"Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22

Предатель Глава 1

В Городе бесновалась метель. Снег валил сплошной стеной, разбавляя чернильную темень февральской ночи. Ледяной, пронизывающий ветер гнал позёмку, то стелясь по-над белою гладью заметённых сугробами улиц, то взвиваясь, закручиваясь тугими спиралями вихрей. Мелкие снежинки кололи обветренное лицо, мороз пощипывал сухие, растрескавшиеся губы. Пар клубами вырывался изо рта, инеем оседая на ресницах. Март последний раз обвёл взглядом улицу: широкий проспект, выходящий на просторную площадь, едва различимые за непроницаемой пеленой снега покосившиеся ряды полуразрушенных домов на его обочинах — и нырнул в сугроб, надёжно укрывший от посторонних глаз низкое окошко полуподвального помещения высотки.

Капюшон упал с головы, за ворот насыпалась пригоршня снега. Зябко поводя плечами, лекан оглядел погруженный в сумрак подвал. Из припорошённого метелью окна слабо сочился жидкий, сероватый свет ночи. За поворотом угадывалось живое трепещущее пламя костра. По облупленной штукатурке дальней стены плясали причудливые, уродливо извивающиеся тени.

Здесь было сухо. Лишь под самым окном натекла и успела схватиться ледяной корочкой небольшая лужа. Боясь поскользнуться и упасть, Март осторожно шагнул в сторону. Тяжёлые берцы с налипшим на них снегом оставляли на сухом бетоне чётко различимые в полутьме подвала следы. Скрип мусора под подошвой казался оглушающим для необыкновенно чуткого слуха лековой твари, но лекан знал, что ступает тихо. Из коридора слышался едкий запах дыма и приглушённая морозом вонь давно немытых тел. Кто-то дышал, тяжело и с натугой проталкивая воздух в хрипящие лёгкие, и этот клокочущий звук застарелой, запущенной болезни мешал понять, сколько же человек собралось там, за поворотом.

Март снял и сунул в карманы насквозь промокшие рукавицы. Тускло блеснула закрывающая запястье и всю тыльную сторону ладони сталь. Сжимая руку в кулак, лекан не без удовольствия смотрел, как ходят плотно пригнанные друг к другу детали, и узкие пластины, защищающие костяшки пальцев, приподнимаются, словно шипы кастета.

— Другой день метёт, — послышалось из-за угла. — В такую метель бояться нечего.

— И бояться нечего, и жрать нечего… — Ответивший завозился. Март так чётко различал каждый звук, что, прикрыв глаза, мог увидеть, как человек плотнее кутается в тонкую, подвытертую кожаную куртку, пытаясь глубже спрятать руки в рукава, натягивая поднятый стоймя воротник мокрого шерстяного свитера на подбородок. Голос стал глуше, слова неразборчивей. — Третьи сутки не жрамши. Хошь, не хошь, а выйти придётся. Пока ноги держат, и руки ещё не дрожат. А то, глядишь, самих зарежут, так что и пикнуть не успеем…

— Куда идти? — звонкий, мальчишеский ещё голос эхом отразился от стен. — Замёрзнешь только в развалинах. Тут при свете дня искать без толку, а уж ночью, да в такую метель…

Громко щёлкнула деревяшка в костре, и мальчишка замолчал, принявшись шерудить угли палкой. Март счёл, что услышал достаточно. Четвёртый, что дышал с такою натугой, так и не подал голоса. Возможно, он не мог уже говорить. Сквозь характерный запах мокрой шерсти пробивался тяжкий дух грязного, больного тела.

Там, за поворотом, в паре десятков шагов от угла, у потрескивающего костерка грелись четверо спрятавшихся от непогоды людей. Мало кто отважился бы искать укрытия в этой высотке, одиноко стоящей на краю просторной площади у замёрзшего городского пруда. Место это всегда пользовалось в Городе дурной славой. Март представлял, до какой степени отчаяния должны были дойти эти люди. Но он не мог развернуться и уйти, оставив их здесь. Он не имел права.

Двигаясь всё так же осторожно, он сделал ещё несколько шагов и замер, готовясь к последнему рывку. Он мог бы и не таиться. Было ясно, эти четверо — отщепенцы, не принадлежащие ни одной из банд. Либо семья, либо случайно стакнувшиеся люди, решившие, что выжить вместе немного проще, чем пытаться выкарабкаться поодиночке. Но и этих скоро добьёт зима и голод. По крайней мере один из них уже наверняка мёртв. «Эти люди уже мертвы», сказал себе Март, прежде чем выйти из темноты на свет слабо трепещущего костерка.

Тот, что сидел лицом к нему, закричал, увидев тёмную тень, внезапно выдвинувшуюся из полуосвещённого коридора. Он продолжал кричать даже тогда, когда лекан одним резким движением свернул шею тому, что сидел напротив и не успел обернуться. Третий вскочил и ринулся прочь не оглядываясь. Март задержался на секунду, зная, что беглец никуда не денется. Кулак, ощетинившийся острыми стальными пластинами, смял переносицу кричавшего, превратив его лицо в сплошную кровавую кашу. Крик оборвался на самой пронзительной ноте, человек опрокинулся на спину и затих. Март поднял голову. Третий успел скрыться в непроглядной темени полуподвальных помещений, но чуткое ухо лекана всё ещё ловило звук, издаваемый подошвами беглеца. Не по размеру большие ботинки болтались у того на ноге: Март различал это в том, как подошва соприкасалась с бетонным полом. «Далеко не уйдёт», подумал лекан с удовлетворением, склоняясь над тем, который всё так же надсадно дышал, погребённый под кучей тряпок.

Измождённое, обезображенное болезнью и голодом лицо с тёмными кругами, залёгшими вокруг глаз, с тонкими, посиневшими губами и высокими скулами над запавшими щеками принадлежало женщине. Веки её подрагивали, но запёкшиеся губы уже не шевелились, и только дыхание вырывалось со свистом. Март убил её не колеблясь. Широкая ладонь лекана накрыла безжизненный рот, и уже через минуту остановилось дрожание век, Март увидел, как закатились глаза под истончившейся, полупрозрачной кожей, а ещё через минуту он убрал ладонь, почувствовав, что женщина уже не дышит больше.

Он потратил ещё несколько секунд, глядя на это внезапно обмякшее и странно похорошевшее лицо. Казалось, унялись, наконец, мучительные спазмы, и женщина спокойно заснула, утомлённая тяжёлой болезнью.

Потом он отправился на поиски беглеца.

Тот бежал напрямик, к лестнице наверх, к выходу наружу — единственной дорогой, которую знал в этом проклятом месте, уже ставшем могилой для тех, с кем он пришёл сюда. Март, давно изучивший логово Тесака как свои пять пальцев, повернул к лифтовым шахтам. Пока беглец мчался по лестнице, задыхаясь и перепрыгивая через несколько ступенек разом, Март шагнул в настежь открытые створы лифта, ухватился за болтавшиеся силовые кабели. Подошва сама нашла упор, и в три коротких рывка лекан поднялся на этаж выше. Он успел на лестничную площадку как раз вовремя, чтобы перехватить беглеца на последней ступеньке. Вымотанный внезапным забегом, тот задержался на секунду, упёршись руками в колени, пытаясь отдышаться, но когда поднял голову, то увидел лекана, глядящего ему прямо в глаза. Мальчишка отшатнулся, опасно покачнувшись на ступенях, и, не думая, что делает, действуя рефлекторно, Март поймал его, схватив за ворот тонкой кожаной куртки, оттащил в сторону, впечатав в стену рядом.

Паренёк закашлялся — мощный удар вышиб воздух из лёгких. С губ его слетело несколько капель крови. «Прикусил язык», подумал Март, рассматривая вяло трепыхавшуюся добычу. Неестественно большая голова болталась на цыплячьей шее, мешковатая одежда скрадывала крайнюю худобу подростка, и только спичечно-тонкие кисти рук, вцепившихся в руки лекана, выдавали, насколько истощён мальчишка. Слабые пальцы пытались разжать кулак Марта. Ноги дёргались спазматически, не в силах достать противника. Понимая, что совершает ошибку, о которой ещё пожалеет после, Март ударил мальчишку в висок.

Тело обмякло, разом став тяжелее. Март разжал пальцы, и парнишка съехал по стенке бесформенной грудой тряпья. Оттащив к лестнице, Март приковал его наручниками к перилам. Стоило поспешить, и Март вернулся к тому, ради чего он пришёл сюда посреди ночи, в самый разгар февральского бурана. Теперь можно было не таиться, но путь через шахту оставался самой короткой дорогой обратно.

Он спустился так же быстро, как до этого поднялся, вернулся по коридору, чтобы проверить вещи убитых и затушить разведённый ими костёр. В груде хлама не нашлось ничего интересного, зато на теле женщины был устроен тайник. Кто-то прятал в её одежде жалкие остатки продуктов: затвердевшие сухари в многочисленных карманах тёплой парки и длинные куски вяленого мяса, заправленные в воротник, на место отсутствовавшего капюшона. Поджав тонкие губы, Март перекладывал твердокаменные сухари в заплечную сумку и думал, кто из троих устроил здесь этот тайник: те двое, что остались тут, у костра, или прикованный к перилам мальчишка. Вопрос, который ещё недавно не занял бы его ни на минуту, теперь казался очень важным. Он снова подумал, что, возможно, совершает ошибку, за которую придётся дорого поплатиться. Но выбор уже был сделан.

Мясо он оставил в воротнике куртки. Только крупные банды могли позволить себе разборчивость в еде, одиночки же, подобные тем, что нашли свою смерть в башне Тесака, не гнушались и человечиной. И даже слухи о том, что всякий, испробовавший человечины, рано или поздно превращается в Урода, не могли остановить каннибализм в Городе.

Закончив беглый осмотр, Март затушил костёр, тщательно вытоптав тлеющие угли и залив пепелище найденными тут же запасами воды в объёмистых пластиковых флягах. Снова стало темно, но глазу лекана было достаточно даже малейших проблесков света, а исключительно тонкий слух ловил легчайший отзвук шагов, отражающийся от стен. Март уверенно шёл по коридору отлично знакомой дорогой, которой он хаживал не раз, ещё когда Тесак был здесь единственным и полноправным хозяином.

Он спустился по пандусу на подземную парковку и нашёл ещё одну лестницу, ведущую ниже, в технические помещения, облюбованные однажды лучшим мясником Города и переоборудованные со временем в медицинскую лабораторию. Дверь была сорвана и болталась на одной петле, наполовину загораживая проход. Март осторожно протиснулся в узкое отверстие. Полгода назад Уроды пришли сюда этим же путём. Март знал, что они могут вернуться, и не хотел, чтобы хоть что-нибудь намекало на его непрекращающиеся визиты в бывшее логово Тесака.

Служебный коридор тянулся бесконечно долго. Март прошёл весь путь обратно, снова выйдя к лифтовой шахте, но уже на подземном уровне здания. Он мог бы спуститься сюда прямиком из полуподвального этажа, сэкономив изрядно времени и сил, но он знал, что путь этот небезопасен. Мясник намекал однажды на расставленные здесь ловушки, и лекан не собирался выяснять, где именно они находятся и что из себя представляют.

Череда извилистых проходов, заполненных пластиковыми трубами, и ряд комнат, загромождённых давно не работающими механизмами, привели его в просторный зал, полный вертикально стоящих цилиндрических баков. Тесак называл их автономными водонагревателями, говорил, что изначально они должны были снабжать всё здание горячей водой. Март с трудом мог представить себе пятидесятиэтажное строение, в котором работала бы такая система. Размах технической мысли поражал воображение. Но в этом Городе техника не работала никогда. Здесь работала магия Слова.

Март оглянулся, лишний раз убедившись, что зал абсолютно тих, тёмен и пуст, и шагнул в узкий просвет меж вертикально стоящих металлических цилиндров. Протискиваясь боком сквозь ряды плотно пригнанных друг к другу баков, он слышал, как шуршит по металлу замшевая куртка, снимая со стенок лохмотья облупившейся краски. Хлопья ржавчины оседали в волосах, падали на лицо. Пытаясь защитить глаза от мелкой пыли, Март смотрел вниз. Металлическая крошка, попав под веко, могла поцарапать тонкую оболочку механизма, созданного в лабораториях Мастера Лека, и Март прекрасно знал: теперь, когда остановилось производство в мастерских, заменить повреждённый глаз будет нечем.

Узкий ход закончился, как всегда, неожиданно. Очередной рывок в непролазную щель — и внезапный простор открытого пространства. Март повёл ладонью, стряхивая мусор с плеч. Здесь можно было свободно развернуться, но не более. Несколько штырей, торчавших из пола, подсказывали, что пространство это было расчищено специально, и когда-то здесь также стоял огромный, выше человеческого роста, водонагревательный бак. Март уверенно шагнул к цилиндру напротив. Присев, снял металлический кожух с приборной панели у его основания. Взгляд стремительно пробежался по небольшому табло. Все огоньки на панели светились зелёным.

Дело было сделано. Можно было уходить.

Лекан приладил на место снятый кожух. Постоял немного, глядя в облупившийся металлический бок, провёл пальцами по старому сварному шву, коснулся лбом холодной поверхности. Каждый раз уходить отсюда становилось всё трудней и трудней. А желание вскрыть кожух, вновь увидеть то, что хранится в полом металлическом цилиндре, неотличимом от сотни цилиндров вокруг, становилось всё сильнее. Иногда ему казалось, что там уже давно ничего нет. Только гулкая пустота, сродни гулкой пустоте под небьющимся механическим сердцем лековой твари.

Обратно он возвращался бегом, понимая, что ночь уже на исходе, а мальчишка — давно очнулся и сейчас наверняка орёт благим матом, пытаясь звать на помощь. Но в вестибюле первого этажа было тихо. Лекан стоял в раскрытых настежь створах лифта, опираясь одной ногой о ведущий рельс, вторую поставив на обрезиненный край у входа, и не спешил делать шаг наружу. Смотрел из укрытия, как медленно кружится снег за выбитыми панорамными окнами, как тихо, всё той же бесформенной грудой лежит мальчишка, прикованный к перилам лестницы. Его поза изменилась, и это заставляло держаться настороже.

Март вслушивался до звона в ушах, ноздри чутко пробовали холодный воздух, но мороз надёжно глушил любой запах. Наконец, лекан уверился, что холл так же пуст, как и до его ухода. Выдохнув шумно, чтоб ушло напряжение с плеч, Март шагнул к лестнице, опустился на колени перед безжизненным телом. Усмешка тронула тонкие губы лекана, когда он увидел неестественно вывернутую, посиневшую руку парня.

Тот сумел выбить себе сустав.

Но не смог выскользнуть из наручников, отключившись от сильной боли. Март разомкнул браслеты, и покалеченная рука мальчика упала на пол. Он застонал мучительно, но так и не пришёл в сознание. Лицо его за прошедшие тридцать-сорок минут, казалось, осунулось ещё сильнее, нос заострился, глаза запали. Губы приобрели синюшный оттенок. Он замерзал. Март тихо выругался сквозь зубы.

Метель улеглась, сменившись обычным снегопадом, зато мороз ударил крепче, и каменный пол продуваемого всеми ветрами здания был обжигающе-ледяным. Эти тридцать-сорок минут на морозе могли добить парнишку вернее, чем это сделал бы сам Март.

Первым делом он подхватил его под мышки и стащил на лестничный пролёт ниже, туда, где ветер не гулял так свободно по полу, где было немножечко теплей. После — вправил вывернутый из сумки сустав. Мальчишка слабо дёрнулся, тихо вскрикнул и снова обмяк на руках лекана. Вспоров ножом заиндевевшую шнуровку ботинок, Март положил его ноги себе на колени. Вопреки опасениям, ноги были целы. Изношенная обувь не защищала от влаги, но побелевшие ступни, закутанные в многослойные портянки, не выглядели обмороженными. Лекан принялся медленно растирать их, осторожно разгоняя ток крови, чувствуя, как постепенно согреваются ледяные подошвы под его пальцами. Мальчик снова застонал. Если бы он был в сознании, он кричал бы во всю силу лёгких. Март ещё помнил, какую боль причиняют подобные процедуры, и невольно порадовался, что всё сложилось настолько удачно, и парень потерял сознание.

Когда лёгкий болезненный румянец вернулся на щёки мальчишки, а дыхание стало ровнее и глубже, Март скинул собственную куртку и закутал в неё босые ноги паренька. После он подхватил его, почти не почувствовав веса. Посмотрел в лицо и натолкнулся на пристальный взгляд.

Парнишка молчал, сжимая зубы до скрипа, на ресницах поблёскивала застывшая слеза. Тело его начала бить крупная дрожь, и он невольно вцепился в толстый шерстяной свитер Марта.

— Только без глупостей, — сказал лекан, глядя в непроницаемо-чёрные глаза мальчишки. — Будешь вести себя тихо, останешься жить. Понял?

Мальчик отрывисто кивнул. Говорить он не мог. Ноги его жгло, словно раскалённым железом, и Март вполне представлял, чего стоит ему не начать кричать в голос.

— Потерпи, — неожиданно мягко сказал лекан. — Скоро ты будешь в тепле, тебе дадут еды и чистую одежду.

— Вы всё равно все подохнете, твари, — прошипел мальчишка сквозь стиснутые зубы. — Мы убьём вас всех вместе с вашим грёбаным Схармом, уроды.

Глядя на испарину, выступившую на его лбу, Март снова подумал, что, возможно, он совершает ошибку.

Уже в который раз.

Глава 2

Уроды.

Древнее проклятье мёртвого Города. Никто не знал, когда и как они появились. Откуда пришли. Казалось, они были всегда. Всегда безраздельно правили в развалинах, наводя ужас на их обитателей, заставляя даже крупные банды держаться подальше от центра Города и от его подземных коммуникаций. Лек был первым, кто сумел договориться с ними, и это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Города.

Март думал об этом, пока нёс мальчишку через развалины к разветвлённой системе ливневой канализации. Сам он пришёл к башне Тесака другим путём и предпочёл бы вернуться так же — по извилистому руслу насквозь промёрзшей реки, что соединяла городской пруд с озером, вдоль берега которого на несколько километров протянулись полупустые корпуса металлургического комбината. Идти туда с мальчишкой значило выдать тому тайный путь, о котором пока не догадывались ни люди, осадившие наспех возведённые стены вокруг последнего убежища Мастера Лека, ни сами осаждённые, поддерживавшие связь с Городом через систему тоннелей, контролируемых Уродами. Март не хотел, чтобы кто-нибудь на комбинате или за его пределами знал о его частых ночных вылазках в Башню. У него и без того было достаточно врагов в окружении Лека. Март подозревал, что соратников ему стоит остерегаться больше, чем кого бы то ни было.

Ход в стоки располагался тут же, на берегу пруда. Стараясь держаться в глубокой тени домов и не маячить на выбеленных снегом пространствах, Март по широкой дуге обогнул просторную площадь, в центре которой устремлялся в небо гигантский колосс, известный в Городе как Башня Тесака. Верхние этажи здания терялись где-то высоко в ночном небе, из непроглядной тьмы над головой, тихо кружась, опускались искрящиеся серебром снежинки. Оставив позади уродливые развалины огромного комплекса, напоминающего круглую коробку с продавленной крышкой, Март миновал ещё одну высотку — тёмную, пустую и гулкую, выжженную изнутри одним из многочисленных сдвигов. Припорошённые снегом арочные своды панорамных окон напоминали причудливые узоры на замёрзшем стекле. Пройдя вдоль берега, полого спускающегося к самой кромке льда, сковавшего городской пруд, лекан вышел к обрушенному пролёту моста.

Там у ближней опоры, раскрывался широкий зев одного из стоков городской ливневой канализации. По краю стока неаккуратной бородой в грязных, рыжих потёках нечистот застыла вода. Тяжёлые сосульки врастали в заметённую сугробами поверхность пруда. Март ступил на лёд и почувствовал, как крепче вцепился парнишка в свитер. Унявшаяся было крупная дрожь возобновилась с утроенной силой. Мальчишку трясло. Не контролируя себя больше, он не замечал, как громко клацают, ударяясь друг о дружку, зубы. Широко распахнутые глаза смотрели прямо в чёрный провал стока, пар вырывался из приоткрытого рта. Пальцы сжимались все сильней и сильней.

— Как тебя зовут? — спросил Март.

Слова, не прорвались к затопленному ужасом сознанию, но всё же всколыхнули что-то на его поверхности. Мальчишка повернул голову, с трудом оторвав взгляд от аспидно-чёрного зева, посмотрел обессмыслено.

— Как тебя зовут? — терпеливо повторил Март.

В глазах мальчишки наконец-то зажёгся огонёк понимания.

— Ян, — ответил он, всё так же стуча зубами. — Меня зовут Ян.

— Не бойся, Ян, — сказал Март, отвечая на немой вопрос в глазах мальчишки. — Никто не тронет тебя, пока ты со мной.

— Я не боюсь, — буркнул тот, заметно успокоившись. Март проглотил невольную усмешку, вспомнив, как сам когда-то цепенел от страха, едва подумав об Уродах, и этот мальчик был не трусливее его самого.

— Сколько тебе лет? — снова спросил Март, внимательнее вглядываясь в бледное лицо.

Парень дёрнул плечом, отводя взгляд. Он не знал. «Конечно, откуда?», — подумал Март, рассматривая высокие скулы, чуть раскосый разрез тёмных глаз. Парень немного походил на убитую леканом женщину, но это могло быть просто совпадением. Во всём Городе одни только Звери сохраняли некое подобие семьи. И этот мальчик, вероятно, не принадлежал стаям. На вид ему можно было бы дать лет пятнадцать, не больше, но лекан знал, как обманчива внешность, когда с младенчества тебя преследуют болезни и голод, ты никогда не ел досыта, а спишь вполглаза, всегда готовый бежать, спасая свою жизнь и шкуру. Этот мальчик, уже стоящий на пороге мужественности, с его нескладной фигурой, ломающимся голосом и непропорционально большими конечностями, мог быть и на два-три года старше…

Парень снова напрягся, стиснув пальцы на свитере Марта, и тот поднял взгляд. Сверху из стока, на них слепо смотрела маленькая, целиком упрятанная в непроницаемый кожаный шлем голова ищейки. Торчал один лишь нос, казавшийся непропорционально длинным на этом лишённом всяких черт «лице». Нос подёргивался, пробуя воздух. Ищейка нечеловечески поводила головой, слепо запрокидывая её кверху, перебирала руками, вернее, тем, что осталось от них после того, как этому искусственно выращенному существу обрубили пальцы. Из-под спрятанных в кожаные чулки ладоней прямо на лекана осыпалась мелкая ледяная крошка.

— Мне нужно поднять его наверх, — сказал Март, чуть повысив голос. И добавил, — позови кого-нибудь, — не уверенный, что его просьбу поймут.

Он не раз уже сталкивался с Уродами. Он встречался с ними гораздо чаще, чем хотелось бы ему самому, но до сих пор не понимал, насколько разумны эти твари. Ищейки казались ему особенно тупыми. Недаром рядом с ними всегда околачивался танк.

Голова исчезла. По плечам лекана прошла невольная дрожь. «Нелюдь», — мелькнула привычная мысль, и стоило труда прогнать её, подавить внезапно поднявшуюся волну отвращения. Он ведь и сам давно перестал быть человеком… «Но я был им», — напомнил себе Март, — «был и остаюсь человеком».

— Мы пойдём туда? — спросил мальчик вдруг осипшим голосом.

— Не бойся, — повторил Март. — Тебя никто не тронет, пока ты со мной.

Мальчишка молчал, не пытаясь больше убедить лекана в собственной храбрости.

Март снова бросил взгляд на тёмный провал стока. Ищейка исчезла, изнутри не доносилось и звука. Может быть, она даже не услышала его. Март знал, для того чтобы развить нюх твари, той выкалывали глаза, обрубали пальцы, вырывали язык…

— Сможешь идти сам? — спросил лекан, чувствуя, что даже он замерзает, стоя здесь, на открытой всем ветрам глади пруда. Ладони закоченели. Казалось, он чувствовал каждую металлическую пластину, вживлённую в его тело мастером Леком. То, что воспринималось раньше как естественное продолжение себя, сейчас ощущалось как никогда чужеродно.

— Да, — сказал мальчишка, встрепенувшись в его руках. — Я пойду сам.

Он завозился, и куртка, укрывавшая его ноги, упала наземь. Март поставил мальчишку прямо на неё, и тот присел, спеша обуться в свои огромные, не по размеру, ботинки, которые держал в охапке всё это время. Одеревеневшие на морозе пальцы не справлялись с огрызками шнурков.

— Оставь, — Март покачал головой, глядя на эти потуги, — здесь идти недалеко. А потом мы подберём тебе что-нибудь по ноге.

Мальчишка кое-как затянул и заправил шнурки внутрь ботинок, послушно поднялся, прихватив с земли куртку Марта.

— На, — он протянул куртку лекану.

Март оценил этот жест. Он чувствовал, что и его понемногу начинает бить дрожь. С наслаждением продел руки в рукава, дёрнул змейку, застёгиваясь до подбородка. По плечам прошла невольная судорога.

— Идём, — сказал он, беря парнишку под локоть, разворачивая по направлению к стокам. Всё ещё парализованный страхом, тот не пытался сопротивляться. Слегка подталкивая его впереди себя, Март подошёл к стене почти вплотную. Он совершенно не представлял, как им забраться наверх. Будь он один, эта пара метров вверх по стене, покрытой толстым слоем наледи, не показалась бы ему серьёзным препятствием…

— Лезь, — Март снова подтолкнул мальчишку. Тот обернулся, бросив взгляд через плечо, но не посмел возразить.

Его вялый рывок был символической попыткой выказать послушание, не проявляя усердия. Руки скользнули, не найдя опоры, подошвы заскребли по льду.

— Давай-давай, — поощряюще кивнул Март в ответ на ещё один взгляд через плечо, и когда мальчишка подпрыгнул снова, лекан с силой подтолкнул его, заставив разом преодолеть почти половину расстояния до стока. Вскрикнув, мальчишка брыкнул ногами. Пальцы сами нашли ледяной выступ и вцепились в него мёртвой хваткой. — Лезь, — повторил Март с нажимом, и мальчишка завозился, пытаясь найти опору подошвам. Незашнурованный ботинок слетел с босой ноги, упав чуть поодаль. Март наклонился поднять его, и потому услышал лишь сдавленный вскрик. Когда лекан вскинул взгляд, то увидел грязные пятки, мелькнувшие в чёрном провале стока. Второй ботинок упал рядом. Выругавшись, Март подхватил его, и, помогая себе всего лишь одной рукой, в два приёма взобрался наверх.

Мальчишка был жив.

Трепыхался, пытаясь вырваться из рук приземистого, широкого карлика. Руки эти напоминали огромные ковши. Три сросшихся пальца: безымянный, средний и мизинец — далеко отстояли от указательного и большого, отчего ладонь выглядела ещё более дико и отталкивающе. Этой клешнёй, напоминающей скорей захватное устройство механического манипулятора, чем человеческую кисть, коротышка крепко держал паренька за шкирку. Рядом, поскуливая, суетилась ищейка.

— Отпусти его, — велел Март, напряжённо всматриваясь в маленькие, глубоко спрятанные, едва различимые под надбровными дугами, глаза существа. Никогда раньше лекан не видел подобных уродов.

Глядя с абсолютным безразличием, как будто слепой, куда-то мимо Марта, урод разжал пальцы, и мальчишка рухнул на пол плашмя. Побелевшее лицо уткнулось в наметённый ветром сугробик снега, послышались сдавленные звуки рыданий, плечи паренька затряслись. Ищейка подбежала ближе, потянула воздух чувствительным носом, склонила голову, не решаясь всё же прикоснуться к лежащему.

— Всё, свободны, — сказал Март, и, видя, что уроды не спешат убираться, махнул рукой, прикрикнув, — идите!

Урод понял жест и, развернувшись, вразвалочку пошёл прочь, скоро скрывшись в абсолютной тьме подземелья. Март невольно задался вопросом, как эти крохотные слепые глазки видят в темноте. Если у входа в сток слабый свет ночи еще позволял различить хоть что-то, то дальше царила непроглядная тьма, где даже его собственным, созданным и вживлённым в тело мастером Леком стеклянным сферам не доставало света для того, чтобы видеть.

— Вставай! — Не обращая внимания на ищейку, туповатую, но довольно безобидную тварь, Март вздёрнул паренька за ворот, заставляя того подняться на ноги. — Обувайся и идём. — Он бросил ботинки на бетонный пол.

Шмыгая носом, с лицом мокрым то ли от снега, то ли от пролитых слёз, мальчишка обулся. Руки его дрожали. Он был полностью раздавлен и деморализован. По поникшим плечам пробегала редкая судорога. Глядя на него сейчас — мокрого, напуганного и жалкого — Март не понимал уже, зачем он сохранил ему жизнь.

— Идём, — повторил лекан, крепко беря мальчишку под локоть.

Впереди царила тьма, непроницаемая для человеческого глаза, и Март вовсе не хотел, чтобы пленник переломал себе ноги. Они двинулись вглубь тоннеля, всё дальше уходя от источника света. Через сотню шагов стало так темно, что даже Март перестал что-либо видеть, но идеальный слух лекана позволял ему продвигаться дальше, не снижая темпа. Ориентируясь на звук шагов, отражающийся от стен, на монотонный стук капель, срывающихся с потолка где-то далеко впереди, на частое дыхание ищейки, неотступно сопровождающей их, то отстающей, то забегающей чуть вперёд, но неизменно остающейся рядом, лекан шёл по тоннелю так же уверенно, как шёл бы по ярко освещённому коридору. Иногда он щекой ощущал лёгкое дуновение ветерка и, полагаясь на чутьё, сворачивал в одни боковые ответвления, пропуская другие. Врождённое чувство направления, не раз помогавшее ему выживать в непрестанно меняющемся Городе, когда он не был ещё леканом и не обладал и сотой долей тех возможностей, которые дарило ему его усовершенствованное тело, подсказывало, что идут они верной дорогой и совсем скоро будут на месте. Идеальный слух и затверженные на память шаги и повороты — не давали заблудиться в подземном лабиринте. Если Март останавливался вдруг, не уверенный, куда идти дальше, ищейка забегала вперёд, и Март шёл туда, где раздавался её тоскливый скулёж. И когда вдалеке призрачно забрезжил рассеянный свет, падавший в коллектор через крупную решётку водостока, лёгкая улыбка тронула губы лекана. Ищейка отстала вдруг, побежав в противоположном направлении, и Март окончательно уверился в том, что они добрались, наконец, до места.

Март замер, и мальчишка замер рядом. За этот длинный переход по тоннелю он притих окончательно и двигался с автоматизмом заведённой куклы, целиком положившись на своего проводника.

Наверху, практически у них над головой, кто-то ходил туда-сюда по снегу: поскрипывал придавленный наст.

— Эй! — крикнул Март, понимая, что нужно обнаружить себя раньше, чем часовой выпустит в них всю обойму.

Шаги замерли на минуту.

— Кто здесь? — человек не спешил бежать к решётке стока, благоразумно предпочитая держаться на расстоянии. Март кивнул удовлетворённо. За те несколько месяцев, в которые Город вёл осаду металлургического комбината, слуги Схарма стали проявлять куда больше осмотрительности, чем делали это поначалу. Город наконец-то научил их держаться настороже.

— Март, — назвался лекан, зная, что имя его хорошо известно всем в стане Схарма, и даже многим — за его пределами. Мальчишка вздрогнул, и Март скользнул взглядом по испуганному лицу, невольно задаваясь вопросом, что именно рассказывали о нём этому пареньку. Стало вдруг ужасно любопытно послушать сплетни, распускаемые в Городе о правой руке Мастера Лека. Он пообещал себе при случае расспросить пацана об этом.

— Вылезай, — велел страж, не трогаясь с места, и Март снова мысленно похвалил его. Игорь, отвечавший за безопасность комбината, сумел натаскать своих людей.

— Со мной пленный, — сказал Март, чуть подталкивая мальчишку вперёд. — Он вылезет первым.

— Хорошо, — ответили сверху, и чуткое ухо лекана различило, как часовой снимает оружие с предохранителя, — я жду.

— Давай, — Март снова подтолкнул мальчишку в спину, и тот сделал шаг, стал под самой решёткой, глядя наверх и часто моргая. После тьмы подземелий даже настолько слабый свет резал глаза. Пальцы схватились за металлические скобы лестницы, и, зашипев, мальчишка тут же отдёрнул руки прочь. «Ледяные», — подумал Март, не торопя своего пленника. Тот приподнял плечи, пытаясь натянуть рукава на ладони, хоть как-то защитить их от обжигающих прикосновений, и снова взялся за скобу, поставил ногу на первую ступеньку.

— Ботинки не потеряй, — лекан не смог сдержать короткого смешка, но парень никак не отреагировал. Медленно перебирая конечностями, поднимался наверх, пока не упёрся макушкой в решётку. Держась одной рукой, попробовал приподнять. Та оказалась слишком тяжёлой для истощённого организма. Мальчишка забрался ещё чуть выше и упёрся в решётку спиной. Со страшным скрипом та подалась, и мальчишка упал животом вперёд. Он полежал так немного, полупридавленный приподнятой решёткой стока, и, собравшись с силами, снова рванулся, на этот раз сумев откинуть её полностью и вывалиться, наконец, наружу.

— Три шага назад, лицом к стене, — скомандовали сверху, и Март услышал, как паренёк поднимается на ноги, выполняя приказ.

— Я иду, — сказал лекан, когда шаги наверху стихли.

— Давай, — ответили ему, и Март, не спеша, выбрался из подземелья. В лицо ему тут же ударил яркий свет фонаря. Лекан невольно зажмурился, отвернулся, пряча чувствительные глаза от слепящего света.

Это был глухой задворок позади административного корпуса. Закрытый со всех сторон стенами зданий, он позволял без труда контролировать сток силами всего лишь одного часового. Все остальные стоки на территории комбината по приказу Лека были завалены наглухо. Март иногда спрашивал себя, боялся ли Мастер Лек внезапной вылазки Города, или хотел контролировать передвижения Уродов по своей территории? Даже будучи правой рукой Мастера, Март не знал, насколько тот доверяет Уродам.

— Март, — часовой, наконец, узнал его и направил луч фонаря в землю. — Лек искал тебя, срочно.

— Когда? — спросил Март, всё ещё часто моргая.

— С час назад, может, больше, — часовой пожал плечами.

— Подождёт, — буркнул лекан, зная, что на посту время тянется как патока, и наверняка Лек спрашивал о нём не больше получаса назад, а значит, он ещё успеет отвести мальчишку к Тесаку. — Идём, — сказал он, отлепляя того от стенки.

Парень скис окончательно. Он послушно развернулся и побрёл в указанном направлении. Подошвы ботинок не скрипели — шаркали по снегу. Мальчишка еле плёлся, и Марту приходилось всё время подталкивать его. Они поднялись по металлической лестнице, ведущей на крышу ближайшего здания, и Март ударил кулаком в дверь третьего этажа.

— Кто? — спросили оттуда, и лекан снова назвался.

Щёлкнули отодвигаемые засовы, дверь распахнулась, и Март протолкнул мальчишку вперёд, мимо очередного охранника, в тускло освещённый коридор здания. Они прошли его почти до самого конца, вплоть до двери со сколотой от края табличкой «Лаборатория». Март тихо постучал и услышал «Входи!» — слух Тесака не уступал слуху лекана, и тот всегда узнавал его шаги. Март распахнул дверь.

Лучший мясник Города сидел на корточках у лабораторного стола и подкидывал деревяшки в открытое жерло маленькой печки. Яркое пламя отражалось в огромных, закрывающих добрую половину лица, лётных очках. Искры сыпались на металлический лист, кое-как прибитый гвоздями к грязному линолеуму.

— Где ты их только берёшь? — пробурчал Тесак, не повернув головы, чтобы взглянуть на входящих.

Март подтолкнул мальчишку к кушетке, и, обессиленный, тот рухнул на неё, привалившись спиной к стене и прикрыв устало глаза.

— Где взял, там уже нет, — ответил Март, снимая и кладя на стол заплечный мешок.

— Не надоело тебе? — вынув сигарету из-за уха, Тесак подхватил одну из тлеющих деревяшек и прикурил от неё. Затянулся, выпустив дым через ноздри и, бросив деревяшку обратно, прикрыл заслонку. — Последний, помнится, едва не отправил тебя на встречу с Губителем. — Выпрямившись, мясник посмотрел, наконец, на Марта.

— Я принёс тебе сухарей, — ответил тот, проигнорировав слова Тесака.

Мальчишка распахнул глаза. Наблюдая, как внимательно тот следит за извлекаемыми из сумки сухарями, Март понял, что притащил из Города крысу, прятавшую еду от товарищей и устроившую схрон на теле умирающей женщины.

Он снова пожалел, что не убил его сразу.

Глава 3

— Лек искал тебя, — бросил Тесак, снимая с печки и ставя рядом на стол закопчённую до черноты алюминиевую кастрюльку без крышки.

— Давно? — спросил Март, кроша сухарь в дымящееся варево. Судя по запаху, Тесак, не мудрствуя лукаво, сварил похлёбки, смешав в одном котле банку тушёнки и консервированную фасоль. Им двоим этого хватило бы на пару суток, но мальчишка хотел есть. Лекан слышал, как тот голодно сглатывает за спиной.

Продовольствие тоже стало проблемой с тех пор, как последний поезд ушёл на север, чтобы больше уже не вернуться. Вот уже полгода, как они вынуждены были обходиться без регулярных поставок с головной базы Схарматов, расположенной в пятистах километрах отсюда, в стенах монастыря, возведённого когда-то давно вокруг Лабиринта слугами Спасителя.

Лабиринт открывал дорогу на Терру, давал доступ к её неограниченным ресурсам. Свои люди на той стороне Лабиринта подготавливали и переправляли сюда, на Аррет, всё, что только могло понадобиться Мастеру Леку: еду, оружие, технику. Даже если бы что-то случилось с Лабиринтом, оставался Спасённый Город — обширное поселение, достаточно стабильное, чтобы жители его могли обрабатывать землю и пасти скот. Вилор, комендант Монастыря и Спасённого города мог бы при желании снарядить обоз с продовольствием и зимними вещами, о котором не раз запрашивал Лек, снова и снова отправляя письма голубиной почтой. Но поезд, ушедший на север в самом начале осени, не вернулся, а Вилор молчал…

— Давно? — повторил Март, придвигая ещё один стул и кивая мальчишке, приглашая присаживаться.

— Я не следил, — Тесак был явно недоволен. Сел, демонстративно сложив руки на груди. Смотрел исподлобья, как мальчишка подходит к столу.

Под этим непроницаемым взглядом из-за толстых стёкол лётных очков тот смешался окончательно. Замер, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь сделать хоть ещё один шаг ближе. Тесак тоже был одной из самых известных фигур в Городе, и мальчишка, бесспорно, узнал его. Бывший ученик Мастера Лека, сначала изгнанный им, а потом силою возвращённый обратно, обладал выразительной внешностью. Лётные очки заменяли ему глаза и видели почти так же хорошо, как искусственные глаза лекана. Кончики пальцев, одетые в металлические напёрстки, были чувствительней любой кожи. «Мои вторые глаза», — иногда посмеивался Тесак, осматривая пациентов. За одно прикосновение он безошибочно определял температуру тела, анализировал состав крови и тканей. Тонкие проводки бежали от пальцев к датчикам на запястьях. В эту зиму Тесак вживил их себе в кожу, и тыльная поверхность ладони, змеившаяся раньше переплетением уродливых, похожих на вены, проводов, серебрилась теперь едва заметной металлической сеткой. Март знал, что это — далеко не единственное усовершенствование в теле Тесака. Он сам проводил последние операции. Слух, не уступающий слуху лекана, дыхательная система, способная отфильтровывать цементную пыль — вечное проклятие сотрясаемого сдвигами Города, желудок, умеющий переваривать любую дрянь… Только одно отличало его от лекана. Тесак сам, своими искусными руками, острым умом и несгибаемой волей, постепенно, имплант за имплантом, сделал это с собой, не используя ни капли магии. Именно это было для Марта настоящим чудом. Именно это заставило Мастера Лека вернуть себе своего «бездарного» ученика.

— Садись, — велел Март, видя, как мальчишка нерешительно мнётся рядом. — На, ешь, — он нашёл на столе среди пробирок и реторт относительно чистую ложку, вытер её куском серой ветошки, валявшейся тут же, и придвинул ближе к мальчишке.

Тот сел, наконец, примостившись на самом краешке стула. Ложка выпала из сведённых морозом пальцев, и парень сграбастал её в кулак. Вновь бросив взгляд на Марта и получив поощрительный кивок, он принялся, наконец, есть, понемногу зачерпывая варево из котелка. Выпростав из рукава вторую руку, он обхватил ладонью горячий бок кастрюльки, придвинув её чуть ближе к себе. Он не походил на человека, голодавшего трое суток. Уставшего, замёрзшего, но не заморённого голодом. Март поджал тонкие губы.

— Познакомься, Тесак, это Ян, — сказал лекан, всё так же не сводя глаз с паренька.

— Вижу, — короткий смешок сорвался с губ мясника.

Мальчишка замер, не донеся ложки до рта. Испуганный взгляд заметался меж Тесаком и леканом.

— Ешь, — повторил Март с нажимом, и мальчишка послушно снял с ложки дымящийся кусок мяса. Принялся жевать, невольно прикрыв глаза от наслаждения.

— Что будешь делать с ним? А то смотри, конвейер простаивает, материала нет, а Леку нужны бессмертные солдаты… — в голосе Тесака звучала издёвка, но глаза мальчишки распахнулись от ужаса, а непрожёванный кусок застрял в горле.

— Не пугай мне его, — сказал Март, приподнимаясь, чтобы стукнуть закашлявшегося паренька по спине, — он и так запуган до смерти. Да и солдат из него, скажем прямо, паршивенький.

Мальчишка всё кашлял, не в силах продохнуть. На глазах у него выступили слёзы. Март ударил его чуть сильнее, и тот задышал, наконец, жадно хватая ртом воздух. Март терпеливо ждал, держа наготове кружку с водой.

— Зато на харчах сэкономим. — Тесак пальцем наклонил кастрюльку к себе, заглядывая через край, как будто оценивая, сколько там ещё осталось.

— Тесак! — Март почувствовал, что выходит из себя. Едва сдерживая рыдания, мальчишка пил воду из кружки, которую держал перед ним Март, и лекан слышал, как клацают об эмалированный край его зубы.

— Шучу, шучу! — Тесак поднял раскрытые ладони, на губах его играла усмешка. — Пусть живёт, мне не жалко. Уверен, ты и интенданта сумеешь убедить выписать ему паёк.

— Сумею, — ответил Март, понимая, что сделать это будет действительно сложно. Еды не хватало даже бойцам, защищавшим стены. Дневной паёк был крайне скуден.

И если раньше еду и прочие припасы можно было бы выторговать у мародёров, не боявшихся первыми проникать в нестабильные зоны недавних сдвигов, то после того, как по приказу Лека были уничтожены все крупные банды Крыс, хрупкое равновесие, царившее в Городе, было нарушено.

Те, кто рисковал соваться в зоны сдвигов, либо погибали, не обладая должной сноровкой, либо осторожничали, боясь торговать найденным.

Еды не было даже у осадившего Комбинат Города.

— Ян, — отставив кружку в сторону, лекан присел перед мальчишкой, пытаясь заглянуть тому в глаза. Парень упорно отводил взгляд. — Посмотри на меня, Ян, — велел Март, и когда тот всё-таки поднял голову, добавил, — я обещал, что, пока ты со мной, тебя никто не тронет. Я сдержу своё слово.

Мальчик молчал. Губы его сжались в тонкую линию, тёмный взгляд оставался непроницаем.

— Иди спать, — вздохнув, Март поднялся, кивнул на кушетку. — Ляг здесь, потом мы найдем тебе место.

Мальчишка встал, послушно улёгся, не снимая ботинок, развернулся лицом к стене. Глядя в его напряжённую спину, Март мысленно проклял Тесака и его дурацкие шуточки. Конвейер, на котором подмастерья Лека собирали для его армии бессмертных солдат из убитых людей, остановился ещё в начале зимы, после того как самые крупные банды Города объединились под предводительством Скала, бритого вожака банды Губителей, и осадили металлургический комбинат. Нет, люди Лека не испытывали недостатка в материале: свежих трупов было хоть отбавляй после каждой серьёзной стычки, а случались они всё чаще и чаще. Но когда жители Города сровняли с землёй гладиаторскую арену, иссяк источник магии, позволявший подзаряжать генераторы, и Лек запретил использовать накопленную энергию в целях производства. Он берёг её для себя, для сохранения собственной жизни.

— Я пойду к Леку, — Март вздохнул, понимая, что не может вечно оттягивать эту встречу. — Как он?

— Всё так же, — ответил Тесак, моментально сбросив напускное веселье. — Я хотел поговорить с тобой об этом.

Он поднялся, сделал шаг к заваленному бумагами рабочему столу. Среди кучи распотрошённых книг и журналов медицинской тематики, расположился небольшой персональный компьютер. Машину эту привезли специально для Тесака из Спасённого города, а туда доставили с Терры. Это была самая мощная машина на территории комбината. Лек хотел, чтобы его личный врач располагал всеми необходимыми для работы инструментами. Тесак тронул мышку, выводя компьютер из спящего режима. Машина откликнулась моментально, экран вспыхнул. Март увидел сложный график, и увиденное ему не понравилось.

— Это то, что я думаю? — спросил лекан, присаживаясь в кресло у стола. Пальцы его порхнули по клавишам, вводя команду. График сменился столбцами цифр. — Плохо, — сказал Март, пробежав взглядом пару строчек.

— Эта штука жрёт энергии всё больше и больше.

— Лек знает? — Март щёлкнул мышкой, вернув график обратно. Кривая на всём его протяжении неуклонно ползла вниз, и на последних делениях горизонтальной оси это падение было особенно ярко выражено.

— Я решил, будет лучше, если об этом ему расскажешь ты.

Март кивнул. Объяснения были излишни. Лек не мог обходиться без Тесака. Но боялся мясника, как никого другого в своём окружении. Верил, что тот отомстит ему однажды и за изгнание, и за плен… Если Лек и прислушивался к кому, то только к Марту.

— Хорошо, — Март вновь щёлкнул мышкой, переключаясь на цифры. — Как скоро будет исчерпан ресурс?

— Сколько у нас времени, ты хочешь сказать? Времени нет, — Тесак присел на стол рядом. Сейчас его лётные очки как никогда мешали Марту понять, о чём тот думает. Эти «глаза» всегда смотрели абсолютно одинаково и совершенно бесстрастно. Март знал, что и сам он обладает таким же, ничего не выражающим, стеклянным взглядом. Иногда это было удобно. Но только не теперь. — Если динамика сохранится, все накопленные ареной ресурсы будут исчерпаны за неделю, не больше.

Прежде чем продолжить, Март замолчал на минуту, прислушиваясь. Мальчик спал. Сердце билось замедленно, дыхание оставалось глубоким и ровным. Но даже уверившись, что его слова не услышит больше никто, Март спросил беззвучно, одними губами:

— Это убьёт его?

Тесак помедлил, прежде чем ответить, и на мгновение Март почувствовал, как внутри него всё оборвалось.

— Не сразу, — сказал лучший мясник Города. — Я никогда не стану Мастером Слова, но я достаточно знаю. Я понимаю, что такое магия, и по каким законам она работает…. У Лека есть ещё один ресурс, может быть, его хватит на гораздо большее время….

— Какой? — спросил Март, когда пауза затянулась.

— Сам Лек, — ответил Тесак, потянувшись в задний карман джинсов за портсигаром.

— Лек? — Март недоверчиво вскинул брови. — Ты хочешь сказать, что один человек может обладать энергией большей, чем сотни людей, умерших на арене? А толпы зрителей? Ты сам знаешь, были дни, когда генераторы не справлялись с потоком, настолько мощным он был…. И ты серьёзно считаешь, что один человек способен перекрыть всю эту мощь, собранную не за год и не за два? — Март сам не заметил, как заговорил громче, и осёкся, услышав мучительный стон спящего мальчика.

Они оба замолчали. Мальчик вздохнул прерывисто, как вздыхают уставшие от долгого плача дети, подтянул ноги к груди и снова затих.

— Надо было укрыть его, — пробормотал Март едва слышно.

— Зачем ты притащил его, Март? — в голосе Тесака вдруг прорезалась злость, он заговорил громким шёпотом. — Не надоело ещё? Не наигрался? Свернул бы ему шею и бросил в развалинах, оказал бы парнишке большую услугу! Сколько можно?!

— Тесак! — Март и сам перешёл на громкий шёпот.

— Что?!

— Прекрати, — Март помедлил секунду, прежде чем продолжить, — я знаю, что делаю…

— Очень на это надеюсь! — мясник не скрывал усмешки. — Точно так же ты говорил и в прошлый, и в позапрошлый раз. Напомнить, чем это всё заканчивалось?

— Прекрати, Кир, — повторил Март жёстко, и Тесак внезапно осёкся. Плечи его поникли.

— Мы говорим о Леке, — продолжил он так, как будто и не было этой короткой перепалки. Открыв портсигар, выудил одну из двух оставшихся в нём сигарет, постучал о крышку, размял в пальцах. — Согласись, его нельзя назвать заурядным человеком.

Март сдержанно кивнул. Тесак рассеянно похлопал себя по карманам куртки, нашёл зажигалку. Промычал прикуривая:

— И не забывай, что энергия, загнанная в аккумулятор, не обладает собственной волей. Она течёт, куда её направят, и ничто ей не препятствует. — С наслаждением затянувшись, задержал дым в лёгких, а потом выпустил облако прямо в лицо Марту. — Лек — не батарейка. — Мясник с удовольствием наблюдал, как морщится Март. Чувствительные рецепторы лекана не терпели сигаретного дыма, запах дешёвого табака превращался для него в невыносимую вонь, и мясник знал это. — Лек будет сопротивляться. Уверен, его хватит надолго, а вашему разлюбезному Схарму придётся сесть на жёсткий энергетический паёк.

— Плохо, — сказал Март, поднимаясь. — И так, и так плохо. Они нужны мне оба. И Лек, и его хозяин. Если они убьют друг друга, я останусь ни с чем. Что мне делать, Тесак?

Мясник пожал плечами. Встал и прошёлся по комнате от письменного стола к лабораторному, от лабораторного — к шкафчику с лекарствами. Замер, глядя на своё отражение в стеклянной дверце. Март терпеливо ждал.

— А может, оставишь всё как есть? — спросил Тесак тихо. — Уйди из Города. Насовсем. Забирай с собой этого, — Тесак кивнул на кушетку, — и уходи подальше отсюда. Забудь всё, что оставил здесь. Навсегда. Ты очень меня этим обяжешь, я ведь торчу здесь только из-за тебя…

— Нет, Кир, — ответил Март так же тихо, — я не могу. Ты знаешь. Я не могу.

Тесак сплюнул недокуренную сигарету. Растёр окурок подошвой.

— Ну тогда ищи других источников энергии, — ответил он зло.

— Где?

— Понятия не имею. Я не настолько сведущ в магии. Бездарность, сам знаешь.

Глава 4

Март вышел от Тесака раздосадованный. Лек требовал его к себе всё чаще, а Марту всё труднее было выносить эти встречи. Уже не раз Март ловил себя на том, что старается избегать Лека, больше времени проводя на стенах, в цехах, в городе. С каждым днём Лек становился всё раздражительней, его подозрительность росла, превращаясь в паранойю. График Тесака многое объяснял. Но едва ли мог чем-то помочь. Скорее наоборот. Глядя на цифры, Март понимал, что даже он скоро не сможет договориться с Леком. Схарм, заключённый в ловушку маг иного мира, изнутри пожирал самого верного из своих слуг. И точно так же, как его хозяин когда-то, Лек чувствовал, что проваливается в волчью яму, вырытую собственными руками. Хуже того. Март тоже чувствовал это и не видел способа выбраться из ловушки.

Здание гудело как растревоженный улей. По коридорам пробегали вооружённые люди и леканы, громко хлопали двери комнат. Невольно подобравшись, Март прибавил шагу. Это могло быть всё что угодно: от очередного сдвига до очередной попытки осаждающих проникнуть на территорию комбината, сломить, наконец, его защиту.

Однако крики, доносившиеся из внутреннего двора, не походили ни на панические вопли, ни на воинственные кличи. Март вышел на лестницу, и, дёрнув так, что задрожали заиндевевшие на морозе стёкла, распахнул окно на улицу. Дохнуло свежим студёным ветром, смёрзшийся сугробик упал с рамы и, прокатившись по оконному откосу, разлетелся сверкающими искрами далеко внизу. Люди, стоявшие прямо под стеной, всколыхнулись, спеша отойти подальше. Март окинул взглядом двор.

Там, где не более получаса назад их встретил один-единственный часовой, теперь толпилась масса народу, и даже отсюда, с высоты третьего этажа, невозможно было понять, что творится в узком пространстве между плотно притиснутых друг к другу корпусов комбината. Впрочем, Март догадался и так. Если это не было вторжением, значит, через единственный из открытых подземных тоннелей к ним в гости пожаловали Уроды. Теперь Март понял, зачем Лек так срочно хотел видеть его у себя, и пожалел, что оттягивал время, устраивая мальчишку. Нужно было спешить, и, захлопнув окно, лекан устремился вниз, перескакивая через несколько ступенек лестницы разом.

Он столкнулся с ними в вестибюле первого этажа. Вылетел с лестничной клетки и замер, наткнувшись взглядом на гору мышц.

Танк стоял, пригнувшись в низком и тесном для него помещении. Огромная туша, казалось, заняла добрую половину вестибюля. У ног его, перебирая тем, что заменяло этим существам лапы, поскуливала ищейка. Люди, теснившиеся рядом в охранении, смотрели на тварей с опаской и явным омерзением. Не так уж часто они принимали Уродов здесь, у себя, и рядовым бойцам армии Схарма было сложно скрывать свои чувства.

— Март! — Игорь хлопнул его по плечу, — где ты был, Март? Лек искал тебя…

— Знаю, — Март сбросил ладонь. Жест получился чуть более резким, чем хотел того лекан, и это лишь сильнее разозлило его. — Что происходит? — спросил он, пытаясь успокоиться.

— Поезд в Спасённый Город, — ответил Игорь, скрещивая руки на груди. На губах его играла лёгкая усмешка.

— Он вернулся? — Март не поверил своим ушам. Они ждали состава вплоть до глубокой осени, и хорошо вооружённые отряды Схарматов углублялись на десятки километров в лес, чтобы поддерживать в порядке железнодорожное полотно, но с началом снегопадов им пришлось расстаться с последними надеждами. Стало ясно: Спасённый город закрыт для них до весны, и они должны сами как-то пережить эту зиму.

— Нет, конечно, — Игорь не смог сдержать смешок. — Новый, — сказал он с нажимом, — новый поезд в Спасённый город, Март. Твоя затея с этим психованным провалилась, и Лек поставил на меня, Март.

Это был удар под дых, и Март задохнулся, на секунду потеряв самообладание. Дио, парень, способный вызывать сдвиг… Это была лучшая его идея, так бездарно погубленная самим Леком, побоявшимся отпускать от себя самого верного своего слугу. Если бы только Март уехал тогда с этим проклятым поездом, если б он смог присмотреть за Дио… Лекан набрал воздуха в лёгкие и медленно выдохнул успокаиваясь. Сделанного не воротишь. А если у Игоря действительно есть план, то лучше уж выслушать его, чем тратить силы попусту, пытаясь отстоять свои позиции в свите Лека. Март знал, что сдаёт их потихоньку, но был по-прежнему уверен: Лек никому не будет доверять так, как доверял когда-то ему. Слишком многое связывало их в прошлом, и они бережно хранили тайны друг друга. А теперь Лек зависел от Марта как никогда раньше. И этого было достаточно.

— Что за план? — спросил Март ровным тоном.

— Вот, — Игорь кивнул, подбородком указывая на холл, на людей, толпящихся вокруг, на танка, макушкою задевающего потолок, — новый поезд в Спасённый город. Большой отряд Уродов. Думаю, это вправит мозги Вилору… если только его не прирезал еще этот взбесившийся ублюдок Дио.

Март зябко передёрнул плечами. Он тоже думал об этом, и чем дальше, тем чаще ему казалось, что именно так всё и произошло. Дио действительно мог убить там всех. Даже несмотря на то, что они с ним сделали… Особенно после того, что они с ним сделали.

— Это всё? — спросил Март, усилием воли возвращаясь к предмету разговора.

— Мало? — Игорь дёрнул уголком рта, и Март отметил для себя эту невольную гримасу.

Он промолчал в ответ. Развернулся, чтобы новым взглядом посмотреть на Уродов, занявших уже добрую половину вестибюля. К первому танку присоединился второй, такой же огромный, практически неотличимый от своего собрата: гора бугрящихся мышц, покрытая толстой сероватой кожей, маленькая голова на непомерно широких плечах, тяжёлый взгляд крохотных глаз из-под массивных надбровных дуг. У его ног точно так же поскуливала ищейка. Пространство вокруг заметно освободилось. Люди жались к стенам, стараясь держаться подальше от двух гарпий. Март не знал, кто впервые назвал их этим словом, но длинные, острые когти этих женщин действительно походили на птичьи лапы сказочных полуженщин-полуптиц, историю о которых Март прочитал когда-то в найденной среди развалин книге. Замерев в полуприседе, те настороженно оглядывались по сторонам, раскрыв ладони и выставив вперёд свои неестественно-длинные, остро заточенные когти. Март знал, какое страшное это оружие, ему не раз приходилось видеть глубокие колотые раны, нанесённые такими когтями. Гарпии били в живот, подреберье, направляя удар снизу вверх, так, чтобы наверняка повредить селезёнку, печень или даже проткнуть лёгкие. Редко кто оставался в живых, получив подобные раны…

В центре, окружённая кошмарными порождениями Города, стояла девочка десяти-одиннадцати лет. Она выглядела настолько нормально, что Март не сразу понял: она тоже пришла с ними. Она — одна из них.

Легко, не по погоде, одетая, рядом с гигантскими танками она казалась особенно маленькой и хрупкой. И только глаза, пустые и безразличные, на безмятежном, расслабленном лице, выдавали в ней Урода.

— Что за… — Март осёкся на полуслове. Он понимал уже, что полностью потерял контроль над ситуацией. Игорь, человек, сумевший однажды договориться с Уродами, и предложивший Леку выгодную сделку: поддержка Уродов в обмен на обещание сделать его, Игоря, главой всех банд Города — с тех пор, как план его провалился, стал намного осмотрительнее и умнее. Март пожалел вдруг, что, поглощённый собственными делами, не уделял внимание новым людям, появившемся в окружении Лека. Теперь приходилось расплачиваться за допущенный просчёт.

— Идём, — Игорь хлопнул его по плечу, увлекая за собой, — нужно подготовить поезд. Лек хотел, чтоб они убрались отсюда как можно скорее.

Март кивнул. Взгляд его был всё так же прикован к девочке. Та смотрела глаза в глаза, и по её лицу было совершенно невозможно понять, о чём она думает. Март почувствовал вдруг необъяснимую жуть. Эти глаза напомнили ему другой, такой же пустой и невыразительный взгляд, который он силился, но никак не мог забыть. Лекан зябко передёрнул плечами.

Они вышли из здания, оставив Уродов позади. В лицо им тут же ударил холодный, пронзительный ветер, но небо впервые за много дней очистилось от туч, обещая ясный, морозный день. Игорь шёл, рассказывая о чём-то вполголоса, и Март с трудом заставил себя забыть о девочке, о её взгляде, сконцентрироваться на словах Игоря.

— …нашёл эту штуку ещё в конце лета, когда вы только пришли на Комбинат, а Скал отвёл своих людей в Депо. Я сразу понял, что это за хрень, и перегнал его сюда поскорее.

— Ты нашёл работающий локомотив? — спросил Март, чтобы понять, наконец, о чём вот уже несколько минут говорит Игорь.

— Нет, конечно, — тот хмыкнул, — это было бы слишком большой удачей.

— Тогда как ты перегнал его из Депо? — Март мысленно прикинул расстояние. Выходило никак не меньше пяти километров.

— Знаешь, всё становится довольно просто, если у тебя есть пара танков. Я выменял у крыс колёсную смазку, и дело пошло как по маслу. Конечно, пришлось изрядно попотеть, чтобы всё-таки сдвинуть его с места, но дальше он пошёл своим ходом… Я даже прокатился в кабине машиниста, — улыбка тронула губы Игоря, а взгляд затуманился.

Март посмотрел удивлённо, и Игорь замолчал вдруг, резко прибавив шагу. Теперь Март видел лишь его широкую спину и внезапно напрягшиеся плечи.

Они шли к длинным ангарам, вытянувшимся вдоль берега озера. Сюда была прокинута железнодорожная ветка. Наверняка предполагалось, что так Комбинат сможет быстро отгружать железо в приходящие со станции составы. Но для схарматов эта ветка означала возможность быстро передвигаться по обширной территории Комбината. Раньше, до того, как Город ополчился против них, железная дорога связывала Комбинат с Депо. Когда наспех объединившиеся банды Города пришли, чтобы взять Комбинат штурмом, Лек приказал разобрать часть полотна. Он опасался возможной атаки с этого направления. Ничего не стоило соорудить таран из любой дрезины, и пробить им непрочные, наспех возведённые стены внешнего периметра. Март понял вдруг, что если состав уходит так скоро, значит, полотно восстановлено, и Лек ничего не сказал ему об этом…

Они прошли мимо куцего, приземистого здания, расположенного слишком неудобно, на отшибе, и оттого не занятого ни под какие хозяйственные нужды, пустого и холодного, завернули за угол. Ближайший ангар был ярко освещён электрическими лампами. Игорь выругался, ещё прибавил шагу, почти перейдя на бег.

— Можешь не торопиться, — Март не смог сдержать усмешки, — по ту сторону стены уже все знают, что ты тут затеваешь! — Но Игорь махнул рукой и помчался во весь опор.

А Март, напротив, замедлил шаг, пытаясь оценить объем работ и понять, как долго всё это творилось прямо у него под носом, как долго он не замечал очевидного. С каждым шагом лекан становился всё мрачнее и мрачнее.

Он вошёл, когда в ангаре уже притушили свет.

Если первый поезд, на котором схарматы прибыли сюда из Спасённого города, был целиком и полностью творением рук Мастеров Слова, то в резких, хищных обводах локомотива, стоявшего перед ним, угадывалась технология иного мира — полумифической Терры, в существование которой было бы вовсе невозможно поверить, если б не многочисленные сдвиги реальности, выбрасывавшие на Аррет материальные осколки другой Земли. Конечно, подмастерья Лека изрядно потрудились, чтобы вернуть к жизни механическое чудовище на колёсах, но ни одна мастерская Комбината не смогла бы изготовить этот гигантский ножевой отвал.

Никогда раньше Март не видел ничего подобного. Это действительно была редкая находка среди сотен типовых вагонов и десятков электровозов, годами ржавевших в депо. Лекан представил себе, как огромное стальное лезвие этого гигантского ножа взрезает груды снега, расшвыривая их по сторонам от идущего поезда…. Затея Игоря, казавшаяся поначалу безумной, обретала осязаемые черты. Снабжённый мощным двигателем, усовершенствованный магией Слова, этот локомотив имел реальные шансы пройти по заваленным снегом путям, миновать сотни километров на Север и добраться до Спасённого города.

Март понял, что ему решительно не нравится эта затея.

— Ну как? — Игорь вынырнул из полумрака помещения, на губах его играла довольная улыбка.

— Впечатляет, — произнёс Март, проводя ладонью по горячему корпусу локомотива. Машина была готова к отправлению. Откуда-то из-за широкого щита отвала вырывались густые клубы горячего пара. Март поразился, насколько тихо работал этот поезд. Мастера Слова многому научились за годы, проведённые в Городе, переполненном артефактами другого мира. Их магия сплеталась с инородной техникой Терры всё искусней и тесней. А в лице Лека они обрели талантливого наставника. — Когда отправление? — спросил Март, вскидывая взгляд. Там, приподнятая над крышей, располагалась кабинка машиниста. За запотевшими стёклами угадывались фигурки двух человек.

— Как только погрузим Уродов, — Игорь оглянулся на вход в ангар, снял насквозь промокшую перчатку и тоже приложил ладонь к горячему боку локомотива. На губах его заиграла блаженная улыбка. — Сделали им четыре теплушки, чтоб не перемёрзли в дороге… Хотя по мне доехали б и так. Кажется, холод им нипочём, но эта их потребовала… Главная.

— Девочка? — спросил Март, вскидывая бровь. Этот ребёнок пугал его даже больше, чем гарпии.

— Нет, — Игорь замолк вдруг. Отнял ладонь, принялся натягивать перчатку обратно. Покрасневшие пальцы застревали в мокром раструбе.

— Что это за девочка, Игорь? — Марту не нужно было оглядываться, чтоб убедиться, вокруг никого нет. Где-то в глубине ангара, скорее всего, у вагонов, переговаривались люди, но они оставались достаточно далеко. Лекан подхватил Игоря под локоть, оттащил чуть в сторону, так, чтоб наверняка уйти из поля зрения занятых какими-то своими делами машинистов. Игорь дёрнул рукой, вырываясь, и Март разжал пальцы. Он не хотел открытой стычки. Пока не хотел. — Танки, ищейки, гарпии, это всё понятно, но девочка, Игорь? Что это? Зачем? Кто командует ими?

— Пусти меня! — Игорь шагнул в сторону, попытавшись обойти Марта, но упёрся в груду железа, сваленную у стены ангара.

— Игорь, — Март старался говорить спокойно, — ты отправляешь к Вилору прорву Уродов, которые везут с собой… нечто… Чтоб навести порядок в Спасённом городе достаточно пары танков под командованием лекана! …что происходит, Игорь?

— Ты ничего не изменишь, — зажатый в углу, между леканом и грудой ржавого железа, Игорь явно чувствовал себя неуютно. — Лек заключил договор, и девочка — главный пункт этого соглашения. Не будет девочки, не будет ни одного танка. Такое условие поставила Мать.

Лекан невольно отшатнулся. Внимательней всмотрелся в лицо Губителя.

Март и раньше слышал о Матери. Эти рассказы казались ему страшными сказками. Слишком невероятным было существо, способное породить всех Уродов в бесчисленных их вариациях и в столь огромных количествах, чтобы полностью заселить ими центр Города и все его подземные коммуникации. Но из слов Игоря выходило, что Мать действительно существует. Никто не знал об Уродах больше, чем Игорь. Никому до него не удавалось побывать в их владениях, и вернуться оттуда живым… Март отступил на шаг.

— Зачем столько, Игорь? — спросил Март тихо. — Зачем их столько там? Ты подумал?

— Да, я подумал! — голос Игоря звенел от ярости. — У меня тоже есть голова на плечах, и я тоже умею ей пользоваться! — его трясло. — Они хотят устроить второй Улей! Прямо там, в Спасённом городе! И знаешь? Мне плевать! — Последнее он выкрикнул Марту в лицо. Лекан понял, что перегнул палку. Игорь боялся его. Боялся больше, чем Март мог себе представить. Но уродов Игорь боялся сильнее.

Истерика кончилась так же внезапно, как и началась. Игорь вдруг успокоился. Во взгляд его вернулась всегдашняя усмешка, губы скривились презрительно.

— Пропусти, — процедил он сквозь зубы, делая шаг вперед, и Март посторонился.

За спиной его в ангар входили Уроды.

Глава 5

Март остался проследить за отправлением поезда.

Под суетливым руководством Игоря Уроды медленно погружались в вагоны. Их было даже больше, чем лекан предполагал поначалу. В густом полумраке ангара выныривали из темноты и точно так же пропадали в широко распахнутых раздвижных дверях вагонов гороподобные фигуры танков. Деревянные настилы, переброшенные с платформы в кузов, сотрясались под их тяжёлыми шагами. Ищейки, не способные усидеть на месте хотя бы минуту, вертелись под ногами, и Март невольно вздрагивал, натыкаясь коленями на снующих туда-сюда тварей. Эти прикосновения были неприятны. В конце концов, он отошёл к стене. Оттуда хорошо было видно весь состав. Пять вагонов. Четыре теплушки, переоборудованные из обычных товарняков, и ещё один, не похожий снаружи ни на товарный, ни на пассажирский. Лишённый окон, сплошь обшитый стальными листами, он обещал дополнительную защиту грузу. Март спросил себя, кто поедет в этом вагоне? — ответ был очевиден. Девочка.

Окружённая своей свитой, та стояла поодаль, также наблюдая за погрузкой. Игорь оставался излишне суетлив. Он будто пытался выплеснуть весь страх, который испытал только что, и кричал на своих людей, отдавая приказы. Непривычные к подобному обращению, те злобно огрызались в ответ.

Март смотрел.

И чем больше он видел, тем больше ему казалась бессмысленной вся беготня Игоря, все его попытки как-то организовать погрузку, командовать ею. Уроды прекрасно справлялись сами, и этот человечек, вдруг ставший маленьким и жалким на фоне гигантских боевых машин, был лишним здесь. Танки заходили в вагон один за другим, молча и целеустремлённо. Ищейки сами подбегали к ним перед погрузкой и покорно терпели, когда громадная ладонь хватала ошейник, дёргала, направляя вперёд, на пандус. Нервные твари придушенно скулили, безропотно следуя за своими хозяевами в прохладную полутьму товарных вагонов. Лишь по облакам пара, вырывающимся наружу, можно было понять, что вагон уже полон Уродами. Все они будто подчинялись единой воле, следуя её приказам и вовсе игнорируя попытки Игоря как-то по-своему упорядочить происходящее.

Когда погрузка была почти закончена, Март отошёл от стены. Игорь, утомлённый собственной беготнёй, стоял у состава, молча наблюдая, как последняя пара танков тянет вверх по деревянному настилу повизгивающих от страха ищеек. Его люди закрывали двери двух загруженных вагонов. Над крышей одного вился уже едва заметный белёсый дымок. Люди Игоря, погрузившиеся с Уродами и обязанные присматривать за ними всю дорогу до Спасённого города, растапливали печь. Никто не знал, умеют ли Уроды обращаться с огнём. И все понимали, что в Спасённом городе кто-то должен будет командовать ими. Лек предпочёл не рисковать, отпуская тварей одних.

На платформе стало вдруг необычайно свободно.

— Как они поедут, Игорь? — спросил Март, глядя в посеревшее, измученное лицо с крупными каплями пота на висках, — через Депо?

— Через Депо, — ответил Игорь, не отрывая взгляда от танков. — Других путей нет, — голос его звучал раздражённо.

— В Депо есть кто-нибудь? Ты проверял?

Один из танков, наконец, затащил ищейку внутрь вагона. Человек из охраны вагона подошёл и, приподняв, откинул в сторону деревянный пандус. Тот громыхнул, и вторая ищейка завыла жалобно, принявшись упираться. Девочка, всё так же внимательно следившая за погрузкой, едва заметно качнулась вперёд, и тварь затихла вдруг, позволив протащить себя вплоть до тёмного провала двери.

— Я послал людей перевести стрелки. Они никого там не видели. Зима, — Игорь безразлично пожал плечами. — Зимой в Депо делать нечего.

— Ты точно уверен, Игорь? — повторил Март, глядя, как бесшумно захлопываются раздвижные двери вагонов. Бывший Губитель помедлил с ответом. Он опирался на опыт предыдущих лет. Зимою банды покидали относительно стабильные районы: уходили прочь от водоёмов, оставляли глубокие овраги и балки. Шли туда, где скорее можно было ожидать сдвигов и выбросов артефактов с Терры: еды, одежды, оружия и лекарств. Страх умереть от голода был сильнее страха погибнуть при очередном смещении реальности… Но этой зимой всё было иначе.

— Нет, — наконец выдохнул Игорь.

— Понятно, — Март развернулся, шагнул к поезду, давая знак леканам, стоявшим по периметру в охранении, и краем глаза замечая, как хватается за перила девочка, занося ногу над металлической лесенкой, как меняется лицо Игоря, выдавая запрятанный глубоко страх.

— Март! Стой! — Игорь выкрикнул это громким шёпотом, но Март уже шёл к головному вагону, и гарпии зашипели, выставив свои неправдоподобно длинные когти, а девочка обернулась, убрав ногу с подножки.

К вагону они подошли одной большой группой: Март и шестеро леканов чуть позади. Остановились на почтительном расстоянии. Гарпии смотрели угрожающе, щерили подпиленные треугольником зубы, демонстрируя готовность напасть в любую секунду. Два танка сдвинулись ближе, почти закрыв собой крохотную фигурку ребёнка, но та выглядывала из-под руки одного из гигантов, и взгляд её был устремлён на Марта. Лекан снова почувствовал, как мучительно неприятен этот взгляд, но заставил себя смотреть прямо.

— Мы сопроводим вас до Депо, — сказал Март, глядя в глаза Девочке. — Будем охранять поезд, — добавил он, не уверенный, что его понимают. — Комбинат осаждён. В Депо может быть ловушка. Лек захочет убедиться, что вы благополучно покинули Город. — Март с трудом заставил себя заткнуться. Этот ребенок нервировал его.

Девочка всё так же молча смотрела взгляд к взгляду, но Март заметил, как расслабились напрягшиеся мышцы танков. Губы гарпий перестали дрожать, обнажая уродливые, подточенные треугольником зубы, хотя раскрытые ладони всё ещё смотрели вверх, и длинные когти угрожающе метили в живот.

— Двое вперёд, двое назад, Шед и Кальдер остаются со мной. Найдите удобное место на крыше. Будем охранять этот вагон, — добавил Март специально для Девочки и услышал, как скрипнул зубами Игорь.

Девочка скользнула безразличным взглядом по лицам и, развернувшись, снова схватилась за поручень. Март кивнул, подтверждая отданный приказ. Сам же шагнул скорее к вагону, с трудом преодолевая невольный страх перед выставленными когтями гарпий. Живот у леканов, в отличие от спины, не был бронирован, и эти когти могли доставить пару неприятных моментов. Но ему нужно было остаться с Девочкой наедине. Попытаться предотвратить чудовищную ошибку, допущенную Леком. Или хотя бы понять, что нужно Уродам в Спасённом городе. И гарпии молча посторонились, уступая дорогу. Удивляясь собственному безрассудству, Март прошёл мимо танков и ступил на подножку, забираясь в вагон. Следом, заставляя поторапливаться и пыхтя как паровоз, лез танк. Март одним рывком запрыгнул внутрь, в три шага миновал короткий тамбур с непременным бойлером и маленьким купе в две полки, толкнул плотно прикрытую дверь, переступил небольшой порожек и огляделся.

В вагоне было на удивление тепло, светло и свободно. Ярко горели электрические лампы под потолком, освещая просторное помещение пассажирского вагона с полностью снесёнными перегородками. Лишённое мебели, заваленное гимнастическими матами, распространявшими специфический запах перегретого кожзама, застарелого пота и хлорки, оно казалось ещё больше, чем было на самом деле. Точно так же, как и снаружи, изнутри вагон был обшит сталью. Март вполне оценил толщину брони. Игорь постарался на совесть. Сварные швы были тщательно зачищены. Крошечные оконца, оставленные под самым потолком — плотно занавешены тёмной тканью. В дальнем конце вагона виднелась другая дверь, во второй тамбур, и в санузел, расположенный там. От радиаторов, протянувшихся вдоль обеих стенок вагона, шли волны тепла. Март подумал, что здесь гораздо теплее, чем это требовалось бы для обычного человека, но Девочка, кажется, чувствовала себя вполне комфортно.

Она сидела, поджав ноги, на матах меж двух вольготно раскинувшихся на пузе ищеек, и смотрела на Марта снизу вверх, поглаживая плешивые затылки тварей, полуспрятанные под плотными кожаными масками, закрывающими всё лицо. Март заметил крупные капли пота на верхней губе одного из Уродов. Второй полностью зарылся головой в источающие тяжкий смрад маты. Лекан почувствовал, что его выворачивает наизнанку. Комом встав в горле, поднялась волна отвращения, и стоило труда подавить это внезапно нахлынувшее чувство. А ведь ему казалось, что он уже давно привык к Уродам, научился спокойно переносить их соседство…

— Вагон хорошо защищён, — начал Март, отдавая дань усилиям Игоря, — но если в Депо остались люди, они могут попытаться остановить состав. Комбинат осаждён, за каждым нашим шагом следят. Я хочу быть уверен, что поезд выйдет из Города без происшествий.

— Хорошо, — ответила Девочка, и Март вздрогнул. Он не ждал ответа, хотя страстно желал, чтоб она заговорила с ним. Голос её вопреки ожиданиям оказался самым обыкновенным, тонким голосом едва начавшей взрослеть девчонки, с едва заметной хрипотцой, будто после недавно перенесённой простуды. Но глаза её оставались все так же пусты и безразличны. Март прочистил внезапно пересохшее горло. Он понял вдруг, что совершенно не представляет, о чём ему говорить. Он забыл, зачем так рвался сюда, что хотел сказать этому ребёнку, посланному в единственное известное ему мирное людское поселение, чтобы основать там гнездо. Он просто смотрел в эти глаза, не в силах отогнать наваждение. Этот взгляд был знаком ему. До боли. До слёз.

Она сама заговорила с ним.

— Ты Март? — спросила она всё так же хрипловато и, получив утвердительный кивок, добавила, — я много слышала о тебе.

Март снова кивнул, не представляя, где и что она могла о нём слышать. Он никогда не видел, чтобы Уроды разговаривали друг с другом, и не мог представить их сидящими вокруг костра и слушающими городские байки.

— Я благодарна тебе, — продолжила Девочка, заставив Марта вновь вздрогнуть. Её голос оставался ровным и бесстрастным. — Если бы не ты, я никогда не смогла бы покинуть Улей.

Март потрясённо молчал. Сказанное просто не укладывалось у него в голове.

— Почему? — наконец сумел выдавить он, вкладывая в одно это слово всё, что хотел спросить.

