Фиктивная невеста дракона,или Ходячий кошмар свекрови-тирана

– Шторы раздвинуты слишком сильно, – проговорила Малвэйн недовольным голосом. – Поправь!

Дворецкий поклонился ей и тут же отправился выполнять поручение, с поразительной точностью вернув шторы в первоначальное положение.

«Либо у всех в этом доме шикарный глазомер, либо мадам задрючила всех до такой степени, что они научились делать всё в точности, как она требует».

В первое верилось слабо, а второе откровенно пугало.

И в эту семью Агата решила войти? Да леди Малвэйн доведёт её до нервного тика уже спустя пару дней.

– Габриэлла, вы слишком сильно наклонились, – холодно проговорила Малвэйн, неодобрительно взглянув на меня. – Расстояние между вами и столом должно быть не менее десяти сантиметров.

«Ага, вот прямо сейчас возьму линейку и буду измерять», – раздражённо подумала я, однако сумела удержать невозмутимое выражение лица и слегка отодвинулась.

Тут весьма кстати в столовую вошёл Стефан, а следом за ним спустя пару минут появился и Бернард.

Леди Малвэйн окинула сыновей цепким взглядом.

– Бернард, – она строго посмотрела на старшего сына. – Где твой галстук или шейный платок?

– В шкафу, – равнодушно откликнулся тот.

– Тогда хотя бы полностью застегни рубашку. Неприлично выставлять на всеобщее обозрение столько голой кожи.

Я удивлённо посмотрела на Бернарда – две верхние пуговицы его рубашки и правда были расстёгнуты, позволяя увидеть ключицы. Однако после того как он при мне светил полностью обнажённым торсом, нынешний наряд казался мне верхом скромности.

– Платья большинства леди открывают намного больше, – заметила я справедливости ради.

Мой взгляд сам собой скользнул к декольте самой Малвэйн, которое было заметно глубже, чем вырез рубашки Бернарда

– Женский наряд должен услаждать мужской взгляд, – чопорно проговорила она. – А мужской быть образцом сдержанности и элегантности.

– Какие интересные двойные стандарты, – не смогла удержаться я от едкого замечания.

Малвэйн вновь наградила меня неодобрительным взглядом.

– Эти правила были придуманы много столетий назад людьми намного умнее и дальновиднее вас, Габриэлла, – надменно проговорила она. – И не вам их менять.

– Разумеется, – с притворной покорностью согласилась я. – И я искренне надеюсь, что вы расскажете их все.

«Чтобы я могла нарушить каждое из них», – мысленно добавила я.

– Так и будет, – кивнула Малвэйн. – Более того, я намерена нанять вам учителя по этикету и танцам. – Она усмехнулась. – Перед тем как выпустить вас в свет и представить высшему обществу, необходимо вас хорошенько пообтесать. И начнём мы с гардероба.

– А что не так с моим гардеробом? – на этот раз вполне искренне удивилась я.

– Ваши платья никуда не годятся, – категорично заявила Малвэйн. – Не говоря об их откровенной дешевизне, они выглядят просто отвратительно. Вы похожи на девицу лёгкого поведения, причём не самую дорогую. У вас рукав всего лишь до локтя! А юбка? Это же кошмар! Ещё чуть-чуть и будет видна щиколотка!

– Матушка, вы перегибаете палку, – неожиданно прервал её Стефан, наградив суровым взглядом. – Послушать вас, так все горожанки и крестьянки торгуют своим телом. Но мы с вами прекрасно знаем, что это далеко не так. Взгляните хотя бы на собственных горничных – более благовоспитанных девушек в округе сложно отыскать, но при этом у их платьев тоже укороченные рукава и подол. Потому что в таком виде удобней работать: рукава не надо закатывать, чтобы не намочить, и нет риска, что случайно наступишь на подол и мало того, что сама упадёшь и поранишься, так ещё и разобьёшь что-нибудь крайне ценное.

В этот момент я посмотрела на Стефана совсем другими глазами.

Да, он, определённо, говорит словами Агаты – только она могла объяснить ему, зачем многие женщины видоизменяют классические фасоны платьев. Но уже сам факт того, что он запомнил эти объяснения, да ещё и теперь озвучивает их в мою защиту, о многом говорит.

– Надо же, у малыша Стефана прорезался голосок, – насмешливо прокомментировал его выступление Бернард, после чего послал мне весёлый взгляд: – Вы, определённо, хорошо на него влияете, Габриэлла. Продолжайте в том же духе, и глядишь через пару-тройку лет он даже сумеет отрастить яйца.

– Бернард! – возмущённо воскликнула леди Малвэйн. – Следи за языком, ты находишься в приличном обществе, а не среди бандитов.

Тот лишь пренебрежительно фыркнул, однако вступать с ней в дальнейшую полемику не стал.

Тем более что тут служанки как раз принесли закуску, сигнализировав начало обеда. Который, судя по напряжённой атмосфере за столом, обещал пройти не менее “весело”, чем вчерашний ужин.

Обед

Практически сразу обед превратился в фарс.

Несмотря на то, что я старательно подражала поведению леди Малвэйн, она всё равно осталась недовольна.

Её не устраивало абсолютно всё! Я сижу не так, я неправильно держу столовые приборы, я слишком громко жую, я чересчур много ем.

– Девушка должна быть изящной, хрупкой и утончённой, – заявила она. – И если уж природа обделила вас этим, нужно очень внимательно следить за своим питанием. – Она окинула меня многозначительным взглядом. – Вам стоит отказаться от мучного и сладкого, да и от мяса тоже. Овощи и салаты, плюс немного отварной курицы или рыба на пару – вот основной рацион любой девушки.

Я послала выразительный взгляд Стефану, намекая на то, что сейчас его помощь и защита будут весьма кстати.

– Матушка, вы слишком строги к Габи, – начал было он, но моментально замолчал под суровым взглядом леди Малвэйн.

– Не вмешивайся, – отрезала она. – Это только наше женское дело. Ты мне ещё спасибо скажешь.

И Стефан покорно замолчал, смиренно опустив взгляд в тарелку – Бернард на это лишь презрительно фыркнул и насмешливо посмотрел на меня, мол я ведь говорил.

«Недолго музыка играла», – с лёгким сожалением подумала я.

А ведь я уже понадеялась, что из Стефана можно сделать нормального человека. Но нет, очевидно, это была лишь разовая акция, и он исчерпал все свои запасы смелости.

Очень жаль.

– Возможно, знатные дамы и могут позволить себе жить на одной траве, черпая силы из солнечной энергии, – проговорила я и потянулась за румяной булочкой, лежавшей в изящной корзинке в центре стола. – Только вот тем, кто целый день проводит на ногах в трудах и заботах, нужна пища посущественней.

Я специально слегка задела запястьем чашку леди Малвэйн, с помощью магии немного развернув её так, что ручка перестала быть параллельной краю стола, а оказалась повёрнута немного под углом.

Леди Малвэйн, нахмурившись, тут же поправила чашку, вернув её в исходное положение.

Это выглядело крайне нездорово. Зато подало мне отличную идею, как бесить мадам, при этом не выходя из образа невинной овечки.

– Кроме того, я люблю жареное мясо, – как ни в чём не бывало продолжила я. – И пирожные с заварным кремом.

– При таком питании уже через год вы растолстеете и утратите даже те крохи привлекательности, что имеете сейчас, – заметила леди Малвэйн холодно. – А мой сын будет вынужден искать себе любовницу, потому что ему станет противна сама мысль делить с вами постель.

– Ничего не помешает Габриэлле в свою очередь найти любовника, – заявил Бернард, неожиданно решивший прийти мне на помощь (ну, или просто захотевший позлить свою мать). – И все останутся довольны.

– Да как ты можешь такое говорить?!! – возмущённо набросилась леди Малвэйн на старшего сына. – Желаешь ему позора? Хочешь, чтобы он воспитывал нагулянных детей?

– Это вы первая заговорили о любовницах, матушка, – с усмешкой заметил Бернард. – А моему брату, как и любому мужчине, стоит помнить: если ты сам не уделяешь внимание жене, тем более в постели, это непременно сделает кто-то другой.

– Бесстыдник, – зло бросила леди Малвэйн, а затем хмуро уставилась на свою чашку, чья ручка теперь была повёрнута почти перпендикулярно краю стола.

Миледи с подозрением посмотрела на меня, но я старательно делала вид, что увлечена овощным салатом в своей тарелке.

Да, я воспользовалась тем, что она отвлекалась на Бернарда, и с помощью магии развернула её чашку. Нет, ну а что такого? Ей можно меня доставать, а мне и отомстить нельзя?

Леди Малвэйн вернула чашку в правильное в её понимании положение и снова повернулась к Бернарду.

– Только безнравственная женщина станет изменять законному супругу, – чопорно проговорила она. – Женщина должна делать всё, чтобы сохранить семью и внимание мужа. А если он ищет любви и ласки на стороне, в этом только её вина.

«Ну да, это не мужчина кобель и не в состоянии удержать своего маленького дружка в штанах, а женщина недостаточно хороша и плохо его ублажала», – с негодованием подумала я.

И в очередной раз едва уловимым шевелением пальцев развернула чашку леди Малвэйн.

– В таком случае, миледи, вы были отвратительной женой, раз последние десять лет своей жизни отец провёл не в вашей постели, а в объятиях любовниц, – заявил Бернард, с откровенным вызовом посмотрев в глаза матери.

Стефан вздрогнул и с неверием уставился на брата. Я же с опаской покосилась на леди Малвэйн – она заметно побледнела, а её глаза потемнели от ярости.

«Походу сейчас будет скандал», – поняла я и чуть отодвинулась в сторону, не желая случайно попасться под горячую руку.

Хозяин положения

– Да, я была не самой лучшей женой, – с нажимом проговорила леди Малвэйн, не спуская с Бернарда пылающего негодованием взгляда. – Потому что некому было мне объяснить прописные истины. Потому что я всю себя отдала семье и детям, не подумав о том, что быть хорошей хозяйкой и матерью недостаточно, чтобы удержать мужа.

Я отчётливо слышала боль, звучавшую в голосе женщины. И моё сердце сжалось от жалости.

Внезапно пришла мысль, что не просто так леди Малвэйн стала вот такой. Она ведь не родилась тираном и злобной стервой – такой её сделала жизнь. И не последнюю очередь в этом сыграли муж и сыновья.

– Вы явно переоцениваете себя, матушка, – с издёвкой заметил Бернард. – Хозяйством занималась прислуга, которую вы нещадно третировали что тогда, что сейчас. А меня и Стефана воспитывали наёмные учителя. А всё, что делали вы, это бросали презрительные взгляды и осыпали всех недовольством и безосновательной критикой. Впрочем, годы идут, а ничего не меняется, – он усмехнулся. – Вы всё ещё всем и всеми недовольны. Только теперь ещё и строите из себя великого мудреца, познавшего жизнь. На самом же деле вы просто старая злобная мегера, неспособная любить никого, кроме себя.

Леди Малвэйн схватила свою чашку и с размаху швырнула в Бернарда, явно метя в голову – тот легко увернулся от снаряда, и чашка улетела прямиком в камин, с жалобным звоном разбившись на мелкие осколки.

– Неблагодарный избалованный мальчишка! – зло выплюнула леди Малвэйн. – Как смеешь ты разговаривать со мной в таком тоне? Я – твоя мать! Если бы не я, тебя бы не было на этом свете.

– Возможно, – легко согласился Бернард. – Однако и я, получив титул, не вышвырнул вас вон из поместья, переселив в какую-нибудь глушь, а оставил здесь полноправной хозяйкой. Хотя поверьте, мадам, желание вычеркнуть вас из жизни было нестерпимо сильно. И всё же я сдержался и сохранил вам всё, даже финансовую свободу. Однако я в любой момент могу и передумать, – Бернард смерил мать холодным взглядом. – Вы можете сколько угодно играть в свои игры со Стефаном, можете третировать Габриэллу и издеваться над слугами. Но не забывайте, кто на самом деле хозяин этого дома и кому всё здесь принадлежит. – Бернард презрительно скривился. – Я не отец, и не буду терпеть ваши выходки ради сохранения своей репутации в обществе. Мне на неё просто плевать.

На несколько мгновений в комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене.

– И правда, ты совершенно не похож на отца, – сухо проговорила леди Малвэйн, поднимаясь из-за стола. – Ты в сто раз хуже.

– Ну, хоть в чём-то я смог его превзойти, – с горечью откликнулся Бернард.

– Что-то я устала, – леди Малвэйн перевела взгляд на Стефана. – Проводи меня в мою комнату.

– Да, матушка.

Я ощутила лёгкое чувство дежавю.

В повторении вчерашнего ужина, Стефан шустро выскочил из-за стола, взял мать под руку и вывел её из столовой, оставляя меня наедине со своим братом.

Только теперь я не ощущала ни опасения перед Бернардом, ни удовлетворения от торжества над Малвэйн. Напротив, женщину мне было откровенно жаль. А Бернард вызывал лишь чувство брезгливого недоумения.

– Я не знаю, чем леди Малвэйн вас так обидела, граф Годард, но сейчас вы вели себя просто отвратительно, – ровным голосом проговорила я.

– Да неужели? – Бернард скривился. – То есть вы весь обед с помощью магии вертели её чашку туда-сюда, заставляя матушку нервничать, но отвратительно себя вёл именно я? Я лишь напомнил Малвэйн действительное положение вещей. А то, судя по её поведению, она стала забывать, кто настоящий хозяин в этом доме.

Я укоризненно покачала головой.

– То, что вы хозяин в этом доме, не даёт вам права относиться к людям, зависящим от вас, точно к мусору, – заметила я отстранённо. – Тем более к собственной матери.

– Вы тоже считаете, что я должен пресмыкаться перед ней только из-за того, что она дала мне жизнь?

– Нет. Но полагаю, элементарное уважение она точно заслужила.

– Нет, не заслужила, – отрезал Бернард. – Чтобы тебе выказывали уважение, нужно уважительно относиться к людям в ответ. Знаете, как старики в деревне говорят? В лес кричишь насрать, оттуда тоже слышится насрать. И моей матери стоит об этом помнить.

– В таком случае не удивляйтесь, граф, когда однажды это “насрать” полетит и ваш адрес.

Я уверенно смотрела Бернарду прямо в глаза, а он не отводил взгляда, словно пытался таким способом доказать своё превосходство.

