�������������� ������

Гул радости и одобрения пробежал среди свиты хилиарха и отразился радостными улыбками на лицах Эвмена и Роксаны.

- Продолжай благородная Антигона – выкрикнула царица, и правительница Египта с почтением преклонила голову в ее сторону.

- Оба изменника были допрошены мною со всем пристрастием и полностью сознались в своих подлых замыслах убиения в случаи своей победы всех членов царской семьи и обоих хилиархов. Все слова их подробно записаны и засвидетельствованы навархом Адонисом и его помощником Кастором.

Священный гнев, охвативший меня от столь ужасных откровений заговорщиков, был столь велик что, поддавшись ему, я приказала немедленно предать обоих предателей суровой каре, которой они заслужили своими черными деяниями. Поэтому едва следствие было закончено, как боа они были зашиты в мешки и брошены в открытое море.

На этот раз ответом Антигоне был гул ужаса и скорби пронесся среди собравшихся людей, когда они услышали о столь ужасной казне постигшей вождей мятежа. Гримаса недовольства скривила рот Эвмена, и он уже собирался высказать Антигоне о столь неразумной поспешности, но фиванка опередила его.

- Вот список всех их гнусных дел и замыслов великий хилиарх. Прочти их внимательно, а после если посчитаешь нужным, то накажи меня за мою поспешность. Я готова принять любой твой приговор – произнесла рыжеволосая красавица и быстро передала в руки Эвмену листы папируса.

Тот машинально взял их в руки и, развернув, пробежал глазами. Четкие строчки свитка, аккуратно выписанные рукой покойного секретаря правительницы, перечисляли всех тех, кто был причастен к этому заговору, подробно описывая роль каждого заговорщика и в первую очередь Птоломея.

Кровь разом отхлынула от лица хилиарха Востока, едва только он понял, какой опасный предмет он держит в своих руках. Эвмен быстро совладал с собой, когда понял, как ловко развязала Антигона опасный узел дворцовых интриг, предав немедленной смерти Эакида и Европу.

Эвмен был не только прекрасным воителем, но и не менее талантливым дипломатом. Прекрасно зная, с каким вниманием, смотрят на него десятки людских глаз, он тихо вздохнул и проникновенно произнес:

- Действительно черны дела и планы были у этих людей, и кара, понесенная ими от руки правительницы Египта вполне заслуженна.

Третий раз пронесся по залу дворца людской вздох, вздох осуждения и гнева к казненным мятежникам.

- Благодарю тебя блистательная Антигона за все твои дела, которые ты совершила во имя укрепления спокойствия и порядка в царстве великого Александра. Данною им мне властью, я объявляю все твои действия законными и сделанными на благо царства – торжественно молвил хилиарх, глядя в серьезное лицо Антигоны.

- Прими и мою благодарность благородная Антигона, – добавила Роксана, – я всегда верила в твое благородство и преданность. В знак особой признательности, я хочу объявить тебя своей родней и просить выдать твою дочь Нису за наследника престола моего сына Александра.

Это был поистине царским подарком для рыжеволосой фиванке о котором та, и мечтать, не смела. Все оставшиеся дни Роксана и Антигона только и делали, что обсуждали условия будущей свадьбы, когда царевич достигнет нужного возраста. Вот с таким фавором прибыла в Александрию правительница Антигона. Все местное сообщество бурно приветствовало небывало возвышение свое правительницы, спеша с поздравлениями в царский дворец.

И в этой радостной суматохе никто не обратил внимания на отсутствие во дворце двух верных слуг Антигоны Аргуса и Тифона. Они не покинули корабль вместе со своей госпожой, а задержались на нем до глубокой ночи, терпеливо дожидаясь пока все посторонние и любопытные, не покинут судно правительницы.

