть не лучше, — вздохнула девушка. — Гейну с Ольбертом тоже ни за что в клетке держали.

Яблок у неё много в запасе.

— Я, кажется, тоже пленница, — продолжала жаловаться Астория. — Ну тут даже винить, кроме себя, некого. На что я вообще рассчитывала? Какая из меня принцесса? Принцессы должны быть умные и красивые. А я школу едва окончить смогла. Нет, на внешность я не жалуюсь, ты не подумай… Дэймону вроде как нравлюсь. Он обалденно красивый, кстати. Но самовлюблённый мудак. Но все равно я на него слюнями капаю…

Девушка просидела возле клетки до ужина. Уж очень хорошим собеседником оказался сказочный зверь. Вздыхал, качал головой, фыркал в нужных местах — словом, диалог поддерживал исправно. Можно сказать, они даже подружились. А друзья должны друг друга защищать.

И после ужина Астория дождалась Дэймона в спальне и первым делом заявила:

— Мне говорили, что барсельцы знают, что такое честь.

— Серьезно? — князь пожал плечами и ушёл в уборную раздеваться. — Наврали, наверное.

— Мне говорили, что вы рыцари! Смелые, справедливые и милостивые!

— Не могла бы ты сразу перейти к сути? В чем я опять провинился?

— Зачем ты запер единорога в клетку? Ему там не место. Он страдает!

— Редкий зверь. Практически уже исчезнувший.

— Именно! В лесу он мог бы найти себе пару. Ну, или жить свободно!

— Ты ничего не знаешь.

— Я все знаю. Ты жадный, двуличный, подлый…

Он все же откинул в угол рубашку и поймал ее в объятия.

— Сегодня ты не называешь меня вонючим уродом?

— Ты не воняешь, — вздохнула девушка. — А что ты не урод, ещё вчера выяснили.

— Продолжим то, что начали утром?

— Отпусти единорога.

— Астра, — Дэймон вздохнул и распустил ее косу. — Рано. Ночью его нашли измученным, почти умирающим. Пока забрали к нам, так безопаснее. В лесу волки и медведи.

— Серьезно? А остальные звери в клетках?

— Тигра подарили моему отцу. Он родился в неволе, в Патре. В наших лесах ему не выжить. Лисят как-то притащил Ренгар. У них мать убили. Я их выходил, ночью их из соски вскармливал. Пытался отпустить — возвращаются. Но в замке собаки, в клетке им безопаснее. А у медведя задние лапы были перебиты, на него дерево упало. Срослись криво, он хромой. Куда его выпускать — на верную смерть?

— А я? — тихо спросила девушка. — Я тоже в клетке. Хоть и золотой. Зачем я тебе?

— Ты не в клетке и не лесной зверь. Ты девушка, красивая и очень наивная. Таких тоже нельзя в дикий мир выпускать. Пропадёшь.

— Уже пропала. Сначала один братец, потом другой. Заметь, оба барсельцы.

— Ну нет, Ренгар, конечно, шутник, но не стал бы тебя мне отдавать, если бы ты была ему нужна. Так что он, скорее, подобрал раненого зверька и принес мне, чтобы я выхаживал. Он и раньше так делал.

— Так я все же зверёк?

Дэймон преувеличенно тяжко вздохнул и подхватил ее на руки. Ссориться ему не хотелось, а лучше способов погасить женское недовольство он не знал. Снова уложил девушку в постель, снова раздел — на этот раз чуть осторожнее, не уничтожив платья. И снова контролировал себя, не допуская лишнего. Он не знал пока, что с ней будет делать дальше, не понимал, как будут развиваться события в Мэррилэнде. И брать невинную девушку не спешил. Девственность обратно не вернёшь. А он — взрослый и опытный мужчина, прекрасно знающий, как доставить Астории удовольствие без проникновения. И терпения ему не занимать. Он сумеет сдержаться, даже если очень хочется быть с ней.