🏰 Хозяйка проклятого наследства

Глава 17-2

Первое, что бросилось в глаза – черная шариковая ручка на кожаном шнурке. Толстенькая и приятно увесистая. Второе – адреса на первых страницах книги были выцветшими, словно кто-то понизил насыщенность чернил до самого минимума. А вот последние данные по местожительству различных индивидов были четкими и яркими. Наверное, это как-то было связано с актуальностью этих самых адресов? Вероятно, люди с первых страниц давно умерли или переехали. Значит мне нужны адреса с последних страниц.

Так, так, так, посмотрим кто тут у нас был.

О, служба доставки «Туда-сюда»! Кстати, как вариант. А кто тут еще?

Ян фон Мюллер.

Угу, вполне логично, что Альберт добавил в книгу его адрес, ведь мэр был соседом. Но после нашего вчерашнего разговора напрягать Яна не очень хотелось. Разумеется, я была на двести процентов уверена, что сосед примчится по первому моему зову. И по этой самой причине я чувствовала себя неуютно от мысли, что как бы немножко его использую? Конечно, у меня была уважительная причина, и все же.

Да. В этом не было никакого здравого смысла. Но я же болела? А больным простительно отсутствие здравости ума. Так что, возвращаемся к варианту «Туда-сюда».

Хм, а что дальше? Как там господин Август говорил надо отправить запрос? Просто написать сообщение? Сейчас испробуем. Сняла с ручки колпачок и напротив адреса службы доставки вывела следующие строки:

Лекарство от простуды. Срочно!

Моя короткая телеграмма растворилась в бумаге через несколько секунд. Похоже, сообщение было отправлено. Интересно, как быстро мне доставят заказ? Оставалось надеяться, что они поторопятся.

Полистала страницы, в глупой надежде наткнуться на адрес Артура. Хотя было очевидно, что Альберт и предыдущие владельцы дома не были знакомы с артефактором, соответственно и не смогли бы записать его адрес. Да и я не стала бы ему писать. Вот еще!

Взяв адресную книгу, я решила вернуться в гостиную. Настроение было паршивое. Тоска и рефлексия подкрались совсем незаметно. Что я забыла в Клятом звездеце? Ни работы, ни денег, ни подруг. Крышу над головой и ту пытаются забрать. С понравившимся мужчиной все было сложно.

Все эти невеселые мысли я успела передумать, пока спускалась по лестнице вниз. Веселых было ноль.

- Нашла? – спросил Август, когда я вернулась в комнату и тяжело опустилась на диван. Под ноги тут же подъехал мой пылик Валера, а на колени уселся Толстячок. Хоть кто-то меня любил и по-своему пытался лечить.

- Нашла, - вздохнула, откинув голову на мягкую спинку дивана и уставившись в потолок. – Написала в службу доставки.

- Непутевая ты, Елена, - заворчал журнал. – Надо было соседу писать.

- Мэру? – удивилась я. – Так вы же его забраковали.

Август раздраженно зашелестел страницами.

- На безрыбье и рак – рыба. Ну а где один ухажер, там и другие подтянутся. Считай, непреложные законы мироздания.

- Обойдусь и без раков, и без рыб, - протянула равнодушно, укутываясь в плед и зевая. – Не нужны они мне.

- Как это не нужны? – возмутился Август. – Ты что же, хочешь остаться старой девой? Будь у меня сердце, я бы за него сейчас схватился!

- Да я не о том, - поморщилась я. – Просто замуж за абы кого не хочется. Да и вообще. Меня пока никто не звал.

- С таким характером не мудрено, - ехидно заключил журнал и, не дождавшись от меня ответной колкости, заволновался. – Елена? Обиделась что ли?

- Нет. Я болею, - пробормотала сонно.

Через несколько мгновений Август принялся мычать какую-то мелодию.

- Что вы там поете? – хмуро поинтересовалась я, выплывая из дремы.

- Да так, можно сказать песню молодости.

- Давайте вслух?

Неожиданно вдруг захотелось послушать, что за песни тут раньше пели.

Август прочистил горло и неспешно запел:

Жил на свете дуралей

В поле ловил он журавлей

Бруно звали дурака

Вся округа давала ему тумака…

Текст был на любителя, но я перебивать не стала.

Под тихое ритмичное пение Августа меня быстро сморил сон. А разбудил легкий тычок в плечо и чей-то голос. Вроде знакомый. В голове была каша и я не сразу поняла, кому и что от меня было нужно. Дайте спокойно поболеть человеку!

- Елена, - снова позвали меня, и чья-то ледяная рука коснулась лба. – Горячая.

- Да она же вся горит! – зашипели на первого. – Щеки красные. Буди.

Я наконец разлепила веки, чтобы вежливо попросить не орать мне над ухом, и с удивлением воззрилась на сборище в людей в гостиной.