Угостив дежурную вахту крепким вином, присланным специально для них по приказу Антигоны, они тихо сошли с корабля, держа под руки безвольное тело какой-то рабыни. Это было видно по тяжелому рабскому ошейнику, украшавшему ее тонкую шею, а голова была полностью обрита, что на языке рабовладельцев говорило о буйном и непокорном нраве рабыни. Само лицо женщины было обильно покрыто множеством черных и зеленых пятен и полосок, делая его полностью неузнаваемым в темноте покрывавшей гавань и порт Александрии.

Возле сходней их уже ждали три оседланных верблюда, заранее приготовленных Аргусом. Негр проворно погрузил свою ношу на скакуна Тифона и, взяв под уздцы другое животное, покинули военную пристань. Никто из стражников охранявших городские ворота не обратил внимания на эту троицу покинувших столицу Египта в столь неурочное время. Когда солнце позолотило небосклон своим лучами, верные слуги Антигоны были уже далеко от города. Их путь пролегал в южном направлении, к оазису великого бога Амона. По приказу правительницы Египта они везли новый подарок верховному жрецу Херхорну, который подобно Эвридики отныне должен будет усердно трудиться на благо храма или пойти на корм крокодилам. Такова была эта жизнь.

Сама Европа ничего не понимала во всем происходящем; согласно приказу Антигоны негры усиленно поили ее дурманящем напитком, от которого девушка моментально проваливалась в забытье, прерываемое ее стражами лишь для приема пищи оправление мелких нужд.

Так непрерывно продолжалось четыре дня, пока маленький караван не прибыл к стенам оазиса и бесчувственное тело непокорной бунтарки, было брошено в храмовую темницу. Когда Европа наконец-то смогла открыть свои измученные дурманным сном глаза, её глазам предстала ужасная картина в виде охапок соломы на полу, грязного рубища на своем теле и тяжелого рабского ошейника плотно сидящего на ее шеи.

Колесо судьбы вновь совершило свой поворот и опять непокорная Европа, проиграла, оказавшись на обочине жизни.

Глава XII. Змея, глотающая свой хвост.

Медленно и неторопливо несли волны седого океана корабли македонского царя к берегам его огромного царства. По последним исчислениям Гегелоха и Нефтеха вот-вот должен был показаться остров оракула отшельника, с которым великие Мойры свели покорителя Ойкумены тринадцать лет назад. Узнав от наварха, что его корабли скоро достигнут дельты Ганга, Александр специально приказал изменить курс, желая непременно нанести визит человеку нанесшего ему тяжелую душевную рану. Тогда, много лет назад, опоенный победой над царем гангаритов Аграмесом, Александр посчитал себя полубогом, к стопам которого покорно легла вся известная эллинам цивилизованная Ойкумена.

Узнав о знаменитом отшельнике оракуле, царь захотел пообщаться с ним и прибыл к нему на остров, что бы услышать от него пророчество относительно своей судьбы. Но хилый старец не пожелал сделать грозному царю пророчество, вместо этого он показал всю тщетность его претензий на мировое господство, резко раздвинув границы Ойкумены своим рассказом о неизвестных царю народах.

Как зачарованный слушал Александр слова оракула, сводившие на нет все его успехи долгого бесконечного похода к последнему рубежу Ойкумены седому океану. И тогда, вернувшись с острова, македонец дал себе клятву обязательно покорить все названные отшельником страны и обязательно вернуться на остров для продолжения беседы.

Подобно легендарному Сизифу, ежедневно тащивший в гору свой огромный камень, так и Александр, из года в год уходил в свой очередной поход, дабы покорить и присоединить к своей державе новое царство или земли, некогда перечисленные ему индусом. Великие богини судьбы Мойры, верно, хранили его от всевозможных невзгод и неудач, неизменно придя победную нить его необычной судьбы.

Весь Запад признал его власть над собой, Средиземное моря стало македонским морем. Таинственный Восток, которым так пугал и одновременно соблазнял его оракул покорно пал к ногам сына Зевса-Амона не найдя в себе силы противостоять мощи македонского войска. Знойный Юг успешно завоеван самим царем и дай бог удачи Лисимаху и Неарху в исполнении царских планов.