– Прошу меня извинить, – в наш разговор внезапно вмешался дворецкий, тем самым прервав игру в «гляделки». – Госпожа Габриэлла, к вам посетитель.

– Что? – я даже на мгновение растерялась. – Какой ещё посетитель?

О том, где именно я нахожусь, знают только Агата и Морган. И никто из них точно не явится сюда, тем более без предупреждения.

Приглашение

Спустившись в холл и увидев Моргана с Агатой, я сначала испытала облегчение, а затем напряглась ещё сильнее.

– Что вы здесь делаете? – спросила я, переводя обеспокоенный взгляд с подруги на брата и обратно.

– Прости, пожалуйста, что мешаем тебе развлекаться, но дело, и правда, срочное, – на одном дыхании выпалила Агата, после чего легонько пихнула Моргана в плечо, подталкивая ко мне.

Морган выглядел крайне смущённым и при этом донельзя обеспокоенным, чем заставил меня разволноваться ещё сильнее.

– Неужели впервые за четырнадцать лет ты умудрился что-то натворить? – шутливо спросила я.

– Не говори глупости! – тут же возмутился Морган. – Тут дело вообще не во мне. Вернее, не только во мне, а в нас обоих.

– Может, ты уже прекратишь нагнетать и нормально объяснишь, в чём дело? – я начала немного раздражаться.

Ну, вот что за привычка ходить вокруг да около вместо того, чтобы просто взять и всё прямо сказать?

Морган тяжело вздохнул, засунул руку во внутренний карман сюртука и вытащил небольшой бежевый конверт, который и вручил мне.

Конверт был подписан изящным витиеватым почерком, и был адресован нам обоим.

Я перевернула конверт, намереваясь его открыть, и моё сердце пропустило удар.

Сургучная печать была сломана, а значит Морган (а возможно ещё и Агата) письмо уже прочёл. Что, в общем-то, совсем не страшно. Испугало меня другое. На том, что осталось от печати, отчётливо виднелся герб нашего отца.

«Что этому высокородному мудаку от нас нужно?» – сразу же возникла в моей голове мысль, наполненная жгучей смесью из злобы, обиды и тревоги.

Я открыла конверт. В нём оказался сложенный вдвое лист, к которому прилагалась небольшая (размером с мою ладонь) карточка из плотного картона, оказавшаяся приглашением на именины наследника.

Вернув приглашение в конверт, я развернула письмо.

Дорогие Габриэлла и Морган,

Наша семья поступила с вами и вашей матерью крайне несправедливо. Наверняка вы затаили на нас обиду – имеете полное право. Однако я надеюсь, что вы найдёте в своей душе каплю родственных чувств и явитесь на семейное торжество, чтобы познакомиться со своим младшим братом.

В искренней надежде на скорую встречу,

ваш дядя Маркус.

Недовольно поджав губы, я сложила письмо и убрала обратно в конверт

– Я подумал, что ты должна знать, – смущённо объяснил Морган. – Ну, и, наверно, нужно отправить какой-то ответ?

– А что ты думаешь насчёт всего этого? – постаравшись не позволить отразиться в голосе той буре эмоций, что в этот момент бурлила у меня в груди, спросила я брата.

– Я бы хотел увидеть отца, – последовал моментальный ответ.

Морган явно много об этом думал и успел что-то для себя решить.

Меня так и подмывало напомнить, что эта гнилая семейка (включая дядю Маркуса и бабку с дедом) бросила нас, когда сам Морган был ещё младенцем, и не то что ничем не помогала, а даже не интересовалась нашей жизнью. Нас для них все эти годы просто не существовало! А теперь вдруг опомнились. Интересно только, с чего бы?

Титаническим усилием воли я удержала рвущиеся с языка резкие слова.

«Это нормально, хотеть познакомиться с отцом и остальными родственниками, – мысленно увещевала я себя. – Морган уже не младенец, а умный, рассудительный юноша. Я не имею никакого права запрещать ему общаться с той семьёй».

– Я бы предпочла не приближаться к этой семейке ближе чем на расстояние пушечного выстрела, – в отношении брата я придерживалась политики максимальной откровенности, от которой не стала отказываться и сейчас. – Но если ты хочешь принять приглашение, я не стану тебе мешать.

– Ты отпустишь его одного? – удивилась Агата.

– Одного в логово со змеями? Никогда! – весело фыркнула я. – Разумеется, я тоже пойду. Глядишь, мой вид испортит папаше настроение, а если повезёт, то и аппетит.

Морган расплылся в счастливой улыбке и бросился мне на шею.

– Спасибо, Габи. Ты самая лучшая!

Я ласково потрепала его по макушке, на мгновение крепко прижимая к себе.

– Я позабочусь о подходящем наряде для него, – пообещала Агата.

Я послала подруге тёплую улыбку.

– Спасибо.

– Ой, да ладно тебе! – отмахнулась та. – Ты делаешь для меня намного больше. Как, кстати, идут дела?

– С попеременным успехом, – уклончиво ответила я.

– В таком случае, не будем мешать тебе вести боевые действия, – Агата широко улыбнулась. – В пятницу ты приедешь к нам, или Морган, как джентльмен, заберёт тебя?

– Не будем привлекать лишнего внимания, – после коротких раздумий решила я. – Я приеду к вам.

– Хорошо, – кивнула Агата. – Мы будем ждать.

Я вышла на крыльцо, чтобы их проводить. Когда же вернулась в дом, сразу же столкнулась с Бернардом, поджидавшем меня на лестнице.

И судя по выражению его лица, он не собирался оставить меня в покое, пока не получит ответы на все интересующие его вопросы.

Нашла коса на камень

– Интересная парочка, – заметил Бернард ровным голосом. – Мальчик очень на вас похож, Габриэлла. Полагаю, это ваш брат?

– Да, – отрицать очевидное я не видела никакого смысла.

– А девушка рядом с ним?

– Няня, – я не смогла быстро придумать ничего лучше и сама прекрасно понимала, сколь глупо звучит подобный ответ. Однако исправляться и не подумала, лишь с вызовом посмотрела Бернарду в глаза.

– Сколько вашему брату лет? – с усмешкой уточнил тот. – Пятнадцать?

– Ему четырнадцать, – поправила я.

– Всё равно он уже достаточно большой, чтобы не нуждаться в присмотре, тем более няни.

– Вашему брату за тридцать, а ему всё ещё матушка сопли вытирает, – пренебрежительно бросила я.

– И даже она не додумалась приставить к нему няню, – парировал Бернард, задорно сверкая глазами – явно наслаждался очередной словесной пикировкой.

– Её проблемы, – пожала я плечами наигранно равнодушно. – В любом случае, мои отношения с братом не вашего ума дело.

– Пожалуй, – согласился Бернард. А затем требовательно спросил: – Что за письмо он вам отдал?

«Подсматривал, значит», – сделала я неутешительный вывод. Вслух же спросила: – С чего вдруг вас так интересуют мои дела?

– С того, что вы вошли в мой дом в качестве невесты моего брата.

– Что не даёт вам права устраивать мне допрос и лезть в мою личную жизнь.

– У меня есть все права в отношении вас, какие я только пожелаю, – отрезал Бернард. – Я могу даже бросить вас в темницу, если захочу.

Я презрительно скривилась.

– Даже не сомневаюсь в широте ваших полномочий, господин дознаватель, – ядовито откликнулась я.

– В таком случае не вынуждайте меня применять силу. – Бернард не сводил с меня тяжелого взгляда, от которого у меня по спине пробежали мурашки. – Отдайте письмо.

– Нет.

Бернард усмехнулся. И резко бросился в мою сторону с явным намерением схватить и отобрать письмо силой.

Я, подхватив подол платья, бросилась наутёк, однако Бернард оказался быстрей и, схватив меня за плечи, развернул к себе и с силой впечатал спиной в стену, заставив меня болезненно охнуть.

Навалившись на меня всем телом, Бернард принялся нагло лапать меня в поисках письма.

Страх разоблачения застлал мне глаза, я положила руки на плечи Бернарда и с силой оттолкнула его от себя с помощью магии.

Только вот из моих ладоней внезапно вырвались крохотные разряды молний, отбросившие Бернарда назад – он пролетел через весь холл, разбил спиной стеклянную дверь, ведущую в соседнюю комнату, и грузно рухнул на пол.

У меня сердце перехватило от страха.

«Что я наделала!»

Я тут же бросилась к Бернарду и плюхнулась на колени возле него, не до конца понимая, что собираюсь делать.

Бернард же резко открыл глаза, ухватил меня за руки и уронил на себя, впиваясь требовательным поцелуем в мои губы.

Следующий удар магическим зарядом ему в плечо я нанесла уже полностью осознанно, заставив Бернарда буквально задохнуться от боли и разжать хватку – я тут же вскочила на ноги и отпрыгнула от него в сторону, ощущая, как меня мелко потряхивает от пережитого стресса.

– Ну, оно того точно стоило, – с шальной улыбкой, которая совершенно не вязалась с болезненной гримасой, заявил Бернард, морской звездой раскинувшийся на полу в окружении битого стекла. – А вы горячая штучка, Габриэлла.

Я буквально задохнулась от возмущения.

– Вы сумасшедший! – заявила я, дрожащими пальцами коснувшись собственных губ, на которых всё ещё ощущала призрачную тень его поцелуя.

– Все влюблённые немного безумцы, – пожал плечами Бернард и преспокойно сел, отряхивая с рубашки стеклянное крошево. – А удар был весьма неплох, Габриэлла. Я восхищён вашими способностями.

На лестнице послышались громкие шаги, освободившие меня от необходимости что-либо на это отвечать, а затем к нам вышел дворецкий.

Он окинул быстрым взглядом открывшуюся перед ним картину, однако даже глазом не повёл, и спокойно обратился ко мне.

– Госпожа Габриэлла, хозяйка желает видеть вас. Немедленно.

Объявление войны

Особого выбора у меня не было, так что я покорно последовала за дворецким в сторону покоев хозяйки дома.

– Если мне позволено будет сказать… – осторожно начал дворецкий издалека, вырвав у меня весёлый смешок.

– Это насчёт моих сомнительных отношений с вашим графом? – уточнила я, прекрасно понимая, что от глаз прислуги не могли укрыться попытки Бернарда оказывать мне знаки внимания.

– С вашей стороны было бы разумным определиться с выбором, – продолжил он ровным голосом. – Не стоит играть с огнём – можно обжечься или и вовсе сгореть.

– Я не играю с огнём, – возразила я, несколько оскорблённая подобным предположением. – Это ваш огонь с поразительным упорством преследует меня. И полностью игнорирует моё категоричное «нет».

– Приношу свои извинения, – дворецкий остановился и отвесил мне низкий поклон. – Я не должен был строить предположения.

– Всё в порядке, – я дружелюбно хлопнула его по плечу. – Я не в обиде.

Леди Малвэйн ожидала меня в уютной гостиной, оформленной в нежно-голубых тонах. И одного взгляда на её недовольное лицо было достаточно, чтобы понять: сейчас она отыграется на мне за то унижение, которому подверг её Бернард на моих глазах.

– Вы опоздали, – чопорно сообщила она, смерив меня уже привычным неодобрительным взглядом.

– А вы назначали мне встречу? – удивилась я.

– Это вы просили обучить вас манерам, – напомнила Малвэйн. – И теперь игнорируете меня. – Она вновь скривилась, словно съела лимон. – Подобная непоследовательность вас не красит, Габриэлла.

– Прошу меня простить, – я с готовностью изобразила смущение и вину, продолжая придерживаться выбранного на сегодня стиля поведения. – Но вы сказали, что плохо себя чувствуете, когда уходили из столовой, вот я и не посмела вас беспокоить.

– Я сама решу, кому, когда и чем можно меня беспокоить, – отрезала Малвэйн непримиримым тоном. – А сейчас садитесь, – она указала на неширокое кресло, стоявшее возле дивана. – Я постараюсь привить вам азы этикета.

“Привить азы этикета” вылилось в трёхчасовую лекцию о традициях и культуре высшего общества, во время которой я с трудом удерживала глаза открытыми и подавляла зевки, настолько это было скучно.

– Надеюсь, сегодня за ужином вы продемонстрируете, что усвоили из этого урока, – в конце заявила Малвэйн.

Я поблагодарила её за оказанное внимание и поспешила сбежать в отведённую мне комнату.

«Надо будет подобрать к ужину подходящий наряд, чтобы нарушить все представления миледи о том, как должна выглядеть идеальная невеста для её сына», – решила я.

Однако в спальне меня ждал неприятный сюрприз. Все вещи из моего гардероба исчезли! Даже нижнее бельё и обувь испарились в неизвестном направлении.

Естественно, я тут же выловила Эмму, чтобы выяснить, что за чертовщина здесь творится.

– Хозяйка приказала избавиться от ваших вещей, – виновато призналась Эмма. – Простите, мы не успели вас предупредить.

«Ах ты ж старая ведьма! – вспыхнула у меня в голове возмущённая мысль. – Теперь понятно, для чего нужна была эта многочасовая лекция. Решила моё внимание отвлечь?»

Подобное поведение спускать с рук было нельзя. И я была намерена отомстить. Только вот как?

Перед моими глазами тут же возник образ леди Малвэйн с этими её гладкими, блестящими волосами, идеально уложенными в высокую причёску волосок к волоску.

– Леди Малвэйн для создания причёсок использует парикмахерский воск? – спросила я у Эммы.

– Да, – кивнула та.

– Сама укладывается или горничные помогают?

– Я лично делаю хозяйке причёски.

– Только утром?

– Нет, она переделывает укладку перед каждым выходом из комнаты, неважно, покидает она дом или просто спускается в столовую или на прогулку в сад.

Я широко улыбнулась.

– Идём за мной.

Я вернулась в спальню и достала из-под кровати небольшой саквояж, в котором хранила походную аптечку и всякие нужные в быту зелья.

– Вот, возьми, – я протянула Эмме прозрачный флакон с бесцветной жидкостью. – Это обеззараживающее зелье, оно абсолютно безвредно. Добавишь его в воск для волос своей госпожи. А когда она начнёт орать, скажешь, что видела меня, выходящей из её комнаты, чтобы она не решила, что это всё твоих рук дело.

– А что именно произойдёт? – опасливо поинтересовалась девушка, однако зелье всё же взяла.

