Глава 4

С «Часовой колокольни» Заккарии донеслась полуденная мелодия, и тут же переполненные трибуны разразились приветственными криками.

Посреди бури аплодисментов из комнаты отдыха на траву кемури двумя рядами вышли 56 участников турнира. Ряд Юджио повернул направо, к сцене восточного блока, ряд Кирито – налево, к сцене западного. Все участники выстроились вдоль своих сцен и поклонились правителю Заккарии Келгаму Заккалайту, сидящему в ложе на южной трибуне.

Правитель произнес не очень длинную приветственную речь, сгорающие от нетерпения зрители немного поаплодировали, и турнир наконец-то начался. Впрочем, это был лишь предварительный этап, призванный сократить число участников в каждом блоке с 28 до 8. Претенденты по одному выходили на сцены западного и восточного блоков и показывали свои ката.

Понятие «ката» включает в себя не только работу с мечом, но и, разумеется, последовательность согласованных движений рук и ног, причем строго заданных. Требовались при этом точность, напор и элегантность.

Наблюдатель, следивший за юношами последние пять месяцев, не волновался за Юджио, а вот за Кирито – очень даже. У него, конечно, был этот его загадочный «стиль Айнкрад», но по правилам турнира все ката должны выполняться в стиле Заккалайт, а большинство участников были учениками стражей Заккарии и вообще местными. Все они холодно смотрели на странных чужаков, и ясно было, что на послабление рассчитывать не приходится.

Оно взволнованно следило за ходом турнира; наконец в восточном блоке выкрикнули номер Юджио. Лицо парня по-прежнему было бледным, но в критический момент он сумел собраться с духом; выйдя на сцену, он поклонился и без тени растерянности поднял меч.

На каждое ката у него ушло секунд десять – сто секунд всего; он не допустил ни единой ошибки, продемонстрировав изящество, как в танце. Вероятнее всего, сказались постоянные тренировки плюс высокий Уровень управления объектами. Меч, с которым он сейчас работал, для него, скорее всего, был легок, как веточка.

Зрители разразились куда более громкими аплодисментами, чем прежде, – этот участник ведь был не стражем и даже не учеником стража. Судьи, возможно, в душе хотели бы выставить подозрительному пришельцу низкий балл, но подчиняться внутренним побуждениям они не могли, поскольку в правилах однозначно говорилось, что «оценки выставляются на основе качества выступления». Будь они «имперскими дворянами», которых не связывают низкоуровневые правила, – другое дело, однако на турнире присутствовал лишь один дворянин пятого класса – Келгам Заккалайт, правитель Заккарии; а он, к счастью, не входил в число судей.

Закончив выступление, Юджио сошел со сцены, утер пот со лба и весело улыбнулся партнеру, ожидающему своей очереди возле западной сцены. Кирито показал большой палец. Эй, вообще-то это ты здесь заставляешь других волноваться за тебя.

Прошло еще две минуты, и наконец-то выкрикнули номер Кирито. Он направился к ведущим на сцену большим ступеням, не выказывая ни малейших признаков напряжения, однако от этого беспокойство наблюдателя лишь усилилось. Только не выкидывай каких-нибудь показушных фокусов. Будь как все. Наблюдателю, скрывающемуся под челкой Кирито, хотелось приказать ему это вслух, но он сдержался.

Кирито стоял на сцене, на которой не было ни единой щели; сцена эта была не из песчаника, но из красного мрамора. Поклонившись правителю в ложе, он молниеносно извлек меч из ножен. Столь нетерпеливое действие заставило сидящих под навесом судей нахмуриться. Кирито, однако, не обратил на это ни малейшего внимания и поднял меч. Итак, первое ката –

Бум! Мощный удар сотряс всю сцену. Фшшш! Порывы ветра, вызванные взмахами меча, достигли зрителей, стоящих в 20 мелах от сцены. Потрясенные и даже слегка испуганные крики заставили дворянина привстать со своего кресла. Это было вполне объяснимо – ката, на которое в норме уходило десять секунд, Кирито выполнил секунды за две в очень силовой манере.

О чем он думает?! Наблюдателю захотелось вырвать у Кирито клок волос, но тут он внезапно осознал кое-что важное. В правилах выполнения ката нет ни слова о том, какова должна быть длительность упражнения. Так что закончить выступление быстро – это не против правил… но все-таки.