Теперь настало время подвести итоги титанической деятельности македонского царя, который по мощи и протяженности походов давно превзошел своих легендарных предков по отцу и матери великих Геракла и Ахиллеса.

Подобному юноше, волнующемуся перед своим первым в жизни свиданием, Потрясатель Вселенной и покоритель Ойкумены мерил нетерпеливым шагом помост своего царского флагмана. Александру казалось, что огромная пентера едва-едва движется по серым волнам океана, хотя гребцы ворочали веслами как во время боевой атаки.

Царь хотел вновь потребовать от Гегелоха, что бы корабль прибавил ход но, бросив косой взгляд на невозмутимо стоявшего на помосте советника Нефтеха, устыдился своей поспешности и, сжав губы, промолчал. Глубоко вздохнув свежего морского воздуха, он попытался успокоиться и стал терпеливо ждать появление долгожданного берега.

Остров возник внезапно, в одно мгновение, выпрыгнув из синих вод океана белым пятнышком, которое стало с каждой минутой, неудержимо расти. Александр не успел оглянуться, как уже стал, виден песчаный берег, на который много лет назад он торопливо сходил в ожидании откровения оракула.

Если тогда сердце македонского царя трепетало в ожидании сокровенного тайного знания, то теперь сердце Александра билось в ожидании долгожданного триумфа. Уверенной походкой сошел на землю истинный властитель Ойкумены, что бы получить давний должок с побитого молью отшельника.

Без всяких подарков и подношений для оракула шел монарх к небольшим стенам храма, с пренебрежением поглядывая на испуганных паломников, разбегавшихся от македонцев в разные стороны. Не дойдя до портика двадцати шагов, Александр взмахнул рукой, и стража проворно замерла, дальше пошел только монарх и Нефтех, которого царь решил специально взять с собой.

Властно и торжественно звучали шаги македонца, когда тот вышагивал по коридорам жилища оракула. Вновь как будто вчера перед Александром возникла комната приема с аленьким столиком и аромокурительницей, что источала приятный запах трав и смол. Но вместо старца за столом на корточках сидел молодой наголо бритый человек с пристальным взглядом, явно изучающего пришедшего к нему человека.

Не обнаружив в комнате отшельника, царь замешкался, и поэтому первое слово произнес на хорошем греческом языке незнакомый Александру юноша.

- Привет тебе царь македонский, Покоритель Ойкумены и Потрясатель Вселенной. Я Провати, ученик великого оракула оставившего нас по своей воле два года тому назад. Он точно предсказал время, когда ты вновь посетишь наш остров и, зная, что у тебя будет к нему много вопросов, велел передать тебе три предмета.

Юноша подобно ящерке выскользнул из-за стола и пропал в темном проходе ведущего вглубь строения. От столь ошеломляющей вести о смерти оракула у македонского царя скривилось лицо, и стал раздраженно дергаться уголок рта. К подобному повороту судьбы, полностью лишавшего его долгожданного триумфа в затянувшемся споре он совершенно не был готов. Рука его непроизвольно скользнула к рукоятке меча и крепко сжала его, явно демонстрируя Нефтеху свой гнев.

Индус отсутствовал меньше минуты и вскоре глазам царя предстал папирусный свиток, небольшая чаша с горстью мелкого морского песка и маленький незатейливый ручной браслет, изготовленный из бронзы. Все это было сложено на деревянном подносе.

Провати с поклоном протянул его Александру, этот прощальный подарок индийского оракула от которого тот непроизвольно отшатнулся. Все происходило столь буднично и обыденно, что с каждой минутой вызывало в душе македонца злость и разочарование. Принесенные индусом предметы не пробудили в нем любопытства и желания понять их скрытый смысл. Он не стал брать поднос, а властно и холодно спросил молодого человека:

- Скажи, как умер ваш отшельник?