– Волосы леди Малвэйн приобретут восхитительный изумрудный оттенок, – охотно пояснила я. – Впрочем, продержится он недолго – всего лишь пару-тройку дней.

– И его ничем нельзя будет смыть?

– Абсолютно ничем.

На губах Эммы заиграла хитрая улыбка.

– Я всё сделаю, госпожа Габриэлла, – пообещала она мне.

– Я в тебе даже не сомневаюсь.

Теперь осталось только дождаться ужина и насладиться реакцией леди Малвэйн на внезапную смену имиджа. Но сначала найти Стефана и выставить ему счёт за исчезнувший гардероб.

Нет, наверняка его мамаша предложит мне какую-то альтернативу. Но я ни за что не надену выбранные ею тряпки, даже если они будут баснословно дорогими и сногсшибательно красивыми. Это вопрос принципа, в конце-то концов.

«Может, стоит и с её гардеробом немного поиграть? – пришла мне в голову интересная мысль. – Не уничтожать, нет – это слишком просто. Так кое-что чуть-чуть подправить…»

Любопытство не порок, а большое свинство

Я вернулась в свою комнату, намереваясь понадёжней спрятать письмо от «дядюшки», однако, сунув руку в карман, обнаружила, что конверт с письмом и приглашением пропал.

В памяти тут же всплыли хаотичные движения рук Бернарда по моему телу, и я с досадой поняла, что этот засранец за те несколько секунд, что прижимал меня к стене, умудрился-таки стащить конверт. Причём провернул это настолько виртуозно, что я ничего не заметила и не почувствовала.

«Прямо не дознаватель, а профессиональный карманник», – раздражённо подумала я.

За подобное выступление нужно было Бернарда не просто разрядом молнии ударить и в полёт через всю комнату отправить, а все пальцы переломать, чтобы неповадно было их куда не следует совать.

Теперь придётся идти на поклон к этому напыщенному индюку и просить вернуть мне хотя бы приглашение. Ну, и заодно как-то убедить его не раздувать из мухи слона и не афишировать мои родственные связи в высшем свете.

Порасспрашивав слуг, я узнала, что Бернард со Стефаном отправились на прогулку в сад.

Более странного времяпрепровождения для двух мужчин и придумать было сложно, но я решила не заострять на этом внимание и отправилась на поиски своего “жениха” и его брата.

Сладкая парочка обнаружилась довольно быстро. Они, и правда, вполне мирно прогуливались по дорожке вокруг небольшого прудика и о чём-то оживлённо переговаривались.

– О, Габриэлла! – Бернард расплылся в широкой улыбке при виде меня. – Для человека, проведшего последние три часа в обществе нашей дражайшей матушки, вы выглядите на диво бодро.

– Отдайте мне письмо, – проигнорировав его замечание, потребовала я.

– Письмо или приглашение? – насмешливо уточнил Бернард, даже не подумавший ничего отрицать.

– Приглашение, – ответила я. – Письмо можете оставить себе, если оно так сильно вам приглянулось.

– О каком письме идёт речь? – нахмурившись, спросил Стефан у брата.

– О том, которое многоуважаемый граф Годард нагло стащил из моего кармана, – с удовольствием наябедничала я.

– Признаюсь, грешен, – усмехнулся Бернард. А затем жестом фокусника вытащил чуть ли не из воздуха конверт и вручил его мне. – Но должен же я был убедиться, что вы не строите коварные планы у меня за спиной.

– Вы слишком высокого о себе мнения, дорогой граф, – отбила я. – У меня есть дела поинтересней, чем строить против вас козни.

– Даже не сомневаюсь, – Бернарда мои слова ничуть не задели. – Полагаю, для козней у вас есть личность поколоритней меня. Граф Вейл, к примеру.

Я на это лишь пренебрежительно фыркнула.

– Граф Вейл интересует меня в ещё меньшей степени, чем вы, Бернард.

– И всё же вы приняли приглашение на именины его наследника.

– Да о чём вы говорите? – возмутился Стефан, явно обидевшийся, что остался не у дел. – Какое приглашение? И причём тут граф Вейл?

– Сегодня утром, пока ты в очередной раз обхаживал нашу матушку, твоя невеста принимала гостей, – охотно объяснил Бернард. – Её навестил младший брат со своей “няней”, – Бернард специально выделил интонацией последнее слово, намекая, что ни капли не поверил этому смехотворному объяснению. – Он передал Габриелле некий конверт, содержимое которого меня крайне заинтересовало. И поскольку твоя невеста отказалась мне что-либо пояснять, я посчитал возможным изъять этот конверт и лично изучить его содержимое.

Стефан почему-то с опаской покосился на меня, прежде чем уточнил, обращаясь к брату:

– И в конверте было приглашение на именины сына графа Вейла?

– Не только приглашение. Но и письмо от его брата Маркуса, в котором тот настоятельно рекомендует Габриелле забыть былые распри и явиться на данное мероприятие, дабы познакомиться с младшим братом.

– Младшим братом? – ошеломлённо переспросил Стефан, уставившись на меня во все глаза.

– А ты разве не знал? – в свою очередь весьма правдоподобно изобразил удивление Бернард. – Очевидно, твоя невеста является незаконнорожденной дочерью графа Вейла. – Бернард перевёл на меня насмешливый взгляд. – Вы ведь именно его первенец, не так ли, Габриелла?

– И что с того? – вопросом на вопрос ответила я. – Меня никогда не волновало это гнилое семейство. Оно, впрочем, всегда отвечало мне взаимностью.

– Тогда зачем тебя пригласили на торжество? – Стефан выглядел серьёзно обеспокоенным данным обстоятельством.

Тут со стороны поместья донёсся оглушительный, полный ужаса и ярости крик, от которого задрожали стёкла, а со стороны тенистой аллеи в воздух взметнулась стая перепуганных птиц.

– Вот это лужёная глотка у вашей маман, – уважительно заметила я. – Ей бы в глашатаи пойти – озолотилась бы.

Стефан заметно спал с лица и с опаской спросил:

– Что ты натворила?

– Да так, немного помогла леди Малвэйн сменить имидж.

Дверь, ведущая в дом, резко распахнулась, и на улицу выбежала сама хозяйка дома, на огромной скорости направившись прямиком к нам.

Я с трудом сдержала смех при виде торчащих в разные стороны волос, благородную седину которых в хаотичном порядке разбавляли ярко-зелёные пряди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ты! – прорычала леди Малвэйн, совершенно невоспитанно ткнув в мою сторону указательным пальцем. – Это всё ты сделала!

– Ну, вы первые приказали избавиться от моего гардероба, – пожала я плечами, даже не собираясь отрицать свою причастность. – Считайте это моей маленькой местью.

Глаза леди Малвэйн налились кровью, а лицо исказила гримаса ненависти.

А затем с её губ сорвался вполне себе настоящий, полный ярости звериный рык, фигура начала стремительно увеличиваться в размерах, а кожа позеленела и покрылась прочной блестящей чешуёй.

Пара секунд – и вместо пусть и злобной, но обыкновенной старухи, передо мной стояла самая настоящая драконица.

И судя по густому пару, валящему из её ноздрей, прямо сейчас из меня приготовят хорошо прожаренный шашлык.

Мы так не договаривались

«Мы так не договаривались!» – вспыхнула у меня в голове мысль, полная паники.

Когда я соглашалась раздраконить мать Стефана, мне и в голову не могло прийти, что она может превратиться в настоящего дракона. И если бы я знала об этом с самого начала, ни за какие бы деньги не согласилась участвовать в этом безумии.

Поскольку перспектива быть сожжённой заживо мне совершенно не улыбалась, я взмахнула руками, зачерпнула из прудика воды в гигантский невидимый ковш и опрокинула его на драконицу.

С испуга я совершенно не соображала, что именно и как делаю, и чары вышли слишком мощными – я одним взмахом, фактически, наполовину опустошила пруд, и весь этот поток ударил в леди Малвэйн, без труда сбив огромную драконью тушу с ног и смыв по склону вниз, в сторону конюшни.

– Дракон… – ошеломлённо проговорила я, пытаясь осознать увиденное. – Она грёбанный дракон!

Меня слегка повело в сторону – из-за резкого оттока магии на меня навалилась слабость, и я едва сумела устоять на ногах. Благо Бернард тут же оказался рядом и подхватил меня под локоть, позволяя удержаться на ногах.

– Спасибо, – коротко кивнула я ему в знак благодарности.

И тут меня настигло осознание.

У драконов всегда рождаются драконы, даже если их супруг или супруга простой человек. А это значит…

– Ты тоже дракон? – требовательно спросила я у Стефана.

Тот смущённо покраснел и виновато отвёл взгляд в сторону.

– Разумеется, он дракон, – вместо брата ответил Бернард. – И я тоже дракон, как и наша мать. – Тут на его лице мелькнуло понимание, и он с удивлением уставился на меня: – А вы, разве, об этом не знали?

– Нет, не знала! – я эмоционально всплеснула руками, ощущая, как в груди распускается привычная ярость. – Иначе стала бы я злить вашу мать?

– Матушка никогда не причинила бы тебе вреда, – заявил Стефан. – Тебе совершенно не обязательно было её атаковать, да ещё и столь грубо.

– Грубо? Атаковать? – меня буквально колотило от гнева. – Она собиралась меня испепелить!

– Вряд ли, – неожиданно поддержал брата Бернард. – Убивать людей, тем более безоружных, при этом находясь в драконьей форме, незаконно и карается весьма сурово вплоть до смертной казни. Матушка, при всех своих недостатках, на такое никогда бы не пошла – собственная шкура ей ещё дорога.

– Да ладно?!! – саркастично воскликнула я. – И как я об этом должна была узнать, если он – я ткнула пальцем в Стефана, – не удосужился ничего мне рассказать? Уж извините, но ваша мать выглядела так, будто собирается меня не то зажарить, не то сожрать. И ничего из вышеперечисленного меня не устраивает! Так что если вы, – я бесцеремонно ткнула пальцем в грудь Бернарда, – собираетесь меня обвинить в нападении на вашу мать и назначить очередной штраф, так и знайте, я…

– Ни в чём я вас обвинять не собираюсь, Габриэлла, – решительно остановил поток моего красноречия Бернард. – Холодный душ матушке только на пользу пойдёт.

Его слова немного поумерили мой пыл, заставив включить мозги и закончить эту бессмысленную истерику.

Тем более что у меня было более важное дело, чем попусту сотрясать воздух возмущениями.

– Мне нужно с тобой поговорить, – категорично заявила я, обращаясь к Стефану. – Наедине.

– Что ж, не буду вам мешать, – насмешливо откликнулся Бернард.

Только сейчас до меня дошло, что всё это время он продолжал держать меня за локоть, а я даже не попыталась вырваться. Более того, даже не заметила этого.

Нервно сглотнув, я осторожно потянула локоть на себя, и Бернард – о чудо! – подчинился, разжав хватку.

– Удачи, братишка! – насмешливо пожелал он Стефану, после чего удалился в сторону конюшен – не иначе как приводить в чувство леди Малвэйн.

Дождавшись, пока Бернард отойдёт на достаточное расстояние, чтобы не иметь возможности нас подслушать, я повернулась к Стефану и смерила его холодным взглядом.

– Итак, – с нажимом проговорила я. – Ничего не хочешь мне объяснить?

Шило в мешке

– Что ты хочешь от меня услышать? – спросил Стефан, всё ещё не смея поднять на меня взгляд.

– Почему ты не предупредил меня, что твоя мать дракон?

– А ты бы согласилась играть роль моей невесты, зная это? – невесело усмехнулся он. И тут же сам ответил на свой вопрос: – Конечно, нет. Ты бы не стала рисковать.

– Поэтому ты предпочёл утаить от меня настолько важную информацию, – я укоризненно покачала головой.

– Ты тоже не сказала мне, что владеешь магией! – предпринял вялую попытку контратаки Стефан.

– Моя магия – не твоя забота, – одёрнула я его. – И я её обычно практически не использую, так что её наличие проблемой бы не стало. Чего не скажешь о второй ипостаси леди Малвэйн.

Стефан насупился, но промолчал – явно не смог найти подходящих слов в своё оправдание. Я же продолжила выяснять детали.

– Агата в курсе? – задала я самый важный на данный момент вопрос.

– Нет.

Внутри у меня вновь поднялась волна гнева.

– То есть ты сделал ей предложение, но не удосужился рассказать, с чем именно ей придётся иметь дело? – я даже не пыталась скрыть своего возмущения.

– Она будет иметь дело со мной! – эмоционально воскликнул Стефан, наконец-то осмелев настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. – Тот факт, что я дракон, ничего не меняет.

– Если бы это было правдой, ты бы не стал скрывать свою сущность от Агаты, – возразила я. – А так ты прекрасно понимаешь, что поступаешь подло по отношению к ней, оттого и бесишься.

Стефан моментально утратил весь запал и, тяжело вздохнув, опустил глаза в землю.

– Когда мы с Агатой познакомились, я не думал, что всё зайдёт настолько далеко, – признался он как-то обречённо. – Мне казалось, это будет обычный ни к чему не обязывающий роман, которых у меня до этого были сотни. Но я ошибся, – его губы изогнулись в грустной улыбке. – Я понял, что влюбился и хочу провести с Агатой всю оставшуюся жизнь.

– А её мнение по данному вопросу ты узнать не хочешь? – мрачно уточнила я, ничуть не впечатлённая его попыткой надавить на жалость. – Не все люди благосклонно относятся к драконам, знаешь ли. Ваша раса не из самых безобидных всё-таки. Да и союз дракона и обычной женщины может для последней закончиться весьма плачевно.

– Я поставлю Агате свою метку, и никаких проблем не будет, – уверенно заявил Стефан.

– Ты меня вообще слышишь? – я смерила его недовольным взглядом. – Ты должен рассказать Агате правду о себе до того, как вы поженитесь – пусть она сама решит, нужен ей такой проблемный муж или нет.

«Хотя я бы на её месте послала такого жениха куда подальше», – мрачно подумала я.

– Я расскажу ей, – с явной неохотой пообещал мне Стефан

– Конечно расскажешь, – кивнула я. – Потому что в противном случае это сделаю я.

Стефан несколько секунд буравил меня хмурым взглядом. А затем коротко кивнул, показывая, что услышал меня. После чего развернулся и направился в сторону дома, напоминая обиженного ребёнка, которому родители отказались купить желанную игрушку.