Юноша выпрямился; держа меч наизготовку, он развернулся лицом к северной трибуне и выполнил второе ката. Ветер, поднятый взмахами меча, заставил танцевать волосы на головах зрителей, стоящих в первых рядах; на этот раз куда громче испуганных криков зазвучали восторженные. Кирито в таком же скоростном стиле выполнил третье, потом четвертое ката; крики восторга становились все громче, к ним добавились аплодисменты. Вообще-то, если подумать – зрителям наверняка скучно раз за разом наблюдать одно и то же представление. Возможно, поэтому турнир и поделен на два блока.

Не снижая темпа, Кирито выполнил все десять упражнений, после чего убрал меч в ножны и поклонился. Его поприветствовали громовая овация и радостные крики со всех трибун. Оглядев беснующихся зрителей, Кирито увидел на западной трибуне близняшек Вольде, Телин и Телулу. Родители, как и обещали, взяли их с собой, чтобы поболеть за Кирито с Юджио.

Конечно, первым к Кирито, спускающемуся со сцены и машущему рукой западным зрителям, подбежал Юджио. Похоже, он изо всех сил сдерживал себя, чтобы не ухватить Кирито за ворот туники; наконец он выдавил очень тихим голосом:

– Что… что ты такое устроил?

– Ну, просто мне показалось, что другие очень уж долго выступают… поэтому я подумал, что лучше закончить все побыстрее.

– Это, может, и не против правил, но разве нельзя было сделать все нормально?

– Я подумал, если я все сделаю быстро, судьи не заметят маленьких ошибочек, даже если они есть, правда?..

– …

Лицо Юджио было на 70% потрясенным и на 30% восхищенным; потом он поник плечами и вздохнул.

– …Будем надеяться, что судьи будут оценивать по аплодисментам…

Услышав эти слова, произнесенные безжизненным тоном, оно подумало лишь одно. У умных существ мысли сходятся.

Предварительный раунд длился еще час и завершился вскоре после того, как колокола сыграли двухчасовую мелодию. Участники выстроились на сценах, и представитель судей зачитал номера и имена прошедших в финал.

Оно испытало облегчение, услышав имя Юджио, а несколько секунд спустя – и имя Кирито. За последние десятилетия никогда им не владели столь сильные чувства. Оно могло лишь бессильно поджать ноги.

…Серьезно, когда в последний раз меня охватывали такие эмоции во время наблюдения за кем-то? Нет, по-моему, это впервые.


Сорок участников, повесив головы, отправились в комнату отдыха, и лишь по восемь человек из восточного и западного блоков остались возле сцен. Им выдали воду Сирала, взятую из глубокого колодца, и простую пищу; зрителям тоже дали время передохнуть. Наконец получасовой перерыв подошел к концу, и началась финальная часть турнира. Предстояло провести три раунда боев на выбывание, которые и должны будут определить победителей от обоих блоков.

Владелец фермы Бано Вольде рассказывал Кирито и остальным, что всего несколько десятков лет назад проводился еще и финальный матч между двумя победителями блоков. Его отменили из-за произошедшего однажды несчастного случая, когда участники слишком увлеклись сражением и в результате вопреки правилам пролилась кровь.

Не только в турнире Заккарии, но во всем Норлангарте – нет, во всех турнирах, проводимых в Мире людей, – за соблюдением этого правила следят очень строго.

Оно основывается на параграфе Индекса Запретов, согласно которому, «в ситуациях, не оговоренных другими параграфами, воспрещается преднамеренно наносить урон Жизни других людей». Поэтому от участников турнира требуется нечто парадоксальное – обеспечить безопасность противника и при этом вынудить его сдаться.

Все школы меча уделяют большое внимание ката именно для того, чтобы предотвратить несчастные случаи, – благодаря ката оба противника в поединке дышат, так сказать, в унисон. Ката против ката – это означает, что даже в поединке бойцы повторяют одни и те же атакующие и защитные движения, и кто первый устанет или утратит сосредоточенность, тот, скорее всего, и проиграет. Биться до крови разрешалось лишь в высокоуровневых турнирах в столице, где может действовать правило «до первого удара» и где участвуют сильнейшие бойцы, такие как Рыцари Единства или ученики Академии мастеров меча.