Провати ничуть не смутило подобное поведение Потрясателя Вселенной. Продолжая держать послание своего учителя перед собой, он с готовностью удовлетворил любопытство Александра.

- Великий оракул за полгода предсказал день и час своего ухода из нашего мира. Поэтому, зная об его предстоящей кончине, со всех концов Индии прибыло множество его поклонников. Весь остров с большим трудом вмещал всех желающих присутствовать при его светлой кончине. Ровно в полдень учитель вышел к людям, которые пришли в последний раз поприветствовать его.

Он взошел на большой деревянный помост, специально выстроенный по его приказу, и с него обратился ко всем присутствующим. Последняя проповедь его кратка и проста, он призвал всех не творить зла и помнить, что мы все временные жители благодатного лона матери Земли.

Затем он назначил меня своим наследником, при всех дав свой наказ, каким я должен быть человеком. После этого он лег на помост и вскоре умер. Многие люди из толпы подходили к нему, дабы лично убедиться в этом. Учитель действительно не дышал, и сердце его не билось. Так продолжалось около часа, а затем согласное его последней воле я поджег деревянный помост. Весь прах, который остался после святого отшельника был собран в кубок и развеян над водами седого океана как он того и желал.

Александр внимательно слушал неторопливую речь Провати и в сердце его не наступал покой, а наполнялось горьким чувством обиды и недовольства на умершего старика. Как смел этот оракул, просто уйти из этого мира, не завершив столь затянувшегося спора между ними. Подобно мелкому шулеру, когда оказалось что его карта бита, но погасил свечу и под покровом тьмы трусливо бежал, испортив великому царю его законного триумфа.

- Что же он велел передать мне на словах? – раздраженно спросил македонец Провати вновь протянувшего ему поднос с подарками отшельника.

- Ничего. Он только объявил мне о времени вашего визита сюда и велел отдать эти предметы, сказав, что назначение их ты без труда поймешь сам. Если же ты не пожелаешь принять их, то учитель приказал бросить их в океан.

Сказав это, Провати в третий раз протянул царю поднос, без капли страха и боязни смотря в лицо Александра. Тот только гневно дернул щекой и приказал Нефтеху:

- Возьми.

Египтянин послушно принял деревянный поднос и вопросительно глянул на Потрясателя, но тот уже круто развернулся и зашагал прочь, гулко стуча по плитам храма подошвами своих царских сапог.

Как не крепился Александр, но гнев его выплескивался наружу при каждом его движении и шаге, повороте головы и кивке, не говоря о взгляде. Великий монарх был не просто расстроен или разгневан, он был взбешен и причиной того, была смерть отшельника.

Нефтех терпеливо следовал за ним в трех шагах, стараясь ничем не докучать своему правителю. Так они прошли весь путь до шлюпок, и никто из спутников не смел, сказать Александру ни слова, так гневен, и страшен был его царский лик. Только когда монарх отплыл от берега, его прорвало, он стал гневно обличать отшельника во всевозможных грехах.

- Он все это специально устроил Нефтех, что бы лишить меня возможности доказать его неправоту в нашем прежнем споре! – гневался Александр. – Ради своей посмертной славы он устроил весь этот балаган с прилюдной огненной смертью. Нечто подобное делали йоги, но только они сгорали живьем, а у него не хватило духу испытать себя болью и поэтому, он просто остановил себе сердце и тихо умер. Это ли не трусость!?

Волны мерно качали шлюпку под гневную проповедь македонца. Его советник молчал, давая возможность, царю полностью выговориться. Выбросив первоначальный запал гнева, Александр продолжил свою тираду в более умеренном тоне, и когда шлюпка пристала к флагману, покоритель Ойкумены только недовольно сопел и хмыкал.

О подарках оракула Александр вспомнил, когда корабли плыли к дельте Ганга. Взмахом руки он подозвал к себе слугу с подносом, который отдал ему египтянин.

