Фиктивная невеста дракона,или Ходячий кошмар свекрови-тирана

– Хотите удостовериться лично? – хмыкнула я. – Ну, что ж, идёмте. Разносолов не обещаю, но лёгкий поздний перекус организовать вполне могу.

– Думаю, чашки чая с какой-нибудь выпечкой будет достаточно, – заявила леди Малвэйн, величественно направившись в сторону кухни.

– И что, вас даже устроит чаепитие на кухне? – усмехнулась я. – А как же правила приличия и этикет? Разве позволительно знатной даме чаёвничать на кухне, точно простолюдинке?

Леди Малвэйн пожала плечами.

– Порой допустимо делать исключения, – заявила она.

А мне оставалось только мысленно восхититься её изворотливостью.

Добравшись до кухни, я ожидала, что леди Малвэйн чинно усядется за стол и будет лишь наблюдать за мной. Однако она меня удивила.

Решительно закатав до локтя рукава своего платья, леди Малвэйн надела фартук и ушла в кладовку, чтобы вернуться оттуда с небольшим мешочком муки, бутылкой молока, баночкой вишнёвого джема и пачкой сливочного масла.

– В моё время считалось почётным уметь порадовать супруга какими-то кулинарными изысками, – заметив моё удивление, пояснила она. – Особенно хорошо мне удавались круассаны с вишнёвым джемом.

– Отлично, – кивнула я. – Значит, сегодня вы покажете мне мастер-класс.

Готовили мы молча. И, как ни странно, легко смогли работать вместе, в четыре руки замешивая дрожжевое тесто и растапливая шоколад на водяной бане для начинки.

У меня в памяти всплыло, как много лет назад я вот так же училась готовить под присмотром матери, и сердце болезненно сжалось от тоски – до этого я даже не подозревала, как мне этого всего не хватало.

– Вы поверите мне, Габриэлла, если я скажу, что люблю обоих сыновей и не желаю им зла? – поинтересовалась леди Малвэйн, как только противень с круассанами был отправлен в духовку.

– Я в это охотно верю, – заверила я её. – Но также я понимаю, что ваше с ними понимание добра и зла может очень сильно отличаться.

Малвэйн скорбно покачала головой и тяжело опустилась на стул.

– Вы знаете, что самое тяжкое в жизни дракона? – спросила она, устремив на меня печальный взгляд.

– Нет, – призналась я. А затем предположила: – Невозможность откусить голову всем, кто вас раздражает?

Леди Малвэйн коротко рассмеялась.

– Нет, хотя и это тоже, – сказала она. – Однако куда хуже то, что природа сыграла с нами злую шутку и придумала такую интересную штуку, как партнёрство. Полагаю, этот термин вам тоже не знаком?

– Нет, впервые слышу.

– Это и правильно. Мы не любим выставлять свои слабости напоказ, – леди Малвэйн скривилась. – Дело в том, что по природе своей драконы моногамны: мы выбираем себе пару один раз и на всю жизнь. Она так и называется, Истинная пара. Только вот такой парой может стать далеко не всякий. Напротив, многие драконы всю жизнь ищут свою Истинную пару и, так и не найдя её, заключают союз с кем попало.

На лицо леди Малвэйн набежала тень.

– Дракон, которому удалось встретить свою Истинную пару, становится полностью зависим от неё, – заявила она. – Когда речь идёт о двух драконах, всё в порядке, ведь Истинная связь не может быть односторонней, а значит, они буду зависимы друг от друга и создадут идеальную семью. Но, к сожалению, у природы весьма скверное чувство юмора, и зачастую Истинной парой дракона становится человек.

Леди Малвэйн сделала небольшую паузу, при этом смотрела на меня так пристально и хмуро, что мне даже стало немного не по себе.

– Мой муж был моей Истинной парой, – призналась она. – А также был простым человеком, и у его любви оказался весьма недолгий срок. – Она печально улыбнулась. – Он начал мне изменять вскоре после того, как я родила Бернарда. И даже не особо скрывал свои интрижки. Я сходила с ума от ревности, устраивала ему скандалы с криками и битьём посуды. Но больше ничего сделать не могла – сама моя суть была привязана к нему, и даже мысль о том, что он уйдёт, причиняла физическую боль. А он это прекрасно понимал и пользовался. Мог пропасть на несколько месяцев, а потом вернуться, как ни в чём не бывало, принеся за собой запах чужих женских духов. И всё, что я могла, это наступить на горло своей гордости, стиснуть зубы и терпеть. Потому что зверь внутри меня был счастлив просто от того, что избранник рядом.

Я заметила, как её глаза влажно заблестели – очевидно, воспоминания до сих пор причиняли ей боль.

– Чтобы не сойти с ума от тоски, я полностью сосредоточилась на воспитании сыновей, – продолжила леди Малвэйн. – Из-за того, что я постоянно переживала о муже: где он, с кем он, вернётся ли ко мне, – вторая беременность протекала очень сложно. Стефан родился раньше срока, был маленький и слабый, целитель даже предрекал, что он не выживет. – Леди Малвэйн шумно вздохнула, и мне показалось, что я услышала что-то, отдалённо похожее на всхлип. – Вопреки всем прогнозам, Стефан выжил. Мне это стоило целых трёх месяцев ночных бдений возле его колыбели и первых седых волос.

Леди Малвэйн потянулась к графину с водой, стоявшему на столе. Я понятливо призвала с полки стеклянный стакан, наполнила его водой и протянула ей.

Леди Малвэйн коротко кивнула мне в знак благодарности, сделал несколько глотков и продолжила свою исповедь.

– Несмотря на то, что кризис миновал, здоровье Стефана продолжало оставаться хрупким. Он постоянно болел, плохо набирал вес и практически ничего не ел. Естественно, всё моё внимание было сосредоточено на нём.

– И Бернард остался не у дел, – догадалась я.

– Да, – признала леди Малвэйн. – Я сосредоточилась на потребностях одного сына, и у меня не хватало ни сил, ни времени на второго. И тогда Бернардом занялся его отец. – Она презрительно скривилась. – Он вырастил из Бернарда свою точную копию. И я уже ничего не могу с этим поделать.

«По крайней мере, теперь ясно, чего она так цепляется на Стефана, – подумала я, ощущая, как сердце болезненно сжалось от жалости к этой, в сущности, глубоко несчастной женщине. – Она чуть не потеряла его в детстве и теперь боится, что, стоит его отпустить, и с ним непременно что-то случится».

Однако кое-что тут всё равно не сходится.

– Хорошо, почему вы так печётесь о Стефане, я поняла, – сказала я. – Однако почему Бернарду-то вы не даёте самостоятельно выбрать, с кем ему быть? Зачем решили избавиться от меня, да ещё и с помощью моего дяди?

Истинная пара

– Не преувеличивайте, – отмахнулась леди Малвэйн. – Я знаю Магнуса Вейла не первый год. Он не стал бы вас убивать. Тем более что я разговаривала с ним перед тем, как устроила встречу с вами.

– И что же он вам сказал?

– Что всего лишь хочет обездвижить вас и немного покопаться в вашей очаровательной голове, чтобы выяснить, не утаиваете ли вы с Морганом от его семьи наличие родового дара.

– И вы считаете это нормальным?

Я даже не знала, как к этому относиться.

С одной стороны, получается, что избавляться от меня в прямом смысле этого слова – вернее в его летальном исполнении, – леди Малвэйн всё же не собиралась.

А с другой стороны, её нисколько не беспокоил сам факт того, что дядя будет копаться у меня в голове (и вполне может случайно повредить что-нибудь в процессе, превратив в пускающий слюни овощ).

– Да, это абсолютно нормально, – на полном серьёзе заявила леди Малвэйн. – Сохранение родового дара внутри семьи – главная обязанность любого мага. И раз уж Томасу хватило глупости обзавестись бастардами, то нужно быть уверенным, что кроме самого факта наличия магических способностей, у них больше ничего нет.

– Ясно, – я криво усмехнулась. – Что ж, в таком случае, можете выразить Вейлам соболезнования. Потому что дар, и правда, у нас.

– Дар не может быть сразу у двоих, – покачала головой леди Малвэйн, буравя меня пристальным взглядом. – Только у кого-то одного. И глядя на ваше поведение, не ошибусь, если предположу, что волей судьбы достался он именно вам.

Я мило улыбнулась, но не стала ни подтверждать, ни опровергать её слова, вместо этого вернувшись к другой, не менее важной теме.

– Вы пропустили первую часть моего вопроса, – напомнила я леди Малвэйн. – Но не волнуйтесь, мне нетрудно напомнить. Почему вы не даёте Бернарду самостоятельно выбрать себе пару?

– Я никогда не мешала Бернарду выбирать любовниц, – раздражённо фыркнула леди Малвэйн. – Он также любвеобилен, как и его отец, и меня это всегда устраивало. Ведь ничего не значащие интрижки на то и интрижки: они приносят удовольствие, но не задевают сердце. А значит, мой мальчик защищён от главного проклятья любого дракона – зависимости от Истинной пары.

– Так в чём проблема? – пожала я плечами, ощущая, как сердце болезненно сжалось от мысли, что я и сама для Бернарда лишь мимолётное увлечение. – Он наиграется со мной и переключится на следующую “жертву”.

Губы леди Малвэйн скривились в болезненной гримасе.

– Не будет никакой следующей жертвы, – заявила она. – Вы – его Истинная пара. И он будет пытаться завоёвывать вас до тех пор, пока вы не скажете “да”.

Я судорожно сглотнула, не в силах поверить в услышанное.

– Вы ошибаетесь… – начала было я, но леди Малвэйн меня решительно перебила.

– В подобном невозможно ошибиться, – отрезала она. – Возможно, сначала вы и были лишь увлечением – каюсь, я не приглядывалась к Бернарду в первые дни вашего пребывания в этом доме, поэтому не могу сказать наверняка. Но сейчас буквально всё в его поведении, – особенно взгляд, полный безумной страсти напополам с отчаяньем, – говорит о том, что он уже пропал. И единственное, что я могу сделать – это прогнать вас прочь сейчас, пока связь ещё не закреплена. Потому что стоит вам разделить постель, и всё, клетка захлопнется, и мой сын станет вашим рабом. А я не могу допустить, чтобы он повторил мою судьбу, связав свою жизнь с женщиной, которая никогда не сможет полюбить его хотя бы вполовину так сильно, как он будет любить её.

У меня закружилась голова от осознания того, что именно сообщила мне леди Малвэйн.

Я – Истинная пара Бернарда. И что бы я ни сделала, он всегда будет на моей стороне. Никогда не предаст и не бросит, останется рядом, как бы трудно ни было.

В богатстве и бедности, болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.

Меня охватила внезапная эйфория.

– Простите, леди Малвэйн, но у меня появилось срочное дело, – заявила я, направляясь к выходу из кухни.

Я ощущала острую потребность увидеться с Бернардом и услышать подтверждение слов леди Малвэйн из его уст. Прямо сейчас.

И плевать, что глубокая ночь на дворе! Я всё равно теперь точно не усну, пока не выясню всю правду.

Правда

Уже добравшись до комнаты Бернарда, я резко остановилась.

«Я, должно быть, сошла с ума, – смущённо подумала я. – Зачем я сюда вообще пришла?»

Теперь собственный порыв казался мне смехотворным и нелепым.

Даже если допустить, что леди Малвэйн сказала правду и я, действительно, являюсь истинной парой Бернарду. Что это меняет? Кроме того, что он физически не сможет меня бросить, ничего.

Я всё ещё практически ничего не знаю об этом мужчине, а его напористость и неумение слышать «нет» порой серьёзно раздражают.

«Но именно они тебя в нём и привлекают», – ехидно заметил внутренний голос.

«Не без этого», – мысленно согласилась я с ним.

Я уже собиралась развернуться и уйти к себе, решив пока сделать вид, что ничего не знаю ни о какой истинности, но тут дверь внезапно открылась, явив моему взору Бернарда, облачённого лишь в длинный бордовый халат поверх голого тела.

Мой взгляд невольно прикипел к мускулистой груди, виднеющейся в вырезе халата, и я шумно вздохнула, ощутив предательские мурашки, пробежавшие по коже.

– Габриэлла? – Бернард выглядел искренне удивлённым. – Что-то случилось?

– А? – я перевела рассеянный взгляд на его лицо и нервно улыбнулась. – Нет-нет, всё в порядке. Просто пришлось помогать леди Малвэйн транспортировать полубессознательную тушку Стефана в комнату Агаты.

– И это досадное обстоятельство привело тебя ко мне?

Я судорожно сглотнула и покачала головой.

– Нет. Просто я имела с леди Малвэйн крайне увлекательный разговор и хотела выяснить, правду она сказала или нет. Впрочем, это уже неважно.

Бернард не сводил с меня пристального взгляда, и я вдруг почувствовала себя крайне неуютно под этим взглядом.

– Ну, я пойду… – стушевалась я и хотела уже уйти, но Бернард ухватил меня за запястье, не позволив спастись бегством от неловкости.

– Если ты хочешь что-то спросить – спрашивай, – твёрдо проговорил он. – Что бы тебе ни наговорила моя мать, это сильно тебя взволновало, я же вижу. И мне бы очень не хотелось, чтобы ты изводила себя понапрасну.

Я нервно облизнулась и вновь бегло посмотрела на его грудь в вырезе халата. И почему-то именно это зрелище заставило меня выпалить на одном дыхании вопрос:

– Я – твоя истинная пара?

Бернард на мгновение замер, будто закаменел. А затем разжал пальцы, выпуская мою руку из своего захвата.

– Моей матери стоило бы держать свои умозаключения при себе, – недовольно пробурчал Бернард. А затем посторонился, пропуская меня в свою комнату: – Входи. Это не разговор для коридора.

И я переступила порог, напрочь забыв об осторожности и о том, что это максимально плохая идея, идти в комнату к мужчине, который прямо заявляет о своём желании затащить меня в постель.

Как и во всех личных апартаментах в этом доме, первой располагалась уютная гостиная, в данном случае оформленная в сине-серых цветах.