— Раньше не было таких, как я, — ответила Девочка, все так же глядя в глаза. И Март ничего не мог прочесть в этом дистиллированном взгляде. — Теперь есть. — Её ответ не имел для него никакого смысла. Она смотрела молча, не мигая.

Дверь дёрнулась, сильно ударив лекана в спину, и он поспешил шагнуть с прохода в сторону. В узкий для его туши проём с трудом протиснулся танк. Окинул помещение беглым взглядом из-под тяжёлых надбровных дуг, прошёл дальше и шумно опустился на маты рядом с Девочкой, сразу заняв добрую половину пространства. Одна из приснувших было ищеек беспокойно мотнула головой, пробуя воздух длинным чувствительным носом. Поскуливая, ткнулась слепой мордой в твердокаменное бедро танка, и тот сграбастал её за ошейник, бесцеремонно, как котёнка, подтянул ближе, положив голову твари себе на колени. Марта вновь передёрнуло от отвращения. Он понял, что не в силах больше находиться здесь.

— Мы останемся снаружи и предотвратим возможную опасность, — пробормотал Март, проведя ладонью по лбу. Только теперь он понял, что лицо его заливает пот. Но искусственные глаза лекана не реагировали на соль, и лишь на губах угадывался её горьковатый привкус. Март рванул воротник куртки, почувствовав, что задыхается здесь, и, стремительно развернувшись, шагнул за порог, в тамбур. Ему было дурно. Ничего подобного он не испытывал уже многие, многие годы. Он почти забыл уже, что такое обычные человеческие слабости, и теперь его трясло, как в лихорадке. Ввалившись в тесное полукупе проводника, он упал на нижнюю полку, откинувшись к стене и пытаясь отдышаться. Он должен был прийти в себя, прежде чем возвращаться к своим. Нельзя было выходить так ни к леканам, ни тем более к Игорю и его людям. Рядом, загромождая и без того ограниченное пространство, высились штабелями коробки. Бездумно, подчиняясь инстинктам, Март надорвал картон и увидел округлые, блестящие бока консервных банок. Лек действительно серьёзно вложился в этот поезд. Запасы продовольствия на Металлургическом комбинате подходили к концу, а он снабжал едой Уродов. Март отметил это машинально, как отметил бы перемену погоды или приход ночи — не задумываясь.

Мимо, боком протискиваясь в узком пространстве тамбура, прошёл ещё один танк. Гарпия, следовавшая за ним по пятам, бросила взгляд в приоткрытую дверь и замерла, заметив надорванную коробку. Дрогнула верхняя губа, обнажив острые зубы, раздалось угрожающее кошачье шипение. Март ответил ей безразличным взглядом. В голове крутилось одно: «Я благодарна тебе. Если бы не ты, я никогда не смогла бы покинуть Улей.».

«При чём тут я?» — спрашивал он себя, теряясь в догадках.

«Раньше не было таких, как я. Теперь есть», — сказала Девочка.

Март почувствовал, что его снова прошиб холодный пот.

— Да что же это… — пробормотал он сквозь зубы, поднимаясь на ноги.

Тварь в дверном проёме не стронулась с места, лишь крепче сжала вцепившуюся в дверной косяк ладонь. Длинные остро заточенные когти заскребли по металлу, прочерчивая четыре глубоких борозды.

— Пошла вон, драная кошка, — прошептал Март тихо, почти беззвучно, глядя гарпии прямо в глаза, и та отступила вдруг, шагнув вбок, позволяя ему выйти из тамбура наружу.

Свежий морозный воздух окончательно привёл его в себя. Март повёл ладонью, вытирая пот со лба. Почувствовал, как взмокли волосы, и глубже надвинул капюшон на глаза.

— Март! — окликнули сверху, и он поднял взгляд.

Шед расположился на крыше. Сидел прямо над сцепкой, упираясь одною ногой в заднюю стенку локомотива.

— Кальдер сзади, на том конце вагона, — ответил Шед на невысказанный вопрос Марта. Тот молча кивнул.

За спиной его стоял Игорь. Марту не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, как гневно раздуваются ноздри этого человека, как тот пытается, и не может сдержать рвущуюся наружу злость. Он слышал это в тяжёлом дыхании Игоря, в том, как скрипели его плотно стиснутые зубы. А ещё он чувствовал страх. Верхним чутьём, так, как чувствуют страх собаки. От Игоря за километр разило диким, неконтролируемым ужасом.

Для разнообразия сейчас он боялся не лекана.

— Что? — спросил Март, обернувшись.

— Как ты смел? — Игоря трясло от ярости. — Как ты посмел?!

— Что? — повторил Март, спокойно глядя взгляд к взгляду.

Бывший Губитель, предатель и ренегат шумно выдохнул через нос. Глаза его опасно сощурились, он крутанулся на каблуках и пошёл прочь из ангара, махнув рукой своим людям. Март проводил его задумчивым взглядом. Игорь вёл двойную игру. Теперь это было совершенно ясно. Предавший однажды, будет предавать снова и снова. Игорь нашёл себе более могущественных хозяев. Понимал ли это Лек? Март не мог бы ручаться.

Поезд дёрнулся. Загремели сцепки. Март выкинул из головы все лишние мысли. Он взялся провести этот состав через Депо. Обо всём, что случилось, он подумает позже. В пару рывков он забрался на крышу. Шед подвинулся, уступая место. Приподнявшись, можно было увидеть два тёмных силуэта, резко выделявшихся на фоне яркого света в кабине машинистов. Март бросил взгляд через плечо. Там угадывалась фигура Кальдера. Остальные двое были слишком далеко, чтобы их можно было рассмотреть отсюда.

Поезд дёрнулся ещё раз, и Март почувствовал, как состав медленно стронулся с места. Они выходили из ангара под открытое небо, сверкавшее яркой россыпью звёзд. Тучи рассеялись, и ровный лунный свет заливал искрящуюся снежную пустошь. Корпуса ангаров в этом сплошном белом сиянии казались чёрными пустыми провалами в никуда. Путь, проложенный по территории Комбината, был предусмотрительно очищен от снега, но едва машина миновала ворота ангара, локомотив содрогнулся, и Март увидел, как раскрываются боковые крылья гигантского отвала. Шед невольно присвистнул.

Глава 6

Локомотив шёл по территории комбината, не спеша набирать ход. Сидя на крыше первого вагона, Март смотрел, как по левую руку мелькают куцые пни. Раньше берег пруда был густо обрамлен деревьями. Но как только вода покрылась коркой льда, достаточно крепкого, чтобы выдержать вес человека, Лек приказал вырубить лесополосу. По льду на Комбинат могли пожаловать незваные гости. Густой кустарник пошёл на растопку, когда ударили первые декабрьские морозы. Справа медленно уходила назад приземистая круглая тумба — гигантская заводская труба. Ещё осенью из неё валил густой белый дым. Сегодня полная луна заглядывала в пустое чёрное жерло.

Март плотнее упёрся ногой в заднюю стенку локомотива. Под этим вдруг прояснившимся небом, посреди снежной пустыни они были как на ладони. Может быть, стоило подождать, пока небо не затянет снова тучами, пока вновь не пойдёт снег, хоть немного скрыв их с глаз. Но Лек, очевидно, спешил. Защищать стены комбината с каждым днём становилось всё трудней. Скоро они не смогут сдерживать рвущийся внутрь Город, и им придётся отступить к внутреннему периметру. И каждый понимал: отступление смерти подобно. Им уже не хватало людей на стенах, а осаждающих становилось всё больше и больше. Скал, потеряв осенью добрую половину банды, набирал бойцов без разбору. Бритый главарь Губителей обещал людям богатую добычу. О сокровищах Лека ходили легенды. Поговаривали, что даже в крысиных схронах не набралось бы столько добра, сколько прячет Лек в ангарах комбината. Скал с лёгкостью обещал накормить каждого, ибо знал наверняка — далеко не каждый доживёт до того дня, когда придётся выполнять обещанное. Но люди шли к нему. Зима не оставляла им другого выбора.

Зима и мёртвые волки, которых Лек выпустил в Город с наступлением холодов. Теперь даже Март ходил по улицам с опаской. Проклятые бестии не разбирали, человек ты, или свой брат-лекан. Они убивали, ослеплённые неутолимой жаждой крови. Сбиваясь в стаи, они охотились на жителей Города, порою просто загоняя тех до смерти.

У обитателей Города было что предъявить Мастеру Леку.

Март поручился бы: просто так этот поезд через Депо не пропустят. Он пожалел, что не исследовал Депо, когда у него была такая возможность. Одно из немногих стабильных мест Города, Депо никогда не подвергалось воздействию сдвига. Может быть, стоило взять с собой Игоря — тот сам говорил, что облазил там всё. Март оглянулся. Ангар остался далеко позади. Им придётся положиться на себя и на удачу.

Март снова посмотрел вперёд. Они приближались к разобранному участку железнодорожного полотна. Пользуясь тихим ходом поезда, Март встал во весь рост. В лицо ударил ледяной ветер. Оказалось вдруг, что вагон ощутимо качает, а подошва чуть скользит по промёрзшему металлу. Зато так он видел и бетонную стену, отделявшую комбинат от Города, и распахнутые ворота, и восстановленный участок полотна за ними. Снег едва припорошил чёрную перекопанную землю. Чтобы восстановить путь в такой мороз, когда почва заледенела, требовалось немало людей и усилий. Банды Города не могли не знать о том, что здесь творится.

— Если вдруг будет драка, — Март снова сел, — смотри аккуратнее, крыша скользкая.

— Думаешь, придётся драться? — спросил Шед.

— Обязательно, — ответил Март.

Шед сплюнул.

Поезд ещё замедлил ход. Вагон резко дёрнуло на стыке рельсов. Март смотрел, как мимо медленно проплывает невысокая бетонная ограда, укреплённая изнутри, где брёвнами, где металлическими конструкциями, собранными со всей территории комбината, и служившими когда-то совсем иным, мирным целям. Люди на стенах провожали состав безразличными взглядами. Пока на комбинате оставалось оружие и боеприпасы к нему, для охраны периметра было достаточно пары человек с автоматами. Но на ворота Лек поставил с десяток бойцов. Март одёрнул себя. Охраной комбината занимался Игорь. Это были его люди, а не люди Лека. Теперь стоило помнить об этом. Люди Игоря родились здесь, в Городе, и не представляли мира вне его. Наверняка никто из них не верил, что состав вернётся. Когда-то среди схарматов было много тех, кто приехал сюда из монастыря Спасителя на первом, созданном подмастерьями Лека поезде. Город убил их всех. Март давно не видел знакомых лиц. Остался только он, да ещё несколько леканов из самой первой созданной Леком партии. Март знал, на комбинате поговаривают, будто лековы твари захватили власть над своим создателем и вертят им, как пожелают… Насколько всё было бы проще, если б это действительно было так.

Состав миновал стену, и позади послышался скрип закрываемых ворот. Поезд снова сильно тряхнуло на новом стыке, там, где проходила граница старого и восстановленного полотна, и он вновь прибавил ход, теперь разгоняясь по-настоящему. Полоса, очищенная от снега, кончилась. Гигантский отвал врезался в наметённые за сутки не прекращавшегося бурана сугробы, и из-под стальных лезвий полетели первые хлопья снега.

Шед сдавленно выругался.

— Ничего себе, — пробормотал Март.

Лучшей защиты нельзя было и представить. Любой, кто попытался бы добраться до поезда, был бы погребён под грудами снега. Морщинка, отчеркнувшая высокий лоб лекана, разгладилась. Спереди, от кабины машинистов, раздался пронзительный свист и улюлюканье. Март невольно улыбнулся. Может кровь по их жилам и гнали искусственные сердца, созданные подмастерьями Лека, но сами они оставались людьми, и ничто человеческое было им не чуждо. Он и сам чувствовал едва сдерживаемую радость. Не каждый день удаётся прокатиться вот так, с ветерком. Март вспомнил вдруг Игоря, обмолвившегося о том, что, когда танки толкали локомотив от Депо к комбинату, он ехал в кабине машиниста. Значит, и Игорь не был чужд простых человеческих радостей…

Вложив два пальца в рот, Шед свистнул в ответ и рассмеялся.

— Кончай веселье, — одёрнул его Март. Кто-то должен был сохранять серьёзность.

Поезд разогнался так, как не смогла бы разогнаться ни одна дрезина. Снег, отбрасываемый отвалом по обе стороны локомотива, стал сплошной стеной, и ни впереди, ни по бокам уже ничего нельзя было рассмотреть. Лишь столбы, торчавшие вдоль железнодорожного полотна, с пугающей скоростью убегали назад, выныривая вдруг из непроницаемой белой пелены и вновь растворяясь в ней. Поезд шёл по широкой дуге, вдоль берега озера, и трубы комбината скрылись из виду. Впереди лежала глубокая балка. Миновав её, поезд выйдет в Депо. Длинный участок в пару-тройку километров, и лишь тогда они могут быть уверены, что состав покинул пределы Города.

— Пройдём балку, смотри в оба! — крикнул Март, вцепившись в плечо Шеда.

За балкой ветка, перекинутая от комбината к Депо, вплеталась в сложное разветвление крупного железнодорожного узла. Если и ждать засады, то именно там, на въезде. Только Игорь и его люди знали, по какому из десятков путей двинется поезд, войдя в Депо. Засада будет или здесь, или на выезде. Проходя Депо, поезд вынужден будет сбросить ход. Март понятия не имел, что случится, если поставить на пути состава один из вагонов, которые ржавели в Депо сотнями. Оставалось надеяться, что Игорь был достаточно осторожен и сумел сохранить в тайне само существование локомотива.

Шед кивнул. На губах его всё так же блуждала улыбка. Он наслаждался звёздною ночью, ветром, бьющим в лицо наотмашь, и хлопьями снега из-под колёс. А впереди их ждала хорошая драка. Не так уж часто леканам предоставлялась возможность почувствовать себя по-настоящему живыми. Март снова хлопнул Шеда по плечу.

Заводской пруд остался далеко позади. Состав вошёл в балку. Справа и слева беспорядочной грудой громоздились останки обрушенного моста. Выше по крутому склону смотрел в небо уцелевший пролёт. Март внимательно вглядывался в щербатый край, нависший высоко над полотном железной дороги. Если банды выставили там пост, то в Депо уже знают об их приближении. Но на мосту не было видно ни малейшего движения. Ветер сметал снег с неровно обрезанного края, и, искрясь в лунном свете, тот тихо кружился, не спеша опускаться на землю. Может быть им повезёт, и засады всё же не будет…

Поезд снова дёрнуло, и состав вдруг ещё прибавил ходу, так что засвистел в ушах ветер. Март ещё крепче упёрся ногой в заднюю стенку локомотива. Вцепился ладонью в металлическую скобу на краю крыши. Раньше, когда они ездили в Депо на дрезинах, здесь, перед развилкой, всегда приходилось тормозить. Значит, теперь что-то пошло иначе.

Поезд тряхнуло с новой силой. Казалось, состав подпрыгнул на рельсах, а в стороны вместе со снегом полетели темные щёпы. Что бы ни преградило им путь, гигантский ножевой отвал вдребезги раскрошил препятствие. Поезд нёсся с такой скоростью, что рельсы стонали под его напором. А ледяной ветер жёг лицо, заставляя опускать голову.

Путь зазмеился, ветвясь. Поезд вздрагивал, проходя стрелки. Мимо побежали гниющие остовы вагонов. Они вошли в Депо. Откуда-то от кабины послышался шум борьбы, но за хлопьями летящего во все стороны снега ничего не было видно. Шед дёрнулся было вперёд, но Март вновь положил руку ему на плечо. Их задача — вагон с девочкой. Те двое, что охраняют кабину машиниста, справятся сами. Раздался резкий крик, оборвавшийся внезапно на самой пронзительной ноте, а затем мимо в снежном вихре промелькнуло, упав под колёса, безжизненное тело.

Переплетение рельсов стало ещё гуще, и поезд, наконец, чуть сбавил ход. Потянулся по одну сторону бесконечный перрон. Дальше виднелись ангары. Мелькнуло, и тут же скрылось за длинной чередой ржавых вагонов разрушенное кирпичное здание вокзала. Там обычно гнездились банды. Марту показалось, будто он заметил проблески огня на чёрных стенах станции. Он поднялся, чтоб взглянуть поверх вагонов. Там по платформе бежали люди, а вот впереди…

— Мост! — закричал Март.

Как он мог забыть! Переходной мост, перекинутый от платформы к платформе. Шед вскочил на ноги рядом. На губах его играла улыбка. В грудах летящего во все стороны снега поезд мчался прямо на мост. Ярко освещённый со спины, на перилах вырисовывался силуэт готового к прыжку человека. Другой висел, зацепившись рукой за металлическую трубу, поставив ногу на закраину моста. Третий навалился животом на поручень и искал подошвой опоры. По лестнице к ним бежала подмога.

— Вниз! — крикнул Март. — Сбрасывай всех вниз!

Шед кивнул, и Март отбежал к середине вагона. Шед будет контролировать голову, Кальдер — хвост, а он постоит тут.

Поезд снова дёрнуло, откуда-то спереди послышался оглушающий скрежет, состав ещё замедлил ход, и когда локомотив вошёл под мост, первый человек спрыгнул. Март не увидел, что с ним сталось. Локомотив пулей проскочил дальше, и люди посыпались на крышу вагона как горох. Март сжал кулак. Костяшки пальцев ощетинились стальными пластинами. Кто-то выстрелил в него. Арбалетный болт отскочил от нагрудной брони.

— Лекан! — завопили из толпы, но это лишь подстегнуло нападавших.

Из-за спины раздался разъярённый рык Кальдера. У Марта не было времени, чтоб оглянуться, посмотреть, что там. Он ринулся навстречу противнику. Подсел под того, что нёсся с топором наперевес и, подняв на плечо, отбросил в сторону. Кулак врезался в переносицу второго. Человек отшатнулся, ладонями закрывая окровавленное лицо. Под рёбра ткнулся, и заскрежетал по металлическим пластинам нож. Март сломал нападавшему руку, и тот, скуля, рухнул навзничь. Чуткое ухо уловило свист приближающейся дубинки раньше, чем та ударила в затылок. Март присел. Шипастая дубина сдёрнула с головы капюшон куртки. Треск рвущейся ткани казался оглушающим. Лекан развернулся и из полуприседа боднул противника головою в живот. Рука сама схватила за ногу, резко рванув на себя, и грузная туша рухнула спиной на крышу вагона. Дубинка отлетела в сторону, задев по пути кого-то. Вскрик боли сменился грязными ругательствами. Не оглядываясь, Март ударил ботинком в голову. Стальной подносок проломил череп с сухим, неприятным треском. В такие моменты Март хотел бы, чтобы слух его не был таким острым.

На крыше вагона оставались ещё четверо. Один, со сломанной ногой полз на руках к краю с явным намерением скатиться вниз и тем спасти свою жизнь. Март не помнил, как сломал ему ногу. Возможно, это случилось в первые секунды свалки, а может, это постаралась дубина, валявшаяся тут же.

Двое других держались поодаль. Третий стоял за спиной. Март ждал, не спеша нападать. Крыша вагона в чёрных разводах свежепролитой крови стала невероятно скользкой. Март чувствовал, что с трудом удерживает равновесие. Мокрые подошвы разъезжались в стороны. Пытаясь подстроиться под монотонное качание состава, принять более устойчивую позу, он чуть согнул ноги в коленях. Стоя полубоком, следил и за теми, что наступали спереди, и за тем, что пытался зайти сзади. Движения их стали предельно выверены и осторожны. Они тоже видели, что стоит он посреди кровавой лужи, и с трудом держится на ногах. Медлить дальше было нельзя. Март прыгнул раньше, чем противник решился напасть. Метнулся к ближайшему, почувствовав, как предательски скользнула подошва, почти упал на него, вцепившись в одежду, и повалил, с силой ударив головой о железную крышу.

Тут же откатился в сторону. Как раз вовремя, чтобы нож, целивший в незащищённый затылок, вонзился в живот упавшего. Не пытаясь встать, Март ударил ногами по ногам нападавшего, подсекая, и тот рухнул рядом. Перекатившись на колени, лекан схватил руку с ножом. Человек закричал. Железная хватка дробила кости. Нож упал, звякнув, Март разжал пальцы. Оставался ещё третий. Но когда лекан приподнялся, сев, то увидел гарпию и безжизненное тело, обвисшее на её длинных когтях.

Она проткнула его насквозь. Вонзила когти в спину так, что из-под ладоней человека, прижатых к животу, сочилась кровь. Какую-то долю мгновения ошеломлённый лекан смотрел, как приподнимается на цыпочках пронзённый, тщетно пытаясь избегнуть невыносимой боли, а потом тварь стряхнула тело себе под ноги. Человек упал, и изо рта его сплошным потоком хлынула кровь.

Март, всё так же сидевший на крыше, невольно отпрянул. Подальше от чёрной, блестящей лужи. Тварь ощерилась, обнажая подпиленные треугольником зубы, и розовый язык тронул коготь, пробуя густую, ещё тёплую жидкость на вкус.

Март сам не понял, как очутился вдруг на ногах. Ладонь его сжимала горло твари. Он не думал, сумеет ли гарпия пробить его броню, слабо защищённый живот, это его сейчас не заботило. Глаза застлала сплошная пелена ярости. Пальцы, только что раздробившие кость человека, медленно сжимались. Ещё чуть-чуть, и нелюдь умрёт…

Лицо гарпии посинело, глаза вывалились из орбит, но смертельно опасные руки-когти, способные проткнуть человека насквозь, висели вдоль тела как плети. Тварь даже не пыталась сопротивляться. А потом лекан почувствовал, как под ладонью движется, силясь протолкнуть воздух, гортань.

— Не… тронь… её, — скорее угадал, чем услышал Март.

Он разжал пальцы. Захлебнувшись воздухом, гарпия рухнула ему под ноги. Стараясь ступать осторожно, чтоб не поскользнуться в лужах крови, он сделал шаг, и ещё шаг назад. Тварь не пыталась встать. Лежала, задыхаясь от кашля и беспомощно скребя когтями по крыше.

— Что случилось? — спросил Шед, вынырнув внезапно из-за плеча, и Март вздрогнул от неожиданности.

— Ничего, — ответил он, подняв, наконец, взгляд от твари.

Депо осталось далеко позади. Поезд шёл по заснеженной белой равнине. Отсюда как на ладони был виден весь город. Аспидно-чёрный серп, отделявший сверкавшую снегом землю от сверкавшего звёздами неба.

— Где Кальдер? — взгляд Шеда заметался от тела к телу. На щеке лекана красовались ярко-алые разводы, но длинный шрам, рассёкший скулу, уже успел затянуться тонкой розовой нитью. Час-два, и от него не останется ни следа, ни памяти.

— Слышал его в начале схватки, — ответил Март, — потом было не до того.

Он осторожно обогнул сипящую тварь и пошёл по крыше, сбрасывая тела вниз. В конце вагона нашлась ещё пара трупов, но никаких следов лекана.

На крыше следующего вагона стоял Штефан, один из тех, кто должен был охранять хвост поезда. Руки его были в крови, на скуле красовалась широкая ссадина.

— Как у вас? — спросил Март.

— Чисто, — ответил Штеф, потирая скулу тыльной стороной ладони. — Где Кальдер?

Март пожал плечами.

— Может, мёртв, а может, упал. Надеюсь, найдём его по пути обратно.

Поезд дёрнуло, и ноги вновь предательски заскользили. Март невольно присел, коснувшись пальцами крыши, выругался сквозь зубы. Состав замедлил ход, из-под колёс послышалось шипение, поднялись клубы пара, поезд снова содрогнулся и остановился.

Март взглянул на Штефана и дернул головой, приказывая спускаться. Спрыгнув в сугроб, первым делом очистил подошвы от крови. На сверкающем белом насте остались два длинных грязных следа. Умыл лицо снегом, стряхнул с ладоней порозовевшие хлопья. Потом они вдвоём пошли к локомотиву.

Там уже стояла девочка в окружении своей свиты. Ищейки боязливо жались к её ногам. Одна из гарпий равнодушно смотрела, как два танка помогают Шеду спустить с крыши вагона её придушенную сестру.

— Спасибо, — кивнула девочка, увидев Марта, и тот невольно содрогнулся. Значит, ему не показалось. Там, на крыше, гарпия действительно пыталась сказать: «не тронь её».

Какой-то человек вышел из-за полупогребённого под снегом отвала, и, проваливаясь в сугробах по пояс, побрёл к ним.

— Там вагон впереди на рельсах, надо убрать его как-то, — бормотал он, с трудом передвигая ноги. — Поставили его на въезде в Депо. Думали, это остановит поезд. Ха!

Девочка кивнула, и один из танков стронулся с места. Пошёл, раздвигая снег собственным телом. Огромные ножищи вытаптывали широкий путь. По этой проложенной танком тропинке они обошли завязший в снегу поезд.

Перед ним, наполовину вспоротый гигантским ножевым отвалом, будто насаженный на острие клинка, действительно стоял полусгнивший грузовой вагон. Остался лишь остов да колёсная ось.

— Если сделать рычаг… — начал было человек в промасленной спецовке и замолк, когда танк подошёл и, нагнувшись, ухватился ладонями под днище вагона.

Колени урода чуть согнулись, мышцы на спине и плечах вздулись, выступили вены, напряглась бычья шея. Танк взрыкнул, приподнимая вагон, снимая его с ножевого отвала. Колёса стукнули по рельсам, выбив искру. Танк распрямился. Из ноздрей его клубами валил пар. Март увидел испарину, выступившую на складчатом загривке.

А потом Урод снова нагнулся и одним сильным, плавным движением опрокинул вагон набок.

Глава 7

Они нашли Кальдера совсем недалеко от Депо. Вернее, то, что от него осталось. На просторной вытоптанной площадке рядом с полотном железной дороги лежало, распластавшись, обезглавленное тело. Снег вокруг был пропитан кровью. Март долго бродил вдоль путей, пытаясь понять, скольких убил лекан, прежде чем ему отсекли голову, но следов было слишком много. Выжившие, сколько бы их ни было, ушли назад по шпалам, унеся с собой трупы. Город знал: любой мертвец, оставленный без присмотра, может превратиться в мёртвую лекову тварь. Тела жгли, топили, оттаскивали глубоко в зоны сдвигов — любыми средствами пытались лишить мастера Лека рабочего материала для создания бессмертных солдат. Но никогда раньше Губители не забирали в качестве трофея голову убитого ими лекана. Март поджал тонкие губы.

Шед, разбивавший ботинком сугробы поодаль, будто голова могла случайно туда закатиться, сдавленно ругался сквозь зубы. Штефан проверял одежду убитого. Ещё двое бесцельно бродили рядом.

— Оставь, — сказал Март, сам толком не зная, к кому он обращается. — Без толку.

— Карманы обчищены, — ответил Штефан, поднимаясь на ноги.

Шед бросил взгляд через плечо и зло пнул очередной забрызганный кровью сугроб.

— Без толку, — согласился он, оглядывая простёршуюся вокруг снежную равнину с грязно-серой неровной каймой Города у горизонта. За спиной чернела неприступная стена сосен. Было слышно, как поскрипывают на морозе ветви. Непривычная тишина заставляла беспокойно оглядываться через плечо. — Они забрали голову. — Март услышал, как скрипнули зубы лекана. Но чуткий слух различил и внезапную дрожь в голосе.

Он и сам боялся. Глядя на безжизненное тело у своих ног, он прекрасно понимал: может быть, Кальдер ещё жив. От этих мыслей волосы на руках становились дыбом. Никто из них не думал, чем может обернуться подаренное Леком бессмертие. Март проследил взгляд Шеда, качнул головой.

— Нет. В Депо мы не пойдём.

— Он там, — сказал Шед, всё так же глядя на кривой окаём Города.

— Да, — согласился Март, — он там. И они ждут нас.

Ещё осенью пятеро леканов могли бы беспрепятственно пройти по любой улице Города, и никто не посмел бы встать у них на пути. Сегодня всё изменилось. Доведённые до последней степени отчаяния люди забыли страх. Они готовы были голыми руками рвать лековых тварей. И от этого тоже становилось не по себе.

— Найдём обходной путь, — продолжил Март, мысленно представляя территорию, окружавшую Комбинат. Проще всего было бы обойти Депо по замёрзшему льду озера, но и там их, без сомнения, тоже будет ждать засада. Открытое, выбеленное снегом пространство просматривалось на многие километры, а пологий берег укрывали густые заросли иссохшего камыша. При желании там можно было б спрятать не один десяток бойцов.

По левую руку от железной дороги тянулся сотрясаемый сдвигами жилой сектор. Полоса препятствий, полная разрушенных домов и поваленных деревьев, некогда выходила к большому крысиному гнезду, оккупированному сегодня людьми Скала. Приземистые, обнесённые забором корпуса с вывеской «Рынок» у входа, смотрели прямо на Комбинат. От ангаров их отделяла лишь глубокая балка с бегущей по дну железнодорожной веткой. Лёжа на крыше административного здания, Март не раз видел блеск оптики на стенах напротив. Там дислоцировалась основная масса осаждающих. Оттуда, как подозревал Март, Скал руководил своей армией.

Март давно хотел наведаться на этот «Рынок».

Он кивнул, приняв решение, и уже через минуту группа леканов бежала прочь от железной дороги, через заснеженное поле в хаос внезапно обрывающихся улиц, непроходимые лабиринты завалов, дрожащее марево зреющих червоточин.

Ярко светила луна. Над мёртвым Городом разливался тоскливый волчий вой. Когда в сплошной стене завалов стали чётко видны змеящиеся чёрные трещины, Март перешёл на шаг, бросил взгляд на часы. Секундная стрелка крутилась как сумасшедшая, минутная — делала полный оборот едва за половину положенного времени. Они входили в опасную зону. Сдвиг мог начаться здесь в любой момент. Мёрзлый наст сменился выгоревшим до черноты, волнами потёкшим асфальтом. В лунном свете ярко блестели кварцевые песчинки. Под подошвой захрустели осколки стекла. Март ступил в тень разрушенного дома, остановился на секунду, бросил через плечо:

— Бегом. Друг друга не ждём, встречаемся на месте. — Нужно было обозначить точку сбора, и Март помедлил ещё немного, вспоминая расположение низких рыночных павильонов, просторно раскинувшихся посреди обширного пустыря. Там, на отшибе ржавела куча контейнеров, а рядом тянулась длинная пятиэтажка. Это было удобное место для наблюдений. — В доме рядом с контейнерами, — решил Март. — На крыше.

— Там может быть пост. — Штефан тоже мыслил на пару шагов вперёд.

Март пожал плечами.

— Убьёте всех. Они и так знают, что мы вышли из Комбината. Пусть теперь знают, что мы вернулись.

Штеф кивнул, и они помчались сквозь развалины. Дорога нырнула под груду битого кирпича и не показывалась больше. Лес, со всех сторон наступавший на город, протягивал сюда свои ветви, пытался зацепиться корнями, но частые сдвиги сжигали деревья дотла, опрокидывали их, выворачивая из земли, бросали поверх осыпавшихся стен. Трухлявые стволы разлетались под подошвой в древесную пыль. Приходилось следить каждый шаг, с осторожностью выбирая, куда поставить ногу, чтоб не провалиться внезапно в глубокую трещину или чёрный провал канализационного люка.

Март скоро потерял из виду свою команду. Он видел только луну, глядящую в одну из труб Комбината, да защищённые металлическими пластинами пальцы, цепляющиеся за каменные обломки разрушенных домов. Здесь было так тихо, что собственное дыхание оглушало. Март двигался, не зная устали, с автоматизмом заведённой машины преодолевая горы строительного мусора. Он думал о вырвавшемся за пределы Города поезде, и ему становилось страшно.

Когда развалины вдруг кончились, сменившись сплошным буреломом, Март бросил обеспокоенный взгляд на часы — стрелки бежали на удивление ровно. Поднял лицо к луне. Трубы Комбината скрылись за высокими кронами сосен, но луна по прежнему была там, маяком указывая верную дорогу. Когда он ступит под сень деревьев, луны уже видно не будет…

Март снова взглянул на часы. Зона по-прежнему оставалась стабильной, это был безопасный путь. По плечам пробежала невольная дрожь. Однажды он уже доверился лесу. Лес забрал у него всё, что ему было дорого.

— Это парк, — едва слышно пробормотал Март, глядя, как плотно сплетаются над головой ветви. Он точно знал, что не покинул черты города. Даже после десятилетий нескончаемых сдвигов, сотрясавших эту землю, неузнаваемо менявших её облик, он знал Город, в котором родился и вырос, как свои пять пальцев. Здесь попросту не могло быть настоящего дикого леса со всеми его ужасами. И всё же лекан невольно замедлил шаг, зорко всматриваясь в тёмную чащу. Тишина звенела в ушах, казалось, он слышит скрип каждой снежинки под подошвой. Мёрзлые стволы пощёлкивали от мороза. Воздух густо пах хвоей. Терпкий аромат успокаивал натянутые до предела нервы. Март почувствовал, как уходит напряжение с плеч.

— Всего лишь парк, — повторил он, когда ноздрей его коснулась тонкая горькая струйка. Так хорошо знакомый запах крови ударил, казалось, прямо в мозг, заставив широко распахнуть глаза.

Он стоял там. Гигантский мёртвый волк — одна из лековых игрушек, выпущенных им на свободу. Морда его по самые глаза была испятнана чёрной, ещё свежей, призрачно поблескивающей кровью. Стальные пластины защищали грудь и загривок. Март сжал ладонь в кулак, почувствовав, как такие же стальные пластины поднимаются над суставами его пальцев, превращая руку в грозное оружие, способное убить человека. Человека, а не такую же лекову тварь, как и он сам.

Зверь глядел безразлично, сыто облизывался — влажно поблескивали ярко-белые клыки. Март старался не думать, что за добычу он нашёл здесь, под сенью деревьев. Он и сам очень скоро мог стать добычей.

Откуда-то издалека, со стороны Депо и Комбината послышался заунывный волчий вой. Зверь поднял окровавленную морду и протяжно завыл в ответ.

Когда волк прыгнул, Март присел, готовясь принять на себя огромную тушу, вонзить ощетинившийся стальными шипами кулак в незащищённое брюхо, но зверь легко перемахнул через голову лекана. Обернувшись, Март успел ещё заметить тёмный силуэт на гребне рухнувшего дома, а потом волк скрылся в развалинах.

Ругаясь сквозь зубы, Март вломился в бурелом, спеша подальше уйти от мёртвого собрата. Снег здесь сошёл на нет, под ногами мягко пружинили осыпавшиеся хвойные иголки. То и дело приходилось перепрыгивать через поваленные деревья и пригибаться под низко нависшими ветвями. Стало так темно, что Март едва видел, куда ступает. Лишь врождённое чутьё не позволило ему сбиться с дороги. Меньше четверти часа понадобилось, чтобы пройти весь парк насквозь, хоть ему и пришлось заложить крюк. Он почуял и по широкой дуге обогнул то место, где пировал волк. Ему не хотелось смотреть на распотрошённые останки несчастной добычи. При виде привычных развалин, тянущихся по обе стороны разбитой, но прямой и относительно свободной дороги, из груди вырвался невольный вздох облегчения. Стараясь держаться в тени полуразрушенных домов, Март сорвался на бег. Ночь была на исходе, луна бледным призраком маячила на небосводе, на востоке угадывались слабые всполохи занимающегося дня.

Он бежал почти час, но когда по левую руку потянулся глубокий провал балки с железнодорожной веткой, прокинутой от Депо, к Комбинату, дыхание его было всё таким же ровным.

Сориентировавшись на местности, Март ушёл от балки в сложные переплетения улиц. Ему нужно было подойти к пятиэтажке так, чтобы его никто не заметил. Снова пришлось искать обходных путей, и это отняло порядочно времени. Выйдя, наконец, к дому, он увидел розовые рассветные отблески в редких уцелевших стёклах верхних этажей. Март не стал заходить в подъезд. Выбрав одно из окон первого этажа, он беспрепятственно пробрался внутрь. Огляделся, стряхивая снег с ладоней. Под окном намело немалый сугроб. Внутри было пусто и гулко. В центре комнаты красовалось чёрное пятно. Кто-то жёг здесь костёр, подпитывая его кусками содранных со стен обоев, но это было очень давно. Даже пепла не осталось, только въевшаяся в бетон копоть.

Как и ожидал Март, дверь на лестничную клетку была снята с петель и унесена прочь. Люди Скала строили укрепления из всего, что только подворачивалось под руку. Выломали даже решётки перил на лестнице. Медленно, прислушиваясь к малейшему шороху, Март пошёл наверх. На крыше кто-то был, чуткое ухо уловило сказанное шёпотом слово, и уже через секунду Март узнал голос — Штефан…

Лаз на крышу зиял, распахнутый настежь. Лестницы поблизости не оказалось, и Марту пришлось прыгать. Пальцы, вцепившиеся в край отверстия, измазались в чём-то липком, в ноздри ударил так хорошо знакомый приторно-сладкий дух. Март легко подтянулся на руках, упёрся коленом и вылез наружу. Рядом валялось обезглавленное тело. «И Шед уже тут», подумал Март с мрачным удовлетворением, не спеша подниматься на ноги. С крыши прекрасно просматривался рынок, но если здесь у Скала был пост, значит, и за крышей могли точно так же присматривать. Просто так, на всякий случай. Вожак Губителей отличался предусмотрительностью.

Пригибаясь, Март побежал на звук голосов. Леканы ждали его в хаотичном нагромождении хлама, служившем укрытием часовым Скала. Шед смотрел с вызовом. Март проигнорировал этот взгляд. Лучше уж труп с оторванной головой, чем рискованная и бессмысленная атака на Депо.

— Что там? — спросил Март, садясь рядом и кивая на противоположный край крыши, откуда должен был просматриваться весь рынок.

— Их стало больше, — в голосе Штефа звучала обеспокоенность. — Мне кажется, они готовятся к штурму.

Март кивнул. Этого следовало ждать рано или поздно. Скал не мог вечно кормить своих людей обещаниями. Зима завершалась лютыми февральскими морозами, летние запасы тоже подходили к концу, и даже в богатых крысиных схронах уже едва ли можно было чем поживиться.

— Я гляну, — шепнул он и, упав на жёсткий полуистлевший рубероид, перекатился к краю крыши.

Утро ещё только занималось, а по всей территории рынка от одного павильона к другому уже сновали люди. Их действительно было гораздо больше, чем ожидал Март. Или разведчики Игоря работали из рук вон плохо, или Скал смог хорошо спрятать своих бойцов… или Игорь намеренно искажал цифры в донесениях. Такой вариант тоже нельзя было сбрасывать со счетов. После этого проклятого поезда Уродов Март уже ни в чём не мог быть уверен.

Внимание его привлекла толпа, собравшаяся у дальнего конца обнесённого укреплённым забором рынка. Взгляд сфокусировался, картинка мгновенно стала чётче. Но даже всмотревшись, он не мог различить, что пряталось за спинами сгрудившихся людей, пока те не расступились.

Там были собаки.

Полудикие боевые псы Зверей.

Огромные молчаливые твари.

Не такие большие, как мёртвые волки, но такие же свирепые и кровожадные. Как и у лековых питомцев, грудь их, голова и плечи были защищены металлическим доспехом. Первые солнечные лучи ярко играли в до блеска отполированных пластинах. Скал не только смог договориться с вожаками Зверей, но и нашёл где-то умельца, склепавшего собакам броню. Армия Скала получила новое смертоносное оружие как раз тогда, когда Лек выпустил своих волков на свободу, и теперь, особенно после сегодняшней встречи, даже Март уже с опаской смотрел на улицы Города. Мёртвые лековы волки убивали всех без разбора, не отличая, кто друг, а кто враг.

А из павильонов, хаотично разбросанных по огромной территории, выходили и выходили новые люди. Март заметил бледную, иссечённую шрамами лысину Скала. Даже в лютый мороз предводитель банды Губителей ходил с непокрытой головой, чтобы люди издали видели своего лидера. Он шёл в толпе телохранителей, защищённый их широкими телами. После предательства Игоря вожак Губителей стал ещё осторожней и злей. Леканы не раз пытались к нему подступиться, надеясь кончить противостояние малой кровью. Без своего вожака армия Скала распалась бы в считаные минуты. Но всякий раз дерзкие вылазки заканчивались горами трупов и полным провалом. Скал оставался неуловим. Март в который уже раз пожалел, что огнестрельное оружие не работает в такой близости от зоны сдвигов — хотелось взять снайперскую винтовку и всадить пулю в иссечённую шрамами голову. Но чем сложнее был механизм, тем чаще он сбоил. Многие уже поплатились жизнью за непредвиденную осечку, перекошенный патрон, взорвавшуюся прямо в руках гранату.

Скал прошёл из одного конца рынка в другой и скрылся в приземистом главном корпусе. Люди во дворе собирались группами и расходились кто куда. Собак уже тоже не было видно. Март понял вдруг, что штурм начнётся сегодня, прямо сейчас. Взгляд метнулся к стенам Комбината. На рынок смотрела самая укреплённая его часть. Высокий бетонный забор, усеянный битым стеклом, арбалетчики на вышках, ряды колючей проволоки, на которую в любой момент можно было подать ток. Ударив ладонью в низенький парапет, Март резко откатился обратно, к своим. Сел, только теперь почувствовав, как замёрз, пока лежал на ледяной крыше. Кровь буквально стыла в жилах, движения стали чуть заторможенными, мысли — вялыми. Ему необходимо было размяться. Даже усовершенствованное Леком тело оставалось несовершенным.

— Сейчас будет штурм, — ответил Март на молчаливый вопрошающий взгляд Штефа. — Мы подошли как раз вовремя. Подождём, пока люди Скала ввяжутся в схватку, и ударим со спины.

— Здесь не лучшее место для атаки, — в голосе Шеда звучало сомнение. Март кивнул. Он тоже думал об этом, и это был ещё один повод не торопиться.

— Шед, отходи с Барном к южной стене дома. Оттуда должно быть видно ветку на Депо и выход к озеру. Мы будем следить здесь. Ждём, пока бой разгорится в полную силу. И будьте осторожны, у них собаки.

— Звери? — Штефан удивлённо вскинул брови.

Март кивнул.

Шед грязно выругался.

— Давай, — Март хлопнул его по плечу. — Ты ещё посчитаешься с ними за Кальдера.

Шед дёрнул уголком рта, кивнул Барну, и оба они, пригибаясь, побежали на другой конец крыши. Март поджал губы, проводил их задумчивым взглядом. А потом трое оставшихся леканов подползли туда, откуда виден был и Рынок, и Комбинат.

Внизу уже не было ни души.

Ветер гнал позёмку по опустевшему двору рынка, и только в тени дырявого навеса у одного из крытых павильонов угадывалось какое-то шевеление. Март вновь взглянул на широкий проспект, отделявший Рынок от Комбината. Выбеленный снегом, он просматривался весь, насквозь. Атаковать здесь было безумием. Наверняка Скал тоже понимал это.

Штефан ткнул вдруг в бок локтем, и Март мгновенно пригнулся. Он тоже успел заметить человека, вышедшего с биноклем на крышу центрального рыночного павильона. Специально для таких случаев в поясе хранилось маленькое зеркальце в простой пластиковой оправе. Март вынул его, осторожно приподнял, боясь случайного проблеска в лучах восходящего солнца. Человек стоял, внимательно изучая стены Комбината. Март спрятал зеркальце и вновь выглянул из-за парапета. Ворота рынка распахнулись, выпустив толпу осаждающих, и тут же закрылись. По сравнению с тем, что видел Март всего несколько минут назад, их было совсем немного. Вопя во всю глотку, они ринулись через широкую улицу к стенам Комбината. Часовой на смотровой вышке не спал. Судорожно застучавший пулемёт успел выкосить первую шеренгу атакующих прежде чем смолк, подавившись лентой. По стене защёлкали одиночные выстрелы. Волна людей, заколебавшаяся было, когда упали первые убитые, вновь двинулась вперёд. Из осипших, обожжённых морозом глоток вырывался нестройный рёв.

«Смертники», подумал Март, спокойно глядя, как методично бойцы отстреливают атакующих. Ему стало вдруг любопытно, что обещал этим людям Скал? Жители Города не отличались стремлением к самопожертвованию.

Ворота рынка снова открылись и, взревев мотором, оттуда выскочил грузовик. Без кузова, с одной кабиной, украшенной коротким заостренным тараном, он рванулся вперёд, в мгновение ока перемахнув половину проспекта. Следом во весь опор неслась другая толпа, побольше.

Пулемётчик справился наконец с перекошенной лентой. Вновь судорожно, неровно застрочили частые выстрелы, водитель машины упал лицом на руль, автомобиль заглох, не доехав до ворот всего пары шагов.

Несущаяся по пятам толпа с диким рёвом навалилась и протолкнула грузовик дальше. Острый таран ткнулся в ворота, не пробив их. Ослеплённые яростью люди лезли на капот и выше — на стену, но Март видел уже, эта атака тоже провалена. Должно было быть что-то ещё…

— Депо! — Барн подбежал, не прячась, упал на колено рядом. — Они гонят состав из Депо!

— Рельсы не разобраны! — понял Март.

Выругавшись, Штефан вскочил на ноги. Они все кинулись к спуску с крыши. Шед был уже там. Бросил быстрый взгляд и канул в чёрный провал. Они прыгали с пролёта на пролёт, благо перил уже не было, и ничто не могло задержать их в этом стремительном спуске вниз.

Выскочив из подъезда, со всех ног ринулись наискось к озеру. Отсюда уже было видно, как выходит из неглубокой балки и движется прямо на стену Комбината вереница ржавых, ободранных вагонов. Поезд шёл с чудовищной скоростью, товарняки подпрыгивали на стыках рельсов. Люди, облепившие крыши и стенки вагонов, истошно вопили, размахивая оружием. Март понимал, им не догнать и не остановить этот состав. Они могут только вломиться следом, ударив атакующим в спину.

Состав пулей промелькнул мимо, и первый вагон со страшным грохотом врезался в те ворота, что ещё несколько часов назад распахнулись, чтобы выпустить из Комбината поезд Уродов. Дрожь сотрясла все вагоны. Люди падали с крыш в снег, бежали к пролому в стене. Двери товарняков распахнулись, и изнутри посыпались новые люди. Март увидел рвущихся с поводков боевых псов, а затем за спиной раздался пронзительный волчий вой.

Март замер. Скуля и прижимая уши к голове, собаки приседали на задние лапы, глядя, как прямо на них мчится мёртвая волчья стая.

Глава 8

Атака захлебнулась кровью.

Но и защитникам Комбината пришлось отступить к внутреннему периметру.

Стоя на крыше цеха, Март смотрел, как гигантские чёрные бестии бродят по запятнанному кровью снегу, грызутся, разрывая тела на части. Их было девять. Девять мёртвых волков. Более чем достаточно, чтобы обратить в бегство банду Зверей. Свирепые боевые псы рвались прочь, подальше от оскаленных смертоносных клыков. Опрокидывая своих хозяев, обрывая кожаные поводки, они метались с щенячьим визгом, зажатые между вагонами, стеной Комбината и неотвратимо надвигающейся смертью.

Часовые на стене радостно загалдели, когда увидели пятерых леканов и стаю мёртвых волков с ними. Штурмовавшие ворота Губители и Звери замерли. Словно заворожённые, люди на стене и под нею следили, как прыгнул вожак вольей стаи. Как подмял под себя визжащего пса, как вцепился ему в глотку и резко мотнул головой, разрывая. Март вдруг понял, что будет дальше.

— Назад! — закричал он. — К внутреннему периметру! — И сам бросился бежать, не обращая никакого внимания на атакующих. Им было уже не до него.

Мёртвые волки кидались от одной жертвы к другой. Покалеченные люди в ужасе бежали от разъярённых тварей. Кто не мог бежать, полз, оставляя окровавленный след. Март видел, как один из Губителей закатился под вагон, попытавшись спрятаться там. Волк прыгнул, и броня лязгнула о рельс, клацнули зубы, человек закричал. Зверь мотнул головой, разрывая ткани, и снова прыгнул в сторону, вцепившись в холку скулящей собаки. Март помчался дальше. Нужно было уводить часовых в безопасное место. Волки пришли убивать каждого. В один мощный рывок он оказался на крыше застрявшего в воротах вагона, другим рывком переместился на стену.

— Вниз! — Март толкал ошеломлённых людей в спину, силой заставляя их оторваться от жуткого зрелища, спрыгнуть с края стены в снег. — К ангарам! Вниз!

Рядом вдруг оказался Барн. Он молча включился в работу, попросту сбрасывая со стены каждого, кто не проявлял должной расторопности. Часовые очнулись, наконец. Кто-то принялся беспорядочно стрелять, будто забыв, что никакие пули не страшны уже мёртвым тварям, кто-то бежал, размахивая руками и крича, в укрытие. Видя, что дело неладно, от ангаров к воротам уже спешила подмога.

Март выругался сквозь зубы, схватил Барна за плечо, указывая во двор.

— Останови их! Верни назад! Иначе здесь будет бойня!

Тот как будто не услышал его. Остекленевшим взглядом лекан смотрел за стену, и губы его шептали: «Что он делает?».

Март обернулся.

Шед бродил среди мечущихся людей, собак и волков, выхватывая из толпы то одного, то другого Губителя. Сжимая головы ладонями, словно тисками, он сворачивал шеи ополоумевшим от ужаса людям. Лицо его оставалось совершенно спокойным.

— Он с ума сошёл, — пробормотал Март.

— Март! — Штефан дёрнул его за руку, выведя из внезапного ступора.

— Уводи людей, Штеф! Всех к ангарам, во внутренний периметр! Разверни этих придурков, пусть бегут назад. Я иду за Шедом.

Штеф коротко кивнул и, схватив за шкирку Барна, спрыгнул в снег. Март проводил их взглядом, прежде чем обернуться, посмотреть за стену.

Шед свернул шею очередному Губителю. Безвольное тело упало под ноги. Лекан заозирался, ища новую жертву. Кучка Губителей, зажатая в угол между стеной и составом, ещё пыталась противостоять волкам, но до них было слишком далеко. Зато рядом на снегу лежала пара подранков. Шед двинулся к ближайшему. Приподнял мучительно стонущего человека за волосы, заглянул в лицо. Ладони тисками сжали виски.

— Ты рехнулся! — Март с силой толкнул Шеда в спину, и раненный упал назад в сугроб.

Шед даже не покачнулся.

Поднял дистиллированный, ничего не выражающий взгляд.

— Они забрали его голову. Март!

В этих словах были и боль, и ужас.

— Этим ты ему не поможешь! — Март схватил его за руку. Потянул на себя. — Бежим! Или эти твари примутся за нас!

Шед дёрнулся, вырываясь, а потом вдруг опрокинулся на спину, потянув за собой намертво вцепившегося в него Марта.

Волчьи челюсти, казалось, клацнули у самого уха. Чувствуя, как волосы на затылке становятся дыбом, Март перекатился, высвобождая из-под себя Шеда. Волк перелетел через них, упал в сугроб и теперь загребал лапами, пытаясь вскочить. Снег летел во все стороны. Март не стал ждать. Вновь схватил Шеда за руку и потянул на себя, поднимая. Тот не вырывался больше. Они оба помчались назад, к стене, слыша как позади несётся большими прыжками волк.

Через три шага Март снова рухнул ничком и откатился в сторону. Взметнув тучи снега, прыгнувший волк приземлился точно туда, где только что стоял лекан. Шед, успевший убежать немного вперёд, развернулся.

— Беги, — бросил Март, поднимаясь на ноги и сжимая кулак.

Шед молча мотнул головой. Его пальцы точно так же сжались, ощетинившись стальными шипами. Волк переводил взгляд с одного на другого, явно не зная, на кого он хочет напасть первым. Март сделал шаг, облегчив ему выбор, и когда тварь снова прыгнула, упал, покатился, крича, «беги!» и захлёбываясь снегом.

Полуослепший от мокрых снежинок, облепивших ресницы и брови, он почувствовал, как Шед схватил его за шкирку, вздёргивая на ноги, и толкнул вперёд.

— Прыгай! — крикнул Шед, и Март понял, что они уже у цели.

Не видя ничего, он прыгнул, пальцы сами нашли опору, намертво вцепились в бетон, Март подтянулся на руках, перевалился через край стены и рухнул в снег по другую её сторону. Рядом грузно приземлился Шед. Стена содрогнулась с металлическим лязгом. Март схватил протянутую Шедом руку, тяжело поднялся на ноги, и они оба побежали к ангарам.

Теперь Шед подошёл, встал рядом. Март, не оглядываясь, мог различить его шаги.

— Ты спас меня, — сказал Март, глядя, как волки бродят под ангаром, жадно пробуют носом воздух, чуя ещё тёплую человечью кровь. Стая и не думала уходить прочь. Голодные твари требовали новых жертв.

— Если бы не я, тебя бы вообще там не было… — Шед помедлил, прежде чем продолжить. — Не знаю, что на меня нашло.

Март знал. Они боялись. Умерев раз, они все теперь боялись смерти. Бессмертные солдаты. Март усмехнулся. Их действительно было трудно уничтожить. Но как легко они могли стать чуть-чуть более мёртвыми…

— Послушай, — он решил сменить тему.

— Что?

— Просто послушай, — повторил Март, глядя через усеянный телами двор на застрявший в воротах вагон. Из головы всё не шёл тот человек, что заполз под состав в тщетной попытке уйти от волчьих зубов. — Мне кажется, или там кто-то плачет?

Шед бросил косой взгляд. Потом закрыл глаза, чуть склонил голову набок, вслушиваясь.

— Тебе кажется, — наконец выдохнул он.

— Хорошо, — кивнул Март, надеясь, что его друг не врёт ему.

— Лек требует тебя к себе, — Шед помолчал. — Он сильно не в духе.

Март поджал тонкие губы. Нужно было идти. Он сколько угодно может бегать от Лека, но это не поможет ему убежать от проблем. Бросив ещё один, последний взгляд на вагон, Март развернулся и пошёл к лестнице, ведущей с крыши во внутренний периметр. Там пришлось задержаться, пропуская двоих со станковым пулемётом. Волки изрядно напугали Игоря, и он приказал усилить охрану.

Металлические ступеньки скользили на морозе, и приходилось придерживаться за поручни. Те были обжигающе-ледяными. Март попытался вспомнить, где он оставил свои рукавицы. В карманах куртки было пусто.

Очутившись внизу, пошёл к административному зданию. По двору бегали люди, раздавались крики. Март оглянулся. Нужно было поскорей разобрать рельсы. Никто не подумал, что, открыв Уродам путь из Города, они одновременно открыли бандам лёгкую дорогу на Комбинат. Ножевой отвал разметал снег так, что до следующей метели нового нападения можно будет ждать в любой момент… Если, конечно, волки никуда не уйдут. Пока эти твари держали Губителей на почтительном расстоянии. Но и рабочие не могли выйти к воротам, чтобы убрать застрявший там состав и снять рельсы.

В вестибюле, где ещё совсем недавно толпились Уроды, Игорь орал на кого-то, перемежая речь грязными ругательствами и угрозами свирепой расправы. Март поспешил проскользнуть мимо. Он не хотел лишних свидетелей в разговоре с Леком. Им было что обсудить сегодня. А Игорь непременно увязался бы следом.

Лестница в подвал охранялась, но Марта все знали в лицо и пропустили беспрепятственно. Спустившись на два пролета вниз, он прошёл длинным, запутанным коридором, пока не упёрся в бронированную дверь. Глядя в глазок камеры, нажал на кнопку интеркома.

— Я пришёл, — сказал Март, и ему ответили глухо лязгнувшие запоры. Тяжёлая дверь медленно распахнулась, и когда лекан перешагнул через порог, так же медленно захлопнулась за спиной.

Тёмный подвал освещала одна-единственная тусклая лампа. С некоторых пор яркий свет стал раздражать Лека. Призрачно мерцал монитор компьютера. Камеры слежения, разбросанные по всему Комбинату, отображали суету, воцарившуюся повсюду. Где-то за границей света ровно гудели мощные силовые установки.

— Ты где был? Я посылал за тобой ещё вчера. — Лек не скрывал недовольства.

— Был занят, — ответил Март. Он не собирался оправдываться, он пришёл сюда не за этим.

Лек бросил косой взгляд, но промолчал. Март прошёл, взял себе стул, сел напротив.

Лучший Мастер Слова из тех, что появились на свет в этом мире, сидел в громоздком, опутанном проводами кресле. Рубашка его была расстёгнута, голую грудь опоясывала металлическая лента. На высоком лысеющем лбу поблёскивали бисеринки пота, лицо в тусклом свете мерцающей лампы казалось измождённым.

— Давно сидишь? — спросил Март, вглядываясь внимательно в бледно-голубые воспалённые глаза Лека, лопнувшие жилки капилляров и пожелтевший белок.

— Давно. — Лек не смог сдержать недовольной гримасы.

— Я хотел поговорить с тобой об этом. Я был у Тесака, он показывал мне график…

Лек раздражённо дёрнул рукой.

— Мне не нужен его график, чтобы понять, что происходит. Я ещё не выжил из ума.

Март молчал, смотрел пристально. Лек отвёл взгляд.

— Амулет. Он меня убивает. Забирает жизненные силы. Я уже видел такое однажды…

— Как он вообще к тебе попал? — выпалил вдруг Март, впервые задав вопрос, мучивший его долгие годы.

— Снял с тела умирающего. — Лек невесело усмехнулся. — Если б я только знал, от чего он умирал… — Похудевшая рука невольно потянулась к груди, коснулась металлической ленты у сердца, и тут же упала безвольно. — Скажи, что там случилось с полчаса назад? — Лек вдруг оживился. — Я почувствовал что-то. Какой-то всплеск. Это было хорошо… — Он слабо улыбнулся прищурившись. Взгляд его затуманился.

Март поджал губы. Его худшие опасения оправдывались.

— Скал и его люди. Штурмовали комбинат. Твои волки вернулись, Лек. Они убивают всех.

— Это было хорошо, — повторил Лек, всё так же сладко щурясь и незряче пялясь в пространство.

— Волки прорвались за стену, Лек. Мы отошли к внутреннему периметру, — повторил Март громче.

Лек как будто не слышал его.

— Ты опять ходил в Башню? — спросил он.

— Да. Лек, послушай…

— Ты ходишь туда слишком часто, — в голос Мастера Слова снова вернулось капризное недовольство, — ты нужен мне здесь.

— Что я должен делать? — покорно спросил Март, понимая, что ему не пробиться сквозь это безразличие.

— Являться по первому моему зову! — Расфокусированный взгляд, наконец, обрёл ясность. Глаза Мастера Слова опасно сощурились, желваки заходили под скулами, а ладони сжались в кулаки.

Март терпеливо ждал, пока пройдёт эта внезапная вспышка ярости, и через несколько секунд Лек снова обмяк в своём кресле, спокойно продолжил.

— Скоро сюда придут Уроды. Я хочу, чтобы ты позаботился об их размещении.

— Лек!

— Не перебивай! — Тот снова раздражённо дёрнул рукой. — Ты позаботишься об их размещении. Здесь, в подвалах, рядом со мной. Посмотри, какие стены можно пробить, я хочу ещё один вход, чтоб они могли прийти сюда, когда пожелают. — Март слушал, не веря своим ушам. — Не пускай к ним Игоря, — продолжал Лек. — Этот сукин сын привёл их ко мне и теперь считает своей собственностью…

— Лек, — Март не мог больше молчать. — Что ты творишь, Лек?

— Я забочусь о нашем будущем! — отрезал тот. — Помни, только я могу помочь тебе. Я и Великий Схарм.

Взгляд его вновь затуманился, а рука потянулась к металлическому обручу на груди.

Март скрипнул зубами, уговаривая себя молчать.

— Уроды привыкли жить под землёй, — продолжал Лек, пальцами поглаживая стальную пластину, — здесь им будет уютно.

— Чем мне их кормить? — с трудом выдавил из себя лекан. — Мы и так уже урезаем паёк. Даже бойцы на стенах получают три четверти пайки.

— Ничем, — Лек отмахнулся от вопроса, как от назойливой мухи. Его не интересовали проблемы верных слуг Схарма. — Уроды в состоянии позаботиться о себе сами. — От этих слов вдруг повеяло неизъяснимой жутью. Март зябко передёрнул плечами. — Просто подготовь помещение, а когда они явятся, проследи, чтобы к ним никто не совался. И ещё, — Лек помолчал, задумчиво глядя куда-то в сторону. — Я хочу расконсервировать производство. Нужно снова раскочегарить Комбинат. Займись и этим тоже. У меня появилась новая разработка. Времени, сам понимаешь, мало, так что поторопись.

— Откуда нам брать энергию? — спросил Март обречённо. Он прекрасно знал, почему Лек остановил конвейер, десятками штамповавший бессмертных солдат. Арена, неисчерпаемый источник силы, была им теперь недоступна, а Глаз Схарма стремительно опустошал заряженные ею аккумуляторы. Для воскрешения мёртвых требовалось чудовищное количество энергии, и нельзя было больше восполнить её запасы. А теперь энергия требовалась самому Мастеру Слова — его жизнь зависела от неё напрямую.

— Энергия будет, — ответил Лек, и Март содрогнулся от той убеждённости, что прозвучала в его голосе.

Мастер Слова устало прикрыл глаза, руки опустились на подлокотники кресла, голова обессиленно откинулась на спинку. Март понял, что разговор окончен.

— Хорошо, — сказал он, поднимаясь. Помедлил секунду и всё-таки спросил, прежде чем уйти: — Ты так и будешь сидеть?

— Да! — не открывая глаз отрезал Лек. — Ты мне не нянька, Март. Не смей мне указывать.

— А ты никогда не думал избавиться от него? — Март понял, что не может уйти, не спросив этого.

Веки Лека дрогнули, мастер Слова медленно поднял голову, взглянув на своё творение.

— Даже не думай, — прошипел он с ненавистью, и пальцы впившихся в подлокотники рук побелели. — Я знаю, о чём вы тут все мечтаете. Хотите, чтобы я сдох? Жалкие бездари, бесталанные твари… Это Тесак тебя надоумил? Или, может, ты сам хочешь заполучить его в свои руки? Не выйдет!

— Ты совсем рехнулся, — бросил Март, шагнув за порог и хлопнув дверью.

У лестницы наверх стоял Игорь.

— Поговорили уже? — спросил он, внимательно вглядываясь в лицо Марта. — Жаль. Я хотел обсудить кое-что с вами обоими.

— Потом, — ответил Март, понимая, что ещё одного такого разговора он просто не вынесет. Не сегодня. — Зайди к нему, — добавил лекан. — У него есть для тебя новости.

— Потом, — эхом отозвался Игорь, глядя всё так же пристально.

Март пожал плечами и боком протиснулся мимо Игоря к лестнице. У него теперь была куча дел, и он хотел ещё заглянуть к Тесаку.

— Это я привёл, Уродов, Март! — крикнул вдруг Игорь ему в спину. — Я!

— Все чокнулись, — пробормотал Март, взбегая по ступеням.

Глава 9

Когда Март постучался в лабораторию Тесака, ему никто не ответил. Лекан помедлил секунду, прежде чем надавить на ручку двери. Дверь была не заперта. В красно светящейся печи потрескивали угли, но ни за лабораторным столом, ни у компьютера, ни на кушетке никого не было. Март застыл на пороге, колеблясь. Тесак ни за что не оставил бы кабинет открытым. Март замер вслушиваясь. Наконец, решился и скорым шагом пересёк комнату, пройдя мимо застеклённых шкафов с реактивами и лекарственными препаратами в крохотную тёмную каморку без окон, служившую мяснику спальней.

Тесак был там. Сидел на краю кровати рядом с мечущимся в бреду мальчишкой. Когда Март отдёрнул занавеску, даже не поднял взгляд, проворчал только, отжимая в миску кусок ткани:

— Почему всякий раз, как ты притащишь кого-то из Города, мне приходится работать сиделкой?

Расправив тряпицу, он положил её на лоб мальчика. Поправил сбившееся шерстяное одеяло. Мальчишка застонал мучительно, попытался выпростать руки, отбросить одеяло прочь. Тесак мягко придержал его, и через минуту тот успокоился.

Март шагнул, тронул горящий лоб, поджал тонкие губы.

— Извини, — пробормотал он.

Тесак хмыкнул. Встал, забрав с придвинутой к изголовью табуретки миску.

— Сам бы посидел с ним, чтобы не извиняться.

— Я не могу, — Март покачал головой.

— Почему я не удивлён? — в голосе Тесака сквозила бесконечная усталость.

— Лек хочет снова разогнать Комбинат, он велел мне заняться этим, — сказал Март, возвращаясь в лабораторию.

Как? — Тесак поставил миску на стол, снял с плиты кастрюльку. Тут только Март понял, что голоден. Он не ел уже двое суток. Став леканом, он нередко забывал о простых человеческих потребностях, но его тело в чём-то осталось прежним, хоть и функционировало теперь по-другому. Ему всё ещё требовались и сон, и пища. Конечно, он мог при желании обходиться и без того и без другого, но его тело работало лучше, получая дополнительную энергию. А ещё ему нравилось чувствовать себя живым: ощущать вкус еды, её аромат. У него осталось не так уж много простых человеческих радостей.

— Я тоже спросил его, он сказал, что всё будет.

Тесак снял крышку. Над густым варевом взметнулось облако пара. Две алюминиевые ложки, звякнув, упали на столешницу.

— Это ещё не всё, — продолжил Март, присаживаясь за стол рядом с Тесаком. — Скоро сюда явится новая толпа уродов. Лек хочет разместить их у себя в подвале.

Тесак замер, не донеся ложки до рта. Поморщился, отодвинул кастрюльку.

— Не нравится мне все это, — сказал он, доставая портсигар из заднего кармана джинсов. Открыв, посмотрел на две оставшиеся в нём сигареты и снова закрыл. Отвёл взгляд в сторону. Принялся вертеть портсигар в пальцах, постукивая углами о стол. В больших лётных очках отражалось красноватое свечение раскалённой печи.

Март почувствовал, что, наконец, согрелся. Кровь быстрее побежала по жилам. Придвинув кастрюльку к себе, зачерпнул полную ложку. В густой похлёбке плавали комья перловки с редкими вкраплениями мяса. Чтобы насытиться, лекану хватило всего пары ложек. Утолив лёгкий голод, Март поднялся плеснуть себе кипятку.

— Ты не смотрел график сегодня? — спросил он, беря с плиты чайник. Налил полную кружку и, став у стола, принялся греть руки.

— Когда б я успел? — буркнул Тесак, но поднял взгляд, блеснув на лекана стёклами своих лётных очков.

— Посмотри. Где-то час назад. Нет там ничего интересного?

Мясник молча прошёл к рабочему месту, тронул мышку присаживаясь. Свернул одно окно, открыл другое.

— Что это? — спросил он после секундной заминки.

Март шагнул ближе, заглянул через плечо. На графике, где неуклонно, по крутой дуге, ползла вниз кривая расхода магической энергии, крохотным бугорком обозначился короткий всплеск.

— Это волки, — ответил Март. Судя по ещё одному быстрому взгляду, Тесак ничего не знал о том, что произошло на территории Комбината меньше часа назад. — Мёртвые твари вернулись и принялись убивать всех без разбора, — Март не стал вдаваться в подробности. — Лек как-то почуял это. А если верить твоему графику, сумел оттянуть на себя, по крайней мере, часть энергии, высвободившейся во время этой бойни.

— Как? — Тесак переключился на столбцы цифр и теперь внимательно изучал данные.

Март пожал плечами.

— Похоже, он часами сидит в этом проклятом кресле.

Тесак покачал головой.

— Кресло тут ни при чём. Это просто передатчик, по которому энергия идёт от аккумуляторов к амулету. Кресло не могло перекачать энергию извне. Нужное оборудование осталось на арене. Нет, здесь что-то другое…

— Тогда не знаю. — Чай подостыл, и Март сделал первый глоток, наслаждаясь вкусом и ароматом. Тесак любил хороший чай не меньше, чем сигареты. — Мне кажется, Лек сам не понял, что он сделал.

— Наше счастье, — пробормотал Тесак, всё ещё не отрываясь от монитора. — Если он действительно сам, без вспомогательных устройств может забирать энергию страха и смерти, скоро тут наступят последние дни мира, никакого Губителя не понадобится….

Март подумал об этом.

Если Леку для того, чтобы выжить, понадобится убивать, он начнёт убивать.

От этой мысли стало как-то не по себе.

Март зябко поёжился.

Тесак всё ещё просматривал данные, переключаясь с экрана на экран и невнятно бормоча. Март сел на освободившуюся кушетку, привалился спиной к стене. Глотнул ещё чая, из-под полуопущенных век наблюдая языки пламени, мечущиеся за печной заслонкой. Тепло разливалось по телу, даря расслабление напряжённым мышцам. Приопустились плечи, голова коснулась штукатурки, дав отдых шее. Март прикрыл глаза на секунду.

— Папа, стой! — крикнула девочка с безмятежным лицом Урода.

Март распахнул глаза, выпрямившись. Тряхнул головой, снимая сон. Ему нужно было умыться. Встав, он отставил кружку с чаем на стол и прошёл к ржавой покосившейся раковине. Из неплотно закрученного крана срывались редкие капли. Март повернул вентиль, вода побежала тонкой струйкой. Нагнувшись, он сложил ладони ковшиком и, набрав полные пригоршни, плеснул в лицо. Вода была как лёд. Пальцы закостенели под струями, металлические пластины на фалангах неприятно холодили кожу. Закрутив кран, Март опёрся о раковину обеими руками. Длинные, светлые, давно не стриженые волосы намокли на концах и слиплись сосульками. Март ладонью зачесал их назад. Поднял взгляд, посмотрев на потемневший осколок зеркала, закреплённый двумя погнутыми гвоздями на уровне глаз. На подбородке отросла короткая щетина. Стоило бы побриться.

— Я начал забывать её лицо, — сказал он, пристально всматриваясь в себя.

— Не удивительно, — Тесак прекрасно знал, о ком речь. — Сколько лет прошло?

— Семь, — ответил Март. — Семь.…

Он думал, что никогда не забудет тот день. День, когда в его жизни не осталось ничего прежнего. Когда сам он стал совершенно другим. День, когда он впервые встретился с Леком.

Теперь это всё казалось бесконечно далёким, осело под тяжестью лет и не болело уже так остро. Просто тянуло тупо и мучительно, словно застарелая рана.

— Я пойду, — сказал Март. — Дел много.

Тесак коротко хмыкнул.

Март невольно поморщился.

Семь лет он провёл рядом с Леком, выполняя его малейшие прихоти, но раз за разом ему приходилось начинать всё заново. Вот и теперь… Он уже не верил, что добьётся успеха. Просто действовал по привычке, надеясь заглушить боль рутиной.

— Шед сорвался сегодня, — добавил Март, шагнув к двери. — Губители расчленили Кальдера и забрали с собой его голову.

Это заставило Тесака оторваться от цифр.

— Зачем? — спросил он, блеснув стёклами лётных очков.

— Не знаю, — пожал плечами Март, переступая порог.

В коридоре уже было пусто.

Комбинат, измождённый внезапной атакой, спал, и только часовые на крышах бодрствовали — чуткое ухо лекана различало далёкий отзвук шагов да редкие переговоры по рации. Ему тоже нужно было б поспать. Хотя бы час. Четверо суток на ногах, и он начинал терять в силе, скорости, реакции. Внимание рассеивалось, становилось труднее концентрироваться на чём-то одном. Мысли текли вяло и замедленно. Но теперь, стоило ему хоть на секунду сомкнуть веки, он видел перед собой пустой, безразличный взгляд, и девочка с безмятежным лицом Урода кричала «папа, стой!», а за спиной её стенал, надрывно скрипя узловатыми, искорёженными стволами, густой, дикий лес.

Папа, стой…

Он привалился к стене рядом с дверью, запрокинул голову, глядя на тускло мерцавшие лампы. После полуночи напряжение в сети падало едва не вдвое — Лек и тут экономил энергию. Подумалось запоздало, что можно было бы взять у Тесака снотворного, и тогда он мог бы провалиться в глубокий, многочасовой исцеляющий сон без сновидений… Непозволительная роскошь. Март отлепился от стенки, пошёл на крышу, надеясь, что морозный воздух снимет вдруг подступившую дремоту, хоть немного приведёт его в чувство.

Здесь шаги часовых стали громче. На противоположном краю виднелся чёткий на фоне звёздного неба силуэт, трепетал, едва угадываясь, слабо тлеющий огонёк задуваемой ветром сигареты. Человек горбился, пытаясь защититься от ледяных порывов, автомат соскальзывал с покатого плеча, и он поправлял его то и дело.

Март развернулся, пошёл в другую сторону. Он хотел побыть немного один.

Стал на краю крыши, спрятав голые руки поглубже в карманы. Невнятно, отстранённо подумалось, что с утра нужно будет зайти к коменданту: выписать на мальчишку паёк и найти себе новые перчатки взамен тех, что он обронил где-то.

Впереди белым пятном раскинулось озеро. Ветер гнал позёмку по льду, крутил, высоко поднимая, снежные вихри. На противоположном крутом берегу сразу, сплошной, неприступной стеной вставал лес. Чёрный, непроницаемый, качал верхушками сосен. Отсюда он выглядел вполне мирно…

Март зябко передёрнул плечами, вспомнив.

Тогда лето было в самом разгаре, и солнце просвечивало лес насквозь. В Городе перегретый асфальт уже давно бы парил, отдавая тепло, обволакивая тело нестерпимым жаром, но зелёные пушистые лапы хранили прохладу и источали густой, дурманный аромат. В терпком запахе угадывались тонкие смолистые нотки. Воздух пьянил.

Она вдохнула его полной грудью, остановившись вдруг у края насыпи, по гребню которой бежала прокинутая через лес железнодорожная ветка. Рассмеялась тихонько — впервые с тех пор, как они вышли из Города. Оглянулась, улыбнувшись робко, и Март улыбнулся в ответ. Провёл ладонью по нагретым солнцем волосам. Подумал невольно, что, может быть, этой ночью она заснёт, наконец, спокойно — без слёз и лихорадочного блеска огромных, переполненных ужасом глаз.

Вторую неделю они шли вдоль разрушенного временем и сдвигами полотна железной дороги. Родившийся и выросший в городе Март понимал: шаг другой от насыпи, и они заблудятся, сгинут в чащобе навсегда. А железная дорога давала надежду выйти, в конце концов, к людям. Он усмехнулся невесело, качнул головой. Бежать от одних людей, чтобы прибиться в итоге к другим… «От добра добра не ищут», говаривал некогда его отец, сжимая невольно трёхпалую руку. Март помнил человека, из-за которого отец стал калекой, неспособным держать в руках скальпель. Он забыл его имя, но лицо, потное, перекошенное, с трясущейся от страха нижней губой, он представлял себе очень чётко — стоило лишь чуть прикрыть веки. «Убью!» — орал тот, дёргаясь в ремнях на операционном столе, пока отец отнимал чёрные, омертвевшие уже ткани от распухшей, посиневшей ладони… Не убил. Просто вернулся спустя пару месяцев и, приставив нож к горлу насмерть перепуганного мальчишки, заставил мясника проделать с собой то же.

Март хорошо усвоил этот урок, и с тех пор внимательнее вглядывался в лица людей, приходивших к его отцу за помощью. Брал скальпель и оперировал, готовый в любой момент полоснуть по горлу — ему хватило бы и одного косого взгляда… Но тонкие, плотно сжатые губы тринадцатилетнего мальчишки были красноречивее любых слов. И хотя ему ни разу не пришлось убить пациента, он очень скоро понял, что Город боится его. Боится так, как никогда не боялся отца.

Осознание факта ударило в голову, заставило поверить в собственную исключительность. До тех пор, пока жизнь не преподала ему новый урок. Годы спустя, когда отца уже не было в живых, а Март по праву занял его место, молодая женщина легла под его нож, а потом — расплатилась собственным телом. Нет, она не была первой. Но она сумела стать единственной. Два месяца. Два бесконечно долгих месяца он был безумно счастлив с ней, пока она не ушла, чтобы вернуться вдруг через полгода. Измученная непрекращающимися схватками, она была всё так же красива. Глаза лихорадочно блестели, тёмные круги оттеняли взгляд, придавая ему небывалую глубину, болезненный румянец красил щёки, а губы были искусаны в кровь. Он попытался заставить её остаться, потребовав ребёнка в оплату… Она отдала его, не колеблясь.

Март любил эту женщину, но не мог удержать её ни силой, ни хитростью. «От добра добра не ищут», бормотал тогда Март, глядя на недоношенного младенца и не представляя себе, что он будет с ним делать. Крохотная девочка была слишком слаба, чтобы плакать, но она крепко держалась за его палец, глядя серьёзно и скорбно своими большими, тёмными, как у матери, глазами. Через год она уже смеялась заливисто, чётко выговаривала слово «папа» и сама поднималась в кроватке ему навстречу, едва заслышав его шаги. Эта девочка стала средоточием всей его жизни, и он снова чувствовал себя баловнем судьбы.

Всё закончилось в один день.

«Какая красавица», сказал бритый мужчина с иссечённою шрамами головой, принимая лекарства из рук Марта и глядя на девочку, склонившуюся над шитьём рядом. Яркий румянец залил белую и прозрачную, словно тонкий фарфор, кожу, тёмная головка опустилась ещё ниже, а Март почувствовал, как его захлёстывает дикий, неконтролируемый ужас.

Он проводил клиента до двери. Шагнул следом за порог, в душный сумрак наступающей летней ночи, поймал за рукав и, притянув ближе, шепнул горячо в самое ухо: «Ей одиннадцать лет, Скал».

«Я вернусь за ней, когда она войдёт в возраст», — ответил Скал, сбрасывая ладонь. — «Ей недолго осталось, Март», — добавил он, усмехнувшись, и, кивнув своей свите, канул в развалинах близлежащего дома. А Март остался стоять, парализованный страхом. Только тогда он вполне осознал, что много лет назад чувствовал отец, когда человек с тремя пальцами на правой руке держал нож у горла его единственного ребёнка.

