Глава 40 - Мэллион

За окном уже начало смеркаться, когда Мэллион наконец-то закончил стругать фигурку всадника с занесенным мечом на коне, изображающую его отца. Лорд Вэрсион, ооблаченный в полные доспехи, со шлемом в виде головы феникса, восседал на величественном жеребце Анцигвере. Отличный подарок на его приближающийся день рождения.

Встав из-за стола, Мэллион с трепетной осторожностью поставил всадника на одну из свободных полок, и еще несколько минут с восхищением рассматривал ряды своих поделок. Каждая из фигурок занимала свое особое место в его душе.

Мэллион поднял взгляд на пустующую верхнюю полку и широко улыбнулся.

Птицу феникса он мастерил в период затяжной лихорадки Марианны, когда уже многие лекари предрекали принцессе скорую смерть. Не в силах смотреть на страдания сестры и слышать душераздирающие рыдания матери, Мэллион решил по-своему выплеснуть накопившийся гнев. Он был зол буквально на всех. На бездействующих лекарей, на молчаливого Кролиона, который е внимал ни единой его молитве о спасении сестры, но, конечно же, больше всего он был зол на самого себя. И хотя он понимал, что очередная безделушка из деревы мало чем поможет его сестре, он просто не мог сидеть без дела. Больше всего на свете ему тогда хотелось хоть как-то порадовать страдающую сестру.

Мэллион работал в поте лица днями и ночами, и, когда феникс был наконец-то готов, самой большой наградой за труды Мэллиона стала улыбка на губах Марианны.

«Ох, Мэллион, просто восхитительно, – сказала она в тот вечер, когда Мэллион принес фигурку феникса в ее покои,– это лучшее, что ты когда-либо создавал».

Какое-то время Марианна еще отнекивалась, не желая принимать подарок. Она просто не могла лишать коллекцию брата такого шедевра. Но, в конце концов, приняла его. И с тех самых пор, оловянная фигурка феникса, герба дома Вэсрионов, символа стойкости духа и перерождения души, стоит на тумбе у изголовья ее кровати. И эта мысль приносит Мэллиону радости несравненно больше, чем сама фигурка. Хотя, конечно, лучше нее с тех пор он так ничего и не создал.

***

Когда Мэллион вышел во двор, небо уже окрасилось багряной линией заката. По пути в замок он встретил нескольких стражников и конюха, рыжеволосого веснушчатого паренька, Олиса Пектера. Ведя под уздцы крупного гнедого мерина, он нервно оглядывался по сторонам.

– Олис! – Окликнул конюха Мэллион, преграждая ему путь.

От неожиданности юноша вздрогнул, едва не поскользнувшись в луже грязи. Обернувшись на Мэллиона, конюк как вкопанный остановился на месте.

– Добрый вечер, милорд, – Олис запнулся. На его лбу выступила испарина, – прошу прощения, но я должен идти…

Олис бросил взгляд в сторону въездных ворот замка, у которых сновало несколько стражников.

– В чем дело, Олис? Ты куда-то уезжаешь?

– О, нет, милорд, – конюх выдавил из себя улыбку, но его дрожащий голос выдавал его, – ваш отец...

Глаза Олиса Пектера нервно перебегали с конюшни на Мэллиона. Проследив за его взглядом, Мэллион разглядел выглянувшую из конюшни невысокую фигуру в темной мантии.

– Ваш отец приказал снарядить коня для одного из своих агентов... он… он посылает его с поручением на восток…

– Ты знаешь, куда именно? – Прервал его Мэллион.

Олис сглотнул, оглянувшись на проходящих мимо стражников.

– Э-э, нет, милорд, – пробормотал он, – мне точно неизвестно куда направляется агент, но, по всей видимости, это связано с поиском возможных союзников в грядущей войне.

Мэллион коротко кивнул, но ответ Олиса его не удовлетворил. Он видел, что конюх что-то скрывает, но у него уже не было времени выяснять это. Если Мэллион не вернется в свои покои через несколько минут, то придворные тетки устроят такой переполох, что всю следующую неделю ему и вовсе запретят покидать свои покои.