Мой взгляд зацепился за высокий стеллаж, заставленный книгами, и письменный стол, в центре которого стояла медная фигурка совы, придавливающая небольшую стопку бумаг.

Бернард жестом предложил мне занять диван, после чего, извинившись, скрылся за дверью, ведущей в спальню, чтобы спустя буквально пять минут вернуться ко мне уже одетым должным образом, в брюки, белую рубашку и бордовый жилет.

– Итак, – Бернард уселся в кресло, стоявшее напротив дивана, и прямо посмотрел мне в глаза. – Полагаю, матушка не только поделилась с тобой своими догадками относительно нашей истинности, но и рассказала тебе слезливую историю о её собственном несчастливом браке?

– Да.

Бернард скривился.

– Она любит драматизировать и изображать из себя бедную-несчастную жертву, – пренебрежительно бросил он. – Все её душещипательные рассказы можешь смело делить на два.

– Я думаю, ни ты, ни я не вправе определять степень правдивости чужих чувств и реакций, – заметила я. – Да меня, в общем-то, и не волнуют отношения леди Малвэйн с её супругом. Что меня по-настоящему интересует, так это её выводы насчёт тебя. Она права? Я – твоя истинная пара?

– А ты бы хотела, чтобы это было правдой или оказалось ложью?

– Ты издеваешься? – возмутилась я. – Какая разница, чего я хочу или не хочу? Ты скажи, как есть на самом деле.

– Да, ты моя истинная пара, – ровным голосом проговорил Бернард. – Понял я это, правда, не сразу. – Он усмехнулся. – Когда ты отправила меня в полёт своей магией, я ощутил что-то странное. А последующий поцелуй всё расставил на свои места.

Я шумно вздохнула.

– И что теперь? – спросила я у Бернарда.

– А что теперь? – притворно удивился он. – Мне казалось, утром мы с тобой собирались съездить к Ричарду и дать ему волшебного пенделя, чтобы он ускорил процесс принятия тобой наследства.

– Я не об этом, – покачала я головой. – Я о нас.

Бернард неопределённо пожал плечами.

– Не вижу причин что-либо менять, – заметил он. – Ты дала мне разрешение на ухаживания, и я намерен пустить в ход всё своё обаяние, чтобы очаровать тебя и привязать к себе, а в последствие сделать своей женой. То, что ты являешься моей истинной парой, лишь приятный бонус. Но изначально ты привлекла меня не этим.

– А чем же? – полюбопытствовала я, немного расслабляясь.

За время нашего общения Бернард никак не изменил своего поведения, не стал заглядывать мне в рот и не превратился в безвольную тряпку у моих ног.

И если его самого всё устраивает, мне тем более не о чем беспокоиться.

– Ты похожа на уличного котёнка, – с мягкой улыбкой ответил Бернард. – Шипишь, стоит к тебе приблизиться, царапаешься и кусаешься. Но на деле хочешь, чтобы тебя приласкали и обогрели. Просто жизнь была к тебе слишком жестока, тебя обижали и предавали, вот ты и разучилась доверять людям.

– И ты надеешься меня приручить? – фыркнула я.

– Да, – нахально заявил Бернард. – Уверен, более ласкового и нежного питомца мне не найти.

Я пренебрежительно фыркнул. Каков, всё-таки, наглец! Приручить он меня собрался…

– Что ж, я с удовольствием понаблюдаю, как ты будешь из дикого котёнка делать ласковую домашнюю кошечку, – ехидно заявила я. – Только потом не жалуйся, что напоролся на острые коготки.

Наследство

С утра я имела удовольствие наблюдать, как леди Малвэйн с каменным выражением лица покидает поместье в компании двух служанок.

– Интересно, её отъезд считается успешно выполненным договором с моей стороны? Или полным провалом?

Вопрос был, в сущности, риторический. Однако Агата, вышедшая вместе со мной проводить свекровь, весело рассмеялась.

– Это, определенно, успех, – заявила она уверенно. – Особенно с учётом того, что Стефан не побежал за матерью, а остался со мной.

«Это пока, – мрачно подумала я. – Ещё неизвестно, что будет завтра».

Поскольку главная возмутительница спокойствия в поместье отбыла, я могла быть спокойна за Агату – теперь дело за ней. Сумеет «перевоспитать» своего благоверного и окончательно оторвать от материнской юбки – получит крепкую семью. А если нет… что ж, будет ей тогда урок.

Сразу после завтрака я вместе с Бернардом отправилась к нотариусу.

Как Бернард и предсказывал, господин Оренс был только рад помочь мне принять наследство.

– В сущности, никаких особых процедур не требуется, – заявил он. – Вы просто подпишете пару документов, и вся собственность маркиза Оберона, в том числе его титул, перейдут к вам.

– А что насчёт моего брата? – поинтересовалась я.

– Как его законный опекун и близкий родственник, вы можете, так сказать, принять его в семью и наделить определёнными правами в отношении своего имущества, – ответил Ричард. – Я помогу вам всё правильно оформить.

В итоге полдня я провозилась с документами. Зато из нотариальной конторы выходила не безродная сирота, а маркиза Оберон.

– Полагаю, теперь, когда у тебя есть собственный дом, да ещё и не один, в моём ты не захочешь задержаться? – поинтересовался Бернард, подавая руку и помогая мне подняться по ступенькам кареты.

– Пятница уже послезавтра, – напомнила я. – А мне ещё нужно осмотреть своё новое жилище, разместиться самой и устроить Моргана. Ну, и подготовиться к предстоящему торжеству, – я усмехнулась. – Лично я планирую произвести фурор.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул Бернард, забираясь в карету следом за мной. – Уверен, граф Вейл уже тысячу раз пожалел, что отказался от вас.

– Это вряд ли, – покачала я головой. – Но он непременно это сделает.

Бернард фыркнул, но дальше развивать эту тему не стал, вместо этого заговорив о других, не менее важных делах.

– Если ты позволишь, я пришлю в поместье несколько своих людей, – заявил он серьёзным тоном.

– Зачем? – нахмурилась я.

– Ты не знакома с прислугой маркиза, и этим могут воспользоваться злоумышленники, – объяснил Бернард. – Мои люди смогут незаметно выяснить, кто чем дышит в поместье, и защитят вас с Морганом в случае опасности.

– А заодно проверят благонадёжность моих слуг? – догадалась я.

– Да.

– Хорошо.

– И что, не будет никаких споров и попыток отстоять свою независимость? – насмешливо уточнил Бернард.

Я пожала плечами.

– Не вижу смысла спорить на эту тему. Ты много лет работаешь в правоохранительных органах и явно лучше меня разбираешься в вопросах обеспечения безопасности. И раз уж ты столь любезно предлагаешь свою помощь, с моей стороны было бы глупо от неё отказываться.

Бернард улыбнулся, а затем взял меня за руку и поднёс мою ладонь к своему лицу, прижавшись губами к запястью.

Моё сердце предательски ускорило бег, а по телу пробежала лёгкая дрожь. И это всего лишь от невинного поцелуя!

– Надеюсь, после того, как утрёшь нос родне, ты позволишь мне продолжить ухаживания, – проникновенно глядя мне в глаза, вкрадчиво проговорил Бернард.

– Я всё равно обещала тебе ещё одно свидание, – постаравшись звучать максимально незаинтересовано, ответила я. – Так что как минимум ещё один раз после бала мы точно встретимся. Всё остальное будет зависеть от твоего поведения.

В глазах Бернарда тут же вспыхнули тёмные огоньки.

– И как именно я должен себя вести? – уточнил он насмешливо. – Быть хорошим мальчиком? Или плохим?

Это была откровенная провокация. На которую я просто не могла не ответить.

– Будь собой, – заявила я. А затем добавила с хитрым прищуром: – Но если твоё поведение меня не устроит, я пущу в ход свой родовой дар, из-за которого так трясётся семейство Вейлов.

На губах Бернарда расцвела хищная улыбка.

– Мне, и правда, любопытно, из-за чего весь сыр-бор, – признался он. – Каюсь, я поднял кое-какие архивы, однако так и не нашёл точного описания вашего родового дара.

– И что же, рискнёшь меня спровоцировать, чтобы утолить своё любопытство? – бросила я ему вызов.

Улыбка Бернарда смягчилась, а его взгляд наполнился теплом.

– Моё любопытство не стоит того, чтобы портить с тобой отношения, – обезоруживающе искренне сказал он. – Так что я подожду, когда ты будешь готова и сама мне всё расскажешь.

Моё сердце наполнилось теплом от его слов.

– Я непременно тебе всё расскажу, – пообещала я. – Но чуть позже.

«Когда буду полностью уверена, что это никак не отразится на наших отношениях».

Новый дом

Тем же вечером мы с Морганом въехали в поместье деда в компании моей «прислуги»: дворецкого Леона и горничной Молли.

И если худощавая светловолосая улыбчивая Молли в свои тридцать с хвостиком легко могла сойти за обычную прислугу. То широкоплечий, рослый Леон со взглядом матёрого убийцы на дворецкого не походил ни капельки.

Впрочем, как именно мою «прислугу» воспримут другие работники поместья Оренс, меня не слишком волновало. Я теперь тут хозяйка. И им придётся либо подстроиться под меня, либо уйти.

Однако чтобы не портить ни с кем отношения, я попросила нынешнего дворецкого, Фидо, собрать всю прислугу в холле, чтобы я могла представиться им.

Народу оказалось немало. Дюжина молоденьких горничных, десять лакеев, секретарь, ключница, семь кухонных работниц, пять садовников, псарь и трое конюхов.

Я мысленно присвистнула. Вот это штат! Сколько же ежемесячно дед тратил только на оплату их работы?

– Моё имя Габриэлла, и с этого дня я новая хозяйка этого дома, – громко и чётко проговорила я. – Это – я указала на Моргана, – мой брат Морган, и его слово в этих стенах приравнивается к моему.

Я видела настороженность и беспокойство на лицах прислуги. Это и понятно. Новый хозяин – новые правила. И неизвестность.

Вдруг новый хозяин окажется тираном? Или всех уволит и наберёт новый штат. Или оставит всех, но будет постоянно придираться к мелочам и штрафовать за любой чих.

Я много лет была наёмным рабочим, и все их страхи были мне хорошо знакомы. И я собиралась развеять хотя бы часть из них.

– Я не собираюсь кардинальным образом менять устройство в поместье, – продолжила я. – Так же как и не намерена никого увольнять. Разве что вы сами уйдёте – силой никого удерживать я не стану. Однако и ряд изменений тоже будет. Во-первых, я привела своих людей – я кивнула на Леона и Молли, – И первое время, пока я не познакомлюсь со всеми вами и не пойму, кто на что способен и чего от вас можно ожидать, взаимодействовать я буду преимущественно с ними. Во-вторых, – я остановилась напротив кухонных работниц. – Время от времени я буду приходить на кухню и присоединяться к вам в готовке. Это не от недоверия к вам, просто мне нравится сам процесс. Возможно, в какие-то дни я и вовсе буду давать вам выходной и всё делать сама. Но уверяю, моё увлечение никак не отразится на вашем заработке.

Я ещё раз окинула взглядом собравшихся, отметив, что большинство заметно расслабилось и приободрилось – это хорошо. Довольная прислуга равно хорошо выполненная работа.

– На этом всё, – закончила я. – Можете дальше заниматься своими делами. Более подробное знакомство отложим на завтра. Фидо, – я перевела взгляд на дворецкого деда, который, судя по аккуратно подстриженным седым волосам и морщинам на лице, был чуть ли не ровесником своего покойного хозяина, – будьте добры, устройте нам с братом небольшую экскурсию по дому.

– Разумеется, госпожа.

Фидо с почтением поклонился мне, после чего мы отправились осматривать дом.

На проходных комнатах, гостиных и столовой я не стала задерживаться, лишь мельком отметила мрачность обстановки и сделала себе мысленную пометку освежить кое-где интерьер.

Кабинет деда мы обошли стороной по моей просьбе – в этой комнате мы с ним общались в последний раз, и я была пока морально не готова переступить через её порог.

А вот многочисленные спальни на втором и третьем этажах заслужили нашего с Морганом пристального внимания.

Брат очень быстро нашёл себе комнату и отказался продолжать экскурсию, заявив, что желает разобрать вещи и заняться наконец-то уроками.

Фидо с лукавой улыбкой заметил, что уроки удобней делать в библиотеке, в глазах Моргана при слове “библиотека” вспыхнул маниакальный блеск, и я поняла: всё, брата я потеряла.

Библиотека в поместье оказалась просто огромная. Это был зал размером с бальный, полностью заставленный стеллажами с книгами.

«Придётся на ночь накладывать запирающие чары, – мысленно прикинула я, оставив Моргана изучать доставшиеся ему “сокровища”. – Не то он будет здесь ночевать».

– Госпожа предпочтёт занять хозяйские покои или мне приказать подготовить гостевую спальню? – вежливо поинтересовался Фидо, стоило нам вдвоём продолжить экскурсию по дому.

– Не нужно этих формальностей, – покачала я головой. – Называйте меня по имени.

Губы дворецкого тронула мягкая улыбка.

– Для меня это честь, госпожа Габриэлла.

– Что же касается вашего вопроса, – продолжила я. – Пусть кто-нибудь из горничных подготовит гостевую спальню рядом с той, что выбрал Морган. Позже я перееду в хозяйские покои, но сначала сделаю там ремонт.

«И поменяю кровать», – мысленно добавила я.

Почему-то сама идея спать на кровати, на которой спал мой дед, казалась мне едва ли не кощунством.

– Прежде чем выполнить ваше распоряжение, я хотел бы показать вам ещё одну комнату, – таинственно проговорил Фидо и повёл меня в сторону западного крыла.

Комната, в которую мы вошли, не была гостевой – мне хватило одного мимолётного взгляда, чтобы это понять.

В углу маленькой уютной гостиной, оформленной в персиковых тонах, стоял чёрный рояль, на крышке которого аккуратной стопкой лежали ноты. На каминной полке были расставлены какие-то фарфоровые и стеклянные фигурки: крылатые феи, лесные зверюшки, пара единорогов.

А на стене позади дивана висел огромный портрет в полный рост, на котором была изображена моя мать в возрасте лет пятнадцати-шестнадцати.