Если бы только они ушли сразу… Тогда, возможно, ему не пришлось бы гладить ночами судорожно вздрагивавшие плечи, повторяя, как заклинание «всё хорошо, всё хорошо». Но он не мыслил себе жизни вне Города и не знал, куда ему бежать от Скала. А теперь они стояли тут, у железнодорожной насыпи, и где-то далеко, за смыкающейся впереди стеной сосен пронзительно и протяжно, словно олень в гон, ревел поезд.

— Март! — его тряхнули за плечо, колени подогнулись вдруг, и он пошатнулся, едва не упав. Его тут же подхватили под локоть. — Да ты спишь! — Барн озабоченно вглядывался в лицо.

Март встряхнулся, выпрямился, расправляя сведённые усталостью плечи.

— Нет. Нет. Я не сплю, — ответил он хрипло, всё ещё видя перед собой лицо дочери. Образ стремительно растворялся, таял в непроглядной черноте ночи. Март почти вспомнил его. Почти вспомнил.

Снова раздался протяжный, тоскливый вой, и Март понял, что это выли волки.

— Пойдём-ка, — всё так же поддерживая под руку, Барн настойчиво тянул его к выходу с крыши.

— Что? — Март вяло попытался высвободиться из захвата. — Что случилось?

Барн помедлил секунду, подтверждая догадку Марта.

— Шед снова распсиховался. Они со Штефом орут друг на друга. Я подумал пойти найти тебя, пока они не поубивали друг друга…

— Идём, — Март снова дёрнул плечом, и на этот раз Барн разжал пальцы.

Металлическая лестница загремела, когда они быстро сбежали во внутренний двор. Луч фонаря мазнул по лицам, охранник кивнул, пропуская, и они пошли к зданию рядом. В тишине зимней ночи крики двух ссорящихся мужчин должны были бы раздаваться предельно чётко, но Март шёл, не слыша ничего, словно на уши давила многометровая, непроницаемая толща воды. Лишь вздрогнул невольно, когда ударил вдруг по глазам яркий свет, а Барн рявкнул: «Заткнитесь оба!» — над самым плечом.

Март поднял затуманенный усталостью взгляд.

Шед и Штефан посмотрели на него, потом переглянулись.

— Идём, идём, — Барн снова тащил его куда-то под локоть. — Тебе надо лечь, поспать.

Шед сорвался вдруг с места, сдёрнул покрывало с застеленного лежака у стены.

В два шага Март прошёл туда и рухнул ничком, почувствовав внезапно, что действительно чудовищно, нечеловечески устал.

Глава 10

Через неделю Шед и думать забыл о том, что случилось с Кальдером. Они работали сутки напролёт, не смыкая глаз и едва находя время, чтобы подкрепиться. Март разрывался между комбинатом и подвалом, где Уроды уже обустраивали себе гнездо. Их стало столько, что попытавшийся тихонько ускользнуть из лаборатории Тесака Ян в ужасе примчался обратно. Едва оправившийся от лихорадки мальчишка снова слёг и метался в бреду по узкой койке, пока Мясник терпеливо сидел рядом, отирая пот с горящего лба. Ищейки беспрепятственно бродили по длинным коридорам административных зданий, вынюхивая что-то и постоянно путаясь под ногами. К ним привыкли настолько, что не боялись уже бесцеремонно отпихивать в сторону, когда безответные твари становились уж слишком навязчивы. Гарпии, удивительно ловко управлявшиеся со своими длинными когтями, облюбовали высокие, просторные ангары. Рассевшись на балках перекрытий под самой крышей, они таращились вниз, на работающих мастеров слова, заставляя тех невольно ёжиться и оглядываться через плечо. Женские фигурки, по-птичьи оседлавшие балки, не вызывали ничего кроме страха и отвращения. Бледные тела в царящем в ангарах полумраке казались мертвенно-белыми. Март и сам чувствовал себя неуютно под пристальным взглядом вертикальных зрачков тварей.

Игорь, забыв об охране Комбината, сторожил дверь в логово Лека, но два танка, ставшие по бокам от спуска в подвал, не давали ему подойти хотя бы к интеркому. Март только посмеивался, глядя, как бесится и орёт на своих людей Игорь. Но настал день, когда и сам Март, спеша к Леку с очередным отчётом, натолкнулся вдруг на выставленную вперёд ладонь танка.

Запнувшись от неожиданности, Март отступил невольно. Вскинул взгляд.

Танк стоял спокойно, даже расслабленно. Ни тени мысли не читалось на плоском, туповатом лице урода, но широченная ладонь преграждала путь, а маленькие, глубоко посаженные глаза неотрывно следили за леканом. Внутренне холодея и спиной чуя взгляд мгновенно подобравшегося Игоря, Март шагнул в сторону, к чёрной кнопке и частой решётке интеркома. Тварь не препятствовала ему. Лишь повернулась всем корпусом, всё так же пристально глядя в затылок.

— Лек, — прохрипел Март внезапно севшим голосом, притопив чёрную кнопку. Прочистил горло. Повторил уже твёрже, — Лек.

Интерком отозвался сдавленным хрипом.

— Лек? — переспросил Март, не в силах различить в этом хрипе хотя бы слово.

Интерком так же прокашлялся в ответ, и в шуме помех Март едва разобрал голос Мастера слова:

— Я позову, когда будешь нужен.

Помехи оборвались, интерком замолчал.

Март отступил на шаг, и ещё на шаг. Танки неотрывно следили взглядом его движения. Он мог бы убить одного, но не обоих разом.

— Игорь! — рявкнул Март, разворачиваясь. — Охрану. …Живо! — прикрикнул он, натолкнувшись на полный недоверия взгляд Игоря, и тот сорвался с места, кинувшись выполнять приказ.

За спиной вдруг громко щёлкнул замок, и заскрипела, медленно отворяясь, тяжёлая дверь. Резко крутанувшись на каблуках, Март уставился в постепенно расширяющийся тёмный проём. Лампа на лестнице в подвал не зажглась автоматически. Из подземелья явственно веяло могильной сыростью свежеразвороченной земли.

Март оглянулся через плечо. В вестибюле было пусто. Грохот ботинок Игоря по бетонному полу затихал в отдалении. Перевёл взгляд на танков. Они все так же стояли по обе стороны от двери. И тогда Март шагнул мимо них внутрь. Дверь за ним тут же захлопнулась.

На лестнице вниз царила непроглядная тьма. Из логова Лека не доносилось и звука. Только запах земли стал гуще, да повеяло на те мгновенья, что дверь оставалась открытой, сильным сквозняком, едва не ветром. Но стоило тяжёлой стальной плите стать на место, как воздух замер неподвижно. И в этом непроницаемом ничто даже усовершенствованные органы чувств лекана отказывались служить ему. Март вытянул руку, коснувшись пальцами чуть влажной стены. Ощутил, как волосы по всему телу становятся дыбом. Сделал осторожный шаг, другой, и едва не упал, найдя провал первой ступеньки. Начал медленно спускаться. Когда до логова Лека оставалась ещё добрая половина пролёта, Март услышал наконец сдавленное дыхание Мастера слова. Это заставило его забыть об осторожности. Он прыгнул, разом преодолев последние ступени. Замер в коротком коридорчике перед настежь распахнутой дверью в подвал.

Призрачное свечение изливалось оттуда, и в этом едва угадываемом свете Марту показалось вдруг, будто он увидел маленькую тёмную тень, стремительно юркнувшую прочь от кресла, в котором, натужно дыша, сидел неподвижно Лек. Глаза адаптировались, подстраиваясь под слабое освещение подвала, и Март оглядывал его, будто видел впервые.

Исчезли доставленные с Терры счетные машины — сервера, занимавшие раньше целую стенку, и мониторы, отображавшие все данные по работе комбината. Остался лишь один экран наружного наблюдения. Там Март видел пустой пока вестибюль перед входом в подвал и беготню, начавшуюся на других этажах здания. Но главное — исчезли заряженные на арене аккумуляторы магической энергии. Без них подвал казался странно просторным. А у дальней стены чернильно-чёрным кругом угадывался провал свежевырытого тоннеля. Там ему чудилось какое-то едва уловимое движение, но чуткий слух не мог различить и звука, отчего всё это казалось мороком или дурным сном.

Ступая осторожно и стараясь не спускать глаз с ведущей бог весть куда дыры, шагнул внутрь и лишь тогда увидел, что металлическое кольцо кресла, по которому энергия от аккумуляторов должна была поступать к Глазу Схарма, разомкнуто.

Голова Лека была откинута за спинку кресла — ходил под подбородком крупный кадык, да пульсировал в такт сокращениям сердца вживлённый в грудь кроваво-красный камень. Март метнулся к Леку, шире распахнул полы расстёгнутой рубашки, чтоб убедиться: могущественный талисман, снятый некогда Леком с тела умирающего человека, пустил метастазы в плоть. От камня, словно лучи звезды Хаоса, украшавшей одежды многих слуг Схарма, расходилось восемь кривых, бугрящихся, как вздувшиеся вены, жил.

Март схватился за рубашку покрепче, потянул на себя, приподнимая Лека, заставляя его сесть прямо. Голова Мастера слова безвольно болталась на шее, длинные вьющиеся волосы кольцами липли к обширным залысинам над покрытым испариной лбом. Сверкали в сумраке белки закатывающихся глаз.

Поджав тонкие губы, Март ударил Лека раскрытой ладонью по щеке. Ещё, и ещё раз. Голова дёргалась из стороны в сторону, пока Лек, застонав мучительно, не сфокусировал взгляд и не шевельнул рукой в тщетной попытке отвести удар.

— Лек! — Март легонько встряхнул его, увидев, как опять безвольно опрокидывается назад голова. Усилием воли Лек приопустил подбородок, посмотрев, наконец, прямо. — Где аккумуляторы, Лек? Лек, тебе нужна энергия. Где аккумуляторы, Лек? — повторял Март, холодея от мысли, что Мастер слова умрёт сейчас прямо здесь, у него на руках.

— Обещай, что не тронешь, — прохрипел Лек.

— Кого? — в отчаянии Март встряхнул его ещё раз. Слова казались предсмертным бредом.

Лек слабо качнул головой, указывая туда, где чернела тёмная дыра туннеля, и из этой дыры выдвинулся вдруг мертвенно-белый в свете единственного монитора карлик.

«Не карлик», понял вдруг Март, когда существо сделало ещё один робкий шаг внутрь.

Март невольно разжал пальцы, и, лишённый поддержки, Мастер слова снова бесформенной грудой осел в кресле. Абсолютно голый мальчик лет пяти, не старше, осмелел и шагнул ещё ближе, когда увидел, как пятится лекан. Чувствуя захлёстывающий с головой ужас перед этим маленьким голым ребёнком, Март не отдавал себе отчёта в собственных действиях, пока не упёрся спиной в стену. Отступать дальше было некуда. А существо, окончательно осмелев, юркнуло вдруг на колени Леку, прижалось щекой к груди, обхватило за плечи тоненькими руками, и Мастер слова поднял голову, посмотрев вновь прояснившимся взглядом.

— А-а-а-а-ах, — выдохнул он с явным облегчением, и Март почувствовал, как сильнее вжимается в стену. Осознание факта заставило сделать шаг вперёд и, взяв от стола стул, сесть, оседлав его верхом и сложив руки на спинке.

Ребёнок дёрнулся было в ответ на движение Марта, но Мастер Слова обхватил его плечи одной рукой, другая принялась поглаживать по длинным, спутанным волосам, успокаивая.

— Чего ты хотел? Зачем так рвался сюда? — спросил Лек всё так же хрипло, но теперь уже, очевидно, вполне осознанно.

Март с трудом заставил себя отвести взгляд от тёмных внимательных глаз ребёнка, посмотреть в светлые, холодные глаза Лека.

— Что это, Лек? — Март с удивлением услышал дрожь в собственном голосе.

— Мать говорит через него со Схармом, — Лек оставался невозмутим, и лишь бисеринки пота на высоком, обрамлённом светлым нимбом вьющихся волос лбу, да хрипотца в голосе выдавали, что ещё минуту назад он едва не отправился на встречу с Губителем. — А Схарм передаёт мне ее слова. Но ты ведь не об этом пришёл поговорить со мной, Март? — Лек не скрывал своего раздражения.

Март с трудом вспомнил, зачем он хотел видеть Мастера слова. Взгляд и мысли снова и снова невольно возвращались к ребёнку. Пульсирующий камень бросал алые отсветы на бледную кожу мальчика, вспыхивали и гасли в такт ударам сердца отражённые в тёмных глазах огоньки. Красное свечение разбегалось по восьми уродливо вздувшимся жилам, затухая на концах, будто ныряя глубже в тело. Март с трудом взял себя в руки, сконцентрировался на том, что было действительно важно.

— Я пришёл поговорить о комбинате, — начал он, сцепив напряжённо пальцы. — Мы вышли на критическую мощность, разгонять производство дальше опасно. Ты знаешь, чем больше работающих механизмов, тем нестабильнее зона. Если б ты следил, — Март кивнул туда, где ещё совсем недавно стояли корпуса счётных машин, — ты бы знал, мы рискуем вызвать сдвиг. Это заметно уже невооружённым глазом, — Март постучал по циферблату наручных часов, — минутная стрелка обегает круг за сорок секунд, а всего два дня назад она обегала его секунд за пятьдесят… Люди боятся. Надо снизить мощности, Лек.

Март выпрямился на стуле, поражённый вдруг новой мыслью. Взгляд снова прошёлся по опустевшему помещению подвала и остановился на мальчике. Аккумуляторы, под завязку заряженные магической энергией, исчезли бесследно, но комбинат работал, и Лек, поглаживая по голове это жуткое создание, взгромоздившееся ему на колени, казалось, забыл, какое чудовищное количество энергии ежеминутно жрёт вживлённый в его грудь амулет.

— Нет. — Слово упало как камень. — Ты выведешь комбинат на предельную мощность. Мне нужно столько бессмертных солдат, сколько возможно сделать до начала сдвига. И ты должен завершить наш главный проект.

— Начала сдвига? — переспросил Март, не понимая.

— Я стал невнятно произносить слова? Что тебе не понятно, Март? Я хочу вызвать сдвиг. Было бы идеально, если б с его началом весь тот сброд, что собрался снаружи, сумел бы прорвать оборону. Надеюсь, ты позаботишься и об этом.

Март бросил ещё один взгляд вбок.

— Этот туннель… Куда он ведёт, Лек?

Усмешка скользнула по губам Мастера слова.

— Ты правильно догадался, Март. Он ведёт в Улей. Когда всё здесь схлопнется, от осаждающих не останется и мокрого места… А Мать предоставит нам убежище под землёй. Тогда соединёнными силами мы сможем ударить Городу в спину, уничтожить его окончательно, и уже никто не сможет мне помешать.

Март вновь посмотрел на Лека. Ладонь, гладившая волосы мальчика, замерла, вперившийся в пространство взгляд заледенел, капризные пухлые губы сжались в жёсткую линию.

Тварь на коленях Лека вдруг завозилась обеспокоенно. Лек, вздрогнул, крепче прижал ребёнка к себе, будто боялся хоть на минуту отнять его от груди. Взгляд его вновь сфокусировался.

— Пойди разберись с ними. — Мастер слова кивнул на монитор наблюдения. Там люди Игоря устанавливали перед дверью в подвал, на страже которой, очевидно, все так же стояли два танка, спущенный с крыши станковый пулемёт. — И не отвлекай меня больше по пустякам.

Март молча кивнул, но Лек уже не заметил этого, откинувшись обессиленно на спинку кресла и прикрыв веки. Только тварь на его коленях следила внимательно, как Март осторожно шагнул ближе, и, нажав на кнопку интеркома, расположенного на стене рядом с креслом Лека, произнёс в переговорное устройство, надеясь, что его услышат:

— Игорь, я выхожу, не стреляйте.

Очень не хотелось получить полную обойму прямо в грудь. Такой заряд свинца мог бы убить кого угодно. Март подозревал, что смерть обоих танков Мать воспримет со свойственным уродам безразличием. Но сам он должен был жить…

И потому, поднявшись по лестнице, он вжался спиною в стену, и лишь потом активировал механизм, отпиравший тяжёлые стальные двери. Щёлкнул замок, бронированный лист начал медленно, с натугой приотворяться.

— Март? — крикнули снаружи, и лекан узнал Игоря.

— Всё в порядке, — ответил Март, отлепляясь от стенки, — я иду.

Но лишь выйдя, наконец, от спуска в подвал к центру вестибюля, он понял, что напряжение, скрутившее каждую мышцу в теле, никуда не ушло. Просторная комната была полна людей Игоря. Каждый был вооружён, а пулемётчик на полу смотрел на него сквозь прорезь прицела.

— Нам надо поговорить, Игорь, — сказал Март деревянным голосом.

И лишь когда Игорь шагнул навстречу, махнув рукой своим людям, Март выдохнул с облегчением, снимая напряжение с плеч.

Глава 11

За время болезни мальчишка, казалось, похудел ещё сильнее. Выданная ему, латаная, но целая, одежда висела мешком, хотя ботинки, подобранные точно по ноге, не слетали уже при каждом шаге. Только вот ходил он все так же — громко шаркая подошвами.

Март с утра таскал его за собой по всем постам, и к полудню парень заметно устал. Покрасневший от мороза нос тёк, и за спиной поминутно раздавалось громкое шмырганье. В какой-то момент Март понял, что это непрестанное шмыганье, шарканье, сведённые плечи, сутулая спина, взгляд, устремлённый только под ноги неимоверно раздражают его. Март боялся, что, когда придёт пора, парень — истощённый, запуганный и уставший — не побежит. А Марту очень, очень нужно было, чтобы он побежал. И, ненавидя себя за это, Март всю дорогу шпынял мальчишку, надеясь хоть так встряхнуть его, вывести из сонной апатии, заставить действовать.

— Шире шаг, — бросил он через плечо, не оглядываясь. — Нам нужно пройти ещё три поста до обеда.

Шарканье за спиной осталось таким же вялым. Март резко развернулся, и, двигавшийся с автоматизмом заведённой куклы, парень влетел прямо в него. Отшатнулся испуганно, едва не впервые подняв голову. Март смотрел, поджав тонкие губы. Этому мальчику не помешала бы миска горячего супа да многочасовой сон. Покрасневший, опухший нос ярко выделялся на бледном, покрытом испариной лице. Из-под вязаной шапки выбивались и липли на лоб влажные чёрные пряди. Он дышал ртом, потому что нос был забит, и облачка пара инеем оседали на длинных, тёмных ресницах. Глаза, оттенённые чётко различимыми на бледной коже синими кругами, лихорадочно блестели.

— Я жалею уже, что сохранил тебе жизнь, — сказал Март, понимая, что это — чистая правда.

Этот мальчишка уже стоил ему размолвки с Тесаком. Мясник, столько дней упрекавший Марта добытым в городе трофеем, взорвался, едва услышал, зачем тот вдруг понадобился лекану. “Я не для того его выхаживал!” — орал Кир в ярости, и стёкла лётных очков блестели восходящим солнцем. Парнишка оставался в лаборатории, и чтобы обсудить его судьбу, Март вызвал Тесака на крышу.

— Ты бесился, когда я притащил его из города, теперь ты бесишься, когда я собираюсь послать его обратно, Кир. — Март отвечал спокойно, чуть ухмыляясь уголком рта, надеясь, что взятый ироничный тон остудит пыл мясника. Не остудил. Не помогло даже настоящее имя, работавшее всегда безотказно. Мясник будто вовсе не заметил его. Длинные пальцы, одетые в металлические напёрстки датчиков, нервно сжимались. Март снова пожалел, что не видит глаз Тесака, не может понять, о чём он думает.

— В следующий раз, когда найдёшь себе очередную игрушку, не тащи её ко мне, Март. С меня хватит, — сказал Тесак, когда повисшая пауза стала совсем уж невыносимой. Развернулся и ушёл с крыши, не проронив больше ни слова. И когда Март спустился следом, забрать мальчишку с собой, даже не взглянул в его сторону. Звякал ампулами в ящике стола да мял в пальцах последнюю из двух остававшихся в портсигаре сигарет. Курево на Комбинате заканчивалось быстрее, чем еда, а стоило во много раз дороже. Измученные осадой люди готовы были отдать последнее за возможность хоть на минуту расслабиться, снять нечеловеческое напряжение и смертельную усталость. Март знал: Тесак тоже выменивает свой паёк на сигареты. Но желающих делиться последним с каждым днём становилось всё меньше. Уже не раз Март видел, как Тесак открывал портсигар, изучая неприкосновенный резерв, и, закрыв, прячет его со вздохом обратно. Когда мясник склонился к спиртовке, прикуривая, Март понял, что эта их ссора — посерьёзнее прочих, и он потерял единственного своего союзника. Осознание факта наполнило рот полынной горечью. Вонь дешёвого табака ударила в ноздри, и, уходя, Март не сдержался, хлопнул дверью, тут же пожалев об этом.

Мальчишка снова шмыгнул носом.

Март понял, что они уже не первую минуту стоят так, лицом к лицу, посреди пустого, занесённого снегом двора. И часовой на только что оставленном ими посту уже не расхаживает взад-вперёд, а точно так же замер, пытаясь рассмотреть, чем заняты лекан и его пленник.

— Высморкайся, — бросил Март, не в силах сдержать презрение в голосе.

Мальчишка отвернулся чуть в сторону и, громко прочистив горло, смачно сплюнул в снег. Эти несколько молчаливых минут взбодрили его вернее, чем все шпильки Марта, отпускаемые с самого утра. Во взгляд паренька вернулся безотчётный, неконтролируемый ужас, и Март почувствовал мрачное удовлетворение. “То, что нужно”, — подумал он так же молча разворачиваясь и продолжая прерванный путь.

Шаги за спиной стали чётче, подошвы не шаркали больше по слежавшемуся насту. Они шли к контрольному пункту, где их ждал уже Игорь — к воротам, выходившим на широкий проспект и огороженную территорию с вывеской “Рынок” за ним. После провалившейся атаки на Комбинат Рынок затих. Блестела оптика с крыш павильонов, но внутри периметра было подозрительно спокойно. Служивший тараном грузовик всё так же торчал в воротах, и сейчас это было как нельзя кстати. Рядом на снегу валялись неубранные тела убитых. Белые в чёрных лужах замёрзшей крови. Дальше, на проспекте тел было ещё больше — все, кого успела выкосить первая пулемётная очередь.

— Март! — Игорь махнул им рукой и спрыгнул со стены вниз, стянул перчатку для рукопожатия. Март встряхнул протянутую ладонь, и Игорь тут же принялся продевать пальцы в раструб. Ударивший с новой силой мороз нещадно жёг обнажённую кожу. — Отойдём? — спросил Игорь, скользнув по мальчишке беглым взглядом.

— Жди здесь, — бросил Март через плечо, боясь обернуться, посмотреть прямо. Паренёк не ответил, лишь переступил с ноги на ногу, пытаясь разогнать кровь в коченеющих конечностях. Март подумал, что, возможно, не стоило гонять его сегодня по всем ключевым постам, но времени оставалось мало, и особого выбора не было. Они должны были успеть всё в один день.

Они с Игорем молча прошли дальше, стали меж стеной Комбината и одним из его административных корпусов, глядевших на проходную. Место это было тщательно выверено и не раз обговорено. Отсюда прекрасно просматривалась открытая площадка перед воротами, где стоял, не зная, куда себя деть, мальчишка, и слегка покорёженная грузовиком створа, и пост с тремя часовыми прямо над ней.

— Думаешь, побежит? — спросил Игорь, глядя на столбом застывшего парня. Мальчишка несмело перетаптывался с ноги на ногу и оглядывался растерянно.

— Должен, — ответил Март, не чувствуя уверенности в собственном голосе. Игорь хмыкнул, тоже расслышав это затаённое сомнение. — Должен, — повторил Март с нажимом.

Крысёныш, спрятавший сухари на теле умирающей женщины, волчонок, пытавшийся улизнуть обратно в лес, едва почуяв силу в ногах, он обязан был побежать и сейчас при первой подвернувшейся возможности. И эта возможность была спланирована для него заранее.

Вот двое над воротами склонились голова к голове над станковым пулемётом. Ветер сносил слова в сторону, и даже Март различал лишь обрывки ругательств. Третий, заглядывавший через плечо, резко рубанул воздух ладонью, и уже в следующий момент спрыгнул в высокий сугроб, наметённый под стеной Комбината, скатился по рыхлому снегу и побежал через двор к дальнему ангару, придерживая одною рукой болтавшийся на плече автомат.

Мальчишка проводил его долгим, задумчивым взглядом, и Март едва успел отвернуться, когда парень посмотрел в их сторону.

— Что? — спросил Март Игоря, краем глаза наблюдавшего за двором.

— Стоит, — ответил Игорь, — смотрит на ворота.

Грузовик, ткнувшийся в створу, слегка погнул её, и в образовавшуюся щель едва ли смог бы протиснуться взрослый мужчина, но гибкий, истощённый подросток…

— Пошёл, — шепнул Игорь одними губами и шагнул в сторону, став к воротам почти спиной.

Март понял, что мальчик всё так же колеблется, а Игорь только что облегчил ему выбор. Март вслушивался до звона в ушах и всё равно вздрогнул, когда за спиной раздался вдруг долгожданный крик: “Стреляй, уйдёт!”.

Они с Игорем развернулись как по команде.

Двор был пуст.

Часовые на гребне стены смотрели на ту её сторону, и один стоял, вскинув к плечу винтовку.

— Что за?!… — Март ринулся с места во весь опор.

Он всё равно не успел. Сухо щёлкнул выстрел, и Март замер как вкопанный, запнувшись на полушаге. Обернулся резко, лишь теперь услышав окрик: “Март, стой!”.

Игорь нагнал его в два шага.

— Да стой же ты, — бывший Губитель задыхался от быстрого бега. Март вдруг впервые подумал, что Игорь уже немолод. — Я приказал прострелить ему плечо. Всё должно выглядеть натурально.

Лекан вновь бросил взгляд на гребень стены. Там стоял стрелок, опустив винтовку и дёргая судорожно затвор. Март снова побежал, оставив Игоря ковылять позади.

Стрелок вскинул взгляд, едва заслышал грохот шагов по лестнице.

— Я стрелял в плечо, — пробормотал он, побледнев вдруг. Пальцы забыли о затворе, разжавшись безвольно. Винтовка ткнулась дулом в дощатый настил наспех сооружённой сторожевой площадки.

Сцепив зубы до скрипа, Март навалился грудью на высокий парапет, всматриваясь.

Паренёк лежал, не шевелясь. Шапка скатилась, и ветер трепал тёмные вихры. Снег у головы стремительно чернел.

Короткий, яростный удар, и подгнившее от времени и сырости дерево парапета хрустнуло, зазмеившись длинными тёмно-жёлтыми трещинами.

— Я стрелял в плечо! — отчаянно повторили сзади.

— Дай сюда! — Игорь шагнул, встал рядом, всматриваясь в оптический прицел вырванной из рук незадачливого стрелка винтовки. — …жив, - пробормотал он через минуту тягостного молчания. — Жив, — но теперь уже Март не услышал в его голосе должной уверенности.

Март перевёл взгляд на Рынок. Там, на крыше одного из павильонов, тоже стояли, сверкая стёклами полевого бинокля. Едва не впервые после атаки на Комбинат Рынок оживился. Забегали от павильона к павильону люди. Слышались крики и лай растревоженных суматохой псов.

— Убери винтовку, — пробормотал Март сквозь сцепленные зубы. — Надо дать им возможность затащить его внутрь.

Игорь хмыкнул в ответ, но распрямился и передал винтовку обратно часовому.

— Никто не станет забирать его до темноты. — Бывший губитель бросил взгляд на едва перевалившее через полдень солнце. — Если он жив, то лучше бы ему шевелить задницей, иначе мороз добьёт его раньше.

Март снова услышал, как скрипнули его зубы. Потёр сбитые костяшки пальцев. Мелкая щепа расколовшегося дерева вошла глубоко под кожу и теперь нестерпимо зудела, словно руки его были сплошь искусаны мошкой. Он вспомнил, что так и не нашёл себе новых перчаток.

— Следите за ним, — бросил он второму часовому, избегая поднимать взгляд на безвольно опустившего руки стрелка. Слишком велико было желание дать ему в зубы… — Если пошевелится, бегом ко мне. Если тело заберут, бегом ко мне. Что бы ни случилось, бегом ко мне. Ясно?

Часовой кивнул нервно. Март коротко кивнул в ответ и, развернувшись, спрыгнул в сугроб под стеной. Сбежал по рыхлому склону и зашагал к дальним ангарам.

У него была ещё куча дел.

Снег поскрипывал под каблуками, но стоило свернуть за угол — захлюпала жидкая грязь, ярко заблестели под солнцем широкие лужи. Пар поднимался, обволакивая липкой, душной пеленой, а очередной порыв ветра принёс струю обжигающе горячего воздуха. Работа в мастерских шла полным ходом, и Март со страхом вглядывался в это дрожащее раскалённое марево, боясь увидеть в нём признаки надвигающегося сдвига.

Вход в ангар зиял чернотой. Волны жара изливались оттуда. В дальнем его конце чистым белым светом сияла электрическая дуга. Март прибавил шагу, когда различил вдруг, аспидно-чёрную на ярко-белом, режущем глаза фоне, плотную фигуру Лека.

Впервые за много месяцев Мастер слова вышел из своего добровольного заточения в подвале.

Взгляд сам заметался в поисках ребёнка, но Лек был один. Стоял, уперев руки в бока, глядя на последнее из своих творений.

Танк безжизненно обвис в ремнях креплений, спускающихся с двутавровых балок. Лишь судороги прошивали могучие мышцы с каждым новым разрядом электрической дуги, и вся подвесная конструкция содрогалась конвульсивно. Маленькая, укрытая кожаным шлемом, голова танка смотрела вниз, но Март знал — один глаз твари, выколот куском алюминиевого профиля. Страшная рана, послужившая причиной смерти танка, была нанесена далеко не с хирургической точностью. И если в левой глазнице уже сидел такой же, как у самого Марта, искусственный глаз, то правая пока оставалась пустой. Всю зиму Лек и его подмастерья пытались создать механизм, способный вернуть твари бинокулярное зрение, но повреждённое нервное волокно отказывалось передавать картинку в мозг. Иногда Март думал, что проще было бы убить ещё одного танка — благо Мать, кажется, вовсе не пеклась о благополучии своих творений — и модернизировать его, но Лек, казалось, был одержим лишь этой, жестоко потрёпанной в бою тварью. Никто не мог бы справиться с подобной задачей, вернуть это могучее тело к полноценной жизни: такое было под силу лишь величайшему из мастеров слова. Лек повторял это беспрестанно, будто боялся, что, отступившись, проиграет, рухнет в глазах окружающих, потеряет авторитет среди собственных подмастерьев.

Глупый, нелепый, мальчишеский страх, недостойный разумного человека.

— Вижу, тебе лучше, — констатировал Март, подойдя, став рядом. Здесь жар был практически нестерпим. Тепло волнами расходилось от тела танка. Казалось, ещё минута, и толстая серая кожа займётся ярким пламенем.

— Мне хорошо, — ответил Лек, и по лицу его скользнула блаженная улыбка. — Мне хорошо, — повторил он и, протянув ладонь к Марту, раскрыл её. — Смотри!

В руке его, ярко-жёлтой от постоянной возни с реактивами, таращился на свет новенький глаз. Март всмотрелся пристальней. В глубине хрустальной сферы ему почудилось призрачное зеленоватое сияние. Но мелькнувший отблеск тут же пропал, и даже искусственно усиленное зрение лекана не в состоянии было отыскать его вновь. Март сморгнул, встряхнул головой. В последнее время он всё меньше доверял своим чувствам — слишком часто те подводили его. Мысль о том, что его телу, не старевшему вот уже семь лет, возможно, приходит конец, пугала, и Март упрямо гнал её прочь.

— Будет работать? — спросил он, исподтишка рассматривая Лека, его распрямившуюся спину, вернувшийся на щёки румянец, вновь прояснившийся взгляд. Мастер слова как будто восстал из мёртвых ну или, по крайней мере — не стоял уже одной ногою в могиле. Силы возвращались к нему.

— Будет. — Лек коротко кивнул. — Последняя деталь сегодня станет на место, и тогда можно будет уничтожить здесь всё… Ты выполнил мой приказ?

Март поджал тонкие губы, оглянулся невольно туда, откуда пришёл, и в клубах курящегося снаружи пара различил вдруг бегущую вдалеке фигуру, а через секунду тяжёлые сапоги зашлёпали звонко по лужам, далеко разбрызгивая чёрную грязь.

— Сейчас узнаем, — пробормотал Март.

Лек тоже обернулся, и подстреливший паренька часовой невольно запнулся, увидев Мастера слова.

Подошёл на неверных ногах и заплетающимся от страха языком отрапортовал, глядя мимо Марта, в бледные, водянистые глаза Лека:

— Он ползёт к воротам рынка.

Март шумно выдохнул, прикрыв на секунду веки, а когда распахнул их вновь, наткнулся на пристальный вопрошающий взгляд Мастера слова.

— Я выполнил твой приказ, Лек, — ответил Март, чувствуя невероятное облегчение от того, что мальчишка всё-таки жив. — Сегодня в городе будут знать точное число постов на стенах и все слабые места в нашей обороне. Думаю, Скал пойдёт на штурм завтра.

— Отлично. — Лек кивнул, но ещё секунду смотрел пристально, внимательно, изучающе.

Глава 12

Лек приказал начать эвакуацию тот час же. В цехах комбината ещё шла работа, и Лек в окружении подмастерьев колдовал над безжизненным пока телом танка, а Март сбивался с ног, пытаясь контролировать всё и вся. Первым делом он помчался к Тесаку. Пробегая через пустой вестибюль первого этажа, бросил взгляд на распахнутую настежь дверь в подвал.

Её больше никто не охранял, а по ногам ощутимо тянуло холодом. Уроды открыли людям дорогу в свои владения, и никто не мог сказать, что ждёт их там, под землёй.

Март невольно поёжился.

Нестерпимо хотелось спуститься. Ещё раз глянуть на тёмную дыру прорытого копателями тоннеля и, может быть, увидеть бледную тень, робко прячущуюся во мраке. Но времени не было. И Март лишь на секунду сбавил шаг, а потом вновь побежал вверх по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек разом.

Тесак сидел за микроскопом, и даже не обернулся, когда хлопнула входная дверь в лабораторию.

— Эвакуация, — сказал Март коротко. Он всё ещё чувствовал повисшее между ними напряжение.

— Куда? — спросил Тесак безразлично и, оторвавшись на секунду от микроскопа, чтобы черкнуть что-то в лежащей под рукой тетради и снова склониться над ним.

— В подземелье, к уродам, — ответил Март так же коротко, и ему показалось, что Тесак заинтересовался. По крайней мере он поднял взгляд, блеснув стёклами лётных очков. Ладонь захлопнула раскрытую тетрадь. — Тебе прислать кого-нибудь паковать вещи?

— Что? — Тесак рассеянно шарил по карманам куртки в поисках портсигара.

— Прислать кого-нибудь в помощь? - терпеливо повторил Март.

—А, да, да… — ответил Тесак, явно думая о чём-то своём, и, кивнув, Март шагнул за порог.

Может быть, уроды займут Тесака ненадолго, и он забудет о Яне… Невесёлая усмешка тронула губы. Хотел бы он сам забыть об этом мальчишке так же легко…

Качнув головой, он снова поспешил вниз.

В вестибюле уже стояла охрана, но на сей раз это были люди Игоря. Просторное помещение полнилось коробками и ящиками с провиантом. Здесь стало ещё прохладнее. Двери на улицу тоже открыли, через них внутрь заносили новые и новые ящики. Хоть уроды и обещали предоставить им убежище, о запасах продовольствия речи не шло. Хотя… Даже если бы уроды обещали им полный пансион, Март предпочёл бы иметь собственные резервы. Они и так уже слишком зависели от доброй воли существ, управляемых чужой недоброю волей. Март не знал, чего хотела от них Мать, и это заставляло его нервничать. Лек ни словом не обмолвился об условиях заключённой им сделки.

На этот раз Март не смог пересилить себя. Его тянуло к спуску в подвал как магнитом. Бойцы, выставленные Игорем в охранение, старались держаться подальше от настежь распахнутой двери, и когда Март шагнул в проём, он спиной почувствовал их взгляды.

Сквозняк усилился. Здесь, на пороге, он казался ураганным ветром. Снизу всё так же тянуло могильным запахом свежеразвороченной земли. Бросив быстрый взгляд через плечо, Март начал медленно спускаться по ступеням. Подумал мельком, что надо будет включить внизу свет. Уходя, Лек оставил своё логово в полной темноте.

Бледная тень, которую так хотел и боялся увидеть Март, не мелькнула, прячась в тоннеле, но чуткие ноздри лекана уловили слабый сладковатый запах, который невозможно было спутать ни с чем. Волосы на руках встали дыбом.

Забыв о выключателе на стене, Март, словно пес, ведомый верхним чутьем, пошёл вперёд. Угол, в который привёл его нюх, был так же тёмен, как всё вокруг, но Март знал, что когда сорвёт небрежно, явно впопыхах наброшенную чёрную ветошку, то увидит там бледное, тщедушное тельце. Он потянулся, рука замерла на секунду, а потом пальцы решительно дёрнули край тряпки.

Он ошибся.

Тел было несколько.

Мальчик, которого он помнил сидящим на коленях у Лека, обнимавшим его руками за плечи, льнущим щекою к его груди, где змеился, словно знак хаоса, пустивший корни амулет, был ещё жив.

Смотрел, не видя, тёмными, блестящими глазами. Он как будто ещё иссох всего за сутки. Округлились колени, выступили ключицы, руки, как спицы, торчали на шарнирах плеч. Дыхание неслышно срывалось с пересушенных, потрескавшихся губ, и лишь по лихорадочному блеску глаз можно было понять, что мальчик всё ещё жив.

Март подхватил его, стянув с груды трупов. Оглянулся беспомощно, и не увидев в кромешной тьме ничего, сел прямо на пол, уложив ребёнка к себе на колени. Ссохшийся, тот сжался инстинктивно в комок, целиком уместившись в его руках. Март попытался прощупать пульс, но ослабевшее сердце едва разгоняло кровь. Лишь опустив ладонь на грудь, он почувствовал редкое, едва уловимое “тук-тук”. Мальчик встрепенулся. Взгляд его стал чуть более осмысленным. Он повернул голову, посмотрев в глаза лекана.

Лишь по дуновению воздуха Март угадал вздох, сорвавшийся с губ умирающего, а потом мальчик затих.

Март не знал, сколько он просидел так, с мёртвым ребёнком на руках, пока сзади вдруг не пошевелились шумно, заставив лекана вздрогнуть. Март вскочил, невольно прижав к себе бледное тельце, и лишь тогда понял, что труп успел уже закоченеть.

Прямо перед ним, глядя с тупым безразличием, стоял копатель. Поблёскивали тёмные, глубоко посаженные глаза, а руки-ковши тянулись к ребёнку. Словно во сне Март вложил в них мёртвое тельце. Урод развернулся, и держа мальчика всё так же, на вытянутых руках перед собой, вразвалочку затопал к чёрному зеву туннеля.

Март перевёл взгляд на груду в углу.

Его вновь передёрнуло. Ноздри щекотал сладковатый запах гниения, желудок терзали мучительные спазмы, во рту стоял горький жёлчный привкус. Март невольно порадовался, что не ел ничего с позапрошлого вечера. Не думая больше об эвакуации комбината, Март шагнул к выходу, так и не щёлкнув выключателем на стене. То, что таилось во тьме за его спиной, должно было оставаться во тьме.

Просторный вестибюль, весь загромождённый штабелями коробок, стал вдруг узок и тесен. Измотанные осадой, обеспокоенные неизвестностью, люди нервничали, срываясь на крик. Ещё на лестнице Март различил голос Барна и задержался у двери, не спеша выходить наружу.

Лекан спорил ожесточённо о чём-то с одним из бойцов Игоря. Избегавшие раньше лековых выродков, сегодня люди не боялись уже орать на них в голос. Барн терпеливо отвечал, не повышая тона, но Март видел, что и он - на пределе.

Давя в себе смутное чувство вины, Март скользнул за коробками мимо.

Тесак тоже успел уже собраться, и Март снова невольно спросил себя, сколько же времени он провёл там, в подвале? Мясник сидел на кушетке, щёлкая бездумно зажигалкой. Мысли его, очевидно, витали где-то далеко-далеко. Колёсико прокручивалось, боёк ударника бил, высекая искру, но пламя тухло, не успев разгореться. Зажигалка была пуста, как и портсигар в заднем кармане джинсов Тесака. Затушенный бычок лежал в чашечке Петри, распространяя по комнате мерзкую вонь дешёвого табака. Но сейчас Март даже рад был этому запаху. Он заглушал, вытесняя из памяти ту, другую вонь…

Лекан рухнул на кушетку рядом, привалившись спиною к стене. Попытался расслабиться, но не смог прогнать каменное напряжение с плеч. Весь он был словно взведённая пружина.

Тесак щёлкнул зажигалкой ещё раз и захлопнул крышку. Склонил голову чуть набок, как бы спрашивая, “Что?”.

— Ты был прав, —— ответил Март на этот невысказанный вопрос. — Лек спятил. Я ухожу. Пойдёшь со мной?

Лёгкая усмешка тронула губы мясника.

— Нет, — ответил он коротко.

Март кивнул, ничуть не удивившись. Где-то в глубине души Март надеялся, что Тесак захочет остаться. Не хотелось уходить, сжигая за собой все мосты. Он не был уверен, что ему не придётся внезапно вернуться, и тогда Тесак здесь будет очень кстати.

— Лек знает, где тебя искать, — продолжил Тесак, чуть помедлив, и Март снова кивнул.

— Я пришёл к тебе за этим. Как вскрыть саркофаг?

Мясник вскинул взгляд, впервые с момента их ссоры посмотрев прямо.

— Не делай этого, Март. — Стёкла лётных очков оставались непроницаемы, но в голосе мясника Марту почудилась искренняя тревога.

— У меня нет выбора, — выдохнул он. И почувствовал вдруг, что даже рад этому. Он хотел. Он безумно жаждал вскрыть металлический цилиндр, таящийся среди сотни таких же цилиндров в подвальном этаже Башни Тесака. Мысль эта принесла долгожданное облегчение. Напряжение ушло с плеч. Март подался вперёд, сгорбившись, уткнул лицо в ладони. — Я такое видел, Кир, — выдохнул он едва слышно и принялся рассказывать. Тихо, монотонно, на одной ноте. Закончив, провёл руками по лицу, силясь стереть с него последний вздох умершего ребёнка, и выпрямился.

Тесак сидел, покачивая головой.

— Я так и думал, я так и думал, — повторял он одними губами, глядя в пространство перед собой.

— Может, всё-таки пойдёшь со мной? — спросил Март, боясь ответа.

Тесак встряхнулся, перевёл взгляд.

— Нет. Теперь точно нет… Ты помнишь, как запечатывал саркофаг? — Март молча кивнул, почувствовав вдруг ком в горле. — Ну и распечатаешь так же, только последовательность действий обратная.

— Спасибо, Кир, — ему пришлось прокашляться, чтобы сказать это.

— Своих предупредил? — крикнул Тесак вслед, когда Март шагнул за порог, и лекан снова замер. Качнул головой, обронил, не оборачиваясь: “нет”.

Тесак привычно хмыкнул, и Март вспыхнул вдруг, повернувшись всем корпусом.

— Обещаю, я заберу с собой Яна, — бросил он резко.

— Мне-то на что твои обещания? — на губах мясника играла знакомая ухмылка. — Это твоя игрушка, Март. Сам решай, что станешь с ним делать. А меня в эти игры больше не впутывай.

Тесак снова щёлкнул прятавшейся в кулаке зажигалкой, и Март вышел вон, досадуя на собственную несдержанность, на то, что оставляет своих людей с Леком.

— У меня нет выбора, — снова шепнул он, устремляясь прочь по коридору, надеясь никого не встретить по пути. Кто угодно мог задержать его, но занятый эвакуацией комбинат гудел как растревоженный улей, и ничего не стоило выйти привычной дорогой к озеру.

Посты по периметру были уже сняты. Март беспрепятственно прошёл ломкою кромкой льда у берега. Оставил пару следов, быстро заполнившихся чёрной водой. Ступил дальше, в густые заросли камышей и, поплутав в них, отыскал, наконец, узенькую замёрзшую протоку. Длинное, извилистое русло вывело его к заваленной сугробами кирпичной арке. Спрятавшийся под кручей и укрытый плотной стеной камышей, ход не виден был ни с озера, ни с берега. Ржа покрывала толстые металлические прутья, кирпич арки — искрошился и почернел. Март легко вынул один прут из кладки, а, скользнув внутрь, так же легко поставил его обратно, прижав куском кирпича. Туннель, короткий, прямой и ровный, вёл на другую сторону балки, за территорию комбината, в сторону от облюбованного Скалом рынка. Вдалеке на фоне серого предвечернего неба виднелась такая же решётка.

Ступая осторожно, чтобы не поскользнуться на обледенелом кирпиче пола, Март быстро прошёл туннель насквозь и выбрался наружу точно так, как попал внутрь. Только здесь он смог, наконец, вздохнуть свободно.

Комбинат, осада, обезумевший Лек — всё это осталось позади, будто отсечённое частыми прутьями решётки. Встряхнувшись, Март уже не таясь побежал по руслу ручья. Дорога эта вела прямо к городскому пруду и Башне Тесака, возвышающейся там, на его берегу.

Глава 13

В Башне Тесака с его последнего визита ничего не поменялось. Лишь трупы так и оставшиеся лежать у потухшего костерка, распространяли гнилостный дух, и хотя мороз глушил запах, Март вынужден был натянуть на нос шейный платок.

Пройдя осторожно по над стеной, чтобы ничего не задеть, ничем не выдать факт повторного своего появления здесь, он все же немного задержался, рассматривая место побоища, ставшее братской могилой.

Вещи лежали точно там, где он бросил их. Никто не снял одежду с убитых. Март окончательно уверился, что с той ночи в Башню не заглядывала ни одна живая душа. А может быть потенциальных мародеров отпугнули трупы… Лицо женщины, тогда показавшееся ему красивым, теперь почернело, глаза запали глубже, резко обозначились провалы глазниц, сквозь пергаментно-тонкую кожу просвечивали зубы. Март отвел взгляд. Поспешил скорее дальше по коридору. Мысль невольно вновь возвращалась к Яну. Он так и не выпытал у пацана, что это были за люди, и как сам он прибился к ним.

Март поджал губы, вспомнив, как в запале ссоры пообещал Тесаку забрать мальчишку. Обещать это было гораздо проще, чем сделать. Если Скал атакует Комбинат завтра, мальчишку он прихватит с собой, как бы тяжело тот ни был ранен. Когда Лек разгонит Комбинат так, что начнется сдвиг, мальчик умрет. Едва ли он будет раздавлен мощью сдвига, скорее придушен Скалом собственноручно. Предводитель Губителей всегда обладал исключительным чутьем, позволявшим ему избегать ловушек. Подобраться к Скалу было невероятно сложно. Если бы Март мог, он давным-давно сделал бы это. Если бы он только мог…

Можно было попробовать вытащить мальчишку раньше, но если пленник вдруг исчезнет, Скал немедленно свернет атаку, план Лека будет провален. Шагая длинными коридорами подвальных этажей, Март думал об этом до боли в виске. Планы Лека не заботили его больше. Но на Комбинате оставался Тесак… Там оставались Барн, Шед, Штефан и другие. Он не мог подставить их под удар.

Если уж пытаться вытащить мальчишку, то лишь в момент сдвига, не раньше и не позже. А это означало, что к Скалу-таки придется подбираться вплотную. От этих мыслей сильнее сжимались тонкие губы и резче обозначалась залегшая меж бровей складка. Он едва контролировал себя, думая о том, кто разрушил его жизнь. Март боялся, что оказавшись рядом со Скалом, он тут же забудет о мальчишке. Задача, которую он так опрометчиво взял на себя, казалась теперь невыполнимой…

Он тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Окинул взглядом исчезавшие во тьме ряды автономных водонагревательных баков и с трудом протиснулся в знакомую щель. Заметил вдруг, что там, где он столько раз терся спиною о выпуклые бока металлических цилиндров, осталась четко различимая широкая полоса отслоившейся краски. От мысли, что кто-нибудь мог бы заметить этот явный знак его непрекращающихся визитов, взмокли ладони. Он яростно продирался в узкие щели, не заботясь уже о падающей на лицо металлической трухе. Но когда последним рывком выбрался на относительно свободное пространство, то замер вдруг в нерешительности.

Вытер ладони о штанины. Снял панель у основания цилиндра.

Все огни по-прежнему горели зеленым.

«Не делай этого, Март» сказал Тесак, и в его голосе звучала явная озабоченность. «Не делай этого, Март».

Март знал, что он оставил в саркофаге семь лет назад.

Но он понятия не имел, что найдет там сегодня.

Опустился на колени, словно перед молитвой.

Пальцы пробежались по мягко светящимся огонькам. Замерли над клавишами ниже. Всего две. Одна отвечает за работу саркофага, другая — за его электронный замок. Обратная последовательность. Сперва отключить все системы, потом отпереть. За эти годы он не раз и не два обсуждал с Тесаком подобный вариант развития событий. Уже много лет Март не строил иллюзий и понимал, что в любой момент ему может придется уйти из города навсегда, забрав с собой тело дочери. Саркофаг, созданный некогда Тесаком, не мог работать автономно. Хуже того, он был не транспортабелен. Его нельзя было перенести в другое место, перепрятать. Тесак сделал все, чтоб его девочка, его милая, маленькая девочка оставалась в безопасности все эти годы. Но теперь, как никогда ясно Март понимал: следующим своим шагом он может убить собственную дочь. Тесак не знал, останется ли она жива, когда будут отключены системы жизнеобеспечения. Сможет ли ее организм, столько лет искусственно поддерживаемый извне, позаботиться о себе сам. Неумолимое время работало против них.

Март вновь вытер ладони о штанины, пробормотал под нос, нажимая первую клавишу: «У меня нет выбора».

Кнопка мягко ушла в приборную панель.

Все огни по-прежнему горели зеленым.

Март смотрел, не дыша.

Снова провел ладонями по штанинам, кожей чувствуя каждую нить в жесткой материи старых джинсов. Снова нажал, злее и резче.

Все огни по-прежнему горели зеленым.

Не выдержав, он саданул по приборной панели кулаком.

Под армированными пальцами лекана стекло разлетелось вдребезги.

Заветная кнопка вылетела из паза, провалившись куда-то глубоко внутрь.

Все огни по-прежнему горели зеленым.

Издав глухой, звериный рык, Март голыми руками принялся раскурочивать прибор.

Через минуту он выдернул из основания цилиндра простейший блок, где пара проводов тянулась к запитанным от них светодиодам.

Он рванул сильней, и лампочки, наконец, погасли.

Он отшвырнул блок в сторону, припал к полу, заглядывая в проделанную у основания бака дыру.

Всматривался до боли в висках, но видел лишь пару оборванных проводов и ничего больше.

Не в силах поверить, медленно поднялся на ноги. Примерился и, привалившись плечом, навалился, опрокидывая бак на бок.

Март не зря считался лучшим бойцом Лека.

Мастер Слова сам поработал над ним в свое время, а после Тесак по своей старой привычке прошел вслед за бывшим своим наставником, исправив и улучшив кое-что по своему усмотрению.

Но прочно вмурованный в бетон пола бак даже не пошатнулся.

Разве что танк справился бы с этими толстыми металлическими штырями, надежно приваренными к основанию конструкции.

Март отступил, когда перед глазами поплыли цветные пятна. Стал, пытаясь отдышаться.

Отчаяние сменилось мрачной решимостью.

Он повел плечами, а потом точно так, как танк там, на путях посреди заснеженного леса, подхватил бак обеими ладонями под основание и одним сильным, плавным движением выдрал его из пола.

Цемент под ногами зазмеился глубокими трещинами. С натужным металлическим стоном бак завалился на лес точно таких же водонагревателей, и замер, накренившись так. В самом центре мелкого крошева, ровно там, где только что покоилось днище цилиндра, зиял черный провал дыры. Провода и трубки, тянувшиеся оттуда, рассыпались по краям, не скрепленные больше ничем. Март поднял один из патрубков, провел пальцем по краю. Жидкость, некогда бежавшая по трубке, давно уже испарилась, оставив на обрезиненных стенках сухой желтоватый осадок.

Система жизнеобеспечения была отключена давным давно.

Март перевел взгляд на разбитую панель у основания цилиндра.

Не надеясь уже ни на что, вдавил пальцем вторую кнопку, и невольно вздрогнул, когда в ответ вдруг раздался сухой щелчок.

Заваленный на бок цилиндр содрогнулся, заскрипел, проседая под собственной тяжестью еще чуть вниз, и полоса, вертикально разделявшая его на две части, приоткрылась, прорезавшись четкой, глубокой бороздой.

Март втянул ноздрями воздух, боясь услышать зловонный смрад гниения, но ощутил лишь едва уловимый запах пыли и металла. Запах пустого, давно заброшенного помещения.

Он откинул, наконец крышку, зная уже, что ничего не увидит там.

Саркофаг был пуст.

Лишь на подголовнике, выгнутом анатомически, чтобы не напрягать мышцы шеи, осталась пара длинных черных волос, как свидетельство того, что его дочь действительно была здесь еще совсем недавно.

Март машинально собрал их, принялся скручивать в кольцо на пальце.

Только два человека в городе знали, что спрятано тут, в подвальных этажах Башни Тесака. Сам Тесак, и Лек. И если Киру Март доверял как самому себе, то веры Леку никогда не было.

Семь лет проведя рядом с Леком, выполняя его малейшие прихоти, Март слишком хорошо знал, на что способен лучший из Мастеров слова. Самовлюбленный, избалованный, верящий в собственную исключительность, и в то же время — страшно неуверенный в себе, стремящийся постоянно доказывать свое превосходство над другими. Он и Глаз Схарма вживил себе в плоть потому лишь, что смертельно боялся, что кто-нибудь украдет однажды источник его могущества. Снимет с тела точно так же, как он сам некогда…

Вот и теперь, загнанный в ловушку, Лек мог покуситься на то, что никогда ему не принадлежало.

«Я благодарна тебе», — сказала девочка, — «Если бы не ты, Мать никогда не отпустила бы меня из гнезда».

Слова эти, истинный смысл которых он упрямо гнал от себя все это время, теперь стали просты и понятны.

Лек заключил свою сделку с Уродами, и Уроды предоставили ему очень, очень многое, включая жизнь.

В обмен он отдал им хранившееся в саркофаге тело.

«Таких как я раньше не было».

— Каких «таких»? — пробормотал Март, глядя на черное волосяное колечко, надетое на указательный палец. Волос был живым, упругим и прохладным. Март поглаживал его большим пальцем, и невольно вспоминал, как провел тогда ладонью по темной головке, коснулся румяной, схваченной легким загаром щеки, приподнял подбородок, заглядывая в черные испуганные глаза и улыбнулся ободряюще.

— Жди здесь, я скоро, — велел он, ветками валежника прикрывая узкую щель меж двумя поваленными стволами.

— Папа, стой! — прошептала она громко, и Март замер на мгновение.

— Там паровоз, — Март снова присел, не выпуская веток из рук. — Надо пойти, посмотреть, что это за люди.

Черный, закопченный паровоз с намалеванным впереди красною краской глазом в перекрестии восьми расходящихся лучами стрел, тянул немаленький состав из пяти вагонов. По старой, полуразрушенной ветке он продвигался очень медленно. Два последних вагона были загружены рельсами. Когда поезд выходил к окончательно расспыавшемуся участку дороги, паровоз замирал, пуская клубы пара и посвистывая клапанами, а из вагонов выходили люди. Два дня Март наблюдал, как они чинят полотно, прежде чем решился наконец выйти к ним, поговорить.

Рано или поздно ветка приведет их в Город. Март надеялся выторговать немного еды в обмен на информацию. С раннего утра у вагонов дымили костры. Люди готовили себе похлебку, и трудно было игнорировать манящие ароматы. Их собственные запасы подходили к концу, уже несколько дней Март жил впроголодь, отдавая свою долю дочери. Охота не приносила желанной добычи, лишь выматывала, лишая последних сил. Лес будто вымер на многие километры вокруг.

— Не ходи туда, папа, — она выпростала руки, легко проскользнув в узкую щель меж стволов. Схватила его за рукав куртки. — Это злые люди. — Ее губы снова дрожали, на глаза наворачивались слезы.

Март сглотнул ком в горле.

После того, что сделал с ней Скал, все люди стали для нее злыми.

— Не бойся, — он вновь коснулся пальцами порозовевшей щеки, — я скоро вернусь.

И прикрыл щель ветвями.

Пошел, оглянувшись несколько раз через плечо, зная, что она будет следить за ним, пока он не скроется из виду, и желая хоть так подбодрить ее.

Все вещи: оружие и припасы — он оставил с ней. Намереваясь вернуться во что бы то ни стало, он привык трезво смотреть на мир. Он не знал, кто эти люди, и как они встретят его. Март хотел, чтобы в случае чего его дочь смогла сама продвигаться дальше по лесу. Он верил: она сильная девочка, она сможет, она выживет.

Она выжила.

Он — умер.

Глава 14

Из Башни Тесака Март вышел уже ни от кого не прячась.

Поднялся в просторный, продуваемый всеми ветрами холл первого этажа. Постоял, глядя как заметает поземка сквозь пустые панорамные окна, накинул капюшон подбитой мехом куртки и шагнул наружу, в занимающийся буран февральской ночи. Пальцы тут же ощутили леденящий холод металлических пластин, закрывавших запястья сверху. В лицо ударил резкий порыв ветра. Март невольно склонил голову, сморгнул залепивший ресницы снег, поднял взгляд к черному небу.

Крупные, пушистые хлопья снега разбеливали холст ночи. Башня Тесака, нависшая над ним всеми своими этажами, терялась где-то в этой белой каше. Вынырнул вдруг, и, стремительно пролетев мимо, разбился прямо у ног смерзшийся в твердый, заледенелый ком сугробик, разлетелся тысячью сверкающих осколков.

Март невольно качнулся в сторону.

В такую ночь у него мог бы быть шанс.

Но времени оставалось совсем мало.

Он сжал кулаки, надеясь хоть так согреть онемевшие пальцы, и побежал по старому, твердому насту, уже припорошенному свежим снегом. Пар клубами вырывался изо рта, инеем оседал на ресницах. Но волна тепла, поднявшись от груди, медленно распространилась по телу. Стало жарко.

Он несся по улицам во весь опор, совершенно не прячась. Не на шутку разбушевавшаяся метель скрывала его своим плотным пологом. Он едва угадывал направление, и только прирожденное чутье позволило ему не сбиться с пути. Руины выныривали внезапно из снежных вихрей, ноги подворачивались, попав в очередную припорошенную снегом трещину в асфальте. Март падал, сгруппировавшись, перекатывался и, вскочив на ноги, несся дальше. Он должен был успеть к Комбинату до начала атаки.

Но когда он выскочил, наконец, на последний участок дороги, то где-то далеко впереди, приглушенные расстоянием и стеной падающего снега, различил отрывистые звуки автоматных очередей. Март замер, застыл, всматриваясь. Но даже его невероятно зоркие глаза ничего не могли различить за хаотичным мельтешением снежинок. Те летели прямо в лицо, кололи губы, оседали на ресницах.

Тогда Март опустил голову и прикрыл веки, вслушиваясь.

И едва не рухнул, когда выскочивший из снежного вихря человек, врезался ему прямо в грудь.

Руки сами сграбастали незнакомца за ворот.

Март оттащил его в сторону, впечатал в так же внезапно вынырнувшую из снежной завесы стену. Человек всхлипнул и заскулил, словно пес. Пальцы его, вцепившись в ладони Марта, почувствовали ледяные пластины, закрывавшие запястья. «Губитель», понял Март. Никто с Комбината не испугался бы лековых выродков. Это был человек Скала.

— Что. Там. Творится? — спросил Март, легонько встряхивая пленника на каждом слове, но тот лишь заскулил еще сильнее, отвернул лицо, страшась смотреть в глаза твари. — Убью, — прохрипел Март, чувствуя, как поднимается волной ярость, и пленник заверещал вдруг:

— Уроды! Уроды! Уроды! Уроды!

Март разжал пальцы, и, рыдая, человек рухнул в сугроб.

«Поздно», подумал Март, но, развернувшись, побежал дальше, все так же не прячась. Если он сам ничего не мог разглядеть в этой каше, значит и его никто не увидит. Может быть, это — его единственный шанс.

Мозги крутились на предельных оборотах.

Скал едва ли полезет в самую гущу боя, но Лек намеревался сдать комбинат, любой ценой заманив осаждающих как можно глубже внутрь. Конечно, он постарается создать видимость сопротивления, и автоматные очереди, все так же трещавшие где-то впереди, это, наверняка люди Игоря, а может быть и его собственные люди, леканы: Барн, Шед, Штефан — все, кого он оставил там. У них было больше шансов живыми выбраться из того ада, который собирался устроить осаждающим Лек.

Мать, конечно же, выпустила своих детишек, до смерти напугавших оставшегося позади губителя. Но едва ли это заставит Скала отступить. Обозленный до предела Город потерял страх, и крики, уже слышавшиеся сквозь треск очередей и завывания ветра, лишь подтверждали это.

Бледно-розовое пятно, нечетко подрагивавшее за белой пеленой чуть слева, вдруг ярко полыхнуло огнем, осветив на миг силуэт стены и подножие сторожевой башни выше. Почти сразу же грянул взрыв, а Март, наконец, понял, где он находится, и что там творится.

Скал прорвался за внешний периметр, бой шел уже на территории Комбината.

Март ринулся туда, где должны были быть ворота с застрявшим в них грузовиком, и тут же натолкнулся на отброшенную взрывом машину. Покореженная, она завалилась набок. Кусок стальной обшивки, сорванный с ворот взрывною волною, торчал на таране, проколотый насквозь, словно тонкий жестяной лист.

Ворот не было, их размело в клочья. Тела убитых уже успело присыпать сугробами. Март вздрогнул невольно, когда наступил на первое. Потом он уже не считал их. Весь внутренний двор был завален мертвыми, и ни одной живой души не было видно вокруг.

«Опоздал, опоздал, опоздал», с отчаянием повторял про себя Март, понимая, что Скал уже успел войти внутрь. Что подобраться к нему там, где не бушует, скрывая все и вся, неистовая метель, невозможно. Что сдвиг может начаться в любую секунду. Что Ян теперь — все равно что мертв. Накатила вдруг глухая, давящая тоска: он снова пришел слишком поздно. Захотелось завыть, как выл там, за спиной, оставленный им в сугробе губитель.

Март передернул плечами, стряхивая минутную слабость.

Теперь он не мог развернутся и уйти. И нет, его вело уже не обещание, брошенное Тесаку в запале ссоры. Он просто должен был успеть. Хотя бы на этот раз.

Знакомым, как свои пять пальцев двором, Март побежал туда, где у входа в главный корпус Комбината еще раздавались крики и уже реже звучали короткие, рваные автоматные очереди. Бросил мельком взгляд на запястье, и почувствовал, как волосы на руках становятся дыбом.

Стрелки вертелись как сумасшедшие.

Шумно втянув воздух сквозь стиснутые зубы, он побежал, очертя голову, не думая больше ни о чем.

Когда он влетел в вестибюль первого этажа, на снег прямо у него за спиной мешком рухнуло безжизненное уже тело. Это помогло сориентироваться. Бой шел на крыше. Взгляд скользнул по периметру просторного и снова пустого помещения. Исчезли многочисленные штабеля коробок, тяжелая стальная дверь, ведущая в логово Лека, к прорытому уродами подземному туннелю, была закрыта.

Март взлетел по лестнице. На бегу, почти не глядя, скинул в пролет не успевшего даже обернуться часового. Вырубил второго ударом кулака в горло. Кровью заклокотал в глотке так и не родившийся крик. Согнувшись в три погибели, губитель упал куда-то под ноги. Март не задержался и на миг. Перепрыгнул через тело, побежал выше и дальше, дальше, зная, что не успеет уже.

На последнем этаже он столкнулся с ними нос к носу.

Вылетел в межэтажный пролет, и увидел Скала в окружении его свиты. Всею толпой они стояли в длинном коридоре, один конец которого оканчивался глухой стеной, а второй — металлической дверью и лестницей, ведущей на крышу. Людей было столько, что часть из них теснилась на лестничной клетке, слушая команды Скала через пустой дверной проем.

Скал говорил о Леке. О последнем ударе, который сломит сопротивление Комбината и положит конец лековым тварям.

Март набросил на голову капюшон. Быстро поднялся и принялся потихоньку протискиваться между стоящих. Люди расступались неохотно. Все хотели слышать, что говорит Скал.

— Лек засел там, на крыше! С ним только горстка уродов!

«Лек — на крыше?» Март не поверил своим ушам.

— В такой метели не видно ни зги! А проклятые бестии просто сбрасывают нас вниз! — выкрикнул кто-то, и толпа согласно зашумела.

— Комбинат уже в наших руках! Последний удар! Во имя Губителя! — Скал надрывался, не в силах перекричать толпу. — Четыре месяца осады! Вы хотите, чтобы все началось заново?!

— Мы хотим еды! — раздался другой голос, и Скал резко обернулся, чтобы увидеть кричавшего.

Взгляд его натолкнулся на взгляд Марта.

Скал отшатнулся, побледнев вдруг.

Но толпа вокруг уже бесновалась. «Еды! Мы хотим еды! Ты обещал! Тут одно железо!» — кричали они.

Не слушая больше, Март ввинтился плечом, протискиваясь еще ближе, потому что взгляд Скала метнулся в сторону, и Март увидел, наконец, белого до синевы Яна.

— Убей его! — заорал Скал, и громила из телохранителей крепче стиснул плечо мальчишки, потянув его на себя.

Ян вскинул затуманенный болью взгляд, и глаза его распахнулись от ужаса, когда он тоже увидел Марта.

— Нет, — шепнул мальчишка одними губами, и все здание вдруг содрогнулось.

Пол студенисто качнулся под ногами, а потом заходил ходуном.

— Сдвииииг! — заорал кто-то истошным голосом, а мальчишка вывернулся из-под ладони державшего его человека и ринулся вдоль по коридору прочь.

Март метнулся за ним, потому что краем глаза увидел, как Скал вырывает у кого-то из рук арбалет.

Люди бросились врассыпную. В узком коридоре началась давка. Толпа поперла, тесня назад, к лестнице. Людской поток подхватил и протащил за собой. Лекан тщетно пытался прорваться хоть на шаг вперед, а ослепленный яростью Скал кричал: «Убей! Убей! Убей!» — пока человек его колебался, не зная, выполнять ли приказ, или спасать свою шкуру.

Болт лег, наконец, в ложе. Скал вскинул арбалет, но бежавшие к лестнице люди не разбирали дороги, налетая прямо на своего предводителя. Зарычав, главарь Губителей шагнул в сторону и вспрыгнул на притиснутую к стене коридора лавку.

Март рванулся изо всех сил и, наконец, почувствовал себя на свободе. Толпа уже не давила, проталкивая назад, и он помчался за мальчишкой, в любой момент готовый услышать резкий щелчок спущенной тетивы.

Звук потонул в страшном грохоте, перешедшем в стон. Казалось, стонет сам Комбинат. Пол, вздыбившись, пошел волной навстречу, и мальчишка упал.

Это спасло ему жизнь.

Арбалетный болт чиркнул над головой, не задев.

Март рухнул на колено рядом, приподнял за плечи, помогая встать.

— Нет! Нет! Нет! — бился в истерике мальчишка, пытаясь отползти от него прочь, а потом вдруг вывернулся с неожиданной силой и, едва не падая, устремился назад, к Скалу, который стоял уже, вскинув к плечу вновь заряженный арбалет.

В два шага Март нагнал Яна. Схватил за ворот куртки, дернул, и, обхватив обеими руками, развернулся, прижимая его к животу, пригибая голову и выставляя одну ногу вперед.

Арбалетный болт ударил с такой силой, что лекан все равно покачнулся. Но острие болта не смогло пробить армированных лопаток. Скользнуло по выгнутой колесом спине, и срикошетило в стену рядом.

Не разгибаясь и не оглядываясь, Март ринулся дальше по коридору, толкая мальчишку перед собой. Краем глаза заметил трещину, побежавшую по стене, и прыгнул раньше, чем пол под ногами разорвало надвое. Дверь впереди распахнулась сама. Ее выбило наружу чудовищной деформацией стен. Остался лишь искривленный, страшно покореженный дверной проем. Не выпуская отчаянно брыкающегося Яна, Март выскочил в беснующуюся метель, и сквозь плотную пелену валящего стеной снега, увидел расцветающие там и тут алые бутоны взрывов.

Сдвиг сминал, ровняя с землей, весь Комбинат. От непрекращающегося грохота закладывало уши, нечеловечески завывал ветер. Все здание вновь содрогнулось и медленно поплыло вниз. Какую-то долю секунды Март смотрел, как рушится, заваливаясь прямо на него, стена, и мальчишка в его руках замер, оцепенев от ужаса. А потом лекан вцепился одной рукой в поручни вываливающейся из рассыпающейся кирпичной кладки лестницы, и в три длинных прыжка очутился на крыше.

Лек и вправду был там.

Стоял полуголый посреди царящего кругом безумия, и на груди его, змеясь отростками, ярко полыхал Глаз Схарма.

Глава 15

Март забыл о том, что творится вокруг.

Здание рушилось, и крыша, скользя по осыпающимся стенам, неслась сквозь снежную бурю к земле, словно доска по волнам. А они стояли на этом плоту, парализованные открывшимся зрелищем.

Во тьме ночи, разбеленной снежными вихрями, яркими цветками вспыхивали огни взрывов. Огненная цепочка пробежала по территории Комбината, обозначив каждый до последней секунды работавший цех. За грохотом рушившихся стен здания не слышно было грохота взрывов. Стон стальных балок, сгибаемых чудовищной силою сдвига, казалось, вторил диким завываниям злого, обжигающе ледяного ветра. Трещала по швам кирпичная кладка, с громкими хлопками, похожими на выстрелы, лопались деревянные балки. Где-то там, пойманные в ловушку схлопывающегося пространства, отчаянно кричали люди.

Лек стоял, крепко упершись ногами в плывущую по волнам разрушения крышу, и, прикрыв блаженно веки, улыбался уголками губ. Раскинув руки, он будто несся навстречу бурану, и глаз Схарма на его груди сиял необычайно ярко, пульсируя в такт сокращениям сердца.

За спиной Лека, бесстрастно глядя на все, возвышался танк. Один глаз его терялся в глубокой тени, другой мерцал из глазницы призрачным зеленоватым светом.

Крыша коснулась земли с громким усталым вздохом.

Март покачнулся и крепче стиснул плечи замершего от ужаса Яна.

Скользнув еще чуть дальше, крыша взрыла краем сугробы пушистого снега, и, замерев, раскололась, наконец, надвое.

Новое сотрясение было сильнее предыдущего, и оно вывело Марта из ступора. Еще крепче сжав плечи Яна, Март силою потащил его вперед, к Леку. А Лек открыл глаза, и, пошатываясь, словно пьяный, пошел сквозь эпицентр сдвига прочь.

Март потерял бы его в хаосе взбесившихся снежных вихрей, если бы не гороподобная фигура танка, четко различимая даже в неистовой метели. Снег шел вниз, вверх, в стороны, закручивался спиралью и поднимался в небо, чтобы тут же налететь сметающим с ног шквалом. Март упал раз и другой. Тут, на земле, уже не видно было яркого света пожаров. Март брел, сквозь снег и ветер, спотыкаясь, не глядя, куда ступает, боясь потерять фигуру танка. Сорванные ветром, со страшным грохотом носились над землей листы кровельного железа, заставляя невольно втягивать голову в плечи. Ноги подворачивались о каменные обломки, и новые кирпичи падали вниз прямо с неба, разбрызгивая снег и каменные осколки. Слабо трепыхавшийся Ян вдруг обвис на руках мешком. Март подтянул, закинул на плечо ставшее безвольным тело. Голова ударилась о спину, руки обвисли плетьми.

«Губитель», повторял Март одними губами. Он не знал, как молить о милости своего жестокого бога, лишь всем своим существом жаждал выжить, выжить, несмотря ни на что. Вопреки всему.

Он нагнал почти танка. Тот часто останавливался, и тяжелая нога опускалась на головы покалеченных, полупогребенных завалами, но все еще живых людей. Весь Город пришел атаковать Комбинат, и весь он нашел тут свою погибель. Головы лопались как перезрелые арбузы. Брызгала, пятная снег черным, кровавая юшка, и Глаз Схарма на груди Лека всякий раз вспыхивал ярче, освещая летящие перед ним белые хлопья.

— Ле-е-ек! — заорал Март, перехватыя сползающее с плеча тело мальчишки. — Ле-е-ек!

Ветер заталкивал слова обратно в горло, обжигал глотку и душил, не давая набрать воздуха в легкие.

Март резко повернулся, попятился спиной, боясь отстать, окончательно потерять Лека среди свирепствующей бури. Отдышавшись, он снова развернулся, заорав, что было сил:

— Ле-е-е-е-ек!!!

Лек замер, услышав, наконец, окрик. Обернулся. Март скорее угадал это, чем увидел. Бледное свечение Глаза Схарма на груди Лека стало вдруг ярким, и Март пошел на этот мерцающий свет, словно судно — на огонь маяка.

Танк еще минуту стоял неподвижно, ожидая приказа хозяина. Потом гороподобная туша медленно, всем корпусом повернулась. Сжался пудовый кулак, и Март почувствовал как невольно сжимается, приподнимая стальные шипы над фалангами пальцев его собственная рука. Он ухватил мальчишку покрепче за пояс, готовый в любой момент сбросить его под ноги, в снег, если вдруг ему придется сейчас драться.

— Где ты был, Март?! — крикнул Лек, и Март перевел взгляд с призрачно мерцавшего зеленым глаза танка на ярко-красное пятно на груди Лека. Черная точка в его центре казалась зрачком мигающего с каждым ударом сердца ока. Подхваченные ветром слова раздались предельно четко, будто Лек кричал их ему в самое ухо.

— Где моя дочь?! — прорычал Март в ответ, не заботясь уже о том, слышит ли его Мастер Слова. Слова клокотали в глотке. Белая пелена застилала взгляд. Ветер хлестал прямо в лицо, на глазах выступали слезы. Мальчишка снова начал съезжать по плечу вниз, и Март опять подбросил его, передвигая повыше.

Лек понял его, даже если и не услышал.

— Я держу свое слово, Март! А ты?! Где был ты, когда был мне нужен?!

— Держишь слово?! Держишь слово?! — Март пригнулся, всем телом ввинчиваясь в ураган, с трудом преодолевая его сопротивление. Лек стоял, покачиваясь, когда очередной порыв бил его в спину. До танка оставалось всего несколько метров.

— Да, я держу слово!

Не устояв, Лек сделал невольно шаг вперед, став еще чуть-чуть ближе. Танк повторил движение, словно был его тенью. Март замер невольно, оценивая расстояние до туши. Он должен был действовать наверняка. Он должен был выжить во что бы то ни стало.

Пальцы, впившиеся в пояс штанов мальчишки, сжались крепче, потянув, когда тот брыкнул вдруг ногами и изо всех сил вцепился в куртку Марта, не давая сбросить себя на землю. Март рванул, даже сквозь завывания ветра услышал треск ткани, почувствовал как упал с головы капюшон. Мальчишка снова ударил ногами, ботинки мелькнули прямо перед лицом, заставив невольно отшатнуться, запрокинуть голову.

В следующий момент нож полоснул по незащищенному горлу.

— Сдохни! — слышал Март, опрокидываясь на спину. — Сдохни! Сдохни! Сдохни, тварь!

Земля врезалась в спину тысячью острых осколков. Армированные лопатки приняли удар на себя, но ржавая арматурина впилась под ребра, найдя брешь в броне. Март почувствовал еще один укол боли. Ян, упав на него сверху, смотрел глаза в глаза и плакал. Его трясло от рыданий. Пальцы сами разжались, выпустив мальчишку. Тот перекатился вбок, разом скрывшись в крутящихся снежных вихрях. Март дернулся, оперся на руку пытаясь встать. Другая рука тронула горло. Взгляд темнел, кровь толчками выходила из раны, пропитав уже толстый ворот свитера. Штырь, пронзивший тело, подался назад, но застрял, так и не дав свободы.

«Я должен жить, я должен жить», повторял про себя Март в полубреду, зажимая ладонью рану на горле. Тело, безупречно служившее ему столько лет, отказывалось повиноваться. Любая рана обязана была затянуться в считанные минуты, но он чувствовал, как туманится разум по мере того, как кровь вытекает из перерезанного горла. Снег падал прямо на лицо, залепляя смыкающиеся ресницы.

— Я держу свое слово, Март, — сказал Лек, выдвинувшись вдруг из сплошной белой пелены. Убрал с горла слабеющую ладонь Марта, и сам прижал его рану, прикрывая глаза и сосредотачиваясь. — Я держу свое слово, Март, — повторил Лек, когда плоть начала сходиться под его пальцами. Глаз Схарма на груди Мастера Слова замерцал сильнее и чаще. — Твоя дочь жива и в сознании, — добавил он, закончив.

Взгляд Марта, отключившегося почти от потери крови, распахнулся, рука дернулась в бессильной попытке остановить Лека, заставить его повторить сказанное. Но Мастер Слова распрямился уже, обернувшись к танку, кивнул тому. Урод подошел, нависнув всей своей тушей, словно гора, и, склонившись, обхватил лекана одною ладонью и дернул на себя, легко сняв его со штыря. Март не почувствовал этой волны обжигающей боли. Слезы катились по его лицу.

«Жива, жива», повторял он, словно в бреду.

Распрямившись, танк перекинул тело через плечо и пошел сквозь буран, придерживая его точно так, как сам лекан только что придерживал Яна.