- Ну что за послание приготовил мне покойный провидец судеб – зло проговорил монарх и брезгливо взял в свои руки свиток папируса. Брови македонца полезли вверх от удивления, когда он рассмотрел послание отшельника. Перед ним был затейливый рисунок, изображающий толстого змея пожирающего свой хвост.

- Что это такое? – удивился Александр, вопросительно посмотрев на Нефтеха.

- Видимо знак бесконечности, господин, – пояснил советник, заглянув в папирус, – таким символом индийские философы обычно изображают вечность, у которой согласно их понятиям нет ни начала и ни конца.

- Видимо отшельник хотел сказать, что нет ничего нового в этом мире. Великие царства были до меня и будут после. Честно говоря, он здорово разочаровал меня, поскольку нечто подобное я был готов услышать из его уст. Видимо после моей великой победы над синами и покорения юга у него уже не осталось весомых аргументов, и он прибег к помощи символов.

Монарх решительно скомкал рисунок и сильным взмахом руки отправил его за борт. Удивленному этим действием Нефтеху он любезно пояснил:

- Старик сам завещал бросить его подарок в океан, если он не будет нужен мне. Так что дальше, чаша с песком, – Александр поднес к глазам второй предмет и на секунду задумался. - Видимо это намек оракула, что все мы ляжем в землю. Что ж согласен, но перед тем как я окажусь там, у меня будет много дел, на которые требуется много времени. Почти бесконечность – зло закончил свои рассуждения Александр относительно второго подарка оракула, который незамедлительно последовал вслед за первым.

Последним на подносе лежал браслет. Он был слишком мал для могучей руки Александра, и это только еще больше подогрело его уже и так раздутое недовольство. Внимание царя привлекла надпись, вырезанная на наружной стороне браслета. Она гласила: «Всё пройдет».

- Он хотел сказать, что со временем моя власть над народами и моя слава канут в небытие. Что же ты солгал провидец. Знай же, слава моих деяний переживет меня и моих потомков. Ее будут помнить всегда, как помнят подвиги моих великих предков Геракла и Ахилла – сказав это Александр, швырнул и этот предмет в воды океана, так ничего не приняв в подарок от умершего предсказателя.

- Поднос возьми себе Нефтех. Это мой скромный подарок тебе на память о нашем визите к оракулу.

Советник, молча, поклонился и поспешил оставить разгневанного владыку наедине со своими мыслями и эмоциями. Он решил ничего не говорить Александру о своих толкованиях подарков думая, что его слова только усилят желчную флегму, охватившую царя мощной волной.

Сам египтянин прекрасно понял весь смысл толкования послания индийского пророка. Рисунок на папирусе предсказывал, что огромная держава македонского царя обречена на развал и подобно мифическому змею пожрет само себя. Морской песок в чаше символизировал множество народов Ойкумены, на фоне которых царство Александра, было подобно горсти песка на берегу седого океана.

Надпись же на бронзовом браслете предсказывала будущность человека в его постоянной череде успехов и неудач. Однако самым главным символом подарков оракула был невзрачный деревянный поднос. На оборотной стороне его был вырезан символ короны приемников, который достался Нефтеху как от отшельника, так и самого Александра.

Обо всем этом египтянин скромно умолчал, поскольку данные умозаключения были очень опасны для него самого и жизни его близких людей.

Разочарованный своей неудачей от посещения острова, Александр недолго пребывал в меланхолии. Все его темные мысли и обиды подобно облачкам под напором ветров были сметены с божественного чела торжественной встречей монарха на побережье в дельте Ганга. От радостных криков своих подданных высыпавших на берег моря и вышедших на лодках навстречу его кораблям, Александр моментально забыл все прежние неудачи и невзгоды. Лицо царя светлело и наливалось новой силой от реального осязания своей власти над людьми, в глазах которых он был живым богом.