Однако Человеческие Объекты обладают кое-чем, чего нет у других живых объектов, – это кое-что называется «эмоции». Именно эмоции придают им огромную силу, но также и заставляют иногда терять голову и совершать непредсказуемые поступки.

Происшествие, о котором рассказывал Бано Вольде, случилось из-за слишком разгоревшихся эмоций двух мечников, очень хотевших победить, – в результате мечи стали бить по телам, а не по мечам. Конечно, до смертельных ран дело не дошло – если бы все стало настолько серьезно, вмешалась бы Церковь Аксиомы, – но даже капель крови хватило, чтобы весь город пришел в ужас. Вполне объяснимо, почему финальный бой между победителями восточного и западного блоков отменили.

Конечно, двое юных мечников обо всем этом не знали. Их цель была – победить в турнире, выделиться среди других городских стражников, получить право поступить в Академию мастеров меча в Центории – преодолевать барьер за барьером, чтобы когда-нибудь встретиться с «Алисой» в Центральном соборе Церкви Аксиомы.

Невероятно, но движутся они в правильном направлении. Путь им предстоит такой долгий и такой трудный, но в конце пути их действительно ждет собор. Однако… если Кирито и Юджио получат право войти в ту белую башню, они оба будут…

Колокол, пробивший 2.30, прервал ход его мыслей. Расположившийся в уголке площади оркестр сыграл бравурный марш – это и послужило сигналом к началу финальной стадии турнира.

Двое друзей, успевших закончить свою незатейливую трапезу, резко поднялись со складных стульчиков, на которых сидели. Взгляды черных и зеленых глаз встретились; стукнувшись правыми кулаками, юноши отвернулись друг от друга и направились к западной и восточной сценам, словно все необходимое уже сказали без слов. Трибуны, на которых во время предварительных состязаний еще оставались свободные места, сейчас были набиты под завязку; приветственные возгласы ураганом обрушились на участников.

Стражи, ответственные за подсобные работы на турнире, вынесли к судьям деревянное табло с закрепленным на нем бумажным листом. Черной краской на листе была изображена схема финальной стадии турнира – поединков на выбывание. В восточном блоке Юджио предстояло сражаться в третьем бою первого раунда. Кирито тоже выпал бой номер три. Об этом, впрочем, наблюдатель не думал – его взгляд прилип к юному ученику стража по имени Игом, парню, который почему-то вызывал у Кирито беспокойство.

Благодаря мне он попал в тот же блок, что и Кирито. Тело наблюдателя размеров в пять милов охватило странное ощущение, которого не было при жеребьевке. Совершенно необоснованное предчувствие, что что-то произойдет. А ведь такая функция присуща только людям.

Кирито явно заботило не то, что наблюдателя, – во всяком случае он даже не дернулся, увидев имя Игома против своего. Едва главный судья закончил свою речь, Кирито тут же сошел со сцены и сел на стул в зоне отдыха западного блока. Во время обеда Юджио был здесь же, но сейчас он не мог покинуть зону отдыха восточного блока, так что возможности поговорить не было.

Сидя на голове Кирито, оно наблюдало за первыми двумя поединками. Они прошли гладко.

Тот, кто атаковал первым, применял приемы из третьего-четвертого ката; защищающийся спокойно парировал; мечи соударялись с деловитым стуком. Потом участники менялись ролями, и следовала новая порция металлических звуков. Это можно было бы принять за тренировочный поединок, но здесь использовались настоящие мечи. Оба участника – и атакующий, и защищающийся – постепенно теряли Жизнь из-за усталости. Когда Жизнь падала до определенной величины, четкость движений начинала нарушаться, и в защите появлялись огрехи. Как только кто-то не успевал парировать удар противника, и острие меча оказывалось возле его тела – «стоп!» – и поединок прекращался.

Да, здесь скорости совершенно не те, что в турнирах столичного класса, где бойцы то налетают друг на друга, то разбегаются. Однако турнирам севера и положено такими быть. Парень по имени Игом не обладал какими-то выдающимися способностями, так что в третьем поединке Кирито должен одержать над ним легкую победу – просто потому что у него выше Уровень управления объектами. Прозвучало имя Кирито, и оно вместе с юношей отправилось на сцену из красного мрамора.