Лек задержался на секунду, окидывая взглядом искореженное пространство вокруг.

В завываниях ветра чудились стоны людей, волчий вой, и горький, отчаянный плач мальчишки.

Мать Глава 16

Палец дёрнулся, реагируя на пробежавшийся по руке электрический импульс, и тело вновь застыло, скованное неподвижностью.

Ещё один импульс, заставивший его содрогнуться с головы до ног. Челюсти свело судорогой, но Март не услышал скрипа зубов.

Он ничего не слышал.

Он ничего не видел.

Он ничего не чувствовал кроме этих разрядов.

Время остановилось, пространство перестало существовать. Он как будто умер, и только короткие вспышки боли, пронзавшие его тело с каждым разрядом, убеждали — жив, жив. Пока ещё жив. И это было главное.

Штырь пронзил его спину насквозь, а мальчишка перерезал горло, но Лек спас его, одним прикосновением затянув раны, а теперь Мастер Слова проверял работу всех систем его организма. Март ещё помнил, каково это, хоть и прошло семь лет. Тот захлёстывающий с головой ужас, что он испытал тогда, умерев в первый раз, невозможно было забыть.

Тогда он пострадал гораздо сильнее. Лек собирал его буквально по крупицам. Заменил металлом раздроблённые кости, заново воссоздав скелет. Перебрал все внутренние органы. Неповреждённым оставался лишь мозг. Всё остальное пришлось менять полностью. Жизнь чудом теплилась в искалеченном теле Марта, и Лек поддерживал её до тех пор, пока не завершил свой кропотливый труд. А потом убил, чтоб воскресить его к новой жизни. Жизни, в которой всё уже было иначе.

У него точно так же подёргивались пальцы, дрожали веки, конвульсивно дергались мышцы, пока Мастер Слова калибровал мозг, непривычный к расширенным возможностям нового тела. Тогда непроизвольные движения пугали до оцепенения, но ещё больше пугала неизвестность. Он помнил пронзительный крик дочери, после которого сознание затопило невозможною болью и тьмой. Он не знал, что случилось с ней.

Он помнил, как сидел в вагоне Лека, куда его привёл выставленный в охранение патруль. Паровоз, тянувший состав по восстановленным рельсам, замер, остановленный очередным отрезком разрушенного полотна. Март вышел, не прячась, держа ладони на виду, но не поднимая их вверх. В одну руку он взял выломанное в лесу молодое деревце. К его освобождённой от яркой зелёной поросли вершине, привязал посеревший за годы носки шейный платок. Он шёл не сдаваться. Он шёл выторговать немного еды в обмен на информацию о Городе. Он и сам надеялся узнать что-нибудь о том месте, откуда пришли эти люди. Потому что мира вне Города для него попросту не существовало. Он хотел получить хоть какие-то ориентиры в этом чужом для него, пугающем, пустом и мёртвом лесу.

Но хотя шёл он, не прячась, его заметили далеко не сразу. Зато он успел хорошо рассмотреть стоявших в охранении людей. Для Города они выглядели странно. Серая, мешковатая одежда грубой ткани даже на вид казалась неудобной, но зато у каждого на шее болтался автомат. Март заметил характерные метки, что ставили на своё оружие торговцы с флаговых рынков. Они охотно скупали у крыс найденный под завалами огнестрел. Слишком ненадёжный в зоне постоянных сдвигов, он невысоко ценился в Городе. Сам Март был вооружён длинным ножом, который не стал снимать с пояса, чтоб не идти к чужакам совсем уж беззащитным. Ладонь сама дёрнулась к рукояти, но Март заставил себя опустить руку.

Перекупщики могли за бесценок вывозить огнестрел из Города и выгодно обменивать его там, где он стоил дороже. Там, где не было постоянных сдвигов, меняющих лик реальности. Там, где техника не сходила с ума от искажений пространства и времени. Там, где люди сами шили себе одежду из домотканой ткани, а не находили её, выброшенную сдвигами, под завалами некогда жилых домов… Должно быть, это было странное место, где жизнь вовсе не походила на то, к чему привык Март. И этих людей, без сомнения, заинтересует его одежда: более прочная, тёплая, и одновременно лёгкая, крепко пошитая из материалов, которые просто невозможно было достать вне Города. Может быть, удастся выторговать еду за неё.

Ближайший часовой услышал, наконец, влажный шелест раздвигаемой травы и, вскинув взгляд, увидел Марта.

— Эй! — Вскрик привлёк внимание ещё двоих, стоявших поодаль, и Март замер, воткнув свою палку в землю рядом. Встряхнул, заставив шейный платок развернуться и тут же безжизненно поникнуть.

Человек увидел общепринятый знак торговли и приопустил поднятое было дуло автомата. Затараторил что-то на языке, которого Март не знал, повернувшись к двум остальным.

Ладони моментально взмокли, и стоило труда сдержаться, не вытереть их о штанины. Март поднял раскрытую свободную руку, надеясь, что они узнают и этот распространённый в Городе жест приветствия.

— Флаговый рынок, — сказал Март на общем, судорожно вспоминая другие языки, ходившие в Городе. Он не был силен в них, не видел необходимости — те, кому нужен был один из лучших в Городе мясников, могли объясниться с ним сами. Но его поняли.

— Оружие? — с едва заметным акцентом спросил человек, закидывая за спину автомат и без опаски подходя ближе. Взгляд его скользнул по одежде Марта, по длинному ножу у него на поясе, и Март снова подавил желание нервно вытереть ладонь о штаны. Его могли раздеть и убить прямо тут, не соблюдая негласных законов флаговых рынков. Очевидно было, что пришёл он один, и после его смерти некому будет свидетельствовать о нарушении правил честной торговли.

— Я мясник, — спешно ответил Март.

Человек вскинул взгляд.

— Мясник? — переспросил он. В глазах его плескалось непонимание.

— Могу лечить. Больных, раненых. В обмен на еду и карту местности.

Человек оживился, снова повернулся к тем двоим, что подошли уже близко, но остановились чуть в стороне, явно страхуя товарища. Заговорил на том же незнакомом наречии, не повышая уже голоса. Один кивнул и тут же сорвался с места, побежав к паровозу. Другой смотрел с любопытством, не спуская пальца с гашетки автомата.

— Идём, — сказал первый, без страха поворачиваясь спиной.

Март оставил свой самодельный флаг там, где воткнул его, обозначив границу безопасной торговли, и пошёл следом, не зная, чем занять ставшие вдруг свободными руки. Палку было жаль. Пойди что не так, в первые секунды боя её можно было бы использовать как оружие. И этот шест казался ему намного надёжнее того старья, что болталось на шее у здешней охраны. Но теперь у Марта остался лишь длинный нож на поясе, и он с трудом сдерживался, чтоб не положить ладонь на рукоять.

Второй пропустил его и пошёл следом. Март лопатками чуял его взгляд. Спина под ним взмокла. Рубашка неприятно холодила разгорячённое тело. Не сумев удержаться, Март зябко повёл плечами.

Жизнь вокруг состава кипела. Март, уже много дней не видевший стольких людей разом, невольно оглядывался по сторонам. Кто-то укладывал рельсы на повреждённом полотне перед паровозом. Очень многие махали лопатами, восстанавливая осевшую насыпь. Над трубой, торчащей на крыше одного из вагонов, вился лёгкий сизый дымок. Март почуял вдруг запах перловой каши и голодно сглотнул. Уже несколько суток он обходился только водой и сухими корками хлеба, сберегая еду для дочери. Тут же подумалось, как она там? — и он едва сдержался, чтоб не оглянуться. Но тогда конвоиры могли б догадаться, что он пришёл не один, и Март заставил себя шагать дальше.

Его подвели к головному вагону в составе. Подновлённый, обшитый стальными листами, он выглядел хорошо защищённым. Провожатый впереди сам запрыгнул на подножку, а потом развернулся, протянув руку Марту, предлагая помощь. Второй конвоир остался стоять снаружи, опустив, наконец, свой автомат и скучающе сунув руки в карманы.

Март одним махом преодолел три металлические ступеньки и с опаской заглянул в полутёмный тамбур, где уже успел скрыться встретивший его человек.

Короткий коридорчик с непременным бойлером у закрашенного чёрной, облупившейся краской окна заканчивался распахнутой настежь дверью. Из двери тянуло холодом и знакомым запахом лекарств. Март почувствовал, как внутри всё внезапно оборвалось. У этих людей был свой мясник, и его шансы выторговать хоть что-нибудь стремительно рухнули.

На ватных ногах он прошёл дальше и замер на пороге оглядываясь.

Просторный вагон со снесёнными внутри перегородками странно походил на помесь лаборатории и операционной. Никогда раньше Март не видел ничего подобного. Взгляд сам метнулся к операционному столу, где лежал ничем не прикрытый, полностью обнажённый мертвец. Вскрытая грудь чернела пустым провалом. Рядом на передвижном столике стояли контейнеры, по которым аккуратно были разложены сердце, лёгкие, желудок.

Так же закрашенные чёрной краской, окна не пропускали дневного света, зато под потолком холодно мерцали синим длинные трубки ламп. Ещё одна лампа, больше и мощней, изгибалась кронштейном прямо над операционным столом. Но сейчас она стояла выключенная.

Март зябко поёжился. Ладони сами вспомнили горячо разогретый металл поручней у входа в вагон. Но хотя снаружи солнце припекало вовсю, здесь царил могильный холод. Март вновь невольно задался вопросом, кто эти люди? Простая домотканая одежда и старое оружие плохо вязались с этой охлаждённой до температуры морозильной камеры операционной.

От другого стола, заставленного ретортами, шагнул высокий, плотный человек с мелко вьющимися русыми волосами и пронзительным взглядом бледно-голубых глаз. Человек протянул раскрытую ладонь, испещрённую ярко-жёлтыми пятнами.

— Лек. — И, кивнув на вторую дверь, ведущую в заднюю часть вагона, добавил, — пройдёмте, тут холодно.

Март пожал протянутую руку, бегло скользнув взглядом по этим пятнам. Так обыкновенно выглядели руки Мастеров Слова, что никак не вязалось с операционной. Мастера Слова работали с механизмами, а не с людьми. Однако, шагнув за порог, он увидел верстак и части старых механизмов, беспорядочной кучей наваленные на лепившиеся по стенкам тесной комнатки стеллажи. Здесь было гораздо теплее, чем в операционной, хотя и не так жарко, как снаружи. Верстак загораживал окно по одну сторону этого купе, окно по вторую — у боковой полки, свёрнутой сейчас в маленький столик и два сидения — было наполовину задёрнуто шторками. Лампа под потолком, обыкновенная для такого типа поездов, была выключена.

Шагнув к верстаку, Лек бесцеремонно смел прямо на пол груду наваленных на него бумаг, отодвинул в сторону задребезжавший инструмент и спросил, садясь на табурет рядом и указывая Марту на откидную полку в боковой части купе:

— Хотите чаю?

Март отрывисто кивнул, не видя смысла отказываться. Прошёл к дальнему сидению и сел, держа спину прямо и не расслабляясь ни на секунду, так, чтобы видеть со своего места вход. Одновременно выход во второй тамбур теперь был прямо рядом с ним и можно было бы при случае попробовать прорваться туда.

Лек усмехнулся, явно заметив и оценив этот манёвр. Не вставая, легко дотянулся до той двери, через которую они вошли только что, и, громко стукнув, требовательно крикнул:

— Чаю! — Вновь обернулся к Марту, опершись одной рукой о верстак. — Мне сказали, вы врач? — полуутвердительно сказал он.

Март резко кивнул, вновь обнадёженный.

— Откуда? — требовательно спросил Лек, и от того, как он чуть склонился вперёд, с явным нетерпением ожидая ответа, Март снова почувствовал беспокойство.

— Из Города, — сказал он, не желая вдаваться в подробности.

— Какого? — спросил Лек, и Март запнулся, поставленный вопросом в тупик.

— Есть только один Город, — ответил он, наконец, не зная, что ещё можно сказать тут.

— Мегаполис, — Лек кивнул, вполне удовлетворённый.

Март запоздало вспомнил, что именно так называли Город торговцы с флаговых рынков.

Входная дверь скрипнула и медленно приотворилась, пропуская того человека, который привёл Марта сюда. Придерживая закрывающуюся створку локтем, он осторожно шагнул внутрь. Обе руки его были заняты. В одной он держал сразу два дышащих паром стакана с янтарно-красным чаем, в другой — широкую алюминиевую плошку с кусками настоящего, свежеиспечённого хлеба и тонко нарезанного мяса.

Март голодно сглотнул.

Человек от порога поставил один стакан на верстак перед Леком, а второй вместе с плошкой — стукнул по столику, за которым сидел Март.

— Угощайтесь, — сказал Лек, беря стакан в подстаканнике и делая первый глоток.

Март проследил, как коротко кивнул, вышел его конвоир, и снова голодно уставился на гору мяса и хлеба перед собой.

Рука чуть дрогнула, когда он взял ещё тёплый ломоть и положил на него кусок тонко нарезанной ветчины. Запах ударил в нос, голова закружилась, рот моментально наполнился слюной. Склонившись, Март надкусил свой бутерброд, задвигал челюстями, невольно прикрыв глаза от наслажденья.

И тут же подумал о дочери.

У этих людей было достаточно еды, чтобы вот так, запросто, угощать вышедшего из леса чужака. Он обязан был выторговать у них достаточно, чтобы дойти до ближайшего людского поселения.

Он ел, не спеша, чувствуя, как с каждым проглоченным куском к нему возвращается ясность мысли. Руки уже не дрожали. Он хлебнул чая, искоса взглянув на Лека.

Тот потягивал из своего стакана, не сводя внимательного взгляда с Марта, но молчал, позволяя гостю насытиться. Он, безусловно, заметил, что уже несколько дней Март жил впроголодь. Возможно, не стоило так жадно набрасываться на еду, но он пришёл сюда именно за этим, и чтобы выторговать максимально выгодные условия, ему нужна была ясная голова.

Он прожевал последний кусок, и, сделав ещё один глоток чая, начал прямо, уверенный, что гостеприимному хозяину уже доложили, кто он, и зачем явился, и нет смысла юлить и тянуть время.

— Я врач из Города, могу лечить больных и раненых. Мне нужна еда и карта местности.

— Карта? — переспросил Лек, окидывая его новым взглядом. — Хороший врач не бежит из города, не подготовившись, без еды и без ориентиров. Не уверен, что ваши услуги хотя бы чего-то стоят.

Март невольно поджал и без того тонкие губы. Усилием воли заставил себя отвечать спокойно.

— Даже у лучшего мясника могут быть враги.

— Мясника? — вновь переспросил Лек, и Март запоздало понял, что снова забылся, использовав привычное слово.

— Так называют врачей в Городе, — ответил Март, и Лек впервые по-настоящему улыбнулся.

— Мясник, — повторил он, и его улыбка стала шире. Холодок пробежался по спине Марта от этой улыбки. — Мне нравится… Может быть, мы все же сумеем договориться. — Поставив стакан на столик, Лек навалился на край локтем, склонившись к Марту, пытливо заглядывая ему в глаза. — Мне нужен проводник. Человек, знающий Город достаточно хорошо… Лояльный человек, — добавил Лек, чуть помедлив.

Кровь отхлынула от лица Марта при одной только мысли о возвращении.

— Нет, — ответил он резко, отодвинув стакан и выпрямившись.

— Не торопитесь. — Лек мягко улыбнулся в ответ, отстранившись, как будто давая Марту простор для размышлений. — Я не хочу давить, но вы же сами сказали, в Городе у вас остались враги. Поверьте, никто не посмеет тронуть вас, пока вы будете служить мне. А если я останусь доволен вашей службой, кто знает, у вас, может быть, даже появится шанс отомстить. Услуга за услугу. — Лек криво ухмыльнулся. — Схарм щедро одаривает своих верных сподвижников.

Март не понял последней фразы. Он не знал, кто такой Схарм. В Городе он ни разу не слышал этого имени, и даже торговцы с флаговых рынков, путешествовавшие далеко за пределы Мегаполиса, ничего не упоминали о нём.

И потому обещание мести не поколебало его и на миг. Да, он хотел бы убить Скала. Но ещё сильнее он хотел бы никогда больше не видеть ужаса в глазах дочери.

— Нет, — повторил он твёрдо.

— Жаль, — ответил Лек, казалось, разом потеряв к нему интерес. Но взгляд светлых глаз из-под мелко вьющихся волос остался таким же внимательным. — У нас нет карты местности. Мы сами ориентируемся лишь по останкам железнодорожной ветки. Нам сказали, она выведет нас в Мегаполис.

Повисла пауза, и Март догадался, что это был вопрос.

— Да, — ответил он, стремительно теряя последние крупицы надежды. Едва не добавил: «Мы сами придерживались её, уходя из Города» — но вовремя успел одёрнуть себя. Никто не должен был знать, что он тут не один.

Лек, однако, заметил эту его мгновенную заминку. Помедлил минуту и продолжил:

— Вы выйдете к людям, если будете держаться её. Освобождённый город. Если скажете коменданту, что вас послал я, он примет вас без вопросов. Вилору может понадобиться… мясник, — и Лек вновь улыбнулся этой своей холодной, неприятной улыбкой.

Март сдержанно улыбнулся в ответ. Спросил, надеясь выведать хоть что-нибудь сверху, пока с ним ещё разговаривали:

— Далеко до… — Он запнулся. — Освобождённого города? — Называть городом что-то помимо Города была странно.

— Очень, — ответил Лек, не сводя с него внимательного прищура. — Даже по восстановленной ветке поезду потребуются сутки, а то и двое. Пешком вам придётся добираться гораздо дольше.

— И никаких поселений ближе? — спросил Март, чувствуя захлёстывающую волну отчаяния.

— Увы, — ответил Лек. В его голосе не было сожаления.

— Хорошо. Спасибо, — сказал Март. Поднялся, скользнув взглядом по оставшемуся на плошке хлебу и мясу. Им предстояли многие дни пути, а припасы давно кончились, но Март не посмел попросить, он и так получил уже больше, чем стоили его ответы. Он вернётся ночью и узнает, насколько хорошо охраняется поезд. Люди, сопроводившие его до вагона, не произвели на него особого впечатления.

— Подумайте над моим предложением, — сказал Лек, глядя на него снизу вверх. — Мне очень нужен человек, знающий Мегаполис.

— Я подумаю, — пообещал Март, понимая, что ничто не заставит его вернуться туда.

Лек отвернулся, потеряв к нему всяческий интерес, а Март двинулся к выходу, прикидывая, как пробраться к дочери, не позволив проследить за собой. Он легко мог бы скрыться в развалинах, но незаметно передвигаться по лесу он не умел.

Выйдя из мастерской и быстро проскочив операционную, Март задержался в тамбуре, у распахнутой настежь двери вагона. Стал на верхней ступеньке, прищурившись, не спеша спускаться.

Человек, приведший его сюда и принёсший затем еду и чай, стоял внизу и, закрывая глаза ладонью от идущего на закат солнца, смотрел куда-то по-над верхушками деревьев. Март проследил его взгляд. Там с вершин сосен сорвалась вдруг, подняв грай, и полетела прочь огромная птичья стая, а из леса под нею раздался тяжкий, протяжный стон.

Волосы дыбом встали на руках и затылке. Март узнал этот мучительный стон просевшей вдруг земли. Он не раз слышал его в Городе. Защёлкали, словно выстрелы, ломающиеся ветки, и, будто пытаясь догнать стремительно уходящую к закатному солнцу птичью стаю, взметнулось следом облако древесной пыли, щепы и листьев, а потом ещё секунду назад тревожно качавшиеся кроны деревьев ухнули вдруг, со страшным треском провалившись в невидимую яму.

— Сдвиг, — прошептал Март, лишь теперь вполне осознав, что происходит. — Сдвиг! — закричал он во всю силу лёгких, прежде чем прыгнуть с верхней ступени вагона на землю, перекатиться, упав на плечо, и помчаться к лесу, не думая уже о том, смогут ли за ним проследить.

Люди вокруг, также наблюдавшие за происходящим, обернулись на его крик, но никто из них даже не шелохнулся, не понимая грозящей опасности.

Март бежал, на каждом шаге ощущая подошвой дрожь волнующейся земли. От эпицентра росло, поднимаясь, облако пыли. В сплошной непроницаемой буровато-серой стене невозможно было ничего разобрать. Лишь раздавался равномерный, словно неспешная поступь великана, глухой, утробный звук, да щёлкали непрекращающимися автоматными очередями ветки. Нога подвернулась, когда земля в очередной раз качнулась студнем. Он едва не упал, коснувшись травы пальцами, выпрямился и побежал дальше. Краем глаза успел заметить, как вздрогнули, загрохотав сцепками, вагоны поезда и забегали, наконец, переполошившиеся люди.

Очередная ветка оглушительно щёлкнула прямо над ухом, он дёрнулся инстинктивно на звук, и отлетевшая щепа остро чиркнула по скуле, пропоров кожу. Кровь побежала, стекая по подбородку за ворот рубахи. Он пригнул голову, пряча глаза. Не сбавляя ходу, подцепил и натянул на нос шейный платок. Пожалел об оставленных в рюкзаке широких лётных очках. Стена пыли стремительно приближалась и, влетев в неё, он замер на секунду, зажмурившись, закричав во всю глотку:

— Ки-и-ира-а-а!

Вновь едва не упал, когда земля, будто в ответ на его крик, содрогнулась застонав. Присел, раскинув руки, пытаясь удержать равновесие, а потом услышал отчаянное:

— Па-а-апа!

— Кира! — выдохнул он, снова сорвавшись с места. Почувствовал легкий удар в плечо, другой, а потом мелкие камни и комья земли градом заколотили по спине, заставив ещё ниже опустить голову. Не видя уже ничего, оступаясь, падая и вновь поднимаясь на ноги, он бежал вперёд, едва различая за треском веток, шумом непрерывно падающих с неба камней и грохотом валящихся деревьев пронзительный крик дочери.

Когда земля в очередной раз вздыбилась под ногами, отбросив, опрокинув на спину, он ударился больно затылком. Попытался встать, почувствовал, как поползла, извиваясь, точно клубок змей, трава под рукой. Отдёрнул испуганно пальцы, успев раньше, чем проклюнувшийся вдруг из-под ладони побег пробил плоть, разрастаясь стремительно в гибкое деревце, выбрасывая ветви, ширясь в стволе… Сосна, за считаные секунды взметнувшаяся к укрытому плотным облаком пыли небу, ткнула под бок кривым корнем, заставив откатиться в сторону, и тут же закачалась, падая, теряя ветки, обсыпая ворохом липкой ещё от древесного сока хвои.

Понимая, что случится дальше, он покатился волчком, не видя уже ничего, лишь по движению воздуха да по треску ломающихся от падения веток угадывая, куда валится только что выросшее дерево.

Он не успел.

Что-то хлестнуло по ногам, придавив и сразу же обездвижив. В глазах потемнело от боли. Он прикусил язык, силясь не закричать. Рот наполнился кровью, заскрипела на зубах набившаяся в глотку пыль. Он закашлялся, сплёвывая, подтянулся на руках, пытаясь выпростать ногу из-под тяжёлой ветки. Земля снова колыхнулась, вздохнув, ствол приподнялся, Март дёрнулся и очутился, наконец, на свободе.

Шатаясь, с трудом встал и вновь едва не упал, когда полным весом опёрся на повреждённую ногу. Сцепив зубы до скрипа и припадая набок, поковылял в обход рухнувшего ствола, руками цепляясь за торчащие в стороны ветви, боясь потерять направление в сплошной буровато-серой стене песка и древесной пыли. Шейный платок намок, пропитавшись кровью, и хотя бы дышать стало чуточку легче. Но сдвиг бушевал, не унимаясь, и почти вслепую, на ощупь Март шёл в самое его сердце, моля Губителя пощадить его дочь. Он больше не слышал её крика. Только грохот и треск падающих деревьев, да тяжкие стоны сотрясаемой сдвигом земли.

Когда он дошёл почти до кроны рухнувшей на него сосны, за спиной что-то щёлкнуло, и бок пронзила острая боль. Он согнулся вдвое, зажав подреберье ладонями. Почувствовал, как стремительно намокает, прилипая к телу, рубашка. Попытался было сделать ещё шаг вперёд, но упал, опрокинувшись на спину, не в силах уже сказать, то ли от новой волны, вздыбившей землю под ногами, то ли от боли, прострелившей повреждённую ногу, когда он, забывшись, перенёс на неё весь свой вес.

Затылок мягко ударился о толстый ковер прелых листьев и хвои. Густой аромат закружил голову. Он зажмурился, пряча глаза от носящихся в воздухе клубов пыли, и не увидел, как рухнул, ломая рёбра, продавливая грудину, толстый древесный ствол. Почувствовал лишь, как разом вышибло воздух из лёгких и побежали, промывая глаза, слёзы.

— Кира, — прошептал он одними губами, прежде чем отключиться окончательно.

Лек рассказывал, что его нашли лишь под утро другого дня.

И не нашли бы, если б над телом его не стояла, глядя пустым, безразличным взглядом, его дочь.

Он помнил этот взгляд. Он начал забывать её лицо, но этот взгляд преследовал его ночными кошмарами.

Кто-то плеснул на лицо воды, а потом принялся отирать его влажной тряпкой, снимая толстый слой слежавшейся коркой пыли. Губы сами шевельнулись в попытке поймать живительные капли, веки затрепетали, слёзы хлынули сплошным потоком, чертя на скулах грязные полосы, щекоча шею и затекая в уши. Нестерпимо яркий свет восходящего солнца ударил в глаза. Он дёрнул головой, пытаясь укрыться от этого слепящего света, едва не задохнулся от пронзившей всё тело боли и увидел её.

Совершенно невредимая, она стояла неподвижно за спинами обступивших его людей и смотрела глаза в глаза.

Пустым, ничего не выражающим взглядом.

Слёзы сами покатились из глаз при воспоминании об этом взгляде. Кто-то бережно отёр их с лица, заставив сосредоточиться на реальности. Март попробовал шевельнуть пальцем, и новый импульс сотряс всё тело, вызвав мучительный стон. Март, наконец-то распахнул глаза, ожидая увидеть Лека.

Рядом, глядя до боли знакомым пустым, ничего не выражающим взглядом, сидела юная девушка не старше семнадцати лет. Она была невероятно красива. Светлая от природы кожа, много лет не видевшая загара, казалась слишком бледной для тёмных, почти чёрных глаз, полных коралловых губ и волос цвета воронова крыла. На мгновение у Марта закружилась голова. Ему казалось, он бредит.

Попытался поднять руку, чтобы протянуть её к лицу женщины, которую любил когда-то и навсегда потерял, отвергнутый ею.

Тело всё ещё плохо слушалось его. Рука упала безвольно. Он, наконец, осознал, кто перед ним.

— Ты так похожа на мать, — прошептал он хрипло и понял, что связки повреждены и пока не восстановились. Слова прозвучали неразборчиво, но она расслышала верно.

Улыбнувшись холодно, она смочила отрез ткани в стоявшей рядом, на медицинском столике гнутой миске, отжала его и вновь заботливо отёрла лицо Марта.

— Я и есть Мать, — ответила его дочь, глядя всё тем же стеклянным взглядом.

Пальцы Марта сжались, намертво вцепившись в край операционного стола, на котором он лежал, полуобнажённый.

Ужас захлестнул с головой.

— Кира? — позвал он, вглядываясь в это холодное, отстранённое лицо, всё ещё надеясь найти в нём черты дочери.

Глава 17

Март не знал, сколько времени он говорил с Кирой, вслушиваясь в слова, вглядываясь в черты повзрослевшего лица, пытаясь уловить сходство с той девочкой, которую успел уже позабыть. Слова: «Я и есть Мать»— бередили душу, вселяя сомнения, действительно ли перед ним его дочь, или просто пустая оболочка, взятая под контроль зловещей хозяйкой подземного Улья, легендарной повелительницей всех Уродов.

Но Кира прекрасно помнила своё прошлое. С отстранённой улыбкой она отирала его тело: руки, грудь, лицо — убирала со лба длинные светлые волосы, мягко касалась влажной тканью впалых щёк и вспоминала моменты, о которых сам он, казалось, давно забыл, а теперь они воскресали в памяти так живо, словно случились вчера.

— А в пять лет, когда я начала убегать играть в развалины, ты подарил мне часики, — говорила она, с лёгкой полуулыбкой глядя в никуда. — У них был розовый ремешок и смешной розовый заяц на циферблате.

Март помнил эти часы. Едва не единственный способ предсказать надвигающийся сдвиг, это была вещь первой необходимости. Он чуть с ума не сошёл, когда Кира впервые одна, не предупредив его, отправилась играть на улицы Города. Тогда он выторговал эти часы у Крыс, отдав за них пачку дорогих лекарств, найденных случайно в руинах. На пятилетие дочери он сам застегнул ремешок на её тонком запястье. И сам снял их, когда клал тело дочери в Саркофаг.

— Я очень расстроилась, когда проснулась и не нашла их, — сказала Кира, переведя взгляд на него, и очень по-детски обиженно надула губы.

Март почувствовал, как его обдало жаром. Он помнил, как снимал их, кладя тело Киры в саркофаг. Он понимал, его дочь будет расти и пролежит в саркофаге Губитель знает, сколько лет. Нельзя было оставлять на ней ничего, что могло нанести ей травму. Но он решительно не мог вспомнить, куда спрятал часы потом. Тогда любая вещь, принадлежавшая Кире, попавшись на глаза, причиняла почти физическую боль. Ему тут же захотелось вскочить, броситься искать эти детские часики с глупым розовым зайцем, но пока он едва ли был в состоянии поднять хотя бы руку.

— Я найду тебе новые, — прохрипел он. Связки тоже восстанавливались крайне медленно. Ему казалось, будто его способность к регенерации вдруг покинула его. Никогда ещё он не чувствовал себя настолько слабым и беспомощным.

— Не нужно. — Она вновь улыбнулась и огляделась. — Теперь я живу в Улье. Тут нет сдвигов.

Март тоже повернул голову, едва не в первый раз оторвав взгляд от её лица. Операционный стол, на котором он очнулся, стоял посреди комнаты, явно принадлежащей к системе метрополитена. Она напоминала скорее лабораторию Тесака, нежели мастерскую Лека. Здесь не было фрагментов механизмов, зато ряд медицинских шкафов вдоль стен был заполнен коробками, блистерами и склянками с лекарствами. На медицинском столике рядом поблёскивали хирургические инструменты, гнутые алюминиевые миски. Кира сидела на высоком табурете. У Тесака был такой же. На трёх колесиках, он позволял легко перекатываться от одного рабочего стола к другому. Только большой металлический шкаф, у стены в дальнем углу и знак молнии в жёлтом треугольнике на нём подсказывали, что это — одно из технических помещений метрополитена.

Некогда выкрашенные понизу грязно-зелёной краской и побелённые сверху, стены давно облупились, но поблёскивали странно, будто покрытые тонкой, прозрачной плёнкой. По стенам к электрощиту тянулись ровные, уложенные широкой лентой полосы толстых проводов. Над самым потолком висел прямоугольный короб воздуховода. Где-то внутри крутились, шурша, вентиляторы.

Кира вдруг вздрогнула и взглянула на тяжёлую металлическую дверь. Через минуту сдвинулся засов, и та распахнулась, впустив Тесака. Март попытался приподняться и чуть тряхнуть головой. Ему казалось, что он вдруг оглох. Он не мог представить, как ещё можно было не услышать шагов, которые, очевидно, услышала Кира.

— Кира, детка, — сказал Тесак, став на пороге и скрестив по обыкновению руки, — выйди на минутку. Нам с твоим папой нужно поговорить.

Она взглянула недовольно, холодно и, как показалось Марту, сквозь Тесака, но молча встала и направилась к выходу. Только теперь Март обратил внимание, что одета она не так, как одевались те же гарпии. На ней было скромное тёмное платье почти до пят, но, приталенное, оно подчёркивало её юную, женственную фигуру. Разрез бежал по юбке сбоку почти до самого изгиба бедра, при каждом шаге обнажая соблазнительно-стройную ногу. Март невольно нахмурился. Лек привёл в подземелья Уродов огромную толпу мужиков, оголодавших по женскому телу. Люди Игоря были бы не прочь развлечься даже с устрашающего вида гарпией. Даже леканы Марта не были чужды таких простых человеческих желаний. Кира не успела ещё ступить за порог, а он уже боялся за неё.

Он дёрнулся встать, и на этот раз у него получилось приподняться достаточно, чтоб опереться об одну руку и скинуть ноги с края стола. Но Кира, задержавшись на секунду в дверном проёме и окинув Тесака своим холодным, безразличным взглядом, уже шагнула вон, и Тесак тут же захлопнул за ней тяжёлую металлическую дверь. Та закрылась с оглушающим лязгом. Март успел заметить гороподобный силуэт танка в коридоре и чуть успокоился.

Кира говорила, что теперь может управлять всем Ульем, а значит, танк сможет защитить её при необходимости.

Тесак обернулся от двери как раз вовремя, чтобы увидеть, как пытается встать Март, и бросился на помощь, прежде чем колени подкосились и Март рухнул на холодный бетонный пол.

— Тихо, тихо, — шепнул Тесак, подхватив его под мышки, заставляя крепче встать на ноги. — Не так быстро. Давай пересадим тебя сюда.

Он подвёл его к клеёнчатой кушетке, приткнувшейся у стены, осторожно усадил и быстро пробежался пальцами по телу, сняв показания на вживлённые под кожу медицинские датчики. Задержался на едва затянувшемся шраме от штыря на груди. Заставил чуть повернуть голову, чтобы осмотреть розовый рубец на шее.

— Знатно он тебя порезал, — пробормотал Тесак, садясь напротив на тот табурет, что только что покинула Кира. — А я говорил тебе, нужно было убить его сразу. Сколько волчонка ни корми, он всё в лес смотрит.

Март поморщился, как от зубной боли. Эти споры опостылели ему уже давно.

— Лек порядком зол на тебя. — Заметив эту гримасу, Тесак переключился на другую тему, но разговоры о Леке были немногим лучше. — Он бы позволил тебе сдохнуть, если бы не Мать. Ты нужен ей зачем-то, Март.

— Не называй её так. — От этого имени мороз продирал по коже.

— Она сама себя так называет, — парировал Тесак. Вынул портсигар из заднего кармана джинсов, открыл и выбрал одну из многочисленных сигарет. Март помнил, что на Комбинате курево у Тесака практически кончилось, а тут портсигар был забит под завязку.

— Она моя дочь, — жёстко отрезал Март.

— Она моя званая, Март. — Тексак ответил не менее жёстко. — Не забывай, ты дал ей моё имя, а я поклялся быть ей вторым отцом. Может, я люблю её не больше тебя, но уж точно не меньше… Не обманывай себя. Это не Кира, Март, — добавил он смягчившись.

Слова отдали горечью. Тесак высказал вслух то, что Март упрямо гнал от себя.

— Она все помнит, Кир. — Упорствуя, Март склонился ближе, вглядываясь в лицо Тесака. Стёкла лётных очков холодно поблёскивали. — Она помнит даже то, что я уже почти забыл.

— Я тоже сперва купился на это, Март, — ответил Тесак, разминая сигарету в пальцах. — Как будто вернулся вдруг на семь лет назад, — пробормотал он, обхватив сигарету губами и щёлкнув прятавшейся в кулаке зажигалкой. Затянулся глубоко, но не расслабился, как бывало обычно после первой затяжки. Напряжение чувствовалось во всей его позе: от чуть сведённых плеч и приопущенного подбородка до нервно постукивающего по мраморной плитке пола ботинку. — Но ведёт она себя как взрослая. А ведь она легла в саркофаг одиннадцатилетней, Март. Когда она успела бы так повзрослеть?

Март тоже заметил это, но расставаться с надеждой было слишком больно.

— И всё же. — Он покачал головой. — Воспоминания есть, они никуда не делись, значит, и Кира где-то там, внутри этого тела, даже если теперь им пользуется… Мать.

Сама Кира говорила ему, будто Мать — лишь временный пассажир в её теле, и непременно оставит его, как только они с помощью Схарма создадут для Матери новый, «более подходящий сосуд». От этого слова: «сосуд» — тоже становилось как-то не по себе. Март теперь понял слова девочки: «Раньше не было таких, как я. Теперь есть». Та, очевидно, тоже была таким сосудом ровно до тех пор, пока не появилась Кира. «Более подходящий сосуд».

— Может быть, — неожиданно легко сдался Тесак, и Март подумал, что тот не хочет добивать его вот так сразу. — На тебя зол Лек, — вернулся он к тому, с чего начал. И леканы тоже были не слишком-то довольны твоим внезапным исчезновением. Не стоило тебе возвращаться, раз уж решил уходить. Теперь всё для тебя тут будет иначе.

Март снова скривился. Он понимал, что сможет договориться с Леком. Тот обманул его, и сам знал об этом. А вот Шед, Барн и остальные… Март подвёл их и не мог ручаться, простят ли они его за это, будут ли доверять, как прежде, считать, как прежде, своим лидером.

— Я не мог не вернуться, Кир, — прошептал он едва слышно. — Ты же знаешь.

— Знаю. — Тесак тяжко вздохнул в ответ.

— Сколько времени я провалялся в отключке? — Лек, леканы, Игорь, всё это позволяло забыть хотя бы на миг о Матери в теле Киры. Спасительная рутина, в которую хотелось окунуться с головой.

— Долго. Почти неделю.

— Не может быть. — Март посмотрел с недоверием и в который уже раз тронул совсем ещё свежий, едва затянувшийся шрам на шее. За неделю любой лекан восстановился бы так, что от шрама не осталось бы и следа.

— Меня это тоже тревожит. — Тесак кивнул. — Но я сам проверял показатели каждый день. Ты в норме… Должен быть в норме, — поправился он после короткой заминки.

— Очевидно, что это не так, — отрезал Март. Ещё в поезде его напугала та внезапно накатившая слабость, а теперь ещё и это… — Где моя одежда, — спросил он, резко встав, покачнувшись, но сумев удержаться на ногах.

Тесак откинулся на табурете, смерив его оценивающим взглядом.

— Таким ты мне нравишься больше. Идём.

Глава 18

Когда они вышли из операционной, в коротком коридорчике уже не было ни Киры, ни Танка. На захлопнувшейся за их спинами тяжёлой металлической двери Март увидел надпись «Медпункт». Он знал это слово. Значит, это помещение изначально предназначалось для приёма больных. Март поёжился. Одёрнул нервно полу куртки. В новом свитере, который где-то раздобыл для него Тесак, было жарковато. Тут вообще было слишком жарко для подземелья.

Март вспомнил раскочегаренные печи в теплушках и удушливый запах брошенных на пол матов и потных тел в вагоне с Девочкой. Уроды явно любили тепло. Стало любопытно, как они обогревают помещения. Не заметил он и работающих ламп, как в медпункте, так и тут. Но свет, казалось, исходил от самих стен. Как и в медпункте, они слегка мерцали, словно покрытые тонкой, прозрачной плёнкой. Плёнка едва заметно сияла, заливая коридор ровным приглушённым светом. Март тронул стену пальцем. Она оказалась гладкой, скользковатой, словно лёд, но очень тёплой.

Дальше располагалась ещё пара дверей: «Кабинет начальника станции», следующая — уже без опознавательных знаков и последняя — в торце быстро закончившегося коридора. Тесак толкнул её, и они вышли в гораздо более просторное помещение, отдалённо напомнившее Марту павильоны некоторых торговых центров, появлявшихся тут и там в Городе.

Узкое, всего пару метров в ширину, оно тянулось зато метров на сто вперёд. Март переступил порог и дальше пошёл медленнее, оглядываясь по сторонам. По одну его руку шла серая мраморная стена с частыми светлыми прожилками, по другую — ярко-синий вагон с узкой белой полоской по боку и окнами, замазанными чёрной краской. По светло-бежевой плитке пола бежала вдоль поезда уже ярко-жёлтая полоса с короткими засечками и невесть что символизирующими стрелками. Мрамор плит отражал призрачный зеленоватый свет, источаемый стенами, отчего казалось, что в зале не так темно, как могло бы быть. Хоть и не работающие, белые светильники, двумя широкими линиями протянувшиеся под сводом туннеля, тоже раздвигали пространство. Чуть дальше, прилепившись прямо на потолке меж светильниками, виднелись фигурные буквы какого-то незнакомого языка.

Иллюзии простора добавили показавшиеся впереди стройные зеркальные колонны, выполненные, кажется, из нержавеющей стали. Чередой арок они шли прямо по центру длинного стометрового коридора. Причудливо изогнутые медового цвета скамьи охватывали некоторые из них. Серая мраморная стена быстро кончилась, и с другой стороны, совсем близко, где-то на расстоянии десяти метров от себя, Март увидел второй такой же поезд на параллельном пути. Вагоны чем-то напоминали вагоны электричек, которых много ржавело в Депо. Но эти казались совершенно целыми, ничуть не тронутыми временем, будто сдвиг только что выкинул их из пространства иного мира.

Из распахнутых дверей ближайшего выпорхнула вдруг, оглянувшись через плечо и чему-то засмеявшись, девушка. Не Кира. Не гарпия. Обыкновенная девушка, каких много было на поверхности, в той же банде Губителя. Увидев Марта и Тесака, она запнулась на секунду, а потом быстро скользнула мимо, туда, откуда они только что вышли, едва не задев Марта плечом.

— Что за… — Март развернулся проводить её взглядом и увидел за спиной на серой, в мраморных разводах стене четыре циферблата. Каждый был подписан: «Москва», «Архангельск», «Ванкувер», «Сан-Франциско». Стрелки не крутились ни на одном. Они застыли, каждая показывая своё время.

Март невольно подумал, не эти ли застывшие циферблаты обеспечивают стабильность метро? Все знали, в подземельях Уродов никогда не бывает сдвигов.

— Женщины, — сказал Тесак, вернув мысли Марта к промелькнувшей мимо девушке. — Они живут тут, с Уродами. И их здесь довольно много.

Март посмотрел недоверчиво.

— Тёплый угол. — Тесак кивнул на вагон, из которого выскочила девушка. — Это первое, о чём позаботилась Мать, когда приютила у себя людей Лека. Пригнала им толпу женщин. Они живут внизу. — Тесак топнул ногой по мраморному полу. — Прямо под платформой. Там есть ещё ряд помещений. А тут работают, развлекая мужиков.

— Не может быть…. — пробормотал Март. Его Кира просто не могла сотворить ничего подобного.

— Ещё как может, — криво, с нескрываемой горечью ухмыльнулся Тесак. — Тебе столько ещё предстоит узнать. Я сам видел далеко не всё. Нас держат на этой станции и многое просто не показывают. Я пробовал разведать больше, но как только сворачиваешь не туда, тут же появляется танк или гарпия.

Март вновь посмотрел на распахнутые двери вагона. Окна его были замазаны чёрной краской, и невозможно было понять, что творится внутри, но чуткие ноздри лекана безошибочно уловили запах разгорячённых тел, а слух различил ускоренное прерывистое дыхание и едва слышные стоны.

Март отвернулся.

Всё это просто не укладывалось в голове.

— Тут у нас тёплый угол, — продолжал Тесак, — в остальных вагонах живут парни Игоря. А лек, я и леканы Шеда заняли второй поезд.

«Леканы Шеда», — невольно отметил Март, горько усмехнувшись. Ещё совсем недавно это были его леканы.

— А Кира? — спросил Март.

Тесак покачал головой.

— Не тут. Она много времени проводит с девушками, хотя, кажется, те боятся её. У неё есть своя просторная комната в служебных помещениях выше. Но постоянно она обитает где-то в другом месте… И меня туда не пускают, — добавил он после короткой паузы. — Интересно, пустят ли тебя.

— Обязательно выясню при первом же удобном случае, — пообещал Март. — А пока идём к Шеду и остальным. Мне нужно объясниться.

— Ну-ну. — Тесак с сомнением покачал головой. Он явно не верил в успех предприятия.

Март тоже боялся, что, предав раз, он больше не сможет завоевать их доверие. Однако другого выхода у него попросту не оставалось. И он чувствовал себя обязанным — обязанным хотя бы честно рассказать им всё.

Он пошёл на другую сторону перрона, ко второму поезду и вагону, на который указал ему Тесак. Двери там тоже были распахнуты настежь. Кажется, гостеприимство Уродов не подразумевало возможности уединиться.

Март замер на пороге, собираясь с духом, прежде чем сделать шаг внутрь.

Конечно же, его уже ждали. Чуткий слух леканов никому не позволил бы подкрасться незаметно, и каждый тут прекрасно знал его поступь. Двадцать с лишним пар глаз встретили его напряжёнными взглядами.

Март коротко кивнул всем и, не спеша входить, спросил:

— Можно?

Шед, за время его отсутствия ставший, очевидно, новым лидером, переглянулся с остальными. А Март быстро пробежался глазами по помещению.

Нет, это вовсе не походило на вагоны, которые он видел в Депо Города. Сиденья тут были расположены вдоль стен и явно не были рассчитаны на долгие поездки. Март понял, что такие поезда наверняка использовались, чтобы передвигаться в пределах Города. Мысль показалась странной. Применять подобного рода технику там, где везде можно дойти пешком всего-то за день от силы… Впрочем, вещи, появлявшиеся в их мире после сдвигов, очень часто удивляли его своей расточительной нецелесообразностью.

Меж скамьями по стенам, явно не предусмотренный изначальной конструкцией вагона, стоял простой обеденный стол на четырёх ножках. В торец ему упирался второй, конторский. Плошки и кружки были беспорядочно разбросаны по столешницам. Кто-то положил рядом нож, которым явно резали большой кусок мяса, красовавшийся на плоском блюде в центре. Дальний конец вагона терялся в полумраке. Угадывалось лишь, по едва уловимому движению, что в проходе там висит нечто вроде матерчатой перегородки, возможно, отделявшей спальные места от этой импровизированной гостиной.

Леканы сгрудились вокруг столов — кто сидя, кто стоя — и явно разговаривали о чём-то перед самым их появлением.

«Ну хоть не развлекались в Тёплом углу», — с горечью подумал Март.

— Ну, заходи, — сказал, наконец, Шед, не получив ни от кого явных возражений.

Март счёл это добрым знаком. Прошёл и опустился на свободное сидение чуть в стороне от столов. Он не хотел ни нависать над ними, оставшись стоять, ни подсаживаться ближе, будто ничего не случилось. Выбранная позиция казалась ему максимально нейтральной.

Тесак по своему обыкновению застрял в дверях, скрестив руки на груди и поблёскивая стёклами лётных очков.

— Я виноват перед вами. — Март начал с главного, зная, что всё прочее будет уже легче.

Шед хмыкнул, явно выражая общий настрой. Штефан, Барн, остальные — все смотрели с недоверием.

— Я не прошу простить меня, прошу лишь выслушать.

— Говори, мы слушаем.

— Кира… Женщина, которая называет себя Матерью — моя дочь.

Это был второй трудный шаг. Март прошёл и его.

Леканы заволновались. Подобного поворота явно никто не ждал. Барн откинулся на спинку сиденья, Штефан, наоборот, склонился вперёд, навалившись грудью на стол, вглядываясь в лицо Марта, пытаясь разобрать что-то в его скупой мимике. И только Шед, казалось, остался невозмутим.

— Вот это — твоя дочь? — спросил он, и Март едва не задохнулся от того, как это прозвучало. Они тоже не видели в Кире человека. Может быть, Тесак был прав, когда сказал, что Март обманывает себя, замещая и достраивая воспоминаниями реальный образ дочери там, где его не было и нет.

— Это её тело, — поправился он и вновь поморщился от формулировки. Плечи его вдруг поникли. Всё это было невероятно тяжело. — Я расскажу всё по порядку. Дайте собраться с мыслями.

Все молчали. Март помедлил ещё немного и начал.

Сперва слова давались с трудом. Он через силу, преодолевая себя, вспоминал о прошлом. О том, как Скал положил глаз на его девочку. Как обещал не трогать её, пока та не войдёт в возраст. Как Март сглупил, поверив Скалу. Как не смог защитить свою дочь, и как нашёл её однажды в развалинах истерзанную, окровавленную, с распахнутыми от ужаса глазами.

Говорить о том, как они ушли из Города, встретили в лесу поезд Лека, и оба попали под сдвиг, было уже намного проще.

Окончив, он почувствовал, что снял с плеч неподъёмный груз, который таскал на себе все эти годы. Провёл рукой по глазам и поднял взгляд, боясь увидеть непонимание.

Он зря боялся.

Шед смотрел хмуро, постукивал костяшками пальцев по столу, но в его позе уже не сквозила былая напряжённость. А в чьих-то глазах мелькало даже сочувствие.

— Я не понимаю, — медленно, будто рассуждая сам с собой, начал Шед. — Ты говоришь, что вдвоём с Тесаком положил тело дочери в саркофаг, который вы спрятали в башне. Как же так оказалось, что твоя дочь теперь — Мать?

— Я объясню, — вклинился вдруг Тесак, избавив Марта от необходимости говорить дальше и дав ему короткую передышку.

Март взглянул на него благодарно, но тот, очевидно, о Марте думал в последнюю очередь. Он явно хотел обсудить с кем-то свои догадки, а Март был слишком предвзят, чтобы разумно отнестись к его теории.

Бросив взгляд на платформу позади себя, Тесак затушил выкуренный до фильтра бычок о стенку вагона, аккуратно спрятал окурок в ладони и по-свойски прошёл к столу. Ему поспешили уступить место, сдвинувшись плотнее с одной стороны и расчистив столешницу от кружек и плошек.

Сев, Тесак подобрался, навалился локтями на стол, заставив и остальных невольно склониться ближе, едва не соприкоснувшись головами, и начал полушёпотом, будто боялся, что их могут подслушать.

— Я не верю в магию, — сказал он. — Возможно, поэтому из меня и не вышло Мастера Слова. Но я точно знаю, каждая вещь в этом мире, живая и неживая, работает по своим законам, в которых всегда можно разобраться.

Леканы закивали соглашаясь. Март тоже кивнул. Эта позиция Тесака была ему давно известна.

Он сам не заметил, как тоже склонился к столу, и, хотя сидел он по-прежнему в сторонке, показалось, что так он стал немного ближе к остальным. Это было приятное ощущение.

— Все вы знаете, — продолжил Тесак, — Лек сперва взял меня в ученики, а после выгнал, когда понял, что я не в силах освоить магию.

Все вновь закивали, эта история их отношений тоже была прекрасно известна каждому на Комбинате.

— Но я никогда не бросал попыток разобраться в том, как действует Магия Слова. Как Леку удаётся оживлять не просто бездушные механизмы, но даже умерших людей. — Помедлив, Тесак продолжил. — Я платил Охотникам Города, чтобы они доставали мне леканов, живых или мёртвых.

— Кто старое помянет, — поспешно сказал Шед. Эта страница считалась перевёрнутой. Никто не любил вспоминать о том, что еще совсем недавно, меньше года назад Тесак препарировал в своей лаборатории таких, как они, чтобы раскрыть тайны искусства Лека.

— Но мало кто знает, — добавил Тесак, — что тогда же я изучал и Уродов. А когда Уроды по приказу Лека и, как я теперь понимаю, Матери, — похитили меня из башни и доставили на Комбинат, я начал эксперименты над Уродами уже по инициативе Лека, и Мать сама безропотно отдавала их на убой, словно скотину.

Откинувшись вдруг к стене вагона и заставив тем самым рассыпаться круг склонённых к нему голов, Тесак полез в задний карман джинсов за портсигаром и зажигалкой.

— Ещё тогда я понял, что ни один Урод не обладает собственным разумом, — сказал он всё так же тихо, раскуривая очередную сигарету. — Кира пыталась доказать мне, будто Мать — совокупное сознание всех Уродов вместе взятых, и Мать живёт, пока жив хотя бы один Урод…

— Поэтому ее практически невозможно уничтожить… — Шед сообразил быстрее прочих. Не зря он, а не более спокойный Барн возглавил группу после исчезновения Марта.

— Да, — кивнул Тесак, глубоко затягиваясь. — Именно в этом меня пыталась убедить Кира. Не так в лоб, конечно, но достаточно грубо, чтобы я понял. — Он стряхнул пепел на край плошки с недоеденным мясом. — Однако мои собственные наблюдения убеждают меня в другом.

Все ждали, что же он скажет дальше. Март почувствовал, как свело от напряжения плечи, а Тесак смотрел куда-то в пространство, не спеша продолжать.

— В ангарах арены, где проводились бои, — наконец встряхнулся Тесак, разом сбросив охватившее всех оцепенение, — были особые помещения, экранированные от воздействия магии.

Март кивнул, он помнил эти комнаты. В одной из них они с Тесаком проводили операцию по пересадке человеку механического сердца лекана.

— Магия не могла проникнуть внутрь или наружу. И когда Уроды попадали в такую комнату, они полностью утрачивали разум и переставали понимать приказы, как будто кто-то управлял ими извне, а закрывшаяся дверь отсекала управляющий сигнал.

— Если, как говорит Кира, Мать — это коллективный разум всех Уродов, это может иметь смысл. — Вмешался Март. — Капля крови жива лишь пока бежит по венам вместе с миллиардом таких же капель, но, упав на землю, превращается в ничто.

— Я тоже подумал об этом, — кивнул Тесак. Он явно понял, о чём толкует Март. Марту лишь оставалось надеяться, что и остальные поняли его не совсем точную аналогию. — Поэтому я ставил эксперименты внутри этих экранированных помещений.

Март посмотрел удивлённо.

— И что же ты делал?

— Проверил, работают ли принципы взаимодействия Уродов в экранируемом помещении так же, как они работают снаружи. Вы знаете, — Тесак обернулся к остальным леканам, — если ранить или даже убить на улице Города хотя бы одного Урода, через пару минут их там будет сотня. Они почувствуют смерть собрата, как бы далеко ни были.

— Это точно, — невесело хмыкнул Барн. — Мы стольких потеряли из-за этой их проклятой способности.

Раздался гул соглашающихся голосов. Каждый, казалось, вспомнил ту или иную схватку с Уродами и спешил поделиться печальным опытом. Тесак вскинул руку, призывая к тишине. Все послушно смолкли.

— Так вот. В экранируемом помещении этот принцип не сработал ни разу.

— Как ты это проверил? — требовательно спросил Март. Он хотел убедительных доказательств.

Тесак пожал плечами, снова затягиваясь.

— Взял достаточно большую экранированную комнату. Перегородил её, вот таким же образом. — Он сигаретой указал на болтавшуюся в дальнем конце вагона тряпку. Пепел упал на столешницу. — Развесил куски брезента, посадил за ними с десяток Уродов так, чтобы они не видели друг друга, и убивал одного за другим.

От этих слов Марту стало не по себе, хотя, казалось бы, что ему за дело до каких-то Уродов…

— И что? — спросил Шед. Он тоже явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— И ничего, — безралично пожал плечами Тесак. — В конце я настолько обнаглел, что отдёрнул занавески и убил последнего на виду у остальных.

— И? — снова выдохнул Шед, весь подобравшись, пронизывая Тесака пытливым взглядом.

— Никто из тех, кто оставался ещё в живых, даже не шелохнулся. — Тесак сделал глубокий затяг и медленно выпустил дым через ноздри. — Им было абсолютно плевать, а их оставалось еще четверо, и при желании они б убили меня без труда, если б и вправду осознавали, что части их общего организма угрожает опасность.

— Невероятно. — Шед откинулся, уперев ладони в стол. Март едва не видел, как он напряжённо думает о чём-то. Это было заметно даже сквозь всегда скупую мимику лекана.

Наконец Шед поднял взгляд и посмотрел прямо на Марта.

— Тогда почему бы нам не убить твою дочь? — спросил он. — Раз она Мать… Прости, Март, но кто-то должен был сказать это.

Март с трудом кивнул. Он понимал это. Хотя легче от осознания факта не становилось.

— Не думаю, что это решит проблему. — Докурив, Тесак щелчком отправил в плошку с недоеденным мясом очередной окурок. — Я считаю, что и Киру контролируют откуда-то, а сама Мать прячется там, где никто не смог бы достать её.

Шед сразу поник.

А Март медленно выдохнул, сбрасывая напряжение с плеч. Прикрыл глаза, мысленно благодаря Тесака, и зная одновременно: Тесак сказал это не ради Марта. Он просто действительно считал так.

— Во-первых, это элементарная логика. Никто, обладай он хоть каплей здравого смысла, не станет ходить повсюду вот так, почти без охраны, заявляя, что он тут главный, когда у него столько врагов. Кира для Матери такой же расходный материал, как и прочие Уроды.

Марта передёрнуло, когда своими словами Тесак поставил его дочь в один ряд с тварями, которых и людьми-то нельзя было назвать.

Однако Тесака такие мелочи совершенно не волновали. Он, как всегда, рубил прямо, с плеча.

— Во-вторых, если бы Мать действительно стала Кирой, никто из нас не был бы нужен ей.

— А мы нужны ей? — удивлённо переспросил молчавший всё это время Барн. — За эти несколько дней у меня сложилось впечатление, что она, напротив, была бы не прочь избавиться от нас.

Тесак ухмыльнулся, пожал плечами.

— От леканов — может быть. Вы для неё бесполезны. Но не от людей Игоря. Не зря едва не в первый же день она устроила тут Тёплый угол.

— В смысле? — спросил Барн, чуть склонив голову набок. Он явно не видел тут связи.

Март тоже не мог взять в толк, о чём говорит Тесак.

Тот обвёл всех взглядом и, не встретив понимания ни в чьих глазах, тяжко вздохнул.

— Как же сложно иметь дело с идиотами, — пробормотал он и, прежде чем кто-либо успел возмутиться, припечатал: — Уроды бесплодны… Как и леканы, — добавил он после короткой паузы.

Сидевшие за столом переглянулись. Март смотрел, не в силах сложить одно с другим, хотя после слов Тесака всё стало предельно ясно.

— Ты хочешь сказать, — медленно начал Март, всё ещё силясь поверить, что догадки его верны, — она спаривает людей Игоря с этими девушками, чтобы вывести… Что?

— Новое тело для себя.

— Но та девочка в поезде, которую я проводил до края Города, — Март выпрямился, потирая занывший от напряжения лоб, — она сказала, будто Мать отпустила её потому, что появилась Кира.

— Да, — кивнул Тесак. — Но что-то, вероятно, пошло не так, Кира не стала идеальным сосудом. Может быть, помешала как раз её память, за которую ты так цепляешься, Март. А может, Губитель знает, что ещё. Но ей нужны люди Игоря, и нужен Лек с его амулетом. Возможно, Схарм напел ей, будто сумеет решить проблему с сосудом. Иначе всё это, — Тесак кивнул на выход из вагона, явно имея в виду Тёплый угол, расположившийся по другую сторону платформы, — просто бессмысленно.

— Это правда, — вдруг горячо воскликнул женский, почти детский голос с другого конца вагона, и Март вскочил, схватившись за нож у пояса.

Никто из леканов даже не шелохнулся, а Тесак ухмыльнулся криво.

— Я так и знал, что ты прячешь свою подружку тут, Штефан.

Штеф закашлялся, потупив взгляд, а из-за отдёрнутой занавески в дальнем конце вагона показалась встрёпанная светлая головка. Девушка с пшенично-жёлтыми волосами сидела там на сваленных прямо на пол матах, служивших, очевидно, постелью.

— Это правда, — повторила девушка, глядя Марту глаза в глаза.

— Это Вера, — сказал Штеф, наконец откашлявшись.

Глава 19

— Март, остынь! Март! Март! Да постой же ты! — Тесак едва поспевал за ним, хватая за полу куртки. Леканы, сгрудившись в распахнутых дверях вагона, смотрели, как они мечутся по платформе. Впереди прислонившись спиной к широкой груди Штефана, стояла маленькая, едва не в половину роста своего приятеля, желтоволосая девушка Вера.

От одного только взгляда на неё ярость в груди Марта заклокотала сильнее. Он в очередной раз дёрнул полу куртки. Несколько резче, чем хотел бы, заставив Тесака споткнуться, и прошёл мимо группы леканов, мимо Тёплого угла к противоположному концу платформы, где в полутьме тоже угадывались двери. Помещения, расположенные там, где он очнулся, Март уже проверил. Шаги тяжёлых ботинок гулким эхом раскатывались под сводчатым потолком станции.

Ему смутно помнилось, будто Тесак упоминал, где расположена комната Киры, но, охваченный бурлящим гневом, он не мог сказать наверняка.

Тесак замер, наконец, и отчеканил громким шёпотом, выделяя каждый слог.

— Не-глу-пи!

Март обернулся к нему. Молчал выжидающе.

— Будь я проклят, — Тесак в отчаянии всплеснул руками. — Ну что ты собрался делать?

Март не знал.

Чувствовал только, что должен немедленно увидеть Киру. Заглянуть ей в глаза. Попытаться найти там дочь.

Его дочь не могла сотворить то, о чём рассказала им Вера.

Появление девушки, кажется, стало внезапностью лишь для него одного. Штефан смутился сначала, но очень скоро оправился и, поманив, усадил девушку рядом с собой, легонько приобнял её за плечи. Она практически вся помещалась у него под мышкой.

Почувствовав себя защищённой, она осмелела, посмотрела на Марта с некоторым вызовом и повторила в третий раз: “Это правда”.

— Что правда? — спросил Март, делая осторожный шаг, чтобы вновь сесть на своё место, с которого так резко вскочил.

Вера была не самой умелой рассказчицей. Но недостаток красноречия с лихвой компенсировала горячность девушки.

— Мы давно тут, — начала она. — Ещё с осени. Наша банда прибилась к Скалу. Он брехал, будто добудет для нас еды, пережить зиму. Сказал, захватим логово Лека, и там уж поживимся.

Штефан невесело хмыкнул. Очевидно, при воспоминании о том голодном пайке, на котором они жили последние пару месяцев.

Март сдержанно кивнул. Он прекрасно помнил, как, взяв Комбинат, люди упрекали Скала в ложных обещаниях.

— Но Уроды нас раньше поймали. Мужчин убили, забрали только девушек. — Вера нахмурила гладкий, чистый лобик. Она была не красавицей, но очень хорошенькой, золотоволосой, пухленькой малышкой с мягкими розовыми губами. Март мог понять, почему Штеф запал на неё. — Может, и лучше, что поймали, — добавила Вера после короткого раздумья. — Наверху мы б не выжили…

— О вас заботятся тут? — спросил Март, понимая, что Вера говорит обо всех девушках, находящихся на станции.

— Ага. — Лоб Веры тут же разгладился. Она широко улыбнулась. — Поят и кормят до отвала. Вот только… — она снова нахмурилась.

Март терпеливо ждал, не желая давить.

— Сначала с нами была одна девушка, Оса. Она была тяжёлая. На первых месяцах. Сперва никто не заметил. — Вера вдруг судорожно передёрнула плечами. — Мы все были такие худые, кожа да кости…

Март снова кивнул, показывая, что внимательно слушает.

— Так вот, Оса. — Вера вскинула взгляд и посмотрела остро, пронизывающе. — Твоя дочь… Мать забрала её сразу, как только поняла, что Оса беременна. И больше её никто не видел… Наверное, родила уже, — задумчиво добавила Вера, отведя взгляд в сторону.

— Кира? …Мать её забрала? — поправился Март.

— Я и говорю, — ответила Вера, чуть недовольным тоном, явно сетуя на его непонятливость. — Только я тогда решила, что нипочём не хочу ребёнка… тут. И когда нас пригнали сюда, развлекать парней Игоря, я сразу сказала: нипочём не буду спать с ними. Упиралась как могла. А когда полез один… рыжий, — Март понял, о ком речь, — заверещала как резаная. И Штеф меня защитил, — улыбнувшись, она ладошкой благодарно погладила лежавшую на её плече руку Штефана.

Тот криво ухмыльнулся уголком рта, пальцами перебирая золотистые локоны. Роль защитника ему явно нравилась.

А Вера вновь обернулась к Марту и простодушно добавила:

— Ведь если спать со Штефом, то ничего и не будет.

Пальцы Штефа замерли. Губы сжались в жёсткую линию.

Март прикрыл веки.

В груди бурлила, закипая, ярость.

Обманутый на какой-то миг детскими воспоминаниями Киры, он ведь почти поверил уже, что дочь вернулась к нему. Но теперь…

Март резко встал.

Он должен был найти её, немедленно.

И когда Март шагнул из вагона, Тесак кинулся следом в тщетной попытке остановить.

И вот теперь они стояли посреди платформы на виду у высыпавших наружу леканов. А потом Март развернулся и снова двинулся к едва видневшимся в дальнем её конце дверям. Он найдёт Киру, где бы она ни была.

Тесак уже не пытался его догнать.

Шаги Марта гулко прокатились под сводами станции и затерялись где-то дальше, в туннелях, куда смотрели стоящие на путях поезда. Дёрнув ручку двери, на которой красовалась на табличке красная полустёртая надпись “Пункт №…” и радом поменьше, “Проход посторонним воспрещён”, Март шагнул внутрь. Увидел пульт с множеством непонятных приборов: кнопок, переключателей. Взгляд зацепился за массивный микрофон на подставке, пробежался по грудам полуистлевших папок и журналов. Один был раскрыт, разлинован в таблицу и исписан весь самыми разными почерками.

Март в два шага прошёл эту узкую каморку, дёрнул следующую дверь, втиснутую меж громоздкими конторскими шкафами, забитыми всё теми же журналами, вышел в новый, тёмный, едва заметно флюоресцирующий коридор с рядом дверей, и принялся распахивать их все.

За третьей дверью он нашёл то, что искал.

В тесной комнате, немногим больше той, которую он покинул только что, у дальней стены на валявшемся на полу кожаном мате, в мерцающей полутьме, едва различимые в призрачном свете стен он увидел сперва бледные, полусогнутые в коленях женские ноги и тощую мужскую задницу, энергично двигавшуюся между ними. Взгляд скользнул дальше, по иссечённой шрамами спине и натолкнулся вдруг на разметавшиеся по мату длинные чёрные волосы.

“Кира! Скал!”

Он будто рухнул назад, в тот проклятый день, когда Губитель надругался над его девочкой. В глазах потемнело. Ярость окончательно затопила разум.

Не соображая уже, что делает, он шагнул внутрь, мгновенно оказавшись рядом, и, сграбастав длинные, неровно остриженные чёрные волосы мужчины, с силой отшвырнул его, впечатав в противоположную стену.

Застонав мучительно, Кира приподнялась следом, протянув тонкие бледные руки, будто ища того, кого ещё секунду назад сжимала в объятиях, а потом она, наконец, распахнула полуприкрытые глаза и увидела Марта.

Недовольная гримаска пробежала по её лицу. Она надула губы точно так, как делала в детстве, когда городские мальчишки из банд отбирали у неё подаренные Мартом игрушки.

Тут же подобралась, подтянув ноги под себя и перекинув длинные чёрные волосы на грудь так, что они скрыли её практически полностью. Розовый язычок нервно облизнул губы.

— Он напал на меня! — выпалила вдруг она, посмотрев с тем, что должно было бы стать вызовом. Но взгляд её остался совершенно пустым.

Март глядел ещё секунду, поражаясь такой родной, до боли знакомой мимике, интонациям, которые, казалось, успел уже позабыть, и этому взгляду — незнакомому, чужому, безразличному.

Ей почти удалось его обмануть…

Ярость схлынула, оставив горький привкус во рту. Испарилась вся в этой секундной вспышке.

Минуту назад он готов был убить Киру. Мгновенье назад — того, кто посмел прикоснуться к ней.

А теперь ему стало всё равно.

Это существо не имело с его дочерью ничего общего.

Март медленно обернулся.

У противоположной стены, завалившись набок, сидел Ян.

Из всей одежды на нём болтались лишь приспущенные штаны. Глаза оставались закрыты, а вся фигура казалась обмякшей.

— Оденься, — велел Март, бросив ещё один взгляд на дочь, и шагнул назад, к Яну. Март не на шутку вдруг испугался, что в бешенстве просто убил паренька.

Но грудь вздымалась легонько, а на шее прощупывался пульс. Март осторожно обхватил ладонями голову парня. Пробежался кончиками пальцев по вискам и затылку. Наткнулся на слипшиеся от крови волосы, но тут же понял, что рана не глубока и едва ли серьёзна. Максимум — лёгкое сотрясение.

Вновь прислонив голову мальчишки к стене, Март подтянул его спущенные штаны, прикрыв наготу, и поднялся.

— Жаль, сюрприза не получилось, — сказал невесть откуда появившийся в дверях Лек.

Март не знал, как долго он стоял тут, и сколько успел увидеть.

Март пристальнее окинул взглядом комнатку, но не нашёл ничего, кроме голых стен да всё того же, брошенного прямо на пол мата. Ни единой вещи, мелочи, безделушки, свидетельствовавших о том, что тут живёт человек, а не… Мать.

Та, уже успевшая нырнуть в своё длиннополое платье, всё так же сидела, дуясь, на матах.

— Он ведь едва не отправил тебя на встречу с Губителем. — Лек кивнул на Яна. — Я думал поймать его для тебя, чтобы ты мог посчитаться.

Март молчал, пристально смотрел на Мастера Слова. Тот словно снова осунулся, казался вымотанным.

— Выйди, Март, я пришёл поговорить с твоей дочерью.

— С моей дочерью, — с горькой усмешкой повторил Март.

— Или с Матерью. Как тебе будет угодно, — безразлично пожал плечами Лек отвернувшись.

— Убирайтесь оба, — вдруг прошипела Кира. — Видеть вас не хочу.

Таких интонаций у своей дочери Март точно никогда не слышал.

Как будто придавая веса её словам, в дверной проём, ловко миновав широкого и плотного Лека, просочилась гарпия. Её глаза, казалось, тоже светились в полутьме, отдавая зеленоватым. “Совсем как тот кристалл в глазнице танка”, — подумалось вдруг Марту. Она встала, широко расставив ноги и раскинув руки с длинными, острыми ногтями, и оскалилась угрожающе, опустившись в полуприседе.

Кира смотрела на них с матов своим пустым, безразличным взглядом.

Развернувшись, Март подхватил на руки безжизненное тело Яна и шагнул наружу.

Пропустив его, Лек вышел следом.

— Я понимаю, это не то, чего ты ждал, Март, — сказал он, глядя несколько напряжённо. — Я тоже ждал немного другого.

Март смотрел на него, чувствуя лишь крайнюю опустошённость. Вспышка гнева, казалось, отняла все его силы, а их с некоторых пор и так стало гораздо меньше, чем обычно.

— Что будешь делать с ним? — Так и не дождавшись ответа, Лек кивнул на Яна.

— А тебе не всё равно? — спросил Март. — Сам же сказал, это мой подарок.

Лек ухмыльнулся криво. И когда Март шагнул мимо, к выходу на платформу, остался стоять, ухмыляясь вслед.

Тесак ждал его снаружи. Увидев Яна, озадаченно склонил голову набок. Он явно не знал, что и Ян тоже тут.

— Осмотри его, — попросил Март. — Я приложил его головой о стену. Может быть, сотрясение, он отключился.

— Идём, — блеснув стёклами лётных очков, Тесак развернулся, направившись к противоположному концу платформы.

— Только не в операционную, — быстро добавил Март. Он не хотел больше возвращаться туда.

Снова кивнув, Тесак свернул к поезду, в котором расположились леканы, но выбрал другой вагон, ближе к середине.

— Тогда ко мне, — пояснил он.

Вагон, в который они вошли, очевидно, весь принадлежал Тесаку. Тут был и его компьютер, и коробки с лекарствами, которые тот, вероятно, не успел, а может — не спешил распаковывать. Рабочий стол стоял прямо у входа, загораживая собой проход в следующий вагон. К столу была подвинута его любимая табуретка на колёсиках, рядом с компьютером теснился микроскоп, а позади стола Март вдруг увидел то самое кресло с металлическим кольцом, которое Лек использовал для подзарядки. Провода от него тянулись теперь к рабочему столу Тесака. Остальное пространство было так же отгорожено тряпкой.

Дитя Города, Тесак любил маленькие тесные закутки. Они казались ему безопасными.

Отдёрнув занавесь, Тесак кивнул на очередной мат, брошенный прямо на пол, между двумя рядами сидений, на которых кипами были свалены книги и журналы медицинской тематики. У изголовья мата лежал большой фонарь. Очевидно, Тесак читал тут перед сном.

Март осторожно положил Яна на мат. Шагнул в сторону, уступая место Тесаку и чуть сдвинул стопки книг, примостившись на краешек пластикового, обтянутого кожзамом сиденья вагона.

Тесак включил фонарь. Несмотря на то что все стены в этом подземелье Уродов едва заметно светились, их света явно не хватало для качественного осмотра.

Март вновь обратил внимание на то, что бросилось ему в глаза ещё в комнате Киры. Всё тело Яна было испещрено шрамами. Отчасти поэтому в первое мгновение Март и принял его за Скала. Наголо бритый главарь банды Губителей тоже весь был покрыт шрамами.

Такое практиковали в банде Зверей. Сначала шрамы появлялись на руках и ногах, от укусов полудиких собак, с которыми стаи Зверей кочевали по развалинам Города. Потом, когда ребёнок подрастал, их наносили уже искусственно, словно татуировки, подчёркивающие мужественность и принадлежность к стае. Март слыхал, будто каждый шрам значит что-то, и знающий человек может прочесть всю жизнь Зверя по шрамам на его теле, но Март этого делать не умел.

Он понял только, что та женщина, которую он убил в башне Тесака, действительно была матерью Яна. Март знал, Звери не заботятся о больных. Их изгоняют из стаи. Вероятно, то же случилось и с матерью Яна. Парнишка не обязан был уходить вместе с ней. Никто в своём уме не станет гнать из банды молодого, здорового охотника. Но Ян, очевидно, сам решил последовать за матерью и заботиться о ней, пока может…

Март взглянул на мальчишку по-новому.

Вероятно, он всё же ошибался на его счёт, приняв те сухари, припрятанные в парке, за попытку скрысятничать и утаить еду от товарищей. Скорее всего, мальчик действительно прятал их, вот только за тем, чтобы кормить умирающую мать…

А Тесак уже окончил осмотр и вновь по своему обыкновению потянулся в задний карман джинсов за портсигаром. Вынул его и шлёпнулся на задницу, привалившись спиной к сиденьям с противоположной стороны вагона.

Стопка журналов покачнулась и рассыпалась с тихим шелестом, спланировав на пол за головой мальчика, где висела вторая тряпка, отделяя от посторонних взглядов третью часть вагона.

— Что с ним? — спросил Март, проследив полёт бумажек и вновь переведя взгляд на Тесака.

— Лёгкое сотрясение, да, — кивнул Тесак, затягиваясь, — но в отключке он не поэтому.

Март вскинул бровь.

— Сам посмотри, — Тесак ткнул сигаретой в сторону мальчика.

Март опустился на колени рядом.

Ян был бледен до синевы, но это, кажется, было естественное состояние для измученного Городом мальчишки. Его чёрные волосы слиплись. Мелкий бисер пота поблёскивал и на костлявых плечах, и на впалой груди. Тело, обмякшее было после удара о стену, теперь было напряжено. Судорожно сведённые мышцы подрагивали.

Март оттянул веко. Глаза были красные, а зрачки — неестественно расширены.

— На свет не реагирует? — спросил Март, не желая проверять то, что Тесак и так уже наверняка проверил.

— Не-а, — промычал тот.

Март осторожно повернул голову Яна. Его всё же беспокоила рассечённая кожа на затылке. Кровь там уже успела свернуться и застыть коркой.

— Надо будет зашить, — пробормотал Март.

— Я зашью, — сказал Тесак.

— Я сам. — Март покачал головой. — Я и так уже перекладывал на тебя слишком много.

— Не делай этого, Март, — вдруг очень тихо и серьёзно сказал Тесак.

Март замер, услышав интонацию. Поднял на него недоумённый взгляд.

— Хочешь дать Леку новый рычаг давления на себя? — в лётных очках Тесака, ослепляя, отражался яркий свет включённого фонаря.

Март потянулся выключить его.

Тесак был прав.

Март помнил усмешку, с которой провожал его Лек.

Он больше не мог давить на Марта через Киру, но теперь у него появился Ян…

— Уже поздно, — ответил Март, понимая, что уже действительно поздно. — Да и не могу я его бросить.

— Остальных, мне помнится, ты бросал, не задумываясь, — Тесак не знал пощады.

Март невольно поморщился.

— Тогда я ещё верил, что могу вернуть себе дочь.

Тесак хмыкнул.

— А зачем ты разбил ему голову? — сменил он тему.

На этот вопрос Март точно не хотел отвечать. Он не собирался рассказывать о том, что случилось в комнате Киры. Никому. Даже Киру.

— Можешь вколоть ему что-нибудь? — вопросом на вопрос ответил Март.

Тесак окинул мальчика оценивающим взглядом.

— Я понятия не имею, под чем он, и не стал бы рисковать. Лучше подождать, пока его отпустит.

Март кивнул, это звучало разумно.

— Я присмотрю за ним, — сказал он. — Мы можем остаться у тебя?

— Располагайтесь! — Ухмыльнувшись криво, Тесак широким жестом обвёл пространство вагона. — Я принесу тебе что-нибудь поесть и воды мальчишке. Ему нужно много пить, чтобы вывести ту дрянь, которой его накачали.

Только тут Март почувствовал, что действительно голоден. И совершенно обессилен.

Он откинулся на спинку сиденья, позволив напряжённым мышцам расслабиться.

— Было бы неплохо, — пробормотал он. — Давненько я не чувствовал себя настолько разбитым.

— Кстати, об этом. — Тесак оживился вдруг. — Дай-ка я проверю одну штуку.

Он резво вскочил, заставив покачнуться и рухнуть на ноги мальчишке ещё одну неровно сложенную стопку журналов. Ян даже не шелохнулся.

— Иди-ка, сядь в кресло. — Тесак скользнул уже на свой любимый табурет на колёсиках. Тронул мышку, выводя компьютер из спящего режима.

Март с ужасом уставился на кресло, в котором часами просиживал Лек.

— Это ещё зачем? — пробормотал он, разом подобравшись.