А передо мной ребром встал вопрос: что теперь делать дальше?

Тягаться с драконицей было, мягко говоря, неразумно – не всегда под рукой у меня будет пруд, с помощью которого я могу охладить пыл леди Малвэйн.

Но с другой стороны, я пообещала Агате помочь укротить свекровь. Да и деньги за “работу” Стефан мне уже заплатил…

– Ладно, будь, что будет, – после недолгих колебаний решила я. – Придётся, правда, немного подкорректировать изначальный план и действовать с предельной осторожностью.

«В конце концов, я тоже далеко не беспомощна, – мысленно успокаивала я себя. – Тем более что теперь можно свои магические таланты не скрывать – и так все всё знают».

– Я так и знал, что с вами всё не так просто, – неожиданно раздался рядом со мной насмешливый голос Бернарда.

Вздрогнув, я резко обернулась и инстинктивно отшатнулась – Бернард стоял буквально на расстоянии вытянутой руки от меня, и я понятия не имела, когда он успел вернуться, а главное как сумел незаметно приблизиться ко мне.

– Что вы имеете в виду? – настороженно спросила я, поспешно отходя от Бернарда на пару шагов.

– Хватит этого притворства, – отрезал Бернард, и в его глазах я видела скрытое торжество. – Я слышал ваш разговор со Стефаном. От самого начала и до конца.

Новые правила игры

– А вас не учили, что подслушивать чужие разговоры неприлично? – поинтересовалась я ровным голосом, ничуть не впечатлённая данным заявлением.

– Учили, – с усмешкой заверил меня Бернард. – Но потом пришлось переучиваться, ведь моя работа как раз и заключается в том, чтобы подсматривать и подслушивать.

Я неопределённо пожала плечами.

– Вас это совершенно не беспокоит? – после непродолжительной паузы спросил Бернард, пытливо глядя мне в лицо.

– Что именно? – уточнила я, делая вид, что не понимаю, о чём идёт речь.

– Что я вас слышал.

– Да мне вообще плевать, – я широко улыбнулась. – Ну, слышали и слышали. Значит, у вас хороший слух, с чем я вас и поздравляю.

Бернард весело фыркнул на это.

– Я могу рассказать матушке о той игре, которую затеяли вы со Стефаном, – заметил он.

– Можете, – кивнул я. – И лично я буду несказанно счастлива, если вы это сделаете. Ведь в этом случае я с чистой совестью покину ваше негостеприимное поместье и займусь своими делами. Агату, конечно, жаль, но, видимо, судьба у неё такая, пасть смертью храбрых под зубами и когтями вашей драгоценной матушки.

– Малвэйн никогда не станет нападать физически, – уверенно заявил Бернард. – Это слишком неэлегантно в её понимании.

Он сделал шаг, сокращая расстояние между нами, и я насторожилась.

– Теперь, когда я точно знаю, что вас с моим братом связывают исключительно деловые отношения, я намерен перейти в атаку, – понизив голос до соблазнительного шёпота, проговорил Бернард, улыбаясь.

– Попытаетесь силой затащить меня в свою постель? – холодно уточнила я, напрягшись.

– Ни в коем случае, – вполне искренне заверил меня Бернард, проникновенно заглядывая мне в глаза. – Мне не нужна мученица в постели. Я желаю страстную любовницу, которая по доброй воле придёт ко мне.

– В таком случае, это не ко мне, – ядовито ответила я. – Я в постели могу быть разве что бревном.

– В моих руках оживёт даже камень, – самодовольно заявил Бернард.

Сократив те крохи расстояния, что разделяли нас, он уверенно положил руку мне на поясницу и притянул к себе.

– Вам не терпится снова отправиться в полёт? – поинтересовалась я, положив руки на плечи Бернарду.

По спине пробежали мурашки от близости этого мужчины, а сердце предательски ускорило бег под пронзительным взглядом его глаз.

– Если это будет платой за поцелуй, то я согласен, – хмыкнул Бернард и приблизил своё лицо к моему.

Я в ответ обворожительно улыбнулась. И с силой нажала на определённую точку на шее Бернарда, добавив к движению немного магии, заставив графа замереть каменным изваянием.

– Может быть, я и не обучалась в магической академии, но знаю достаточно способов, как избавиться от нежелательного мужского внимания, – обманчиво ласково проговорила я, глядя Бернарду в глаза. – Так что не тешьте себя иллюзиями: в вашей постели я не окажусь никогда. А если продолжите свои домогательства, познакомитесь со всем моим арсеналом защиты от настырных мужланов. Поверьте, это будет не только унизительно, но и крайне болезненно.

Я провела кончиками пальцев по шее Бернарда, снимая парализующие чары.

Бернард тут же отступил на шаг и повертел руками, проверяя подвижность, а затем весело рассмеялся.

– Матушке можно только посочувствовать, – заявил он, весело сверкая глазами. – Она точно обломает о вас все зубы.

– Будем надеяться, до попыток укусить всё же не дойдёт.

Меня поражало, как легко Бернард относится к тому, что мне раз за разом удаётся его обезвредить. Неужели это не унижает его мужское достоинство?

– Если матушка начнёт кусаться, вы всегда можете укусить её в ответ, – игриво подмигнув мне, заявил Бернард. А затем подошёл к ближайшей клумбе, сорвал с неё ирис и вручил его мне.

Я растерянно моргнула, но цветок приняла.

– Я не собираюсь отступать, – заявил Бернард, прямо глядя мне в глаза. – И готов познакомиться со всем вашим защитным “арсеналом”, если в конечном итоге это приведёт меня в вашу постель.

– Я так смотрю, слово “нет” вы не понимаете, – укоризненно покачала я головой.

– Ну, почему же, – Бернард ухмыльнулся. – Прекрасно понимаю. Но также знаю, что женское “нет” легко может превратиться в “да”. Нужно только подобрать правильный подход.

– Ну, удачи, – пренебрежительно фыркнула я. – С интересом буду наблюдать за вашими попытками.

– Постараюсь вас не разочаровать, – пообещал Бернард.

А я с изумлением поняла, что вместо раздражения и гнева ощущаю предвкушение.

Ещё ни один мужчина не добивался меня столь настойчиво. Обычно хватало пары резких замечаний (и пощёчины), чтобы от меня отстали.

Бернарда же почему-то не отталкивали ни моя грубость, ни магические навыки. Кажется, напротив, его лишь сильнее раззадоривает моё сопротивление.

И меня немного пугает, что самой мне потихоньку начинает нравиться эта игра. Есть в этом что-то такое… возбуждающее.

Но Бернарду в этом я, разумеется, никогда не признаюсь.

Другой подход

Я ожидала, что леди Малвэйн сразу решит выяснить со мной отношения и выскажет всё, что думает о моих внезапно открывшихся талантах. Однако ничего подобного не произошло. Более того, хозяйка дома не вышла к ужину, приказав слугам накрыть ей стол прямо в её покоях.

«Видимо, не хочет щеголять зелёной шевелюрой», – решила я.

Стефан, впрочем, тоже предпочёл проигнорировать общую трапезу, закрывшись в своей комнате.

«Просто не дом, а сборище обиженок», – насмешливо подумала я, когда дворецкий сообщил Бернарду, что ни его мать, ни брат к нам в столовой не присоединятся.

– Ну и славно, – благосклонно кивнул на это известие Бернард. – Хоть один раз поедим спокойно.

Я наградила его скептическим взглядом.

– Говорите за себя, – фыркнула я. – Вам, возможно, и удастся поесть спокойно, а вот мне предстоит весь ужин терпеть ваши сомнительные знаки внимания.

– Уверяю, сегодня я не доставлю вам неудобств, – с улыбкой пообещал Бернард. – Никакого флирта, только вежливость и обходительность.

– Ну-ну, – многозначительно хмыкнула я, ни капли не поверив в его слова.

И ошиблась.

Как выяснилось, Бернард, когда очень хотел, мог быть весьма приятным собеседником и галантным мужчиной. За весь вечер он не отпустил в мою сторону ни единого неуместного комментария, был подчёркнуто вежлив и предупредителен.

И к концу ужина, когда он предложил мне перебраться на веранду, чтобы насладиться десертом при свете звёзд, я не стала отказываться.

– Я приказал горничным вернуть ваши вещи обратно, – сообщил мне Бернард, делая небольшой глоток ароматного чая из крохотной фарфоровой чашечки с цветочным узором.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я его.

– Не за что. Матушке вообще не стоило распоряжаться вашими вещами. Это, как минимум, неприлично. А как максимум противозаконно.

– И что же, арестуете собственную мать? – шутливо поинтересовалась я.

– Надеюсь, до этого не дойдёт, – в тон мне откликнулся Бернард. – А то, боюсь, она своими придирками и едкими комментариями доведет тюремных надзирателей до нервного тика.

Я коротко рассмеялась, весьма красочно представив леди Малвэйн, сурово отчитывающую какого-нибудь бедолагу-надзирателя за неправильно сервированный завтрак, поданный ей.

– Она всегда была такой? – полюбопытствовала я.

– Сколько себя помню, – кивнул Бернард. – Не представляю, как отец её терпел столько лет. – Бернард печально улыбнулся. – Должно быть, и правда любил.

– Тем, кого любят, не изменяют, – мрачно заметила я.

– А тех, кого не любят, либо отсылают с глаз долой, либо убивают, – парировал Бернард. – Поверьте, я за годы службы вдоволь насмотрелся на последствия исчезновения любви и согласия в семьях. Обычно это весьма кроваво и совершенно непривлекательно.

Тут мне возразить было нечего.

– Расскажете, что сподвигло вас согласиться на авантюру Стефана? – неожиданно сменил Бернард тему.

– Агата – моя подруга. Они со Стефаном попросили меня помочь, и я согласилась, – честно ответила я. – Тем более что мне срочно были нужны деньги, а ваш брат не обеднел, покрыв мой долг.

– В самом деле, – Бернард усмехнулся. – В таком случае, мне стоит сказать спасибо господину Харперу за то, что его страсть распускать руки привела вас ко мне.

– Не к вам, а в ваш дом, – поправила я его. – И я здесь всё равно надолго не задержусь, так что сильно губу не раскатывайте.

Бернард хмыкнул, но дальше развивать эту тему не стал.

Когда же я вернулась в свою комнату, то обнаружила неожиданный сюрприз: на трюмо в спальне лежала плоская бархатная коробочка, внутри которой обнаружилось изящное золотое колье с огромными изумрудами, а также короткая записка.

Небольшая компенсация за все те неудобства, которые моя мать вам причинила.

Уверен, изумруды будут восхитительно смотреться с вашими рыжими волосами.

Бернард

«А я только начала думать, что он может быть нормальным», – разочарованно подумала я.

Колье было роскошным. И я даже испытала лёгкое сожаление от того, что его придётся вернуть.

Подхватив коробочку, я направилась в комнату к Бернарду.

– Мне вот интересно, с вами что, ни одна женщина бесплатно в постель не ложится? – едко поинтересовалась я, едва Бернард открыл дверь. И протянула ему коробочку с колье. – Я уже говорила, и не раз: я не продаюсь. Ни за деньги, ни за дорогие украшения – ни за что.

– Это не попытка купить, а знак внимания, – возразил Бернард, даже не думая забирать коробочку из моих рук. – Этот подарок ни к чему вас не обязывает, Габриэлла. Он всего лишь призван показать, что я в отношении вас настроен крайне серьёзно.

Я наградила Бернарда скептическим взглядом.

– Не смешите меня, – отрезала я. – О каких серьёзных намерениях идёт речь? Я просто ущемила ваше мужское эго, отказавшись сразу прыгнуть в вашу постель, вот вы теперь и вертитесь ужом на сковородке, только бы доказать самому себе собственную неотразимость.

Я взяла Бернарда за руку и насильно вложила в неё коробочку с украшением.

– Оставьте это, – велела я ему. – Вы всё равно не способны дать мне то, чего я хочу.

– И чего же вы хотите? – пытливо глядя мне в глаза, прямо спросил Бернард.

«Уважения, – подумала я. – Любви. А главное верности. Но ничего из этого я точно не дождусь. Особенно от тебя».

Я не стала озвучивать Бернарду свои мысли. Какой в этом смысл? Он всё равно не поймёт.

Я уже собиралась вернуться в свою спальню, но, обернувшись, увидела леди Малвэйн, стоявшую в начале коридора и не сводившую с меня убийственного взгляда.

Слово хозяина дома

– Матушка, – прежде чем леди Малвэйн открыла рот, первым заговорил Бернард. – Советую вам десять раз подумать, прежде чем начать источать яд.

– Ты смеешь мне указывать? – тут же возмутилась та, переведя взгляд на сына.

– Смею, – сурово припечатал он. – И мы даже выяснили основания, которые дают мне такое право.

– А какие основания дают тебе право лезть к невесте собственного брата? – с вызовом спросила Малвэйн.

– Те же, которые позволяют вам эту самую невесту донимать необоснованными придирками и откровенными оскорблениями, – парировал Бернард.

Малвэйн недовольно поджала губы и вернула своё внимание мне.

– Приличная девушка не станет навещать постороннего мужчину в его комнате, – сухо проговорила она. – Тем более ночью.

– А я и не заходила в комнату Бернарда, – я пожала плечами, показывая, что не вижу за собой ни малейшей вины. – Или разговор в коридоре тоже считается верхом неприличия?

– Матушка, вы чего-то хотели? – вновь заговорил Бернард, явно осознанно перетягивая внимание Малвэйн на себя. – Или у вас бессонница, и вы просто бесцельно бродите по дому?

– Мне теперь нужно твоё дозволение, чтобы перемещаться по собственному дому? – тут же возмутилась она. – Или я должна отчитываться тебе о каждом своём шаге?

– О каждом шаге отчитываться не нужно, – “великодушно” разрешил ей Бернард. – А вот о приказах относительно Габриэллы вы будете мне сообщать, – он сделал упор на слове “будете”, подчёркивая, что это не обсуждается. – Горничные уже вернули её гардероб обратно. И впредь я запрещаю вам, мадам, лезть в её вещи и вообще входить в её комнату. Вы, кажется, ратуете за правила приличий? Так начните с себя и неукоснительно соблюдайте их. Глядишь, и мы с Габриэллой подтянемся, увидев достойный пример перед глазами.