– Эти покои раньше принадлежали госпоже Софии, – мягко проговорил Фидо, пока я с щемящей болью в сердце разглядывала портрет. – После того, как она сбежала, хозяин приказал ничего здесь не трогать.

– А мамины вещи? – дрогнувшим голосом спросила я.

– Всё, что она не забрала с собой, осталось здесь, включая одежду и украшения.

Я коротко кивнула и, не глядя на дворецкого, прошла в спальню.

Первое, что бросилось в глаза – флакон духов на туалетном столике и лежавший рядом с ним изящный серебряный гребень, инкрустированный драгоценными камнями.

– Я подожду вас в коридоре, – вежливо проговорил Фидо, остановившийся в дверях. – Если понадоблюсь – зовите.

И ушёл, беззвучно закрыв за собой дверь.

Я же на негнущихся ногах прошлась по комнате, разглядывая обои на стенах, провела ладонью по покрывалу на кровати…

Глаза щипало от слёз, но я не позволила себе плакать.

Какой толк от слёз? Мертвых к жизни они не вернут.

Я подошла к огромному платяному шкафу во всю стену и решительно распахнула дверцы: вся его утроба была забита бесчисленным множеством плечиков с самыми разнообразными нарядами.

Я вытащила наугад одно из них – это оказалось шелковое платье нежно-голубого цвета.

При мне мать никогда ничего подобного не носила – у нас просто не было денег на подобную роскошь.

И сейчас, оглядываясь назад, я никак не могу понять: как можно было отказаться от всего этого? Променять нарядные платья, богатый дом и сытую, спокойную жизнь на мифическую любовь.

Скинув своё простое хлопковое платье, я надела мамино голубое. Как ни странно, оно село на мне, как влитое. Длину, правда, стоило немного убрать, но в целом…

Я подошла к зеркалу. Внешне у меня было мало сходств с матерью, разве что глаза и овал лица. В остальном же я пошла в отца. Жалела ли я об этом? Да. Хочу ли я что-то менять? Нет.

«Интересно, если дед сохранил все мамины наряды, осталось ли то зелёное платье, в котором она встретила моего отца?»

Мне показалось неплохой идеей заявиться на торжество к Вейлам, с максимальной точностью скопировав образ, в который Томас когда-то якобы влюбился.

Да, это мелочно. Но если мой внешний вид заставит отца испытать хотя бы капельку неудобства, это будет стоить любых затраченных усилий.

Встреча с родственничками

Мне повезло: Фидо работал в поместье целых полвека и отличался феноменальной памятью. Так что он не только без труда вспомнил, во что именно моя мать была одета на приёме, состоявшемся больше двадцати пяти лет назад, но и смог дать горничной точные указания относительно моей причёски и макияжа. И он же подсказал ателье, где за сутки за довольно скромное вознаграждение мне подогнали платье идеально по фигуре.

С нарядом для Моргана проблем не возникло: его фигура полностью соответствовала понятию стандарта для его возраста, так что нам вполне хватило одного похода в очень хороший магазин мужской одежды, чтобы подобрать ему идеальный костюм для первого выхода в свет.

Так что в пятницу вечером в поместье Вейлов мы прибыли во всеоружии.

– Я очень тебя прошу, давай обойдёмся без кровопролития, – попросил Морган, подавая мне руку, чтобы помочь выйти из кареты.

– Ничего не могу обещать, – пожала я плечами. – Всё будет зависеть исключительно от поведения наших драгоценных родственничков.

Морган весело фыркнул и положил мою ладонь на сгиб своей руки, изображая галантного кавалером.

Поскольку теперь по положению я была значительно ваше Вейлов, я позволила себе опоздать на десять минут к началу торжества.

Сделано это было осознанно: я хотела, чтобы все гости успели собраться в зале, и когда мы с братом войдём, всеобщее внимание принадлежало именно нам.

Мои расчёты оказались верны. Когда услужливый дворецкий проводил нас в просторный бальный зал, тот уже был наполнен людьми. Часть собралась вокруг длинного фуршетного стола, наслаждаясь закусками и напитками, другая часть танцевала в центре зала, а некоторые разбились на небольшие компании и вели неспешные разговоры между собой.

– Маркиза Оберон с братом, – громогласно объявил дворецкий.

По залу пробежали взволнованные шепотки.

Очевидно, сплетни о том, что мой дед умер не своей смертью, уже успели распространиться по высшему обществу. И теперь при виде меня у большинства присутствующих возник закономерный вопрос: уж не я ли отправила Филиппа к праотцам?

К счастью, мне было глубоко безразлично, кто и что будет обо мне думать или говорить.

Мой взгляд сам собой нашёл Бернарда, – тот состоял чуть в стороне в компании своей матери, Стефана и Агаты – и я послала ему мимолётную дружелюбную улыбку, прежде чем отрастить метафорические колючки и приготовиться к предстоящему веселью.

– Мои извинения, – подойдя к хозяевам поместья, сгрудившимся возле фуршетного стола, с улыбкой проговорила я, даже не пытаясь изображать раскаяние. – Мы немного задержались.

– Ничего страшного, – с натянутой (и совершенно фальшивой) улыбкой ответила леди Абигейл – мать Томаса и Магнуса и по совместительству наша с Морганом бабушка.

Она выглядела точно так же, как и в день, когда вместе с Томасом выставила меня за порог, отказав в помощи после того, как моя мать скончалась.

Такая же высокомерная сухопарая вобла, ряженная в шелка, с колючим взглядом и пепельными волосами, собранными в строгую причёску, украшенную бриллиантовыми шпильками.

– Вот и славно, – я ответила ей не менее фальшивой улыбкой. А затем уверенно двинулась в сторону невысокого помоста в дальней части зала, где на удобном мягком кресле в компании со своей матерью сидел виновник торжества. – В таком случае, раз уж вы так сильно настаивали на нашем с Морганом присутствии на данном торжестве, взывая к семейным узам, я хочу познакомиться со своим самым младшим братом.

Я видела, как напрягся отец после моих слов, а его нынешняя супруга (никак не запомню её имя), нервно приобняла сына за плечи, пока тот увлечённо играл в оловянных солдатиков, совершенно не обращая внимания на то, что происходит вокруг.

Я выпустила локоть Моргана и продолжила путь к имениннику уже одна, в то время как брат остался стоять вместе с остальными нашими родственниками.

– Габриэлла, – настороженно окликнул меня дядя Магнус, но я даже не посмотрела в его сторону.

Остановившись возле постамента, я посмотрела на Кирана.

Он походил на Моргана, когда тот был малышом. Те же рыжие кудри, то же сосредоточенное щекастое личико с нахмуренными бровками. А главное полное игнорирование окружающего мира в пользу собственной увлечённой игры.

Я не смогла сдержать тёплой улыбки.

Мальчик был очарователен. И уж точно не виноват в том, что его отец свинья.

Я опустила руку в карман платья и вытащила небольшую коробку, упакованную в пёструю подарочную бумагу и перевязанную бантиком.

Подарок Киран, естественно, заметил. В конце концов, весь смысл нахождения мальчика здесь заключался в том, чтобы он принимал подарки – целая горка распакованных коробок всех форм и размеров уже высилась на большом квадратном столе, стоявшем возле окна.

Оторвавшись от своего игрушечного воинства, Киран поднял на меня взгляд и улыбнулся.

– Зрасвуте, – поприветствовал он меня едва ли не по буквам, но всё равно пропустив половину из них. А затем без тени сомнения потянулся к коробке в моих руках.

– Здравствуй, Киран, – ответила я и отдала ему подарок.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил он. И тут же протянул коробку матери с требовательным: – Окой.

Та поспешно забрала коробку, предельно аккуратно развязала бант и сняла упаковку. Под ней оказался самый обыкновенный конструктор в виде маленького одноэтажного дома, который нужно было собрать из отдельных крохотных брусочков.

Не ахти какая великая вещь, но Моргану такие штуки в детстве нравились.

И судя по тому, как вспыхнули интересом глаза Кирана, он не сильно отличается в пристрастиях от своего старшего брата.

– Благодарю, маркиза, – нервно проговорила его мать, всё ещё настороженно поглядывая на меня. – Замечательный подарок.

Мне стало её немного жаль.

Наверняка отец с бабушкой рассказали ей много страшилок обо мне, и теперь я в её глазах являюсь этаким жутким монстром, угрожающим безопасности её семьи.

– Вам нет нужды волноваться на мой счёт, мадам, – решила расставить я все точки над “и” и развеять её тревоги. – Я не собираюсь воевать ни с вами, ни тем более с Кираном.

Женщина облегчённо вздохнула и несмело улыбнулась мне.

– Спасибо.

Я коротко кивнула и отступила.

Теперь можно было приступать к основной части моего плана.

Лучшая защита – это нападение

Я повернулась к отцу.

Томас Вейл сверлил меня напряжённым взглядом, и весь его вид буквально кричал о том, как сильно он «рад» видеть меня здесь.

– Отец, – я широко улыбнулась, обращаясь к нему. – Кажется, ты собирался произнести поздравительную речь, когда мы с Морганом вошли. Прошу, продолжай.

По залу пробежали взволнованные шепотки.

Вейлы двадцать пять лет тщательно скрывали факт того, что Томас когда-то сбежал из дома и обзавёлся семьёй, так что большинству присутствующих было невдомёк, что Киран отнюдь не единственный его ребёнок. Маркиз Оберон тоже никогда не стремился пролить свет на данное обстоятельство, а я и вовсе предпочла забыть о том, что у меня есть отец.

Но раз уж Вейлы первыми нарушили статус кво, начав лезть к нам с Морганом, почему бы мне не вытащить на всеобщее обозрение их грязный секретик?

– На вашем месте, маркиза, – взяла слово леди Абигейл, – я бы не стала заострять внимание на обстоятельствах собственного рождения.

При этом слово “маркиза” было сказано таким тоном, словно я самим фактом своего существования бросаю страшную тень на данный титул.

Я перевела взгляд на бабушку и усмехнулась.

– А что такого дурного в обстоятельствах моего рождения? – притворно удивилась я. – Я, как и мой брат, была рождена в браке, законность которого неоспорима, несмотря на то, что его не благословили ни вы с мужем, ни маркиз Оберон.

Толпа разволновалась ещё сильнее. Ещё бы, такой скандал! Тайный брак, непризнанные дети. Прямо приключенческий роман какой-то.

Я, правда, предпочла бы не иметь никакого отношения к этому «роману». Но, увы, являюсь одним из его центральных персонажей. А сама история, между тем, неотвратимо движется к своей кульминации.

– Вздор! – дрогнувшим голосом воскликнула леди Абигейл. – Ваша мать просто придумала красивую сказку, чтобы оправдать своё распутное поведение в ваших глазах. Мой сын никогда бы не женился без родительского благословения!

Я перевела взгляд на отца. Тому хватило остатков совести смущённо опустить глаза в пол.

– Мадам, давайте не будем устраивать сцены и портить всем праздник, – примирительно проговорила я. – Наши внутрисемейные проблемы можно решить и в другое время.

Абигейл окинула быстрым взглядом собравшихся, внимательно прислушивающихся к нашему разговору, и недовольно поджала губы.

Как и я, она прекрасно понимала, что этого джинна, единожды выпустив, уже в бутылку не затолкнёшь.

Все собравшиеся слышали мои слова и запомнили их. А значит, все разговоры сегодня (да и в последующие дни) будут вертеться исключительно вокруг одной темы: являюсь ли я, действительно, дочерью Томаса, и если да, бастард ли я или законная наследница.

– Ну, уж нет, – решительно заявила она. – Вы прилюдно оскорбили нашу семью, обвиняя моего сына в непорядочности. И решать это мы будем здесь и сейчас.

Я широко улыбнулась.

Именно этого я и добивалась, и бабушка с её бурным темпераментом (который явно перешёл мне по наследству) сыграла мне только на руку.

Магнус, прекрасно осведомлённый обо всех обстоятельствах брака моих родителей (более того, лично присутствовавший на их свадьбе в качестве свидетеля) обречённо вздохнул.

– Да, в общем-то, здесь нечего решать, – пожала я плечами, старательно изображая беззаботность. – У меня имеется официальное свидетельство о браке Томаса Вейла и Софии Обе. А также два свидетельства о рождении: моё собственное и моего младшего брата Моргана, – в обоих ваш сын вписан в качестве отца. Более того, долгие годы он жил с нами, чему есть множество свидетелей, включая вашего младшего сына. Не так ли, дядюшка?

Я вопросительно посмотрела на Магнуса, не ожидая, впрочем, от него никакой поддержки.

– Да, это правда, – неожиданно заявил он, твёрдо глядя мне в глаза. – Габриэлла моя племянница, а Морган – племянник.

«Надо же, – мелькнуло у меня в голове. – У кого-то проснулась совесть».

– Но как же так? – леди Абигейл выглядела растерянной и растроенной. – Почему вы мне ничего не сказали?

Вопрос был обращён, очевидно, к её сыновьям. Однако ответила на него я.

– Потому что всё отрицать и делать вид, будто ничего не было, намного проще, чем взять ответственность за свои поступки, – ледяным тоном проговорила я. – И моя мать только сыграла вашему драгоценному старшему сыночку на руку, когда не стала выносить сор из избы и просто молча закрыла глаза на тот факт, что он бросил её одну с двумя детьми. – Я скривилась. – Очевидно, она слишком сильно его любила и до последнего надеялась, что он одумается и вернётся. Но этого не произошло.

Я видела, как побледнела мать Кирана после моих слов – видимо, мысленно примерила ситуацию на себя и ужаснулась.

«Правильно, бойся, – подумала я. – Глядишь, когда он вновь покажет своё уродливое нутро, это не станет для тебя таким шоком».

– В любом случае, это дела давно минувших дней, – вернув себе маску беззаботности, добавила я и как ни в чём не бывало взяла со стола бокал с шампанским. – На правах старшей сестры и первенца графа Вейла, предлагаю поднять бокалы за именинника – Кирана Томаса Вейла, наследника и надежду рода. Желаю ему вырасти более достойным человеком, чем является его отец, и вернуть фамилии Вейл былое величие.