Почти тут же на востоке раздалось имя Юджио. Однако ему хватило короткого взгляда, чтобы понять: соперник Юджио уже утратил хладнокровие и весь вспотел; так что волноваться было совершенно не о чем. А Кирито и Игом тем временем встали друг напротив друга на западной сцене, и глаза под песочными волосами пристально уставились на Кирито. Оно снова проверило «окно Стейсии», но все характеристики Игома так и оставались ниже средних по сравнению с другими участниками турнира. Почему же Кирито его опасается?..

Оба противника медленно двинулись навстречу друг другу, беря мечи на изготовку. Молодой судья поднял правую руку – и рубанул ей воздух с выкриком «Начали!».

В ту же секунду Игом рванулся вперед. Как правило, соперники сперва какое-то время стоят и смотрят друг на друга, оценивая ритм дыхания, и лишь потом начинают бой; так что среди зрителей сразу поднялось волнение. Впрочем, это не было запрещено правилами. Хотя застигать противника врасплох для достижения победы не рекомендовалось, это тоже была допустимая стратегия.

– ИООООО!

Игом яростно рубанул вниз-влево, и Кирито принял удар на свой меч. ДЗЫННЬ! Раздался странный металлический звук, которого до сих пор в поединках не было, и брызнувшие желтые искры осветили лица обоих юношей.

Вместо того чтобы отскочить друг от друга, мечи остались сцепленными, они чуть дрожали. Кирито, хоть и начал движение с запозданием, парировал с невероятной скоростью; он теснил противника, толкая меч вверх. Скрежет сцепленных клинков разнесся над безмолвным западным блоком.

Кирито медленно придвинул лицо к самому носу нахмурившегося Игома – и прошептал:

– От тебя пахнет неджирезтой.

– …И что с того? – ответил Игом голосом, тоже напоминающим металлический скрежет. Кирито продолжил еще тише:

– Неджирезта только для одного годится. Если ее высушить и поджечь, ее дым усыпляет вредных насекомых. Например… Больших болотных слепней.

– …

Игом выпучил глаза; и тут же прячущийся в волосах Кирито наблюдатель моргнул.

Значит, Кирито ходил между участниками в комнате отдыха, чтобы найти, от кого пахнет неджирезтой. Если так, это из-за того, что –

– …Сегодня утром у западных ворот Заккарии. Это ты подсунул Большого болотного слепня… то насекомое, от которого лошадь взбесилась.

На это заявление Игом лишь злорадно ухмыльнулся.

– Мне незачем что-то отвечать бездомному типу вроде тебя. В любом случае… я всего лишь выпустил безвредное для человека насекомое. Я не нарушил ни Имперский закон, ни Индекс Запретов.

Ученик стража сказал правду. Если бы Большой болотный слепень мог наносить вред людям напрямую… если бы он мог снижать Жизнь человека – тогда приносить его туда, где живут люди, было бы противозаконно. Но принести насекомое, ранящее только лошадей, вовсе не запрещалось.

Однако все не так просто. Даже маленький ребенок понимает, что Большой болотный слепень летает вокруг лошадей, чтобы их кусать… чтобы уменьшать Жизнь лошадей. Вполне очевидно для каждого, что лошадь при этом может взбеситься и поранить оказавшихся рядом людей.

Большинство Человеческих Объектов, осознав такую возможность, отказались бы от идеи выпустить Большого болотного слепня. Потому что в них крепко засел параграф Индекса Запретов «не уменьшать Жизнь другого человека». Однако этот юноша по имени Игом, даже зная, что это может навредить Кирито или Юджио… нет, именно потому что он хотел этого – он выпустил слепня. Для таких людей существовало оправдание «Я просто выпустил насекомое, безвредное для человека. Что будет дальше, я понятия не имею»; оно было сильнее, чем мысль о необходимости следовать Индексу Запретов.

…Дворянская кровь.

В этом юноше чувствовалась «темная сторона дворянства», о которой ходили слухи. Он был полной противоположностью обитателей фермы Вольде; он твердо верил, что «приемлемо все, что не нарушает правил».

– …Зачем?

На короткий вопрос Кирито Игом выплюнул:

– Ты мне не нравишься. Такое отребье, даже без Священного Долга, хочет бросить вызов мне? Мне, Игому Заккалайту-сама? Ты хочешь вступить в нашу стражу? Я тебе не позволю. Я решил раздавить тебя еще месяц назад, когда ты явился в город узнавать правила турнира.