– Слушаюсь, граф Годард, – наградив сына ледяным взглядом, сквозь зубы процедила Малвэйн и присела в неглубоком книксене. – Ещё будут какие-то распоряжения, Ваше Сиятельство?

Она, очевидно, хотела уколоть сына подобным обращением, но Бернард лишь снисходительно хмыкнул.

– Пока нет, – ровным голосом ответил он. – Однако если распоряжения появятся, я их непременно вам озвучу. Лично.

Малвэйн скривилась, но ничего больше говорить не стала, просто развернулась и молча ушла.

Бернард же повернулся ко мне.

– Я позабочусь о том, чтобы её недовольство и дурной нрав не выходили за рамки и не доставляли вам сильных хлопот, – проговорил он спокойно. – Однако я прошу и вас проявить снисходительность и тщательно выбирать методы вашей войны.

– Намекаете, что зелёные волосы это перебор? – усмехнулась я.

– Не намекаю, а прямо говорю, – Бернард был абсолютно серьёзен. – Никаких действий, влияющих на внешность и здоровье. Во всём остальном вы полностью свободны.

– Я так понимаю, это правило распространяется и на леди Малвэйн? – уточнила я.

– Да.

– Тогда ладно, – легко согласилась я.

В конце концов, подрывать здоровье его матери я и так не собиралась, да и идея с воском для волос была чистой воды импровизацией.

– Рассчитываю на ваше благоразумие.

– И очень даже зря, – заверила я его. – Вот уж чем, а благоразумием я никогда похвастаться не могла. И тот факт, что я собираюсь продолжить дразнить леди Малвэйн, даже зная о том, что она может превратиться в дракона, это только подтверждает.

Бернард весело фыркнул, а затем взял меня за руку и мягко коснулся губами костяшек пальцев.

– Ваша отчаянная храбрость и лёгкая безбашенность лишь добавляют вам очарования в моих глазах, – заверил он.

У меня по спине пробежали мурашки от того, каким тоном это было сказано, и я поспешила вырвать свою руку из его пальцев, благо Бернард даже не пытался мне помешать.

– Доброй ночи, Габриэлла, – с улыбкой проговорил он и вернулся в свою комнату, беззвучно закрыв за собой дверь.

Я несколько секунд стояла в коридоре, невидящим взглядом смотря в стену.

«Я сошла с ума! – посетовала я, ощущая, как бешено колотится сердце в груди, предательски ускорившее свой бег под напором животного магнетизма Бернарда. – Ещё не хватало поддаться его обаянию и поверить в сказку о прекрасном принце».

Я презрительно скривилась. Нет, никаких принцев, коней и прочих девичьих бредней! Это Агата может позволить себе подобные романтические фантазии и наивные мечты. А мне нужно думать о себе и о брате!

«Не забывай, что для Бернарда это всего лишь игра, – напомнила я себе строгим голосом. – Стоит тебе поддаться, и он тут же потеряет интерес, а ты останешься с разбитым сердцем, а если не повёзет, то ещё и с бастардом на руках».

Повторить судьбу матери мне совершенно точно не хотелось. А значит нужно нарастить броню на сердце и не позволять даже крохам надежды сбить меня с правильного пути.

Утро

Мне совершенно не хотелось повторения утренней побудки под грохот пушки, поэтому я наложила на комнату чары тишины, вырезав на двери и оконных рамах ножом специальные магические символы – одни из немногих, которым меня успела обучить мать.

Однако долгое время уснуть мне не удавалось – мысли, крутившиеся в голове, не давали покоя, заставляя меня ворочаться в постели.

Я никогда не интересовалась романтическими отношениями. После смерти матери мне было просто некогда заниматься личной жизнью – всё моё время забирала работа и забота о Моргане.

Кроме того предательство отца наложило неизгладимый отпечаток на моей душе – я просто не могу довериться мужчине. Общаясь с любым, даже приличным на вид, я постоянно подспудно ожидаю обмана и предательства. Да и те особи, что распускают руки и пытаются бесцеремонно забраться мне под юбку, не добавляют доверия и симпатии к мужскому роду в принципе.

Тем удивительней моя реакция на Бернарда. А ведь он относится к той самой категории мужчин, которую я ненавижу больше всего – наглый, бесцеремонный, напористый, считающий, что любая женщина просто обязана прыгнуть в его постель по первому требованию. Прибавим к вышеперечисленному высокое положение в обществе и солидное состояние, и получается просто гремучая смесь.

Так почему же словесные перепалки с ним доставляют мне удовольствие? Почему сердце предательски замирает, стоит Бернарду посмотреть на меня этим своим пронзительным взглядом с тёмным огоньком на дне зрачка?

Ответа у меня не было. И это меня пугало.

Заснуть я смогла лишь под утро, так что не было ничего удивительного в том, что проснулась я только ближе к обеду, неторопливо совершила утренний туалет, переоделась и только после этого покинула свою комнату.

Стоило мне только открыть дверь и перешагнуть через порог, как ко мне тут же подошла взволнованная Эмма.

– Доброе утро, госпожа Габриэлла, – поприветствовала она меня. И, не дожидаясь моего ответа, понизив голос до шёпота, предупредила: – Леди Малвэйн рвёт и мечет, так что будьте осторожны.

– Что вызвало её недовольство на этот раз?

– Вы не вышли к завтраку, не отреагировали на стук в дверь и проигнорировали шум наверху, – с готовностью объяснила Эмма. – А хозяин Бернард запретил кому-либо входить в вашу комнату без вашего разрешения.

– А сам Бернард вовремя спустился к завтраку? – полюбопытствовала я.

– Хозяин проснулся даже раньше леди Малвэйн, – ответила Эмма. – К нему приехал посыльный, и хозяин Бернард уехал ещё до завтрака, предварительно дав нам распоряжения относительно неприкосновенности вашей комнаты и одежды.

«Одной проблемой меньше», – подумала я с облегчением и направилась на кухню, чтобы приготовить себе поздний завтрак.

Однако на полпути на кухню меня поймал Стефан.

– Я хочу съездить в город, – объявил он без предисловий. – Поедешь со мной или останешься здесь?

– Решил всё же покаяться? – догадалась я. А получив от Стефана утвердительный кивок, бодро ответила: – Конечно, я с тобой! Хочу увидеть это своими собственными глазами. Заодно и позавтракаю в приличной компании. – Тут я вспомнила поведение Стефана в отношении матери и не удержалась от шпильки: – А как леди Малвэйн отнесётся к твоему внезапному отъезду? Вдруг ей станет плохо, и ты ей срочно потребуешься.

Стефан наградил меня осуждающим взглядом.

– Как ты однажды верно заметила, в доме полно слуг, и они вполне в состоянии вызвать целителя, если с матушкой что-то случится, – мрачно ответил он.

– То есть ты её не предупредил о том, что собрался уехать? – уточнила я, уже догадываясь, каким будет ответ.

– Да.

Я лишь покачала головой, но не стала заострять на этом внимание. Хотя мне сразу вспомнился Бернард, который прямо говорит матери всё, что думает, совершенно не заботясь о её реакции.

«Даже не знаю, кто из них ведёт себя хуже по отношении к ней», – мысленно посетовала я.

– Матушка за завтраком сказала, что ты вчера ночью ходила к Бернарду в спальню, – между тем заметил Стефан, очень внимательно глядя на меня.

– Не мытьём, так катаньем, – фыркнула я, оценив подход леди Малвэйн.

Не удалось пристыдить меня, так она решила наябедничать сыну? Очень по-взрослому, ничего не скажешь.

– Во-первых, дело было не ночью, а поздним вечером, – возразила я. – А во-вторых, я не была в спальне у твоего брата, а разговаривала с ним в коридоре возле его комнаты, где нас и увидела твоя мать.

– Она сказала, вы оба выглядели очень подозрительно, а Бернард ещё и запретил ей тебя в чём-либо обвинять.

– И? – я пытливо посмотрела на Стефана. – Бернард проявил поразительное благородство и не позволил твоей матери безосновательно поливать меня грязью. Это разве плохо?

Стефан нахмурился, а затем тихо проговорил:

– Я понимаю, что ты мне ничего не должна и нас не связывают никакие клятвы, но мне бы не хотелось выглядеть в глазах собственной матери и прислуги рогоносцем, которому невеста изменяет с родным братом.

Я скрестила руки на груди и наградила Стефана уничижительным взглядом.

– Я, кажется, только что сказала, что между мной и Бернардом ничего не было. Почему же ты продолжаешь верить словам Малвэйн, а не моим?

Стефан стушевался, а я лишь раздражённо тряхнула головой.

– Ты просто жалок, – бросила я негодующе. – Ты всю жизнь, что ли, планируешь заглядывать ей в рот? У тебя совсем нет своего мнения? Да ладно своего мнения! Где твои гордость и самоуважение? Вместо того, чтобы заткнуть матери рот, сказав, что в состоянии сам разобраться со своей невестой, ты начинаешь предъявлять какие-то претензии мне.

– Я не предъявлял претензии, – возразил Стефан. – Я лишь сказал…

– Освободи меня от этих жалких оправданий, – перебила я его.

Настроение упало на пару отметок, и я в очередной раз пожалела, что согласилась участвовать в этой авантюре.

– Этот дом действует на меня как-то гнетуще, – тяжело вздохнув, заметила я несколько невпопад. А затем посмотрела на Стефана и примирительно проговорила: – Давай договоримся. Ты не веришь всему, что тебе про меня говорит твоя мать. А я обещаю, что не наставлю тебе рога, тем более с твоим собственным братом

– Договорились, – охотно согласился Стефан и добавил с извиняющейся улыбкой. – Прости, если мои слова тебя обидели.

– Забыли, – отмахнулась я. – Прикажи лучше подготовить карету. Мне не терпится выбраться в большой мир и пообщаться с нормальными людьми.

Настораживающие новости

Агата была крайне удивлена нашему появлению и, не дав сказать и слова, сразу же набросилась с расспросами, едва мы переступили порог её квартиры.

– Ты передумал? – спросила она Стефана. – Или леди Малвэйн вас раскусила? Или это ты передумала? – она перевела вопросительный взгляд на меня.

– Никто не передумал, – заверила я подругу, успокаивающе похлопав по плечу. – Мы со Стефаном просто выбрались на свидание.

– Свидание? – Стефан с изумлением уставился на меня.

– Свидание, – кивнула я. – Как-то же ты должен вечером объяснить матери причину нашего отсутствия.

– А почему на свидание вы пришли именно сюда? – удивилась Агата. – Разве не лучше помозолить глаза в каком-нибудь ресторане?

– Потому что это не часть плана по перевоспитанию леди Малвэйн, а вынужденная мера, – с тяжким вздохом объяснила я. А потом поспешно добавила, прежде чем Агата не разразилась новым потоком вопросов: – Стефан хочет тебе кое-что рассказать. А я пока пойду ограблю тебя на парочку яиц для яичницы.

– В кастрюльке на плите овсянка осталась после завтрака, – заметила Агата.

– Отлично, – кивнула я. – Значит, не придётся возиться с готовкой.

Я оставила сладкую парочку выяснять отношения, а сама направилась на кухню, где с изумлением обнаружила брата.

– А ты чего не в школе? – с подозрением спросила я.

– Учитель Свенсон заболел, и у нас отменили занятия во второй половине дня, – ответил Морган с безмятежным выражением лица.

Не то чтобы он отличался тягой к прогулам, но всякое бывает в первый раз, так что я немного успокоилась, услышав его объяснение.

– А в целом как у тебя дела? – поинтересовалась я, усаживаясь за стол напротив брата.

– Хорошо, – лаконично ответил он.

Я обратила внимание на его слегка нахмуренные брови – явный признак того, что Моргана что-то сильно беспокоит.

– Хочешь мне что-то сказать? – осторожно спросила я.

Морган пожал губы, и на мгновение мне показалось, что он сейчас покачает головой и скажет, что всё в порядке. Однако после короткой паузы брат поднял на меня напряжённый взгляд.

– Ты знаешь, что дедушка умер?

Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди в защитном жесте.

– Знаю, – кивнула я.

– А почему мне не сказала?

Морган выглядел искренне расстроенным.

– А зачем мне было тебе об этом говорить? – в свою очередь спросила я. – Этот человек отказался явиться на похороны собственной дочери и никогда не интересовался нашей судьбой. Так почему меня должна волновать его смерть?

– Ну, он всё-таки не чужой нам человек, – Морган стушевался и опустил глаза в стол.

Я тяжело вздохнула.

– Твоё стремление общаться со всякими предателями меня начинает беспокоить, – заметила я, постаравшись говорить как можно мягче, чтобы брат не решил, будто я его осуждаю. – Признаю, наверно, я поступила слишком эгоистично, не сообщив тебе о смерти Филиппа. Я просто не подумала, что для тебя это может быть важным.

– Ты всё ещё злишься на него, да? – Морган проницательно посмотрел на меня.

– Да, – я не стала лукавить. – И на него, и на нашего отца. Они оба отвернулись от нас в трудное время, фактически, бросив на произвол судьбы. И этого я им никогда не прощу.

В комнате повисло неловкое молчание.

– Откуда ты узнал о том, что Филипп умер? – поинтересовалась я.

– Увидел заметку в газете.

– Некролог? – переспросила я, нахмурившись.

Скоро будет сорок дней со дня его смерти, но, если мне не изменяет память, некролог должен был выйти на следующий день после его кончины.

А о чём ещё можно писать в связи со смертью человека?

– Нет, не некролог, – покачал головой Морган и помрачнел ещё сильнее. – Там была статья о том, что его смерть потрясла всех его близких и друзей, и они подали заявление в полицию, чтобы удостовериться, что смерть настала от естественных причин.

– А что, у кого-то есть сомнения?

Мне это совершенно не понравилось. Особенно учитывая тот факт, что я имела с Филиппом крайне неприятный разговор буквально накануне его смерти.

Ещё и это приглашение на именины наследника нашего отца… Могут ли эти два события быть как-то связаны между собой?

Как следует обдумать этот вопрос я не успела, потому что со стороны коридора послышались возмущённые возгласы и звуки ударов, а затем на кухню влетел Стефан, прикрывая голову руками, а за ним по пятам бежала Агата, отчаянно охаживая жениха по спине шваброй.

Милые бранятся

– Лицемерная скотина! – кричала Агата, размахивая шваброй, точно мечом. – Как ты мог такое от меня скрывать?!!