Я отсалютовала присутствующим бокалом, кивнула в сторону Кирана и его матери, после чего сделала небольшой глоток.

Весь зал, между тем, замер в ожидании того, чем ответит Томас на мою вопиющую выходку.

И я тоже ждала.

У этой пьесы остался последний, заключительный, аккорд, и я искренне надеялась, что отец вынудит меня его сыграть.

Бал

Томас смотрел мне прямо в глаза. И я видела ярость, плескавшуюся на дне его зрачков.

Только вот, несмотря на такую же огненно-рыжую шевелюру, что и у меня и леди Абигейл, свои эмоции отец явно контролировал намного лучше нас.

– За Кирана, – он поднял бокал с шампанским, растянув губы в наифальшивейшей улыбке из всех, когда-либо виденных мной.

Остальным гостям не осталось ничего иного, как присоединиться к поздравлениям и выпить за здоровье наследника Вейлов.

Я была немного разочарована.

Мне хотелось, чтобы отец отреагировал на мою провокацию и вынудил меня продемонстрировать, кому именно отошёл родовой дар.

Но Томас проявил завидное хладнокровие и несвойственную ему мудрость.

«Возможно, так даже лучше, – мысленно успокаивала я себя. – Так я, по крайней мере, смогу хранить свою тайну ещё некоторое время».

Томас махнул рукой музыкантам, и те вновь заиграли.

Гости пришли в движение: часть отошла в сторону, разбившись на небольшие группы и вернувшись к прерванным разговорам, другая часть (преимущественно молодые пары) направилась танцевать.

– Как насчёт танца? – поинтересовался Морган, галантно протягивая мне руку.

– С удовольствием, – откликнулась я. – Заодно проверю, чему тебя научили в школе. Ты ведь посещаешь уроки танцев?

Морган недовольно скривился.

– Не упоминай этот кошмар, – взмолился он. – Лучше бы меня и дальше учила ты.

Я весело рассмеялась и позволила брату отвести меня в центр зала, после чего Морган осторожно положил одну руку мне на талию, а во второй бережно сжал мою ладонь.

– Теперь ты довольна? – спросил Морган, умело кружа меня в туре вальса. – Вылила ушат помоев на отца и его семью – от этого позора они ещё нескоро отмоются.

– И поделом, – равнодушно пожала я плечами. – Не лезли бы к нам, я бы продолжила молчать. А теперь пусть расплачиваются за собственное высокомерие.

Морган не выглядел довольным, однако никак комментировать мои слова не стал, а по завершении танца отвёл меня обратно к фуршетному столу.

Музыка заиграла вновь – на этот раз нечто более быстрое и энергичное, – и я взглядом отыскала Бернарда, прекрасно помня, что он изъявлял желание потанцевать со мной.

И каково же было моё изумление, когда я обнаружила его в компании какой-то смазливой брюнетки в пышном коралловом платье, с которой Бернард вёл оживлённый разговор.

Причём сама брюнетка откровенно строила ему глазки, призывно улыбалась и постоянно трогала рукой колье, явно привлекая внимание собеседника к своему пышному бюсту.

«Горбатого только могила исправит», – раздражённо подумала я и отвернулась.

Я злилась не столько на Бернарда, сколько на саму себя.

Какая же я дура! Повелась на красивые слова об истинной паре, поверила, что действительно важна Бернарду. И что в итоге? Он мило беседует с другой, хотя обещал быть моим кавалером на этом вечере.

– Габи? – Морган с тревогой посмотрел на меня. – Всё в порядке?

– В полном, – ответила я чуть более резко, чем стоило бы, и взяла новый бокал с шампанским, однако практически сразу вернула его обратно на стол.

Ну, уж нет. Я не собираюсь напиваться из-за подобных глупостей.

– Габриэлла, – ко мне, слегка прихрамывая, подошёл Магнус. – Я хотел бы извиниться за своё поведение в поместье…

– Не нужно, – перебила я его. – Оставьте все эти лживые, лицемерные слова при себе, мне они не интересны.

– А вот я бы послушал, – неожиданно заявил Морган. – Мне вот очень интересно узнать, дядя, чего вы всем этим пытались добиться.

– В таком случае, быть может, отойдём? – предложил Магнус. – Здесь слишком шумно, а разговор предстоит непростой.

– Он никуда с вами не пойдёт, – отрезала я, придержав брата за плечо, который уже порывался пойти следом за дядей. – Хотите поговорить? Приезжайте к нам в поместье. А одного я Моргана с вами никуда не отпущу.

– Морган достаточно взрослый, чтобы самому принимать решения, – заметил Магнус.

– Он всё ещё находится под моей опекой, – отрезала я. – И я несу ответственность за его безопасность. А вы своей прошлой выходкой уже доказали, что можете быть крайне опасны и непредсказуемы. Так что впредь мы с вами будем общаться либо в многолюдных местах, либо на нашей территории в присутствии моих проверенных людей.

Магнус полностью проигнорировал мои слова и выжидательно посмотрел на Моргана.

– Я согласен с сестрой, – встал на мою сторону Морган. – Хотите говорить – приезжайте к нам.

Магнус выглядел искренне разочарованным, но настаивать не посмел и молча откланялся.

– Спасибо, – тихо сказала я Моргану.

До последнего я не была уверена, что ему хватит благоразумия подчиниться моей воле.

В конце концов, он подросток, а им всем свойственно некоторое бунтарство, особенно в обстоятельствах, когда кто-то диктует, что им делать.

– Ерунда, – отмахнулся Морган. – Твои условия более чем здравые, и я был бы полным дураком, если бы начал возмущаться и упрямиться.

– Ну, хоть у кого-то из нас здравый смысл перевешивает порывистость натуры, – рассмеялась я и ласково погладила брата по голове.

И тут прямо возле нас чуть ли не из-под земли возник Бернард.

– Маркиза, – он галантно поклонился мне, наградив меня пылким взглядом. – Надеюсь, вы окажете мне честь и подарите следующий танец?

Да как он смеет!

– Боюсь, ваша дама не одобрит, если вы будете танцевать с кем-либо, кроме неё, – ядовито откликнулась я. – Так что вам лучше вернуться к ней и не тратить ни моё, ни своё время.

После чего я повернулась к Бернарду спиной, всем своим видом показывая, что разговор закончен.

Разочарование

Уйти Бернард мне не позволил. Одной рукой ухватив меня за запястье, он ловко крутанул меня вокруг своей оси и прижал к себе, после чего изящно и вполне естественно скользнул к танцующим парам.

– Ты обещала мне танец, – напомнил он с усмешкой. – Неужели нарушишь данное слово?

Я недовольно поджала губы и смерила его раздражённым взглядом.

– Ладно, – сдалась я, позволяя ему вести. – Но как только музыка стихнет, я уйду. А ты можешь продолжать развлекаться, с кем хочешь.

– В таком случае, у нас проблема, – заметил Бернард насмешливо. – Потому что “развлекаться” – он интонацией выделил последнее слово, – я ни с кем не хочу. А этот вечер планировал провести с тобой.

– И именно поэтому строил глазки какой-то девице?

Бернард пренебрежительно фыркнул.

– Мы с Адрианой неплохо провели несколько ночей года три назад, – сообщил он будничным тоном. – Но то, что она желает повторения, не означает, что того же хочу я.

– То есть ты даже не отрицаешь, что она твоя любовница? – моему возмущению не было предела.

– А должен? – удивился Бернард. – Габриэлла, мне не четырнадцать лет, и у меня была личная жизнь до тебя. Довольно насыщенная, к слову. Так что ты ещё ни раз увидишь меня в компании симпатичных женщин, готовых вылезти из платья, только бы вновь оказаться со мной в постели.

– То есть я должна просто наблюдать, как ты флиртуешь с другими женщинами, и делать вид, будто это в порядке вещей? – я презрительно скривилась. – Ну, уж нет. Я не леди Малвэйн и не потерплю подобного. Так что если ты надеешься на какие-то отношения со мной, тебе придётся отказаться от общения со всеми этими дамочками, стремящимися залезть к тебе в штаны.

– А если я этого не сделаю?

– Я пойму, что мимолётные интрижки для тебя важнее, и не буду тратить своё время на бесперспективные отношения.

Это был ультиматум, и мы оба это прекрасно понимали.

– А ты не думаешь, что много на себя берёшь? – взгляд Бернарда заледенел. – Я не позволю тебе решать, с кем и как мне общаться.

– Как скажешь.

Весьма удачно именно в этот момент музыка закончилась, и я решительно освободилась из объятий Бернарда и направилась обратно к фуршетному столу, где меня ожидал Морган.

Сердце разрывало от обиды и разочарования. А ведь я, дурочка такая, поверила Бернарду! Он наговорил мне красивых слов, надавал обещаний, а я и поверила. Как будто не знаю, что все мужчины лицемерные вруны, готовые сказать любую ложь, только бы добиться желаемого.

– Думаю, на сегодня с меня хватит развлечений, – объявила я брату.

– Габи? – Морган с тревогой посмотрел на меня. Разумеется, от него не укрылось, что я сильно расстроена и нахожусь в шаге от того, чтобы позорно разреветься. – Что-то случилось?

– Ничего особенного. Просто в очередной раз убедилась, что романтические отношения не для меня, и намного лучше быть одной.

Морган нахмурился, но прежде чем он успел ещё что-то спросить, я попросила:

– Пожалуйста, давай не будем об этом говорить. Во всяком случае, здесь и сейчас.

Морган понятливо кивнул.

– Возвращаемся домой? – уточнил он.

– Да.

– А это не будет выглядеть грубо с нашей стороны? Торжество ведь в самом разгаре.

– Ты даже не представляешь, насколько мне плевать, как будет выглядеть наш уход, – искренне ответила я. – Пусть думают, что хотят.

– Тебе видней.

Вместе мы покинули бальный зал, миновали длинный коридор и спустились по лестнице в холл.

И именно в этот момент в комнате резко погас весь свет.

«Нельзя было уходить одним», – тут же мелькнуло у меня в голове.

Распереживавшись из-за поведения Бернарда, я как-то совсем позабыла, что нахожусь в доме людей, крайне недружелюбно настроенных по отношению ко мне и моему брату. А значит, нужно постоянно быть начеку и в любой момент ожидать нападения.

Морган пробормотал короткое заклинание, и на его руке вспыхнула крохотная огненная сфера.

Я же испуганно вскрикнула, потому что прямо перед нами буквально из ниоткуда появился Томас Вейл, хотя всего минуту назад его здесь не было и в помине, да и его шагов я не услышала.

Демонстрация силы

Сориентироваться отец мне не дал.

Я успела заметить мелькнувшую в его руке кочергу, и с силой оттолкнула Моргана в сторону – удар вскользь пришёлся мне по голове, а от острой вспышки боли у меня мгновенно потемнело в глазах, и я навзничь рухнула на пол, лишь каким-то чудом не потеряв сознание.

И это стало для Томаса фатальной ошибкой.

Потому что если уж он решил нам навредить, нужно было взять топор и просто раскроить мне голову. А раз сразу убить меня не удалось, теперь он узнает, почему не стоит связываться со мной.

Я не стала даже тратить силы и время на то, чтобы встать. Мне, в сущности, не нужно было даже видеть противника. Я просто перестала держать свой дар под жёстким контролем и позволила ему вырваться наружу.

Ледяной поток магии пробежал по холлу, и от его напора задрожали стёкла, словно в них ударил сильнейший порыв ветра.

А у меня перед внутренним взором возникло три фигуры: бледно-жёлтый “огонёк” Моргана, который я узнаю всегда и везде; блёклая сиреневая вспышка, принадлежавшая явно Томасу и ярко-алый всполох где-то у меня за спиной, означающий, что у финала нашей семейной драмы будет свидетель.

И мне даже не нужно было смотреть обычным зрением, чтобы знать, кто именно сейчас узнает мою страшную тайну.

«Плевать, – мелькнуло в голове. – Пусть видит».

Я полностью переключила своё внимание на сиреневую фигуру, буквально пронзая её потоками своей силы, подчиняя и лишая возможности шевелиться.

Томас издал забавный звук – этакая помесь испуганного восклицания и жалобного всхлипа. А затем я услышала глухой стук – это он выронил кочергу.

– Габи!

Надо мной тут же склонилось перепуганное лицо брата.

– У тебя кровь идёт, – дрожащим голосом проговорил Морган.

– Ничего страшного, – растянув губы в зловещей улыбке, ответила я. – Он за это заплатит.

Под влиянием моей силы сиреневая фигура начала пульсировать, и одновременно с этим отец издал болезненный стон.

Я протянула руку, и Морган тут же ухватился за неё, помогая мне встать.

Голова у меня буквально раскалывалась от боли, а комната немного кружилась перед глазами – должно быть, отец организовал мне таки сотрясение мозга.

Впрочем, так только лучше. Моя разбита голова даёт мне карт-бланш на любые действия.

Во всяком случае, перед моей собственной совестью.

С вопросами законности того я буду разбираться потом.

Очередная волна магии, исходящая от меня, пронзила тело Томаса Вейла, заставив того с размаху плюхнуться на колени и обхватить голову руками – теперь он “наслаждался” всем спектром ощущений, который испытывала я сама в данную минуту.

– Не стоило вам, отец, тянуть свои загребущие ручонки к моей семьей, – ледяным голосом проговорила я, затягивая невидимую удавку на его шее, заставляя Томаса захрипеть и начать царапать пальцами горло в тщетной попытке освободиться. – Вас, кажется, интересовало, не достался ли Моргану ваш родовой дар? Что ж, у меня для вас две новости: одна хорошая, другая плохая. Хорошая – у Моргана вашего родового дара нет. Плохая – он есть у меня. И у меня, конечно, не было возможности отточить филигранность его использования, но уж постоять за себя и защитить своих близких с его помощью я точно могу.

Лицо Томаса покраснело, и на нём взбухли вены – я ослабила хватку магического “щупа”, возвращая отцу способность дышать.

Как бы сильно я его ни ненавидела, убивать я его точно не собираюсь.