Вместе с индусами повелителя Ойкумены приветствовали громкими выкриками и ревом экипажи всех македонских кораблей. Как долго они шли к этой финальной черте, совершив поистине героический подвиг морского плавания в опасную и страшную неизвестность. Кричали моряки и солдаты, вопили, не стесняясь своих бурных чувств географы и математики изнуренные долгими мытарствами по волнам седого океана.

Кричал и сам Александр вместе с Нефтехом и Гегелохом; воистину ощущая себя легендарным Одиссеем, вернувшегося домой после долгих лет странствий на чужбине. И чем ближе приближались суда к берегу, тем сильнее становился восторг и радость с обеих сторон.

Кульминацией этого события был торжественный схождение великого полководца с корабля на индийскую землю. Уверенной походкой он сбежал по сброшенному трапу на берег и сразу же, вслед за ним широкой толпой хлынули его спутники.

Через два дня к монарху срочно прибыл индийский сатрап Филипп, сильно изумляясь появлению из-за моря своего властелина. Целых две недели мореплаватели проводили в отдыхе и блаженной неге, среди великолепных садов и покоев сатрапа Ганга. Филипп стремился предугадать любое желание Александра, обильные пиры сменялись развлечениями монарха пением и танцами местных артистов, на смену которым приходили различные состязания, заканчивающиеся вновь пирами.

Единственным человеком, которого не сильно затронуло это пиршество души и тела, был Нефтех. Уже на второй день своего возвращения, египтянин отправил с царским гонцом послания в Вавилон и Александрию, скрепленные красной печатью с оттиском священного скарабея. Вновь послание своей жене он написал тайнописью, извещая Антигону о своем возвращении и последних событиях в свите монарха. Хилиарха Эвмена Нефтех так же извещал о прибытии великого царя и намекал на скорую встречу с ним в Вавилоне.

Насладившись дарами Ганга, Александр вспомнил о своих царских делах и, расставшись с гостеприимным хозяином, вместе со своей свитой на лошадях отправился к Инду через равнины Декана. Всюду ему оказывались высокие почести, благодаря которым продвижение к дельте Инда у македонцев заняло около двух месяцев.

Там монарха ждала новая помпезная встреча с раджой Таксилой, который задержал Александра у себя на десять дней, после чего царь вновь взошел на палубу быстроходной триеры, что бы по морю проплыть вдоль персидского берега к устью Тигра и Евфрата. Те же корабли, что везли царственного мореплавателя все это время, получили новые экипажи и после ремонта были отправлены на Яву с подкреплением для Деметрия.

Все эти непредумышленные задержки дали хорошую фору для Эвмена и Антигоны. Первый имел долгий доверительный разговор с Роксаной, после которого их тайные свидания временно прекратились. Царица часто плакала по ночам, но утром мужественно держалась перед дворцовой челядью, с трепетом в душе ожидая приезда своего мужа.

Антигона действовала иначе. Едва только послание было обработано нужным порошком и вновь нагрето на огне, как на белом фоне выступили красные строки тайнописи. Ни один мускул не дрогнул на лице фиванки, когда она прочла послание Нефтеха. С каменным лицом она свернула папирус и бросила его в огонь, терпеливо дождавшись его полного сгорания.

Следующей ночью, когда дворец правителя Египта погрузился в сон, Антигона крадучись пробралась к дверям покоев царевны Клеопатры. Прислужницы царской сестры спали на своих местах глубоким сном, поскольку перед ужином хитрец Аргус добавил им с питье снотворных капель.

Убедившись, что ее никто не видит, фиванка решительным движением приоткрыла дверь спальни и, проскользнув внутрь. Внутри комнаты все было тихо. Клеопатра мирно посапывала в своей кровати, разбросав свои густые кудри по всей подушке и едва прикрывшись покрывалом из-за сильной духоты, стоявшей в помещении, несмотря на распахнутое окно.

Антигона тихим шагом приблизилась к кровати и одним движением сбросила с себя тонкий халат. Сияющая за окном луна немедленно окатила стройное тело фиванки своим тусклым серебром, заботливо подчеркивая каждую особенность ее красоты.