— Ты что, боишься? — Тесак обернулся и заржал в голос. — Садись, оно не кусается. Это просто прибор с рядом функций. Я хочу измерить твой магический фон.

Март встал, но всё же к креслу подошёл с опаской. Слишком свежа ещё была память о том, как Лек сидел в нём, а на груди его пульсировал, дрожа, вживлённый в тело амулет Схарма.

— Я проверил твоё тело. Я проверил имплантированные в него механизмы. Это то, что я понимаю. Я знаю, по каким законам они работают. Но вот твой магический фо-о-о-он, — протянул Тесак, открывая прекрасно знакомую Марту программу, в которой Тесак отслеживал уровень магической энергии Лека. — Вот это я не проверил. …всегда забываю контролировать то, чего не понимаю, — проворчал он недовольно.

“Избегаешь”, — мысленно поправил его Март, осторожно садясь в кресло. Тесак считал слабостью свою неспособность к магии, и эта тема всегда его раздражала, выводя из себя.

Кресло оказалось на удивление удобным. Массивное красное с янтарными прожилками дерево — тёплым, чёрная кожа обивки — приятной на ощупь. Март позволил себе опустить руки на подлокотники и откинуться на спинку.

Тесак тут же защёлкнул на запястьях металлические браслеты, составлявшие единой целое с креслом и соединённые с компьютером пучком проводов. Провода тянулись к самопальной плате, которую Тесак кое-как собрал на коленке.

Март тут же напрягся, выпрямившись и едва не вскочив, но Тесак легонько толкнул его в грудь, заставив снова упасть назад.

— Сиди, — одёрнул он Марта. — Это не наручники, раскрываются от одного движения. Будешь так дёргаться, — коротко сверкнули стёкла лётных очков, — я решу, что ты не доверяешь мне больше.

Март постарался максимально расслабиться и не мешать Тесаку. …Киру.

— Надеюсь, обруч вокруг груди застёгивать не надо? — спросил он полушутя. Расслабиться удавалось с трудом. Из этого кресла хотелось встать поскорее. Взгляд невольно скользнул к половинкам разомкнутого обруча, который Лек использовал для прямой подпитки амулета. Сколько энергии смерти и разрушения прошло через него в своё время…

— Обойдёмся, — проворчал Тесак, успевший уже создать новый энергетический профиль, назвать его “Март” и вывести на экран график расхода магической энергии.

Конечно, у Марта не было такой истории, как у Лека, практически не покидавшего кресло во всю осаду комбината. Боявшегося за свою жизнь и внимательно следившего за уровнем собственных сил.

Но даже той пары минут, что Март успел провести в браслетах датчиков, хватило, чтобы понять: уровень его магической энергии очень низок и продолжает постоянно падать.

— Я бы сказал, — медленно протянул Тесак, внимательно изучая кривую, — что кто-то пьёт из тебя силы…. И для разнообразия… — Он открыл второе окно, вывел рядом график Лека, бегло взглянул на него, — …это не Лек, — с уверенностью завершил он.

— Тогда кто? — спросил Март, сопоставляя факты и не желая признаваться себе в очевидном.

— Мать.

Глава 20

Март не помнил, как провалился в сон.

Он сидел на мате, у головы Яна, обтирая его лоб, плечи и грудь влажной тряпкой и смачивая губы каплями воды. Напоить его толком, пока тот находился в бессознательном состоянии, не получалось. Зубы были судорожно сцеплены, Ян не размыкал их, даже когда Март надавливал особым образом на нервные узлы под челюстью. Оставалось лишь ждать.

И Март терпеливо ждал.

Тесак принёс ему жирной рыбной похлёбки с крупными кусками дышащих паром карпов. По словам Тесака, прямо отсюда, из метро, Уроды прорыли ответвление к подземным водоёмам, где в изобилии водились и карпы, и щуки, и плотва. С трудом верилось в подобные байки, но запах, густой бульон с желтоватыми пятнами жира и куски белого, невероятно костистого мяса говорили сами за себя.

Давно уже Март не ел ничего настолько сытного.

И когда тарелка опустела, его сморил сон.

Проснулся он резко, от ощущения пристального взгляда.

Распахнул глаза, вмиг подобравшись, и увидел пытливый блеск тёмных глаз Яна.

— Я думал, ты убьёшь меня, — прохрипел Ян, едва справляясь с пересушенным языком. — После всего, что я сделал.

Март спешно метнулся к стоявшей на сиденье, рядом со стопками сваленных там журналов, керамической кружке. Поднял осторожно, боясь расплескать налитую до краев воду, и поднёс к губам мальчишки. Другой рукой аккуратно приподнял его голову.

Ян пил жадно, прерываясь время от времени и проводя языком по потрескавшимся губам. Кружка скоро опустела, и парнишку тут же снова прошиб холодный пот. Ян зябко передёрнул плечами, беспомощно оглянувшись.

Март отставил кружку и в который уже раз взял влажный кусок ткани, отёр мелкие бисеринки, проступившие по всему телу. Лишь потом потянулся к ногам Яна, где лежало свёрнутым принесённое Тесаком одеяло.

Самого Тесака нигде не было видно.

Встряхнув, Март расправил одеяло и укрыл мальчишку, уже начавшего дрожать крупною дрожью.

Ян сразу же натянул одеяло до самого подбородка.

— Я не собираюсь тебя убивать, — устало сказал Март.

— Я не знал, что она твоя дочь, — пробормотал Ян уже более связно.

Теперь он избегал смотреть Марту в глаза.

А Март понял, что, даже пребывая в том странном, наркотическом оцепенении, Ян, вероятно, как-то осознавал всё, что с ним случилось, и слышал всё, что происходило с момента, как Март приложил его затылком о стену.

Так было даже проще.

— Давай по порядку. — Март тяжко вздохнул. Чуть отодвинулся на мате, чтобы дать пареньку пространство, а не нависать над ним угрожающе. Откинулся на сиденье, упёршись головой в стопку книг. — Как ты попал в ту комнату?

Ян помедлил. Взгляд его затуманился. Его всё ещё била дрожь, зубы не попадали один на другой. Март подумал, что мальчику тоже не помешала бы тарелка горячего рыбного супа, но тот, что принёс Тесак, уже давно остыл, а Март не знал, где бы его разогреть.

Приподнявшись, он быстро скинул собственную куртку и стянул через голову толстый шерстяной свитер, который нашёл ему Тесак. В подземелье Уродов было достаточно тепло, чтобы посидеть какое-то время так.

— Надевай, — велел он, потянув на себя одеяло, которым был укрыт парнишка. — Я помогу.

Ян был ещё слишком слаб, чтобы одеться самостоятельно.

Он послушно позволил Марту накинуть на шею ворот и дал продеть руки в рукава. Март приподнял за плечи практически невесомое тело, и Ян смог сам одёрнуть свитер, утонув в нём едва не целиком.

Вновь уложив парнишку на импровизированную подушку из скатанной в узел старой одежды, Март подоткнул одеяло со всех сторон, с удовлетворением отметив, что Ян не дрожит уже с такой страшной силой.

Потянувшись за сброшенной курткой, заметил внимательный взгляд, зацепившийся за розовый, едва затянувшийся рубец на его шее.

От воспоминания о том, как легко нож вскрыл горло, по плечам пробежала невольная судорога. Март поспешно продел руки в рукава и запахнулся, поставив воротник стоймя.

— Я думал, раны на теле леканов затягиваются моментально, — едва слышно прошептал Ян. — Это потому что у тебя больше нет магических сил? — спросил парнишка, посмотрев прямо в глаза.

Март не видел смысла что-либо отрицать. Со всей очевидностью Ян всё слышал и всё прекрасно понял. Возможно, этот зверёныш попытается снова его убить.

Каждый, кого он когда-либо приводил из Города, пытался убить его рано или поздно. Март понял, что невероятно устал от всего этого.

— Да, — ответил он просто, пряча руки поглубже в карманы. — Так как ты оказался в той комнате?

Вопрос заставил Яна отвести взгляд. На бледное, как мел, лицо вернулся вдруг болезненный румянец.

— Лек держал меня у себя, — сказал Ян тихо. — Кира часто ходила к нему, они разговаривали о разном. Лек много говорил ей, как отдаст меня тебе. — Мальчишка бросил быстрый взгляд на Марта.

Март понял, что Ян тоже появился тут далеко не вчера. Уроды, ставшие ручными зверушками Лека, наверняка быстро отыскали бежавшего мальчишку в развалинах Города.

— Сегодня она пришла, когда его не было, — продолжил Ян, вновь отведя взгляд в сторону. — Какая-то злая. Сразу пошла к моей клетке и просто выпустила наружу.

— Лек держал тебя в клетке? — холодно уточнил Март.

Ян лишь пожал плечами.

— Она очень красивая, твоя дочь, — сказал он, всё так же глядя в сторону. Слова прозвучали еле слышно. Человек, не обладающий слухом лекана, и не расслышал бы.

Март коротко кивнул, не без горечи вспомнив, как красива была женщина, в которую он влюбился когда-то, и как красота её, перейдя по наследству к дочери, стала для той проклятием.

— Я взял её за руку… Я не хотел ничего такого! — Ян резко повернул голову, посмотрев прямо в глаза, в его голосе зазвенели слёзы, и Март понял, что тот говорит искренне. — Но потом она поцеловала меня, и я просто пошёл следом.

— Понятно. — Март кивнул. — Можешь не продолжать.

Рассказ этот причинял ему не меньшую боль, чем мальчишке.

Но Ян не мог уже остановиться.

— Никогда ещё, ни с кем мне не было так хорошо и так страшно, — прошептал он, вперившись куда-то в пространство вновь помутневшим взглядом.

Март понял, что Кира была не первой его женщиной. Крупная дрожь прошла по плечам мальчика, и он забормотал что-то уже совсем неразборчиво.

Март склонился над ним, чтоб убедиться: тот снова впал в беспамятство, но теперь его состояние больше походило на горячечный бред, чем на наркотическое опьянение. Тронув ладонью лоб, он понял, что Ян весь горит, а значит, нужно всё же вставать и идти искать, где разогреть этот проклятый рыбный суп, чтоб напоить мальчишку горячим бульоном. Давать ему какие-то лекарства Март пока опасался.

— Это неправда! — вдруг запальчиво выкрикнул Ян, выпростав из-под одеяла тощую руку и метнувшись к поднявшемуся уже было Марту. Взгляд его прояснился на секунду. — Не нападал я на неё!

— Я верю, верю, — мягко сказал Март, расцепляя впившиеся в рукав куртки пальцы. Рука безвольно упала на одеяло. Ян снова заметался, бредя, и Март встал, наконец.

Прошёл к столу, где стояла на краю кастрюлька с недоеденным супом. Поднял крышку, заглядывая внутрь. Суп остыл настолько, что жир, растекавшийся до этого масляными пятнами, загустел и превратился в желтоватое желе, плавающее по поверхности воды и налипшее на куски рыбы.

Подхватив кастрюльку, Март пошёл осмотреться.

На платформе было всё так же пусто. Только в дверях соседнего вагона, навалившись плечом на край прохода, стоял Штеф, а напротив него, на изогнутой деревянной лавочке, огибавшей зеркальную металлическую колонну, сидела, улыбаясь чему-то, Вера. Март пошёл к ним.

— Где здесь можно разогреть суп? — спросил он Веру без предисловий, и та тут же вызвалась проводить его вниз. Туда, где в подсобных помещениях, снабжённых даже системой подачи воды и электричеством, жили пригнанные из Города девушки. Март невольно задался вопросом, кто наладил работу водопровода и сети. Возможно, такие же пленники с поверхности, как и они сами. О судьбе этих людей он старался не думать. Их могла ждать та же участь. Из метро нужно было убираться как можно скорее и дальше. Но сначала нужно было всё хорошенько разведать. Благо, делать им было особо больше нечего. Люди Игоря предавались безделью в Тёплом углу, чем изрядно выводили того из себя. Леканы тоже маялись, не зная, чем себя занять.

На то, чтобы поставить на ноги Яна, у Марта ушло ещё дней пять.

Март прочно обосновался в вагоне Тесака, где подолгу сидел в полудрёме, присматривая за Яном. Обтирая его. Меняя пропотевшую одежду на свежую и подолгу разговаривая с Тесаком.

Лек делал вид, будто ничего не случилось, и даже поручил Марту осмотреть подсобные помещения станции, чтобы выбрать место для создания цеха. Его, кажется, тоже бесило, что, покинув Комбинат, они застыли в вынужденном бездействии. Он хотел поговорить об этом с Кирой, но та явно избегала его, исчезнув куда-то со станции и не появляясь более. Её отсутствие и радовало, и нервировало Марта.

Неожиданное поручение сыграло ему на руку. Охваченный водоворотом новых забот, он пытался не думать о Кире. Одновременно у него появился весомый повод поближе познакомиться с подземельем Уродов, его бытом и принципами функционирования. Теперь под предлогом поиска помещений для цеха он мог позволить себе больше.

Вера вызвалась быть его проводником, и Штеф поглядывал на них с едва заметной ревностью. Но маленькая, пухленькая златовласка интересовала Марта лишь как источник информации об Уродах.

Вера знала мало.

Такая же пленница, как и все они тут, она видела лишь то, что ей позволяли видеть, и ходила лишь туда, куда её пропускали. Как и говорил Тесак, стоило только свернуть не туда, тут же появлялся молчаливый танк или угрожающе шипевшая гарпия.

Широкие арки по обе стороны платформы, где красовались одинаковые вывески с надписью “Выход в город” были просто замурованы наглухо. Март бегло изучил висевшие там карты, но те имели мало общего с постоянно сотрясаемой сдвигами поверхностью. Определить по ним, где именно находилось подземелье уродов, не представлялось возможным. Тот туннель, по которому осуществлялась эвакуация с Комбината, был завален сдвигом. А других путей на поверхность никто не знал.

От Веры Март выведал лишь то, что до этого девушки жили дальше по туннелю, на гораздо большей станции с несколькими уровнями и гораздо большим количеством помещений. Та станция называлась “Геологической”, эта — “Чкаловской” и, судя по висевшей под потолком схеме, это была предпоследняя станция на ветке. За нею шла только станция “Ботаническая”. Март недолго ломал голову в попытках понять значение этих названий. Артефакты иного мира часто не несли в себе какого бы то ни было смысла. Часть точек на этой карте подземелий вовсе не имела названий, и это тоже казалось странным.

По словам Веры, между станциями Уроды передвигались пешком, но девушек привезли на дрезине наподобие тех, что были на поверхности, в Депо. Дрезину приводил в движение танк, и мчалась она настолько быстро, что Вера едва ли могла что-то рассмотреть даже в призрачном свете, заливавшем все оккупированные Уродами туннели.

Ей показалось, что, хотя ветка и шла практически прямо, в ней было много ответвлений, проделанных копателями и непохожих на тот туннель, по которому они ехали.

Это значило, что метро могло быть гораздо обширнее и запутаннее той простой схемы из трёх веток, которую видел на стене Март. Но они не могли позволить себе вечно петлять лабиринтами Уродов. Нужно было найти выход на поверхность.

Подземных водоёмов, рыбу из которых поставляли на кухню те же копатели, никто из пленников тоже не видел.

Кухня, как и душевая комната с подачей холодной и горячей воды, а также помещения для девушек, где они жили постоянно, располагалась на нижнем уровне, прямо под платформой. Девушки не только обслуживали Тёплый угол, но и занимались всеми его нуждами. Стирали, чинили одежду, готовили.

Гарниром к рыбе предлагались грибы, росшие тут же, в одном из ответвлений туннеля, коротком, широком тупичке, вырытом явно специально под грибницу.

Если верить Вере, копатели ели выворачиваемую из стен землю и камень, а затем, отрыгивая проглоченное, скрепляли своды полученной массой. Та застывала в камень. Именно так и получилось странное, стеклянистое, полупрозрачное и слабо флюоресцирующее покрытие, защищавшее тут любую поверхность в её первозданном виде. Марту в подобные сказки верилось с трудом, но Тесак слушал эти рассказы с живым любопытством и наверняка уже мечтал располосовать какого-нибудь копателя, чтобы порыться в его внутренностях.

На шестой день, когда привыкший немного к ненавязчивой заботе Марта и переставший вздрагивать от каждого его прикосновения Ян мог уже не только подняться с мата, служившего ему постелью, но и пройти какое-то расстояние, не упав от усталости, Март решил взять его с собой в очередную вылазку к туннелю. В этот раз он твёрдо вознамерился пройти дальше, чем пускал его танк, бдительно стороживший выход с платформы.

Все эти дни, пока Ян болел, а после — набирался сил, поглощая горячий бульон и куски варёной рыбы, Март старался как можно чаще обсуждать с Тесаком их нынешнее положение привилегированных пленников и планы побега на поверхность. Несколько раз к ним присоединялись и Шед, и Барн, и Штефан, и Вера, и тогда в вагоне Тесака, загромождённом коробками с нераспакованным оборудованием, книгами и лекарствами, становилось тесно.

Мнения разделились.

Леканы не доверяли больше Марту так, как доверяли прежде, хотя сложившаяся ситуация и смутное будущее тревожили их. Они чувствовали себя пятым колесом в телеге. Теперь, когда им не угрожала явная опасность, люди Игоря, казавшиеся раньше верными боевыми товарищами, вновь отдалились от “лековых тварей”. Расслабленные сладкой негой Тёплого угла, люди Игоря совсем забыли о дисциплине, тогда как леканы под командованием Шеда пытались сохранить какое-то подобие осадного порядка.

Вырвавшись с Комбината, многие по-прежнему чувствовали себя в осаде тут, в подземельях Метро. Только вот осаждали их теперь Уроды, не дававшие и шагу ступить без присмотра. Но наверху их ждал ополчившийся против Лека Город. При атаке на Комбинат погибли многие из тех, кого Скал собрал в свою банду. Но многие выжили. Насколько видел Март, звери, вероятно ведомые чутьем своих верных спутников, собак, не участвовали в последнем штурме, и теперь кочевали где-то по Городу… Подземелья с Уродами выглядели гораздо безопаснее. Шед не предлагал больше убить Киру и так захватить власть в Улье, но Март видел, что он не оставил ещё этой мысли.

Масла в огонь раздора подливала Вера, боявшаяся Города, банд и голода, царившего на поверхности, гораздо сильнее, чем Уродов и загадочных планов Матери. Со Штефом она чувствовала себя в безопасности и предпочитала не задумываться о том, что будет завтра. Штеф явно разрывался между царившим среди леканов беспокойством и капризами своей новой подружки.

Ян внимательно слушал все эти споры, предпочитая помалкивать.

И вот сегодня Март кинул на мат найденную на складе нижнего уровня куртку и сказал буднично:

— Одевайся, пойдёшь со мной.

Ян, сидевший на мате и листавший журналы Тесака в поисках красочных картинок — читать он не умел — вскинул удивлённый взгляд, но послушно отложил в сторону очередной журнал с яркой глянцевой обложкой, на которой среди буйной растительности стояло на задних лапах, поджав коротенькие передние лапки, чешуйчатое чудовище с квадратной, словно обрубленной, зубастой головой. Март невольно задался вопросом, действительно ли подобные твари существовали в том мире, откуда сдвиг выбросил этот журнал. Тварь казалась достаточно опасной.

Ян поднялся, одёргивая полы куртки и подтаскивая к манжетам сбившийся к локтю рукав свитера. Уже другого, подобранного по размеру, а не того, в который одел его Март в первый день болезни. Тот Март вернул себе. Стоячий ворот хорошо скрывал всё так же медленно заживающий шрам на шее.

На ногах у Яна красовались высокие берцы, тоже по ноге, и тому явно нравилось, переступая с ноги на ногу, ощущать, как плотно они сидят, не слетая. Март невольно усмехнулся, когда вспомнил те огромные ботинки, набитые тряпками, что были на мальчишке, когда Март гнался за ним в Башне Тесака.

Ян заметил эту усмешку. Тут же испуганно замер.

Он всё ещё боялся Марта, чутко следя за сменой его настроения, ловя каждый жест, фразу, будто ожидая удара исподтишка.

Март сокрушённо покачал головой.

— Идём, — сказал он, пропустив парнишку вперёд и чуть подтолкнув его в спину. — Ты ведь не видел ещё станции?

— Нет, — ответил Ян. Он рассказывал, что очнулся уже в вагоне Лека, запертый в маленькую, тесную клетку, где мог только сидеть, согнувшись в три погибели. А когда Кира, поцеловав, увела его за собой, шёл как одурманенный, не глядя по сторонам. Март невольно задавался вопросом, не с поцелуем ли Мать накачала парнишку той дрянью, природу которой не смог определить даже Тесак…

— Ну вот, посмотришь. Пригодится, — сказал Март, недвусмысленно намекая на планы побега, которые они обсуждали все эти дни в этом вагоне.

Ян сдержанно кивнул, вновь не выказав своего отношения к этим планам.

Из вагона мальчишка выходил с некоторой опаской. За прошедшие несколько дней тесный, захламлённый закуток Тесака стал казаться ему привычным и безопасным. Ян почти расслабился, позволив себе некоторую беспечность. А теперь, глядя на него со спины, Март видел, как снова напряглись плечи, когда парнишка тронул дверной окоём, осторожно выглядывая наружу.

Благо на платформе никого не оказалось. Пространство казалось пустым и холодным, люди, привыкшие всегда искать себе укрытие, избегали появляться тут, предпочитая проводить время в вагонах или в подсобных помещениях станции.

Ян шёл медленно, с удивлением оглядывая светлый пол, зеркальные колонны с редкими, причудливо изогнутыми деревянными лавками вокруг них, поезда, стоящие по обе стороны длинной платформы.

— Тут всё целое, — прошептал Ян под нос, но Март услышал. Кивнул соглашаясь. Человеку, выросшему на сотрясаемой сдвигами поверхности, было сложно принять существование чего-то настолько стабильного, как подземелья Уродов.

А благодаря гладкому покрытию стен, которое, если верить Вере, представляло собой слюну копателей, всё выглядело не просто целым, но если не новым, то прекрасно сохранившимся.

Ян обернулся, застыв посреди платформы, не зная, куда ему идти дальше. Бросил взгляд на Марта, потом на серую стену с циферблатами. Перевёл взгляд на противоположный конец платформы и невольно поёжился. Там была комната Киры, и Март понял, что Ян вспомнил и это.

— Нам туда, — сказал Март, чуть обогнав мальчишку и направившись в ту сторону, в которую смотрел Ян.

Тот задержался на секунду, явно колеблясь, но затем Март услышал его шаги за спиной.

Они прошли мимо двери с полустёртой надписью “Пункт №…”, туда, где узкий проход вёл с платформы вглубь туннеля, чтобы через несколько метров спуститься по дребезжащей лесенке к путям, на которых стоял поезд.

Март уже пытался пройти туда как-то. Метров через двадцать вынырнувший из призрачного сумрака туннеля танк заставил его повернуть обратно.

В этот раз Март намеревался проявить большую настойчивость. Они не могли позволить себе сидеть тут и дальше.

Стоило им ступить под своды туннеля, в огороженный с одной стороны высокими металлическими листами проход, света как будто сразу стало меньше. Если, оглянувшись, можно было без труда увидеть всю платформу и серую стену с циферблатами, висевшими в дальнем ее конце, то впереди едва ли можно было различить хоть что-то. Всё терялось в зеленоватой дымке. Света, источаемого стенами, тут хватало от силы на пять-десять метров обзора.

Они спустились по короткой, в три ступени лесенке и вышли, наконец, в туннель. Март оглянулся на морду стоящего поезда. Там за стеклом была видна кабина машиниста. Лобовые стёкла поездов, в отличие от всех прочих окон в вагонах, не были замазаны чёрной краской.

Ян тоже обернулся с любопытством. Привстал на цыпочки, чтобы лучше видеть. Он едва доставал Марту до плеча, а поезд теперь, когда они стояли не на платформе, а в туннеле, казался огромным.

Март пошёл вперёд, позволив пареньку приотстать, но чутко вслушиваясь в то, что творится за спиной. И скоро услышал, как Ян ускорил шаг, почти побежав, чтобы догнать уже успевшего затеряться в сумраке туннеля Марта.

Нагнав, Ян пошёл дальше рядом, приотстав едва на полшага. Теперь он старался держаться поблизости.

Идти по путям в Метро было гораздо проще, чем по путям железной дороги на поверхности. Шпалы не перегораживали неглубокую канавку по центру.

Туннель, несмотря на поперечные балки, то и дело выныривавшие из полумрака над головой, казался идеально круглым. По стене, вдоль которой они шли, бежали уложенные рядком провода. Через каждые несколько метров над проводами на стене висела лампа. Но тут уже ничего не работало. Контактный рельс, по которому, по словам Тесака, должен был бежать ток чудовищной силы, оставался мёртв. Невольно возвращаясь к предложенному Шедом плану захватить подземелье Уродов, сделав из него постоянную базу для вылазок на поверхность, Март задавался вопросом, можно ли будет полностью вернуть к жизни эту подземную транспортную сеть. Это дало бы им огромное преимущество перед Городом...

Впрочем, сейчас хватало и других задач. Едва они прошли сотню метров, тень впереди зашевелилась, и навстречу, хрустя бетонной пылью под голыми подошвами и топая так, что эхо разносилось далеко по туннелю, двинулся танк.

— Пришли, — сказал Март удовлетворённо и, сделав ещё пару шагов, замер, разглядывая тушу.

Танк казался серой, сливающейся с сумраком массой. Только свет стен бросал на толстую шкуру зеленоватые отблески. Приходилось запрокидывать голову, чтобы увидеть его маленькие, спрятавшиеся под нависшими надбровными дугами глаза. Массивная туша возвышалась над ними горой, явно намереваясь не пускать дальше.

— Лек велел мне найти помещения под цех, — сказал Март, зная уже наверняка, что Кира услышит эти слова, в каком бы из лабиринтов Улья она ни находилась сейчас.

Когда танк не стронулся с места, Март попытался обойти тушу.

Танк сделал шаг, загораживая проход.

— Лек велел мне найти помещения под цех, — повторил Март. — На станции нет подходящих.

Он снова попытался сделать шаг вперед, и танк вновь преградил ему дорогу.

Март легко мог бы попробовать подкатиться ему под ноги, вскочить и побежать - танки не отличались проворством и были весьма неповоротливы. Но сейчас он добивался иного.

И через несколько минут однообразной игры с гигантом он получил что хотел. Откуда-то из глубины туннеля послышался звук приближающейся дрезины.

Глава 21

Только по шуму, издаваемому дрезиной, да по дыханию танка, качавшего рычаг, можно было понять, что к ним движется что-то из туннеля.

Несмотря на слабый свет, источаемый стенами, любой нормальный человек, выросший на поверхности, поставил бы на платформу фонарь, но Уроды в дополнительных источниках света не нуждались.

Танк, заслонявший проход, наконец шагнул в сторону, и Март напряг свои сверхчувствительные глаза вглядываясь. На скамейке, установленной перед грузовой платформой, сидела Кира, рядом стояла гарпия. Танк, качавший рычаг, опустил его ещё один, последний раз, и дальше дрезина двигалась уже своим ходом, притормаживая постепенно.

Она остановилась, когда до стоявшего на путях Марта оставалась всего какая-то пара шагов. Кира сидела, не спеша подниматься, пристально разглядывая его.

— Чего ты хочешь, папа? — спросила она.

— Не называй меня так. — Март понял, что ему неприятно слышать это от твари, захватившей тело его дочери.

Кира пожала плечами.

— Так чего же ты хочешь?

— Ты знаешь. — Март стоял, расправив плечи, заложив руки за спину и внимательно разглядывая Мать. Та оставалась в своём длинном платье с высоким разрезом по бедру, но на этот раз заплела густые чёрные волосы в толстую косу. Перекинутая через плечо, коса змеилась, спускаясь на колени.

Мать закинула ногу за ногу, упёрлась рукой в сиденье и отвернулась в сторону, вперившись в стену своим пустым, отсутствующим взглядом.

— Лек хочет цеха, армию бессмертных солдат и энергию, чтоб оживлять их и, между прочим, поддерживать собственную жизнь… Я спросила, чего хочешь ты?

Март не ожидал такой откровенности.

— Свою дочь, — ответил он, сглотнув ком в горле.

— Я могу дать тебе это, — сказала Мать, вновь посмотрев ему прямо в глаза. От этого взгляда по плечам пробежала невольная дрожь. — Кира тут, со мной… Её очень обижает твоё к ней отношение, Март.

Март сцепил зубы до скрипа. Прикрыл веки, пытаясь успокоиться.

Ему казалось, он готов к этому разговору…

— Не надо… шантажировать… меня… моей дочерью, — медленно выдохнул он. Каждое слово давалось ему с трудом.

Мать встала, наконец, легко соскочила с платформы. Подошла совсем близко, заглядывая в глаза.

Видеть её пустые глаза так близко было невероятно больно. Март отвернулся и заметил Яна. Тот стоял, едва не вжавшись в округлую, загибающуюся стену туннеля. Взгляд его был прикован к Матери. Паренька била заметная дрожь.

Март заставил себя вновь посмотреть на Мать.

— Я не шантажирую, Март. — Голос её смягчился, стал тёплым и бархатным. Она взяла его за руку, видно, считая, что так её слова прозвучат убедительнее. — Я действительно пытаюсь помочь. — Она крепче сжала его пальцы, и Март с трудом подавил желание выдернуть ладонь. — Сейчас Кира жива лишь, пока я поддерживаю её сознание, но как только Схарм…

Март выдернул руку.

— Схарм, Схарм, Схарм, Схарм, — повторял он отступая. — Как только Схарм что? Поможет тебе создать новое тело?

— Да. — Голос Матери вновь заледенел.

Она не стала отрицать очевидное. Март услышал то, что хотел услышать. Следовало заткнуться и не провоцировать её дальше. Но остановиться он уже не мог.

— И его ты ради этого трахнула? — Он, не глядя, указал на Яна, и тут же пожалел о том, что сделал.

Мать медленно перевела взгляд, едва не в первый раз за всё это время посмотрев на парнишку.

— Да, — повторила она и усмехнулась.

Ян вжался в стену ещё сильнее.

— Он, кажется, дорог тебе, — она вновь взглянула на Марта, усмешка всё ещё играла на её губах. — Хоть и перерезал тебе глотку. Такие вещи имеют огромное значение… при создании идеального сосуда. Это тело, — она провела ладонями, огладив грудь, очертив талию и спустившись ниже, к соблазнительному изгибу бёдер, — связано с тобой кровными узами, а он, — она, не глядя, кивнула на мальчика, — связан с тобой не слабее, а может быть, после всего, что между вами было, и крепче. Ты ведь убил его мать, а он пытался убить тебя… Он стал бы идеальным отцом… Жаль, что ты прервал нас.

Март не сдержался.

Рука метнулась, сжав тонкую шею. Пальцы надавили, и лишь осознание того, что в этом теле может ещё действительно таиться его дочь, остановило его.

— Не смей распоряжаться телом моей дочери… так. — Он разжал пальцы, и Мать отшатнулась покачнувшись. Схватилась за горло, на котором проявились уже синяки, вздохнула судорожно, заполняя лёгкие воздухом.

С минуту они стояли так, оба пытаясь прийти в себя, пока за спиной Марта не послышались торопливые шаги. Кто-то шёл, почти бежал к ним по туннелю от платформы.

Март заставил себя обернуться.

Это был Лек.

Грузный, одышливый, тот запыхался, пока бежал к ним. Увидев, что Март смотрит на него, Лек чуть сбавил шаг и спросил, держась за бок и болезненно морщась.

— О чём это вы тут договариваетесь без меня?

— О помещении для цехов, — ответил Март так спокойно, будто и не было только что этой короткой стычки. — Пытаюсь объяснить Матери, почему производство нужно возобновить.

— Неужели? — Лек посмотрел недоверчиво, бросил быстрый взгляд на парнишку, потом взглянул на Мать.

Март вновь обернулся к дрезине.

Мать отдышалась уже. Стояла, всё так же придерживая рукой шею и осмотрительно отступив подальше. Тут только Март осознал, что ни гарпия, ни оба танка не сдвинулись с места, когда он едва не придушил их драгоценную королеву. То ли Мать была так уверена, что Март не причинит вреда телу дочери, то ли действительно, как считал Тесак, имела на него какие-то виды, помимо того, что просто подпитывалась, вытягивая из него энергию хаоса, благодаря которой он жил.

— Город повержен, — ответила Мать, не отнимая ладони от горла. Кажется, она пыталась спрятать от Лека синяки, оставленные Мартом. — Ищейки рыщут по поверхности в поисках тех, кто ещё остался. Их добьют танки и гарпии. Мои дети вышли на поверхность. Идёт охота. К концу весны там никого не останется. С кем будут воевать твои бессмертные солдаты, Лек? — она спросила это с явной насмешкой в голосе.

Лек не отреагировал. Он казался встревоженным чем-то.

— Город! Что Город?! Не Города надо бояться…

Март недоумённо вскинул бровь. Это было что-то новое. Такое от Лека он слышал впервые.

— А кого? — осторожно спросил он.

Лек зыркнул на него недобро, вновь перевёл взгляд на Мать и не ответил.

— Мне нужны мои бессмертные солдаты, — с нажимом повторил он. — Нужны цеха. Нужна энергия… Ты! — Он шагнул вдруг вперёд, ткнув обвиняюще пальцем. — Ты держишь меня на голодном пайке! Разве об этом мы договаривались, когда… — Лек запнулся вдруг. Опустил руку смешавшись.

— Договаривай, — усмехнулся Март. — Когда ты продал ей тело моей дочери?

Лек кисло поморщился.

Март покачал головой, но всё же обернулся к Матери. Сейчас Лек выступал его невольным союзником и, сам того не понимая, играл ему на руку.

— Не знаю, действительно ли нужно всё перечисленное… — Он вскинул руку, заставив замолчать бросившегося было спорить Лека. — Но я точно знаю, что людей нужно занять делом.

Лек прищурился, дёрнул уголком рта и кивнул.

— И это тоже, — сказал он.

Мать смотрела, явно не убеждённая их словами. Ещё бы! Как существу, управляющему всеми Уродами, словно единым организмом, понять, что такое бездельничающие, предоставленные сами себе индивиды.

Март принялся терпеливо объяснять.

— Тёплый угол — это, конечно, хорошо и прекрасно. Я понимаю, ты бы хотела, чтобы все бойцы Комбината и дальше продолжали жрать, спать и трахаться. Вот только это уже затянулось. Надоело. Приелось. — С каждым словом Март делал шаг вперёд. — Мать ещё отступила, всё так же держась за шею, и упёрлась в платформу дрезины. Март замер, боясь пережать. — Начнутся драки.

— Уже начались, — вклинился Лек, сообразив, куда клонит Март.

— Уже начались, — Март кивнул. — Люди Игоря задирают леканов. — Шед жаловался ему на это полушутя, но Март сразу понял, что проблема не шуточная. — Шеду ещё удаётся как-то поддерживать дисциплину, но если люди не будут заняты делом, всё это созданное тобой благоденствие, — Март смерил Мать презрительным взглядом, — не продержится и недели, не говоря уже о девяти месяцах, которые тебе нужны, очевидно, чтобы создать себе… идеальный сосуд.

Последние слова он выплюнул, едва сдерживая вновь закипевший гнев.

Мать молчала, глядя мимо своим ничего не выражающим, отсутствующим взглядом.

Наконец, она развернулась и легко вскочила на платформу дрезины.

— Едем, — велела она, жестом приглашая присоединиться к ней. — Дальше по туннелю есть пустая станция. Она не достроена и ни для чего не используется. Я отдам вам её под ваши… цеха.

— А энергию? — встрепенулся Лек, суетливо поспешив к дрезине. — Мне нужна энергия!

Мать промолчала.

Март обернулся к Яну, который всё так же стоял у загибающейся кольцом стены, очевидно, желая слиться с ней. Шепнул одними губами: «Идём» — и Ян отлепился от стенки, сделал неуверенный шаг, другой, не сводя глаз с Матери.

Март чуть приобнял его за плечи и подтолкнул к грузовой части платформы, где были аккуратно расставлены какие-то ящики и коробки.

— Сядь там, — велел он, понимая, что мальчишка боится приближаться к твари, занявшей тело Киры.

Ян послушно принялся карабкаться на коробки, а Март легко вспрыгнул на платформу, но не стал садиться на скамью, где ему ещё оставалось место рядом с Леком и Матерью. Опустился прямо на основание платформы, у ног принявшегося качать рычаг танка.

Дрезина стронулась с места, двинувшись в обратном направлении.

Быстро набрала ход. В призрачном полумраке тоннеля не разглядеть было, что проносится мимо, и даже лица Лека и Киры, казалось, расплывались, теряя очертания.

Март пристально вглядывался в них, тихо радуясь своей маленькой победе.

Подумал, что нужно будет найти момент, чтобы потолковать с Леком наедине. Что-то неуловимо изменилось в Мастере Слова за те дни, что он провёл в подземелье Уродов.

Дрезина катилась недолго. По прикидкам Марта они проехали меньше километра, когда танк вдруг отпустил рычаг, а туннель — кончился, и дрезина пошла вдоль явно недостроенной платформы.

Не разрушенной сдвигом, а именно брошенной посреди строительства. Едва не впервые Март видел нечто подобное. Не похожее и одновременно похожее на руины Города. Дождавшись, когда дрезина остановится полностью, Март поднялся и легко перепрыгнул на платформу станции.

Если бы Марта ещё хоть каплю заботило возобновление производства, он бы сказал, что эта станция действительно могла быть переоборудована под цех.

Чугунные конструкции, кольцом охватывающие туннели метро, тут были разомкнуты, и в отсутствующие секции прекрасно просматривалась просторная пустая платформа, охваченная такими же кольцами, только гораздо большего диаметра. По ту сторону платформы виднелся второй путь. Пространство в центре оставалось совершенно свободным. Вдоль краёв платформы возвышались поддерживающие свод колонны. Тут хватало пространства, чтобы разместить производство леканов со всеми его цепочками. При этом жилые помещения, расположенные на «Чкаловской» оставались достаточно далеко, чтобы грохот работающих механизмов не мешал людям отдыхать после смены.

Но возобновление производства Марта уже не интересовало.

Он хотел найти выход на поверхность. Или, по крайней мере, малейшую лазейку, позволившую бы им уйти из-под неусыпного надзора Матери.

— Ян! — позвал Март, обернувшись к дрезине. Мальчишка сидел, притаившись, на ящиках, почти слившись с ними, но отозвался на оклик. Спрыгнул сначала на пути, а потом, подпрыгнув и подтянувшись на руках, взобрался на платформу станции вслед за Мартом.

Лек уже ходил поодаль, окидывая помещение оценивающим взглядом.

Мать сидела, глядя на них с дрезины. Она расплела косу, и теперь густые чёрные волосы ложились на плечи, скрывая оставленные Мартом отпечатки на шее.

Ян подошёл и вскинул подбородок вопросительно.

Март взял мальчишку за плечо, подтянув поближе. Шепнул в ухо:

— Осмотрись тут. Поищи… что-нибудь.

Март надеялся, после всех разговоров в вагоне Тесака Ян поймёт, что именно ему нужно искать на этой заброшенной станции.

Ян взглянул пристально, затем молча кивнул и пошёл к дальнему концу станции.

Март смерил взглядом удаляющуюся фигурку и в два шага нагнал, схватил за плечо остановив.

— Держи, — сказал он, снимая с пояса свой длинный нож. — Не стоит ходить тут без оружия.

Ян отшатнулся. Посмотрел с недоверием, но рука его уже сама тянулась к рукоятке.

Любой, выросший в Городе, знал цену верной, доброй стали.

Нож отправился в ременную петлю на поясе. Ян снова кивнул, как показалось Марту, теперь с благодарностью, и двинулся дальше.

А Март обернулся к Леку.

— Что скажешь? — нарочито громко спросил он, шагнув навстречу, и его голос эхом прокатился под сводами туннеля.

Лек, бродивший по центральному залу и трогавший оставленные там леса и какие-то строительные инструменты, вскинул голову.

Но заговорил лишь, когда Март подошёл совсем близко. Одними губами, явно опасаясь, что Мать услышит его.

— Ты же понимаешь, что мне не запустить производство без энергии?

Март коротко кивнул, боясь спугнуть внезапную откровенность Лека. Он должен быть узнать, что за разногласия возникли у того с Матерью, и кого Лек так боится теперь, когда Город уже практически повержен.

— Урезонь свою дочь, Март, — раздражённо продолжил Лек, и Март всё-таки не сдержался.

— Она не дочь мне, — отрезал он.

Лек отмахнулся.

— Как тебе будет угодно. Но она тебя, по крайней мере, слушает. — Этот факт его, очевидно, неимоверно бесил. — Я вторую неделю пытаюсь добиться от неё толка, а ты сделал дело за какую-то минуту разговора.

Март усмехнулся про себя.

«Я всего лишь говорил о том, что заботит её, Лек», — подумал, но не сказал он. — «Тебя же никогда не заботили люди вокруг и их нужды. Ты всегда думаешь лишь о себе и о собственных интересах».

— Мне не хватает энергии! — воскликнул Лек, как будто отвечая на невысказанную мысль Марта. Тут же заговорил тише, вспомнив, что Мать наблюдает за ними с платформы. — До начала эвакуации она подпитывала меня с избытком, — Март содрогнулся, вспомнив кучу детских тел в подземелье Лека. Сжал кулак так, что заскрипели металлические платины, защищающие ладонь сверху. Но обычно чуткий и наблюдательный Лек, поглощённый теперь своими проблемами, ничего не замечал. — А стоило мне привести ей полсотни здоровых, охочих до баб мужиков, она тут же забыла всё, о чём мы договаривались! Я слабею, — в голосе Лека вдруг прорезались плаксивые нотки. — Я, боюсь, не смогу противостоять им…

— Кому? — спросил Март, понимая, что речь идёт явно не о бандах Города, и надеясь, что теперь, когда Мать далеко и не может их слышать, Лек скажет больше.

Тот вскинул испуганный взгляд. Обернулся на дрезину, явно опасаясь Матери, но всё же прошептал одними губами так, что если бы не искусственно усиленный слух Марта, он ничего не услышал бы.

— Ордену равновесия.

Март отстранился, внимательно посмотрел на Лека.

Взгляд Мастера Слова обеспокоенно блуждал по станции. Пальцы скрещённых на груди рук нервно подёргивались.

Март знал о существовании Ордена, о том, что за пятьсот километров от Города расположен Спасённый город, из которого прибыл Лек, и Горное убежище, где засели его враги, заточившие некогда Схарма и всеми силами пытающиеся удержать того в ловушке.

Но всё это всегда оставалось бесконечно далеко от Города и того, что происходило тут. Хотя… Ещё в конце осени Лек, как обычно, послал в Спасённый город состав за людьми и припасами, а тот не вернулся. Лек тогда ещё выказывал опасения, что дело не обошлось без вмешательства Ордена.

Но мысль о том, чтобы Орден зимой, в разгар лютых февральских метелей преодолел сотни километров непроходимой тайги, чтобы появиться вдруг в Городе и угрожать Леку… Эта мысль казалась безумной.

— С чего ты взял, что они тут? — осторожно спросил Март.

— Я видел их, — пробормотал Лек, кусая губы. Взгляд его всё так же беспокойно метался по платформе.

— Видел? Тут?! — Марту всё сильнее казалось, что Лек действительно чокнулся. Никто не смог бы проникнуть в подземелья Уродов незамеченным и уж тем более — убраться отсюда живым.

Лек услышал явное недоверие в голосе Марта. Посмотрел на него пристально.

— Я не сошёл с ума, Март, — сказал он раздражённо. Марта всегда поражала эта способность Лека отвечать на невысказанные мысли. — Я видел их. Они пришли ко мне в вагон. Люди из Ордена… И человек, которого я считал давно мёртвым…

— Чего же они хотели? — спросил Март, вовсе не убеждённый словами Лека.

Тот промолчал, отвернувшись, лишь тронул грудь там, где прятался под рубашкой амулет Схарма.

Март покачал головой.

Он видел уже раньше, как сходят с ума и начинают бредить люди, поражённые злокачественными опухолями. Совсем как Лек, они становились раздражительными, мнительными, начинали видеть мёртвых… А этот проклятый амулет, вживлённый Леком в собственное тело, дал метастазы, словно настоящая раковая опухоль. Нельзя было исключать, что именно он и насылает Мастеру Слова эти его виденья… Всё это нужно было обсудить с Тесаком…

Решив, что узнал достаточно, Март резко развернулся на каблуках и пошёл обратно к дрезине.

Мать ждала их, не проявляя признаков нетерпения.

— Подходяще, — сказал Март. — Мы сегодня же начнём переправлять сюда и устанавливать станки. Нельзя терять ни минуты.

— И энергия, — вклинился подошедший следом Лек. — Для цехов нужна энергия. — Он с беспокойством всматривался в глаза Матери, но её взгляд оставался непроницаем.

— Энергия будет, — коротко и, кажется, с некоторым недовольством ответила она.

Март не хотел думать о том, откуда именно появится требуемая энергия. От этих мыслей мороз пробирал по коже.

— Мы сможем воспользоваться дрезиной? — спросил он.

Мать поджала губы, но коротко кивнула в ответ.

— Отлично. — Март хлопнул в ладоши. Звук прокатился по всей станции. — Тогда вернёмся сейчас на «Чкаловскую», разгрузимся и сразу обратно. Ян! — крикнул он пареньку, явно не торопившемуся вернуться туда, где Мать снова могла обратить на него внимание.

Мальчишка долго не откликался. Март успел уже даже забеспокоиться, когда запылённая, покрытая паутиной и ржавой трухой фигурка показалась в дальнем конце станции.

В этот же момент в туннеле раздался едва слышный звук. Он приближался, и когда Ян подошёл к Марту, всё так же стараясь держаться подальше от Матери, к платформе со стороны «Геологической» выкатилась вторая дрезина. Танк стоял у рычага, безвольно опустив руки и ожидая, пока та остановится.

Мать молча встала. Бросила ещё один внимательный взгляд на парнишку и ловко перепрыгнула на платформу станции. Волной взметнулись длинные чёрные волосы.

— Аккумуляторы, — сказала она, указав на вторую дрезину.

И Март действительно увидел те самые аккумуляторы, которые они заряжали во время боёв на арене, и которые после так долго стояли в подвале у Лека, питая его и амулет Схарма.

Лек улыбнулся, наконец, радостно потирая руки.

Оба танка принялись подхватывать и переставлять с дрезины на платформу тяжёлые прямоугольные контейнеры, до отказа накаченные энергией смерти и хаоса. Лек ходил между чёрными блоками, ласково поглаживая их блестящие бока.

Когда вторая дрезина полностью освободилась от груза, Мать, не проронив больше ни слова, уехала на ней в сторону «Геологической».

Март бы многое отдал, чтобы попасть туда и собственными глазами взглянуть на то, о чём рассказывала ему Вера…

Глава 22

Люди Игоря не обрадовались, когда им вдруг нашлась работа, прервавшая их безмятежные будни в Тёплом углу. Но приказ о начале строительства новых цехов поступил от Лека, не от Марта. А перечить Мастеру Слова они не смели. Игорь, казалось, был даже рад кончившемуся томному безделью. Он начал терять авторитет и остро чувствовал это. Новая задача позволила вновь взять в свои руки утраченную было власть.

Марту же нужна была лишь как можно более кипучая деятельность в цехах и вокруг них, чтобы скрыть собственные шаги и от Матери, и от Лека.

Они перевозили грузы со станции на станцию. Заставляли танков, стерегущих туннели, погружать и разгружать дрезины, привлекали их к тяжёлым работам. Дёргали копателей, чтобы те рыли им новые помещения и укрепляли стены и своды старых. Март всеми силами старался, чтобы обе станции и туннели между ними находились в непрестанном движении.

Со всей снующей туда-сюда техникой и людьми было проще затеряться в общем потоке. Особенно — невысокому и худощавому парнишке вроде Яна.

Март надеялся хотя бы на недостроенной станции найти выход на поверхность, но её строительство бросили, очевидно, задолго до этого этапа. Там, где на платформе «Чкаловской» красовались вывески «Выход в город» и угадывались замурованные проходы к эскалаторам, тут просто не было ничего.

Март не терял надежды. Ян, страстно желавший вырваться из подземелья обратно, в пусть опасный, но всё же родной и понятный Город, едва спал, всё время отдавая поискам, и, облазив все возможные проходы, уголки, тупички и перегоны, знал уже обе станции и прилежащие к ним туннели едва не лучше самих Уродов. Но пока, возвращаясь в вагон Тесака, чтобы проглотить тарелку жирного рыбного супа и тут же рухнуть на мат, спать, он лишь качал головой в ответ на вопросительные взгляды Марта.

Лек, получив вожделенную энергию, подуспокоился чуть, но его состояние продолжало тревожить Марта.

В один из дней, когда работа над обустройством новых цехов уже кипела, а Ян, отоспавшись, ушёл в очередной поиск, Март решил поделиться с Тесаком идеей, занимавшей его с того самого момента, как Лек рассказал ему, будто видел людей из Ордена Равновесия.

— Скажи, Кир, — начал он, сидя в кресле и наблюдая, как Тесак снимает показания его энергетического поля. Теперь эти проверки стали регулярным, уже приевшимся ритуалом. Тесак методично и дотошно снимал показания, отмечая, что хотя энергетический фон Марта и не проседает уже так сильно, как в первые дни, когда Мать постоянно находилась рядом, но всё ещё остаётся стабильно низким и продолжает медленно падать. О том же свидетельствовал и проклятый незаживающий шрам, который Март привык уже прятать под воротом свитера. — А ты мог бы извлечь амулет Схарма? — Последнее Март проговорил едва слышным шёпотом. Лек и раньше был подозрителен, а теперь его паранойя достигла крайних пределов.

Но слух Тесака не уступал слуху леканов.

Пальцы его замерли над клавиатурой. Он забыл о вводимых данных. Крутанулся на своей табуретке, посмотрев прямо на Марта. В стёклах лётных очков Март увидел собственное отражение.

— Только не говори, что ты решил присвоить себе эту игрушку, — тихо пробормотал Тесак и, явно разнервничавшись, потянулся привычно за сигаретами.

— Нет. — От этой мысли по плечам прошла невольная дрожь. Март видел, что эта «игрушка» сотворила с Леком и уж точно не хотел очутиться на его месте. — Мне кажется… — Март оглянулся и склонился к Тесаку, заговорив ещё тише, — эта штука сводит его с ума…. Недавно он сказал мне, — добавил Март после некоторых колебаний, — будто он видел человека, которого считал уже мёртвым. Прямо тут, в подземелье Уродов. — Этого он Киру ещё не рассказывал.

Тесак замер, прекратив постукивать сигаретой о крышку портсигара.

Наконец, продул сигарету, обхватил фильтр губами и щёлкнул зажигалкой.

Пока он раскуривал, отблески пламени плясали в стёклах лётных очков.

— Думаешь, он вернётся в разум, если извлечь из него эту штуку? — спросил Тесак, наконец затянувшись.

Март коротко кивнул.

Он действительно надеялся на это. Он ещё помнил то время, когда только познакомился с Леком. Тогда тот казался ему куда более рациональным и куда менее кровожадным, чем теперь.

Март прекрасно осознавал, Орден Равновесия или нет, а Леку его армия бессмертных воинов нужна прежде всего для того, чтобы убивать.

Всех, без разбору.

Только так он мог бы поддерживать свой энергетический баланс самостоятельно, не полагаясь больше на щедрость Матери, настроения которой, как Лек теперь знал, были весьма переменчивы.

Март слишком хорошо помнил, как Лек шёл по руинам рухнувшего Комбината, и как вспыхивал, поглощая энергию, амулет на его груди всякий раз, когда танк давил ногой головы раненных.

Лек знал простой способ получить энергию.

И этот способ означал неминуемую смерть для всех, кто ещё оставался в Городе.

— Я могу попробовать, — наконец протянул задумчиво Тесак. — Губитель… Я понятия не имею, получится ли… Я по-прежнему не понимаю магии и принципов, по которым это всё работает, но попробовать можно.

— Я смогу ассистировать тебе, — поспешно добавил Март.

— Естественно, — хмыкнул Тесак, стряхивая пепел в чашечку петри и вновь оборачиваясь к монитору с графиком. — Один я на такое точно не пойду.

Закончив, он кивнул Марту, и тот приподнял кисти рук, легко разомкнув браслеты на запястьях.

Теперь, когда он уладил это, следовало найти Шеда, чтобы обговорить с ним другой вопрос. Но едва Март успел подняться с кресла, как в распахнутых дверях вагона появился взбудораженный Ян.

Глаза мальчишки блестели так, что Март всё понял без слов.

Поднёс палец к губам, призывая к молчанию, и шагнул вон из вагона, дав знак идти за собой.

Ян послушно засеменил следом, едва не обгоняя Марта. Парнишку переполняла нервная энергия.

Март чуть сбавил шаг, позволив догнать себя, обернулся к Яну и спросил одними губами: «Где?»

Ян так же беззвучно кивнул на туннель, ведущий к промежуточной станции, где обустраивалось новое производство.

— Идём, покажешь, — сказал Март еле слышно.

В дальнем конце платформы у головы состава среди сложенных с краю, готовых к погрузке ящиков, сгрудились люди Игоря и пара леканов Шеда. Сам Игорь стоял, сверяя что-то по списку.

Март подошёл, вскинул вопросительно взгляд, но Игорь лишь кисло поморщился в ответ и вновь обернулся к своим закричав:

— Грузим, грузим! Чего встали?

Люди неохотно задвигались.

Не став вдаваться в детали, Март просто хлопнул Яна по плечу и сам включился в погрузку. Если выход на поверхность находился на промежуточной станции, то быстрее всего они могли попасть туда с этой дрезиной.

Ян замялся на секунду, но тоже включился в работу, подхватывая отмеченные Игорем ящики и перетаскивая их на погрузочную платформу.

Пара леканов, переглянувшись, принялась помогать, и скоро уже на станции остался только мелкий мусор, деревянная щепа и куски картона.

— Готово? Поехали! — скомандовал прислонившийся к колонне и черкавший что-то в своих списках Игорь, и Март поспешил протянуть руку, подхватив Яна, чтобы тот не остался стоять на путях у поезда. Не без удовольствия отметил, насколько крепче стала хватка парнишки. Пальцы твёрдо сжали протянутую ладонь. От былой безвольной вялости не осталось и следа.

Дрезина, на рычаг которой встали два лекана, набирала ход. Игоря уже не было видно, он ушёл куда-то за колонны, вернувшись обратно на станцию.

Ян сел прямо на край платформы, и Март опустился рядом, оставив, впрочем, некоторое пространство между собой и мальчиком. Ян всё ещё чурался Марта и, возможно, по-прежнему видел в нём врага, который стал лишь временным, вынужденным союзником.

До промежуточной станции они добрались в считаные минуты. Но потратили ещё время, помогая в разгрузке. Нельзя было уйти сразу и тем обратить на себя внимание Уродов. Впрочем, когда в разгрузку включились ошивавшиеся поблизости танки, дело пошло гораздо веселей.

Закончив, Март отошёл от дрезины и легко вспрыгнул на платформу станции, воспользовавшись, как ступенькой, контактным рельсом.

За те дни, что они провели на станциях в поисках выхода на поверхность, Март нашёл множество целых и полуистлевших журналов и руководств, в которых объяснялось устройство подземной транспортной сети. Отдыхая в вагоне Тесака рядом со спящим Яном, Март внимательно читал эти брошюрки, надеясь в них найти ключ к тайнам метро. Теперь он знал, что такое контактный рельс, башмак, тюбинги, оборотные тупики, сбойки, перегонные туннели и многое другое. Не имея особой практической пользы, знание терминов тем не менее позволяло чуть лучше ориентироваться в этом подземном мире.

Если верить этим журналам, конструкция метро предполагала множество выходов на поверхность. Но до сего дня им пока не удавалось найти хотя бы один.

Ян явно спешил, обрадованный находкой. Попытался так же, как Март запрыгнуть на платформу, но — гораздо ниже ростом — не рассчитал расстояние, и Март снова подхватил его под руку, не дав свалиться обратно на пути.

— Не спеши, — шепнул он, воспользовавшись моментом и притянув паренька за локоть ближе, — только не суетись.

Отпустив его, он продолжил, отряхивая ладони:

— Я похожу тут, но буду держать тебя в поле зрения. Ты тоже покрутись по станции, не лезь туда сразу, понял?

Ян кивнул отрывисто. Едва не приплясывая на платформе, он с трудом сдерживал нетерпение. Март ухмыльнулся уголком рта и, заложив руки за спину, шагнул в главный зал станции.

Ещё недавно сумеречное и пустое, теперь помещение было разделено на секции установленными, собранными полностью и пока только частично станками. Март ходил по станции так, как ходил бы по Комбинату, оценивая, насколько продвинулась работа, и как скоро можно будет восстановить производство леканов.

Вокруг суетились люди. Подмастерья Лека собирали механизмы, сверяясь со схемами, искали в ещё не распакованных коробках и ящиках недостающие детали.

Яркие лампы, запитанные от привезённых Матерью батарей, освещали всё вокруг, но темнота в углах от этого яркого света только сгущалась.

Март переходил от станка к станку, оглядываясь, перекидываясь парой слов с подмастерьями и не спуская глаз с болтающегося на периферии зрения Яна.

Через несколько минут незаметно, как и приказывал Март, Ян просто исчез в дальнем конце станции. Побродив ещё немного меж работающих людей, Март воспользовался неожиданной заминкой, возникшей у одного из станков. И, пока подмастерье Лека спорил с людьми Игоря о какой-то недостаче в прибывшем только что грузе, Март скользнул туда, где несколько минут назад исчез Ян.

Там освобождённая от чугунного тюбинга стена станции обрывалась свежевырытым проходом в небольшое прямоугольное помещение, явно созданное копателями совсем недавно и лишь частично укреплённое их цементирующей слюной.

В дальнем его конце угадывался обвалившийся пласт грунта, за которым темнела непроницаемо чёрная дыра.

Март осторожно шагнул к проёму. Под подошвой заскрипела каменная крошка. Порода в этих туннелях была невероятно плотной. Из тёмного провала показалось вдруг бледное лицо Яна, и Март пошёл уже уверенней.

Если в свежевырытой комнате слабо флюоресцирующая слюна копателей на стенах ещё давала какой-то свет, то в узкой и тесной щели обвала было совершенно темно. Однако Ян схватил Марта за руку и уверенно потащил его дальше, а буквально через пару шагов они оказались в другом помещении, таком же тёмном, но гораздо более просторном. Ян отпустил его ладонь.

Модифицированные глаза лекана позволяли Марту рассмотреть, как мальчишка ощупью, вытянув перед собой руки и, прежде чем ступить, прощупывая каждый шаг подошвой, пошёл туда, где Март мог различить приоткрытую металлическую дверь и ведущие куда-то наверх ступени.

Понимая, что ориентируется в темноте гораздо лучше парнишки и теперь — его очередь служить проводником, он тихонько взял Яна за плечо и направил в нужную сторону. Шаги парнишки стали увереннее, а когда рука нащупала во тьме поручни лестницы, Март и вовсе отпустил его плечо, позволив Яну самостоятельно идти по ступеням.

Они прошли один пролёт, и уже за ним стало гораздо светлее. Свет пробивался из-за такой же двери, какую они миновали при входе. Ян скользнул в приоткрытую створку, Март с трудом протиснулся за ним, и они оказались в очень длинном и узком помещении. По краям его, давая свет, шли вертикальные решётки вентиляционных отверстий.

Ян стоял, выпрямившись, едва задевая макушкой потолок, а вот Марту пришлось согнуться в три погибели. Судя по тому, что этот коридор протянулся на всю длину станции, а через вентиляционную решётку видно было стоящую на рельсах дрезину и разгружающих её людей, они находились прямо над цехами.

Пригибаясь, чтобы не удариться головой, Март подошёл ближе к решёткам и увидел вдруг Лека. Тот стоял на платформе чуть в стороне от дрезины и смотрел куда-то в туннель с отсутствующим видом.

Март поспешил отойти подальше, пока Лек не заметил его. Мастер Слова обладал невероятным чутьём.

Ян в нетерпении тронул Марта за рукав, кивнул на дальний конец коридора. Март послушно пошёл туда. Парнишка, которому не приходилось пригибаться, быстро его обогнал. Но и этот отрезок пути скоро кончился, выведя их в маленькое помещение, целиком занятое двумя огромными вентиляторами. Большие красные лопасти медленно, неохотно крутились.

Март с облегчением выпрямился. Здесь потолок уже не скрёб макушку, но вокруг снова воцарилась почти непроглядная темнота. Свет из пройденного ими вентиляционного канала был слишком слаб, и что творится за парой вентиляторов, было уже не разобрать.

Ян, очевидно, уже не боясь быть услышанным, вынул из кармана куртки маленький фонарь с ручным приводом, жучок. Они не пользовались популярностью в Городе. Гораздо более надёжная вещь, чем любой электрический прибор на батареях, они зато издавали громкое жужжание, а значит, не годились для засад и тайных вылазок.

Ян нажал пружинный рычажок на маленьком металлическом корпусе, фонарик зажужжал, и по стенам заплясал нервно дрожащий луч света. Марту он скорее мешал, но Ян зашагал увереннее. Они прошли узким проёмом меж двух плотно притиснутых друг к другу вентиляторов, и луч выхватил из темноты коридор ещё более длинный, чем предыдущий. Их шаги эхом прокатывались по стенам и возвращались, отражаясь от чего-то впереди. Уже через пару минут Март разглядел в сгущающейся темноте перед собой массивную металлическую дверь. Толстая и тяжёлая, она стояла приоткрытой. За ней угадывались двигавшие её поршни.

«Повезло», подумал Март, прикинув, что такую дверь смог бы сдвинуть с места разве что танк.

А прямо за дверью обнаружилась уходящая вертикально вверх, укреплённая такими же, как в туннелях метро, тюбингами шахта и лестница, ведущая куда-то во тьму.

— Дай-ка… — Март протянул ладонь, и Ян вложил в неё фонарик.

Март быстрее заработал рычагом, добившись луча гораздо более плотного и яркого, но даже он не смог добить до потолка этой вертикальной шахты.

— Надо подняться, — пробормотал Март, изо всех сил жужжа фонарём и пытаясь рассмотреть хоть что-то, — проверить, есть ли там выход.

— Я проверил, — ответил Ян. — Выход есть. К востоку от реки, у какой-то рощи.

Март замер, прекратив жать рычажок фонарика. Жужжание смолкло.

Воцарилась полная тьма.

Март медленно обернулся к мальчишке.

Тот стоял растерянно, дезориентированный вдруг наступившей темнотой. Таращился перед собой, силясь увидеть хоть что-то, а Март всматривался в его лицо, которое мог различить, несмотря на практически полное отсутствие света.

Этот мальчик был наверху. Он нашёл выход и мог бы сбежать. Исчезнуть, оставив их всех тут.

Но он вернулся.

— Март? — с лёгким испугом в голосе спросил Ян, когда так ничего и не смог разглядеть.

— Извини. — Март снова нажал на рычаг, заставив фонарик заработать.

Ян невольно поморщился. Свет, ударивший в его сторону после почти абсолютной тьмы был слишком ярок.

— Извини, — повторил Март. — Ты молодец.

Ян неловко передёрнул плечами, явно смущаясь похвалы.

Но теперь им следовало действовать очень быстро.

Этот проход открылся им случайно, благодаря обвалу грунта, и копатели в любой момент могли зацементировать его.

Глава 23

Обратно на станцию «Чкаловская» они возвращались в молчании. Притихший Ян сидел поодаль на грузовой платформе. Задумчивый Март занял скамью для пассажиров. Танк равнодушно, с автоматизмом раз заведённой машины качал рычаг. Ещё недавно Март страстно хотел найти выход из подземелья, но теперь чувствовал, как много ему предстоит сделать за ничтожно малый промежуток времени.

Они столько дней обсуждали, что предпримут, когда появится, наконец, шанс выбраться отсюда, но в тот момент это казалось очень далёким и маловероятным. А вот теперь он боялся не успеть совершить всё задуманное.

Когда танк отпустил рычаг, не доехав несколько метров до морды поезда, Март хлопнул по коленям поднимаясь. Кивнул Яну — тот знал, что нужно делать дальше — и перепрыгнул с дрезины на платформу. Сначала следовало поговорить с Шедом. Он и так собирался сделать это, а теперь разговор нельзя было уже отложить. Лишь бы Шед был на месте, а не где-то в помещениях под платформой или вовсе — на промежуточной станции, которую они покинули только что. Времени искать его совершенно не было.

Марту повезло. Когда до вагона леканов оставалась какая-то пара шагов, Шед вышел на платформу, явно направляясь куда-то, но, увидев Марта, замер на секунду и снова вернулся внутрь.

— Давай быстрее, — бросил Шед, став у стола и не спеша присаживаться. Он явно торопился и не хотел терять время. …как и Март.

— Надолго не задержу. — Сам Март тоже не стал садиться, но прошёл к столу и разложил на нём схему метро, скопированную с информационного стенда на выдранный из станционных журналов линованный лист. Свёрнутая в несколько раз, она истрепалась в кармане, но вполне служила своей цели.

— Уже уходите? — спросил Шед, и Март услышал в его голосе беспокойство. Шед тоже не ждал, что они найдут выход так быстро, и тоже прекрасно понимал, как они теперь ограничены во времени.

Март коротко кивнул.

Это заставило Шеда всё же присесть к столу. Подвинув, он развернул к себе карту.

— Я обязательно вернусь, — сказал Март, разглядывая простенькую схему из трёх пересекающихся веток.

Станция «Чкаловская» находилась на зелёной ветке. Единственной из трёх, где каждая станция имела название и была полностью закрашена зелёным. На остальных двух ветках, красной и синей, названия имелись только у конечных станций, и обе они были лишь оконтурены, но не заполнены цветом. Март считал, что это недостроенные или даже ещё несуществующие станции, которые не стоит принимать в расчёт.

И всё равно, на зелёной ветке оставалось ещё целых девять станций, не считая недостроенной промежуточной между «Чкаловской» и «Геологической». Март понятия не имел, где им искать Мать. Не Киру, тело которой захватила эта древняя тварь, а настоящее вместилище её разума.

— Я уверен, — начал он, всё ещё сверля взглядом ветки, будто стараясь разглядеть, где же скрывается Мать, — на «Геологической» её нет.

— Я бы поставил на то, — пожал плечами Шед, уже не раз высказывавший эту мысль, — что она спряталась как можно дальше от нас.

Март кивнул. Он тоже так думал. В худшем случае — на «Проспекте Космонавтов», первой станции зелёной ветки. Но они обязаны были проверить все варианты.

— Даже если я приведу сюда весь Город, — начал Март медленно, — потребуется очень много сил и людей, чтобы прорваться к «Геологической» и дальше.

Шед хмыкнул. Он всё ещё считал, что леканы не нуждались в поддержке Города и могли бы захватить метро собственными силами. Они спорили об этом до хрипоты, каждый оставшись при своём.

— Но не проверить «Ботаническую» мы тоже не можем. — Март постучал пальцем по конечной и ближайшей к ним точке зелёной ветки. — Проверь её Шед.

— Как? — Шед вскинул вопросительный взгляд.

— Понятия не имею, — ответил Март. — Теперь ты тут главный.

Шед прищурился, желваки заходили под скулами. А потом он вдруг ухмыльнулся расслабившись.

— Я главный. Ну, да. Как же…

— Я серьёзно, Шед. — Март поднялся. Оставалась ещё куча дел. — Ты действительно теперь главный.

Хотя они спорили все эти дни, скрываясь порой на громкий шёпот в попытках каждый — отстоять свою позицию, идти с Мартом наверх, за помощью согласился один Барн. Остальные заняли сторону Шеда, предпочтя остаться в метро и атаковать подземелья уродов изнутри. И Март был благодарен Шеду за то, что тот согласился хотя бы не трогать до времени Киру и попытаться найти истинное тело Матери.

Март колебался ещё секунду, сомневаясь, стоит ли говорить Шеду, что они задумали сделать с Леком, и, в конце концов, решил, что не стоит. Шед и остальные останутся тут, и если Лек вдруг прознает, что операция над ним совершалась с их ведома… Март не мог подставлять их так. Хотя понимал, его молчание тоже выйдет ему боком.

— Удачи, — наконец сказал он и вышел из вагона.

Шед выскочил следом, сворачивая на ходу и пряча за пазуху потрёпанную схемку метро. Кивнув на прощание, Шед направился в дальний конец станции, где шла уже погрузка очередной дрезины.

А Март прошёл в следующий вагон, к Тесаку.

Яна там уже не было, и Март удовлетворённо кивнул. Всё шло, как задумано. Ему спокойнее будет, если парнишка подождёт их у самого выхода, в вентиляционной шахте и сможет сбежать в Город сам, если что-то вдруг пойдёт не по плану. Тесак же рылся в распотрошённых коробках, выбирая, что бы он хотел забрать с собой на поверхность.

Выросший в Городе с его непрекращающимися сдвигами, Тесак умел когда-то довольствоваться малым, но, найдя однажды стабильную точку в подвале одной из самых высоких башен, скоро забыл свои старые привычки и стал склонен к накопительству. По требованию Тесака вся его лаборатория в полном объеме была сначала перенесена на Комбинат, а оттуда — эвакуирована в этот вагон, отданный целиком в его распоряжение. И теперь Тесак с болью смотрел на то, что вынужден был оставить тут.

— Мы вернёмся, — Март положил руку на плечо успокаивая.

Тесак кисло поморщился и сбросил ладонь.

— Инструменты не забыл? — спросил Март, решив не трогать больше больную для Тесака тему.

— Мои инструменты всегда со мной, — хмыкнул Тесак. — Всё ещё думаешь резать Лека? — спросил он, понизив голос до шёпота.

Март молча кивнул.

Тесак сокрушённо покачал головой.

— Слишком мало времени… Бросил бы ты эту затею, Март.

— Я хочу всё же попробовать. — Март упрямо поджал губы, и Тесак пожал плечами, зная, что спорить дальше бессмысленно.

— Тогда идём, — сказал он. — Как ты себе это представляешь?

— Мой инструмент тоже всегда со мной, — ухмыльнулся Март, сжатый кулак.

Тесак хмыкнул и потянулся к одной из распотрошённых коробок. Выудил со дна шприц, аккуратно снял колпачок и, шагнув к другой коробке, нашёл там стеклянную бутылочку с прозрачной жидкостью.

— Введёшь ему в вену, — велел он, набрав три кубика и вернув колпачок на место.

Март кивнул, спрятал шприц в карман.

— Идём, — сказал он, разворачиваясь к выходу, — Лек сейчас на промежуточной.

Тесак тяжко вздохнул и шагнул следом, закидывая на плечо набитый рюкзак. С сиденья у двери Март подхватил второй.

Шед у дрезины заканчивал погрузку. Леканы переглянулись, увидев Марта и Тесака, но никто не задавал вопросов. Все и так были в курсе задуманного. Март тихо порадовался, что люди Игоря не ошивались рядом и не видели лишнего.

Шед сам принял рюкзаки и спрятал их в грузе на платформе. Никто не должен был догадаться, что они собрались куда-то. Всё это должно было выглядеть обыкновенной рабочей поездкой в цех.

— Сгрузите рюкзаки вместе с ящиками, — тихо сказал Март, не боясь посторонних ушей. Дрезины со своими грузами леканы перегоняли сами, не пользуясь помощью танков. На рычаге стоял Барн.

Он кивнул.

— Ян объяснил мне, куда идти, — ответил он. — Я перетащу всё незаметно поближе к выходу, а потом и дальше, к вентиляционной шахте. Там мы и будем вас ждать.

Март кивнул. Он не хотел говорить при Шеде о том, что ждать, возможно, придётся долго.

Они мчали по туннелю в призрачном мерцании флюоресцирующих стен. Мимо неслись широкие полосы проводов, ровно уложенных вдоль загибающихся кольцом тюбингов. Наконец, Барн отпустил рычаг, позволив дрезине самостоятельно подкатиться к платформе промежуточной станции и стать там.

Тесак сразу спрыгнул на рельсы и канул куда-то в полумрак туннеля. Никто на станции не должен был видеть его и знать, что он тут. Март задержался помочь с разгрузкой. В какой-то момент, когда рядом уже не осталось ни Шеда, ни прочих леканов, он, не прекращая таскать тяжёлые, гружённые деталями станков, ящики, шепнул Барну:

— Мы с Тесаком можем задержаться.

Барн замер как вкопанный.

— Не стой столбом, — проходя мимо, Март задел его плечом, заставив стронуться с места.

Ящики, которые раньше были бы для него не тяжелее пёрышка, сейчас заставляли изрядно попотеть. Он с натугой закинул очередной в небольшую стопку.

— Если мы не придём или что-то пойдёт не так… закрой гермодверь. Ян покажет тебе. …и позаботься о мальчишке.

— Вы что задумали, Март? — Барн попытался остановить его, поймав за рукав, но Март шагнул назад.

— Тебе лучше не знать, — ответил он. И добавил: — Удачи!

После этого — развернулся и двинулся вглубь станции искать Лека.

Сделать это в ещё недавно пустом и просторном, а теперь — забитом людьми и механизмами помещении было не просто. Март ходил, высматривая Мастера Слова. Не спешил, понимая, что нужно дать Барну время перетаскать груз и рюкзаки, а потом — незаметно скрыться.

Наконец, он увидел Лека.

Тот сам стоял у одного из станков, а вокруг суетились подмастерья, выполняя какие-то его поручения, заглядывая под станок и подкручивая детали. Март никогда не вникал в тонкости производства и о том, как это всё работает, имел весьма смутное представление.

Стоя в тени другого полусобранного станка, Март ещё минут тридцать наблюдал за Леком, пока тот не закончил и не отошёл в сторонку, довольно потирая ладони.

Ещё немного полюбовавшись результатом своего труда со стороны, Лек, наконец, развернулся и пошёл со станции к платформе. Очевидно, он намеревался вернуться на «Чкаловскую». Это был последний шанс подобраться к нему, и Март собирался его использовать.

Он двинулся следом.

На платформе было пусто — с промежуточной на «Чкаловскую» дрезины возвращались порожняком. Лишь на путях перед дрезиной, скучая, стоял человек Игоря.

Март невольно поджал губы. Это всё усложняло.

Лек прыгнул с платформы прямо на дрезину, и Март прибавил шагу.

— Лек! Как удачно. Надо переговорить.

Лек, собиравшийся уже было сесть на скамью, обернулся вопросительно.

Март спрыгнул вниз, на пути. Взглянул на часового и вновь посмотрел на Лека.

— Давай отойдём, разговор не для посторонних ушей.

Человек Игоря нахмурился недовольно, но промолчал. Хотя Март уже и не был правой рукой Лека, ему всё ещё не смели перечить.

Стоя внизу, в колее, Март сделал несколько шагов вглубь туннеля, подойдя к часовому почти вплотную, и бросил взгляд на станцию. Подумал, что их не должно быть видно оттуда, но всё равно стоило действовать быстро.

Лек грузно спрыгнул с дрезины и пошёл, давя подошвами бетонную крошку. Он тоже смотрел недовольно.

— Что? — спросил он, не дойдя пары шагов.

— Пройдём чуть дальше, — Март кивнул в сгущающийся полумрак туннеля. — Это не займёт много времени.

Сам развернулся и зашагал вперёд. Достаточно быстро, чтобы заставить Лека поторопиться, но и достаточно медленно, чтобы дойти до часового практически одновременно с ним.

Когда все трое поравнялись, Март резко развернулся, и его кулак с едва различимым хрустом вписался в челюсть Мастера Слова.

Лек рухнул, как подкошенный.

Часовой не успел сдёрнуть с плеча автомат.

Не останавливаясь, Март довернул корпус, и, вложив в движение всю свою силу, свернул часовому шею. Хруст ломаемых позвонков неприятно царапнул слух. Март поморщился.

Закончив, он бросил взгляд за край платформы.

На станции всё было по-прежнему тихо.

Только откуда-то сбоку метнулась вдруг тень, и уже в следующий момент Тесак спрыгнул с платформы на рельсы. Посмотрел на два распростёртых тела и покачал головой.

— Неаккуратно, — сказал он, подхватив под мышки часового со сломанной шеей, и потащил его в туннель по направлению к станции «Чкаловская».

Март присел, занявшись Леком. Воспользовавшись ножом, по шву вспорол рукав куртки. Его обострённому слуху казалось, что нити лопаются с оглушающим треском, но умом он понимал, за грохотом налаживаемых механизмов никто их тут не услышит. Однако ладони внезапно вспотели. Пришлось вытереть их о штанины.

Аккуратно сняв колпачок с прятавшегося в кармане шприца, Март похлопал Лека по сгибу локтя. Найти вену на теле не слишком худого Мастера Слова оказалось не так уж просто, и он потратил ещё несколько драгоценных минут на то, чтобы ввести подготовленный Тесаком препарат.

Лек даже не шелохнулся.

Закончив, Март точно так же подхватил его под мышки и потащил скорее туда, где уже успел скрыться Тесак.

Идти пришлось метров триста, пока в стене туннеля не показался вдруг боковой ход. Март знал теперь, что подобные ходы называются сбойками и позволяют где-нибудь в середине маршрута перейти от одного пути к другому.

Именно в этой сбойке Март и приготовил для Тесака походную операционную.

Конечно, тут был минимальный необходимый набор не шедший ни в какое сравнение с тем, что имелось у Тесака на Комбинате или хотя бы в его Башне, но этого должно было хватить для задуманного.

Тело часового валялось тут же. Тесак уже занимался инструментами, готовясь к работе.

Поднапрягшись, Март не без труда приподнял Лека и взвалил его грузное тело на операционный стол. То, что раньше не требовало никаких усилий, теперь с каждым днём становилось сложней и сложней.

Тесак бросил косой взгляд — зелено сверкнули стёкла лётных очков — но воздержался от комментариев.

— Готов? — спросил он, поднимая скальпель.

Март кивнул и, распахнув полы куртки на груди Лека, дёрнул из-за ремня и принялся расстёгивать его красную клетчатую рубашку.