Томас закашлялся и уставился на меня глазами, полными чистой, незамутнённой ненависти.

– Этого не может быть, – откашлявшись, хрипло проговорил он. – Дар не мог достаться тебе!

– Нужна ещё одна демонстрация? – с издёвкой поинтересовалась я.

Сейчас, глядя прямо на отца, я видела течение магии в его теле и заставила её в некотором смысле “закипеть” – Томас издал жуткий вопль, а из его носа хлынула кровь.

Позади меня раздались неторопливые шаги.

– Граф! – сдавленно прохрипел Томас, обращаясь к мужчине за моей спиной. – Помогите…

Я напряглась, ожидая реакцию Бернарда на его слова.

И была удивлена, когда ощутила его руку, мягко лёгшую мне на талию в некотором подобие объятия.

– Вам нужна моя помощь, маркиза? – раздался у меня над ухом его вкрадчивый голос.

– Нет, у меня всё под контролем.

А вот теперь на лице отца отразилось изумление.

Он что, правда, рассчитывал, что Бернард примет его сторону?

Очевидно, я переоценила его умственные способности.

– Если вы захотите подать заявление в полицию о нападении, я с радостью помогу вам его оформить должным образом, – между тем заметил Бернард, обращаясь ко мне.

Он говорил будничным тоном, будто это не я прямо на его глазах пытаю человека, используя в качестве оружия его собственную магию.

– Габи… – дрожащим голосом позвал меня Морган.

Он впервые наблюдал мой дар в действии и явно был напуган.

Я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, заставляя собственную силу успокоиться.

– Обойдёмся без заявлений, – ответила я Бернарду, привычно запирая дар глубоко внутри себя, чтобы не было и малейшей возможности использовать его случайно на фоне очередной вспышки раздражения или гнева. – Это внутрисемейные дела, не так ли, папочка? – насмешливо спросила я у Томаса.

Ответа не последовало.

Томас, обессиленный, лежал на полу и мелко дрожал – ощущать, как внутри тебя растекается раскалённая лава, было малоприятно.

А самое интересное, даже после того, как его магия успокоилась и перестала ему вредить, само ощущение ещё достаточно долго будет с ним, напоминая о себе фантомными болями.

– Будем считать, что да, – равнодушно бросила я.

Голова всё ещё болела, да и ощущение крови, стекающей по лицу, приятным не назовёшь. Так что единственное, чего я хотела – это как можно скорее оказаться дома и, возможно, позвать целителя, благо теперь возможность для этого у меня была.

– Я провожу вас, – заявил Бернард, продолжая обнимать меня за талию.

Учитывая, что комната всё ещё кружилась у меня перед глазами, а к горлу подступила тошнота, его помощь лишней точно не будет.

– Хорошо, – согласилась я.

И тут же потеряла сознание.

Пробуждение

Открыв глаза первое, что я увидела – бархатный балдахин насыщенного бордового цвета.

«Такого в моей спальне точно не было», – вяло подумала я.

В теле ощущалась противная слабость, а голова слегка кружилась, поэтому мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать: я нахожусь в совершенно незнакомом помещении.

«Вот только похищения мне для полного счастья и не хватает», – мелькнула в голове раздражённая мысль, которую, впрочем, я практически сразу отмела как полную бессмыслицу.

Если бы меня похитили, я бы очнулась в какой-нибудь мрачной темнице (а возможно и вообще бы не очнулась), а не в богато обставленной спальне, будучи заботливо уложенной в кровать.

Я откинула одеяло и медленно села.

Первым пришло осознание, что мой “похититель” проявил поразительную галантность, не став меня раздевать, ограничившись лишь тем, что разул меня, распустил волосы и снял с меня украшения.

Все украшения, к слову, были аккуратно сложены на прикроватной тумбочке. На ней же стоял графин с водой, высокий стеклянный стакан и серебряный колокольчик, чтобы позвать прислугу.

Разумеется, я сразу же взяла колокольчик и громко позвонила.

Практически сразу раздались торопливые шаги, однако вместо кого-то из слуг в комнату вошёл Морган, своим появлением и крайне обеспокоенной мордашкой заставивший меня окончательно успокоиться и расслабиться.

– Наконец-то, ты очнулась! – брат стремительно пересёк комнату, плюхнулся на край постели и на мгновение стиснул меня в крепких объятиях. – Я чуть с ума не сошёл, когда ты потеряла сознание. И уверения Бернарда, что с тобой всё в порядке и тебе просто нужно отдохнуть, совсем не помогали успокоиться.

Упоминание Бернарда отозвалось волной приятного тепла в груди.

– Так мы в его поместье? – уточнила я.

– Нет, в его городской квартире, – покачал головой Морган. – Она находится ближе, чем его или наше поместье, да и целителю проще сюда было добраться.

Звучало вполне разумно.

– А где сам Бернард? – продолжила я свои расспросы.

– На работе, наверно, – пожал плечами Морган. – Утром к нему приехал посыльный с каким-то письмом, Бернард письмо прочитал и сразу же куда-то умчался.

Что ж, чего-то подобного следовало ожидать.

У преступников не бывает выходных, а значит и дознаватель будет вынужден сорваться с места в любой момент, когда того потребует долг.

– Ты голодна? – между тем заботливо поинтересовался Морган. – Бернард велел тебе передать, чтобы ты чувствовала себя, как дома, и обязательно дождалась его возвращения.

Я тяжело вздохнула.

Полагаю, учитывая тот факт, что Бернард не стал мешать мне сводить счёты с отцом, я, как минимум, задолжала ему объяснения.

Да и окончательно всё прояснить между нами тоже не помешает.

– Ладно, у меня всё равно никаких срочных дел нет, – заметила я.

– Ты себя точно хорошо чувствуешь? – уточнила брат. – Может, всё-таки позвать целителя?

– Не нужно, – отказалась я.

Самочувствие, конечно, было далеко от идеального, но с лёгким недомоганием я уж как-нибудь сама справлюсь.

Тут в дверь раздался вежливый стук, а затем она открылась, явив моему взору незнакомую, чуть полноватую женщину лет сорока в костюме горничной.

– Госпожа Габриэлла, к вам посетитель, – почтительно проговорила она, склонив передо мной голову.

– Какой посетитель? – тут же насторожилась я.

Ко второму раунду противостояния с отцом или кем-то из его семейки я была не готова.

– Леди Малвэйн, – ответила горничная. – Она ожидает вас в гостиной.

Мы с Морганом обменялись быстрыми взглядами.

– Я могу сказать ей, что ты себя плохо чувствуешь и сегодня никого не принимаешь, – предложил брат.

– Ещё чего не хватает! – пренебрежительно фыркнула я, а затем перевела взгляд на горничную: – Передайте леди Малвэйн, что я подойду через пять минут.

Не знаю, что именно понадобилось от меня матери Бернарда (а главное, откуда она узнала, что я здесь), но она была злом знакомым и вполне понятным, а значит совсем нестрашным.

Максимум, что меня ждёт – очередной неприятный разговор. И бегать от него всё равно нет никакого смысла.

Чем раньше Малвэйн выскажет всё, что думает, тем быстрее от меня отстанет. А это именно то, что мне сейчас нужно.

Маленькая победа

Сменной одежды у меня в доме Бернарда не было, так что пришлось выйти к леди Малвэйн во вчерашнем мятом платье. Единственное, что я смогла сделать, чтобы сделать свой вид хоть чуть-чуть презентабельней, это причесаться и собрать волосы в свободный пучок на затылке.

– Вижу, в своё поместье вы ещё не возвращались, – окинув меня неодобрительным взглядом, заметила леди Малвэйн, едва я переступила порог гостиной, куда меня проводила горничная.

– Не представляю, каким боком это касается вас, мадам, – равнодушно пожала я плечами.

Леди Малвэйн сидела ровно по центру небольшого дивана, расправив пышную юбку по сиденью, всем своим видом показывая, что не желает делить место ни с кем.

Меня так и подмывало подойти к ней и сесть прямо на край подола, однако я сдержала этот мелочный порыв и заняла удобное кресло, стоявшее рядом с диваном.

– Уверяю, Габриэлла, ваш моральный облик волнует меня лишь постольку поскольку, – леди Малвэйн сверлила меня недовольным взглядом. – И хотя я всё ещё считаю вас совершенно неподходящей парой для Бернарда, мой сын ясно дал мне понять, что моё мнение в данном вопросе его не волнует. Поэтому я не стану вновь его озвучивать.

«Как будто не именно это вы сейчас делаете», – мысленно фыркнула я.

– А ради чего тогда вы сюда приехали? – вежливо уточнила я.

Мне, и правда, было интересно.

Я-то ожидала, что леди Малвэйн затянет старую пластинку на тему того, что я должна немедленно прекратить с Бернардом всяческие отношения.

Но леди утверждает, что приехала не ради этого. Тогда зачем же?

– Я здесь по просьбе моего старого приятеля Магнуса Вейла.

«А вот это уже неожиданно».

Я настороженно посмотрела на Малвэйн, ожидая продолжения.

– Магнус крайне обеспокоен вопросом сохранения семейного благополучия, – заметила она. – И он надеется, что вам хватит благородства забыть старые обиды и пойти навстречу семье.

– Вейлы – не моя семья, – отрезала я. – Они отказались от меня и от Моргана, более того, долгие годы отрицали наше родство, выставляя мою мать падшей женщиной, а нас с братом – бастардами. Так что, уж извините, миледи, но мне глубоко безразлична судьба семьи Вейл. Более того, я испытаю чувство глубокого удовлетворения, если они все дружно исчезнут с лица земли.

– Подобное жестокосердие не делает вам чести, – и в голосе, и во взгляде леди Малвэйн читалось осуждение.

– А вы, матушка, разумеется, образец милосердия и великодушия, – пренебрежительно бросил Бернард, неожиданно показавшийся на пороге. – И я, кажется, просил вас не являться ко мне домой без предупреждения.

– Мне уже родного сына навестить нельзя? – возмутилась Малвэйн.

Судя по выражению лица, появление хозяина дома её совершенно не обрадовало.

– Здесь – нельзя, – Бернард, как всегда, был категоричен. – Это единственное место, которое вы ещё не успели отравить своим присутствием, и я надеюсь, что оно останется моей тихой гаванью и впредь.

Бернард подошёл к креслу, в котором я сидела, и встал рядом, положив руку на его спинку, весьма однозначно обозначая, на чьей стороне он находится в данной ситуации.

И леди Малвэйн это тоже прекрасно поняла.

– Этой глупой девчонке по счастливой случайности достался родовой дар Вейлов, – заявила она. – А она не желает применить его во благо своей семьи.

– Моя семья – Морган и Агат, – возразила я. – И если потребуется, я без раздумий пущу свой дар в ход, чтобы помочь им.

– Матушка, вы ведь всё ещё не в курсе, какой именно дар у Габриэллы? – уточнил Бернард, с откровенной насмешкой глядя на Малвэйн.

– Нет, Магнус отказался мне рассказывать, сославшись на то, что это семейная тайна.

– Габриэлла, не хочешь продемонстрировать моей матери свои возможности?

Я повернулась и удивлённо посмотрела на Бернарда.

– Ты уверен? – уточнила я на всякий случай.

– Боюсь, простых слов будет недостаточно, чтобы объяснить ей, почему твой дар вряд ли поможет Вейлам восстановить пошатнувшееся семейное благосостояние.

Тут я была с ним полностью согласна. Ну, вот как моё умение напрямую влиять на магию поможет им собрать большой урожай или вернуть рентабельность их заводов?

Тяжело вздохнув, я на мгновение прикрыла глаза, спуская свой дар с поводка.

Леди Малвэйн перед моим внутренним взором тут же вспыхнула красно-оранжевым цветом, и я осторожно потянулась к её магии, заставляя ту прийти в движение, но не доставлять женщине особой боли, так, лишь лёгкий дискомфорт.

Леди Малвэйн испуганно ахнула, явно по достоинству оценив мои возможности, и я тут же прекратила своё воздействие, поспешно запечатывая дар внутри себя.

Открыв глаза, я встретилась с ошеломлённым взглядом женщины.

– Всё это время вы могли делать вот так? – спросила она. – Вы могли, фактически, убить меня силой мысли?

– А вы могли меня сжечь или разорвать на части, – пожала я плечами. – Но ограничились едкими замечаниями и мелкими пакостями.

– За убийство человека грозит серьёзное наказание, – заметила леди Малвэйн. – Мне моя голова ещё дорога.

– Мне, как ни странно, тоже, – фыркнула я. – И я не собираюсь расставаться с ней ни из-за вас, не из-за кого-то с фамилией Вейл. Так что можете передать Магнусу, что я не собираюсь им мстить, если они оставят меня и Моргана в покое. Но и помогать я тоже не стану – пусть решают свои проблемы сами, как я в своё время.

– Я вас поняла.

Взгляд леди Малвэйн, направленный на нас с Бернардом, на мгновение стал задумчивым, а затем на её губах расцвела хитрая улыбка.

– Пожалуй, Бернард, я приму Габриэллу в качестве твоей невесты, – неожиданно заявила она, хотя ещё пару минут назад придерживалась диаметрально противоположного мнения.

– Поверьте, матушка, ваше мнение по данному вопросу волнует меня в последнюю очередь, – заявил Бернард. – Но мне интересно, с чего вдруг такая щедрость?

– Просто учитывая, насколько ты похож на своего отца, такая жена, как Габриэлла, будет идеальным вариантом. Она, по крайней мере, сумеет держать тебя в узде и не позволит скакать по чужим постелям. Ну, и, если повезёт, столь редкий и ценный дар достанется кому-то из моих внуков.

Не дожидаясь нашей реакции на её слова, леди Малвэйн поднялась с дивана, коротко кивнула нам на прощание и молча покинула комнату.

– Что ж, одной проблемой меньше, – подытожил Бернард, выходя у меня из-за спины и усаживаясь на то место, что совсем недавно занимала его мать. – А теперь, думаю, нам стоит серьёзно поговорить.

Точки над «и»

– Если ты так считаешь.

Я внимательно посмотрела на Бернарда, пытаясь по выражению его лица понять, о чём именно он хочет поговорить – получилось плохо.