– …Ясно, дворянчик, значит. Но знаешь, хоть у тебя и благородные предки, все равно ты подонок, раз делаешь такое. Прости, давай поторопимся и закончим все побыстрее?

Даже услышав, что его противник – кровный родственник правителя Заккарии, Кирито не выказал признаков страха. Он вложил побольше силы в руку с мечом, по-прежнему сцепленным с мечом противника; похоже, он намеревался заставить Игома потерять равновесие. Однако –

Игом вновь ухмыльнулся, и тут же раздался отчетливый треск. Кирито на мгновение застыл. Если приглядеться – в том месте, где два меча соприкасались, на клинке Кирито появилась маленькая, но явственная трещинка.

Почему лишь один меч разрушается, хотя они оба выданы участникам для турнира? Лихорадочно заглянув в «окна» обоих мечей, оно обнаружило нечто неожиданное.

Меч Кирито был объектом 10 класса, в то время как меч Игома – 15. Приглядевшись, можно было обнаружить, что и блестят клинки чуть по-разному.

– Кк!.. – выдохнул Кирито и отдернул меч. На этот раз уже Игом двинулся вперед. Дзяк, дзяк! Мечи соударялись раз за разом, но лишь у меча Кирито Жизнь потихоньку падала.

– Кстати говоря, это тоже не против правил, – прошипел Игом, глядя победителем. – По условиям турнира все участники должны пользоваться металлическими мечами, выданными судьями. Раз так… ничего такого, даже если среди обычных мечей окажется более острый и он достанется мне.

– …Значит, ты подкупил стража, который выдавал мечи.

– Ничего не знаю. Но сколько ты еще продержишься, бродяга? Можешь стараться сколько хочешь – твой меч только Жизнь теряет.

Говоря все это, Игом продолжал со всей силы размахивать мечом; но тут Кирито сделал нечто неожиданное.

Он не стал встречать очередную атаку противника, а пригнулся и проскочил у него под рукой. Меч Игома с громким «дынн!» врезался в мрамор. Отдача от удара заставила Игома замереть; воспользовавшись этим, Кирито отскочил.

Зрители, напряженно наблюдающие за ходом поединка, начали хлопать. Они никогда еще не видели, как во время схватки на мечах один из участников проскакивает под рукой другого. Не зная, о чем говорили эти двое, они обрушили на сцену лавину аплодисментов.

Оправившись от последствий удара, Игом развернулся к Кирито; лицо его было полно ярости.

Опасность. Наблюдатель почувствовал это интуитивно. Конечно, хоть Игом и дворянин, он все равно не может нарушить Индекс Запретов и ударить мечом Кирито – но в то же время, если Кирито поранится из-за какого-нибудь несчастного случая, это будет для Игома приемлемо. Просто невероятно, как он вообще может о таком думать.

Следующий ход Игома, однако, полностью опрокинул эту гипотезу.

Он поднял свой меч 15 класса, который до сих пор держал обеими руками, одной правой на уровень шеи – как будто хотел положить на плечо. Потом, словно ища что-то, он несколько секунд поправлял стойку. И вдруг меч окутался светло-синим сиянием.

– Секретный прием Заккалайта, «Удар синего ветра»!

Толпа вновь разразилась аплодисментами – включая даже восточный сектор. Рефери на сцене в замешательстве посмотрел на остальных судей, но те тоже были в растерянности. Как и намекает называние, «секретные приемы» – особые удары, имеющиеся в арсенале каждой школы меча; обычно эти удары не используют, но никаких ограничений в правилах нет, так что все зависит от самих участников. Раз Игом так решил, запретить ему никто не сможет.

Проблема, однако, в том, что по мощи «секретные приемы» несравнимы с обычными, а когда мечник начинает такой прием, то уже не может остановиться на полпути. Его тело движется само собой – не волей хозяина, а сверхъестественной силой, подобной Священному искусству. Короче говоря – если Кирито не удастся защититься, он не только проиграет, но и получит серьезную рану. Игом это прекрасно понимал, но тем не менее решил прибегнуть к секретному приему. Скорее всего, он считал, что, даже если прольется кровь, это будет всецело вина противника, который не сумел защититься.