Несколько секунд Мэллион пристально вглядывался в стоящую у ворот фигуру, а затем обернулся на голос Олиса:

– Ну, я пойду, милорд, – поклонился конюх, уводя за собой коня, – хорошего вечера.

– И тебе, – улыбнулся Мэллион, и отошёл на шаг в сторону.

В следующий миг, когда он услышал встревоженный голос тетки Актильи, Мэллион хлопнул себя по лбу и тут же сорвался с места. В несколько шагов он пересёк двор, пробежав мимо дворцовой кухни, с которой доносился притягательный запах яблочного желе и куриного пирога. Взобравшись по ступенькам западной башни Катерсиса он оказался на третьем этаже замка. Небрежными отмашками ответив на приветствия встретившихся стражников, он пробежал так ещё несколько метров, пока резкая боль в левом боку не заставила его остановиться. Согнувшись пополам, и, жадно хватая ртом воздух, мальчик стоял возле бронзовой статуи его прадеда, лорда Керсина Вэрсиона. Именно ему все поколение Вэрсионов обязано тем, что он смог отвоевать большую часть захваченных Олуиками, Дорзеками, Гильдезийцами и прочими членами Союза Восьмерых территорий.

Отдышавшись, Мэллион пробежал в конец коридора, и остановился у лестницы, ведущей в его покои. Сверху доносился неразборчивый шум голос, топот шагов снующих по лестнице стражников и лязг доспехов.

Едва не попавшись на глаза часового, Мэллион юркнул в приоткрытую дверь, и оказался в коморке одной из служанок. Прислонившись спиной к стене, он облегченно выдохнул и опустился на пол.

– Ваша милость, здесь ее тоже нет, – выглянув в приоткрытую дверную щель, Мэллион разглядел спину рослого стражника.

«Да что же здесь творится?»

– Немедленно вышли по отряду в сторону каждого выхода, – послышался голос Теркса Огенфира, начальника стражи Катерсиса, – она не могла уйти далеко!

Мэллион дождался, пока Огенфир вместе со стражниками скроются за поворотом, и выглянул в коридор. Во внутреннем дворе Катерсиса стояла настоящая неразбериха. Непрекращабщийся гвалт голосов, ржание лошадей и звон доспехов. Оглядевшись по сторонам, Мэллион опрометью помчался по ступенькам в свою комнату. Через несколько секунд, захлопнув за собой дверь, он ломанулся к окну. У центрального выхода уже собрался отряд из дюжины латников.

«Боже, неужели это все взаправду?»

Слова, сказанные Марианной сегодняшним утром, отозвались в его голове словно оглушительный раскат грома.

«Если мы будем бездействовать, от нашей семьи ничего не останется.»

У Мэллиона резко закружилась голова, в глазах все помутнело. Пошатнувшись назад, он рухнул на кровать и закрыл лицо ладонями.

Какой же он был дурак. Он должен был знать. Должен был предупредить родителей, на что пойдет Марианна. Но ведь в таком случае, он предал бы ее… Почему же она ничего не рассказала ему? Почему не взяла с собой? Он обязан был пойти вместе с ней. И сейчас, когда его старшие братья и родители далеко от дома, Мэллион остался дома один с Ламией. Ведь теперь именно он становился временным кастеляном Катерсиса. Но сможет ли он справиться с этим? С чего ему вообще начинать? Еще пару дней назад Мэллион даже и подумать не мог, что в свои двенадцать будет распоряжаться целым замком.

Но он должен быть сильным. Теперь от его действий зависит дальнейшая судьба его семьи. Он не может предать доверие своего отца, оставившего на его плечи целый замок.

Мэллион вытер слезы тыльной стороной ладони и встал с места.

Пока его братья и сестры ищут союзников в грядущей войне за пределами их родного дома, Мэллион вместе с Ламией должны сделать все возможное, чтобы защитить Катерсис.

Когда дверь в его покои сотряслась от громоподобного стука, Мэллион вытащил из-под кровати брошку с фениксом и, нацепив ее на плечо, обратил взгляд к окну.

Алая полоса заката озарила горизонт.

«Чтобы ни случилось, Вэрсионы всегда возрождаются из пепла».

Загрузка...