Этот мужчина всё ещё был для меня закрытой книгой, и я даже примерно не представляю, что творится в его голове.

– Для начала я хотел бы выразить своё восхищение – твой самоконтроль поражает воображение. Где ты научилась так мастерски отделять свою силу от эмоций?

– Азы мне дала мама, – ответила я максимально равнодушным тоном. – Но по большей части осваиваться приходилось самой методом проб и ошибок.

– Должно быть, это было непросто.

– Непросто – это мягко сказано, – скривилась я. – И это ещё один камень в огород моему отцу и его семье. Это они должны были научить меня контролировать дар. Но они и слышать про меня не желали, не то что в чём-либо помогать.

– Полагаю, если бы ты сразу рассказала им о пробудившемся даре, они бы более охотно взяли вас с Морганом под своё крыло.

Я и сама это прекрасно понимала. Но затаённая обида не позволила мне перешагнуть через гордость и раскрыть перед Вейлами все карты.

– Ты об этом хотел поговорить? – раздражённо спросила я, с вызовом посмотрев на Бернарда. – Мне казалось, речь пойдёт о наших отношениях.

– Прости, это просто любопытство, – примирительно проговорил он. – Я просто никак не могу поверить, что ты так долго скрывала от всех наличие у себя столь редкого и могущественного дара.

– Он был бы могущественным, если бы я его развивала должным образом, – отмахнулась я. – Я могла бы стать гениальным целителем или артефактологом. Могла бы даже снимать сложнейшие проклятья. Но у меня не было возможности получить хорошее образование, и, как итог, всё, что я могу, это сделать больно тем, кто желает причинить мне вред.

Бернард понятливо кивнул и благоразумно сменил тему.

– Я хотел бы извиниться, – после непродолжительной паузы сказал он. – За свои резкие слова на балу. Просто своими претензиями ты задела меня, поэтому мой ответ был несколько неадекватен.

– Ты считаешь моё нежелание смотреть, как ты флиртуешь с другими женщинами, чем-то сверхъестественным?

На этот раз мне даже удалось задать этот вопрос без возмущённых ноток в голосе – уже прогресс.

Что не отменяет того, что возмущение штормовыми волнами плещется у меня в груди и того и гляди вырвется наружу.

– Моя мать всю жизнь изводила отца ревностью, – неожиданно заявил Бернард с болезненной уязвимостью в голосе. – Сколько я себя помню, каждый вечер, едва только отец приходил домой, Малвэйн устраивала ему форменный допрос: где он был, с кем он был. Она ревновала его буквально к любой мало-мальски привлекательной девушке, с которой отец перебросится хотя бы парой слов.

Звучало не очень красиво. Особенно если всё это каждый раз происходило на глазах сыновей.

– Несмотря на то, что отец был простым человеком, он искренне её любил, – с горечью заметил Бернард. – Но при этом, что бы он ни делала, она всегда находила, к чему придраться. И во всём видела следы измены.

– А он не давал ей повода? – спросила я, невольно вставая на сторону леди Малвэйн.

– Он работал в Тайной канцелярии Его Величества, – Бернард скривился. – По роду службы ему приходилось часто срываться с места в любое время дня и ночи и отсутствовать по нескольку дней. И, разумеется, он общался с разными людьми, в том числе и женщинами. Но, став дознавателем, я не нашёл ни одного подтверждения того, что у отца хоть с кем-то была интрижка.

«Или он просто мастерски прятал концы в воду», – подумала я. Но вслух говорить этого не стала.

– Последние годы своей жизни отец жил здесь, – продолжил Бернард всё тем же бесцветным голосом, в то время как в его глазах отражался целый океан боли. – Он просто не мог находиться в одном доме с Малвэйн и предпочитал прятаться от неё здесь. А она до сих пор считает, что он умер чуть ли не в постели с любовницей.

– Почему же ты ей об этом не скажешь?

– А смысл? Она всё равно не поверит. Ведь это будет означать, что она никакая не невинная жертва его разгульного образа жизни, а самый настоящий тиран, портящий жизнь всем, кто находится поблизости.

Бернард тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза.

– Я всегда боялся повторить его судьбу, – признался он. – Поэтому отказался от самой идеи женитьбы, предпочитая ни к чему не обязывающие связи на пару ночей. А потом в моей жизни появилась ты. – Уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку, только вот получилась она какой-то кривоватой и печальной. – Дракон не выбирает истинную пару – нам её назначает судьба. И именно эта самая судьба свела нас вместе. – Он обречённо вздохнул. – Я готов весь мир положить к твоим ногам. Но моя работа, так же, как и работа моего отца, связана с общением с людьми и постоянными разъездами. И если ты будешь сходить с ума от ревности каждый раз, когда я отсутствую или когда я общаюсь с другой женщиной, лучше нам, и правда, ничего не начинать.

Это был своеобразный ультиматум: либо я принимаю действительное положение вещей и, не имея на руках весомых доказательств, не выношу Бернарду мозги бесконечными подозрениями в измене, либо ставлю крест на наших отношениях.

Только вот ни один из этих вариантов не казался мне достаточно привлекательным.

Я уже смирилась с мыслью, что являюсь истинной парой Бернарда и, в конечном итоге, наши отношения закончатся свадьбой – рушить этот хрупкий мир совершенно не хотелось.

Но и безоговорочно довериться, зная, как часто мужчины обманывают, я тоже не могу.

Так как же мне быть? Рискнуть поверить? Или вернуться к привычному безопасному одиночеству?

Бернард внимательно смотрел на меня, терпеливо дожидаясь моего решения.

А мне вспомнилось то чувство спокойствия, когда вчера во время столкновения с Томасом Бернард оказался у меня за спиной, безмолвно выказывая поддержку.

И именно это чувство перевесило чашу весов.

– Хорошо, – сдалась я. – Я не буду подозревать тебя во всех смертных грехах до тех пор, пока не поймаю с поличным. Но ты не будешь флиртовать со своими бывшими на моих глазах. И если ты мне всё же когда-нибудь изменишь, я оставляю за собой право проклясть тебя импотенцией.

На губах Бернарда расцвела счастливая улыбка. Он поднялся с дивана, подошёл к моему креслу и опустился на одно колено, после чего нежно взял меня за руку и трепетно коснулся губами костяшек пальцев.

– Обещаю, ты не пожалеешь, – проникновенно глядя мне в глаза, проговорил он.

«Время покажет», – мысленно ответила на это я.

Экстра 1. Свадебный переполох

«Горбатого только могила исправит» – подумала я с тяжким вздохом.

Второй час леди Малвэйн мучила Агату в свадебном салоне, «помогая выбрать идеальное платье».

Как по мне, без будущей свекрови мы с Агатой справились бы намного быстрее (и с меньшими потерями нервных клеток).

Когда Стефан с Агатой официально объявили дату свадьбы, я ожидала бурю. Однако той не последовало.

Леди Малвэйн, отправленная в своеобразную ссылку, вела себя тише воды – ниже травы, никому не докучала и даже поздравила молодых с грядущей свадьбой, выказав желание помочь с организацией торжества.

И Агата – наивная душа! – поверила в то, что эта мегера изменилась.

Так что предложение о помощи было принято с благодарностью.

Об этом своём опрометчивом поступке Агата пожалела буквально на следующий день, когда приехавшая Малвэйн начала терроризировать организатора свадеб, придираясь абсолютно ко всему: к месту проведения торжества, к украшениям, к музыке, к меню.

Миледи не устраивало абсолютно всё. Агата пыталась отстоять своё видение, но тщетно – Малвэйн было не переубедить.

Стефан предпочёл благополучно самоустраниться, предоставив невесте разруливать ситуацию самой.

Агата же на подмогу позвала меня.

Как итог: вот уже целый месяц вместо того, чтобы заниматься своими делами, я обмениваюсь колкостями с Малвэйн, утешаю Агату и молюсь всем известным богам, чтобы не сойти с ума в этом дурдоме.

– Миледи, – я решительно выступила вперёд, вставая между Малвэйн и Агатой. – Наскребите по сусекам хотя бы крупицу совести. Агата и так уже максимально пошла вам навстречу, внеся изменение в оформление банкетного зала и меню. Позвольте ей хотя бы платье выбрать самой!

Малвэйн недовольно поджала губы и открыла было рот, чтобы разразится очередной высокопарной тирадой вперемешку с завуалированными оскорблениями в мой адрес, однако я поспешила её перебить:

– Если сейчас вы оставите Агату в покое, я позволю вам полностью организовать нашу с Бернардом свадьбу.

– В самом деле? – в глазах Малвэйн вспыхнул интерес. – Вряд ли Бернард мне это позволит.

– Бернарда беру на себя.

– Ну, тогда ладно, – «сдалась» она.

«Спасибо», – одними губами прошептала Агата, а я лишь благосклонно кивнула.

На что только не пойдёшь ради счастья подруги.

– А разве вы с Бернардом решили пожениться? – полюбопытствовала Агата тем же вечером, после того как леди Малвэйн отбыла в свою комнату, оставив нас вдвоём

– Малвэйн уверена, что да. В конце концов, я истинная пара Бернарда. А это подразумевает, что наши отношения непременно закончатся свадьбой.

– Но предложение он тебе ещё не делал? – Агата нахмурилась.

– На самом деле, делал. Дважды.

На лице Агаты отразилось изумление.

– И ты ему отказала? – неверяще спросила она.

– Не совсем. Я лишь сказала, что мы слишком мало знакомы, и мне нужно чуть больше времени, прежде чем сказать ему «да».

– Боже, хотела бы я видеть лицо Бернарда, когда ты ему так ответила! – рассмеялась Агата.

– Это было непередаваемое зрелище, – заверила я её.

И не то чтобы я совсем не хотела замуж.

За минувшие три месяца я неплохо узнала Бернарда и даже прониклась к нему тёплыми чувствами.

Только вот когда он в первый раз положил передо мной коробочку с обручальным кольцом, у него было такое самоуверенное выражение лица, словно он ни капельки не сомневался в ответе.

Естественно, я просто не могла его не проучить.

Во второй раз Бернард поступил уже мудрее.

Он организовал красивый вечер – ужин при свечах под нежные переливы скрипки. И под конец встал передо мной на одно колено и попросил стать его женой.

И всё бы ничего.

Только вот накануне на балу, устроенном лордом Эшмором, он благосклонно принимал знаки внимания старшей дочери лорда и даже пару раз с ней танцевал, позже оправдывая это передо мной обычной вежливостью.

Стоит ли говорить, что и на второе предложение я не ответила согласием?

Умом я понимаю, что веду себя как истеричная капризная девочка-подросток. Но ничего с собой поделать не могу.

Да, мне нравится Бернард. С ним приятно проводить вечера. Он может быть восхитительным собеседником и крайне галантным и заботливым кавалером.

Но всё равно червячок сомнений нет-нет да высовывает голову.

Насколько сильны мои чувства к Бернарду?

С ним как раз всё ясно, истинная связь и всё такое. А что со мной? Люблю ли я его? Я не уверена.

И именно эта неуверенность заставляет меня каждый раз отступать, когда речь заходит о нашей свадьбе.

Я хочу быть уверена. В первую очередь в самой себе.

Не хочу, чтобы потом, когда пути назад уже не будет, внезапно выяснилось, что никакой любви нет и в помине.

Неожиданно в гостиную вбежал крайне бледный и донельзя взволнованный дворецкий.

– Госпожа Габриэлла, там… там… господин Бернард… он…

По его перекошенному ужасом лицу и неспособности связать и двух слов было очевидно: случилось что-то страшное.

Я тут же вскочила на ноги и бросилась к выходу. Дворецкий последовал за мной, в какой-то момент обогнав меня и поманив за собой в сторону центрального входа.

Бернард обнаружился в холле в окружении слуг.

Он лежал на залитом кровью паркете, был белым, как мел, и, кажется, даже не дышал.

Вне себя от ужаса, я подбежала к Бернарду и плюхнулась на колени рядом с ним, не обращая внимания на кровь, мгновенно напитавшую подол моего светло-голубого платья.

– Бернард? – я дрожащими руками щупала его грудь в поисках раны, но крови было так много, что было невозможно понять, откуда она идёт.

Бернард слабо застонал и перехватил мои ладони, слабо сжав их в своих пальцах.

– Не надо, – еле слышно выдохнул он и зашёлся надсадным кашлем. – Уже ничего не сделать.

Мне на глаза навернулись слёзы, но я всё равно повернулась к дворецкому.

– Чего стоишь? Приведи лекаря!

– Не нужно, – слабо возразил Бернард. – Всё равно не поможет.

Он выпустил одну мою руку и достал из кармана камзола хорошо знакомое мне кольцо.

– Вот, возьми, – еле слышно выдохнул Бернард. – Позволь мне хотя бы представить, что ты сказала да.

– Не смей умирать! – надрывно воскликнула я. – Как ты женишься на мне, если умрёшь?

– А если выживу, ты выйдешь за меня?

Я резко замерла и с недоверием уставилась на Бернарда. Потом посмотрела на испуганных слуг, толпившихся рядом, на залитый кровью пол.

И тут меня накатило осознание.

– Ну, ты и мерзавец! – воскликнула я, с силой треснув Бернарда ладонью по плечу. – У меня же чуть разрыв сердца не случился! Юморист хренов…

В этот же момент слуги перестали изображать из себя вселенскую скорбь, а Бернард резко прекратил умирать.

– Ну, стоило попробовать, – равнодушно пожал он плечами. – Вдруг бы получилось.

– Что, нормальные способы сделать предложение закончились? – ядовито уточнила я. – Какая у тебя, однако, скудная фантазия.

Я посмотрела на собственные перепачканные в крови руки и, брезгливо скривившись, вытерла их о камзол Бернарда, после чего поднялась на ноги и окинула критическим взглядом испорченное платье.

– Ты мне должен новое платье, – заявила я непреклонно.

– Свадебное? – с надеждой уточнил Бернард, широко улыбаясь.

Он явно не чувствовал за собой ни капли вины.

За что тут же получил крохотный разряд молнии в бедро в моём исполнении.

Чтобы сильно не веселился.