Однако возможность остановить Игома еще была.

Кирито надо всего лишь опустить меч и полностью открыться. Когда он это сделает, решимость Игома испарится – ведь использование секретного приема в такой ситуации будет уже прямым нарушением Индекса Запретов. Какая бы дворянская кровь ни текла в его жилах, он не сможет пересилить Индекс Запретов и Церковь Аксиомы. Это – абсолютное ограничение, въевшееся в сознание любого Человеческого Объекта.

Опусти меч. Наблюдатель изо всех сил старался не произнести эти спасительные слова вслух. Даже если я не произнесу, он и сам поймет. Давай же, опускай меч…

– …Значит, секретный прием, говоришь, – вдруг пробормотал Кирито так тихо, что даже оно еле расслышало.

Как и Игом только что, он убрал левую руку от рукояти меча и встал в такую стойку, будто вешает меч на пояс слева. Как только его тело застыло, клинок засветился ярко-фиолетовым.

И зрители, и судьи затаили дыхание. Уже одержавший победу Юджио на противоположной сцене покачал головой. Оно припомнило, что всякий раз, когда видело такое движение раньше, это означало, что поделать что-то уже нельзя.

Лицо Игома исказилось, задрожало; оскалив зубы, он –

– КИИИЯАААААААААА!!!

С воплем, похожим на крик крупного объекта-птицы, он резко шагнул вперед левой ногой, поднял с плеча металлический меч и рубанул по диагонали, целясь в Кирито.

Надо остановить бой. Наблюдатель подумал так на полном серьезе. Однако Священное искусство применять было уже поздно. Спрыгну с головы Кирито и приму свою истинную форму. Это будет абсолютно против правил – но я приму любое наказание «Повелителя», все равно это будет лучше, чем если мой объект наблюдения…

Но в этот момент.

– …Сси!!!

Кирито тоже пришел в движение.

Он отважно рванулся прямо навстречу светло-синей траектории меча Игома. Правая рука молниеносно прочертила ослепительно-фиолетовую линию слева направо и тут же следующую – справа налево.

Кинн!!! Резкий металлический звук рванулся прочь со сцены, прошил трибуны и разлетелся, должно быть, по всем улицам и закоулкам Заккарии.

Что-то взлетело в воздух, серебряно блестя в свете Солуса, потом начало падать. Отрубленный у основания клинок вонзился в мрамор сцены.

Движение меча Кирито было настолько быстрым, что даже наблюдатель его не разглядел – абсолютно. Однако основное оно поняло.

Меч метнулся слева направо и тут же обратно. Скорость была так высока, будто Кирито атаковал двумя мечами с обеих сторон сразу. И звук-то был всего один. Эти два удара, словно укусы дикого зверя, угодили точнехонько в одно и то же место – и разрубили меч Игома. Обычным турнирным мечом, от Жизни которого осталась лишь половина, – острый меч пятью классами выше…


Игом стоял столбом, выпучив глаза. Закончив взмах одной лишь рукоятью меча, он теперь мог только дрожать. Кирито, тоже сохранив позу, в которую пришел после завершения приема, прошептал Игому в правое ухо:


– Двухударный навык стиля Айнкрад… «Укус змеи».


Услышав эти слова –

оно ощутило, как все его волоски встают дыбом.

Уникальность этого человека по имени Кирито… намного превосходила его ожидания. За 378 лет истории Подмирья такие встречались очень редко… Возможно, он был бы на равных даже с Повелителем и с «тем человеком».

Продолжая испытывать это непостижимое ощущение – нет, оно даже не сознавало, что испытывает это ощущение, – оно думало лишь об одном.

Я хочу увидеть, чем кончится путешествие этой пары, Кирито и Юджио.

Там, там наверняка будет –


В 378 году по календарю Мира людей победителями восточного и западного блоков турнира мечников в Заккарии стали юноши без Священного Долга, явившиеся из северной деревушки. По традиции они заслужили право вступить в городскую стражу.


Первый поединок Кирито стал и последним, доставившим ему хоть какие-то проблемы на этом турнире; больше применять двухударные приемы ему не пришлось. К следующей весне Кирито и Юджио заслужили рекомендательные письма, необходимые для поступления в Академию мастеров меча.


Загрузка...