Сумеречного зеленоватого света, источаемого стенами, им с Тесаком хватало с лихвой. Глаза Марта легко адаптировались к освещению, а лётные очки Тесака, хитроумный механизм, искусным образом сращённый с плотью, не уступали в зоркости и способности видеть в темноте глазам лекана.

Но оба они не ждали увидеть то, что предстало перед ними.

Пальцы Марта замерли на секунду, когда он дошёл до третьей пуговицы, а затем заработали быстрее.

— Губитель… — прошептал он, справившись, наконец, с последней.

Тесак только мрачно кивнул. Он стоял, опустив безвольно руки и поджав губы, и, для разнообразия, не пытался дотянуться до сигарет.

— Возьмёшься? — спросил Март осторожно.

— По крайней мере попробую, — пробормотал Тесак, отложив скальпель.

Постояв ещё секунду, он опустил свои сверхчувствительные, снабжённые бесчисленными датчиками пальцы на грудь Лека, снимая медицинские показания.

Там, уже полностью погрузившись в плоть так, что очертания его угадывались лишь по яркому свечению, прорывавшемуся наружу сквозь тонкий кожный покров, пульсировал амулет Схарма.

Восьми кривых, бугрящихся, как вздувшиеся вены, жил, протянувшихся от амулета, уже не было видно. Они точно так же погрузились в тело, спрятавшись под кожей. Но Март готов был поклясться, они там.

И едва только пальцы Тесака коснулись болезненно-бледной кожи, тут же, будто подтверждая догадку Марта, амулет вспыхнул сильнее и свечение под кожей побежало от него во все стороны. Метастазы, выпущенные амулетом, за прошедшее время разрослись ещё сильнее, и теперь от восьми главных жил, как будто повторявших символ Хаоса, ветвились, уходя глубже в тело, новые бесчисленные мерцающие красным лучи.

— Хотя, быть может, и нет… — Тесак отступил, вновь окидывая взглядом тело Лека. — Как же глубоко проросла в него эта дрянь…

Март лишь сухо сглотнул.

Он думал о том же.

— Ладно. — Тесак вдруг сбросил внезапное оцепенение, его движения вновь стали выверенными и быстрыми. — Попробовать всё равно надо. Мы и так уже зашли далеко.

Он снова взял скальпель, и Март подобрался невольно, готовый ассистировать Тесаку. Смочив обильно ватный тампон антисептиком, он протёр кожу Лека, окрасив ту в ядовито-жёлтый цвет. Невольно поморщился, когда в нос ударил характерный запах изопропилового спирта.

Первый разрез Тесак сделал чуть ниже солнечного сплетения, там, где под кожей явственно прорисовывался камень. Не точно по центру, но чуть сбоку. Март понял, что Тесака прежде всего интересуют те метастазы, которые Амулет пустил в плоть Лека.

Было ясно уже, что извлечь и камень, и эти протянувшиеся от него жилы не получится. Но, возможно, они сумеют обрубить эти восемь отростков и вытащить амулет так?

Тесак работал, не спеша.

Март, сосредоточенный на операции, успевал и убирать лишнюю кровь, и краем глаза следить за тем, что делается в туннелях по обе стороны от сбойки.

Когда через какое-то время по одному из туннелей промчалась, не задерживаясь, гружёная дрезина, он понял, что ни их отсутствия, ни отсутствия Лека пока никто не заметил. Но так не могло продолжаться долго…

Ещё через какое-то время руки у Марта начали заметно подрагивать, а это значило, что прошла, по крайней мере, пара часов, а то и больше.

Выругавшись про себя, он сосредоточился, беря контроль над бунтующим телом. Физические нагрузки теперь давались ему с трудом.

Тесак ничего не замечал.

Он сосредоточенно освобождал амулет от мягко обхвативших его тканей, опасаясь до поры прикасаться к чёрным жилам, протянувшимся от мерцающего кроваво-красным камня.

Но когда скальпель, замерев на минуту, опустился всё же в чёрную, неподатливую жилу, Лек очнулся вдруг, заорав во всю силу легких.

Глава 24

Пронзительный крик резанул по ушам и покатился в обе стороны вдоль стен сбойки и дальше — в туннели. Март оцепенел на секунду, но уже в следующее мгновение всем весом навалился на попытавшегося встать Лека.

Ругаясь последними словами, Тесак резким, точным движением прижал пальцы к шее Мастера Слова, явно вводя очередную порцию анестетиков прямо в яремную вену. Выскользнув из-под ногтя мясника, игла с лёгкостью проткнула кожу.

Лек продолжал неистовствовать, как будто и не заметил лошадиную дозу препарата, введённого в кровоток. Крик катился, не затихая, а сопротивление, казалось, ещё усилилось.

С трудом прижимая к кушетке пытающегося встать Мастера Слова, Март с ужасом почувствовал вдруг, как что-то зашевелилось под пальцами. Жила, протянувшаяся от Глаза Схарма и нырнувшая куда-то глубоко под кожу, вздулась, проступив почерневшим синяком, набухла, поползла и разделилась, выпустив новый отросток. И ещё. И ещё один.

Март разжал пальцы, испуганно отступив, но когда рука Лека, крепко перехваченная и притянутая к кушетке ременной петлей, приподнялась, сжавшись в кулак, опомнился и метнулся обратно.

— Эта дрянь разрастается! — крикнул он, уже не заботясь о том, что кто-нибудь может услышать их тут. Крик Лека перешёл в неистовый визг. — Скоро здесь будет весь Комбинат, — добавил Март полушепотом, но Тесак кивнул, услышав его.

— Бросай его, Март! — заорал он. Его пальцы порхали над грудью метавшегося по кушетке Лека, наспех зашивая обнажённый амулет.

Понимая, что Тесак не справится сам, Март лишь сильнее навалился на плечи Мастера Слова, пытаясь удержать того в одном положении. Напрягая слух, он силился различить за оглушающим визгом, что творится в тоннелях, но, прежде чем он успел хоть что-то расслышать, тёмная тень выдвинулась вдруг из-за угла, замерев в прямоугольном проёме сбойки.

Из туннеля, сверкая ярко-зеленым кристаллом на месте выколотого глаза, на них смотрел танк.

— Проклятье, — прошептал Март одними губами.

Он и в лучшие свои дни не был уверен, что сможет тягаться с танком, а теперь, с этой усовершенствованной Леком тварью… Но Урод стоял не шевелясь. Просто наблюдая за тем, как беснуется Лек, сотрясая кушетку, и как Март с Тесаком пытаются сдерживать его.

А потом Март всё-таки услышал то, чего так ждал и боялся.

По туннелю к ним приближалась дрезина.

— Всё! — Отпустив, наконец, Лека, Март схватил Тесака за плечи, потянув.

— Ещё секунду! — крикнул тот, легко стряхнув ладони Марта.

Лек, будто почуяв, что никто его больше не держит, дёрнулся с новой силой. Грузное тело выгнулось дугой, отбросив Тесака прочь, а потом обессиленно рухнуло на операционный стол. Металл застонал мучительно под обрушившимся на него весом. Сжатая в кулак рука взметнулась вверх, и ремень, наконец, лопнул, а Лек — распахнул глаза, заревев:

— Ма-а-арт!

Голубая радужка тонула в белках, покрасневших от множества лопнувших сосудов. На груди мерцал в такт ударам сердца Глаз Схарма. От него, делясь и змеясь всё новыми и новыми отростками, бежали чёрные вздувшиеся жилы. Ныряли, прячась под полами распахнутой на груди рубашки, и вновь выныривали, бугря кожу, там, где Март вспорол рукав лековой куртки.

Март схватил за шкирку остолбеневшего Тесака.

— Бежим! — рявкнул он в ухо Мяснику, силой увлекая его прочь по сбойке ко второму туннелю, подальше от танка.

Споткнувшись, едва не упав и выпрямившись, Тесак вышел, наконец, из ступора и побежал уже сам.

Выскочив на рельсы второго туннеля, Март обернулся, бросив последний взгляд на другой конец сбойки, где в квадратном проёме возвышалась, наблюдая за ними, туша танка.

Теперь, когда они пробежали сбойку насквозь, в сгустившемся полумраке позади Март увидел севшего на операционном столе и пытающегося освободить вторую руку Лека. А дальше массивная туша танка сдерживала рвущихся к Леку людей Игоря.

Замерев, Март ещё секунду смотрел ошеломлённо, пока танк не размазал очередного нападающего о стену, а кто-то, запаниковав, не сорвал с плеча автомат и не дал длинную очередь наобум, прямо в полумрак короткой сбойки.

Тесак отдёрнул Марта за угол, уведя из-под выстрела и не дав досмотреть, чем закончится свалка.

— Бежим! — крикнул он, отпустив Марта и во весь опор припустив к промежуточной станции.

Навстречу им бежали уже какие-то люди.

— Назад! — крикнул Март, понимая, они не должны увидеть Лека. — Все назад! Уроды взбунтовались!

— Танки убивают людей! — подхватил Тесак, то ли тоже успевший увидеть то, что случилось в сбойке, то ли просто надеясь посеять на станции панику.

И это сработало.

Не бойцы по натуре, рождённые вне Города, в каких-то далёких и гораздо более мирных поселениях, подмастерья Лека замерли, а потом людская волна покатилась обратно.

На промежуточную Март и Тесак ворвались на её волне.

— На дрезины! В укрытие! На Чкаловскую, — кричал Март, прекрасно зная, что дрезин не хватит на то, чтобы эвакуировать всех сразу, и начнётся давка.

Через минуту беспорядочных метаний по станции Тесак испарился, будто его и не было, а ещё через минуту Март нырнул следом, в боковое помещение, где копатели не успели пока заметить и подлатать обвалившийся кусок стены.

С удовлетворением отметил, что Барн в точности выполнил его приказ, забрав все вещи и уйдя дальше, к выходу на поверхность, где их ждал Ян.

Прекрасно ориентируясь в почти полной темноте, Март быстро миновал технические помещения, поднялся по лестнице. Согнувшись в три погибели, прошёл длинным коридором над станцией, задержавшись на секунду у воздуховодов, чтобы бросить быстрый взгляд на то, что творится ниже, на платформе.

Там пока не было видно ни уродов, ни людей Игоря. Только подмастерья Лека метались меж механизмами, не зная, куда им бежать теперь, когда первая дрезина ушла, гружёная людьми, оставив их на произвол судьбы. Они искали Марта. Они искали Лека. Кого угодно, кто, взяв бы на себя ответственность, избавил их от мучительного вопроса, что же теперь делать дальше.

— Март! — ушедший было вперёед Тесак вернулся, чтоб подогнать его.

Бросив последний взгляд на платформу, Март бегом пробежал оставшееся расстояние до двери, ведущей к вентиляционным шахтам. Внизу царил такой хаос, что никто не заметил бы звука шагов, даже если бы над головами у них промаршировал десяток бойцов.

Вдвоём с Тесаком они протиснулись в узкую щель меж медленно вращающимися вентиляторами и помчались длинным коридором дальше, к гермодвери, где Ян должен был ждать их вместе с Барном.

Жужжание жучка Март услышал раньше, чем увидел свет от ручного фонарика. Выбиваясь из-за тяжёлой, полураспахнутой металлической двери, он пятном ложился на изгибающуюся кольцом стену шахты.

Барн стоял перед дверью, тревожно вглядываясь в полумрак за их спинами. Яну он, очевидно, велел не высовываться.

— Вы одни? — спросил он, когда Март с Тесаком подбежали достаточно близко, и шагнул в сторону, пропуская их в узкий проём меж стеной и гермодверью.

— Пока да, — ответил Март, оглянувшись. Обострённый слух лекана не улавливал звуков погони. Но после всего случившегося Лек непременно найдёт, как именно они выбрались на поверхность. Март уже не был уверен, станет ли Мать искать их. — Но гермодвери нужно будет закрыть.

Он спешно протолкнул в проём Тесака и лишь потом протиснулся в щель сам.

В лицо тут же ударил луч фонаря.

Ян — единственный тут, кому нужен был свет фонарика — отчаянно жал на рычаг и едва не приплясывал на месте, мучимый беспокойством.

Март невольно поморщился от яркого после практически полной тьмы коридоров света, и Ян тут же направил луч в пол.

— Вас так долго не было, — пробормотал он.

Март понял, что мальчишка боялся. Боялся, что они с Тесаком не придут.

— Всё в порядке, — коротко ответил он и развернулся к полузахлопнутой двери.

Барн уже вставил рычаг в специальный паз. Раздался металлический щелчок. Барн нажал, потянув рычаг вверх до упора, а потом вниз и дальше по кругу, и тяжёлая металлическая дверь начала медленно закрываться.

Март стоял, не пытаясь помочь. Запоздало подумалось: «Как хорошо, что Барн пошёл с нами». В своём теперешнем состоянии Март просто не смог бы закрыть эту дверь сам. Механизм работал с натугой.

Встряхнувшись, Март сбросил с плеч внезапно накатившее оцепенение. Он не мог позволить себе сейчас думать о том, что творится с его телом. Мысли пугали до полного паралича воли.

— Идём, — сказал он, подхватив с пола рюкзак. Тесак стоял уже, впрягшись в лямки второго. — Дай фонарь.

Подъём наверх и так обещал быть нелёгким. Март не мог позволить, чтобы мальчишка тратил силы попусту. Тот уже заметно устал жать рычажок жучка — он давил его, сжимая в обеих ладонях, и руки его слегка дрожали.

Ян отдал фонарик с явным облегчением.

Комната на мгновение погрузилась во мрак, а потом Март быстро заработал пальцами, заставив жучок загореться куда более ярким светом.

— Идём, — повторил он, выхватив лучом фонаря короткий коридорчик, упирающуюся в уходящую куда-то во тьму лестницу.

Громкий лязг раздался от гермодвери, когда та, наконец, вошла в пазы, и Барн двинул рычагом в последний раз, окончательно заблокировав выход в туннели метро.

Теперь они могли не бояться погони.

Копатели, конечно же, могли бы прорыть обходной путь, но это отняло бы изрядно времени.

И всё равно стоило поспешить.

Барн пошёл первым, за ним — Тесак, после — Ян. А Март шёл позади, освещая всем — и прежде всего Яну — путь весело жужжащим фонарём.

Барн и Тесак сразу взяли такой темп, что скоро уже обогнали их на пару пролётов.

Март шагал не спеша. Не только потому, что жалел мальчишку, не обладающего той силой и выносливостью, какой обладали леканы и мясник, усовершенствовавший собственное тело.

Март и сам теперь берег силы. Подъём наверх выматывал его не меньше, а может, даже и больше, чем мальчика. Дыхание Яна всего лишь немного участилось.

Зато Март дышал тяжело, с натугой. И если б его механическое сердце умело биться, оно давно бы уже бухало в рёбра.

Металлическая лестница, со всех сторон огороженная частой сеткой, круто взбегала наверх. Двенадцать ступеней лестничного марша, крохотная полуплощадка, резкий разворот и ещё двенадцать ступеней до нового разворота.

Пролётов через десять он тяжело опустился на ступени, сказав Яну:

— Давай посидим.

Ян бросил быстрый взгляд наверх. Ему, очевидно, не терпелось выбраться наружу, но кивнул и сел рядом. Опёрся локтями о ступень выше и откинул голову, закрыв глаза. Облизнул пересохшие губы. Оттянул ворот свитера. Закрытая гермодверь обрубила сообщение воздуха между шахтой и подземельями уродов, однако, тут всё еще было жарко.

— На, — Март снял с пояса флягу, на какое-то мгновение перестав жать рычажок жучка и погрузив пространство вокруг в непроницаемую тьму. Предупредил: — Много не пей. Маленькими глотками.

Ян выпрямился и кивнул, на ощупь принимая фляжку.

— Не учи учёного, — буркнул он.

Дитя Города, он отлично знал, как позаботиться о себе.

Март вновь сжал кулак, заставив фонарик работать. Полная темнота явно нервировала мальчишку.

Плеснув чуть на руку, тот обтёр ладонью лоб и шею, отчего отросшие уже почти до плеч чёрные волосы намокли на концах и повисли сосульками. Провёл ещё влажными пальцами по запёкшимся губам и лишь потом начал пить.

Март смотрел, как ходит уже обозначившийся кадык, вновь невольно задаваясь вопросом, сколько же лет этому мальчику. Там, в башне Тесака, он казался совсем юным, но теперь, чуть окрепнув от хорошей еды, он уже выглядел старше… Впрочем, дети в Городе быстро взрослеют.

Март с горечью подумал о собственной дочери. О детстве, кончившемся для неё в одиннадцать лет.

— Там в башне, — неожиданно для самого себя сказал вдруг Март. — …я убил твою мать.

Он не спрашивал. Он констатировал факт.

Ян замер. Отнял флягу от губ. Принялся закручивать, опустив голову и избегая взгляда в глаза.

Март чуть сбавил обороты фонарика, оставив слабенький луч и едва различимое жужжание.

— Я не оправдываюсь, — продолжил он. — Но мне и правда очень жаль. …прости, если можешь.

Ян, наконец, взглянул на него. Долгим, внимательным взглядом чёрных непроницаемых глаз из-под падающих на лоб волос.

Потом пожал неловко плечами, вновь отводя взгляд.

— Она была больна, — просто сказал он.

— Да, — ответил Март. И всё-таки спросил помедлив. Он хотел знать наверняка. — Её поэтому изгнали?

Ян молча кивнул, протянул флягу и поднялся на ноги.

Разговор был окончен. Март тоже встал, сильнее заработав рычагом. Осветил пролёты выше, но всё так же не смог добить лучом до потолка этой казавшейся бесконечной шахты.

Но шаги Барна и Тесака уже не громыхали над ними.

Дальше они поднимались уже молча, так же делая короткие передышки через каждую пару пролётов. В эти моменты Март чутко вслушивался, силясь уловить хоть один тревожный звук, но слышал лишь учащённое дыхание мальчика — рядом. Ещё через пару пролётов стало заметно прохладнее, изо рта теперь вырывался пар. А ещё через пару пролётов они добрались, наконец, до конца лестницы.

— Долго же пришлось вас ждать, — проворчал сидевший на верхней ступени Тесак. Огонек сигареты подсвечивал его лицо. Дым поднимался и, подхваченный потоком идущего снизу воздуха, уносился в узкое, похожее на бойницу оконце, забранное частой металлической сеткой.

Судя по царившей снаружи тьме, они выбрались из Метро далеко за полночь.

Барна не было видно, но Март прекрасно слышал, как тот ходит снаружи — снег скрипел под ногами, и через минуту силуэт его показался в тёмном дверном проёме.

— Никого, — прошептал лекан. — Если пойдём руслом реки, выйдем к башне Тесака.

Тесак, ухмыльнувшись, стряхнул пепел с окурка.

Искры пролетели сквозь ажурные металлические ступени и растворились во тьме глубоко внизу.

— Дом, милый дом, — сказал он.

— Нет, — возразил Март. — В башню Тесака мы не пойдём.

— Тогда куда же? — Барн посмотрел удивленно.

— Туда, где растут деревья, — ответил Март. — Звери ведь любят кочевать между парками? — он посмотрел на Яна, и тот медленно кивнул. — Нам нужно найти людей. Бойцов, готовых спуститься к уродам. И времени у нас мало.

Барн скептически покачал головой.

Тесак вновь глубоко затянулся и, выпустив дым через ноздри, посмотрел искоса, блеснув стёклами лётных очков.

— Я тоже об этом думаю, — сказал он. — Почему танк, стоял, не мешая нам резать Лека.

— Резать Лека? — вскинулся Барн, и его голос эхом отразился от стен, полетев вниз, в шахту. — Вы с ума сошли? — продолжил он тише. — Что вы там натворили?

— Уже не важно, — ответил Март, отмахнувшись. — Но да. Кажется, нас использовали.

Тесак кивнул, крутя сигарету в пальцах, разглядывая столбик пепла на её конце.

— Мать ограничила Лека в энергии так, что он едва не чокнулся. Подпитала его подозрительность, а может, даже внушила ему мысли об Ордене… Один Губитель знает, на что она способна, а Лек ещё на Комбинате общался с ней через амулет. — Вновь стряхнув пепел, Тесак затянулся в последний раз, бросил окурок вниз и встал, наконец, со ступеней, хлопнув себя по коленям. — А ты и повёлся, Март. Решил, что надо спасать его, пока он не рехнулся окончательно… Всё же она прекрасно тебя знает и пользуется этим.

Март горько усмехнулся.

Тесак выложил то, о чём он успел уже догадаться, пока они с Яном поднимались по этой проклятой лестнице.

Мать хотела амулет себе.

Лек ей был больше не нужен.

В надежде на успех операции она послала танка присматривать за ними и даже защищала, когда всё пошло не по плану, и Лек очнулся.

Возможно, их побег тоже играл ей на руку. Но это значило, что им следовало вернуться как можно скорее. И не одним.

— Ладно, — Тесак подхватил сброшенный на пол рюкзак. Впрягся в лямки. — Пойдём искать твоих Зверей.

— Ты отдохнул? — спросил Март, обернувшись к Яну.

Ему казалось, что с того момента, как они закончили подъём, прошло ещё слишком мало времени. Он чувствовал, что пока не восстановился. Дышать всё ещё было тяжело. Однако, признаваться в собственной слабости не хотелось.

Но Ян, очевидно, хотел уйти от подземелий уродов как можно быстрее и дальше. Он коротко кивнул, решительно вцепившись в лямки своего рюкзака. Куртка его уже была застёгнута под подбородок, а длинные волосы — убраны под чёрную вязаную шапку, закрывшую уши.

— Тогда идём.

Март первым шагнул наружу.

Небо над Городом было затянуто тучами. Вокруг простиралось ровное снежное поле. Круглая невысокая башенка, из которой они вышли, торчала посреди него, словно большой палец, короткий и толстый. Метель, очевидно, кончилась совсем недавно. Один Барн успел оставить следы на свежем насте. По левую руку чёрной полосой шли припорошённые снегом развалины домов, где-то там была река, русло которой могло служить надёжным ориентиром в постоянно меняющемся Городе.

Март пошёл направо. Туда, где край поля плавно перетекал в заросли деревьев и кустарника. Хотелось поскорее уйти с открытого пространства. На этом занесённом снегом пустыре все они были как на ладони. А Город никогда не спал, следя за тем, что творится в его пределах сотнями глаз выбитых окон.

В любой полуразрушенной пятиэтажке, смотревшей на пустырь, мог затаиться внимательный наблюдатель.

И хотя умом Март понимал, им нужно было, чтобы их кто-нибудь увидел, всё его существо требовало немедленно найти укрытие.

Когда они дошли до первых деревьев, он вздохнул с облегчением.

Конечно, между голых стволов, под ветвями с налипшим на них снегом, спрятаться было не так легко, как в какой-нибудь щели меж рухнувших стен зданий, но они хотя бы ушли с открытого пространства.

Март не думал, куда они направляются. Он знал, если идти, не скрываясь особо, достаточно долго, те, кто им нужен, сами придут за ними.

Однако уроды заметили их первыми.

Отец Глава 25

Ветер гулял по кронам, стряхивая снег с ветвей. Деревья щёлкали на морозе. Смёрзшийся наст скрипел под ногами, и потому Март не сразу различил звуки шагов. Кто-то двигался к ним навстречу через подлесок. Осторожно, явно стараясь производить поменьше шума.

Барн услышал звук одновременно с Мартом. Замер на полушаге, вскинув руку. Тесак тут же остановился, а Ян по инерции успел сделать ещё шаг и лишь тогда удивлённо оглянулся на Марта, замыкавшего их короткую цепочку.

Они стояли под высокими, стройными соснами, между голыми красноватыми стволами, укрытые сверху плотным переплетением пушистых ветвей. Ни лучика света не проникало через кроны, и даже белый снег уже через пару шагов растворялся во мраке. Март подумал, что мальчишка, должно быть, и вовсе ничего не видит в такой темноте, где даже его глаз с трудом различает фигуру Барна, замершего в каком-то десятке метров от них.

Стараясь двигаться предельно осторожно, Март подошёл ближе к Яну. Тихо тронул за плечо, заставив посмотреть в глаза. Кивнул на висящий у пояса длинный нож, который сам отдал мальчишке.

Ян, глядя огромными, широко распахнутыми глазами, кивнул в ответ. Опустил руку на рукоять клинка и потянул его из ременной петли. Зачернённая сталь тихо скользнула в ладонь. Март почувствовал, что мальчик немного расслабился, почувствовав себя более защищённым. Усмехнулся невесело.

Теперь они с Яном были самыми слабыми бойцами в отряде. Даже Тесак, всегда избегавший драки, был способен на большее, чем Март в его теперешнем состоянии. Что уж говорить о мальчике, ещё недавно истощённом и перенёсшем две тяжёлые болезни подряд. Март надеялся, у того хватит ума бежать при первом же удобном случае.

Барн, стоявший в полуприседе в глубокой тени впереди, вдруг дёрнулся резко всем корпусом, вскинув голову, и Март, наконец, тоже увидел это.

Гибкую женскую фигурку, оседлавшую ветви сосны над головой Барна.

Пронзительно, нечеловечески закричав, гарпия прыгнула вниз, целя сильными ногами в грудь лекана.

Барн неловко отскочил, завязнув в снегу. Вскинул руку, блокируя направленный в шею удар когтей. Сумел защититься, но упал, опрокинутый в сугроб весом спрыгнувшей на него твари.

Грохнул выстрел. Вторая гарпия без звука рухнула с ветвей другого дерева, провалившись в снег с головой. Тесак передёрнул затвор, но патрон заклинило, и, выругавшись грязно, он сунул оружие обратно в карман. Кинулся к Барну, высоко поднимая колени, разметая снег вокруг себя.

Барн вынырнул из сугроба. Гарпия, упустив свой шанс на внезапную атаку, отскочила неловко, увязая в снегу, растопырив пальцы-когти, и зашипела рассерженной кошкой. Барн сжал кулаки, ощетинившиеся стальными шипами.

Март замер, вцепившись в плечо Яна. Всматриваясь, вслушиваясь. Мать не могла послать вдогонку за ними всего лишь пару тварей. Хотя, возможно, у неё просто не было никого ближе, и скоро подоспеет подмога.

Ян, и до этого заметно дрожавший от холода, теперь трясся всем телом, но стоял, широко расставив ноги и обеими руками вцепившись в выставленный перед собой нож.

— Беги, — шепнул ему Март. — Как только появится шанс, беги.

И уже в следующую секунду он оттолкнул его прочь, заставив упасть в снег, и пригнувшись сам.

Тварь, метнувшаяся к ним из темноты откуда-то сверху и сбоку, прокатилась по его выгнутой колесом спине, завизжав.

— Беги! — крикнул Март, разворачиваясь, хватая за волосы визжащую тварь, дергая её назад и опрокидывая на спину.

Та извернулась. Руки-когти мелькнули в опасной близости от лица.

Не обращая внимания, он продолжил движение, таща за собой спиной вперёд отчаянно вырывающуюся гарпию, и приложил её затылком о ближайший сосновый ствол.

Удар получился не так силён, как хотелось бы. Тварь лишь пошатнулась, сумев, зато, выскользнуть из хватки.

Вывернулась, махнув когтями, и Март отскочил, едва не получив пятернёй по глазам. Успел заметить, как поднялся и замер в нерешительности мальчик.

— Беги! — вновь заорал Март, пригибаясь, бросаясь на гарпию, словно распрямившаяся пружина. Боднув головой в живот, он впечатал её в ствол, и на этот раз, усиленный его собственным весом, удар вышел более удачным.

Тварь захрипела, когда он вышиб весь воздух из её лёгких. Острые когти, разом вспоров кожаную куртку, царапнули армированную спину. А длинный нож вдруг вошёл под рёбра твари. Точным, грамотно поставленным ударом, направленным снизу вверх, справа и под углом.

Ян тут же отскочил, спасаясь от смертельно опасных когтистых рук, дёрнув нож на себя, но гарпия была уже мертва.

Пошатываясь, Март отступил прочь на шаг, два. Сграбастал и потянул назад оцепеневшего Яна и рухнул вместе с ним в снег, когда прямо на грудь ему спрыгнула четвёртая тварь.

Куртка Яна выскользнула из пальцев.

Мальчик вскрикнул, явно от боли.

Ослеплённый на мгновение налипшим на лицо снегом, Март метнулся на крик. Полагаясь только на слух, ударил наугад сжатым, ощетинившимся стальными пластинами кулаком, промазал и услышал, как прыгнуло, сбило с ног и покатилось, сминая наст, что-то тяжёлое и крупное, а гарпия завизжала вдруг, беснуясь от боли.

Проморгавшись, наконец, от снега, он увидел прямо перед собой оцепеневшего мальчика. Машинально стирая бегущую по виску кровь, тот смотрел куда-то за спину Марта.

Развернувшись резко, Март увидел огромного белого пса. Молча, без рычания и лая, он мотал, разбрызгивая кровь по сугробам, отчаянно визжавшую гарпию.

— Звери! — выдохнул Март, поднимаясь на ноги.

А мальчик упал вдруг на колени и, протянув руки, позвал:

— Буран!

Собака мотнула головой ещё раз. Крепко сжатые на горле челюсти разорвали плоть, и гарпия стихла, захлебнувшись кровью.

Огромный белый пёс с по уши заляпанной красным мордой всё так же бесшумно подошёл к мальчику и лизнул мокрое от снега лицо.

— Бура-а-ан, — протянул Ян, гладя пса по спине, зарываясь в густую шерсть на боку и тихо смеясь.

— Славный боец, — сказал Барн, подойдя и встав рядом. — Я уж думал, не успею к вам на выручку.

Он протянул было руку потрепать собаку по холке, но уже в следующий миг отдёрнул ладонь, спасая пальцы. Огрызнувшаяся собака тихо ворчала, прижимая уши и скаля белые клыки.

— Ну, тише, тише, — Ян заставил собаку смотреть на себя, силой развернув большую квадратную голову.

Март оглянулся в поисках Тесака.

Тот силился выбраться из сугроба. Рядом валялась убитая гарпия.

— Ян? — спросили вдруг от сплошной, сливающейся с темнотой стены деревьев, и Март увидел зверя, стоящего в тени сосен.

Ян поднялся на ноги, одна ладонь его осталась лежать на голове собаки.

Пёс недобро посматривал на Барна и вставшего рядом с ним Тесака, но уже не рычал.

— Кайрат? — спросил Ян, напряжённо вглядываясь во тьму.

— Отец тебя убьёт, — сказал тот, кого назвали Кайратом.

— Он не отец мне, — бросил Ян зло, и Март понял, что переговоры со Зверями будут нелёгкими.

— Это ты ему скажешь сам, на совете. — В голосе Кайрата звучала насмешка.

Март положил руку на плечо Яна, предостерегая.

Пёс зарычал злобно, и Март поспешил убрать ладонь.

Говоривший вышел, наконец, из-под сени деревьев. За ним вынырнул из тьмы второй пёс. Такой же крупный, но чёрный. Глядя на смуглое лицо незнакомца, его высокие скулы и раскосый разрез глаз, Март подумал, что эти двое, как и их собаки — щенки одного помёта, хотя Кайрат и был намного крупнее, да и выглядел старше.

Вдвоём, человек, и пёс, следующий за ним тенью, прошли от тела к телу гарпии. Все твари были мертвы.

Человек, одетый в крепкую белую парку, чёрные джинсы, заправленные в сапоги, и пушистую меховую шапку, деловито обшаривал одежду тварей, собирая трофеи. Бусы и прочие побрякушки, которыми любили украшать себя уроды. Затем парой ударов широкого, тяжёлого мачете отсёк пальцы тварей с их длинными, острозаточенными когтями. Умельцы могли сделать из них неплохое оружие. Перемотал когти обрывком кожаного ремня и привесил на пояс рядом с мачете.

Март знал, что некоторые выдирали и подпиленные треугольником зубы, чтобы носить ожерельем на шее как знак победы над гарпией. Но у Кайрата то ли не было на это времени, то ли он решил всё же не присваивать себе чужие заслуги.

Запоздало Март подумал о том, что одну из тварей убил Ян, и если не спас этим жизнь Марту, то, по крайней мере, избавил от лишней возни.

— Идём, — сказал Кайрат, когда, наконец, закончил и деловито осмотрел опушку, так и не найдя, чем бы ещё поживиться. — Вы как раз вовремя. Совет в самом разгаре.

Ян судорожно передёрнул плечами, и пёс под его ладонью вновь зарычал, почувствовав беспокойство хозяина. Март не сомневался уже — это собака Яна. Взятая им щенком и выращенная как верный товарищ. Свирепый, молчаливый боец. У каждого зверя была, по крайней мере, одна собака. Но, изгнанный из стаи, он не мог забрать её с собой.

— Идём, — ответил Март, сделав шаг вперёд. — Я хочу говорить с советом. У меня есть важные вести.

Кайрат скользнул по нему безразличным взглядом. Усмехнулся уголком губ.

— Это совету решать, станут ли говорить с тобой или убьют на месте, леково отродье.

Март услышал, как заходили металлические пластины на тыльной стороне ладони Барна, когда тот сжал кулак. Тихонько тронул его за плечо, предостерегая. Им не стоило лезть на рожон. Они должны были договориться с этими людьми.

— Хорошо, — просто ответил он.

Кайрат посмотрел чуть более внимательно, явно удивлённый такой покладистостью лековой твари, но хмыкнув, развернулся и пошёл вглубь чащи. Чёрный пёс нагнал его в два прыжка и помчался дальше, скоро растворившись в темноте.

Ян первым стронулся с места, Март шагнул следом. Барн и Тесак помедлили секунду, но вскоре и под их подошвами заскрипел снег.

Они шли друг за другом, узкой тропкой, проложенной Кайратом и собаками. Идти так было немного легче, чем пробираться через высокие сугробы.

Минут через двадцать где-то в отдалении заплясали меж сосновыми стволами отблески огней, и, невольно прибавив шагу, они скоро вышли к огромному костру, разложенному посреди широкой поляны.

Всё пространство вокруг было заполнено людьми и собаками.

Толпившийся вокруг огня народ расступался, увидев вновь прибывших. Люди перешёптывались, бросая любопытствующие взгляды. Псы, натасканные на лековых тварей, угрожающе рычали, вздёргивая верхнюю губу, но не смели атаковать без приказа хозяев.

Март оглянулся, бросив взгляд на Тесака и Барна.

Тесак, как всегда, оставался внешне бесстрастным. Барн нервно сжимал и разжимал кулаки.

Поймав его взгляд, Март тихонько качнул головой.

От костра доносилась ругань и крики.

Марту казалось, он узнает, по крайней мере, один голос. Это было настолько невероятно, что он прибавил шагу, спеша увериться в своей догадке, и к костровой площадке вышел одновременно с Яном.

Очутившись вдруг в центре просторного, вытоптанного круга, Март, Ян и его пёс замерли как вкопанные.

Март ошеломлённо смотрел на человека, которого не думал уже увидеть живым.

Ян точно так же вперился взглядом в того, кто стоял напротив.

Эти двое орали друг на друга и не сразу заметили новых зрителей своей перепалки. А заметив, смолкли, как по команде.

— Ты! — Тот, что, должно быть, приходился Яну отцом, первым обрёл дар речи. На мать Ян походил больше, но и отцовские черты легко угадывались в его лице.

Ян невольно отшатнулся. И Март шагнул чуть вперёд, встав рядом так, чтобы Ян почувствовал его поддержку.

— Март! — Скал осклабился, обнажив жёлтые, кривоватые зубы. Бритая лысина пестрела белыми шрамами. — Вот уж не думал увидеть тебя вновь!

— Взаимно, — коротко ответил Март.

Теперь он сам невольно сжимал кулаки, заставляя приподниматься металлические пластины, защищавшие ладони сверху.

По толпе вокруг прошёл шепоток чуть более громкий. В Городе все знали его имя.

— Их поймал я! — выкрикнул Кайрат, сделав шаг вперёд.

Взгляд его отца скользнул по когтям гарпий у пояса парня. Крупный, скуластый, с широким, плоским лицом и узкими глазами человек довольно ухмыльнулся.

— Рассказывай! — бросил Ян с неприкрытым презрением в голосе. — Мы сами пошли с тобой. После того, как убили гарпий.

— Последнюю разорвала Тьма, — возразил Кайрат, ничуть не смутившись.

Ян кивнул, не став спорить. И умолчав о том, что одну из тварей он прикончил собственными руками. Мальчишка был поскромнее брата.

— Твоя мать, наконец, подохла, щенок? — Плосколицему явно не понравились слова Яна. Набычившись, он шагнул к мальчику.

Март подобрался невольно, приготовившись драться.

Ян вспыхнул. Пёс, прилёгший было у его ног, вскочил зарычав.

Это заставило мужчину остановиться и чуть сбавить тон.

— Ты ушёл из стаи, ослабив мой клан, — проворчал он уже не так агрессивно. — Но как отец я прощаю тебя, раз ты вернулся.

— Ты не отец мне.

Когда Ян сказал это, в его голосе не было такой же твёрдой решимости, как тогда, когда он сказал то же самое Кайрату. Голос его дрожал. Стоя рядом, Март чувствовал, как мальчика трясёт то ли от страха, то ли от ярости, то ли от того и другого разом.

— Да как ты…. — Мужчина сделал шаг, потянув из-за пояса рукоять тяжёлой шипастой дубины.

— Я его отец, — сказал Март, сделав ещё шаг и встав между Яном и надвигавшейся на него тушей.

Это заставило всю площадь замереть.

А потом взорваться возмущёнными криками.

— Тихо!

Рявкнули вдруг от костра, и Март увидел того, кто был тут на самом деле главным.

Гороподобный человек с густой копной белых волос, выбивающихся из-под серой шапки, шёл, глядя ярко-красными глазами. Седой. Вожак стаи. Раньше Март видел его только через оптику бинокля и не представлял, насколько же он огромен.

Высокий, крепко сложенный Март рядом с ним казался себе недомерком.

Захотелось отступить. Март усилием воли заставил себя остаться на месте.

Гомон немедленно стих.

— Ян? — спросил Седой, не спуская с Марта внимательного взгляда.

Ян колебался всего секунду, прежде чем шагнуть, стать рядом и твёрдо ответить:

— Я называю его своим отцом.

— Давненько такого не было, — Седой остановился в нескольких шагах, но даже стоя поодаль, казалось, нависал над ними всей своей массой. Март подумал, что по габаритам Седой не уступает танкам. Если бы Уроды не были бесплодны, можно было бы подумать, что Седой — полукровка.

Март знал, по законам зверей Ян имел право привести чужака в стаю.

— А это, — Март повёл рукой, показывая на Тесака и Барна, — мои братья.

Барн поперхнулся.

Тесак лишь криво усмехнулся в ответ.

Только что Март дал понять Седому, что в стае появился новый клан и три не самых слабых бойца в нём. О том, что тело Марта начало ему изменять, вожаку стаи знать было вовсе не обязательно.

Седой всё ещё смотрел с явным сомнением.

— Не слушай его! — Скал, в первый момент ошеломлённый сказанным, пришёл, наконец, в себя. — Лекова тварь пытается заманить нас в ловушку. Добить всех, кто остался в Городе! Мало им того, что случилось на Комбинате... Это он! — Палец Скала ткнул в Яна. — Он заманил нас туда!

— Неправда! — выкрикнул Ян, но Март повёл рукой, и мальчик замолчал послушно.

Теперь, когда он сам назвал Марта своим отцом, он начал вести себя соответственно.

— Ты лжешь, — спокойно сказал Март. Хотя сказанное и было отчасти правдой. Март действительно использовал Яна и ненавидел себя за это. Но собравшимся тут знать об этом было не обязательно. — Это ведь ты заманил людей на Комбинат, пообещав им еду. — Март прекрасно помнил, что слышал, стоя на лестнице Комбината перед началом сдвига. И ему не показалось, он видел в толпе те же лица, которые видел там. Сюда вместе со Скалом пришли и остатки Губителей. — Ты просто хочешь убить меня чужими руками, потому что ты — мой кровник.

Седой смотрел с живым интересом. Сложил руки на груди, отступив чуть дальше. Так, чтобы видеть и Марта, и Скала.

— Ты мой кровник, Скал, — продолжил Март. — Ты знаешь, я убью тебя рано или поздно. Семь лет ты бегал от меня как трусливая шавка… — Он помедлил, прежде чем продолжить, чуть повысил голос, чтобы слова его долетели до слуха каждого. — Ты изнасиловал мою дочь! А теперь хочешь убить меня чужими руками? …не выйдет, — сказал он тихо, а потом крикнул во всю силу лёгких: — Я вызываю тебя, Скал!

Глава 26

Скал расхохотался в ответ.

Март стоял, спокойно глядя, как тот смеётся, смахивая выступающие на глаза слёзы.

Седой тоже молчал, смотрел выжидающе.

Отсмеявшись, Скал, увидел, наконец, этот внимательный взгляд.

— Не сходи с ума, Седой. — Всё веселье улетучилось без следа. — Я не буду драться с лековым отродьем. Он не из банды, не Губитель. Он вне наших законов.

Седой безразлично пожал плечами.

— Он твой кровник. И бывший мясник Города. Это все знают. Он вправе потребовать поединок.

Кровь отхлынула от лица Скала. Глаза опасно сузились, превратившись в две щёлки. Он отступил на шаг.

— Я привёл тебе своих людей, — зашипел он в ответ, сжав кулаки, — вместе мы раздавили бы Лека и его уродов. А ты смерти моей хочешь?

Седой и правда хотел смерти Скала. Март понимал это. Наверняка это понимал и сам Скал.

Вожаку Губителей удалось собрать для атаки на Комбинат невиданную доселе силу, объединив многие мелкие банды обещаниями накормить их из запасов Лека. Но почти всех он потерял во время начавшегося на Комбинате сдвига. Март диву давался, как сам Скал смог выбраться оттуда и не погиб под руинами рухнувшего здания. Сукин сын был невероятно живуч.

Но теперь, потерпев такое поражение, он стал уже невыгоден как лидер и союзник. Седой явно предпочёл бы, чтобы во главе оставшейся горстки Губителей встал кто-нибудь другой. Например, он сам. Звери охотно принимали к себе чужаков.

— Нет. — Скал отступил, так и не дождавшись ответа. Оглянулся беспомощно, ища поддержки у своих людей. — Это лекова тварь! — выкрикнул он. — Я не стану драться с ним один на один!

Март едва сдержал усмешку. Предводитель Губителей сам не понял, как загнал себя в ловушку, допустив возможность поединка. Теперь, сказав это, Скал не мог уже отвертеться от схватки. Вопрос оставался в том, какие условия поставит Седой…

— Справедливо, — с готовностью согласился тот, и Скал побледнел, только тут сообразив, что натворил своими словами. — Ты не можешь драться с леканом один на один. Возьми себе… — Седой бросил короткий взгляд на Марта, явно оценивая, сколько противников стоит выставить, чтобы бой не казался убийством, но Скал наверняка умер. Март нервно сглотнул. Ещё с месяц назад его не испугало бы любое число бойцов, но теперь… — Возьми себе ещё двоих. — Седой не стал рисковать, выставляя против Марта слишком большую группу, но и троих было более чем достаточно.

Ян вскинулся было, беспокойный взгляд заметался от Марта к Седому, Скалу и снова к Марту. Он сделал шаг, но Март быстро перехватил мальчика, сграбастав за плечо, заставив развернуться и отведя чуть в сторону.

— Не надо, — шепнул он.

— Но ты… ослаб, — выдохнул Ян. В голосе его проскакивали панические нотки. — Твои раны. Они не затягиваются больше! — Последнее он произнёс громким шёпотом, и Март порадовался тому, что поляна гудела сотней растревоженных голосов. Мальчика услышали разве что Тесак… и Барн. Судя по тому, как удивлённо он посмотрел на Марта.

— Это правда? — спросил он, подойдя ближе и тоже, в свою очередь, придержав Марта за локоть.

— Да, это правда. — Несколько раздражённый, Март стряхнул руку Барна. — Я хороший боец, даже если теперь моё тело уже не функционирует так же, как раньше. Я убью и его, и всех, кого он выставит вместе с собой.

— Мне это не нравится. — Тесак смотрел в сторону, туда, где Скал, собрав вокруг себя Губителей, ораторствовал, пытаясь найти добровольцев. После провалившейся атаки на Комбинат Губители уже не так верили в своего предводителя и шли за ним с гораздо меньшей охотой. — Но Март прав. Нельзя говорить им, что он уже не совсем лекан. Пока они считают его леканом, они боятся… Воспользуйся этим, Март. — Он посмотрел прямо в глаза. В стёклах лётных очков плясали отблески большого костра.

Март кивнул. Он тоже думал об этом.

Кого бы Скал ни взял драться вместе с собой, нужно было убить их сразу, как можно скорее, раньше, чем они поймут, насколько он уязвим. После можно будет разобраться и с самим Скалом. Это будет легко. Он убьёт его одной силой своей ярости.

Кулаки сжались невольно. Металлические пластины, закрывающие пальцы, приподнялись, превратив кулак в шипастый кастет.

Скал, наконец, окончил свои пламенные речи и вышел обратно к Седому с высоким, крепким бойцом. Сплошь заросшее чёрной, густой бородой, лицо Губителя было иссечено шрамами. Он явно любил драться, но вот умел ли с такою-то рожей? На вид ему было не больше тридцати лет. Мало кто в Городе жил достаточно долго, чтобы дожить до почтенного возраста. По меркам Города этот человек был уже довольно стар и, раз сумел всё-таки выжить в стольких схватках, опытен. Его всё же не стоило недооценивать.

Март смотрел, пытаясь понять, кто же будет третьим, когда к Скалу вдруг вышел и встал рядом отец Яна.

Март невольно бросил взгляд через плечо, на парнишку, оставшегося стоять рядом с Тесаком и Барном.

Ян смотрел с ужасом, явно не в силах поверить в происходящее.

Как в раскрытой книге Март читал на его лице борьбу испытываемых им чувств.

Можно во всеуслышанье крикнуть: «Ты не отец мне!» — но осознать, что тот, кто убил твою мать, сейчас может убить и твоего отца…. Март поджал тонкие губы. Это всё усложняло.

Плосколицый ухмыльнулся криво. Бросил остолбеневшему Яну:

— Ещё до рассвета вернёшься в стаю, щенок.

Ян с трудом перевёл взгляд на Марта. В глазах его плескалось отчаяние.

Март кивнул ему, чуть улыбнувшись.

— Всё будет в порядке, — пообещал он.

— Готовы? — спросил Седой, никак не прокомментировав тот факт, что в схватку на стороне Скала решил вступить и член стаи, отец мальчика.

Скал нервно кивнул.

У него отняли арбалет, оставив лишь длинный нож у пояса. Бородатый был вооружён таким же ножом. Плосколицый поигрывал своей шипастой дубиной. Ему явно не терпелось пустить её в ход.

Собак, принадлежавших этому зверю, почуявших предстоявшую битву и рвавшихся в бой, отволокли за ошейники куда-то вглубь становища. Март с трудом различал их приглушённое рычание.

Самому Марту не оставили никакого оружия, кроме его кулаков. Седой решил, что так будет честно.

Март не спорил. Он уже облюбовал для себя нож бородатого.

Люди ещё расступились от костра, очищая место для схватки.

Ян присел, обхватив руками большую голову своей белой собаки, зарывшись лицом в её густую шерсть. Он боялся смотреть на поединок.

— Всё будет в порядке, — вновь прошептал про себя Март, внимательно наблюдая за противниками.

Расстегнув, он сбросил на снег позади кожаную куртку. Она не защитит его лучше, чем его собственная броня. Будет лишь сковывать движения.

Порадовался, что толстый серый свитер с высоким воротом закрывает горло, и никто не видит так и не зажившего до конца шрама.

Впрочем, если хотя бы один из троицы пустит ему кровь…

Все трое осторожничали, явно опасаясь приближаться к лекану. Разошлись по широкой дуге, пытаясь взять в полукольцо так, чтобы он не мог следить за всеми сразу.

Скал вообще предпочитал держаться подальше. Он доподлинно знал, чего стоит Март в схватке, и справедливо боялся.

Плосколицый выглядел самым беспечным. В любой другой ситуации Март порадовался бы этому. Но только не сейчас…

Однако первым атаковал бородач. Подскочил, взмахнув клинком в опасной близости, и тут же отпрыгнул обратно.

Март отступил на полшага, сместившись чуть вбок, чтобы тут же попасть под удар шипастой дубины. Та просвистела над самой макушкой, Март едва успел пригнуться, уйти в перекат.

Скал немедленно ринулся в атаку, метя длинным ножом в бок. Довернув корпус, Март подставил под клинок армированную руку.

Разочарованный вздох прокатился по толпе зрителей.

Нож скользнул по металлу, закрывавшему тыльную сторону предплечья. Удар коленом в пах, которым Март попытался ответить на выпад Скала, не достиг цели. Март тут же отскочил, краем глаза отметив расположение остальных и стараясь постоянно держать костёр чуть сбоку.

Противники перемещались, заставляя и его двигаться по площадке вокруг костра. Март чувствовал, что начинает выдыхаться. Ни схватка с гарпиями, ни подъём по шахте не прошли даром. Бой нужно было заканчивать. Но как?

Метнувшись к огню, тяжёлым берцем Март разбил успевшее прогореть полено. Ещё удар, и горящие угли полетели в глаза плосколицего.

Инстинктивно закрывшись рукой, тот потерял обзор на секунду. Бородатый, неверно оценив намерение Марта, расслабился чуть и потому не успел среагировать, когда Март нырнул вдруг ему навстречу.

Лезвие длинного ножа бородатого скользнуло по рукаву, вспоров и плотную вязку свитера и мышцы там, где не было брони, но ощетинившийся сталью кулак Марта достиг своей цели, ударив в челюсть. Второй удар пришёлся в гортань.

Бородач лишь пошатнулся, но и этого хватило, чтобы бросить его через бедро, крепко приложив головой о землю.

Даже упав, он не выпустил нож, и пришлось с силой опустить подошву на сжатый кулак. Бородач заорал, разжав, наконец, пальцы. Покачнувшись, Март подхватил выскользнувший из окровавленной руки нож. Порадовался, что, испачкавшись в крови противника, смог замаскировать и собственную рану. Длинный неглубокий порез на предплечье и не думал затягиваться. Алые капли срывались с кончиков пальцев, прожигая чёрные воронки в снегу под ногами.

Толпа бесновалась, подбадривая дерущихся криками.

— Вставай! — услышал Март. В опрокинувшегося наземь бородача полетели камни.

А потом раздался крик Яна.

— Ма-а-арт!

Плосколицый бил в голову с замаха. Март поднырнул под руку, получив смазанный удар в плечо, и сам врезался в плосколицего всем своим весом, заставив рухнуть на спину. Придавил коленом горло, когда Скал вдруг напрыгнул сзади, целя ножом в слабо защищённую шею.

Март вслепую ударил назад локтем. Потом — ногой, попав пяткой в колено и услышав характерный хруст ломающейся кости.

Скал взвыл. Не столько от боли, сколько от ярости, когда нога вдруг подломилась, едва не заставив его упасть. Рухнув на одно колено, он попытался было встать, но кулак Марта, ощетинившийся стальными шипами, уже летел, целя в висок.

Удар вышел смазанным.

Плосколицый, откатившись, поднялся на ноги и заревел раненым медведем. Дубина взметнулась над головой, и, сграбастав Скала за полы куртки, Март развернулся, закрываясь им как щитом.

Скал вновь заорал, когда шипастая дубина смяла его рёбра. И на этот раз в его крике было гораздо больше боли, чем ярости.

Март злобно усмехнулся, бросив под ноги мгновенно обмякшее тело.

В один рывок подскочив к одурманенному боем плосколицему, он локтем взял его в замок, удерживая за шею, и опрокинулся на спину, потянув на себя всем своим весом.

Рухнув сверху, массивная туша выбила весь воздух из лёгких. Но противник и сам хрипел. Скользил пальцами по залитым кровью армированным запястьям лекана, сучил ногами, пытаясь выбраться из захвата, и через минуту — затих.

Март скинул с себя тушу и поднялся пошатываясь. На лице откуда-то взялась кровь. Стекала по виску к скуле и капала с подбородка прямо на высокий ворот свитера. Март стёр её ладонью. Он и не понял, как получил этот порез.

Скал, не в силах встать на сломанную ногу, пытался отползти с площадки прочь.

Щёлкнула, будто выстрелила, ветка в костре, и сноп искр поднялся к затянутому тучами небу, на миг ярче осветив место боя.

Толпа вокруг стояла притихнув.

Сжав кулак, Март пошёл к Скалу.

Тот отползал, отталкиваясь одной ногой и приволакивая сломанную. Дышал тяжело, морщась от боли в переломанных рёбрах. Смотрел настороженно, готовый драться до конца.

Когда, подойдя, Март склонился ниже, Скал взмахнул вдруг ножом, который прятал под собственным телом.

Март отшатнулся, лезвие прошло в опасной близости от лица.

Удар, и нож отлетел куда-то к костру, канув в языках пламени.

Схватив за ворот куртки, Март, приподняв, заглянул Скалу в глаза, прочитав в них лишь бесконечную ярость.

А потом ударил в висок.

Ещё и ещё раз.

Бил до тех пор, пока от головы не осталось кровавое месиво.

Закончив, встал.

Посмотрел на безжизненное тело у своих ног.

Не было ни торжества. Ни удовлетворения. Лишь горечь с металлическим привкусом крови во рту.

Март сплюнул. Кровью.

Оглядел себя.

Руки были красными, кровь вновь стекала по подбородку.

Он пошарил взглядом, надеясь умыться снегом, но весь снег вокруг почернел от крови. Март попытался хотя бы плечом стереть кровь с лица.

Развернулся туда, где стоял в ожидании конца схватки Седой.

— Я совершил свою кровную месть, — сказал Март, дыша с натугой. Ледяной воздух, казалось, обжигал лёгкие. — Эти, — он рукой указал на валяющегося без сознания бородача и на придушенного плосколицего, пришедшего, наконец, в себя и пытавшегося встать на ноги, — не враги мне.

Гул прошёл по толпе.

Поединки между кровниками шли до смерти. Но из трёх бойцов только Скал был кровником Марта.

Седой чуть усмехнулся.

Пошёл в центр вытоптанной площадки.

Тронул носком высокого ботинка бородача. Тот застонал мучительно, но не очнулся. Обернулся к плосколицему, который успел уже сесть и теперь, хрипя с натугой, пытался продышаться, хватаясь за повреждённое горло.

— Ты уверен? — тихо, одними губами спросил Седой, поравнявшись с Мартом, зная, что лекан с его отличным слухом непременно услышит его.

Март оглянулся, бросив взгляд туда, где на краю вытоптанной вокруг костра площадки, в толпе, рядом с Тесаком и Барном сидел, обняв за шею свою собаку и глядя на них, Ян. Кивнул мальчишке, чуть улыбнувшись уголком рта, как бы говоря: «Я же обещал, что всё будет хорошо».

— Да, — ответил он Седому.

Тот проследил взгляд Марта и кивнул.

— Как знаешь.

Шагнув дальше, он, как требовал того обычай, спросил у плосколицего:

— Будешь драться с ним до смерти?

Полный ужаса взгляд плосколицего метнулся сначала к бородачу, потом к кровавой луже, в которой лежал бездыханный Скал.

Он отчаянно затряс головой.

По толпе прокатились короткие смешки. Усмешка Седого стала шире. Март заметил, как Кайрат отвёл взгляд, и, потянув за ошейник свою чёрную собаку, скрылся в толпе. Подумал, что, возможно, поторопился, сказав, что плосколицый не враг ему.

Но убить его на глазах Яна… Март покачал головой.

И тут же пошатнулся. Всё закружилось. Он зажмурился, пытаясь справиться с приступом внезапно накатившей слабости.

Тесак метнулся к нему, тут же очутившись рядом. Обхватил пальцами запястье, считывая основные медицинские показатели, а потом Март почувствовал, как кожу кольнуло.

Он отдёрнул руку слишком поздно. Тесак успел впрыснуть ему что-то. Потёр место укола.

— Надеюсь, меня не вырубит через пять минут? — спросил Март, глядя с опаской.

Тесак усмехнулся.

— Совсем наоборот. Взбодришься.

Это было кстати. Хотя Март и знал, что отходняк после инъекции Тесака будет жёстким.

Но у него было дело, которое он обязан был завершить.

В конце концов, он явился сюда не для того, чтобы драться со Скалом, хоть это и стало приятным бонусом.

— Седой. — Он шагнул к вожаку Зверей. — Мы пришли из подземелья уродов. Вместе с Леком они хотят уничтожить Город и готовятся сейчас к последней атаке. Лек вновь запустил производство там, под землёй. И после атаки на Комбинат материала для создания бессмертных солдат у него более чем достаточно.

Седой смотрел внимательно и бесстрастно своими красными, как у кролика глазами. Ветер развевал белые пряди волос, выбивавшиеся из-под шапки.

— Это правда, — тихо сказал из-за спины Ян. — Я был там, я всё видел.

Седой перевёл взгляд на парнишку.

Кивнул, наконец.

Март подумал, что Седой, должно быть, вовсе не стар. Лицо хоть и было неестественно бледным, выглядело молодо.

— Допустим, — сказал он, наконец, скрестив на груди руки, — и чего ты от меня хочешь?

Март прикрыл глаза на секунду, призывая на помощь всё своё красноречие.

— Нужно атаковать первыми. Пока производство ещё не налажено. Найти вход в их подземелья и напасть.

Ян хотел было вмешаться, но Март повёл рукой, заставив его замолчать.

— Та шахта, по которой поднялись мы, не годится. Она либо уже замурована, либо её стерегут. Нужно найти другой вход. — Он снова обернулся к Седому. — Там, внизу, у меня есть верные люди… Леканы, — поправился он после короткой заминки. Они нанесут удар с тыла, как только поймут, что я вернулся с подмогой.

— А ты? — Седой кивнул на пропитавшийся кровью ворот свитера. — Ты человек или лекан? Я слыхал, будто раны на теле лековых тварей затягиваются моментально.

Март вновь отёр рукавом бегущую кровь.

Он уже и сам не знал, кто он.

— Он мой отец, — ответил за него Ян.

Глава 27

Когда Тесак остановил кровь, бегущую из рассечённого лба и порезанной руки, Март прошёл к навесу, где у костра поменьше, сидя на стволе поваленного дерева, его ожидал Седой.

Март пригнулся, шагнув под брезентовое полотнище, натянутое меж рыжеватыми стволами сосен. Тут уже стоял пришедший в себя бородач. Лицо его пестрело новыми кровоподтёками. На правой скуле красовался обширный синяк. Левый глаз заплыл и едва открывался.

Седой, разглядывая развёрнутую на колене карту, не глядя бросил:

— Давай, скажи ему, что ты там хотел сказать.

Это прозвучало как приказ.

Бородач обернулся к Марту, и тот замер невольно, не зная, чего ждать от недавнего противника. Плечи напряглись сами собой, ладонь сжалась в кулак.

— Ты вызвал Скала и победил его в честном поединке, — прохрипел бородач.

Март подумал, что тот удар в горло, вероятно, повредил связки. Коротко кивнул в ответ, не понимая, к чему это было сказано.

Бородач помялся, бросив взгляд на Седого, и закончил:

— Теперь во главе Губителей стоишь ты.

Седой удовлетворённо кивнул. Поднял взгляд и бросил:

— Свободен.

Бородач неловко потоптался на месте, будто хотел добавить ещё что-то, но, тяжко вздохнув, развернулся и вышел из-под навеса, двинувшись туда, где под деревьями его ждали другие Губители.

Март проводил его ошеломлённым взглядом.

Посмотрел на Седого.

Тот сидел, наблюдая за реакцией Марта.

— Твой клан растёт, — сказал Седой с едва заметной усмешкой. И добавил уже серьёзней: — Скал пытался перехватить власть. Надеюсь, с тобой проблем не будет?

Март усмехнулся в ответ. Такая откровенность ему импонировала.

— В зависимости от того, совпадают ли наши цели, — честно ответил он.

— А если нет? — Седой прищурился.

— Я не стану претендовать на власть, — сказал Март. — Но и в стае едва ли останусь.

— Этих заберёшь с собой? — Седой кивнул на Губителей, тревожно наблюдавших за тем, что творится под навесом.

— А они пойдут со мной? — спросил Март.

Седой усмехнулся. Похлопал ладонью по бревну рядом, приглашая садиться.

— Ну, давай посмотрим, совпадают ли наши цели.

Март сел.

Жар от горящего совсем рядом костра приятно разлился по телу, хотя дым нет-нет, да лез в глаза.

Седой подвинул карту.

Это была одна из карт Города, которые порой находили в развалинах.

Жирными линиями на ней были подчёркнуты стабильные зоны, позволявшие ориентироваться в паутине непрестанно меняющихся улиц. Река, пруд, озеро. Башня Тесака, облюбованная им именно за то, что сдвиги вечно обходили её стороной.

Чёрным Седой обвёл места недавних сдвигов. Март сразу же увидел огромный круг, очертивший территорию Комбината. Оценил масштабы. Сдвиг был колоссальным… И с высокой долей вероятности в этой точке Города пространство будет стабильно ещё некоторое время.

А потом, под многочисленными пометками и закорючками, Март заметил синие точки, которые теперь, когда он видел в подземельях карту метро, легко соединились для него в станции на двух ветках.

Седой, всё так же внимательно следивший за Мартом, заметил, как тот подобрался, спросил:

— Что?

— Карандаш, — попросил Март.

И когда Седой передал ему огрызок, уверенно соединил точки, нарисовав часть зелёной линии. Подумал секунду, прикидывая масштаб, и дорисовал ещё несколько точек там, где, по его прикидкам, должны были располагаться остальные станции. Затем, ориентируясь на русло реки, ткнул карандашом и спросил:

— Мы где-то тут?

— Да, — кивнул Седой.

— Значит, тут, — Март поставил ещё одну жирную точку, — есть недостроенная станция. От неё идёт вентиляционная шахта, мы вышли ею. …Это входы в подземелья? — Март постучал по тем синим точкам, что были на карте изначально.

Седой снова кивнул.

Вновь окинув взглядом карту, Март понял, что входа на «Чкаловскую» звери не нашли, зато крайняя и ближайшая к ним точка явно обозначала спуск к «Геологической», той станции, о которой рассказывала Вера. Где располагалась большая база уродов.

— Вот тут, — он ткнул в точку на карте, — их много. Не могу сказать, сколько, к сожалению, человек, который рассказал мне об этой станции, не умеет считать.

Седой снова кивнул, забирая и рассматривая карту с нанесёнными Мартом линиями и точками.

— Их действительно много там. Часто выходят на поверхность и возвращаются этим ходом. Как раз перед тем, как Кайрат привёл вас, мы обсуждали со Скалом план атаки.

Март осторожно кивнул.

— Пока наши цели совпадают, — сказал он. — В чём вы не сошлись со Скалом?

Седой скривился. Он явно не хотел больше вспоминать о Скале.

— Требовал людей, чтобы атаковать немедленно. Очень спешил убить Лека… Или, может, тебя? — после короткой паузы добавил Седой.

— Ты не хочешь спешить или ты не хочешь драться с уродами? — спросил Март. От ответа на этот вопрос зависело многое.

— Когда мы напали на Комбинат, и в бой вмешались волки, мы потеряли много лучших бойцов. И людей, и собак. — Седой замолчал на минуту. По лицу его пробежала тёмная тень. Зубы скрипнули так, что различить звук могло лишь чуткое ухо лекана. Ноздри затрепетали.

Март понял, что в той схватке Седой потерял кого-то, кто был дорог ему лично. Молчал, боясь спровоцировать.

Наконец, Седой взял себя в руки.

— Мы не пошли во вторую атаку на Комбинат. Собаки волновались, и лишь поэтому мы не попали под сдвиг как Губители и прочие банды Города. Я не уверен, что нам нужно драться с уродами. Нас и так осталось мало. Может быть, стоит отступить, откочевать в другие районы Города, подальше от метро.

Март подумал, что, как бы мало их ни осталось, звери стали единственной группировкой на поверхности, способной дать организованный отпор уродам, и он обязан во что бы то ни стало склонить Седого на свою сторону.

— Под землёй не бывает сдвигов, и там достаточно еды, чтобы прокормить стаю, — начал он, но тут же понял свою ошибку.

Седой скривился.

— Звери не живут в домах и уж тем более, не прячутся в норах, — отрезал он.

— Верно, — Март кивнул. — Но уроды не остановятся. Как и Лек. Они захватят весь Город. Скрыться не выйдет.

— Почему ты так уверен в этом? — Седой не выглядел убеждённым. — Много лет мы существовали бок о бок, убивая, но никогда не уничтожая друг друга полностью. Что изменилось?

Март не хотел выкладывать на стол свои карты, но не видел другого способа убедить вожака стаи.

Он тяжко вздохнул.

— Очень многое. — Опёрся о колени, уставившись в огонь, не зная с чего начать. От едкого дыма на глазах выступили слёзы. Март смахнул их ладонью. Седой терпеливо ждал. — Ты слышал, наверное, легенды о Матери?

Седой хмыкнул.

— Каждый слышал эти сказки. Ими пугают маленьких детей, чтобы не шастали одни по руинам. «А то придут уроды, унесут тебя к своей Матери, и станешь монстром», — он, вероятно, повторял слова, которые не раз слышал в детстве.

— Ну, так вот, это не сказки, — сказал Март. Потер лицо ладонями, прежде чем признаться в главном. — Я видел мать. Вернее, говорил с нею. Она… Захватила тело моей дочери.

Седой бросил заинтересованный взгляд.

— Той самой, из-за которой ты дрался со Скалом? Я думал, она давно мертва.

Март медленно покачал головой.

— Да. И нет. Долгая история, но моя дочь оставалась жива все эти годы, хоть и спала, не приходя в сознание. Выросла. …а потом Лек продал её тело Матери, и теперь та управляет им точно так же, как управляет телами всех уродов.

Седой смотрел серьёзно.

Несмотря на суровые законы стаи, семья и кровное родство имели для зверей большое значение. Клановость лежала в основе их сообщества.

Седой мог понять Марта как никто другой в Городе.

— Это объясняет, почему ты, правая рука Лека, его верный соратник, вдург ополчился против него, — сказал тот.

— Да, — Март снова кивнул. Поспешил продолжить, минуя столь болезненную для него часть. — Мать говорила со мной через мою дочь, Киру. Кроме того, я сам видел, что творится в подземельях.

— И что же там творится? — любопытство в голосе Седого мешалось со скепсисом.

— Если мы атакуем уродов тут, — палец Марта постучал по той точке, где должны была находиться станция «Геологическая», — ты сам всё увидишь. Если раньше уроды крали наших детей, полагаясь на случай и удачу, то теперь они хотят выращивать детей сами.

— Выращивать? — переспросил Седой, удивлённо изогнув бровь.

— Ещё осенью уроды начали похищать не только детей, но и женщин. Никто не замечал. Может быть, это началось даже раньше… На улицах Города люди пропадают ежедневно, убитые сдвигами или просто в случайной стычке. — Март поразился вдруг тому, как мало стоила в Городе человеческая жизнь, и как легко можно было исчезнуть без следа, так, что никто о тебе и не вспомнит. Раньше всё это казалось ему само собой разумеющимся. Но теперь… Он встряхнулся продолжив. — На «Чкаловской» женщин очень много, десятка три. Но, если верить одной из них, на «Геологической» их ещё больше. Может быть, до сотни.

Седой кивнул, демонстрируя, что внимательно слушает.

— С собой с Комбината Лек привёл полсотни бойцов, это если не считать леканов, и еще человек тридцать подмастерьев, и Мать организовала там Тёплый угол.

Седой усмехнулся криво, но усмешка быстро сошла с его лица, когда Март продолжил:

— Это люди, а не бесплодные леканы, и пока Лек не потребовал восстановить цеха, они проводили в Тёплом углу всё своё время. Думаю, большинство женщин там уже понесло. А если верить одной из них, Мать отбирает беременных, и больше никто не видит ни их, ни рождённых ими детей.

— Значит, по-твоему, теперь они станут красть не только детей, но и женщин? — спросил Седой, сведя белые брови к переносице и прищурив красные глаза.

— Уже начали, — с нажимом ответил Март. — Мужчины им не нужны. Тех, что привёл с собой Лек, с лихвой хватит, чтоб обрюхатить и сотню, и две. А через десять — двадцать лет станет поздно. Уроды заполонят Город. Может быть, и раньше. Я не могу ручаться в том, когда это всё началось, и как долго продолжается… — Март вспомнил ребёнка, которого он видел в подземелье Лека, и гору детских тел. Зябко передёрнул плечами. — Они уже выходят на поверхность гораздо чаще, чем раньше. А было время, когда они сидели в подземельях, показываясь наружу только ночью.

— Это правда, — задумчиво кивнул Седой. — Теперь они появляются и днём… Ладно, — он хлопнул по колену, очевидно, придя к окончательному решению. — Ты меня убедил. Атака нужна, и именно здесь, — он стукнул ногтем по точке на карте. — Если там и правда спрятана сотня женщин и их дети, я хочу это видеть.

Март и сам не прочь был взглянуть на то, о чём рассказывала Вера. Но подозревал, что Седым движет не праздное любопытство, а желание пополнить ряды стаи. У зверей сохранялось некое подобие семьи, и мужчина брал себе столько женщин, сколько мог прокормить. А если у этих женщин уже будут дети, тем более — подросшие… Любой будет рад принять их в свой клан, невзирая на то, от кого эти дети были зачаты. Боясь близкородственных связей, звери охотно брали в стаи чужаков, а отцом считался тот, кто брал на себя соответствующие обязательства.

— Но атаковать в лоб нельзя, — сказал Март. — Их много там. Если спуск в подземелья выглядит так же, как та шахта, по которой мы поднялись на поверхность, нас легко перебьют на входе в туннели.

Март снова подвинул к себе карту, принявшись изучать зелёную ветку.

— Нужно попытаться найти другие ходы, — сказал он. — Атаковать там, чтобы отвлечь внимание и оттянуть на себя часть сил с «Геологической», а потом прорываться туда основными силами.

— Разумно. — Седой смотрел, как Март обводит карандашом две зоны на карте.

— Вот тут, — Март очертил первый круг, — должен быть спуск к «Чкаловской», но снизу он замурован. Ян обшарил всю станцию и не нашёл ни одного хода наверх…. И всё же, мне кажется, на поверхности должно быть хоть что-то… Метро стабильно, — карандаш неуверенно завис над бумагой. — Его не сотрясают сдвиги. Что-то должно найтись и тут, и тут, — он снова ткнул в точку «Чкаловской», а потом — «Ботанической», конечной станции на зелёной линии.

— Если там и есть какие-то туннели, уроды ими не пользуются, — сказал Седой, возвращая карту себе и вновь внимательно разглядывая сделанные Мартом пометки. — Мы и этот вход засекли потому лишь, что они постоянно шастают через него наружу.

Март подумал, что в таком случае истинного тела Матери на «Геологической» точно нет. Уроды не стали бы демаскировать станцию, где хранится их сердце и разум. Он предпочёл бы начать поиски тела Матери с точек выше по ветке, но боялся, что Седой не захочет уходить так далеко от своей стоянки. Выбора у него не оставалось. Если всё получится, они пойдут проверять остальные станции, двигаясь уже под землёй.

— Ян знает, что искать, — сказал Март. — Он был в метро, видел, как там всё устроено, видел и ход на поверхность. Думаю, сумеет отличить вентиляционную шахту от развалин. Я пошлю его в поиск вместе с Барном и кем-нибудь из Губителей.

Седой кивнул. Встал. Бросил, задержавшись на миг, прежде чем шагнуть из-под навеса.

— Ты теперь глава клана. Губители, или нет, а в стае каждый клан заботится о себе сам. К тому же, — он бросил взгляд на площадку вокруг большого костра, где на белом снегу чернели лужи потемневшей крови, — не думаю, что в стае сейчас найдётся хоть кто-то, кто захочет вас поддержать. Рассчитывайте на себя.

Март усмехнулся.

В стае сейчас был, по крайней мере, один человек, который теперь был бы не прочь его убить.

Отец Яна.

Март не знал, насколько влиятелен его клан, и кто ещё может выступить против незваных чужаков в этом конфликте. Март впервые почувствовал, как давит на него тяжесть совершенного им выбора. Но он сам взвалил на себя этот груз. Винить тут было некого.

Так же поднявшись, Март оглянулся туда, где оставил своих спутников, и, махнув им рукой, направился к кучке сгрудившихся у подлеска Губителей.

Рассевшиеся кто на поваленных брёвнах, кто на брошенных прямо на снег мешках с вещами первой необходимости, Губители беспокойно зашевелились, увидев, что он идёт к ним. Следили за его приближением взглядами, полными настороженности и потаённого страха.

Ещё бы. Леково отродье, он только что убил Скала. Человека, стоявшего во главе банды не один десяток лет. И как бы плохо ни относились к тому в последние дни осады Комбината, Скал был своим, хорошо знакомым сукиным сыном. А вот чего ждать от Марта, они не знали…

Бородач встал с бревна и сделал шаг навстречу.

Март понял уже, что после смерти Скала именно этот человек стал главным тут. Потому ли, что остальные признавали его опыт и авторитет, или потому, что он, раз Скал выбрал его драться вместе с собой, был лучшим бойцом, а значит, мог захватить власть силой. Это Марту теперь и предстояло выяснить.

— Седой сказал, мы можем рассчитывать только на себя. — Март начал сразу с главного, решив не тратить время на какие-то вступительные речи. Представляться не имело смысла, в Городе все знали его и так. Объяснять, почему он вдруг начал командовать ими, тоже. Они сами, хоть и под давлением, назвали его своим лидером. И отказываться он не собирался. — Сколько у нас людей? Бойцы, женщины, дети, раненые. Сколько оружия? Какие у нас запасы еды? На сколько их хватит? Инструменты? Что есть и сколько? Как обстоят дела с тёплой одеждой? Одеялами? Есть ли палатки? Звери не ночуют в домах. Нам надо будет выбрать место и организовать стоянку.

— Прямо тут? — спросил кто-то с земли.

— Да, прямо тут, — отрезал Март. — Нарубим веток для шалашей, если придётся. Пока что мы остаёмся со стаей. Как тебя зовут? — обернулся он к бородачу.

— Урал, — ответил тот, глядя настороженно, исподлобья.

Март кивнул, протянул раскрытую ладонь, и, помедлив секунду, тот с опаской пожал её.

— Расскажешь Барну, — Март кивнул на успевшего подойти и встать рядом лекана, — что тут у нас с бойцами. Сколько тренированных, опытных стервятников. Как они вооружены. Нужно будет сформировать группу. Завтра с утра пойдёте в поиск, возьмёте с собой Яна. — Продолжил он, обращаясь уже и к бородатому, и к Барну. Обернувшись к мальчику, приобнял его за плечи, подтолкнув ближе. — Нам нужно найти другие спуски вниз. Шахты или прорытые копателями туннели, всё равно. Где-то поблизости, среди развалин должно быть по крайней мере два таких хода. Найдите их.

— А как же… — начал Ян.

— Нет, — перебил его Март, покачав головой. — Ту шахту, что нашёл ты, использовать нельзя, там нас будут ждать.

Ян склонил голову набок, задумавшись на секунду, и тут же кивнул.

— Я найду, — пообещал он.

— Хорошо, — просто ответил Март. — Рассчитываю на вас. А мы с Тесаком займёмся делами тут.

Глава 28

С обустройством лагеря Март провозился до самого утра. По сравнению с тем количеством людей, что удалось собрать Скалу к середине зимы, Губителей осталось совсем мало, чуть больше сотни. И то добрую половину от их числа составляли женщины и дети.

Больных или тяжело раненных среди них не было. Последних бросили под руинами Комбината. От Лека Март знал, те мертвы уже, убитые танками, которых Мать послала на поверхность специально для этой цели — добить тех, кого не смог добить сдвиг.

В Городе никто не трудился спасать кого бы то ни было. Ты выживал сам, как умел, а если не мог, подыхал, брошенный всеми.

Но нашлось немало людей с переломами, лёгким сотрясением, небольшой простудой. Губители не привыкли кочевать по Городу под открытым небом, и всего несколько дней, проведённых без укрытия, ударили по самым слабым.

Тесак занялся ими, взяв себе в помощь несколько особо расторопных женщин и ребятишек.

Бойцов, которых забраковал Урал, отправили с топорами рубить сушняк, и уже скоро в стороне от основной стоянки зверей они разбили собственный лагерь, соорудив шалаши, пару защищённых от ветра навесов для больных и раненных, разложив костры и принявшись готовить еду.

С запасами было труднее всего.

Люди в банде Скала и без того голодали. Они шли на Комбинат в надежде найти что-то съестное там. И тем сильнее было их отчаяние и нежелание делиться последним, что у них ещё оставалось.

Март знал: в стае всё принадлежало вожаку. Седой мог потребовать любую вещь, и любой в стае был обязан отдать последнее. Но на деле имущественные вопросы решались главами кланов стаи, которым, в свою очередь, принадлежало всё, чем владел клан. Во главе каждого клана стоял патриарх — отец многочисленных детей, многие из которых успели обзавестись собственным семейством. И точно так же, как вожак стаи, патриарх владел всем внутри своего клана, а отец семейства — всем внутри своей семьи. Нехитрая иерархия, позволявшая при необходимости перераспределить имеющиеся ресурсы так, чтобы обеспечить выживание всей стаи.

Губители не знали ничего подобного.

Внутри банды твоя добыча принадлежала только тебе. Ты мог продать её или обменять на услуги. До появления схарматов и привезённой ими концепции денег бартер процветал. Но и после того как Город восстал против слуг Схарма, деньги не утратили своей ценности, оставшись удобным инструментом обмена.

Губители не привыкли отдавать своё просто так, ничего не получая взамен.

Даже если это банка тушёнки, брошенная в общий котёл, из которого потом ел каждый.