– Милая, я просто не знал, как тебе рассказать… – пытался оправдаться Стефан, спрятавшись позади меня явно в надежде, что Агата не будет пытаться его достать шваброй, опасаясь задеть меня.

– Словами через рот! – воскликнула та. – И желательно до того, как затащил меня в постель!

При упоминании постели я заметно напряглась. Нет, я догадывалась, что раз дело дошло до помолвки, то эту парочку связывают отнюдь не платонические отношения. Но одно дело догадываться, и совсем другое узнать наверняка.

– Морган… – начала было я, но мой брат всегда был достаточно умным мальчиком, так что понял всё без слов.

– Пойду-ка я в свою комнату, уроками займусь, – заявил он, прихватил с большого блюда румяный пирожок и шустро шмыгнул за дверь, не забыв её за собой прикрыть (заодно отрезав Стефану пути к отступлению).

Убедившись, что лишних ушей у нашего разговора не будет, я поднялась из-за стола, подошла к подруге и мягко, но настойчиво забрала швабру у неё из рук.

– Давай, богиня мщения, успокаивайся и садись за стол.

Я подтолкнула подругу к стулу, и Агата, продолжая сверлить Стефана негодующим взглядом, подчинилась.

Сам Стефан облегчённо вздохнул и послал мне благодарный взгляд, прежде чем занять место напротив своей возлюбленной.

– Итак, давайте поговорим как взрослые люди, – предложила я, взяв на себя роль этакого третейского судьи.

Я уселась во главе маленького прямоугольного стола и строго посмотрела на сладкую парочку.

– Я полностью согласна, что Стефан поступил по-свински, утаив от тебя свою драконью сущность, – заверила я подругу, чтобы та не решила, что я встала на сторону её жениха.

– Вот именно! – Агата послала Стефану возмущённый взгляд. – Если бы я знала, что ты дракон, ни за что бы не согласилась на отношения!

– Поэтому я и не сказал, – мрачно откликнулся Стефан. – Сначала это не имело значения, а потом я слишком сильно привязался к тебе и не хотел потерять.

Для меня это оправдание звучало просто смехотворно. А вот лицо Агаты заметно смягчилось.

– И когда ты мне собирался сказать правду? – более миролюбиво спросила она.

– Непосредственно перед свадьбой, – ответил Стефан.

– Ну, хотя бы не после, – фыркнула Агата, окончательно вернув себе привычное благодушное настроение.

«Мне бы такую отходчивость», – мысленно восхитилась я.

Потому что если я на кого-то злюсь или обижаюсь, это может длиться очень долго (вполне вероятно, что даже бесконечно).

Как там говорит Морган? Я не злопамятная, просто злая и память у меня хорошая?

Стефан, сообразивший, что буря миновала, широко улыбнулся, взял Агату за руку и нежно поцеловал тонкую кожу у неё на запястье – Агата тут же смущённо улыбнулась и очаровательно покраснела.

– Ну, и славно, – удовлетворённо кивнула я, радуясь, что они смогли помириться без моей помощи. – А теперь давайте поговорим о деле.

– О каком деле? – Агата с недоумением посмотрела на меня.

– О том, в котором я из-за ваших глупых затей теперь вынуждена дёргать за хвост недружелюбно настроенную драконицу, – пояснила я и хмуро посмотрела на Стефана. – Надеюсь, у тебя найдётся огнеупорный костюм для меня? Ну, или намордник на леди Малвэйн. Потому что я заявляю официально: рисковать собственной шкурой ради вашего семейного счастья я точно не намерена!

– Леди Малвэйн тоже дракон? – ужаснулась Агата.

– Я собственными глазами видела, – заверила я её. – Поверь, зрелище весьма впечатляющее.

– То, как ты отправила её в полёт, сбив фонтаном воды, тоже было весьма зрелищно, – парировал Стефан, которому явно не понравилось, какой поворот принял разговор.

– Предлагаешь мне взять этот приём на вооружение и использовать на постоянной основе? – ядовито уточнила я. – А что, отличная мысль, пожалуй, так и сделаю.

– Я не это имел в виду, – тут же пошёл на попятную Стефан. – Я лишь хотел отметить, что тебе не нужны какие-то особые средства, чтобы совладать с моей матерью. Тем более что нападать на тебя в прямом смысле этого слова она точно не станет.

– Я предпочту не проверять её законопослушность на себе, – отрезала я. – Так что либо ты придумываешь способ, как защитить меня от возможных увечий, либо я расторгаю наш договор.

– Я тебе, вообще-то уже заплатил! – возмутился Стефан.

Агата тут же перегнулась через стол и отвесила ему звонкий подзатыльник.

– Ты сам виноват, – заявила она. – Габи не обязана рисковать своей жизнью и здоровьем ради твоих прихотей. Ты должен был с самого начала предупредить её о том, с чем именно ей придётся иметь дело. А раз ты утаил тот факт, что твоя мать дракон, то деньги отойдут Габи в качестве неустойки.

Я послала подруге благодарную улыбку.

– Ладно, – хмуро отозвался Стефан, потирая затылок. – Я что-нибудь придумаю.

Обвинения

Распрощавшись с Агатой, Стефан всё-таки отвёз меня в один из самых дорогих ресторанов города. «Для достоверности» как он это объяснил.

Я всё ещё была голодная, так что не стала возражать, хотя мой внешний вид совершенно не соответствовал роскоши данного заведения, и чувствовала я себя крайне неуютно.

«Лучше бы купили пирожков в пекарне, – с тоской подумала я, разглядывая начищенные до блеска столовые приборы. – Что за у всех богачей дурная привычка сорить деньгами?»

В поместье мы вернулись уже в сумерках. И стоило только Стефану подать мне руку, чтобы помочь выйти из кареты, как к нам тут же устремился дворецкий.

– Хозяин желает видеть госпожу Габриэллу, – сообщил он, взволновано глядя на меня. – Он ожидает вас у себя в кабинете.

Мы со Стефаном обменялись настороженными взглядами.

– Я пойду с тобой, – категорично заявил он.

Я не стала возражать.

Однако стоило нам переступить порог кабинета, как Бернард сухо бросил:

– Стефан, выйди. Мне нужно поговорить с Габриэллой наедине.

– И не подумаю, – проявил неожиданное упорство Стефан. – Ты представляешь, какой скандал устроит наша мать, когда узнает, что Габриэлла была с тобой наедине?

– Плевать мне на мнение Малвэйн, – отрезал Бернард.

А затем резко взмахнул рукой. Мощный порыв магии подхватил Стефана и весьма аккуратно переместил его в коридор, после чего дверь с грохотом захлопнулась и на мгновение вспыхнула красным – очевидно, Бернард запер её какими-то заковыристыми чарами, и теперь никто посторонний сюда войти точно не сможет.

Я внутренне подобралась, не зная, чего ожидать.

– Вы – внучка маркиза Оберона.

Это был не вопрос, а утверждение.

– При жизни он старательно отрицал факт нашего родства, – прохладно отозвалась я.

– Но в вашем свидетельстве о рождении в качестве матери указана София Оберон? – уточнил Бернард ровным голосом.

– София Обэ, – поправила я. – Маркиз отрёкся от дочери после того, как она сбежала из дома. Так что моя мать была вынуждена взять другую фамилию, которую и дала мне и моему брату.

Бернард коротко кивнул, принимая такой ответ. А затем жестом предложил мне занять удобное мягкое кресло, стоявшее возле камина.

Я проигнорировала его предложение и выбрала деревянный стул справа от его письменного стола.

Бернард лишь фыркнул на подобное самоуправство с моей стороны, но никак его комментировать не стал, просто молча сел за свой стол.

– Вчера в полицейское управление пришло анонимное заявление, в котором утверждалось, что маркиз Оберон умер не своей смертью, а был убит. И убили его якобы именно вы, Габриэлла.

Я судорожно сглотнула. Такого поворота событий я точно не ожидала!

– И что теперь? – нервно сжав пальцы, пытаясь унять дрожь и ничем не выдать своё волнение, спросила я, с вызовом взглянув в глаза Бернарду. – Арестуете меня?

– А для этого есть основания? – в свою очередь спросил Бернард.

– А они вам нужны? – отбила я. – Заявление с обвинениями есть. Вам не составит труда установить факт, что я была в доме маркиза в день его смерти и имела с ним крайне неприятный разговор на повышенных тонах – вся прислуга видела меня и слышала наш скандал.

Бернард не спускал с меня внимательного взгляда, и от столь пристального внимания у меня по спине пробежал мороз.

– Вы не похожи на убийцу, Габриэлла, – проговорил он безэмоционально. – Однако я слишком долго работаю с преступниками, чтобы не знать простую истину: самые страшные преступления зачастую совершают люди с самыми невинными лицами.

Я лишь пожала плечами в ответ.

– У меня нет способа доказать свою невиновность, – заметила я. – Могу лишь сказать, что маркиза я не убивала, хотя и особой любви к нему никогда не питала.

– Зачем вы пришли к нему в тот день?

– Он сам меня пригласил. Учитывая, что до этого он не желал ничего даже слышать о нас, мне было любопытно, что ему понадобилось, вот я и пришла.

– И что же ему было нужно?

Я брезгливо скривилась.

– Маркиз заявил, что тяжело болен и находится при смерти, а потому желает признать моего брата своим внуком и завещать ему титул и фамильное состояние.

– Весьма щедрое предложение, – отметил Бернард.

– Я сказала ему, что он может запихнуть свои желания себе же в задницу, – жёстко отрезала я. – А ещё добавила, что ни мне, ни Моргану не нужны ни его титул, ни его состояние, и он может забрать всё это добро с собой в могилу.

– Смело, – хмыкнул Бернард.

Мне показалось, или в его голосе звучало одобрение?

– И что же, маркиз спокойно отнёсся к подобной грубости? – уточнил Бернард.

– Нет, конечно, – я криво усмехнулась. – Он обозвал меня невоспитанной маленькой дрянью и пообещал отнять у меня опеку над братом. Я, разумеется, вспылила, и в итоге подпалила ему ковёр и диван. А ещё пообещала, что если он хотя бы приблизится к Моргану, то я лично поспособствую его скорейшей кончине, причём хоронить его будут в спичечном коробке.

– Кто-то слышал ваши угрозы? – Бернард продолжал буравить меня пристальным взглядом и выглядел при этом весьма обеспокоенным.

– Не берусь судить наверняка. Но говорила я довольно громко, так что вполне вероятно, что кто-то из слуг что-то да слышал.

– Плохо, – Бернард нахмурился.

– Полагаю, у меня большие проблемы? – мрачно уточнила я. – Мне пора искать деньги на адвоката?

– Скорее уж на телохранителя, – хмуро откликнулся Бернард. – У вас, определённо, появился недоброжелатель.

– Если бы я не была уверена, что леди Малвэйн не знает о моём родстве с маркизом Обероном, я бы решила, что анонимка – её рук дело, – заметила я.

– Я видел эту бумагу – это точно не рука моей матери, – заверил меня Бернард.

Я с подозрением уставилась на него.

– Вы тоже подумали сначала на неё?

Бернард скривился.

– Я достаточно хорошо знаю свою мать. Подобные подковёрные интриги с тасканием человека по допросным и судам как раз её конёк.

Звучало довольно пугающе.

– В любом случае, пока вам переживать не о чем, – бодро проговорил Бернард после небольшой паузы. – Я лично займусь этим делом и прослежу, чтобы виновные были наказаны.

– В обмен на?

Бернард улыбнулся.

– Простого спасибо будет достаточно, – ответил он. – Впрочем, если вы как-нибудь в знак благодарности пожарите для меня те восхитительные блинчики, я буду считать свои услуги полностью оплаченными.

Я с подозрением посмотрела на него, гадая, с чего вдруг произошли столь разительные перемены.

Впрочем, какова бы ни была причина, мне это только на руку.

– В таком случае, как насчёт взятки? – шутливо предложила я. – Я накормлю вас завтра утром блинчиками, а вы будете держать меня в курсе хода расследования по этому делу.

– Договорились, – без раздумий согласился Бернард. – Но завтра мы с вами съездим к нотариусу – я хочу увидеть завещание маркиза.

– А без меня это никак сделать нельзя? – удивилась я.

– Можно. Но раз уж я вынужден прервать свой отпуск и вернуться к работе, предпочту провести время в хорошей компании.

«Опять приставать будет», – раздражённо подумала я.

Только вот если выбирать между парой часов агрессивного флирта и тюремным заключением, я, пожалуй, выберу флирт.

– Хорошо, – сдалась я. – Я поеду с вами. Но учтите: станете распускать руки, я буду защищаться. И мало вам точно не покажется.

Защита

К моему удивлению, объяснять наше со Стефаном отсутствие не приходится: Бернард не задаёт лишних вопросов, а леди Малвэйн покинула поместье задолго до нашего возвращения, предупредив дворецкого, что отправилась в гости к подруге.

– С зелёными волосами? – недоверчиво уточнила я, услышав эту новость.

Мне почему-то в это слабо верилось. А значит, мадам уехала не просто так – она явно замышляет какую-то гадость.

– Пусть развлекается, – легкомысленно отмахнулся Бернард. – Без неё атмосфера в доме становится на редкость гостеприимной и приятной.

Ну, тут я с ним спорить не буду. Только вот как мне заниматься делом, ради которого Стефан меня сюда затащил, если леди Малвэйн не будет рядом?

Самого Стефана это, кажется, не особо волновало. Весь ужин он сидел, погрузившись в какие-то свои мысли, и даже не реагировал на подколки брата. А по завершении трапезы и вовсе заявил, что у него появились какие-то таинственные дела. И уехал из поместья, оставив меня на растерзание Бернарду.

От греха подальше я сразу же заперлась у себя в комнате. Что совершенно не остановило Бернарда – он без труда открыл замок, словно тот и вовсе не был закрыт, после чего бесцеремонно ввалился в мои апартаменты.

– Стефану стоит быть более осмотрительным, – заметил Бернард. – Кто-нибудь из слуг наверняка донесёт матушке, что он не ночевал дома.

– А о том, что вы на ночь глядя уединились со мной в моей комнате, ей никто не доложит? – возмущённо спросила я, перебирая в голове способы, как бы половчее избавиться от этого надоедливого господина.

– Обязательно доложат, – с улыбкой заверил меня Бернард. – И лично мне очень хочется увидеть её выражение лица в этот момент.

– Бернард, – я пристально посмотрела ему в глаза. – Чего вы добиваетесь?