Хищно улыбаясь, правительница подошла к спящей Клеопатре и, наклонившись над ней, стала нежно ласкать ее грудь. Давно не получавшая подобных ласок та стала моментально наливаться и твердеть. Спящая царевна попыталась отодвинуться, но Антигона крепкой держала ее второй рукой, не прерывая при этом свою любовную игру.

Томный стон вырвался из груди Клеопатры, она проснулась и в этот момент совратительница прильнула к ее устам в долгом поцелуе. Повинуясь страстному желанию, царевна немедленно ответила фиванке помимо своей воли.

Когда Антигона, наконец, оторвалась от губ Клеопатры, и та смогла разглядеть своего ночного гостя, дрожь страха пробежала по телу женщины. Она вновь попыталась вырваться из рук фиванки, которая для подавления сопротивления была вынуждена навалиться на Клеопатру всем телом.

Дрожь страха и возбуждение от прикосновения крепкого женского тела затрясли несчастную царицу одновременно:

- Что ты делаешь!? Ведь мне нельзя этим заниматься! Мне запретил это Нефтех!!- с ужасом зашептала Клеопатра, пытаясь выбраться из-под горячего тела искусительницы, но все было напрасно. Антигона крепко обвила бедрами ноги своей жертвы, которую столь тесный контакт только распалял к запретной любви.

- Не надо Антигона, мне запретил Нефтех – вскоре жалобно прошептала царевна устав бороться и покорно затихнув под победившей ее фиванкой.

- Правда? А я не слышала – проворковала женщина и ее рука подобно кобре метнулась к влажному низу живота своей жертвы. Клеопатра попыталась вскрикнуть, но Антигона уже зажала ей рот своей ладонью, одновременно став ласкать языком отяжелевшую грудь своей подруги.

Клеопатра уже не сопротивлялась, только две крупные слезы выкатилась из ее больших глаз и, сбежав по лицу, омочили руку Антигоны, которая усердно вводила несчастную царевну в любовный трепет запретного увлечения.

Полностью покорившись судьбе, Клеопатра дрожала и извивалась под страстными руками ненасытной Антигоны, от которых по разгоряченному телу разливались волны наслаждения. Фиванка уже убрала руку с ее губ и теперь, с них слетали только короткие стоны и всхлипы.

Антигона умело наращивала темп любовной игры, все больше и больше распаляя царевну. Неожиданно Клеопатра вздрогнула, изогнулась всем телом и стала приподниматься над кроватью. Фиванка успела вновь зажать рот своей жертве, которая через мгновение стала резко оседать вниз.

Уложив обмякшее тело на кровать, Антигона прижала свои пальцы к шее царевны и ощутила под ними слабое биение сердца. Затем она ловко отогнула безвольное веко и открыла глаз. Лунный свет ярко бил в зрачок Клеопатры, который никак не отреагировал на это, оставаясь круглым и пустым.

Выпрямившись во весь рост, Антигона довольно хмыкнула. Все получилось, так как она того желала. Наложенный когда-то Нефтехом гипнотический запрет полностью сработал, моментально превратив царевну в неподвижную куклу.

Искусительница прикрыла тело жертвы покрывалом и, накинув на вспотевшее тело халат, тихо покинула место своего преступления. Служанки продолжали дремать на своих местах ничего, не подозревая о случившейся беде.

Несчастную Клеопатру обнаружили только утром, когда к ней для омовения пришла рабыня эфиопка. Срочно вызванный дворцовый доктор сразу определил, что у госпожи случился удар, который навеки приковал ее к постели, если она выйдет из комы.

Клеопатру срочно омыли и попытались влить в рот лекарства, но все было напрасно, оно пролилось на грудь царевны, абсолютно не попав внутрь. Лекарь попытался предложить влить его через зонд или поставить клизму, но когда Антигона грозно спросила эскулапа, ручается ли он за успех лечения, то скромно потупил глаза и более все время молчал.