Тут Марту пригодился его аргумент, который не впечатлил Седого, и которому не слишком-то поверили Губители. После обещаний Скала они со скепсисом отнеслись к рассказу Марта о том, что в подземельях уродов достаточно еды, чтобы прокормить их всех. Но ему удалось заронить зерно сомнения, поселив надежду в сердцах хотя бы некоторых. Рассказу о том, что в метро не бывает сдвигов, поверили все — это не противоречило тому, что люди Города знали о сдвигах, и мысль основать безопасное, стабильное поселение там понравилась очень многим.

Но гораздо более веским стал козырь, который Март вот уже несколько месяцев прятал в рукаве, приберегая для удобного случая. Старый крысиный схрон на вершине башни Тесака. Он нашёл его случайно, после того как, пленённый Леком, Тесак попросил Марта доставить из башни некоторые лекарства, приборы и материалы.

Не вдаваясь в детали, Март пообещал Губителям, что завтра еда будет, а пока велел каждому выложить на расстеленный на снегу кусок брезента всё, что только есть съестного, и начал с себя.

Уходя из подземелий метро, они позаботились о припасах на несколько дней. Их собрала для них Вера, выбрав то, что лучше хранилось и не занимало много места: вяленую рыбу и сушёные грибы. Но когда Март, опустившись на одно колено, разложил это всё на брезенте, выпотрошив рюкзаки, стало ясно — всю банду этим не накормить.

— Я могу пойти поохотиться, — сказал Ян, оглядывая их скудные запасы. — Теперь, когда Буран снова со мной, это будет легко. — Он положил ладонь на голову своей огромной белой собаки.

Март порадовался, что не нужно будет думать хотя бы о том, как прокормить ещё и пса. Собаки зверей были способны сами добывать себе пропитание.

— Нет, — сказал он, оглядывая припасы. — Тебе нужно поспать, тебе завтра в поиск. А из этого можно сварить похлёбки, её хватит понемногу на всех…. У кого ещё что есть?

Он поднялся и обвёл взглядом лица сгрудившихся вокруг Губителей.

— Узнаю, что кто-то сегодня закрысил еду, завтра оставлю без ничего, — добавил он, заметив, как некоторые, услышав вопрос, попытались затеряться в толпе.

После этих слов люди беспокойно зашевелились.

Март терпеливо ждал.

Наконец, один с явной неохотой запустил руку за пазуху и вынул завёрнутый в тряпицу сухарь, бросил его к рыбе и грибам. С этим первым вкладом в общий котёл дело пошло веселей, и скоро женщина, вызывавшаяся готовить, оттащила кусок брезента со всем сложенным на нём съестным поближе к костру.

Март улучил момент, чтобы подойти к Яну.

— Поешь и хорошенько выспись, — велел он, тронув за плечо. Пёс всё ещё грозно рычал, когда кто-либо пытался прикоснуться к его хозяину.

Мальчик кивнул, опустив ладонь на голову собаки.

Удовлетворённый, Март пошёл дальше по лагерю. Нужно было проверить, как Барн расставил посты, кого Урал отобрал в поисковую группу, которая станет сопровождать Яна, что творится в полевом госпитале у Тесака, и, наконец, проследить, чтобы все получили свою порцию еды, когда похлёбка будет готова.

Когда он закончил, над верхушками сосен уже занимался рассвет, а костры прогорели. Белёсый дымок поднимался вертикально к прояснившемуся за ночь небу. День обещал быть морозным.

Он выпил кружку жидкой юшки, оставшейся от похлёбки, и закусил размоченным куском сухаря. Раньше он мог днями обходиться без еды, но теперь без закидываемого в топку топлива силы кончались быстрее. Неудержимо клонило в сон. Он провёл на ногах двое суток и боялся, что третий день его доканает.

А ещё через час накатил, наконец, обещанный Тесаком отходняк.

Голова закружилась вдруг, всё поплыло перед глазами, колени подломились на миг. Март едва не упал в снег. Схватился за рыжеватый ствол сосны, пытаясь устоять на ногах.

Слегка отдышавшись и собравшись с силами, пошёл к шалашу, под которым, обняв обеими руками собаку, спал Ян. Наспех срубленные сосновые ветки были наброшены на бревно, улёгшееся в развилках между двумя стволами невысоких, разлапистых сосенок. Земля под этим нехитрым навесом была укрыта лапником. С другой стороны ещё делился теплом догоревший костёр.

Пёс услышал неверные шаги Марта, приподнял голову, посмотрев влажными карими глазами, но не зарычал на этот раз. Лишь проследил внимательным взглядом, как Март рухнул на лапник рядом с мальчиком. Накрыл того упавшим во сне одеялом. Ян не проснулся.

Боясь провалиться в сон, Март прислонился к стволу сосны, вытянув ноги к костру, и прикрыл глаза. Казалось бы, на секунду.

Но когда кто-то тронул его за плечо, заставив моментально проснуться, солнце уже вылезло из-за вершин деревьев, и его лучи били прямо в лицо.

Март прикрылся невольно рукой и лишь тогда увидел Барна. Тот потянулся разбудить Яна, но отдернул руку, остановленный тихим рычанием пса.

— Пора, — сказал он, увидев, что мальчишка распахнул глаза.

Ян молча кивнул, сбросив одеяло. Принялся скатывать его, чтобы спрятать поглубже под навес. Потом начал проверять оружие.

Март понаблюдал за ним ещё минуту и тоже встал.

Сон не освежил, но позволил немного собраться с силами.

У затухшего костерка, над которым накануне варили похлёбку, его уже ждали. Стряпуха раздала собравшимся тут последнее, что осталось со вчерашнего ужина. Нужно было подкрепиться и тем, кто сопровождал Барна и Яна в поиске, и тем, кого Март отобрал для визита в башню Тесака.

Март кивнул, увидев Урала. Тот сдержанно кивнул в ответ. Обработанный Тесаком, синяк на его скуле уже не выглядел таким чёрным, как накануне, а глаз — настолько заплывшим.

Март отказался от предложенного сухаря, боясь, что его снова начнёт клонить в сон. Пересчитал своих людей, убедившись, что все на месте, и велел ждать. Нужно было сообщить Седому о своих планах.

Хотя их и не беспокоили, позволив разместиться на краю становища, но наблюдали непрестанно, и Март был уверен, их остановят, если Губители предпримут что-то без позволения вожака стаи.

Седой сидел там же, где и вчера. Пил горячий отвар. Густой пар поднимался над кружкой. Чуткие ноздри Марта уловили бодрящий хвойный аромат.

Седой подвинул вторую кружку, указал на подвешенный над весело пляшущим пламенем котелок, где бурлило тёмно-зелёное варево, почти бурое. Март зачерпнул немного, чтобы согреться. За какой-то час под навесом он успел закоченеть, и кровь нехотя бежала по жилам.

Сел рядом, пробуя напиток.

Это был просто отвар сосновых иголок и шишек.

Но один лишь глоток моментально прочистил голову, взбодрив.

Март вдохнул пар, наслаждаясь теплом и бодрящим запахом.

— Ян сейчас уходит в поиск вместе с Уралом и Барном, — сказал он, обхватив кружку ладонями, грея пальцы о горячий металл. — Я тоже иду в Город, к башне Тесака. Там есть крысиный схрон.

— Крысиный схрон? — удивлённо переспросил Седой, зачерпывая себе ещё отвара.

После того как Лек в начале осени перебил самые крупные банды Крыс, те, что выжили, стали особо осторожны.

К началу зимы банды Города нашли и опустошили, казалось, все крысиные схроны, какие только оставались, и за всю зиму никто не нашёл новых.

Март кивнул.

— Очень старый, вероятно, забытый схрон. — Может быть, он принадлежал той самой банде, которую уничтожил Лек, и теперь просто некому было вернуться за спрятанным там добром.

— Большой? — Седой махнул рукой, подзывая кого-то.

Март снова кивнул. И тоже зачерпнул себе ещё отвара.

— Очень. Еда, оружие, одежда, лекарства, инструмент.

Отдав распоряжение подбежавшему человеку, Седой отставил кружку. Весть о схроне взбудоражила его. Поднявшись, он принялся расхаживать туда-сюда перед костром.

— Наш клан возьмёт себе только самое необходимое, — сказал Март, прекрасно зная, о чём думает Седой. — Остальное я отдаю тебе, распределишь между всеми в стае так, как сочтёшь нужным.

Седой замер, резко обернувшись к Марту. Смерил его оценивающим взглядом.

— Невероятная щедрость, — пробормотал он под нос, но Март с его слухом прекрасно это расслышал.

Пожал плечами, делая очередной глоток.

— Сейчас самое важное — разгромить Уродов, — ответил он. — Ради этого можно пожертвовать всем. Потому что, если мы их не остановим, они нас просто уничтожат, и тогда всё это добро достанется им.

Седой усмехнулся, но кивнул.

Март перевёл взгляд.

По краю поляны, держась под ветками сосен, к ним шёл Кайрат, отец Яна и ещё несколько охотников, судя по плоским лицам и раскосым глазам, принадлежавших к одному клану.

— Они пойдут с тобой, — сказал Седой в ответ на вопросительный взгляд Марта.

Кивнув, Март поднялся навстречу.

Кайрат смотрел мрачно. Отец Яна — с нескрываемой ненавистью. Желая проконтролировать, что именно находится в схроне, и не исчезнет ли всё хранящееся там вместе с Мартом, Седой выбрал тех, кто отнесётся к задаче с особым рвением. Март, впрочем, ожидал чего-то подобного.

Спохватился, запоздало вспомнив условие, которое забыл озвучить, и, подумав, добавил к нему ещё одно:

— Чуть не забыл. Лекарства Тесак заберёт все. Вам они без надобности. Если есть больные или раненные, просто шлите их к нам, мы посмотрим.

Седой поспешно кивнул. На лекарства ему было плевать. Звери не лечили больных, а тех, кто заболевал тяжело и не выздоравливал, просто изгоняли из стаи.

— И второе, — Март перевёл взгляд на новоприбывших. Посмотрел в лицо каждому. — В этом походе я главный, мои приказы исполняются без разговоров. Понятно?

Отец Яна, не спускавший глаз с Марта, посмотрел на Седого, и тот кивнул.

— Слышал, Дагир?

«Значит, Дагир», — отметил про себя Март.

Дагир недовольно скривился, но не посмел возразить вожаку стаи.

— Лекан главный, — послушно повторил он хриплым голосом.

Кайрат, стоявший за спиной отца, невольно закусил губы.

— Хорошо. — Март не стал требовать более внятного ответа. Он не сомневался, что это формальная уступка, и не стоило пускать отца Яна себе за спину.

Стало жаль на мгновение, что Барн уйдёт с Яном, а Тесак останется в лагере. Некому будет прикрыть спину, если что. Придётся рассчитывать только на себя.

— Нам нужны будут салазки, — сказал Март, обращаясь уже к Дагиру. — Я думал на месте смастерить волокуши, но, может быть, у вас есть что-то более подходящее для того, чтобы перевезти все вещи из схрона.

— Найдётся, — ответил Дагир и, обернувшись, кивнул Кайрату. Тот со всех ног припустил обратно к становищу.

— Тогда идём. Хочу закончить всё сегодня, до наступления темноты. — Он подумал о том, что действовать им надо очень быстро.

Хоть они и убили накануне всех гарпий, Мать с её способностью контролировать на расстоянии всех своих детей, безусловно, знала теперь, куда они сбежали и с кем пытаются заключить союз.

Да и люди, оставшиеся в Городе, мелкие разрозненные шайки, доведённые до отчаяния голодом и морозом, могли попытаться отбить припасы, а удобнее всего было бы сделать это ночью.

Развернувшись, он зашагал туда, где его ждали Губители.

Дагир со своими людьми двинулся следом.

Поисковая группа Яна ещё не выдвинулась. Они сидели на брёвнах вокруг костра, и все поднялись, едва увидели Марта и остальных. Барн смотрел с беспокойством. Ему явно не нравилось появление Дагира. Ян — с нескрываемым ужасом. Он всё еще боялся своего отца, хоть и не зависел от него больше.

Буран, почувствовав настроение хозяина, оскалил клыки, зарычав тихонько.

Дагир посмотрел на мальчишку мрачно, но не попытался ни подойти, ни завязать разговор.

— Седой отрядил своих людей в поход к схрону, — пояснил Март появление зверей.

— Боится, что ему ничего не достанется, — с усмешкой бросил Урал, так же пристально оглядывая новоприбывших.

Март отметил, что на своего вчерашнего соратника Урал посмотрел без особой приязни.

Шагнув вдруг ближе к Марту, так, чтобы его наверняка не услышал ни Дагир, ни прочие, Март шепнул еле слышно:

— Возьми меня с собой. Если что, прикрою спину.

Март посмотрел внимательно.

Он предпочёл бы, чтобы Урал отправился в поиск вместе с Барном. С другой стороны, сейчас было не время отказывать Губителю в доверии. Если Урал действительно решился принять их сторону в намечавшемся конфликте, отказ взять его с собой мог поколебать эту его внезапную решимость… Искренен ли он в своём порыве, предстояло выяснить на месте. Да и чем меньше будет поисковая группа Яна, тем лучше. Они должны были оставаться незамеченными. Ян, его пёс, Барн и ещё двое Губителей из лучших бойцов, отобранных Уралом. Этого должно было хватить, чтобы защитить мальчика в случае внезапной опасности. А вот у крысиного схрона, где предстояло перетаскать немало коробок с запасами и амуницией, лишняя пара рук не помешает.

Март кивнул.

Но отметил для себя, что теперь ему следует присматривать за двумя сразу. И за Дагиром, и за Уралом. Губитель ведает, что там на уме у этих двоих…

Посмотрев на Барна, Март получил ответный кивок. Барн услышал всё, что сказал Урал, и был согласен его отпустить. Это немного успокоило. Барн всю ночь провёл с этим человеком, оценивая бойцов и запасы оружия. Кажется, он считал, что ему можно верить.

Развернувшись, Март всмотрелся в темноту, всё ещё царившую под деревьями. Ему почудился скрип полозьев по снегу, и действительно, через минуту к становищу Губителей, влекомые огромными боевыми псами зверей, подкатили три пары саней.

Март удовлетворённо кивнул. Этого было более чем достаточно. Возможно, они и правда успеют управиться до наступления темноты.

Глава 29

Сани были длинными, вытянутыми. Каждые — тащила упряжка из шести собак в ней. Сзади, стоя на полозьях и держась за высокий поручень, погонщик управлял собаками, направляя их длинным, лёгким шестом. Полозья да и сами сани выглядели не кустарной поделкой, а артефактом, выброшенным на Аррет одним из многочисленных сдвигов и лишь немного доработанным местными умельцами для своих целей.

Когда сани подошли вплотную, с первых спрыгнул, воткнув шест в снег, Кайрат. Кивнул отцу, демонстрируя, что выполнил его приказ.

— Рассаживайтесь, — велел Дагир, подходя к саням и вынимая сложенные там лыжи и палки к ним. — У вас ведь никто не умеет ходить на лыжах? — уточнил он, вдевая ноги в крепления.

Март покачал головой.

Он и раньше видел, как ходят на лыжах звери, но никогда не интересовался особо этим искусством и не думал, что среди Губителей нашёлся бы подобный умелец.

— Туда поедем на санях, — продолжил Дагир, пробуя, насколько плотно закреплены лыжи и не слетят ли они случайно. — А вот обратно придётся двигать своим ходом… Мои люди сопроводят груз, — добавил он, с вызовом взглянув в глаза Марту. — Без лыж вы не угонитесь за санями, а ждать вас никто не станет.

Губители, отобранные Уралом и Барном в этот поход, заволновались, но Март вскинул руку, призывая к спокойствию, и поднявшийся было гомон стих.

— Хорошо, — просто ответил он. Кивнул людям, чтобы занимали места в санях, шагнул к Барну и Яну. — Рассчитываю на вас, — сказал Март, опустив руку на плечо мальчика. Пёс, и так стоявший со вздёрнутой верхней губой, рыкнул, но Ян зарылся пальцами в шерсть, потрепал загривок, успокаивая.

— Мы найдём спуск, — пообещал Ян. Март улыбнулся уголком рта, понимая, что обещать это гораздо проще, чем сделать.

— Береги парнишку, — попросил он Барна.

Тот кивнул и, махнув примкнувшим к группе поиска Губителям, пошёл, торя узкую тропинку в чащу деревьев. Их маршрут они обговорили ещё накануне. Сошлись на том, что поисковому отряду стоит избегать хоженых троп, чтоб не нарваться на рыскающих в поисках людей уродов.

Ян тоже кивнул на прощанье. Бросил взгляд на отца, развернулся и двинулся вслед за Барном. Буран прыгал по высоким сугробам рядом.

Дагир стоял у саней, опершись о лыжные палки, и провожал мальчика внимательным взглядом.

Заметив, что Март наблюдает за ним, отвернулся к саням.

— Все расселись? — спросил он, подхватывая брошенный ему Кайратом ремень.

Люди Дагира уже встали на привезённые в санях лыжи. Некоторые точно так же держали в руках ремень, прикреплённый к нартам, но большинство явно собиралось двигаться своим ходом.

Март поспешил запрыгнуть в сани к Уралу, придержавшему для него место. Длинные и узкие, одни сани могли вместить трёх-четырёх человек. Этого едва хватило, чтобы расселись все отобранные в поход Губители.

Длинный шест поднялся над их головами, слегка коснувшись спин собак.

Готовые к бегу, те натянули постромки, и сани тут же дёрнулись, стронувшись с места. В два счета набрали ход и помчались сквозь деревья к городу проторённой ранее и лишь чуть припорошенной снегом тропой.

Дагир, стоя на лыжах в полуприседе, всем корпусом наклонившись вперёд и крепко держась за тянущийся от саней ремень, мчался следом, чудом не падая и не слетая с тропы.

Март покрепче вцепился в борт саней, когда те занесло на повороте. Кайрат качнулся в противоположную сторону, возвращая сани в равновесие, и дальше упряжка неслась уже ровнее. Собаки бежали молча, не издавая и звука. Лишь вертелись пушистые хвосты, да летел снег из-под сильных, широких лап.

Сидевший рядом с Мартом Урал глупо улыбался, глядя вперёд, на стремительно мчащиеся навстречу и тут же убегающие прочь деревья. Его чёрная борода быстро покрылась инеем от застывающего на пронзительном морозном ветру дыхания.

Они мигом промчались сквозь стену деревьев, выскочив вдруг на городские улицы. Здесь не было утоптанных тропинок. Собаки бежали по плотному насту. По обочинам широкого проспекта, сплошь укрытого снегом, высились руины искорёженных многочисленными сдвигами домов. Ни живой души не было видно в округе. Если в Городе и оставались ещё люди, они прятались, справедливо опасаясь за собственную жизнь.

Псы бежали практически по прямой, длинный шест погонщика не касался их спин, направляя, и уже через десять — пятнадцать минут они были у башни.

Рассветное солнце красило алым уцелевшие стёкла на верхних её этажах. Повинуясь прикосновению шеста, собаки побежали потише, пока сани не замерли, наконец, на просторной площади перед зданием. Пар поднимался из распахнутых пастей замерших на снегу собак, Март чётко различал их тяжёлое, запалённое дыхание да поскрипывание снега под лапами.

Кайрат спрыгнул с полозьев, на которых стоял, управляя санями, принялся отцеплять шлейки собак. Псы тут же разбежались, скрывшись в развалинах. Пара — взбежала по ступеням, нырнула в выбитые панорамные окна первого этажа Башни. Март понял, что собаки будут охранять их, патрулируя территорию.

Вскочил с саней, разминая ноги.

Остальные сани тоже были уже тут. Последняя собачья упряжка подкатила и стала рядом.

Дагир, сняв лыжи, подошёл, оглядываясь.

— И где? — спросил он.

— Там, — ответил Март, указав на самую вершину Башни, горевшую алыми рассветными бликами.

— Ты смеёшься? — спросил Дагир, запрокинув голову и прищурив глаза. — Тут не меньше пятидесяти этажей. Как мы это всё спустим?

— Пятьдесят два, — уточнил Март. — Что-нибудь придумаем.

Урал, стоявший уже рядом, тихонько присвистнул.

— Идём, — сказал Март и первым взбежал по ступеням. Ему не нравилось, что они стоят вот так, в открытую на площади. — Спрячьте куда-нибудь сани, — бросил он через плечо.

— Не учи учёного, — огрызнулся Дагир, шагнув следом. Кайрат и остальные погонщики уже волокли лёгкие сани в сторону, под навес полуобрушившегося здания рядом.

На первом этаже Башни всё было так же, как и в последний его визит.

Март замер, оглядываясь.

В распахнутых створах лифта чернел пустой провал шахты. В дальнем конце вестибюля виднелась покорёженная дверь, ведущая к спуску вниз, в подвалы. Прямо перед ним свободно залетающий в разбитые окна ветер всё так же гнал позёмку перед лестницей, к которой Март когда-то приковал Яна.

Он взглянул вдруг на Дагира, поражённый новой мыслью. Всего этажом ниже остались тела тех, кого он убил тут той ночью…

Встряхнувшись, он мотнул головой. Сначала нужно было позаботиться о схроне.

— Нам туда, — Март кивнул на лестницу, перед которой, полузасыпанный наметённым с улицы снегом, был выложен на полу большой мозаичный круг со стилизованным изображением полураскрывшегося цветка.

Подъём наверх занял не менее получаса.

Они шли, не спеша, ровным, размеренным темпом.

Хотя здание было промёрзшим насквозь, очень скоро стало жарко.

Дагир расстегнул свою тёплую парку. Многие последовали его примеру. Некоторые вообще сняли куртки, повязав их на пояс. Март тоже откинул полы, оттянул ворот свитера. Воздуха не хватало, он задыхался. Но он не мог показать слабость ни перед зверями, ни перед собственными людьми и шел наравне со всеми.

Нижние этажи были полностью разграблены мародёрами. Проводка — выдрана из стен, богатая деревянная отделка — сбита. Двери комнат — сняты с петель.

Выше тридцатого этажа следов разграбления стало меньше: не каждый был готов лезть так высоко наверх — но было заметно, что и сюда наведывались в поисках поживы.

На каждом десятом этаже Март останавливался у лифтовой шахты, и, если створы были закрыты, они открывали их, фиксируя. У каждой такой раскрытой створы он оставил по одному Губителю.

Наконец, запыхавшиеся и утомлённые до предела, они миновали пятидесятый этаж, поднялись ещё на два этажа выше и вышли в пентхаус. Они остановились тут на минуту отдышаться. Лёгкие горели, мышцы нестерпимо жгло.

Немного придя в себя, Март прошёл широким коридором мимо сомкнутых створок лифта и толкнул поскорей приоткрытую дверь, распахивая её настежь.

За спиной кто-то восторженно ахнул.

Остеклённая галерея кольцом охватывала последний этаж высотки, открывая вид на весь Город. Отсюда, с умопомрачительной высоты, занесённый чистым, белым снегом, он выглядел величественно и нарядно. Люди с опаской подходили к панорамным окнам, чтобы бросить взгляд вниз, на заснеженные улицы, на замёрзший городской пруд. На обломки моста, соединявшего когда-то его берега.

Звери, впрочем, не спешили подходить к окнам.

Они редко бывали в зданиях. Всё тут их явно нервировало. Непривычные к закрытым пространствам, они чувствовали себя словно в ловушке. Дагир уже смотрел с недовольством, беспокойно оглядываясь в поисках схрона.

Март кивнул ему, приглашая следовать за собой, прошёл остеклённой галереей, описав полукруг, толкнул новую дверь и спустился короткой лесенкой в огромную круглую комнату, где и был устроен крысиный схрон.

Ничто не поменялось с момента его последнего визита сюда.

Пол всё так же загромождали ровные штабеля сложенных наподобие лабиринта картонных и деревянных коробок. Между ними в проходах, будто охраняя их, были расставлены манекены.

Ближайшая ко входу коробка стояла надорванной, через дыру в картоне проглядывали блестящие бока консервных банок.

Дагир шагнул к ним, задев в спешке плечом. Вцепился в надорванный картон обеими руками, разрывая его сильнее. Вынул одну банку и, опустившись на пол, тут же вскрыл её, воспользовавшись висевшим у пояса ножом.

Нюхнул с опаской содержимое и расплылся в невольной улыбке.

— Тушёнка, — сказал он, накалывая на нож кусок мяса. — Не пропала, — добавил, двигая уже челюстями.

Люди — и Звери, и Губители — толпились в проходе, робко глядя на нежданно свалившееся на них богатство.

— Здесь еда, — указал Март, — там лекарства, там оружие, вон там одежда. — Всё в этом схроне хранилось упорядоченно, строго разделённое по секторам.

Март прошёл дальше, в тот сектор, где в прошлый свой визит он нашёл инструменты. Вынул бухту прочного троса из раскрытой коробки сверху. Как спускать это всё вниз, он продумал сразу же, едва отыскал схрон. Оставалось лишь приняться за работу.

— Открывайте створы лифта, — велел он всё ещё робеющим людям. — Тут достаточно тросов, чтобы спустить всё до первых этажей.

Он бросил трос Уралу, и тот ловко поймал его.

Вынув второй трос, Март закрепил бухту на поясе и зашагал обратно, к лифтовой шахте. Там уже звери, поддев ножами, тянули в стороны створы, открывая тёмный провал шахты. Когда створки лифта были зафиксированы, Март шагнул в шахту, поставив одну ногу на ведущий рельс — ржавый и скользкий — вцепившись рукой в обледеневший металлический поручень. Внизу чернела бездна. Тянуло могильным холодом. Убедившись, что стоит прочно, нашёл опору для второй ноги и, двигаясь предельно осторожно, поднялся чуть выше, так, чтобы перебросить конец троса через шкив лебёдки, закреплённой на верхних балках лифтовой шахты. Закончив с этим, он так же аккуратно спустился обратно.

Теперь им нужно было обмотать один конец троса вокруг колонны, благо в просторном вестибюле перед лифтовой шахтой их было целых четыре, придумать, что использовать в качестве противовеса и соорудить мешки, в которых можно было бы спустить груз вниз. Люди, оставленные на каждом десятом этаже, станут контролировать спуск, а Кайрат и прочие погонщики, присматривающие за входом в здание, смогут разгрузить всё на первом этаже. Благо сам лифт давно провалился куда-то в подвальные помещения и не мог помешать спуску.

Работа пошла быстро, но всё равно времени заняла изрядно.

Не обошлось и без споров.

Дагир сразу понял, им не увезти всё в шести санях, и требование Марта спускать и грузить на сани лекарства принял в штыки. Март вынужден был напомнить о приказе Седого и о том, что лекарства были одним из главных условий, поставленных Мартом, и Седой согласился с этим.

Перечить приказам Седого, пусть и не прямым, Дагир не посмел и, ворча, согласился отдать под лекарства одни сани.

Губители, поспешившие распотрошить ящики с оружием, с таким же недовольством приняли приказ Марта сложить всё обратно. Нельзя было тратить время на делёж добычи. Ему подчинились, хоть и с явной неохотой. Возможно, и не подчинились бы, если б не злобная ругань Урала. В этот момент Март порадовался, что всё же взял его с собой. Казалось, один лишь звук его голоса мог заткнуть недовольных.

Когда короткий зимний день подходил уже к концу, они спустили всё, что хотели забрать непременно. Схрон Дагир покидал с явной неохотой — там оставалось ещё много добра, которое они просто не могли увезти сразу.

На первом этаже уже шла погрузка. Погонщики подтащили сани прямо к шахте лифта и успели уже впрячь собак. Те лежали, стуча хвостами о мраморный пол, в терпеливом ожидании обратного пути.

Март улучил момент, чтобы подойти к Дагиру.

— Отойдём на минуту, — сказал он вполголоса. — Я хочу показать тебе кое-что.

Дагир, чья настороженность спала после того, как Март честно показал им схрон, вновь напрягся. Обернулся было к своим людям, явно намереваясь позвать кого-то с собой.

— Нет, — упредил его Март. — Это касается только нас с тобой. Никого больше.

Дагир подозрительно прищурился, но кивнул, явно не желая показаться трусом.

Слегка усмехнувшись, Март шагнул к лестнице.

Вдвоём они спустились на пролёт вниз. Прошли длинным коридором туда, где вокруг давным-давно погасшего костра лежали три мумифицировавшихся уже тела. Март вынул из кармана жучок и нажал на рычаг, заставив фонарик работать. Фонарик зажужжал. Луч света заметался по стенам коридора и высветил участок у костра.

Дагир запнулся, когда увидел тела. Бросил на Марта недоумённый взгляд. Осторожно подошёл ближе, вглядываясь.

— Тут я впервые столкнулся с Яном, — сказал Март, оглядывая место, где несколько недель назад встретил мальчика. — Вот это, — луч фонаря осветил лежащее на земле тело, — мать Яна.

Дагир вновь бросил косой взгляд. Шагнул к телу женщины, внимательно всмотрелся в почерневшее, мумифицировавшееся лицо.

— Да, это она, — ответил он тихо, то ли поддавшись мрачной атмосфере места, то ли проникшись уважением к мёртвым.

— Как её звали? — спросил Март.

— Ива, — ответил Дагир, и в его голосе Марту почудилась внезапная дрожь. Этот человек любил эту женщину. По крайней мере, когда-то. — Как она умерла? — спросил Дагир, оглядывая остальных двух. Одного — со смятым ударом лицом, второго — со свёрнутой шеей. На теле женщины не было заметно никаких следов борьбы.

— Я убил её, — честно ответил Март. — Задушил, закрыв рот ладонью.

Дагир мрачно кивнул. Сплюнул в сторону, ощерившись зло.

— Щенок. И после этого он посмел назвать тебя отцом?

Март пожал плечами.

— Если подумать, её убил ты. Когда больную выгнал из стаи.

— Я и так кормил её слишком долго, — огрызнулся Дагир, повысив вдруг голос. — Стоило прогнать её раньше. Она родила мне всего двоих сыновей, Кайрата и Яна. Роды были тяжёлыми. Если Кайрат родился почти сразу, то с Яном она промучилась ещё день и другую ночь. А после стала бесплодна и только и делала, что портила младшего мальчишку!

— Портила? — переспросил Март, подвигая Дагира на новые откровения.

— Он родился слабым, — голос Дагира стал тише. Зверь вновь посмотрел на тело. — Не думал, что он выживет, но она кудахтала над ним как наседка и всё-таки смогла его выходить.

Март горько усмехнулся.

— Не удивительно, что он остался верен матери. Кажется, она единственная любила его.

Дагир снова взвился.

— Он должен был остаться в стае! Взять женщину, родить мне внуков, укрепить клан, как это делают послушные сыновья!

— Не пытайся вернуть его силой, — Март сказал то, ради чего привёл сюда отца Яна. — Ничего хорошего из этого не выйдет. Сделаешь только хуже.

Дагир молчал. Смотрел исподлобья, набычившись и тяжело дыша. В подвале раздавалось лишь мерное жужжание ручного фонарика.

— Я не пытаюсь отнять у тебя сына, — продолжил, наконец, Март. — Покинув стаю, он поступил по-мужски. Оставил безопасность, отца, брата, собаку — всё, ради того, чтобы помочь умирающей матери. Он один защищал её от всех опасностей Города. У него одного хватило на это мужества. …Пойми и прими это.

— Толку то, — буркнул Дагир, но голос его смягчился.

— Это всё, что я хотел сказать, — закончил Март и, развернувшись, зашагал по коридору прочь.

Он слышал как позади Дагир опустился на колено, в последний раз тронув лицо умершей женщины. А где-то впереди вдруг раздались поспешные шаги, мелькнула тень у выхода к лестнице, и Март узнал Кайрата.

Глава 30

Обратно в становище зверей Губители возвращались пешком.

Дагир, как и обещал, погрузил всё, что удалось спустить, на сани. Погонщики запрыгнули на полозья позади, сопровождающие — встали на лыжи, собаки — поднялись с мраморного пола и, легко перетащив сани сквозь выбитые панорамные окна вестибюля, сбежали, волоча груз, по пологой лестнице и скоро скрылись в темноте, опустившейся на улицы Города.

Небо всё так же было затянуто тучами. Город стоял, погруженный во тьму.

Отряд Марта шёл, не спеша, придерживаясь обочин, скрываясь в глубокой тени полуразрушенных зданий. Март чутко вслушивался в звуки ночи, боясь внезапной атаки уродов или просто людей, принадлежащих другим бандам, но Город будто вымер. Ни огонька не мелькало в окнах. Лишь скрипел снег под их собственными шагами да где-то далеко едва различимо выли волки.

Путь, который на санях они преодолели за каких-то десять-пятнадцать минут, пешком отнял добрый час.

К полуночи, когда Губители добрались уже до одичавшего, разросшегося парка и шли проторённой тропой к своей стоянке, Март услышал вдруг в чаще уже знакомый звук. Тяжёлое дыхание собак, да скрип полозьев по снегу.

Подняв ладонь, Март дал знак людям сойти с тропы, скрывшись под деревьями, и скоро мимо пронеслись всё те же сани, уже порожние. Кайрат всё так же управлял первой упряжкой, а Дагир сидел теперь в санях перед ним.

Март покачал головой, проводив взглядом канувшую в ночь вереницу саней.

Они забрали из башни самое необходимое. Но Дагир не смог побороть так несвойственную кочевым бандам Города жадность и решил всё же вернуться, чтобы забрать оставшееся. Конечно, в чём-то он был прав. Теперь, когда они весь день копошились в Башне, каждая живая душа в Городе знала, где расположен схрон. Март не сомневался, едва они покинули просторную площадь перед Башней, внутрь в поисках добычи ринулись все, способные держать в руках оружие. Если бы Дагир решил дождаться утра, он обнаружил бы только пустые, разграбленные комнаты, да, может, пару банок тушёнки, оброненных в темноте и спешке.

С другой стороны, он мчался в ночь навстречу хорошей драке. Что было неразумной тратой сил сейчас, когда им предстояла настоящая война с уродами. А опыт жизни на сотрясаемых сдвигами улицах научил Марта не обрастать добром, обходясь малым. Когда место твоей ночёвки в любой момент может быть стёрто с лица земли, нужно тут же бежать, а не метаться в попытках собрать многочисленный скарб. Схожей философии придерживались все банды Города. Впрочем, у зверей были собаки, заранее чуявшие приближение сдвигов. Чуткие животные проявляли беспокойство задолго до того, как мир вокруг начинало трясти от наслоений пространства и времени. Звери могли позволить себе некоторую медлительность.

Март подумал, что, возможно, позже, если им удастся обосноваться в безопасных подземельях метро, он и пересмотрит своё отношение к стяжательству. Теперь же под его началом было много людей, а не леканов, умевших обходиться минимумом, не есть и не спать сутками, не подверженных болезням. Заботиться об обычных людях было гораздо сложнее. Но пока он был доволен и тем немногим, что им удалось забрать из Башни.

На стоянку они прибыли вымотанные в край.

Ноги гудели, горели плечи, ломило спину после целого дня работы — каждый шаг отдавался болью в натруженных мышцах.

Но навстречу им поднимался от костров манящий аромат плотного, сытного ужина. Женщины, получив долю добычи, предназначавшуюся Губителям, тут же занялись стряпнёй, и к возвращению отряда всё уже было готово.

Март беспокойно пробежался взглядом от костра к костру, не найдя нигде ни Яна, ни Барна. Кивком отпустив Урала и его людей, пошёл к походному лазарету, где почти постоянно ошивался Тесак.

Коробки и ящики с выделенной Губителям добычей были горой свалены там же. Тесак бродил меж ними при свете подвешенной у шалаша масляной лампы, открывая, изучая, перетаскивая и сортируя по кучам.

— Где Ян? — спросил Март, как только Тесак поднял взгляд. Огни костров сверкнули в лётных очках.

— Спит уже, — ответил Тесак, ухмыльнувшись криво.

Март почувствовал, как уходит напряжение с плеч. Захотелось вдруг сесть и расслабиться. Но оставались ещё незавершённые дела.

— Барн у Седого, — продолжил Тесак, присаживаясь на ящик, который только что оттащил в сторону, и вынимая сигарету из портсигара. — Тебе бы тоже к ним.

— Они нашли что-то?

Тесак кивнул, закуривая, и Март резко развернулся на каблуках, двинувшись вглубь чащи, туда, где меж деревьев угадывались отсветы костров, разведённых зверями.

Барн сидел под навесом Седого точно там, где сидел накануне Март. Держал на коленях ту же самую карту, ставя пометы карандашом. Март невольно прибавил шагу, увидев это. Времени оставалось мало, Март физически чувствовал, как минуты просачиваются сквозь пальцы, и если Ян с Барном нашли что-то….

Барн поднял голову, услышав шаги Марта задолго до того, как их расслышал Седой. Тот проследил взгляд лекана и улыбнулся, поднялся с места навстречу.

Март подумал, что, возможно, вторая поездка Дагира к Башне была всё же инициативой Седого. Слишком довольным он выглядел.

— Поздравляю с богатой добычей, — сказал Седой, улыбнувшись ещё шире. — Теперь я уверен, мы в силах потягаться с уродами.

Сдержанно кивнув ему, Март сразу обернулся к Барну.

— Ну, что? — нетерпеливо спросил он.

— Мы так и не нашли никакого хода к «Чкаловской», — ответил Барн, тоже поднявшись, — мне кажется, его всё-таки не существует. Но вот это, — он протянул карту Марту, зажав пальцем точку на ней, — похоже, это спуск к «Ботанической».

Март взял истрёпанный лист, расправил, повернув чуть к свету костра.

Да, точка, отмеченная Барном, располагалась там, где, как он предполагал, и должна была быть конечная станция зелёной ветки.

— Хорошо, хорошо, — Март рассматривал карту, прикидывая возможный план атаки. — Как выглядит, как охраняется?

— Выглядит как любое другое здание в Городе, — пожал плечами Барн. — Развалины среди груды камней. Мы прошли бы мимо, мы ведь искали что-то, чего не касался сдвиг, но Ян заметил в груде мусора букву «М». Показал мне на неё и спросил, не точно такой ли знак намалёван на картах в метро.

«Знак», — подумал Март. — «Ну, да. Знак. Ян ведь не умеет читать».

— Я присмотрелся и понял, что эти руины оставлены не сдвигом.

— Маскировка, — догадался Март.

Барн кивнул.

— Мы наблюдали за входом до полудня и не увидели ни души. — Барн чуть покачал головой. — Мне это не нравится. Я не рискнул соваться внутрь.

— Верно, — ответил Март, он сам велел проявлять осторожность. Атака на «Ботаническую» должна стать действительно внезапной. Нельзя было обнаружить себя раньше времени.

— И после я предложил пройтись до «Геологической», посмотреть, что творится там.

Март цокнул неодобрительно.

— Ты подвергал всех ненужной опасности, — резко сказал он.

Барн отмахнулся.

— Я оставил Яна с собакой и губителями достаточно далеко, а на разведку отправился сам. …уроды на «Геологической» и правда шныряют туда-сюда даже при свете солнца. Совсем ничего не боятся.

Седой, внимательно слушавший их разговор, кивнул, соглашаясь.

— Как я и говорил, — добавил он.

— Что скажешь, Седой? — Март обернулся к вожаку стаи. У него уже был план атаки на подземелья, но сейчас Март как никогда чётко понимал, нельзя перехватывать инициативу, иначе можно кончить так же, как кончил Скал.

Седой вынул карту из рук Марта, ещё раз изучил её сам. Начал медленно, явно обдумывая слова:

— Уроды обладают мгновенной связью.

Март кивнул. Каждому было известно, стоит показаться на глаза хотя бы одному уроду, остальные тут же будут знать, где тебя найти, даже если тот единственный урод, который видел тебя, будет убит. Теперь Март понимал, это была мгновенная мысленная связь. Ибо каждый урод оставался частью Матери, а та видела всё происходящее в Городе тысячью глаз своих детей. Уроды были Матерью, а Мать — была уродами. Всеми и сразу.

— Это их преимущество можно превратить в уязвимость, если атаковать последовательно с нескольких направлений.

Март снова кивнул. Пока что Седой мыслил в одном ключе с ним.

— Они знают уже, что их скопление тут, — Седой ткнул в точку «Геологической», — для нас не секрет. Имеет смысл начать атаку отсюда, и когда они стянут подмогу с других станций, попытаться прорваться вот здесь. — Палец сместился к станции «Ботаническая».

Март снова кивнул. Добавил:

— Думаю, последовательная атака трёх точек будет ещё эффективнее.

— Мы не нашли спуска к «Чкаловской», — возразил Барн.

— Да, — кивнул Март. — Но есть ещё шахта, которой мы вышли на поверхность. — Он постучал по третьей точке на карте. Они наверняка ждут нас там. Не стоит обманывать их ожиданий.

— Самоубийственная миссия, — пробормотал Барн, сплюнув в снег у костра.

— Да, — Март кивнул. — Но много народу там не потребуется. Нужно будет всего лишь отвлечь их внимание. Распылить силы, оттянув часть на себя. Я пойду сам и возьму только добровольцев.

— Нет. — Барн хмыкнул. — Только не в твоём состоянии.

— Барн…

Тот не дал ему закончить.

— Даже не спорь, — отрезал он. — Я пойду сам. Ты можешь забрать себе «Ботаническую», раз уж так рвёшься в бой.

Март не стал упорствовать. Опустил ладонь на плечо Барна.

— Спасибо.

Барн лишь неловко пожал плечами.

— Ян непременно сунется за тобой, а я уже как-то привык к нему. Не хотелось бы потерять мальчишку из-за твоей глупости.

Март усмехнулся. Об этом он действительно не подумал.

Он вообще не планировал брать Яна в атаку на метро, но осознал, что осуществить это будет практически невозможно. Его не поймёт ни сам Ян, ни Губители.

— Тогда атаку начнёт Барн, — сказал Март, вновь обернувшись к Седому. — Он пойдёт туда, где нас будут наверняка ждать. Когда силы уродов сосредоточатся у вентиляционной шахты, ты сможешь атаковать «Геологическую», оттянув часть уродов на себя, и, наконец, мы с Губителями займёмся спуском на «Ботаническую».

Седой кивнул.

— Звучит разумно. Ты говорил у тебя есть люди внутри, и они ударят уродам в тыл, как только поймут, что мы прорываемся сверху? — спросил он.

— Да. — Март снова кивнул. — Но учитывай. Там есть не только мои люди… леканы, — поправился Март. — Но и люди Игоря. До сих пор они были верны Леку. Я не могу ручаться, чью сторону они займут, когда запахнет жареным.

Мелькнула мысль о том, что это не единственное, в чём он не может ручаться. Учитывая то, в каком хаосе они покинули подземелья, оставив за собой и Лека с развороченной грудью и полуизвлеченным амулетом, и людей, решивших, что их атакуют уроды… Март не знал, что случилось внизу после их ухода, и что творится там сейчас, и это тоже заставляло торопиться.

Но он не стал говорить этого вслух. Не хватало ещё подорвать решимость Седого, так укрепившуюся после удачной вылазки к схрону.

— Что ж, — сказал Седой, последний раз окинув взглядом карту, прежде чем свернуть и спрятать её за пазуху. — Предлагаю завтрашний день потратить на подготовку и начать атаку под утро, перед самым рассветом.

Март кивнул.

Сам он предпочёл бы не откладывать дело в долгий ящик, но боялся перечить вожаку стаи в вопросе, который тот, очевидно, уже решил для себя. Седой наверняка хотел дождаться, пока вернётся Дагир с остальной добычей.

— Ты доволен тем, что Дагир выделил Губителям? — спросил Седой.

— Да, всё хорошо, спасибо, — ответил Март, хотя понятия не имел, какую часть из всего, что они погрузили на сани, Дагир оставил на их стоянке. Он не успел поговорить с Тесаком об этом. Подумал, что первым делом нужно будет проверить оружие и раздать его стервятникам, руководствуясь указаниями Урала. Тот лучше прочих знал своих бойцов. Но даже если Дагир ограбил их, выказывать недовольство Седому не стоило. Если Дагир их ограбил… Кулаки невольно сжались. Он разберётся с Дагиром, не прибегая к авторитету Седого.

— Хорошо, хорошо, — эхом откликнулся Седой, и Март понял, что аудиенция окончена. Говорить им было больше не о чем. Да и дел оставалось невпроворот. И, в конце концов, неплохо было бы хоть немного поспать. Март чувствовал, что возможности отдохнуть может больше и не предоставится.

Кивнув Седому, они с Барном побрели обратно к своей стоянке.

Барн явно приноравливался к замедленному усталостью шагу Марта.

Март почувствовал глухое раздражение собственной немощью. С трудом подавил вспышку гнева. Если это с ним теперь надолго, нужно было учиться жить с новыми ограничениями, а не тратить силы впустую на бесполезную ярость.

Он с трудом мог представить, что когда-то его тело было ещё слабее, чем теперь. Слишком много лет он был леканом, а к хорошему, как известно, быстро привыкаешь. Он успел позабыть, что значит быть простым человеком. Что ж…. Зато он стал немного ближе к Губителям. Он попытался найти светлую сторону в том, что теперь лучше понимает людей, во главе которых стоит.

У тентов полевого госпиталя уже бродил, помогая Тесаку разбирать коробки и ящики, Урал. Март порадовался невольно тому, что Урал, будто прочитав его мысли, сам пришёл взглянуть на добытое в схроне оружие.

Впрочем, как раз в этом не было ничего удивительного. Удивляться бы стоило, если б Урал не появился тут сразу же, как только вернулся из поиска.

— Ну, как? — спросил Март, всё ещё обеспокоенный последним вопросом Седого. — Дагир не ограбил нас?

— Не берусь судить, не зная, что и сколько он захапал себе, — ответил Урал, держа в каждой руке по ножу и явно сравнивая их баланс, — но добыча нам досталась знатная. — Он поднял взгляд и улыбнулся. Сверкнул в темноте ряд ровных белых зубов с чёрной щербинкой на месте выбитого в какой-то драке клыка.

Март почувствовал, как ушло напряжение с плеч, и только тут понял, как не хотелось ему обострять и без того непростые отношения с отцом Яна.

Но, по крайней мере, в дележе добычи Дагир показал себя честным малым.

Впрочем, это соответствовало обычаям зверей, где всё принадлежало стае в равной мере.

Обмана стоило ждать скорее от Губителей и прочих банд Города. Эти могли и убить, лишь бы не делиться тем, что они посчитают своим.

Март подумал, что, если он останется во главе банды, ему придётся как-то решать и эту проблему. Обычаи зверей нравились ему больше. Но Губители, хоть и назывались теперь частью стаи, не утратили своих старых привычек. Пройдёт время, прежде чем новый уклад прочно войдёт в быт.

Но для начала им всем требовалось выжить.

— Оружие на тебе, — сказал Март Уралу. — Распределишь меж бойцами на своё усмотрение.

Улыбка Урала стала ещё шире. Ему явно понравилась его новая роль.

Выбрав, наконец, один из ножей, он вернул его в ножны, закрепив те на поясе, а второй бросил обратно в открытый ящик.

Март ухмыльнулся уголком рта. Завтра с рассветом появится ещё одна возможность понять, что представляет собой Урал. Достаточно будет посмотреть на то, как он распорядится вверенными ему ресурсами и будет ли справедлив и беспристрастен в их распределении.

— Где тёплые вещи, Тесак? — спросил он мясника, перебиравшего какие-то склянки с лекарствами и запечатанные в картон ампулы.

Тесак молча кивнул на стоявшую поодаль гору коробок.

Март пошёл туда, вскрыл верхнюю. Увидел сваленные в беспорядке тряпки: какие-то свитера, штаны, куртки. Отставил эту коробку в сторону и потянулся к следующей.

То, что искал, он нашёл в третьей.

Тёплые вязаные перчатки с обрезанными пальцами и кожаными вставками. С тех пор, как его тело изменило ему, он мёрз всё сильней и сильней.

Натянув сначала одну, затем вторую, он с удовольствием почувствовал, как согреваются руки, и кровь веселее бежит по пальцам.

Сжал кулаки, чтобы выпустить стальные пластины, превращавшие руки в ощетинившиеся шипами кастеты.

Шипы легко пробили шерсть и кожаные вставки.

Вот теперь он почувствовал себя готовым ко всему.

Глава 31

Выспаться, как планировалось, Марту не дали.

Он распахнул глаза задолго до восхода солнца. Долго лежал, пытаясь понять, что же его разбудило.

Костры перегорели. Белёсый дымок стелился низко по-над землёй, теряясь во мраке меж деревьями. Стоянка зверей располагалась слишком далеко, чтобы можно было что-то услышать отсюда, и Март чуть прикрыл веки, напряжённо вслушиваясь в ночь.

Пёс Яна, Буран, открыл глаза, беспокойно глянув на Марта, а потом вдруг и сам поднял голову, вслушиваясь, и тут Март, наконец, чётко различил звук. От стоянки зверей доносились едва уловимые рыдания.

Это разбудило лучше громового раската.

Тихонько, боясь разбудить Яна, Март поднялся на ноги.

Пёс проводил Марта настороженным взглядом, оставшись стеречь своего хозяина.

Тесак уже стоял под тентом импровизированного полевого госпиталя, собирая инструменты и препараты.

Март понял, что Тесак тоже услышал это.

— Ты вовремя, — бросил Тесак, не отвлекаясь. — Похоже, мы нужны там.

Март кивнул.

— Дагир, вероятно, схлестнулся с кем-то в Башне, — сказал он.

Тесак кивнул в ответ.

Если бы кто-то напал на стоянку зверей, они бы услышали не плач, а звуки боя. Так что отряд Дагира, вернувшийся с потерями, оставался единственно возможным вариантом.

Тесак, наконец, окончил сборы, и они вдвоём зашагали туда, где чуткое ухо лекана различало приглушённые женские рыдания.

Вчерашние сани были полны не богатой добычей, а телами убитых. Запалённые собаки, ещё запряжённые в постромки, тяжело дышали, развалившись на снегу у саней. Некоторые были явно подраны и зализывали раны. Снег вокруг них чернел кровавыми пятнами.

Женщины выли тихонько, упав на грудь мёртвых. Такие же тихие, как молчаливые псы рядом, даже в своём горе они помнили о том, что громкие рыдания могут навлечь на становище ещё большую беду.

Одного мёртвого оплакивало по три-четыре женщины, и Март невольно задался вопросом, что станется с ними теперь, когда они остались без кормильца.

Молодых, вероятно, заберут себе другие охотники. А вот что будет с теми, кто вышел уже из детородного возраста… Март тряхнул головой. У него и без того хватало забот. Раненные нуждались в немедленной помощи.

Их успели сгрузить и положить на одеяла поближе к перегоревшим за ночь, но всё ещё пышущих жаром кострам. Кто-то уже подкладывал в тлеющие угли сухие ветви, и потухший было огонь разгорался. Ветви щёлкали, и снопы искр взвивались к сереющему предрассветному небу. Март пошёл поскорее туда.

Какой-то человек в медвежьей шкуре, морда которой почти полностью закрывала его лицо, ходил меж раненными, окуривая их дымом смолистой головешки.

— Губитель… — пробормотал Тесак, запнувшись на секунду, а затем решительно шагнул к ближайшему телу.

Это был Кайрат.

Лежал на одеяле бледный до синевы, закатывая глаза и крупно дрожа, пальцы царапали шерсть одеяла, задевая и снег рядом. Если раньше Кайрайт казался намного старше Яна, то теперь хорошо было видно, насколько он ещё молод.

Над ним, беспомощно глядя на агонизирующего сына, стоял, придерживая ладонью собственную разорванную щёку, Дагир.

Март сразу узнал эти шрамы.

Такие следы оставляли гарпии.

— Уроды? — спросил он, опускаясь на колени перед Кайратом.

Тесак, увидев, что тут ему больше делать нечего, двинулся к следующему.

Человек в междвежьей шкуре прервал свои пляски с головешкой, бросился наперерез Тесаку, пытаясь заступить ему дорогу.

— Я целитель! — выкрикнул он.

— Отлично. — Тесак остановил его, пихнув в грудь сумку с инструментами и лекарствами. — Будешь мне помогать.

Ошарашенный лекарь выронил свою головешку, вцепившись в сумку обеими руками.

Убедившись, что Тесаку не помешают, Март снова перевёл взгляд на Кайрата. Увидел характерные дыры в подреберье. Четыре, по числу когтей. Белая парка вокруг почернела.

Понял, что парнишка потерял много крови и находится в критическом состоянии.

Тесак на месте Марта не стал бы возиться с ним, отдав предпочтение тем, кого можно спасти наверняка. Это было бы разумно…

Дагир стоял над ним парализованный, явно не зная, что делать.

Март стянул перчатки, бросил их в снег.

— Расстёгивай одежду, — велел он отцу парня. — Мне нужен доступ к ране. Горячая вода. Чистая ткань для перевязки.

Дагир вышел, наконец, из ступора. Отнял руку от щеки и, коротко кивнув, рухнул на колени рядом с сыном. Подранная гарпиями щека повисла лохмотьями.

Март отметил для себя заняться этим позже.

А пока ему нужны были инструменты.

В отличие от Тесака он не умел оперировать голыми руками.

И он пошёл туда, где Тесак расхаживал меж кострами, сортируя раненных. Отделяя безнадёжных от тех, для кого ещё можно было что-то сделать.

Отнял сумку у вцепившегося в неё целителя, быстро нашёл необходимое и вернулся к парнишке.

Дагир выполнил его приказание, подготовив всё к операции.

Какие-то женщины, вероятно, жёны Дагира, уже топили на костре собранный в котелки снег, рядом с раненным появилась широкая чашка, куда удобно было бы сливать тёплую воду, а совсем юная девушка, почти девочка, сидела прямо в снегу, разрывая на полосы нечто, похожее на цветастую простыню.

Кивнув удовлетворённо, Март приступил к работе.

У парня был травматический шок. Бледный и покрытый холодным, липким потом, он смотрел в небо над собой, не видя его. Сердце билось учащённо, но пульс едва прощупывался. Дышал он тоже быстро и поверхностно.

Но, несмотря на серьёзную кровопотерю, Март не нашёл кровоизлияний в брюшную полость, а это уже облегчало задачу, даря надежду на благополучный исход.

Он не знал, сколько провозился с Кайратом. Весь мир схлопнулся до куцего одеяла, на котором лежал парень. Март едва видел, что происходит рядом. Когда он давал команды, требуя то придержать край раны, то промокнуть лишнюю кровь, в поле зрения попадали тонкие женские руки. Должно быть, это была та девочка, что рвала цветастые простыни. Но он был так сосредоточен, что не мог бы сказать наверняка.

Когда он закончил, Кайрат лежал уже с закрытыми глазами, потеряв сознание где-то в процессе операции, но дыхание его, как и пульс, выровнялись, стали увереннее и глубже. Март решил, что, раз парнишка пережил эту пару-тройку часов, то, скорее всего, выживет.

Прикрыв перебинтованную рану краем одеяла, Март, наконец, огляделся.

Тесак стоял в ногах Кайрата, курил и смотрел с явным неодобрением.

— Мог бы помочь мне, вместо того, чтобы возиться тут с этим, — буркнул он в ответ на взгляд Марта. — Угробил на него прорву времени.

Март досадливо отмахнулся.

Повернулся к девочке, что помогала ему.

Увидел тёмные круги под заплаканными глазами и кровь, наискось размазанную по щеке. Задался невольно вопросом, как же долго он оперировал парня? Небо было затянуто тучами, жидкий сероватый свет разливался над верхушками деревьев, и невозможно было сказать, то ли это утро, то ли уже наступил полдень, то ли день уже идёт на закат.

— Его нельзя пока трогать, — сказал Март. — Пусть лежит тут. Нельзя кормить. Нельзя поить.

Девушка кивнула.

— Я сооружу навес, — ответила она.

— Я помогу, — сказали из-за спины, и Март узнал голос Яна.

Март оглянулся и не увидел других женщин, которые топили снег, когда он лишь приступал к работе. Жён Дагира. И самого Дагира тоже не было рядом. Март решил, что эта девушка, возможно, женщина Кайрата, раз осталась с ним, даже когда все остальные ушли. Ян бежал уже к лесу, вынув из-за пояса короткое, широкое мачете. Март удовлетворённо кивнул. Эти двое сумеют позаботиться о раненном. Ян, может, и отрёкся от отца, но к брату он, очевидно, всё ещё испытывал родственные чувства.

Март с трудом поднялся на ноги. После нескольких часов, проведённых на земле колени еле разгибались.

— Где Дагир? — спросил он. — Барн, Урал?

— Дагир у Седого, — ответил Тесак, затягиваясь. Его руки тоже были в крови. Было заметно, что он наскоро обтёр их снегом, но на тыльной стороне кистей, там, где тонкой паутинкой серебрились провода датчиков, осталось несколько тёмных пятнышек. — Седой очень зол. Дагир потерял много людей, а вернулся в итоге ни с чем.

Март горько усмехнулся. Седой сам послал Дагира в Башню во второй раз, и винить тут он мог только себя. На мгновение ему стало даже жаль незадачливого патриарха. Лишиться стольких бойцов и навлечь на себя гнев вожака стаи…

Нагнувшись, Март зачерпнул пригоршню снега и принялся стирать кровь с собственных ладоней. Понял, что вновь потерял перчатки. Он не помнил, куда бросил их, сняв.

— Барн с Уралом снова отправились в поиск, — продолжил Тесак. — Присмотреть за выходами из Улья. — Выпустил дым кольцами, проследил, как те поднимаются к серому небу. Дымные колечки терялись в густом, будто подёрнутом дымкой воздухе. Март осознал вдруг, что февраль уже подходит к концу и это — свидетельство первой оттепели. Воздух казался тяжёлым, вязким и пах сыростью.

Оглянулся на подлесок, где Ян, срубив уже три тонких, гибких деревца, обрубал теперь нижние лапы елей для навеса.

— Ян им там больше не нужен, — Тесак сразу уловил течение его мыслей. — Да и сам он не отошёл бы от брата.

Март кивнул благодарно.

Значит, несмотря на неудачную вылазку Дагира, все по-прежнему придерживались изначального плана. Март надеялся, что Седой не передумает и не станет откладывать атаку. В этом стоило убедиться лично.

— Сколько умерло? — спросил Март, кивая на костры, у которых женщины ухаживали за другими раненными.

Тесак безразлично пожал плечами.

— Те семь трупов, что Дагир привёз на санях. Уж не знаю, как они окочурились. По дороге сюда или ещё там, у Башни. Да двое крайне тяжёлых, боюсь, не дотянут до ночи. А твой, — Тесак кивнул на Кайрата, — смотрю, будет жить.

Девушка, городившая навес из принесённых Яном шестов и лапника, бросила благодарный взгляд.

Сам Март не был так уж уверен в этом, но Тесаку он доверял больше, чем себе.

— Раз моя помощь не нужна больше, наведаюсь к Седому, — сказал он и получил ещё одно безразличное пожатие плечами.

Тесак за эти дни явно устал и вымотался не меньше, а может, даже и больше самого Марта.

На миг Март почувствовал острый укол совести за то, что оставил Тесака одного разгребать последствия неосторожной вылазки зверей, но он всё равно не мог уже ничего исправить, да, даже если бы и мог — наверняка поступил так же, постаравшись любой ценой спасти брата Яна. Хотя бы этим искупить вину за то, что отнял у мальчика мать…

Дагир стоял перед Седым понурившись. Ни следа не осталось от того властного, уверенного в себе человека, которого Март видел на совете чуть больше суток назад. Дагир был полностью раздавлен. Болтались почерневшие ошмётки щеки.

Март машинально подумал, что нужно будет заняться этим позже.

Седой тоже глядел мрачно. Кивнул, увидев приближение Марта, и Дагир оглянулся, посмотрел с надеждой.

— Будет жить, — коротко ответил Март, решив положиться на заключение Тесака.

Казалось, гора рухнула с плеч Дагира. Он пошатнулся, провёл ладонью по лбу.

Седой встал. Положил руку на плечо Дагира.

— Ничего. Завтра ты сможешь отомстить за каждого из тех, кого потерял твой клан.

Март невольно порадовался тому, что гнев Седого, вопреки опасениям, был направлен не на Дагира, а на уродов. Впервые пришла мысль, что все эти мёртвые — семеро, погибших у Башни и двое, стоящих одною ногой в могиле — все они кровная родня Дагира. Дети, внуки или, может быть, братья и племянники.

— Значит, всё остаётся в силе, — осторожно спросил Март, боясь ответа Седого.

Но тот решительно кивнул.

— В Башне ждали уроды.

— Как будто знали, что мы вернёмся, — процедил сквозь зубы Дагир. Кулаки его невольно сжались. — Дали взойти на десяток этажей вверх, а потом атаковали со спины. И даже собаки не почуяли их.

Март подумал, что собаки не могли почуять уродов. Те наверняка прошли подземельями, войдя в здание через подвал, а значит, не оставили следов ни вокруг Башни, ни на первом её этаже. Точно так, как вошли туда когда-то, повинуясь приказу Лека, чтобы пленить Тесака. И хотя Март после долгих, упорных поисков так и не нашёл тайных ходов, ведущих в метро из Башни, он был уверен, они там были. Теперь, зная о копателях, Март не сомневался: любой ход мог быть быстро создан и так же быстро без следа замурован.

— Пойдёшь завтра со мной на «Геологическую», — сказал Седой, отечески похлопывая Дагира по плечу. — Возьмёшь себе столько детей и женщин, сколько захочешь.

Март дёрнул уголком рта, но промолчал.

Дагир, кажется, тоже не слишком оценил этот жест вожака. То ли свежа ещё была боль потери, то ли понимал, что, сколько бы женщин и детей он ни взял, на то, чтобы восстановить пошатнувшийся сегодня клан, уйдёт как минимум десять лет, пока эти дети не вырастут и не смогут стать полноценными бойцами.

— Если всё остаётся в силе, — сказал Март, — то я, пожалуй, вернусь на стоянку Губителей. Дел ещё невпроворот. И твоя щека, Дагир, — он обернулся к отцу Яна, — давай зашью.

Седой кивнул, отпуская их обоих.

Они пошли туда, где остался Кайрат и прочие раненные.

— Спасибо, — сказал Дагир, когда они отошли достаточно, чтобы Седой не слышал их больше. — Я твой должник.

Март не ждал благодарности, но кивнул, принимая её.

Возможно, Дагир и впрямь любил эту женщину, Иву, раз её дети, Кайрат и Ян, значили для него больше прочих.

— Я не хочу идти завтра с Седым, — сказал Дагир, оглянувшись через плечо.

А вот этого Март ждал.

Дагир и так потерял слишком много людей и не хотел рисковать оставшимися. А Седой, как ни крути, взял на себя одно из самых опасных направлений атаки. Лишь перед Барном стояла задача сложнее.

— Пойдём со мной, если хочешь, — предложил Март. Теперь он был уверен, Дагиру можно доверять, даже несмотря на то, что произошло между ними ранее. В конце концов, Дагир стал его должником. А к кровному долгу, равно как и к кровной мести, звери относились как никто в Городе.

— Хочу сам убить ту тварь, что управляет уродами, — процедил Дагир, сцепив зубы так, что Март услышал скрип стираемой эмали.

Резко остановившись, Март развернулся к зверю.

— У тебя будет шанс посчитаться, — сказал он. — Запомни только одно. Моя дочь — это не Мать. Даже если она называет себя Матерью. Мать управляет её телом точно так же, как управляет телами всех остальных уродов…. Не смей её трогать, — тихо добавил он.

Ошеломлённый, Дагир лишь коротко кивнул.

Март помедлил, внимательнее вглядываясь в лицо зверя, затем вновь развернулся и молча зашагал дальше.

Ян, уже успевший соорудить навес над Кайратом и теперь занявшийся почти потухшим костром, вздрогнул, увидев отца.

Но, возможно, помня разговор в Башне, Дагир уже не смотрел на мальчишку с такой свирепой ненавистью и обещанием расправы. Теперь в его взгляде сквозила тоска и усталость.

Он мазнул по Яну беглым взглядом и тут же обратился к Кайрату, чья мертвенная бледность напоминала о том, насколько близко подкралась к парнишке костлявая.

Девушка, державшая впавшего в беспамятство Кайрата за руку, улыбнулась, увидев патриарха своего клана. Дагир мягко, отечески улыбнулся ей в ответ, но тут же нахмурил брови, оглядываясь.

Там, где разместили раненных, которыми занимался Тесак, ходила от одного к другому одинокая женская фигурка.

— Где остальные? — спросил он недовольно.

— Ушли спать. — Девушка пожала плечами.

— Суки, — бросил Дагир, сплюнув в костёр. Слюна зашипела, упав на раскалённые угли. — Ну, ничего, они у меня ещё попляшут….

Ян сжался невольно, хотя угроза относилась и не к нему.

Март покачал головой сокрушённо.

— Давай я подлатаю тебе щеку, — сказал он, раскрывая брошенную тут же сумку с инструментами.

Дагир отмахнулся было, но Март жёстко велел: «Сядь!», и тот послушно опустился прямо в подтаявший, сбитый в комковатую кашу снег.

— Не хватало ещё, чтобы завтра ты свалился с жаром от воспаления, — проворчал Март, осматривая рваную рану.

Работы тут тоже предстояло изрядно.

Вздохнув, он взялся за дело.

Глава 32

У них не было мгновенной связи, как у уродов, но зато у них были собаки зверей.

Конечно, основная масса собак находилась в отряде Седого. С ним пошли практически все кланы зверей, один лишь Дагир изъявил желание присоединиться к группе Марта. Потерявший бойцов, он не мог выставить много народу. Лишь группе Барна, чья атака должна была стать первой, Дагир дал с собой одного зверя и его пса. Пёс должен был служить связным, и как только завяжется бой — помчаться туда, где у спуска на «Геологическую» его будут ждать отряды Седого. Это станет для них сигналом атаки.

Седой, в свою очередь, как только оттянет на себя достаточно уродов, отпустит второго пса, Бурана, и тот помчится к Яну, своему хозяину, чтобы дать сигнал о начале атаки на «Ботаническую».

И потому вот уже час они сидели в тревожном ожидании, поглядывая на замаскированный в развалинах спуск к «Ботанической».

Урал и Ян были тут уже не раз, а вот Март, Тесак и Дагир — впервые.

Март внимательно рассматривал рукотворные руины.

Сдвиг стороной обходил и метро, и все постройки, связанные с подземными коммуникациями. А целые, не тронутые сдвигами здания выделялись в Городе как бельмо на глазу.

Теперь, когда Урал указал ему характерные приметы, Март и сам видел стены, разнесённые в крошево не наслоениями реальностей, а пудовыми кулаками танков.

Маленькое продолговатое здание стояло через дорогу от смятых сдвигами пяти- и девятиэтажных домов. Продавленная внутрь крыша. Пустые проёмы некогда остеклённых, но после выбитых дверей и окон. Из проёмов торчал в беспорядке сваленный строительный мусор. Именно на этот мусор, невесть как очутившийся внутри, и обратил внимание Ян в первую очередь.

В момент сдвигов здания в Город попадали как есть, целые и со всем своим содержимым, и лишь потом сдвиг сжимался, словно кулак, сдавливая стены, выбивая окна, прессуя всё, что только было внутри.

В лёгкой ажурной конструкции спуска в метро не было ни свай, торчавших из окон, ни бетонных плит, ни куч кирпичей. Всё это, как теперь ясно видел Март, натащили внутрь из близлежащих развалин, чтобы искусственно изуродованный спуск в подземелья органично сливался с пейзажем вокруг.

И да, зелёная стилизованная буква «М», валявшаяся в груде строительного мусора, выглядела точно так же, как те, что Март видел внизу, на «Чкаловской» станции.

Всего в нескольких метрах от первого виднелся второй, такой же, так же старательно замаскированный под развалины павильончик, а ещё дальше, за пересечением двух дорог — третий.

Дагир в который раз обеспокоенно приподнялся, выглянув из-за груды кирпичей, оставшихся от полурассыпавшейся пятиэтажки.

Мысль о том, что им придётся спускаться вниз, нервировала его, хотя он и пытался не показывать виду.

Звери не любили закрытых пространств. Они верили, будто деревья намного безопаснее домов, и одичавшие городские парки сумеют защитить их от сдвигов. Но Март, как никто другой знал, насколько коварен лес… Если кто и хранил зверей от сдвигов, так это их псы, заранее чуявшие приближение аномалии и уводившие хозяев в безопасные зоны Города.

— Сиди уже, не мельтеши, — одёрнул Дагира Тесак, когда тот в очередной раз потянулся взглянуть на спуск в подземелья.

Тесак тоже заметно нервничал.

Барн и Урал так и не рискнули подойти и осмотреть вход в метро поближе. Никто из них не знал, удастся ли им спуститься, или же это просто наглухо заваленный мусором тупик.

Впрочем, именно то, как старательно был замаскирован этот вход, и внушало надежду на успех.

Ян вдруг тоже приподнялся, но вглядывался он в снежную долину раскинувшейся по правую руку улицы. Март проследил его взгляд и тоже увидел мчащегося к ним пса.

Белый Буран сливался со снегом, бежал, придерживаясь развалин и не выходя на открытые пространства. Двигался осторожно, то замирая вдруг, то преодолевая препятствия парой стремительных прыжков. Если б они не ждали так напряжённо его появления, то могли бы и не заметить. Собаки зверей умели оставаться невероятно скрытными.

Март почувствовал вдруг, как внезапно вспотели ладони. Вытер их о штанины.

Ожидание кончилось.

Барн и все способные держать оружие Губители уже спустились по вентиляционной шахте и сейчас бьются с уродами у тяжёлой гермодвери. Седой — повёл всю стаю зверей через открытые входы на «Геологическую», и раз Буран тут — схватка там тоже в полном разгаре.

Пришла пора действовать им.

Март молча поднялся и скользнул к разбитой стекляшке. Дагир приотстал лишь на полшага.

Порядок действий они проговорили ещё накануне, у постели забывшегося тяжёлым сном Кайрата, пока Март латал порванную щёку Дагира.

Каждый без слов знал, что ему делать.

Ветер, дувший с широкого, открытого пространства перекрестка и раскинувшегося за ним пустыря, остудил горячий лоб. Март ужом скользнул в выбитый оконный проём. Замер, внимательно оглядывая широкую лестницу, заваленную арматурой, бетонными плитами, деревянными щитами, пластиком и битым кирпичом.

Завал выглядел непролазным.

Но белый пёс, вдруг прыгнувший в окно следом, попробовал ноздрями стылый, застоявшийся воздух и, осторожно перебирая лапами, прошёлся по куче битого кирпича, поднырнул под бетонную балку и, виляя пушистым хвостом, канул в чёрной дыре едва заметного хода.

Чуть высунувшись наружу, Март махнул рукой Уралу, Тесаку и Яну. Бросил взгляд на второй павильончик. Дагира нигде не было видно. Если бы Дагир нашёл другой спуск, он должен был дать знак остальным.

Март ждал, напряжённо вглядываясь в битые окна стекляшки напротив.

Дагир вынырнул из проёма ровно в тот момент, когда Урал, Тесак и Ян, пригибаясь к самой земле, перебежали открытое пространство, а Март решился уж было идти искать зверя.

В ответ на вопросительный взгляд Марта Дагир лишь покачал головой.

Март махнул рукой, подзывая, и вновь нырнул обратно, в полутьму заваленной мусором лестницы.

Ян увидел уже дыру, в которой скрылся его пёс. Мальчишка и впрямь отличался наблюдательностью.

Он проворно проскользнул вслед за собакой.

Март почувствовал лёгкий укол тревоги, но тут же успокоил себя мыслью о том, что боевая собака зверей не полезла бы туда, где могла бы таиться опасность.

Урал неловко поскользнулся на кирпичной крошке, выругался сквозь зубы.

Март невольно поморщился.

Для его слуха всё это казалось оглушающе громким.

Но из самой дыры, в которой канули Ян и его пёс, доносился лишь цокот собачьих когтей по каменному полу, да несколько учащённое дыхание Яна.

Урал протиснулся, наконец, в слишком узкий для него лаз. Щуплый Тесак без труда просочился следом. Март дождался Дагира и пропустил его вперёд.

Зверь, несмотря на то что в отличие от Губителей не любил лазить по развалинам и был немного крупнее Урала, двигался практически бесшумно.

Март скользнул в дыру последним.

Почувствовал, как давит на плечи узкий лаз, изогнулся, пропихивая себя дальше. Прикрыл веки, когда откуда-то сверху посыпался на голову песок и мелкая кирпичная крошка. Его стеклянные глаза боялись царапин. Всё так же, с закрытыми глазами прополз ещё немного вперёд и очутился, наконец, на открытом месте. Почувствовал, как его подхватили под локоть, помогая подняться на ноги. Узнал хватку Урала. Наклонил голову, стряхнул с волос насыпавшийся песок и лишь тогда открыл глаза.

Стены здесь источали всё тот же бледный свет, что и в любом другом подземелье уродов, и точно так же стеклянно поблёскивали, будто покрытые тонкой корочкой льда.

Март невольно напрягся, но обострённые органы чувств молчали. Подземелье выглядело пугающе безопасным. А главное — пёс Яна беззаботно крутился у ног мальчишки, цокая по полу когтями и виляя пушистым хвостом.

Глядя на собаку, все немного расслабились. Даже Дагир, не снимавший ладони с ножа у пояса, оглядывался с любопытством.

Заваленная мусором лестница, которую они миновали только что, выходила в просторный вестибюль, где, за рядом турникетов виднелась вторая лестница, ведущая ниже. Стояла полураспахнутая дверь в служебные помещения. Двигаясь предельно осторожно, Март подошёл, заглянув внутрь, но никого не увидел. Дальше, за другими дверьми, ведущие в другие помещения, мог кто-то быть, но ход оставался слишком узким, и Март не стал приоткрывать его шире, боясь скрипа петель.

Урал и Дагир шли уже ко второй лестнице, придерживаясь гладких светящихся стен. Ян сидел у лаза наверх, обняв пса за шею, и напряжённо следил за отцом и Уралом. Тесак стоял рядом, поблёскивая стёклами лётных очков.

Урал первым увидел, что творится у второй лестницы. Замер на секунду, затем дал знак. Двигаясь всё так же осторожно, Март пошёл к нему.

Внизу было пусто.

С противоположного края широкой лестницы, рассчитанной, очевидно, на большой людской поток, на них с тем же недоумением смотрел Дагир.

Март ждал чего угодно, но только не этого. И обманутые ожидания его не радовали. Подобной неопределённости он предпочёл бы старую добрую драку.

Урал и Дагир, оба разделяли его чувства.

Им всем не нравилось, что так тщательно замаскированный ход в подземелья уродов на самом деле никем не охранялся.

Подошли Ян с Тесаком. Ян придерживал пса за ошейник. Тот явно хотел уже ринуться вниз. Кажется, он, наконец, что-то почуял там.

Дав знак Тесаку и Яну оставаться на месте, Март кивнул Дагиру и Уралу, и они принялись медленно спускаться к станции, которую видно уже было с верхних ступеней.

Станция, вопреки ожиданиям, оказалась совсем неглубокой.

Тут даже не было эскалаторов, замурованные выходы к которым они видели на «Чкаловской». Всего навсего два лестничных пролёта, спускавшихся на десяток метров под землю.

Март почувствовал невольное разочарование. Понял, что где-то в глубине души надеялся найти тут Мать.

Однако уже на следующем шаге он замер, вскинув предостерегающе руку.

Его спутники тоже услышали это.

Пёс, припавший к самому полу и пытавшийся заглянуть на станцию с верхней ступени лестницы, беззвучно зарычал, вздёрнув верхнюю губу и обнажив клыки.

Кто-то прошёл по мраморному полу в дальнем конце станции.

Они ждали, но шаги замерли и больше не повторялись.

Вновь подняв руку, Март медленно двинулся дальше.

Отсюда, с середины пролёта, станция «Ботаническая» была видна уже вся.

«Улей», — шепнул Урал одними губами, но Март услышал даже это.

«Улей», — повторил он про себя. Он понял теперь, почему Игорь, первый, кто побывал в подземельях уродов и сумел живым вернуться на поверхность, называл их катакомбы ульем. Наверняка он побывал именно тут, на станции «Ботанической».

Платформа, вымощенная светлым камнем, тянулась далеко вперёд, огороженная с обеих сторон рядами зеркальных колонн. Украшенные узором в виде сот, они поддерживали потолок, где соты становились крупнее и переливались цветами от молочно-белого по центру до медового — по краям. Март не сразу сообразил, что это — плафоны ламп, выполненные в такой причудливой форме.

Лампы не горели, но тонкий зеленовато светящийся слой, покрывавший все поверхности подземелья, лишь усиливал впечатление нечеловеческой, насекомой природы станции.

На этой станции, в отличие от станции «Чкаловской», по краям платформы не стояли составы, и на стенах с обеих сторон была видна надпись «Ботаническая», оформленная так же, в виде сот.

Дальний конец помещения терялся в сгущающемся сумраке, но для Марта света было достаточно, чтобы разглядеть, что же творится там, откуда только что слышался торопливый перестук подошв по каменному полу.

Опрокинутый на спину, буквально распятый меж четырьмя зеркальными столбами, на полу лежал полуобнажённый Лек. Практически в том же виде, в каком они оставили его в сбойке. В распахнутой на груди, с разорванными рукавами рубахе. С пульсирующим амулетом Схарма у сердца.

Марту показалось, что чёрных, змеящихся жил, протянувшихся от ярко-красного камня, стало ещё больше. …и те разрезы, которые Тесак успел зашить, были снова открыты.

Над головой Лека, посверкивая искусственным, светящимся ядовитой зеленью глазом, стоял танк. Тот самый танк, работу над которым Лек вёл вплоть до самой эвакуации с Комбината. Тот самый танк, который следил за тем, как его создателя режут в сбойке. Гороподобная туша отражалась в зеркальных колоннах. Яркий свет искусственного глаза — зайчиком плясал по платформе. Стоял безучастно, не пытаясь освободить своего хозяина, хотя обязан был сделать это, повинуясь Слову управления.

В ногах у Лека, чуть наискось, у одной из четырёх колонн, к которым он был привязан, на деревянной лавочке, полумесяцем огибавшей колонну, сидела Кира. Дула губы точно так, как делала это в детстве, когда бывала обижена.

Март невольно тряхнул головой.