– Повседневное, – отрезала я. – И в следующий раз за подобную выходку я тебе голову оторву.

– Обещаю, подобное не повторится, – заверил меня Бернард.

Однако выражение его лица ясно свидетельствовало о том, что «подобное», может, и не повторится, но он вполне может выдумать что-нибудь похлеще.

«Ну, по крайней мере, с ним не соскучишься, – подумала я. – Даже страшно представить, что он ещё придумает. Может, проще согласиться?»

Однако я практически сразу отмела эту мысль.

Ну, уж нет! Пусть сначала докажет, что достоин быть моим мужем. А до тех пор пусть тренирует фантазию.

Я же с радостью понаблюдаю, до чего ещё он сможет додуматься в попытках добиться от меня заветного «да».

Экстра 2. И пусть весь мир подождёт

Глупая выходка Бернарда не особо сильно меня расстроила. Зато заставила задуматься.

Пусть и на несколько секунд, но я, и правда, поверила, что могу его потерять. И эта мысль принесла мне настоящую боль.

Получается, мои чувства к Бернарду глубже обычной симпатии?

Неужели я могла влюбиться в него вот так просто, всего за несколько месяцев знакомства?

Я осознала, что мне нужно время, чтобы всё хорошенько обдумать.

Ну, и отдохнуть от свадебной суеты тоже не помешает.

Так что на следующий день я предупредила Агата, что вынуждена ненадолго её покинуть, чтобы заняться своими личными делами.

В глазах подруги мелькнуло понимание вперемешку с сочувствием.

– Конечно, идти, – охотно отпустила она меня. – Даже железным леди порой нужна небольшая передышка.

– Ты точно справишься здесь без меня? – с беспокойством уточнила я.

Всё же леди Малвэйн была далеко не подарок, и выдерживать её долгое время, ещё и находясь с ней один на один – тяжкий труд.

– Разумеется справлюсь, – с улыбкой заверила меня Агата. – Леди Малвэйн, конечно, та ещё штучка, но и с ней вполне мирно можно общаться. Главное найти правильный подход.

Я наградила подругу скептическим взглядом: что-то вчера в свадебном салоне она не выглядела как человек, нашедший к этой мегере «правильный подход».

Впрочем, каждый развлекается так, как ему нравится.

Близились выпускные экзамены, так что Морган с головой ушёл в учёбу.

Чтобы брат не тратил долгие часы на дорогу до школы и обратно домой, я сняла ему небольшую квартиру в городе, приставив к нему в качестве слуги и телохранителя Ореста.

Таким образом, в поместье Оберенов я, в сущности, жила одна (не считая многочисленную прислугу). А значит, ничего не мешало мне сорваться с места и умчаться вдаль.

«Вдаль» я выбрала неосознанно, поддавшись порыву.

Собрав маленький чемодан и оставив старого дворецкого Фидо за главного, я наняла экипаж и умчалась на юг, в крохотное имение, в котором мы с Морганом пять лет назад воровали яблоки и сливы.

Поскольку на постоянной основе здесь никто не жил, штат прислуги в имении был небольшой: пожилая кухарка, две горничные да престарелый сторож, он же лакей.

– Хозяин редко здесь бывал, – поведала мне кухарка. – И всегда привозил с собой слуг из главного дома. Но если хотите, можем кликнуть кого-нибудь из деревни на подмогу.

– Не нужно, – покачала я головой. – Я как раз хочу отдохнуть от людей.

Целую неделю я предавалась греху ничегонеделанья: гуляла по саду, кормила уток в пруду, читала книги.

Когда же становилось скучно, присоединялась к бабушке Кендре (это она сама попросила меня так её называть) на кухне и слушала её весёлую трескотню обо всём на свете, начиная с забавных историй из её молодости, заканчивая сплетнями из деревни.

На восьмой день мой размеренный ритм был нарушен самым бесцеремонным образом: в гости приехал Бернард.

– Далеко ты забралась, – заметил он.

В его взгляде и голосе слышалось беспокойство, причина которого была мне не вполне ясна.

– Просто решила устроить себе небольшой отпуск, – пожала я плечами.

В груди пузырилось счастья.

Пока Бернард не пришёл, я даже и не думала, как сильно соскучилась по нему.

– Хочешь лимонный пирог? – предложила я. – Он как раз минут через десять будет готов.

– Сама готовила?

– Ага.

– Тогда с радостью.

Несмотря на беззаботный тон, Бернард выглядел так, будто внутри него шла какая-то борьба.

– Мне жаль, – наконец, через силу выдавил он. – Моя последняя выходка была отвратительной. Прости.

Я распахнула глаза в изумлении.

Он что, решил, будто я сбежала из-за него?

И ладно решил, с кем не бывает, ошибся человек. Однако Бернард нашёл в себе силы признать свою неправоту и извиниться – учитывая его характер, это дорогого стоит.

– Извинения приняты, – заверила я его. – И, к слову, в них не было необходимости: я вовсе не сержусь.

– Тогда почему уехала?

– Устала от общения с твоей мамой и решила восстановить нервную систему.

После этих слов Бернард расслабился и вновь стал самим собой: невыносимым самоуверенным засранцем.

– Что ж, в таком случае, я составлю тебе компанию, – заявил он.

– Хорошо, – согласилась я. – Но учти, в этом доме практически нет прислуги. Так что придётся всё делать самому.

– Как-нибудь переживу.

Присутствие Бернарда неожиданно будто оживило мрачный старый дом, наполнив его светом и красками.

«Да, я влюбилась», – обречённо признала я тем же вечером.

Я дала бабушке Кендре пару выходных, так что приготовлением ужина мы с Бернарда занялись вместе: он резал овощи для салата, я запекала мясо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И было во всём этом нечто такое домашнее и уютное… у меня даже мелькнула мысль, что мне хотелось бы остаться в этом моменте навсегда.

– Ты выглядишь счастливой, – заметил Бернард, когда мы после ужина устроились в гостиной прямо на мягком ковре перед разожжённым камином.

Бернард сидел, оперевшись спиной на боковушку кресла, а я улеглась рядом, бесцеремонно положив голову ему на колени.

– А я и счастлива, – призналась я. – Впервые за долгие годы мне не надо никуда бежать и ни о чём переживать. У меня есть деньги и крыша над головой. Морган под присмотром, напоен, накормлен, обут и одет. Что ещё надо для счастья?

Бернард многозначительно хмыкнул и принялся нежно перебирать рыжие пряди у меня на макушке.

– Знаешь, в эту неделю я впервые осознал, каково было моей матери, – неожиданно признался он.

Я повернула голову и вопросительно посмотрела на него.

– Ты исчезла на целую неделю, и я не находил себе места от беспокойства, – продолжил он тихо. – Не мог сосредоточиться ни на чём, всё время думал, где ты, с кем ты. Вдруг ты попала в беду? Или встретила другого, более подходящего мужчину?

Бернард тяжело вздохнул и грустно улыбнулся.

– У меня нет сомнений в твоей порядочности, – заверил он меня. – Я знаю, что ты не станешь мне изменять – это не в твоём характере. Но я не могу избавиться от мысли, что когда ты не рядом со мной, ты можешь быть в компании другого мужчины.

– Добро пожаловать в мой мир, – фыркнула я. – А теперь представь, что ты видишь меня на приёме в обществе какого-нибудь красавчика-лорда.

Бернард недовольно поджал губы, и я заметила, как на дне его глаз на мгновение вспыхнул гнев.

– Я был бы в бешенстве, – признал он.

– Тогда тебя не должно удивлять, что я прихожу в ярость каждый раз, когда ты на моих глазах флиртуешь с другой.

Это была довольно скользкая тема. Но пока мы не решим данный вопрос, двигаться дальше не сможем.

– Это единственная причина, по которой ты не хочешь выйти за меня замуж?

– Это вовсе не причина.

– А что же тогда?

– Я просто не могу пока тебе доверять. А без доверия не может быть ни любви, ни тем более семьи.

– Справедливо.

И всё. Ни упрёков, ни возмущений.

– Ты не хочешь ничего сказать? – осторожно уточнила я после того, как пауза затянулась.

– Насчёт чего?

– Насчёт того, что я тебе не доверяю.

– Тут нечего говорить, – отмахнулся Бернард. – Я знаю, что тебе пришлось через многое пройти и ты в принципе не доверяешь людям. Я тут правило, а не исключение. Так что я просто запасусь терпением и продолжу делать то, что делаю.

– И что же ты делаешь?

– Люблю тебя.

У меня перехватило дыхание от этих простых слов, а сердце резко ускорило свой бег.

– Я не жду от тебя аналогичного признания, – заверил меня Бернард, проникновенно заглядывая мне в глаза. – Я просто буду рядом изо дня в день и постараюсь доказать, что достоин твоего доверия.

Моё сердце заполнила щемящая нежность.

Я приподнялась, обняла Бернарда за шею и слегка надавила, вынуждая нагнуться чуть ниже, после чего коснулась его губ нежным поцелуем.

Экстра 3. Маленький секрет Бернарда

После десятидневного отпуска (два дня из которого я провела в обществе Бернарда) я вернулась обратно в город и продолжила выступать своеобразным буфером между Агатой и леди Малвэйн.

Дни мои снова были насыщены делами и событиями, однако по вечерам одной в пустом поместье мне было откровенно тоскливо.

И поскольку Бернард вновь с головой ушёл в работу, я решила сделать ему небольшой сюрприз.

В конце концов, он нашёл время в своём плотном рабочем графике, чтобы вырваться ко мне загород. Так почему бы и мне не сделать для него что-нибудь приятое?

Ничего путного в голову не приходило, поэтому в один из вечеров я без приглашения заявилась в квартиру к Бернарду, намереваясь встретить его с работы вкусным ужином.

Прислуга без каких-либо разговоров впустила меня внутрь и даже охотно согласилась посодействовать в организации ужина.

– Хозяин после того раза, что вы ночевали здесь, отдал распоряжение впускать вас в любое время дня и ночи и всячески помогать, – объяснил дворецкий, когда я спросила, с чего вдруг подобное радушие в отношении, в сущности, совершенно постороннего человека.

Его слова приятным теплом отозвалось у меня в груди.

Получается, Бернард полностью доверяет мне, раз готов впустить в свой дом?

Подобное доверие дорогого стоило, и я была намерена его оправдать.

Ужин был готов к семи часам вечера (именно в это время Бернард обычно приходил домой) и подан в гостиной, где я собственноручно занялась сервировкой стола.

Только вот ни в семь, ни в восемь, ни в девять часов Бернард домой не вернулся, и я начала уже жалеть о своей затее.

В конце концов, как у любого сотрудника правоохранительных органов, у Бернарда был ненормированный рабочий день.

У нас уже было три свидания, которые он был вынужден отменить в самый последний момент по причине внезапно образовавшихся дел.

«Наверно, мне стоило заранее согласовать с ним свои планы», – подумала я, ощущая лёгкое разочарование.

Когда стрелки настенных часов показали одиннадцать, я поняла, что ждать дальше нет никакого смысла, и уже собиралась попросить дворецкого подать мне экипаж.

Но тут входная дверь открылась, явив моему взору хозяина квартиры.

Только вот пришёл он не один, а в компании неизвестной мне девицы.

– Габи? – Бернард удивлённо уставился на меня. – Что ты здесь делаешь?

– Хотела встретить тебя с работы и приготовила романтический ужин, – ледяным тоном ответила я.

Окинув его спутницу намётанным взглядом, я оценила и её идеальную осанку, и дорогое платье, и золотые украшения – девушка была явно из состоятельной семьи.

Такие по ночам к кому попало в дом не заявляются.

Однако памятуя об обещании, данном Бернарду во время нашего небольшого совместного отдыха, я силой воли затолкала ревность и обиду как можно подальше, решив дождаться объяснений.

– Ох, так у вас есть девушка, господин Советник? – удивилась незнакомка и окинула меня крайне заинтересованным взглядом. – Я не знала.

– Вам и ни к чему об этом было знать, – любезно ответил ей Бернард. – Вы ведь понимаете, человеку моего положения личную жизнь афишировать не пристало.

– Разумеется, – девушка расплылась в хитрой улыбке. – Ну, что ж. В таком случае я пока схожу в ванную и приведу себя в порядок.

После чего уверенно направилась по коридору в нужную сторону, явно прекрасно ориентируясь в квартире.

– Прости, что не предупредила, – через силу выдавила я из себя, силясь делать вид, что ничего страшного не произошло, хотя сердце буквально разрывалось от боли. – Хотела сделать тебе сюрприз.

– И я готов оценить его по достоинству, – заверил меня Бернард, внимательно вглядываясь мне в лицо. – Правда, боюсь, именно сегодня у нас романтического ужина на двоих не выйдет.

– Нужно поставить третий прибор? – с горечью уточнила я.

– Ещё два прибора, – поправил меня Бернард и улыбнулся. – И чтобы между нами не было недопонимания. Алиса – он кивнул в ту сторону, куда ушла девушка, – не моя любовница и никогда ею не была. Однако она достаточно часто бывает в этой квартире вместе с одним моим близким другом, который в силу определённых обстоятельств не может привести её в свой дом.

Я даже не знала, что по этому поводу думать.

Это он сейчас так выкрутиться пытается? Или и правда покрывает роман кого-то из своих друзей?

– Пойду принесу ещё два прибора, – тихо сказала я и удалилась в сторону кухни.

В конце концов, если Бернард сказал правду, и эта Алиса пришла к его другу, то и сам друг должен пожаловать в самое ближайшее время.

Когда я вернулась в гостиную с посудой в руках, Бернард там был уже не один.

На одном из диванов, сверкая широкой улыбкой, сидел сам король.

– Ах, а вот и хозяйка дома! – Его Величество подскочил со своего места, подошёл ко мне и решительно забрал из моих рук посуду. – Позвольте, я помогу вам.

– Ваше… – растерянно начала было я, однако тут же была перебита.

– В стенах этого дома никаких титулов! – решительно заявил король. – Здесь я просто Георг.

И принялся расставлять тарелки на столе.

Бернард, задорно сверкая глазами, протянул мне руку и усадил во главе стола.