– Помогаю вам выводить мою мать из себя, – охотно объяснил он. – К слову о ней.

Бернард вытащил из кармана камзола изящную золотую брошь в форме павлиньего пера, инкрустированного мелкими разноцветными камнями, и протянул мне.

– Я, кажется, говорила… – начала было я, но Бернард меня тут же перебил.

– Это не подарок и не подкуп, – отрезал он. – А весьма редкий артефакт, который убережёт вас от драконьего пламени и драконьих же когтей и зубов в случае, если Малвэйн всё же окончательно выйдет из себя и растеряет всяческий здравый смысл.

– Оу, – теперь я посмотрела на украшение совсем другими глазами. – А как она работает?

– В случае опасности генерирует магическое защитное поле. Оно, к слову, убережёт вас не только от драконьих когтей, но и от пули и ножа. – Объяснил Бернард. А затем добавил насмешливо: – Магию, к сожалению, не задержит, так что ссориться с сильными колдунами не рекомендую.

– Должно быть, эта брошь стоит целое состояние, – заметила я, забирая украшение и внимательно разглядывая его со всех сторон.

– Понятия не имею, я одолжил её на время у одного своего хорошего друга, – равнодушно ответил Бернард.

– Это фамильное украшение? – изумилась я.

– Оно самое.

– И ваш друг вот так просто вам его отдал?

Мне почему-то слабо верилось в подобное благородство и бескорыстие.

– Разумеется, за возможность пользоваться подобной редкостью он попросил соответствующую плату. Но вопрос цены – это уже мои проблемы, Габриэлла. Вас он беспокоить не должен.

Я почувствовала себя крайне неуютно.

– Я не могу её принять, – с сожалением проговорила я, возвращая брошь Бернарду. – Тем более не зная, сколько вам за неё пришлось заплатить.

Бернард издал звук, напоминающий грозный рык, а затем вплотную приблизился ко мне и решительно прицепил брошь к корсажу моего платья.

– Хватит строить из себя недотрогу, – велел он мне раздражённо. – Я не прошу у вас ничего взамен этой броши. Я даже не насовсем вам её отдаю! Так, во временное пользование. Мне, знаете, не улыбается перспектива арестовывать собственную мать за убийство в состоянии аффекта. Так что, будьте добры, избавьте меня от этого сомнительного удовольствия и не снимайте эту брошь даже во сне.

– Хорошо, – судорожно сглотнув, откликнулась я, немного пришибленная его внезапным напором.

– Вот и умница, – кивнул Бернард. – Доброй ночи.

После чего молча покинул мою комнату, оставив меня в недоумении.

Ну, вот и что это сейчас такое было? Демонстрация силы и попытка доминировать хотя бы такой мелочи? Или всё же проявление заботы?

Завещание

К утру ни леди Малвэйн, ни Стефан не вернулись, так что мы с Бернардом спокойно позавтракали вдвоём и в карете поехали в город к нотариусу.

– Что именно вы желаете у него выяснить? – поинтересовалась я, не в силах сдержать любопытство.

– Хочу увидеть завещание вашего деда, – охотно ответил Бернард. – Как показывает практика, чаще всего мотивом убийства становится корысть. И если после вашей ссоры маркиз внёс какие-то изменения в завещание, скажем, изменив имя своего наследника…

– Этот самый наследник вполне мог об этом узнать и позаботиться о том, чтобы второй раз маркиз завещание изменить уже не смог, – понятливо закончила я.

Во всём этом был определённый смысл.

Только вот в этом случае выходило, что именно я своей несдержанностью отправила деда на тот свет.

Даже думать об этом было неприятно, поэтому я постаралась отогнать прочь мрачные мысли – самобичевание ещё никого до добра не доводило.

Господин Оренс оказался приземистым чуть полноватым мужчиной средних лет, охотно впустивший нас в свой рабочий кабинет в небольшой конторке в центре города, стоило только секретарю сообщить, что к нему явился граф Годард.

«Высокий титул открывает любые двери», – флегматично подумала я, следом за Бернардом входя в кабинет.

– Бернард! – Оренс расплылся в широкой улыбке при виде моего спутника. – Давно не имел удовольствия тебя видеть.

– Ричард.

Бернард ответил ему тёплой улыбкой, после чего мужчины обменялись дружескими объятиями под моим недоумевающим взглядом.

– А кто эта очаровательная леди с тобой? – выпустив Бернарда из объятий, поинтересовался нотариус, бросив в мою сторону взгляд, полный любопытства.

– Ричард, разреши тебе представить, Габриэлла Обэ, внучка маркиза Оберона, – отрекомендовал меня Бернард.

– Ах, вот оно что, – лицо Оренса тут же стало серьёзным. – Значит, это не дружеский визит.

– Боюсь, что нет, – признал Бернард. – Но не сомневайся, как только разберёмся с делами, я с удовольствием затащу тебя в кабак.

Оренс пренебрежительно фыркнул и уселся за письменный стол, жестом предложив нам с Бернардом занять места напротив него.

Бернард тут же отодвинул передо мной стул, помогая мне устроиться со всеми удобствами, и только после этого уселся сам.

– Я хочу видеть завещание маркиза Оберона, – без обиняков заявил он. – Что касается законности моего требования…

– Никаких проблем с законностью нет, – перебил его нотариус. – Ведь единственная наследница сейчас сидит передо мной.

Я ошеломлённо вздохнула, не в силах поверить в услышанное.

– Это невозможно, – покачала я головой. – Маркиз и внучкой-то меня никогда не признавал.

Взгляд Оренса, направленный на меня, был полон сочувствия. Потянувшись к прозрачному графину, стоявшему на краю стола, он наполнил стакан водой и протянул его мне.

Я благодарно кивнула ему и сделала глоток, позволяя прохладной воде помочь мне справиться с противным комком, вставшим поперёк горла.

– У маркиза был очень тяжёлый характер, – заметил Оренс. – Услышать от него доброе слово было сродни чуду. Однако он не был бесчувственным чурбаном, хотя порой и вёл себя, как редкостная скотина.

Я криво усмехнулась, полностью согласная с подобной оценкой.

– Я бы хотел увидеть саму бумагу, – повторил свою просьбу Бернард.

Оренс открыл один из ящиков своего стола, немного пошебуршал в нём, после чего вытащил плотный бежевый конверт и протянул его Бернарду.

– Будем считать, что сегодня у нас официальное оглашение завещания, – заявил он с кривоватой усмешкой.

Бернард хмыкнул на это и уверенно сломал сургучную печать, после чего вытащил из конверта лист бумаги, исписанный мелким убористым почерком, а также ещё один конверт, меньшего размера.

– Маркиз написал для своей наследницы письмо, – пояснил Оренс. – И желал, чтобы я вручил его ей после его смерти.

Бернард молча протянул мне конверт с письмом, а сам сосредоточился на изучении текста завещания.

Дрожащей рукой я вскрыла адресованное мне письмо, уже предчувствуя, что его содержимое мне совершенно не понравится.

Письмо, к моему удивлению, было весьма коротким и состояло всего из нескольких строчек.

Дорогая Габриэлла,

Я не стану извиняться за свои поступки в отношении тебя, твоей матери и твоего брата – тебе мои извинения всё равно не нужны, да и сам я не чувствую себя достойным прощения.

Скажу лишь одно: я горд, что ты моя внучка. И не сомневаюсь: нет никого более достойного для продолжения нашего рода.

Внизу стояла размашистая подпись маркиза и оттиск его фамильного перстня. А также дата, вызвавшая у меня толпу мурашек.

– Письмо датировано прошлым годом, – дрогнувшим голосом сообщила я, протягивая письмо Бернарду, здраво предположив, что он захочет на него взглянуть.

Бернард забрал письмо, взамен отдав мне завещание.

В завещании, впрочем, особо изучать было нечего.

Всё своё движимое и недвижимое имущество, а также титул, маркиз оставил мне, даже не упомянув ни моего брата, ни кого бы то ни было ещё.

Однако больше всего меня поразила дата составления завещания.

– Он что, написал его пять лет назад? – изумлённо воскликнула я, увидев цифры внизу листа.

– Всё именно так, – кивнул Оренс.

– А кто был наследником до этого? – спросил Бернард, возвращая мне письмо.

– Сначала леди София, а после того, как она родила сына, в течение нескольких лет наследником числился он, – охотно ответил Оренс.

Я нахмурилась.

– Интересно, что же заставило его изменить своё решение, – задумчиво протянул Бернард, невольно озвучив мои собственные мысли.

– Я задал ему этот вопрос, – сообщил Оренс. – И мне маркиз ответил, что у Габриэллы стальной стержень и неукротимый нрав, которые вызывают у него восхищение.

– С этим сложно не согласиться, – с улыбкой заметил Бернард, бросив в мою сторону мимолётный взгляд, значение которого я не смогла понять.

– Это всё лишено смысла, – пропустив его слова мимо ушей, расстроено проговорила я. А затем посмотрела прямо на Бернарда. – Если вот уже много лет наследница я, зачем кому-то понадобилось убивать маркиза?

У меня всё ещё язык не поворачивался назвать этого человека дедом, но в груди уже ворочалось что-то болезненное, а на глаза против моей воли навернулись слёзы.

Бернард порывисто поднялся со своего стула, подошёл ко мне и взял за руку, проникновенно глядя в глаза.

– Ни о чём не волнуйтесь, – твёрдо проговорил он. – Я обо всём позабочусь. – Он перевёл взгляд на Оренса. – Никто не должен узнать имя наследницы.

– По закону, если наследник не объявится в течение полугода, всё имущество покойного отойдёт государству, – напомнил тот.

– Габриэлла вступит в права до окончания этого срока, – пообещал Бернард.

Моё мнение его почему-то не интересовало. Очевидно, он решил, что я буду счастлива возглавить род, отрёкшийся от моей семьи?

– А я могу вообще отказаться от наследства? – спросила я.

Оренс с Бернардом одновременно с изумлением уставились на меня.

– Вы сейчас шутите? – уточнил нотариус недоверчиво.

– Нисколько, – ответила я. – Я не желаю иметь ничего общего с маркизом Обероном. И уж тем более не собираюсь носить его фамилию и жить в его доме.

– Так, давайте не будем пороть горячку, – заявил Бернард. – Габриэлла, – он строго посмотрел на меня. – Сейчас мы вернёмся домой, вы немного отдохнёте, успокоитесь и хорошенько всё обдумаете. И только после этого будете принимать какие-либо решения. Договорились?

– Хорошо, – неохотно согласилась я.

Я не сомневалась, что моё мнение относительно данного вопроса не изменится. Но если Бернарду будет так спокойней, я готова немного подождать с официальными заявлениями.

«Пара дней большой погоды не сделают, – решила я. – Кроме того, возможно, Бернард хочет каким-то образом использовать новость о том, что я являюсь наследницей маркиза Оберона, чтобы поймать его убийцу. И уж в этом я точно должна ему помочь».

Внимание

– Не хотите перекусить? – деловито уточнил Бернард, стоило нам выйти из здания, в котором располагалась контора нотариуса.

Я всё ещё была несколько выбита из колеи завещанием деда, поэтому мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать смысл сказанного.

– Не уверена, что смогу проглотить хоть кусочек, – поморщившись, призналась я.

– Пока мы доедем до поместья, уже настанет время ужина, – заметил Бернард. – И большую часть пути наши желудки будут в унисон распевать серенады.

Шутка была не особо смешной, но с моих губ всё равно непроизвольно сорвался смешок.

– Что ж, не будем заставлять наши желудки устраивать музыкальные концерты, – проговорила я, мысленно смирившись с необходимостью идти в очередной пафосный ресторан с заоблачными ценами. – Куда пойдём?

– А куда бы вам хотелось?

Я растерянно моргнула.

– Вы предлагаете мне выбрать? – переспросила я.

– Полагаю, это будет справедливо, – заметил Бернард легкомысленным тоном. – Вы выбираете ресторан, я плачу. И все довольны.

– У вас странное представление о справедливости, – весело фыркнула я. – Но кто я такая, чтобы отказываться от подобной щедрости?

В итоге я привела Бернарда в небольшое уютное кафе, располагавшееся неподалёку от центрального парка, где с удовольствием заказала свой любимый ягодный чизкейк, овощной салат с куриной отбивной и огромный молочный коктейль с пышной шапкой взбитых сливок.

– Смотрю, на аппетит вы не жалуетесь, – хмыкнул Бернард, ограничившийся порцией отварного картофеля с мясным рулетом и чашкой чая.

– Дерьмо в жизни случается, – пожала я плечами, сознательно используя крайне грубое слово, чтобы посмотреть на реакцию своего собеседника. – А еда – это святое. Тем более за чужой счёт.

– Весьма здравый подход, – оценил Бернард, полностью проигнорировав мою грубость, и отсалютовал мне чашкой с чаем. – Странно, что вы не придерживаетесь его в отношении наследства.

Моё настроение, только-только немного приподнявшееся, снова рухнуло на отметку “ноль”.

– Когда дело касается маркиза Оберона и графа Вейла, я не в силах мыслить здраво, – призналась я с горечью. И неожиданно ощутила острую потребность выговориться. – Когда мама умерла, мне было всего шестнадцать. И я осталась совершенно одна на руках с пятилетним братом. Я была напугана и почти сломлена горем и совершенно не представляла, что дальше делать. И я пошла к ним. Сначала к отцу, потом к деду. И оба дали мне от ворот поворот. – На глаза навернулись предательские слёзы, и я раздражённо стёрла их тыльной стороной ладони. – Два человека, чья кровь течёт в наших с Морганом жилах, отвернулись от нас в самый тяжёлый момент в жизни. И я их за это ненавижу. И никогда не прощу.

– И будете совершенно правы, – уверенно заявил Бернард.

Он протянул руку и накрыл мою ладонь, лежавшую на краю стола, ободряюще сжав мои чуть подрагивающие пальцы.

– Предательство нельзя прощать, – продолжил Бернард твёрдо. – Но почему бы не отомстить за него? – Он усмехнулся. – Представьте лицо своего отца, когда вы пересечётесь с ним на одном из приёмов в высшем обществе, и вас представят ему как маркизу Оберон. Вы будете одеты в роскошное шёлковое платье, на вашей шее будет сверкать бриллиантовое колье, а рядом с вами, с гордо поднятой головой, будет стоять ваш брат. И больше никакой изнуряющей работы и хамоватых клиентов. Разве вы этого не заслужили, Габриэлла?