Царевна умерла ровно через сутки в окружении двух служанок проспавших жизнь своей госпожи. Антигона устроила пышные похороны усопшей. По ее приказу началось строительство храма в честь царской сестры с возведением двух больших мраморных пилонов, где со скрупулезной точностью была расписана вся ее жизнь.

Так благодаря действиям Антигоны Нефтех вторично стал вдовцом, а царская семья уменьшилась еще на одного человека.

Не миновали вести о скором приезде Александра и стен храма Амона в ливийской пустыне. Как только крылатый александрийский гонец доставил Херхорну депешу, верховный жрец спешно произвел ротацию своих храмовых кадров. За послушание и смирение, проявленное во время устроенного испытания, храмовой гетере Авлосе было возвращено ее прежнее имя Эвридика, после чего она была немедленно отправлена в подземелье главного храма для прохождения таинства посвящения в сан верховной жрицы бога Амона.

Свое знакомство с артефактом бога, Эвридика нашла весьма интересным таинством и была не прочь продолжить свое служение богу, о чем она сказала Херхорну едва стоя на ногах и заботливо поддерживаемая жрецами, сразу после завершения обряда посвящения в таинства бога.

Едва эти слова сорвались с уст новоявленной верховной жрицы оазиса, как Херхорн тут же приказал перевести верховную жрицу Эвридику в новые покои, которые должные соответствовать ее нынешнему положению в оазисе. Ничуть не стесняясь свое наготы, и то, что ее тело покрыто липким потом и ослаблено от недавнего соития, Эвридика окрыленная столь радостной вестью, впорхнула в паланкин и приказала нести себя в эти покои немедленно. В знак своего особого расположения к жрице, Херхорн приставил к Эвридике почетную стражу в виде могучих негров дарфурцев, которые и понесли паланкин верховной жрицы.

Ее недавнее место, а вместе с ней и золотую маску унаследовала другая высококровная женщина, недавно поселившаяся в стенах оазиса. Это была несчастная Европа, доставленная сюда по приказу Антигоны. Вместе с ней Аргус привез большую сумму денег, выделенную правительницей на содержание пленницы.

Херхорн нашел ее очень интересным экземпляром и приказал своим мастерам обязательно сломить сопротивление молодой царицы. Непрерывные побои и унижения, порка и насилие, в сочетании с грубой пищей и ужасным содержанием дали нужный результат. Европа согласилась надеть маску и стать храмовой гетерой Лесбией.

Это случилось именно в тот день, когда великий царь Александр прибыл в Александрию Сузианскую расположенную в устье слияния Тигра и Евфрата. Заранее извещенные о скором прибытии властелина голубиной почтой, в Александрию прибыли хилиарх Эвмен, царица Роксана и наследник престола царевич Александр.

Правитель Александрии не пожалел денег на встречу монарха выстлав дорогими коврами весь причал к которому причалили корабли царя. Эвмен торжественно встретил повелителя, преподнеся ему большой царский венец оставленный Александром в Вавилоне перед походом на синов. Монарх величественно возложил корону на свою голову под звуки торжествующих криков толпы.

Все были рады возвращению Александра из далекого похода; солдаты и моряки, горожане и гости Александрии, но это только казалось. Холод страха был на самом дне глаз Роксаны, когда она обнимала своего царственного супруга, скрытая настороженность присутствовала в Эвмене, когда тот преклонял колено перед государем и уж совсем неизвестно, что было в сердце Нефтеха, невозмутимо наблюдавшего за всем происходящим.

Поздно вечером, когда шумы торжества уже улеглись, два старых друга выехали за пределы дворца для тайной беседы, и ни одна живая душа не знала, о чем они говорили.

Главное было возвращение монарха, которое сулило его подданным множество перемен, вот только неизвестно каких.

КОНЕЦ.