– Теперь понятно, ради кого Бернард обчистил мою сокровищницу, – закончив с раскладыванием посуду, как бы невзначай обронил Георг.

Проследив направление его взгляда, я коснулась пальцами броши в виде павлиньего пера, с которой никогда не расставалась с тех пор, как Бернард мне её подарил.

– Прекрасный выбор, мой друг, – продолжил Георг и весело подмигнул Бернарду. – Меньшего от тебя я не ожидал.

Спустя пять минут к нам за столом присоединилась Алиса.

Впрочем, долго совместная трапеза не продлилась.

Посидев с нами минут десять и похвалив кулинарные способности повара, Георг умыкнул со стола два бокала и бутылку вина, подхватил Алису под руку и удалился в сторону гостевых покоев.

– Даже не знаю, что сказать, – растерянно проговорила я, как только мы с Бернардом остались вдвоём.

– Если тебе интересно, они здесь не для того, чтобы предаваться плотским утехам, – насмешливо заметил Бернард. – Георг увлекается живописью, а Алиса его любимая натурщица.

– Да мне, честно говоря, без разницы, чем они здесь занимаются, – заверила я его. – А почему она назвала тебя Советником?

– Потому что я глава королевской стражи и Советник по вопросам безопасности.

Я на мгновение застыла, поражённо уставившись на Бернарда.

– Я думала, ты дознаватель.

– Был им когда-то, – кивнул Бернард с добродушной усмешкой. – Но вот уже три года занимаю другой, более высокий и крайне хлопотный пост.

– Но что ты тогда делал в полицейском участке в день нашей первой встречи?

– Ты ударила подносом члена иностранной делегации. Георг попросил меня лично удостовериться, что это не какой-то хитрый заговор с целью опорочить нас в глазах других королевств.

– Но почему ты меня ни разу не поправил, когда я называла тебя дознавателем? – возмутилась я, чувствуя себя немного обманутой.

Бернард широко улыбнулся.

– Просто мне нравится, когда ты называешь меня «господин дознаватель». Это звучит так сексуально…

Я не удержалась и весело фыркнула на это заявление.

Что ж, каждый имеет право на свои маленькие секреты.

Я скрывала от Бернарда свой дар, он от меня – своё высокое положение при дворе.

Теперь мы квиты.

Экстра 4. Ах, эта свадьба

В день свадьбы я с щемящей нежностью наблюдала за тем, как счастливая Агата в красивом белоснежном платье (которое выбрала сама и которое безумно ей шло) и кружевной фате идёт к алтарю.

Надо отдать должное: со Стефаном они составляли очень красивую, гармоничную пару.

И неважно, что я сама думаю о Стефане и его характере. Агата его любит, а это самое главное.

– Всё-таки то платье с воротником-стоечкой, которое предлагала я, подошло бы ей больше, – ворчливо заметила леди Малвэйн, во время праздничного фуршета сверлившая молодых недовольным взглядом.

– А как по мне, так она красавица, – пожала я плечами.

Устраивать ссору в такой важный для Агаты и Стефана день совершенно не хотелось. Так что я была морально готова вытерпеть любые колкости со стороны мадам, если это отвлечёт её от новобрачных.

– Да, красавица, – неожиданно согласилась та. – По крайней мере, детки будут хорошенькие.

Я весело фыркнула, но никак комментировать её слова не стала.

Хотя стоило бы! Ведь если бы Стефан не наскрёб по сусекам храбрости и не поставил ей ультиматум, долго бы ещё мадам не увидела внуков.

А так, глядишь, годик-другой, и по поместью Годардов забегают маленькие ножки.

– Ну, а когда вы с Бернардом осчастливите меня? – наградив меня недовольным взглядом, прямо спросила Малвэйн.

– Как только, так сразу, – дипломатично ответила я.

– Фамильное кольцо у меня Бернард уже давно забрал, но что-то я не вижу его на вашей руке, маркиза.

Я чуть не поперхнулась шампанским, которое в этот момент пила.

Так кольцо, с которым Бернард дважды делал мне предложение, было семейной реликвией?

– Возможно, он готовит мне сюрприз? – предположила я.

– Или кто-то показывает характер и треплет ему нервы, – парировала леди Малвэйн. – Иначе почему мои слова о кольце тебя не удивили?

«Упс! Промашка вышла…»

И словно почувствовав неладное, к нам в эту же секунду подошёл Бернард.

– Матушка, вы опять лезете к Габриэлле? – строго спросил он, уверенно приобнимая меня за талию.

Наш последний разговор на тему ревности не прошёл для него даром.

Весь вечер Бернард вёл себя самым примерным образом: общался преимущественно с пожилыми матронами и мужчинами, а если к нему подходили молоденькие незамужние девушки и начинали строить глазки, держался с ними подчёркнуто холодно и заканчивал беседу в кротчайший срок.

– А что, мне уже нельзя поговорить с будущей невесткой? – тут же ощетинилась Малвэйн. – Это теперь запрещено?

– Нет, не запрещено, – заверил её Бернард спокойно, а затем добавил ровным голосом: – Приношу свои извинения за резкость.

На лице Малвэйн отразилось искренне удивление, а я наградила Бернарда тёплой улыбкой.

Несколько раз мы имели с ним непростой разговор относительно поведения его матери в прошлом и сейчас, и пришли к выводу, что пусть она и не является святой, но всё же и демонизировать её не стоит.

Всё-таки она делала всё возможное, чтобы её сыновья были счастливы.

Да, зачастую мадам перегибает палку. Но ведь она не со зла – просто таков её характер, выкованный непростыми жизненными обстоятельствами.

Так что Бернард пообещал мне, что постарается быть с матерью помягче. И, похоже, был намерен сдержать данное слово.

– Маркиза, – Бернард перевёл взгляд на меня. – Подарите мне этот танец?

– С удовольствием.

Под мягкие переливы скрипки Бернард вывел меня на середину зала, где уже танцевало около десятка пар, включая молодожёнов, и закружил в вальсе.

– Я хочу повиниться, – заявил Бернард, заставив меня напрячься.

– В чём именно?

– Я пожаловался Стефану на то, что никак не могу придумать способ сделать тебе предложение так, чтобы ты согласилась.

Я коротко рассмеялась, мгновенно расслабившись.

– И что же он ответил?

– Неважно. Проблема в том, что наш разговор слышала Агата. И в её голове родился коварный план.

А вот это уже настораживало.

– В общем, в конце вечера, когда придёт время бросать букет, Агата просто отдаст его тебе в руки. А я сразу после этого должен буду подойти к тебе и на глазах у всех сделать предложение.

– И правда, невероятное коварство, – оценила я задумку подруги. – Под взглядами сотни глаз я бы не посмела опозорить тебя и была бы вынуждена сказать «да».

– Я тоже так подумал. Поэтому решил заранее предупредить.

– Зачем?

Бернард удивлённо вскинул бровь.

– Что зачем?

– Зачем ты меня предупредил?

– Потому что хочу, чтобы ты сказала мне «да» по велению сердца, а не под давлением обстоятельств.

Моё сердце наполнилось теплом.

– Хорошо, – согласилась я.

И по завершении танца никуда не стала уходить.

В конце концов, если Агата готова разделить со мной самый важный день в своей жизни, кто я такая, чтобы отказываться?

Да и ошеломлённый взгляд Бернарда, когда он осознал, что это значит, стоил того.

Эпилог

– Ох!

Я болезненно вздохнула и схватилась за живот, переживая довольно неприятный момент.

– Габи? – Морган, корпевший над учебниками, тут же вскинулся и взволновано посмотрел на меня.

– Всё в порядке! – отмахнулась я.

Когда беременная Агата жаловалась мне, что ей порой кажется, будто малыш сломает ей рёбра, я искренне считала это преувеличением.

Сейчас же, будучи сама на девятом месяце, я понимаю подругу как никогда.

Впрочем, как утверждает Агата – счастливая мама вот уже целую неделю, – все эти неудобства тут же забываются, стоит взять на руки свою кроху.

И вот в этом я даже не сомневаюсь.

Потому что помню выражение лица собственной матери, когда та держала в руках только-только родившегося Моргана.

– Малыш сильно пинается? – догадался брат.

– Да. Но пусть лучше пинается, так я, по крайней мере, точно уверена, что с ним всё хорошо.

С самого начала, как я узнала о беременности, у меня развилась жуткая паранойя: я постоянно боялась, что с малышом что-то случится.

Не последнюю роль в этом сыграло то, как именно я узнала о своей беременности.

Леди Малвэйн как раз развила бурную деятельность в моём поместье, готовя его к нашей с Бернардом свадьбе.

Естественно, повсюду сновала толпа незнакомого мне народа. И это позволило Томасу Вейлу попытаться ещё раз решить вопрос с родовым даром.

На этот раз к делу он подошёл умнее и нанял парочку бандитов, которые за небольшую плату похитили меня прямо из собственного дома, предварительно вырубив сонным порошком.

Идея у Томаса была простая: с помощью тёмного (и запрещённого) ритуала выкачать из меня всю магию и забрать её себе, а меня после этого убить.

И даже моя помолвка с самим королевским Советником его не пугала.

А зря.

Потому что Бернард узнал о моём похищении в кратчайшие сроки и пришёл в закономерную ярость.

Ему потребовалось ровно десять минут, чтобы найти меня – спасибо моей крови, которая осталась у него после «пропажи» Моргана и от которой он не стал избавляться, предусмотрительно припрятав на всякий случай.

Как итог: наёмники были испепелены на месте, а Томасу Вейлу разъярённый дракон переломал добрую половину костей, после чего Бернард вернул себе человеческий облик, дождался прибытия подмоги и вручил скулящее от боли тело своим людям.

Мне, разумеется, был вызван целитель. Который и «обрадовал» меня, что я, оказывается, в положении.

– Ну, ты и меткий! – нервно рассмеялась я, покосившись на Бернарда.

Мы вместе провели одну единственную ночь! И на тебе сразу такой подарочек.

Естественно, процесс подготовки к свадьбе пришлось срочно ускорить.

А тут ещё и Агата принесла радостную новость, что в положении…

Леди Малвэйн пришла в неописуемый восторг. Это же надо как повезло, сразу двое внуков!

Опасаясь, что она сживёт нас с Агатой со свету своими советами и нравоучениями, я быстренько придумала мадам отвлекающий манёвр – подарила парочку очаровательный щенков-биглей.

Лучшей идеи просто придумать было нельзя!

Леди Малвэйн тут же с головой ушла в заботу о щенках, одновременно реализуя свой материнский инстинкт (а позже и диктаторскую натуру, воспитывая идеальных в её представлении собак) и при этом получая в ответ безграничную любовь.

А для Стефана с Бернардом наступили тёмные времена.

Мы с Агатой замучили мужей капризами. Благо оба были драконами и достать посреди ночи мороженое с клубникой или вяленого мяса для них не составляло большого труда.

Только вот если у Агаты были исключительно пищевые капризы, то мне вечно хотелось странного. То полетать над морем, то понюхать ежа, то ещё какая-нибудь такая ерунда.

Бернард на всё лишь смеялся и охотно выполнял все глупости, которые только приходили мне в голову.

– А что целитель говорит? – вывел меня из задумчивости новый вопрос Моргана. – Когда ты родишь?

– Где-то через неделю, – я улыбнулась и погладила огромный живот.

Тут дверь в комнату открылась, и на пороге показался Бернард с пышным букетом еловых веток.

– Вот, как ты и просила! – заявил он. – Свежие, только что сорванные.

Я тепло улыбнулась мужу. Какой он всё-таки милый.

– А я уже не хочу, – радостно объявила я.

– А чего хочешь? – без тени раздражения или недовольства спросил он.

Я задумалась.

– Пошли погуляем в саду, – решила я, потому что в голову ничего не приходило. – А то я скоро забуду, каково это, ходить.

Бернард тут же отложил сосновые ветки на столик и аккуратно взял меня под руку, помогая подняться из кресла.

– Георг подписал бумаги, – как бы между прочим сообщил он, как только мы оказались на улице. – С сегодняшнего дня титул и всё имущество Вейлов принадлежит тебе.

Судебный процесс над Томасом Вейлом был коротким и проходил за закрытыми дверями – я присутствовать на нём категорически отказалась, и Бернард уверил меня, что в этом нет необходимости.

Я надеялась, что на этом данная история закончится, но вскоре ко мне заявилась мать Кирана и буквально на коленях умоляла о помощи.

– Без вас мы лишимся всего, – заявила она. – Да, мой муж совершил страшное преступление. Но причём здесь Киран?

Как оказалось, у неё не было ничего. И если Вейлы разорятся, они с сыном окажутся на улице без гроша в кармане.

Я обратилась за советом к Бернарду, как лучше поступить в данной ситуации. А он пошёл напрямую к королю.

И вот теперь я помимо того, что являюсь маркизой Оберон, стала ещё и графиней Вейл, получив головную боль в виде двух семей и целой кучи предприятий, в руководстве которыми ни черта не смыслю.

Благо, у Бернарда есть связи, кажется, абсолютно везде, и он нашёл мне толковых управляющих, а заодно нанял учителей по экономике и предпринимательскому делу, чтобы позже я могла всё контролировать уже сама.

– Я отдал распоряжение своему поверенному, – между тем продолжил Бернард. – Как только сын Стефана и Агата подрастёт, я передам ему титул – так будет справедливо. А наш малыш будет следующим маркизом Обероном. – Бернард притворно вздохнул. – Правда на тебе ещё один титул, так что нам придётся обзавестись ещё одним наследником. Для Вейлов.

– Попридержи коней! – шутливо возмутилась я. – Я ещё Николаса не родила, а ты уже о втором говоришь.

Впрочем, почему бы и нет?

Морган от возни со всеми этими семейными делами решительно отказался, полностью сосредоточившись на своей мечте – карьере целителя.

Так что продолжение двух знатных фамилий и преумножение семейного благосостояния полностью на мне.

К счастью, рядом со мной есть надёжный мужчина, на которого я могу положиться и который с радостью возьмёт на себя часть моих хлопот.

Так что как бы тяжело ни было, я точно знаю, мы со всем справимся. Вместе.

КОНЕЦ