Его голос звучал мягко и вкрадчиво, и я, признаться, заслушалась. Тем более что картинка, вырисовывающаяся под влиянием его слов, была весьма и весьма заманчивой.

«Не нужно будет больше переживать о деньгах, – вторил Бернарду мой внутренний голос. – Морган сможет поступить в медицинскую академию. И у нас всегда будет крыша над головой и еда на столе».

Ну, и да, утереть нос папашке тоже дорогого стоит.

– Вам-то какая выгода от того, что я приму наследство? – поинтересовалась я, аккуратно высвобождая свою руку из деликатного захвата пальцев Бернарда.

– О, у меня огромный шкурный интерес! – весело заявил он. – Ведь если вы станете маркизой, то будете жить в родовом поместье. А значит, я смогу надоедать вам регулярными визитами. А ещё вы будете вынуждены хотя бы изредка посещать светские мероприятия и поможете мне не умереть на них от скуки.

– Я так понимаю, отстать от меня вы даже и не думаете? – уточнила я, старательно пряча улыбку.

– Ни за что, – заверил меня Бернард. – Ваша неприступность лишь сильнее разжигает мою страсть, подвигая на совершение подвигов.

– Фу, какая пошлость! – рассмеялась я. – В каком дешёвом бульварном романе вы это вычитали?

– Понятия не имею, – широко улыбаясь, заявил Бернард. – Но звучит романтично, разве нет?

– Нисколько, – заверила я его, продолжая улыбаться. – Скорее напыщенно и насквозь фальшиво.

– Эх, – притворно огорчённо вздохнул Бернард. – А я так старался.

И мы оба весело рассмеялись.

После обеда мы не стали нигде больше задерживаться и вернулись в поместье, я даже умудрилась задремать в пути, привалившись к плечу Бернарда и удобно устроив голову у него на плече, из-за чего по пробуждении испытала сильнейшее смущение.

– Вы очаровательны, когда спите, – заверил меня Бернард, ласково убрав мне за ухо прядь волос, выбившуюся из причёски. – И я готов предоставить вам своё плечо в любое время дня и ночи. Вам стоит только попросить.

Моё сердце пропустило удар, а по телу пробежали мурашки, и я поспешно выскочила из кареты, надеясь, что моё смятение осталось незамеченным.

В поместье, между тем, нас ожидал неприятный сюрприз.

Леди Малвэйн вернулась из гостей. Да не одна, а в компании незамужней (и весьма привлекательной внешне) дочери своей подруги.

Леди Совершенство

– Бернард, познакомься, – с самодовольной улыбкой проговорила Малвэйн, стоило только нам войти в гостиную. – Это Эванджелина Мэй, дочь моей дорогой подруги Луизы. Эванджелина, – леди Малвэйн перевела взгляд на сидевшую рядом с ней на диване девушку. – Это мой старший сын Бернард, нынешний граф Годард, а также наша гостья госпожа Габриэлла Обэ.

«То есть я всего лишь гостья, а не невеста Стефана? – я сразу же обратила внимание на то, каким именно образом меня представили. – А ведь я собиралась вести себя прилично при гостье. Но вы сами напросились, мадам».

– Леди Малвэйн, вы, должно быть, запамятовали, но я не просто ваша гостья, но ещё и невеста вашего младшего сына Стефана, – елейным голосом заметила я, послав леди Малвэйн насмешливый взгляд. После чего обратилась к её собеседнице. – Рада знакомству, леди Мэй.

– И я рада, – несколько нервно улыбнулась та.

Я сразу отметила, что Эванджелина была весьма привлекательна внешне, а главное полностью соответствовала вкусу Стефана: изящная голубоглазая блондинка с милой улыбкой и наверняка покладистым характером.

То есть полная противоположность мне. Так что сомнений, с какой именно целью леди Малвэйн привела в дом гостью, у меня не возникло никаких – мадам пытается переключить внимание Стефана на более подходящую кандидатуру на роль его невесты.

К слову о Стефане.

Сам виновник этого балагана мирно сидел на невысокой банкетке возле окна с какой-то книгой в руках и старательно делал вид, что его тут нет, демонстрируя свою полную незаинтересованность в гостье.

«Один плюс в его пользу», – подумала я и уверенно направилась к своему “жениху”.

Стефан тут же оторвался от книги и вопросительно посмотрел на меня. Я же, хитро улыбнувшись, наклонилась и поцеловала его в щёку, после чего бесцеремонно уселась рядом.

– Как съездил? – поинтересовалась я будничным тоном, словно ничего необычного не происходило.

– Весьма плодотворно, – уклончиво ответил тот. – А вы с Бернардом как погуляли?

– Тоже довольно продуктивно, – наигранно бодро ответила я, краем глаза заметив недовольный взгляд, который на нас бросила леди Малвэйн.

– И куда вы ездили? – требовательно спросила Малвэйн, строго посмотрев на меня.

– Все вопросы к Бернарду, – нагло заявила я. – Он инициатор нашего утреннего вояжа.

И я ведь даже ничуть не покривила против истины!

– Леди Мэй, – Бернард коротко кивнул гостье в знак приветствия. – Приятно видеть вас в нашем доме. – А затем, не дожидаясь ответа, спросил: – Вы надолго?

– Эванджелина погостит у нас пару дней, – вместо неё ответила Малвэйн.

Я же заметила кое-что необычное во внешности матери Стефана.

– Вам удалось смыть зелёный цвет? – я была искренне поражена тем, что волосы леди Малвэйн выглядели абсолютно нормально.

– Это всё Эванджелина, – с гордостью заявила та. – Она Мастер Зелий и смогла нейтрализовать ту гадость, что по недосмотру горничной попала в мой воск для волос.

«Не только красивая, но ещё и образованная», – с лёгкой завистью подумала я.

А следом за этой мыслью пришла другая, несколько тревожная.

«Такая, пожалуй, и вправду может завоевать расположение Стефана».

Я перевела взгляд на своего “жениха”. Тот даже не смотрел в сторону Эванджелины, вновь вернувшись к чтению книги, что немного меня успокоило.

Да, Стефан далёк от идеала мужчины. Но Агата его любит, так что я готова приложить некоторые усилия, чтобы их брак состоялся.

– Это просто замечательно, что вы в столь юном возрасте уже имеете звание Мастера, – растянув губы в доброжелательной улыбке, заметила я, обращаясь к гостье. – Сколько вам лет? Двадцать?

– Двадцать один, – поправила меня Эванджелина.

– И вправду блестящий результат, – вполне искренне восхитилась я. – А вот я даже школу не закончила, – притворно посетовала я. А затем добавила с вызовом, выразительно посмотрев при этом на Малвэйн. – Что, впрочем, не помешало мне стать невестой Стефана.

Я заметила, как губ Бернарда коснулась мимолётная улыбка, которую тот, впрочем, постарался быстро скрыть, придав лицу невозмутимое выражение.

– Для того чтобы не надоесть мужу, женщина должна быть не только красива, но и умна, – назидательно проговорила леди Малвэйн. – В противном случае она не годна ни на что, кроме рождения детей.

– А разве не это главная функция женщины во все времена? – насмешливо спросила я. – Услаждать взгляд мужа, ублажать его в постели и рожать детей.

Глаза Эванджелины широко распахнулись в изумлении, а её щёки залил стыдливый румянец – несмотря на образование, она явно не привыкла к столь откровенным разговорам.

– Вот об этом я и говорила Луизе, – притворно огорчённо вздохнула Малвэйн, обращаясь к гостье. – У неё совершенно нет никаких манер или хотя бы минимальных понятий о приличиях. И это будущая жена моего сына!

Малвэйн сокрушённо покачала головой.

– Печально, правда? – едко поинтересовалась я у неё. – Можно быть сказочной красавицей, обладать идеальными манерами и знатным титулом, а также получить блестящее образование и даже нравиться потенциальной свекрови. А мужчина всё равно выберет неотёсанную хабалку.

– Пожалуй, я пойду.

Эванджелина порывисто поднялась с дивана и нервно присела в книксене перед Малвэйн.

– Но куда же вы, моя дорогая? – тут же всполошилась Малвэйн, однако её перебил Бернард.

– Я прикажу подать вам карету, – заверил он Эванджелину. – Вам нужно время, чтобы упаковать вещи?

– Нет, я ещё не успела их разложить, – ответила та.

У неё было настолько несчастное выражение лица, что мне её стало даже немного жаль.

– Не принимайте это на свой счёт, – бросила я ей вдогонку.

Эванджелина даже не взглянула в мою сторону, лишь сильнее расправила плечи и с гордо поднятой головой вышла из гостиной.

Я же повернулась к леди Малвэйн.

– Весьма неосмотрительно с вашей стороны, миледи, втягивать в наше противостояние невинных людей, – едко заметила я. – Не боитесь за свою репутацию и дружеские отношения с другими знатными дамами?

Леди Малвэйн недовольно поджала губы и наградила меня испепеляющим взглядом.

– Пожалуй, я готова пожертвовать и тем, и другим, только бы избавиться от вас, – неожиданно прямолинейно заявила она.

– Мама! – тут же возмущённо воскликнул Стефан.

– Что мама? – Малвэйн перевела на него взгляд, полный негодования. – Неужели ты не видишь, что эта девка тебя околдовала? Не удивлюсь, если она использовала магию, чтобы приворожить тебя к себе.

– Уверяю вас, никакой магии между нами нет, – заверила я её ехидным голосом. – Только моё природное обаяние.

Леди Малвэйн презрительно фыркнула. А затем величественно поднялась с дивана.

– Пойду провожу Эванджелину, – холодно заявила она. – Заодно извинюсь за это безобразие. – Леди Малвэйн бросила в мою сторону мрачный взгляд. – Но не надейтесь, что на этом наш разговор окончен. Я ещё открою Стефану глаза на то, какую змею он пригрел у себя на груди.

Тот факт, что Стефан сидит рядом со мной и слышит каждое её слово, Малвэйн, казалось, ничуть не волновал.

– Ты её знатно разозлила, – заметил Стефан, стоило только Малвэйн скрыться за дверь. – Я ещё ни разу в жизни её такой не видел!

– Что ж, значит, я двигаюсь в нужном направлении, – хмыкнула я. А затем добавила непреклонно: – Сегодня ты снова ночуешь со мной. У меня есть одна интересная мысль, как ещё немного побесить твою мать. Но мне в этом потребуется твоя помощь.

Маленькая шалость...

– И как именно я буду тебе помогать? – с лёгкой опаской поинтересовался Стефан, когда я затащила его в выделенную мне спальню.

– Будем мешать твоей матушке спать! – бодро ответила я. – Так что давай, залезай на кровать и начинай активно ею скрипеть.

Стефан растерянно посмотрел на меня. А спустя мгновение на его лице отразилось понимание.

– Симулируем, что делаем ей внуков? – с усмешкой уточнил он.

– В точку! Надеюсь, громко стонать ты умеешь?

– Не особо, – признался Стефан. – Но если так надо, могу попытаться.

– Уж постарайся, – фыркнула я и, скинув туфли, забралась на кровать.

Стефан несколько секунд помялся, а затем тоже разулся и смущённо присоединился ко мне на кровати.

– У Бернарда хороший слух, – зачем-то сказал он. – И его комната не очень далеко от твоей.

– И что? – я нахмурилась, не понимая, к чему это было сказано.

– Он будет в ярости, – пояснил Стефан.

– Его проблемы, – отмахнулась я, удобно развалившись на мягкой перине. – Давай, начинай.

Стефан окинул меня смущённым взглядом, а затем неуверенно приблизился.

– Смелее, я не кусаюсь, – фыркнула я.

Стефан виновато улыбнулся и навис надо мной, за что тут же получил ощутимый тычок под рёбра.

– Ты давай не заигрывайся, – предупредила я его. – Личное пространство никто не отменял!

Стефан напрягся ещё сильнее, но чуть сместился в сторону, чтобы не коснуться меня даже случайно. После чего встал на колени, ухватился руками за изголовье кровати и “толкнулся” вперёд – изголовье негромко ударилось о стену. А я громко застонала, заставив Стефана испуганно дёрнуться.

– Молодец, – похвалила я его. – Продолжай.

Следующие полчаса мы развлекались тем, что Стефан старательно стучал изголовьем об стену, при этом издавая какие-то невнятные, но довольно громкие звуки, я же с гаденькой усмешкой стонала на все лады, а под конец по моему сигналу мы со Стефаном оглушительно закричали в унисон, знаменуя финал нашего небольшого представления.

– Всё равно мама поймёт, что эта постановка, – заметил Стефан, устало откидываясь на подушку.

– Почему?

– Нас выдаст запах.

– А что не так с запахом? – не поняла я.

– На тебе нет моего запаха, – объяснил Стефан. – А это невозможно, если у нас была физическая близость.

– Я очень чистоплотная и сразу же приняла ванну, – предложила я оправдание.

– Это не поможет, – покачал головой Стефан. – Драконьи феромоны очень стойкие, нужна минимум пара дней, чтобы они выветрились с кожи.

Я нахмурилась.

– А если мы с тобой немного пообнимаемся? – неохотно предложила я.

– Это слабо поможет. Разве что обниматься мы будем абсолютно голыми.

– Ни за что!

– Вот и я о том же, – хмыкнул Стефан. – Впрочем…

Он опустил руку себе за воротник и вытащил оттуда цепочку, на которой висел небольшой красивый камушек, похожий на лазурит, обмотанный стальной проволочкой, образующей вокруг камня витиеватый узор.

– Тебе Агата тоже такой подарила? – усмехнулась я.

У Агаты была страсть что-нибудь мастерить своими руками, в том числе вот такие дешёвые безделушки, которые она регулярно дарила всем друзьям и знакомым на все праздники.

– Да, – Стефан тепло улыбнулся и медленно снял кулон с шеи. – Я уже год ношу его, не снимая, так что он пропитался моим запахом. – Он протянул мне цепочку. – Только не потеряй его. Я им очень дорожу.

– Обещаю вернуть его в целости и сохранности, – пообещала я совершенно серьёзно, забирая кулон. А затем шутливо добавила: – Впрочем, даже если с ним что-то случится, Агата с радостью сделает тебе новый – ты только намекни.

Стефан предпочёл проигнорировать шпильку и решительно поднялся с кровати.