— Ты начинаешь меня утомлять, — сказала вдруг Кира, явно обращаясь к Леку.

Тот приподнял голову с пола. Он снова выглядел до крайности измождённым. Март понял, что Кира… Мать снова лишила его энергии, и Глаз Схарма высасывал из носителя последние силы. Но расставаться с телом, на котором паразитировал, всё-таки не желал.

— Я бы отдал тебе… всё… что угодно… лишь бы прекратить эти мучения… — Лек говорил, задыхаясь, делая долгие паузы между словами. Его кожа была покрыта мелкими бисеринками пота. Вьющиеся светлые волосы — слиплись и потемнели. — Но это зависит… не от меня.

Мать отвернулась, недослушав. Пустым, отсутствующим взглядом урода обвела колонны, уставилась в потолок, как будто скучая. Вздохнула устало.

— Тогда продолжим… Режь. — Последнее прозвучало как приказ.

— Я не могу больше, — устало ответили ей, и Март с изумлением узнал голос Игоря.

В следующий момент Губитель-ренегат, предавший некогда Скала и переметнувшийся на службу к Леку, и сам показался из-за колонны.

Выглядел он немногим лучше Лека.

С руками, заляпанными кровью по локоть, с кровавым разводом на щеке, он держал нож. Лоб его так же покрывала испарина. Он попытался отереть его рукавом и добавил ещё один кровавый развод на лоб.

— Это невозможно, — продолжил он, и его голос стал чуть менее бесцветным. В нём внезапно прорезалась едва сдерживаемая злость. — Эта дрянь не просто не режется. — Теперь в голосе звучала не только злость, но и истерика. Игорь был на пределе. — Я делаю надрез, а она делится надвое!

Взгляд Матери, скучающе разглядывавшей соты на потолке, остановился.

Она посмотрела прямо на Игоря.

Тот запнулся, но всё-таки нашёл в себе силы продолжить:

— Поговори с ним. Он должен тебя послушать.

Протяжно вздохнув, Мать соскользнула со скамейки на пол. Двигаясь плавно, словно кошка, одним медленным, текучим движением переместилась к ногам Лека, провела ладонью по голени, поднялась к бедру, словно лаская. Март услышал вдруг тихий металлический скрежет и понял, что сам он сжал руку в кулак, выпустив стальные пластины шипов.

Рука Матери тем временем скользнула ещё выше, прошлась по паху, провела по животу, заставив Лека невольно напрячься, и, наконец, опустилась на камень, пульсирующий в центре груди.

Она прикрыла глаза, отчего стала вдруг похожа на настоящего человека, до боли напомнив Марту мать Киры. Прильнула к амулету щекой точно так, как это делал ребёнок, в подвале Лека.

Вспомнив, что стало с тем ребёнком в итоге, Март невольно качнулся вперёд. Стоило труда удержаться, не ринуться туда, не оттащить тело Киры подальше от этой чёрной пиявки, пожиравшей Лека изнутри и способной пожрать не только его одного.

Однако, Мать, очевидно, была намного сильнее тех, кого она отдала на заклание, послав к Леку подпитывать амулет Схарма… Или просто не желала делиться своими жизненными силами за так.

С минуту она лежала, словно утомлённая любовница, обхватив плечи Лека, прижавшись щекой к его груди. А когда подняла, наконец, голову, то, требовательно протянув руку, скомандовала:

— Нож!

Игорь послушно вложил оружие в раскрытую ладонь.

Размахнувшись, Мать вонзила острие в грудь Лека, принявшись выковыривать камень.

Лек заорал.

Глава 33

Крик прервался на самой высокой ноте вместе с выстрелом. Голова Лека дёрнулась, сотрясаемое конвульсиями тело затихло. Мать замерла на мгновенье, поражённая, а потом под сводами станции разнёсся и покатился, замолкая в туннелях, её истеричный визг.

Март стоял, забыв опустить пистолет, и смотрел, как тварь в теле Киры, отскочив от Лека и шлёпнувшись на задницу, сучит по полу ногами и колотит руками, словно трёхлетний ребёнок, у которого отняли игрушку.

Зато танк вышел из своего каменного оцепенения, подняв взгляд от тела Лека и посмотрев прямо на Марта, вставшего на лестнице во весь рост и даже спустившегося на пару ступеней ради выстрела.

Взгляд целого глаза не выражал абсолютно ничего, зато второй, искусственный, светился недобро.

Март вновь нажал на курок, целя в эту ядовитую зелень.

Как и следовало ожидать, патрон перекосило в стволе, и Март отбросил ставшую бесполезной железяку. Потянул из-за пояса нож. Порадовался невольно тому, что его спутники не спешили обнаружить себя, а значит, стоило отвлечь танка боем. Пока что он был единственным достойным противником тут. Март гадал, где все остальные уроды: танки, гарпии, ищейки и копатели — обычно увивавшиеся вокруг Матери, стерегущие каждый её шаг. Впрочем, сейчас их отсутствие играло ему на руку. Схватки со всей сворой он бы не вынес, даже учитывая поддержку Урала и прочих.

Неповоротливый танк приближался, не спеша. Март вынул нож, перехватив его на обратный хват. Чуть согнул колени, готовясь к атаке неповоротливой туши. Скорость и подвижность — это было всё, что он мог противопоставить танку.

Танк двигался по прямой, явно намереваясь атаковать в лоб. Точно так, как нападали мёртвые, лишённые зачатков разума леканы, или уроды, не ценящие собственную жизнь. Март не мог бы ручаться, чего в этом создании было теперь больше: лекана или урода.

Кулак танка устремился в голову, словно пудовый молот. Март легко уклонился, чиркнув ножом по внутренней части предплечья. Танк даже не заметил: на толстой шкуре осталась лёгкая царапина, — поймал ускользнувшего было Марта за куртку и швырнул об колонну.

Воздух моментально выбило из лёгких. Март осел на пол, но тут же вскочил, лишь едва пошатнувшись. Сдвинулся в сторону, проведя ряд обманных выпадов, надеясь рассеять внимание противника. Танк замахнулся другой рукой, что едва не стало неожиданностью. Март еле успел поднырнуть под кулак, почувствовал, как ветерок пригладил волосы на макушке, попытался нанести удар под колено, но нож опять скользнул по коже, не оставив раны.

Зато сзади, на загривок огромной туши вспрыгнул вдруг, словно призрак, Буран. Зубы собаки сомкнулись на холке урода. И лишь тогда свирепый белый зверь зарычал чуть слышно.

Взревев, разъярённый танк двинул бедром, и удар пришёлся Марту под дых, заставив опрокинуться на пол. Он откатился за колонну как раз вовремя, чтоб уберечь голову от стремительно опускавшейся ступни танка. Слишком свежо ещё было воспоминание о том, как этот танк давил головы раненных на руинах рухнувшего Комбината.

И тут же сверху посыпался на спину град металлических осколков. Зеркальное покрытие колонны вдребезги разлетелось под мощным ударом танка.

Крутясь волчком по полу станции, пытаясь уйти от надвигающейся туши, Март краем глаза успел увидеть, как отлетел в другую сторону сметённый ручищею танка пёс, а потом Март и сам упал с края платформы на рельсы. Тут же вскочил.

Танк спрыгнул следом. Для его туши тут было слишком тесно. Размашистые движения урода сразу же стали скованными. Март сделал ложный выпад, надеясь спровоцировать танка, и трюк удался.

Когда урод поднял руку для очередного замаха пудовым кулаком, Март нырнул под мышку, вонзив нож туда, где кожа была тоньше, обеспечивая подвижность конечности, где не было плотного переплетения мышц.

Ошеломлённый внезапной атакой, танк покачнулся. Буран, показавшись из-за края платформы, вновь запрыгнул на спину урода, заставив того рухнуть на одно колено, и этого хватило, чтобы, выдернув нож из-под мышки, тут же всадить его в оставшийся целым глаз.

Март тут же отпрыгнул, оставив нож в глазнице. Зная, даже бессмертный лекан не сможет восстановиться, когда мозг повреждён, а лезвие мешает регенерации тканей.

Ещё секунду танк стоял на одном колене, глядя на Марта ядовито-зелёным кристаллом из второй глазницы. Вцепившийся в холку пёс мотнул головой, разрывая плотный узел мышц, и ярко горевший огонь притух, наконец, когда всем своим весом танк рухнул на рельсы.

Пёс присел на задние лапы, но тут же выпрямился. Обнюхал поверженного урода и, посмотрев на Марта, обнажил вдруг клыки, зарычав, как будто заявляя право на добычу.

Март поднял ладони, защищаясь.

— Впечатляет, — донёсся сверху, с платформы голос Матери. Она, очевидно, уже успела справиться с внезапной истерикой. — Вылезай сюда, папочка, — продолжила она, и в её голосе Март расслышал явную издёвку. — Ты вернулся как раз вовремя. Поможешь мне достать этот проклятый амулет…

Март легко запрыгнул на платформу, использовав контактный рельс как ступеньку.

— Обойдёшься, — ответил он, отряхивая ладони и поводя плечами. После удара о колонну болела каждая кость в теле.

— Я бы могла пригрозить тебе собственной смертью… — Мать стояла там же, у распростёртого на полу тела Лека. Весь бой она, очевидно, наблюдала глазами танка. Март невольно передёрнул плечами, представив, каково это, смотреть глазами умирающего. Игорь стоял на коленях рядом с тем, кого предал и обрёк на невероятные мучения. — Но, кажется, такие угрозы на тебя уже не действуют. Да и у меня ещё есть планы на это тело, — она улыбнулась, проведя ладонями по плавным изгибам бёдер. Марта вновь передёрнуло. — Но твоя новая зверушка, — продолжила она, улыбаясь и глядя своим пустым, безразличным взглядом урода, — она тебе всё ещё дорога?

Холодея, Март обернулся.

Ян, приказавший собаке защитить Марта: а Март готов был ручаться, пёс не стронулся б с места без приказа хозяина — Ян стоял на ступенях лестницы, из-за плеча его выглядывала гарпия. Её длинный, остро заточенный коготь касался шеи парнишки. Увидев, что Март смотрит, она демонстративно вдавила край когтя в горло.

Из длинного тонкого пореза моментально заструилась кровь.

Дагир и Урал застыли по обе стороны лестницы там, где он оставил их. Оба не спускали глаз с урода.

Март поймал взгляд сначала одного, потом второго. Покачал головой, запрещая предпринимать что бы то ни было. Тварь могла убить парнишку в любой момент.

Пёс, почуявший неладное и оставивший танка лежать на путях, тоже вспрыгнул на платформу и теперь тихонько рычал, скаля белые зубы, но не смея, впрочем, атаковать. Он, очевидно, тоже понимал, какая опасность грозит его хозяину.

Ян стоял напряжённо, но Март осознал вдруг, что не видит в нём того безотчётного ужаса, с каким парнишка смотрел на Мать прежде. Вспомнилось невольно, как тогда, в самый первый день, у Башни Тесака, Ян прямо пообещал убить его однажды… Слабый и безоружный, не побоялся бросить вызов лекану… Зато теперь боялся сам Март. И потому он не посмел улыбнуться Яну, чтобы как-то его подбодрить. Март знал, хоть он и стоит спиной к Матери, та видит его глазами гарпии. Матери тут же станет известно всё, что он сделает. А Март не представлял уже, как мыслит эта взбесившаяся тварь, ещё минуту назад бившаяся в истерике. Он не хотел рисковать жизнью мальчишки.

— Сколько дней ты ковыряла его? — спросил Март, не оборачиваясь. Он боялся упускать Яна из виду. Но говорить с гарпией было странно, и он перевёл взгляд на зеркальную колонну, вторую в ряду, не разбитую танком, чтобы видеть тело Киры хотя бы в отражении.

То, что он увидел, повергло его в шок.

Он с трудом заставил себя говорить дальше, надеясь, что голос его не дрогнет, и одновременно прикидывая, как встать так, чтобы и Мать не заметила часом, что творится прямо у неё за спиной. Прикинув расстояние, то, что гарпия стояла на лестнице достаточно высоко, и угол отражения в зеркальных колоннах, Март рассчитал, что Матери никак не увидеть происходящее глазами гарпии.

А вот если она сосредоточится на теле Киры и посмотрит в одну из зеркальных колонн рядом с ней… Март понял, что ему надо двигаться. Отвлекать внимание Матери, чтобы та решила, будто он готовит атаку. Тянуть время, чтобы дать Игорю возможность закончить то, что он начал.

Бывший Губитель, бывший верный слуга Лека, а теперь, вероятно, и бывший приспешник Матери, рухнувший на колени рядом с Леком, сперва лишь растерянно поводил руками, явно не веря, что человек, которого он истязал столько времени, буквально резал заживо, теперь мёртв.

Сначала трогал его за одежду. Коснулся несмело головы, под которой растеклась чёрная лужа крови, смешавшись с застывшею уже кровью, вытекшей ранее из развороченной груди.

Наконец, он потянулся к всё ещё пульсировавшему камню.

И как только руки предателя коснулись его, камень вспыхнул вдруг ярче, и чёрные метастазы, протянувшиеся от него, словно щупальца, пронзившие плоть Лека, буквально сросшиеся с ней, вдруг забугрились, втягиваясь обратно.

Именно это увидел Март в отражении зеркальной колонны.

И теперь он медленно шёл вперёд, к Яну и гарпии, заговаривая Матери зубы.

— Три? — Он и сам уже затруднялся сказать, сколько времени прошло с момента неудачной операции в сбойке. Дни, наполненные событиями, слились в одну сплошную полосу. — Три дня ты пыталась извлечь амулет? Я слышал, Лек сказал тебе, не от него зависит, отдавать или не отдавать тебе камень… — Март помедлил секунду, боясь вызвать очередной приступ ярости. Но особого выбора у него не было. — Очевидно, Схарм не хочет даваться тебе в руки.

— Мне плевать, чего он там хочет! — Она всё-таки не сдержалась, в сердцах топнув ножкой. Повадки маленького капризного ребёнка странно мешались в ней с замашками распутной девки.

— Мы с Тесаком пытались уже извлечь амулет, — продолжил Март спокойным, ровным тоном. Так, как и следовало бы разговаривать с истеричным ребёнком. — А если Кира действительно где-то там, с тобой, ты знаешь и то, что Тесак — лучший мясник Города. ….возможно, лучший мясник из всех, когда-либо появлявшихся на свет. Если даже он не смог ничего сделать, то что могу я?

Игорь, всё так же не снимавший ладонь с амулета, стоял на коленях, явно сам не веря в происходящее, но чёрные жилы, опутывавшие тело Лека успели втянуться в камень почти полностью всего за какую-то пару минут.

Глядя на это, Март понимал: никто не смог бы извлечь камень, пока Схарм сам не захотел бы этого.

Оставалось гадать, что сделает Игорь по указке нового своего хозяина. А то, что Схарм нашёл себе в предателе нового слугу, Март даже не сомневался. Март очень надеялся, что раз Схарм с таким упорством противился попыткам Матери извлечь амулет из тела Лека, то и сейчас он предпочтёт оказаться подальше от её жадных рук.

Март понятия не имел, что могла бы сотворить Мать, заполучи она Глаз Схарма. И выяснять это решительно не хотелось.

— У вас не было ни времени, ни инструментов, — возразила Мать, проявив для разнообразия толику рассудительности. — Стой! — И тут же снова сорвалась, вновь топнула ножкой. — Ни шагу дальше, или мальчишка умрёт!

Дагир невольно качнулся к сыну, но гарпия предостерегающе зашипела и вновь плотнее прижала коготь к шее парнишки.

Март послушно замер на месте.

Пёс за его спиной зарычал громче.

Март не без труда заставил себя отвести взгляд от колонны, не смотреть на то, что делает Игорь. Если Мать, глядя глазами гарпии, поймёт, что он наблюдает за чем-то у неё за спиной, она тут же заполучит амулет в свои руки, и никто из них уже не будет ей нужен. Они тут же умрут. Все.

Он хотел сказать, что Тесака нет с ними, но боялся, что, если Мать поймает его на лжи, она разозлится еще сильнее. Он не видел Кира с того места, где стоял, и понятия не имел, то ли он остался выше в вестибюле у билетных касс и турникетов, то ли успел спрятаться, и гарпия, а значит и Мать, его не видела.

— Мы с Тесаком попробуем ещё раз, — осторожно ответил он. — Если ты отпустишь мальчика.

— Обойдёшься, — поддразнила она, ответив его же словами. — У меня есть планы и на этого мальчика. — В последнем слове прозвучала насмешка. — Но если вы попробуете, он будет жить, обещаю…. А если у вас получится, ты станешь дедушкой, папочка. — И она расхохоталась.

Звонкий смех мячиком прокатился под сводами станции и затих где-то в туннелях.

Март не сдержался. Ладонь сама собою сжалась в кулак, ощетинившись стальными пластинами, превратившись в смертоносное оружие. Взгляд метнулся к зеркальной колонне.

Игорь исчез, как будто его и не было.

А вместе с ним исчез и Глаз Схарма.

Ничто уже не пульсировало на месте чёрной развороченной дыры в груди Лека.

Время пришло.

— Хорошо, — ответил Март, не сводя глаз с гарпии, зная, что у него будет всего какая-то доля секунды. Он подошёл уже достаточно близко. Нужно было лишь улучить момент. — Вот только, кажется, ты опоздала. Камня нет.

И он ринулся к когтистой твари, как только увидел в отражении, как Мать развернулась к Леку, застыла, парализованная увиденным.

Март надеялся, смятение будет достаточно сильным, чтобы контроль над гарпией ослаб хотя б на секунду.

Они с Дагиром успели одновременно.

Ударом кулака Март смял переносицу гарпии. Стальные шипы, ощетинившиеся над костяшками пальцев — ослепили тварь. А Дагир дернул за локть твари, повиснув на нём всем своим весом.

После секундного замешательства Урал схватил вторую руку раньше, чем ослеплённая тварь успела сориентироваться и полоснуть кого-то когтями. Ян отскочил, но даже вдвоём Губитель и Зверь с трудом повалили тварь на ступени. Март прыгнул, придавив грудь коленом, и в пару ударов довершил начатое, размозжив голову гарпии.

— Никто… не смеет… угрожать моим детям, — с натугой сказал Дагир, поднимаясь на ноги. Руки у него заметно дрожали. Едва ли от страха. Скорее от ярости.

Март вспомнил, что меньше суток назад гарпии едва не убили брата Яна и отправили на встречу с Губителем почти десяток бойцов клана.

— Вот ты и посчитался, — Март хлопнул Дагира по плечу. — Ты как? — Он обернулся к Яну.

Но тот лишь коротко кивнул.

Взгляд его был прикован к отцу.

Даже на пса, подбежавшего, подставившего голову под ладонь, яростно крутившего хвостом, будто извинявшегося за то, что оставил хозяина в опасности, он не посмотрел.

Март усмехнулся криво. Возможно, парнишка всё же вернётся в родную стаю.

Ощутил внезапную горечь во рту.

Обернулся и не увидел на платформе никого. Лишь распростёртое меж колонн тело Лека.

Мать скрылась в одном из туннелей, пустившись в погоню за вором, унёсшим её новую игрушку.

В который уже раз Март задался вопросом, где остальные уроды. Гарпия, очевидно, была тут одна. Впрочем, учитывая мгновенную мысленную связь, объединявшую Мать со всеми её порождениями, они могли появиться тут в любую минуту и в любом количестве. Медлить не стоило.

— Тесак! — позвал Март, надеясь, что мясника не утащил в какую-нибудь нору копатель или не раздавил нечаянно танк.

Но тот появился на верхней ступени лестницы целый и невредимый.

— Надо осмотреть Лека, — сказал Март с некоторым облегчением.

Развернувшись, он пошёл по платформе туда, где в луже крови лежал полуобнажённый Мастер Слова.

Тесак скоро нагнал его, и к телу они подошли вместе.

Тесак недовольно поморщился, глядя на чёрную развороченную дыру в груди. Прошептал: «Какое варварство». Ему явно не понравилось то, как небрежно вскрыли швы, которые он успел-таки наложить в сбойке.

— Как это получилось? — спросил он, опускаясь на колени рядом с Леком. — Как он смог достать амулет?

— Ты не поверишь, — ответил Март. Он и сам с трудом верил тому, что видел.

— Ты не поверишь, — эхом прошептал Тесак и суетливо нырнул в переброшенную через плечо медицинскую сумку. — Лек жив!

Глава 34

Прежде чем оставить своего преданного слугу, прослужившего верой и правдой Губитель знает, сколько лет, Схарм даровал ему жизнь — возможно, самое ценное, что он мог дать после свободы. Завершив первичный осмотр, Тесак с уверенностью заявил, что Лек просто не мог бы выжить после выстрела Марта. Но он выжил. А входное и выходное отверстия в черепе выглядели не просто затянувшимися и поджившими. Под тонкой розовой кожицей прощупывались невредимые кости.

Март живо вспомнил, как одним прикосновением ладони Лек затянул рану на его вскрытом горле. Невольно тронул прятавшийся под воротником свитера шрам.

— Не знаю, что там творится у него в черепушке, и не застряла ли в мозгу пара осколков, — проворчал Тесак, осторожно поворачивая голову уже освобождённого от пут и странно обмякшего на каменном полу Лека, — но, очевидно, теперь дыра в груди — самая большая его проблема.

Чёрная воронка на месте пропавшего амулета выглядела действительно огромной.

Но, несмотря на многочисленные порезы вокруг, оставшиеся после попыток Игоря извлечь амулет и исступлённой ярости Матери, почерневшая рана не кровила больше.

Тесак смотрел на всё это, соображая, как ему подступиться и закрыть зияющее отверстие на теле Лека. А пока он думал, его руки сами готовили всё необходимое для операции.

Понимая, что Тесак не справится без ассистента, Март всё же оставил его на минуту. Были и другие дела, требовавшие немедленных действий.

Урал бесцельно бродил по платформе, с любопытством разглядывая зеркальные колонны и причудливый потолок, украшенный плафонами в виде сот.

Дагир распахнул тёплую меховую парку — как и всегда в подземельях уродов тут было тепло, даже жарко. Ян вновь старался держаться подальше от отца, хотя в его поведении уже не чувствовалось прежней демонстративности. Пёс теперь не отходил от мальчика ни на шаг, семенил рядом, преданно заглядывая в глаза, а Ян уверенно шагал к Марту.

— Давай я осмотрюсь тут, — сказал он, подойдя ближе, скользнув по Леку любопытствующим взглядом.

Март думал послать на разведку Урала.

Но едва Ян предложил это, понял, что парнишка прав. Он был уже в метро. Провёл тут гораздо больше времени, чем хотелось бы ему самому, и ещё на поверхности успел продемонстрировать свою наблюдательность. Только Ян мог бы понять, есть ли что-то необычное в этой станции, и на что стоило бы обратить внимание.

И, несмотря на нестерпимое желание оставить мальчишку рядом, чтобы не подвергать его опасности снова, Март кивнул.

— Возьми с собой Урала, — добавил он.

— Я пойду, — внезапно вмешался Дагир.

Март вопросительно посмотрел на Яна.

Тот неловко пожал плечами, соглашаясь.

— Хорошо, — ответил Март. — Не заходите далеко. Проверьте лишь основные помещения станции…. Возможно, тут прячутся и другие уроды.

Впрочем, Март был уверен, что больше уродов тут нет, и это пугало его сильнее всего. Он не понимал, где уроды, почему Игорь был тут один, и главное, прочему Лек и Мать были тут.

— Урал! — обернулся он к праздношатающемуся Губителю. — Тогда ты последи за тоннелями. Только не ходи в них. Там могут быть сбойки и боковые ответвления, прорытые копателями. Легко заблудиться.

Март и тут немного лукавил. Он не хотел, чтобы отряд разделялся. Их и так было мало, а Мать, следовательно — и все уроды, сколько бы их ни было в подземельях метро — знали теперь, где они находятся.

Март готов был поспорить, Мать призвала всех до единого своих детишек, едва поняла, что Игорь украл амулет. Если, конечно, не сделала этого ещё раньше, как только обнаружила их присутствие в своих владениях.

Орды смертоносных тварей могли появиться на станции в любой момент. И лучше бы было не сталкиваться с ними, даже если главная их цель — Игорь.

— Я и не собирался, — ответил Урал, ухмыльнувшись криво, но перестал разевать рот, пялясь на колонны, стены и потолок. Пошёл к краю платформы и выглянул в туннель, посмотрев сначала в одну, потом в другую сторону. Увидел рельсы, уходящие вглубь и теряющиеся где-то в призрачном сумраке. Спросил: — Это что, тут и дрезины могут ходить?

— Угу, — ответил Март, возвращаясь к Тесаку.

Конечно же, несмотря на то, что в Депо на путях стояло множество поездов и составов, жители Города нечасто видели рабочий поезд. Слишком сложный механизм, он был скорее диковинкой. На Комбинате на каждое отправление поезда в Спасённый город приходили поглазеть толпы народу. А вот дрезинами пользовались постоянно. Железнодорожные пути оставались одной из немногих стабильных зон, избегавших воздействия сдвигов.

— Ну как? — спросил Март, опускаясь на колени рядом с Тесаком.

— Справлюсь и сам, — ответил тот, уже принявшийся прочищать раны перед тем, как начать накладывать швы. — Но в четыре руки дело пойдёт веселей.

Март кивнул и присоединился к работе, краем глаза заметив, как ушли с платформы, скрывшись за дверью служебного помещения, Ян и Дагир. Как Урал принялся патрулировать тоннели, переходя с одного края платформы на другой и внимательно вглядываясь в мерцающие зеленым круглые своды.

Как и ожидал Март, уже через каких-то десять-пятнадцать минут в одном из туннелей раздались невнятные пока звуки. Март застыл, вслушиваясь. Тесак, не прекращая работы, бросил косой взгляд. Урал, осторожно выглядывавший с платформы, тоже замер вдруг, весь напрягшись, и тут же тихонько отошёл от края. Стараясь двигаться бесшумно, перебежал за колонну и, обернувшись к Марту, прошептал одними губами: «Там какие-то люди».

Март отметил для себя это «люди».

Не уроды.

Даже в неверном свете, источаемом стенами метро, уродов невозможно было перепутать с обыкновенными людьми. Слишком гротескно те выглядели, слишком странно, по-животному стремительно и хищно, двигались.

Предстояло выяснить, что это за люди.

Оставив сосредоточенно работавшего Тесака: тот уже начал зашивать раны, двигаясь от мелких порезов к зияющей дыре на груди — Март так же осторожно, как и Урал до него, сместился к краю платформы, но не стал выглядывать, боясь быть обнаруженным. Обернулся и пристальней всмотрелся в большое квадратное зеркало, Губитель знает, с какими целями, висевшее там, где платформа заканчивалась и начинался туннель.

— Барн, — выдохнул он изумлённо через минуту. — Барн! — позвал негромко, уже не таясь, зная, что чуткое ухо лекана услышит даже тихо сказанное слово.

Звук движения: тихие шаги, шорох одежды, едва уловимый лязг оружия — всё замерло на мгновение, а потом Март чётко различил прекрасно знакомую походку. Барн пошёл навстречу, уже не таясь, и все, кого он привёл с собой, последовали за ним.

— Март! — Барн поприветствовал его так же негромко, когда Март вышел из-за колонны к краю платформы, спрыгнул вниз, на рельсы, спеша увидеть, кто ещё пришёл к ним на подмогу.

Почувствовал, как наконец-то уходит напряжение с плеч. Теперь они могли бы потягаться с уродами.

Тут была и пара человек из тех Губителей, которые вызвались спускаться с Барном по вентиляционной шахте, и Штефан, и даже… люди Игоря.

Без своего предводителя они выглядели потерянно. В небольшой группе, вышедшей из туннеля, держались обособленно, плотной кучкой, явно опасаясь своих новых соратников. Март кивнул им, приветствуя, но тут же обернулся к Барну и прочим.

— Вы пробились? Потери? — взгляд сам заметался, выхватывая из толпы лица Губителей. Их было слишком мало. Март не успел ещё запомнить всех, но, пересчитав по головам, понял, что большая половина отряда отсутствует. Невольно нахмурился.

Барн рассмеялся.

— Не пришлось, — ответил он, протягивая руку для приветствия. — Как же я рад тебя видеть целым и невредимым. — Он не сдержался и, встряхнув ладонь, вдруг сжал пальцы крепче и привлёк Марта в объятия, хлопнув по спине. — Где Ян? — Барн тут же отстранился, окинул платформу обеспокоенным взглядом.

— Не пришлось? Тогда где остальные? — спросил Март, глядя с недоумением. Добавил, спеша успокоить Барна: — Пошёл с Дагиром осмотреть станцию.

— Найдите их, ребята, — Барн обернулся к Губителям, и пара из них с готовностью кивнула, ринувшись выполнять приказание. — Остальных я отправил вентиляционной шахтой наверх, в становище. Нужно было эвакуировать женщин и подмастерьев Лека. Для них тут сейчас слишком опасно, а толку в бое — чуть.

Март смотрел всё с тем же недоумением.

Вмешался Штефан.

— Вы с Тесаком наделали шуму. Не знаю, что именно случилось, но, вскоре после того, как мы доставили вас на промежуточную, к вентиляционной шахте, начало твориться нечто невообразимое.

— Мы оперировали Лека, — ответил Март, уже начиная догадываться о чём-то, — хотели извлечь амулет.

— Я так и подумал, — Штефан кивнул. — Когда Лек заорал, его услышали все. И на промежуточной, и даже на «Чкаловской». Дрезина с людьми Игоря как раз ехала мимо той сбойки.

Март молча кивнул. Это объясняло, почему на зов Лека примчались так быстро. Бросил взгляд на людей Игоря, всё так же державшихся обособленно. Те, как и Урал несколькими минутами ранее, глазели на зеркальные колонны и медовый потолок станции. Перешёптывались. Даже глухой мог бы догадаться, о чём они шепчутся. «Улей». Игорь не любил много хвастать о своём первом визите в царство Матери, но то, как он называл подземелья, знали все.

— Я был там, на той дрезине, — сказал один из них, поймав взгляд Марта и ответив прямым, вызывающим взглядом. — Еле ноги унесли, — зло добавил он.

— Танк вдруг вышел из сбойки и принялся крушить всех, кто пытался прорваться к Леку, — продолжил Штефан. — А потом на промежуточной воцарилась паника. Подмастерья кричали, что уроды убивают людей.

Март снова кивнул. Они с Тесаком немало сделали для того, чтобы паника разгорелась поярче.

Штефан пожал плечами, завершил просто:

— Мы бросились на подмогу людям Игоря.

— Нас убили бы там всех, если б не вы, — вновь вставил слово тот, кто уже говорил раньше. В голосе его слышалась не только горечь, но и некоторая признательность.

Лёд, всегда державшийся между леканами и людьми Игоря, если и не треснул, то слегка растаял.

Штефан вновь пожал плечами, улыбнулся лукаво.

— Мы все почти что были на промежуточной, и танк, бросив тело Лека на ту самую дрезину, на которой приехали люди Игоря, помчал в противоположную сторону. Оставил дрезину на «Чкаловской» и, забрав Лека, потопал дальше, по направлению к «Ботанической».

— Лек тут, — подтвердил Март, не спеша вдаваться в подробности. Спросил, пока самого его не перебили вопросами: — А дальше?

— Люди Игоря, оставшиеся на «Чкаловской», хоть и не смогли задержать танка, сумели организовать оборону, потому что с «Ботанической» тут же попёрли и гарпии, и танки, — ответил Штефан.

— Нас не было в той сбойке, — вмешался тот, что молчал до этого. Его слова звучали как оправдание. — Мы не понимали, что происходит. Это был танк Лека. Тот, которого он сделал сам, и который таскался за ним, как привязанный. — Человек замялся на секунду, и Март понял то, что так и не было сказано: они испугались твари, наполовину урода, наполовину лекана, и не посмели заступить ему дорогу. Тем более что тот, очевидно, не нападал, спеша доставить свою ношу Матери.

Март кивнул понимающе. Он ни в чём не мог бы обвинить этих людей.

— В итоге мы сумели отстоять обе станции, — не без самодовольства закончил Штефан. — Люди Игоря успели установить станковые пулемёты и перекрыли туннели, ведущие к «Ботанической», выкосили там прорву уродов. Ну а мы — удерживали промежуточную, отбивая волны, прущие с «Геологической».

— Когда мы спустились по вентиляционной шахте, нас там ждал только выставленный Шедом патруль и никакого сопротивления, — добавил Барн. — А буквально через пару часов после того, как мы отпустили собаку к Седому, чтобы он начал свою атаку, и присоединились к обороне промежуточной, уроды, наседавшие с этой стороны, вдруг схлынули. Зато атака на промежуточную усилилась.

— Мы удерживали её ровно столько, сколько понадобилось, чтобы проводить до вентиляционной шахты женщин и подмастерьев Лека. А потом вынуждены были отступить к «Чкаловской». Защищать одну станцию гораздо проще. — Штефан как будто извинялся за вынужденное отступление, хотя Март не мог поверить в то, что целых три дня горстка людей и леканов обороняла от уродов целых две станции.

— Но уроды прут, — Барн обернулся, бросив взгляд туда, откуда пришёл их отряд, как будто ожидал увидеть там орды смертоносных созданий. — Думаю, Седой вмазал им хорошенько, вот они и побежали, — добавил он. — Шед решил выделить небольшую группу и послать её на соединение с тобой.

— И вот мы тут. — Штефан снова широко ухмыльнулся.

Март кивнул. Всё, наконец, встало на свои места, получив логичное объяснение.

— Игорь пропал тогда же, когда танк унёс тело Лека? — обернулся он к людям Игоря, желая сложить последние детали головоломки.

Они переглянулись, явно удивлённые тем, что он знает об исчезновении Игоря, чем подтвердили его догадку.

— Игорь тоже был тут, — просто ответил он. — Идёмте, — развернувшись, он запрыгнул на платформу. — Вы должны это увидеть.

С удовлетворением отметил, что посланные Барном Губители нашли и привели Дагира и Яна. Напряжение между отцом и сыном, казалось, несколько уменьшилось за то время, что эти двое вместе обшаривали служебные помещения станции. Март ожидал чего-то подобного. Ему бы стоило порадоваться за мальчишку, но он ощущал лишь полынную горечь и какую-то тянущую пустоту под небьющимся механическим сердцем.

Люди, выбиравшиеся из туннеля на платформу станции, замирали, увидев Лека и склонившегося над ним Тесака.

Хоть тот и успел проделать значительную работу, но к центральной ране, оставшейся после извлечения камня, ещё не приступал, и эта чёрная воронка невольно притягивала взгляд. Вновь поднялось и стихло перешёптывание. Лека боялись даже таким: полуобнажённым, бессознательным, искалеченным. Но Март знал, многие тут по-прежнему верны Леку. Когда-то давно, когда амулет Схарма не отравил ещё сознание своего носителя паранойей, не поселил в нём настоящее безумие, Лек был прирождённым лидером. И многие его последователи служили ему не за страх, а за совесть.

— Мать хотела извлечь амулет Лека, — сказал Март, указав на дыру в груди Мастера Слова. — Именно для этого она послала за ним танка. Игорь помогал ей.

По толпе прошлась новая волна ропота. Но эти люди знали Игоря как никто. Они легко поверили словам Марта. Март поскорее продолжил, пока ни у кого не возник вдруг вопрос, почему именно Март с Тесаком проводили ту операцию в сбойке. Сложную историю следовало рассказывать просто. Это потом у них будет время объясниться со всеми начистоту, а сейчас время утекало сквозь пальцы.

— Глаз Схарма не хотел даваться Матери, — продолжил Март. — Но когда его коснулся Игорь, тот будто сам скользнул ему в руки. Игорь сбежал с амулетом. Мать ищет его в подземельях…

— Так вот почему все уроды ломанулись сюда! — догадался Барн.

Март кивнул, обернувшись к нему и Штефану.

— Именно. И те, что отхлынули вдруг с «Чкаловской», и те, что усилили атаки со стороны промежуточной. Они все рвутся сюда не потому, что их гонит атака Седого, а потому, что где-то тут скрывается Игорь и Глаз Схарма.

— Тогда нам надо найти его первыми, — сказал Штефан.

Март покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Я понятия не имею, что мы можем сделать, имея в руках амулет. — А после того как Март увидел, что амулет сделал с Леком, он не желал даже прикасаться к этой дряни… — Но я точно знаю, что как только амулет окажется у нас, мы станем новой мишенью, и уроды начнут охотиться уже за нами…. Нет, — повторил он, помедлив секунду, — мы должны найти Мать. Не Киру, мою дочь, телом которой управляет эта тварь, а истинную Мать. Найти и убить её.

Теперь, когда он видел «Ботаническую», он был почему-то уверен, именно в недрах этой станции скрывается тварь, захватившая тело его дочери.

Глава 35

— Прикончите… эту… тварь.

Все вздрогнули, услышав голос Мастера Слова.

Тесак, стоявший на коленях рядом и методично зашивавший рану на груди Лека, удивлённо отстранился, откинувшись на пятки. Он явно не ожидал, что его пациент очнётся так скоро.

Март медленно обернулся.

Придя в сознание, Лек мог уничтожить его в один момент. Просто произнеся Слово Разрушения.

На какую-то долю секунды Март пожалел о том, что не убил Лека тем единственным выстрелом. Но тут же отмёл от себя эту мысль. Стреляя тогда в голову Мастера Слова, он не думал о том, что живой Лек представляет для него опасность. Он не стремился устранить угрозу в его лице. Он лишь хотел избавить Лека от невыносимых страданий.

— Лек, — сказал Март, сглотнув.

Тот смотрел, приопустив веки. Ему явно трудно было держать глаза открытыми. Потеряв массу крови, он всё ещё был до синевы бледен, но дышал уже заметно ровнее. Казалось, к нему вернулась прежняя ясность мысли. Во всяком случае, взгляд уже не горел тем безумием, которое так пугало Марта в последние месяцы на Комбинате.

Следующие слова Лека лишь подтвердили догадки Марта:

— Игорь… подождёт. — Лек, очевидно, слышал если не весь их разговор, то значительную его часть. Но, даже зная, что бывший Губитель бежал с амулетом в руках, Лек не стремился тут же пуститься в погоню. Его одержимость Глазом Схарма прошла, будто её и не было. — Убейте… Мать, — закончил он и обессиленно закрыл глаза.

Март кивнул, хоть Лек уже и не видел этого.

— Нам надо найти Мать. — Он снова повернулся к потрясённо замершим людям и леканам. Теперь у него была поддержка их лидера. Полумёртвый, Лек всё равно оставался лидером для большинства собравшихся тут. Его слово поставило точку в едва было не зародившемся споре.

— Сделать это будет непросто, — протянул один из тех, кто по приказу Барна спускался в технические помещения станции, чтобы позвать Дагира и Яна.

Ян, будто почувствовал, что пришла его пора говорить, выступил вперёд.

— Нижний этаж тут совсем не похож на то, что мы видели на «Чкаловской», сказал он. — Подсобные помещения изрыты копателями. Прорва туннелей, и все ведут в разные стороны.

— Чего-то подобного я ожидал, — Март обернулся к Штефану. — Ты ведь сказал, что из туннелей со стороны «Ботанической» на вас пёрли уроды. Но потом внезапно схлынули. Так?

— Их было не так много, как с другого конца, у промежуточной, но да, — Штефан смотрел, явно не понимая, куда клонит Март.

— От «Чкаловской» они могли уйти только сюда…

— Но в туннелях никого не было! — перебил Урал, быстро сложив два и два. — Только вы и ни одного урода перед вами, — сказал он, обернувшись к лекану.

— Куда ж они подевались? — недоумённо спросил Штефан.

— Полагаю, ушли такими же норами, какими изрыто тут всё вокруг, — пожал плечами Март.

Он не думал, что Мать испугалась бы посылать орду уродов прямо сюда: она видела, как их мало. Едва ли один недолекан, мальчишка с собакой да пара людей, пусть и неплохих бойцов, показалась бы ей серьёзным препятствием. Но она явно спешила. И, скорее всего, избрала кратчайшую дорогу, на их счастье, пролегавшую где-то глубже. Если бы вместо Барна, Штефана и прочих из туннеля вышли бы гарпии и танки… Март содрогнулся, подумав об этом.

Но сил у них, несмотря на внезапно подошедшее подкрепление, всё равно оставалось мало. И нужно было что-то делать с Леком.

— Тесак, — Март обернулся к мяснику, накладывавшему последние швы, — Лек переживёт транспортировку?

— Если он пережил выстрел в голову, переживёт и это, — хмыкнул Тесак, споро работая иглой.

Март кивнул, ничуть не удивлённый ответом.

— Нужно вытащить его отсюда, — сказал он, окидывая взглядом толпу, пытаясь сообразить, как это можно было бы сделать. — До поверхности всего ничего, и кто-нибудь из Губителей мог бы сопроводить носильщиков до нашей стоянки в парке, но выход завален. Я просто не представляю, как протащить его через ту щель…

— Никак. — Лек говорил, уже не открывая глаз.

Март вообще не понимал, как ему хватает сил оставаться в сознании и слушать.

Поколебавшись мгновение, Март всё же кивнул. Хотя мысль оставлять Лека в метро ему и не нравилась.

— Хорошо. Тогда надо просто перетащить и спрятать его где-нибудь тут. Пусть пара-тройка человек останется с ним. Займитесь этим, — он обернулся к людям Игоря, и те охотно качнулись вперёд, готовые выполнить приказ.

Как будто потерявшиеся после предательства Игоря, эти люди вновь нашли себя, когда Лек очнулся. Они снова обрели лидера, которым не мог, да и не пытался стать для них Март.

Март удовлетворённо кивнул, эта проблема была решена.

— Тесак, проинструктируй их, как ухаживать за раненным, — бросил он и получил в ответ лишь пренебрежительное мычание. Тесак и сам знал, что ему делать. А сам Март шагнул к Яну.

— Подумай, ты не видел чего-то необычного? Что подсказало бы, где нам искать Мать? — спросил он тихонько, приобняв парнишку за плечи, отведя его немного в сторону.

Ян нахмурился, но покачал головой.

— Тут всё необычное, — ответил он после минутной заминки. — Я не знаю.

Март почувствовал, как поникли под ладонью плечи паренька. Хлопнул его по спине, подбадривая.

— Не страшно. Кто ищет, тот найдёт.

Люди Игоря разделились. Двое принялись сооружать гибкие носилки, чтобы перенести Мастера Слова в более укромное место. Дагир охотно отдал им для носилок свою просторную и длинную кожаную парку. На «Ботанической» было заметно теплее, чем даже на «Чкаловской», хоть и располагалась она ближе к поверхности. Для Марта это стало ещё одним доказательством того, что Мать скрывается где-то тут.

Ещё двое пошли за Тесаком, подсказавшим, где можно укрыть Лека, пока не появится возможность поднять его на поверхность. За той самой приоткрытой дверью, которую Март заметил пролётом выше. Именно там Тесак переждал внезапное появление гарпии. Что ж, укрытие, сработавшее раз, могло сработать снова. Особого выбора у них всё равно не было.

— Не останешься с ними? — спросил Март тихо, но Тесак снова лишь фыркнул.

— Для Лека я уже сделал всё, что мог, — ответил он. — Да и с вами мне будет спокойнее, — он усмехнулся криво, и Март не понял, то ли в шутку это было сказано, то ли всерьёз.

Он подозревал, что спокойным их поиск не будет.

Но кивнул, соглашаясь.

Обернулся и спросил:

— Готовы? — Без слов понял, что все готовы и просто сказал: — Тогда идём.

Ко входам в служебные помещения станции Ян и Дагир подошли первые, как проводники, которые уже побывали там.

Поначалу всё выглядело практически так же, как и на «Чкаловской»: они прошли заваленную полуистлевшим хламом комнату держурного по станции, короткий коридорчик с многочисленными дверями, ведущими в помещения технической зоны, где располагались туалеты и комнаты для персонала. Прошли одну из таких комнат насквозь и за очередной дверью увидели спуск вниз — обыкновенную лестницу, ведущую на уровень, расположенный прямо под платформой.

Вот только когда закончились бетонные, так похожие на обычные пролёты типовых пятиэтажек, ступени, они вышли в странное помещение, лишь отчасти напоминавшее комнаты, в которых жили девушки на «Чкаловской».

Пространство, разделённое некогда на множество маленьких комнаток: раздевалок, кухонь и кладовых — было собрано воедино. Лишь несколько опорных столбов, размещённых точно там, где на самой станции стояли зеркальные колонны, поддерживали низенькие своды под центральным залом станции. Все остальные перегородки были снесены. Строительный мусор — вынесен куда-то. Возможно, именно им и завалили выходы со станции.

Тюбинги, изгибавшиеся по обе стороны образовавшегося в результате длинного, пустого коридора, придавленного сверху низким потолком, были частично разобраны. Огромные болты — выбиты из болтовых отверстий; целые секции смежных тюбингов, образующих кольцо туннеля и поддерживающих его своды — сняты. Из дыр меж оставшимися секциями тянуло могильной сыростью и теплом.

Ян не соврал.

Туннелей действительно была прорва.

Март сосчитал, по крайней мере, пару десятков.

Если они хотели найти Мать, им требовалось как-то сузить возможную зону поиска. Дробить и без того небольшой отряд на мелкие группы по двое не хотелось. Март помнил, что с «Чкаловской» ушли куда-то, но так и не появились на «Ботанической», исчезнув в сбойках и съездных туннелях, толпы уродов. Не хотелось попасть в ловушку, где их всех перебьют поодиночке.

Приложив палец к губам, Март поднял ладонь другой руки, приказывая всем оставаться на месте, и медленно пошёл вдоль длинного центрального туннеля, останавливаясь возле каждого разобранного тюбинга.

Место выглядело жутковато. Несмотря на едва заметное свечение стен, покрытых слюной копателей, света было мало. Для обыкновенного человека, не обладающего зрением лекана, всё должно было тонуть в полумраке уже через пять-десять метров.

Толпа, сгрудившаяся у спуска, молчала. Барн и Штефан стояли спокойно. Ян, за время плена привыкший исследовать туннели копателей, смотрел скорее с любопытством. Но нервничавшие Губители переступали с места на место, трогали оружие, оглядывались. Март спиной видел их напряжение. Слышал, как шуршит бетонная крошка под подошвами, как поскрипывает одежда, как учащённо дышит кто-то…. Возможно, Дагир — зверь, боящийся замкнутых пространств. А стены тут, казалось, схлопывались и потолок давил, едва не задевая макушку. В боковых туннелях, прорытых не огромными машинами чужого мира, а копателями, будет намного теснее, хотя и эти туннели были рассчитаны на то, чтобы в них мог свободно пройти танк. «Дальше Дагиру будет совсем худо», — подумал Март, замерев у очередного тёмного проёма.

Из сырой дыры веяло теплом.

Сыростью и теплом тут тянуло из всех отверстий, и Март шагал, пытаясь угадать, где жар чувствовался сильнее. Он запомнил ещё по поезду, на котором уехала Девочка, уроды любят тепло. Мать следовало искать там, где будет теплее всего.

Он прошёл всё подземное помещение станции до конца. Вернулся. Не доверяя себе, подозвал Штефана, Барна и Тесака. Первые двое были леканами, только не сломанными, как он. А Тесак с его вживлёнными в плоть инструментами, вообще мог определить температуру тела с точностью до десятой доли градуса. Возможно, он сумеет проделать тот же трюк и с температурой воздуха.

Говоря одними губами, зная, что его услышат и леканы с их великолепным слухом, и Тесак, чей слух не уступал его собственному, он объяснил свою мысль и указал на те два ответвления, поток воздуха в которых показался ему особенно прогретым.

Кивнув, все трое направились туда. Март остался с Губителями, чтобы не пугать людей. И для Губителей, и для Дагира выглядело бы подозрительно, если б Тесак и леканы — все ушли вдруг дальше по коридору, оставив их одних.

Проверка не заняла много времени, и слово Тесака стало решающим. Он действительно смог ощутить разницу температур, и хоть она составляла всего пару градусов. Они решили идти по туннелю, выбранному им.

Март тихо порадовался тому, что не оставил Тесака с Леком, как намеревался изначально.

Сдавленные узким пространством нового хода, они вытянулись цепочкой. Люди шли в центре, с обеих сторон охраняемые леканами. Тесак и Барн, за ними — Март, Ян с Дагиром, горстка притихших Губителей и Штеф — замыкающим.

Стены тут, как ни странно, были почти такими же ровными, как в туннелях метро, хоть эти ходы прорыли и не машины, а уродливые руки-ковши копателей. Март помнил недоумение, которое вызывал один взгляд на эти сращенные пальцы. Но, оглядываясь вокруг, понимал, инструмент этот был достаточно эффективен.

Через пару десятков метров они натолкнулись на первую развилку.

Март, шедший впереди вместе с Тесаком и Барном, замер. Пока что сбывались худшие его опасения. Если туннели будут ветвиться и дальше, они могут попросту заблудиться в них, так и не найдя тела Матери. Глядя на два прохода, один — с лёгким уклоном вниз, другой — выглядящий ровным продолжением того туннеля, которым они шли, Март растерянно шарил по карманам.

Ещё на «Чкаловской» он обнаружил, что покрытие стен, созданное из слюны копателей, невозможно процарапать ножом. И он не мог сообразить, чем ещё можно было бы оставить метку. Вынул, наконец, завалявшийся в кармане патрон. Осмотрел его, вертя в пальцах. Сжал. Но патрон был всего один, а развилок — он был в этом уверен, предстояло пройти ещё много…

— Тесак, — он вновь шепнул одними губами. Он не знал, насколько острым слухом обладают танки и гарпии, но полагал, что копатели, живущие постоянно под землёй, в почти полной темноте туннелей должны были слышать очень хорошо. — Куда?

Шедший на шаг позади, Тесак протянул ладонь сначала к одной ветке, потом — ко второй.

Затем пальцем указал на спуск вниз.

Март кивнул. Нагнулся и положил найденный в кармане патрон у самой стены в начале спуска. Потом, подумав, поднял его и тихо шепнув: «Сейчас» — принялся проталкиваться в хвост своего маленького отряда. Вручил патрон Штефу, так же, беззвучным шёпотом, объяснив задачу. Оставлять метку в начале каждого нового туннеля, в который они свернут по пути. Класть метку на пол так, чтобы не сбить случайно ногами, если они вдруг второй раз пройдут той же дорогой.

Штеф кивнул.

Губитель, стоявший рядом, едва ли мог расслышать сказанное, но, глядя на патрон в руках Штефа, вдруг распахнул куртку, потянув с шеи трофейное ожерелье из волчьих зубов и янтарных бусинок, снятое наверняка с какого-то зверя. Молча, невольно подражая в этом леканам, протянул, предлагая распустить его на метки. Штеф схватил ожерелье, сунув патрон в руки Марту. Март коротко кивнул, благодаря, и крепко сжал плечо Губителя, прежде чем шагнул обратно, чтобы вести всех дальше.

Задержался на минуту рядом с Дагиром. Тот дышал тяжело. Лоб его покрывали бисеринки пота. Несмотря на то что он и так отдал уже свою тёплую парку, рука оттягивала ворот свитера. Он задыхался.

— Держись, — сказал Март едва слышно, положив ладонь на плечо.

Дагир кисло скривился в ответ.

Ян, за время скитаний по Городу привыкший к тесным помещениям, коридорам и комнаткам полуразрушенных зданий, где он скрывался со своей больной матерью, смотрел на отца с беспокойством. Март поймал его взгляд и коротко кивнул. Он боялся сказать ему вслух: «присмотри за отцом», опасаясь вызвать новый приступ ярости у вспыльчивого Дагира, но паренёк понял его и так. Молча кивнул в ответ.

Март вернулся к началу колонны и заторопился дальше. Им нужно было спешить. С одной стороны, где-то тут ошивались толпы уродов, с другой — Дагир едва держался, а Март знал, как непредсказуемы и опасны бывают люди с обострившейся фобией. …стоило оставить Дагира на станции, вместе с Леком, но тот был настроен идти вперёд с сыном.

Ход плавно пошёл вниз, загибаясь дугой, и вскоре за поворотом показалась очередная развилка. Тесак повторил свой трюк с потоками воздуха, определив более тёплое ответвление. А потом ещё, и ещё раз, пока они не зашли вдруг в тупик.

Очередной ход упирался в стену, в самом низу которой угадывался чёрный провал маленькой дыры, из которого и поднимались горячие потоки. Март заглянул в эту дырку, но, не обработанная изнутри слюной копателей, она не светилась и была непроницаемо темна. Тогда он вынул из кармана и, помедлив секунду, всё же решился, бросил в дыру тот самый завалявшийся патрон.

Тот ударился пару раз о стены узкой шахты, но звука падения даже своим обострённым слухом Март так и не услышал. Губитель знает, как глубока была эта каверна, и откуда поднимался этот поток тёплого, почти горячего воздуха.

Они вернулись к развилке, обозначив тупиковый ход волчьим клыком, а поворот, в который свернули, бусиной. Невольно подумалось: а как же Игорь ориентируется в этих бесконечных туннелях? Может быть, предатель уже давно найден и убит, а Глаз Схарма — перешёл в руки Матери…. Март очень надеялся, что это не так, и амулет, отдавшись в руки Игорю, сможет уберечь его от уродов. Иначе всем им придёт конец. Март понятия не имел, что сможет сотворить Мать, заполучив Глаз Схарма, и не хотел выяснять это на собственной шкуре. Впрочем, ещё на Комбинате, в подвале Лека, Схарм беседовал через амулет с Матерью… Март вспомнил маленького голого мальчика на коленях Лека, и его передёрнуло. Может быть, древний колдун, заточенный где-то в неведомой темнице, сумел выведать у неё план подземелий, и теперь у Игоря есть надёжный проводник на поверхность. Очень хотелось верить, что так оно и есть…

Март шёл вперёд, зорко вглядываясь в сумрак, боясь увидеть бусину на очередной развилке: знак того, что они уже проходили тут и плутают по кругу — но Тесак вёл их, уверенно выбирая направление в кажущихся одинаковыми туннелях.

И часа через пол, когда даже на Марта уже начали давить эти тесные, длинные, словно кишки, и постоянно петляющие норы, впереди вдруг забрезжил намного более яркий свет, чем тот, что давали укреплённые копателями стены.

Глава 36

Неуклонно спускавшийся и заводивший их глубже и глубже ход ощутимо расширился, а на стенах начали появляться вкрапления зеленоватых кристаллов, точно таких, какой Лек вставил в глаз своего последнего творения — танка, убитого Мартом всего какой-то час назад на «Ботанической». Кристаллы светились, как светился тот осколок в глазнице танка, потухший лишь со смертью своего носителя.

Март почувствовал, что они близки к цели. Невольно подобрался, понимая, что у логова Матери их наверняка будут ждать. Едва ли Мать оставила бы без охраны своё истинное тело. Отметил, что и Барн сжал пальцы в кулак, тут же ощетинившийся стальными пластинами. Шаги их стали медленнее.

Барн первым различил звук и вскинул ладонь, приказывая остановиться.

Осторожно двигавшаяся колонна замерла как один человек, когда далеко впереди показалась вдруг вёрткая фигурка ищейки.

Урод тоже замер.

Ослеплённая тварь не могла видеть их, едва ли слышала, но чуткие ноздри пробовали тёплый, сырой воздух.

Что бы ни создавало воздушные потоки в этих вырытых вручную подземельях, группа Марта шла навстречу такому потоку, и, помедлив несколько мгновений, урод несмело продвинулся ещё на шаг вперёд. Хрустнул песок и мелкий мусор под руками, которыми деформированное человеческое существо опиралось на землю, бегая, словно собака, на всех четырёх конечностях. Длинный нос, единственная выступающая часть на спрятанном под сплошной кожаной маской лице, поднялся, широко раздулись ноздри.

Март забыл, как дышать.

Стоит хотя бы одной твари обнаружить их присутствие, как и все остальные будут точно знать, где искать незваных гостей.

Но сырой и плотный воздушный поток уползал по туннелю прочь от ищейки, вглубь тех лабиринтов, из которых вышли Март и его группа, и ищейка отвернулась, наконец, потрусила в боковое ответвление туннеля.

Люди и леканы — все стояли без движения, пока дробный перестук лап ищейки по полу не затих окончательно, так, что даже леканы с их исключительным слухом могли быть уверены, урод ушёл.

Они молча двинулись дальше и, не сговариваясь, не прося Тесака уточнить направление, свернули туда, откуда вышла на них ищейка.

Ход стал настолько свободным, что растянувшаяся было в подземном лабиринте цепочка вновь собралась одной плотной массой. Люди старались держаться поближе друг к другу, подальше от стен, подсвеченных зеленоватым светом кристаллов, отчего всё вокруг, включая лица людей, приобретало нездоровый мертвенный оттенок. А леканы рассредоточились, готовые первыми отразить атаку, с какой бы стороны она ни последовала.

Кристаллов становилось всё больше, свет от них — всё ярче. Он неприятно жёг глаза ядовитой зеленью.

Второй раз они замерли все, как один, когда, завернув за очередной поворот плавно изгибающегося туннеля, увидели на его полу кости.

Сначала это была малая берцовая кость. Но стоило пройти чуть дальше по дуге, и костей стало больше. Тут были и человеческие кости, и кости животных. Старые, как будто начисто обглоданные, в свете кристаллов они отливали зеленцой. В сыром воздухе теперь явственно чувствовался запах гниющей плоти.

Напряжение нарастало.

Леканы сжимали и разжимали кулаки, люди — нервно тискали рукояти обнажённых клинков. Группа невольно прибавила шагу и, описав полукольцо, они вышли вдруг в огромный зал, несопоставимый по размерам даже с залами станций.

Купол уходил высоко вверх, и Март невольно задался вопросом, насколько же глубоко они спустились по казавшимся пологими туннелям.

Пол тут сплошь был усеян костями, и на многих висели ещё куски мяса. Дальше угадывались сваленные кучами тела, которым лишь предстояло превратиться в скелеты.

Всё это выглядело как огромный открытый могильник.

Вонь от него стояла невыносимая.

И люди, и леканы натягивали на лицо шейные платки, которые носили, чтоб фильтровать бетонную пыль в зоне сдвигов. Ян, опустившись на колени, обматывал тканью морду пса. Март не знал, когда и где потерял свой шейный платок, но за всё время, проведённое в метро, так и не удосужился найти себе новый. Он натянул на нос толстый высокий ворот вязанного свитера.

Тесак присел, внимательнее разглядывая останки. Их покрывал какой-то плотный белёсый налёт, состоящий из тонких, переплетённых нитей. Похожий на паутину, сотканную обезумевшим пауком. Хаотичное кружево нитей в свете кристаллов отливало зеленцой.

— Грибница, — сказал Тесак еле слышно, внимательно рассмотрев нитеобразный покров. — Питается разлагающейся органикой. И… — Тесак взглядом проследил раскинувшийся повсюду и теряющийся где-то в глубине подземелья ковёр, — возможно, питает что-то там, дальше.

Март оглянулся.

В просторную пещеру выходило множество туннелей, подобных тому, через который они вошли сюда. В любом из них в любой момент могли появиться орды уродов.

— Надо двигаться дальше, — сказал Март достаточно громко, чтобы его услышали не только леканы, но и люди. — Она где-то здесь, я уверен.

Тесак кивнул, поднимаясь.

— Пространство огромное, но открытое, — ответил он, окидывая взглядом паутину грибницы. — Стоит разделиться на группы по двое или хотя бы растянуться цепью… Мы не знаем, что именно ищем, и как выглядит истинное тело Матери, — добавил он. — Может быть, это, — он кивнул на грибницу, — и есть её истинное тело.

Март замер, поражённый. Такая мысль даже не приходила ему в голову. А ведь Тесак был прав. Они рассчитывали найти тут очередного урода, но все уроды изначально были людьми. Человеческими детёнышами, похищенными или выращенными прямо тут, в Улье, в тех жутких созданий, что годами терроризировали улицы Города. Но это вовсе не значило, что и Мать обязана была быть человеком…

— Тогда придётся выжечь тут всё, — пробормотал он, новым взглядом окидывая подземелье. Но тут же встряхнулся, мотнул головой. — Нет. Нет, у Матери должно быть какое-то… — он запнулся на секунду, подыскивая слова, — другое тело. — Пояснил в ответ на недоумённый взгляд Тесака. — Игорь не много говорил о Матери, но когда рассказывал что-то…. — Март живо вспомнил ужас, сквозивший во взгляде предателя, когда тот произносил слово «Мать». — Он точно видел её собственными глазами, и это была не… грибница.

Тесак кивнул, без возражений приняв объяснение.

— Растягиваемся цепочкой, — негромко бросил Март, повернувшись к внимательно слушавшим людям. Ворот свитера ещё приглушил его слова. — Барн, тебе и Штефу нужно держаться так, чтобы успеть к любому на случай атаки. — И добавил, обращаясь уже ко всем: — Ищем что-то живое и страшное.

По толпе Губителей прокатились нервные смешки.

Пёс Яна, которого тот теперь придерживал за поводок, дёргал шкурой, беспокойно оглядываясь.

Растянувшись длинной, редкой цепью, они пошли к противоположному концу бескрайнего зала, теряющемуся где-то во мраке. Двигались медленно, стараясь обходить груды полуразложившихся тел. Гулко стучали перекатывавшиеся по полу кости. Подошвы — рвали нежную ткань расползшейся повсюду грибницы. Хлюпала под ногами сероватая жидкость: то ли скопившейся конденсат, то ли продукты разложения сваленных в кучу тел. Но уже через десяток метров цепочка вновь замерла, поражённая новой находкой.

Тесак сразу же устремился туда, откуда дон еслось сдавленное ругательство. Человек с брезгливым любопытством разглядывал ссохшийся, явно безжизненный кокон. Наполненный некогда жидкостью, раньше он явно напоминал яйцо насекомого, но жидкость то ли испарилась, то ли вытекла, оболочка потускнела и стала почти непрозрачной. И всё же в продолговатом яйце, достигавшем не менее полуметра в длину, угадывались очертания так и не вылупившегося существа.

— А ну-ка, — пробормотал Тесак, склоняясь над находкой. Чтобы вскрыть высохшую, истончившуюся оболочку, ему хватило лезвий, спрятанных под ногтями.

— Губитель… — прошептал кто-то в толпе, когда половинка яйца легко отошла от второй своей половины, и с края её осыпалась внутрь, припорошив содержимое, иссохшая в тончайшую пудру слизь.

Внутри яйца, свернувшись калачиком, покоился мёртвый зародыш гарпии.

Именно так назвал бы Март это странное существо.

Оно лишь отдалённо напоминало гарпий, которых каждый видел на улицах Города, поскольку никогда не было человеком. Всё сходство заключалось лишь в невероятно удлинённых пальцах с остро заточенными когтями. Но верхняя часть тела напоминала скорее головогрудь насекомых, а на месте рта даже на ссохшемся, мумифицировавшемся теле можно было различить жвалы.

— Полагаю, именно так и выглядели уроды изначально, — сказал Тесак, осторожно касаясь мёртвого тельца. Казалось, то готово было в любую минуту рассыпаться в прах.

— Ну и дрянь, — прошептал Штеф.

Март склонен был согласиться.

— Но это было невероятно давно, — продолжил Тесак, внимательно рассматривая голову твари, крохотные ручки с длинными когтями, ноги, выглядевшие почти нормально. — Даже легенд не сохранилось. А подобные ужасы врезаются в память намертво.

— Надо искать дальше, — сказал Март. — Мы уже близко.

Он был уверен в этом как никогда.

Теперь, когда они хотя бы отчасти понимали уже, что ищут, одного взгляда вперёд хватало, чтобы угадать в разросшейся грибницы вкрапления таких же яиц: маленьких, больших и даже огромных.

Тесак хотел вскрыть их все, но Март спешил и дал добро на изучение лишь одного, самого крупного кокона. Внутри они обнаружили ещё одну гарпию, но только на этот раз — почти полностью сформировавшуюся во взрослую особь. Она тоже погибла, так и не успев вылупиться. Март невольно задавался вопросом, что привело к гибели колонии, заставив Мать паразитировать на людях. Хотя отчётливо понимал, что едва ли найдёт ответ. Они пришли сюда не за этим.

Ещё через сотню метров и множество сотен ссохшихся яиц, впереди показался противоположный край пещеры. Там также виднелись многочисленные отверстия прорытых копателями туннелей. На краю одного темнела плотная, приземистая фигурка. Урод деловито вытаскивал из туннеля и бросал в ближайшую кучу тела. Март замер как вкопанный. Тошнотворным позывом накатило воспоминание о подвале, где рядом с креслом Лека под наброшенной небрежно тряпицей он нашёл кучку детских тел.

Тогда за ними явился копатель….

Урод тоже замер вдруг, будто затылком почувствовав их присутствие. Повернулся, посмотрев прямо на застывшую вереницу людей и, раскрыв широченную пасть, издал протяжный высокий визг.

Звук резанул по ушам. Барн рухнул на колени, закрыв уши ладонями. Марту казалось, будто голову изнутри распиливают на части. Кто-то из Губителей бросил в урода нож, но тот упал, не долетев. Расстояние было слишком велико.

Это, однако, спугнуло карлика. Он замолк так же внезапно, как и закричал. И тут же скрылся в туннеле.

— Ищем! — крикнул Март, сорвавшись с места. — Ищем! Если не найдём, через минуту их тут будет сотня!

Это подстегнуло тех, кто не успел ещё отойти от пронзительного крика.

Март уже мчался туда, куда копатель сваливал тела. Бежал, не разбирая дороги, краем сознания понимая, что шагает по трупам. Человеческим и животным останкам, ставшим питательной средой для…

Истинного тела Матери.

Она лежала там, в дальнем конце зала, наполовину погруженная в бассейн, полный сероватой… «Розоватой», мысленно поправил себя Март, учтя зелёный свет, отбрасываемый многочисленными кристаллами, сталактитами свисавшими с потолка, друзами лепившимися по стенам. Полный розоватой жидкости. Верхняя часть тела с лысой головой выглядела почти по-человечески ровно до тех пор, пока, обернувшись, Мать не продемонстрировала прикрывающие ротовое отверстие жвалы. Худые, дряблые руки покоились на бортах бассейна, будто Мать отдыхала, принимая питательную ванну. Но уже подбегая к ней, Март понял, что из этого бассейна она никогда не встанет.

Головогрудь гигантского насекомого переходила не в ноги, а в огромное, раздувшееся, занявшее практически весь объём бассейна и омываемое его сероватыми водами брюшко.

Вылупив круглые фасеточные глаза, Мать задвигала жвалами, и из ротового отверстия раздалось невнятное стрекотание.

Март выхватил длинный нож.

Он не был уверен, достаточно ли будет просто перерезать ей горло, но собирался проверить это на практике.

Мать застрекотала сильнее. В её стрекоте Марту послышались панические нотки. А ноги вдруг подкосились, едва не заставив упасть на одно колено.

Март запнулся, коснулся ладонью свободной руки чего-то мягкого и осклизлого под ногами. Заставил себя подняться, распрямиться и пойти дальше, несмотря на удушливые волны отвращения и слабости, накрывавшие его с головой.

Жидкость в бассейне забурлила, когда Мать заволновалась, забив раздутым брюшком. На поверхность всплывали и тут же тонули в мелких водоворотах части человеческих тел, головы животных, полупереваренные останки. Словно пуховое одеяло колыхалась покрывавшая брюшко грибница.

От бурлящего органикой котла исходил невероятный жар, и Март чувствовал, что от этой вони, бурления, жара ему становится только хуже.

Когда он споткнулся во второй раз, копатель вновь вдруг вынырнул из туннеля, ударив по ушам очередной волной пронзительного визга.

Люди и леканы, бежавшие за Мартом, падали на колени, закрывая уши руками. Март и сам готов был упасть, звук раскалённой иглой ввинчивался в мозг. Потом раздался выстрел, и всё разом стихло.

Март рухнул всё-таки, уже обеими руками впечатавшись во что-то тёплое, вонючее и липкое.

— В Мать! — Выкрикнул он. — Стреляйте в Мать!

Конечно же, второго выстрела так и не последовало. Проклятый огнестрел не работал и тут.

Пошатываясь, Март снова поднялся и, едва переставляя ноги, побрёл дальше. До бассейна ему оставалась какая-то пара шагов.

Чем ближе он подходил, тем яростнее бесновалась и стрекотала Мать. Жвалы угрожающе раскрывались навстречу. С кончиков капала белесая полупрозрачная жидкость. Отстранённо, на грани помутившегося сознания подумалось, что эта тварь вполне может быть ещё и ядовитой.

Март дошёл, наконец, рухнув на колени рядом.

Легко перехватил и зажал, запрокинув за голову твари, пытавшиеся оттолкнуть его руки.

Для внушительных габаритов своего получеловеческого-полунасекомого тела Мать была на удивление слабой и рыхлой.

Вонь от бурлящей в бассейне жидкости шла такая, что Март боялся отключиться прежде, чем перережет горло этой твари.

Но едва он занёс нож, целя туда, где крупная, круглая голова соединялась с туловом непропорционально тонкой шеей, как от входа в туннели раздалось вдруг:

— Папа, стой!

Это заставило его замереть.

Всё так же придерживая запрокинутые за голову руки отчаянно извивавшейся твари, он поднял взгляд, увидев Киру. В помутившемся сознании на секунду он увидел её девочкой. Она протягивала к нему руки сквозь ветви поваленного дерева, под которым он спрятал её, уходя к поезду, и умоляла: «Папа, стой!».

Слёзы сами покатились из глаз, смыв минутное наваждение. Тело Киры стояло там, над убитым чьим-то выстрелом копателем. Она казалась такой трогательно-хрупкой и беззащитной, такой похожей на женщину, которую Март любил когда-то, протягивала беспомощно руки, умоляя его о спасении, и только пустой, безразличный взгляд без единой мысли выдавал в ней урода.

— Папа, стой, — повторила она тише, не сводя с него глаз, не представляя, какую боль причиняет ему этот её отсутствующий взгляд. — Это я, Кира. Я тут. Она поддерживает меня, не даёт умереть в этом теле… Если ты убьёшь её, меня больше не будет.

— Не слушай её, Март. Не слушай и не разговаривай с ней. — Тесак сидел, опустившись на пятки всего в нескольких метрах от Марта. Он бежал, очевидно, следом, но упал, когда копатель завизжал во второй раз. — Она заговаривает зубы, — сказал он, с натугой встав на одно колено, чтобы подняться. Поморщился, поднимаясь на ноги. Март заметил тонкую струйку крови, пробежавшую от уха к шее и закапавшую на ворот кожаной куртки мясника. — Тянет время, созывая своих деток.

— Вас никто не тронет! — Тут же бросила Мать в теле Киры, а стрекотание насекомого, у чьей тонкой шеи Март всё так же держал нож, стало вкрадчивым, почти мелодичным. — Папа, я смогу защитить вас. Всех людей Города! Они будут жить тут, со мной, в сытости, тепле и безопасности. Ты же видел девушек в Тёплом углу? Они счастливы! …Останови его, папа! — завизжала она, когда Тесак, пошатываясь, сделал шаг к бассейну.

— Погоди, Кир, — сказал Март, и Тесак запнулся. — Что стало с Осой? — спросил Март устало.

— Осой? — переспросила Кира.

Усмешка тронула тонкие губы Марта.

— Ты даже не знаешь имён тех, кого держала тут так долго? — спросил он. — Назови мне хоть одно имя. Имя. Это ведь так просто. Хоть одну девушку из Тёплого угла. Как их зовут? Знаешь?

Кира закусила губу, нахмурившись, вновь став невероятно похожей на себя маленькую.

Мать не знала, как зовут её пленниц.

— Беременная девушка, — продолжил Март, чувствуя невероятную боль от того, что намеревался сделать. — Ты забрала её ребёнка, чтобы тот стал частицей тебя? Ещё одним безымянным уродом? Без воли, без сознания, без личности? Такое будущее ты предлагаешь людям?

— Кончай эту тварь, Март. — Тесак вновь стронулся с места.

— Стой, Кир. Стой, где стоишь, не то пожалеешь, — голос Марта оставался бесцветен. Он чувствовал, что невероятно устал. — Это моя война.

Тесак снова запнулся, оглянулся растерянно.

Оглушённые визгом копателя люди и леканы уже успели прийти в себя и теперь тоже напряжённо слушали этот безумный диалог Марта с тварью, захватившей тело его дочери. Пара Губителей, так же как и Тесак, шли к бассейну, явно намереваясь взять дело в свои руки. Барн смотрел на него с жалостью. Штеф — со смесью страха и отвращения. Март почувствовал, что пора кончать. Даже слабая, беспомощная, обездвиженная, Мать высасывала из него силы. Теперь, когда, заломив за голову тонкие руки, он прикасался к её дряблой коже, ручеёк энергии, вот уже несколько недель убегавший из его тела, превратился в бурный поток, закрутившийся водоворотом. Голова кружилась, всё плыло перед глазами. Март понимал, что скоро не сможет ни удержать истинного тела Матери, ни вонзить нож в её незащищённое горло. Он просто рухнет, обессиленный этой тварью.

Лицо Киры снова разгладилось, она подняла пустой взгляд, улыбнувшись.

— Это потому, что Мать — не человек, — сказала она. — Но когда у меня будет Глаз Схарма, я смогу зачать ребёнка, который станет идеальным сосудом. — Она улыбнулась шире. — У меня будет ребёнок. Мать станет ребёнком. Человеческим ребёнком, Март… Твоей внучкой, — добавила она после короткой паузы, и Март горько скривился. — Кира будет любить её, и Мать вырастет как человек. — Её голос стал вкрадчив. — Она научится понимать, почему имя — это так важно.

Март прикрыл на секунду веки, борясь с искушением.

— Останови их всех! — вдруг вновь завизжала Кира, разом сбросив накативший было морок. — Останови, или я убью её!

Рука, нырнув к высокому разрезу на платье, выхватила прятавшийся на бедре нож. Кира приставила лезвие к собственному горлу, глядя на Марта всё с тем же пугающим безразличием.

Тесак был уже в двух шагах, взгляд Марта скользнул ему за спину, туда, где бежал к нему Барн, где Урал мчался, наступая тому на пятки, где беспокойно шевелились, сжимая оружие, не знающие, как быть, люди. И только Ян, стоял, не пытаясь вмешаться, придерживая за ошейник рвущегося в атаку пса и глядя в глаза с болью и жалостью.

Этот взгляд придал ему сил.

— Я говорил тебе, тварь? — спросил Март, переведя взгляд с тела Киры на истинное тело Матери. — Не смей шантажировать меня моей дочерью. — И вонзил нож в незащищённое горло Матери.

Глава 37

— Всё сидишь? — Тесак прошёл в комнату. — Хоть бы вышел на минуту, — добавил он, бросив взгляд в коридор, прежде чем плотно прикрыть за собой дверь. — Мальчишка покинул отца и родную стаю, чтобы остаться с тобой, а ты всё сидишь тут и не выходишь.

Март не ответил.

Безвольная рука дочери лежала в его ладони. Его девочка, Кира, спала. Теперь она лишь спала, просыпалась, глотала воду и перетёртую в пюре пищу, когда ту закладывали ей в рот, и бездумно смотрела на мир тёмными, широко-распахнутыми глазами.

Март как будто вернулся на семь лет назад, когда, очнувшись в обновлённом теле лекана, впервые осознал, что случилось с его дочерью. Тогда он точно так же ухаживал за ней, надеясь достучаться до угасшего сознания…

Тесак сел рядом, пытаясь заглянуть в глаза.

Март уткнулся лицом в ладонь дочери.

Кожей почувствовал длинные, тонкие пальчики. Отстранённо подумал, что не брился уже Губитель знает сколько, и кончики пальцев дочери зарывались теперь в короткую светлую бороду. Потёрся щекой, коснулся ладони губами. Изо всех сил зажмурился.

— Ты не можешь сидеть тут вечно. — Тесак завозился, явно доставая портсигар. Щёлкнула зажигалка, и по комнате разнёсся отвратительный запах дешёвого табака. — Ты нужен людям, ты патриарх, вожак новой стаи…. Ты нужен Яну.

Губители обживали подземелья метро, в котором не царствовали больше уроды.

Всё закончилось, едва длинный клинок Марта пронзил горло Матери.

Разум, управлявший каждым уродом Города, умер. Единый организм, состоявший из тысяч отдельных особей, распался, превратившись из огромного, целеустремлённого хищника в толпу дезориентированных, напуганных животных.

Звери Седого, пробивавшиеся от «Геологической» через промежуточную к «Чкаловской», ещё некоторое время громили гороподобных танков, копьями отгоняли гарпий с их длинными, смертельно опасными когтями, пока не поняли вдруг, что противник больше не сопротивляется и не нападает.

Замершие посреди яростной схватки танки оглядывались беспомощно. Пудовые кулаки разжимались, руки, способные дробить кости, опускались безвольно. Гарпии, ещё секунду назад насаживавшиеся на копья, лишь бы достать когтями копейщиков, вдруг потеряли боевой запал. Те, что уже возили руками по древку, силясь добраться до горла противника, начинали визжать в предсмертной агонии. Те, что стояли, готовые ринуться в атаку, так и замирали в полуприседе, с раскрытыми кверху ладонями, будто забыв, как надо бить, направляя удар острых когтей снизу вверх, в подреберье. Лишь взгляд оставался, как прежде, пустым, дезориентируя.

Убив для верности ещё пару уродов, но так и не дождавшись сопротивления, звери сменили тактику, уколами копий согнав оставшихся в живых в короткий туннель сбойки и выставив в охранение собак.

Лишённые управляющей воли, но обрётшие вдруг волю собственную, уроды несмело пытались нащупать степени своей новой свободы. Создания, ещё минуту назад внушавшие ужас, стали похожи на толпу перепуганных двухлеток. Они боялись грозно оскаленных собачьих клыков и, хныча, жались друг к дружке. Зрелище это наводило невольную дрожь, и звери, выставленные в охранение вместе со своими псами, смотрели на поверженных врагов с нескрываемым ужасом.

После Седой отправился инспектировать захваченную «Геологическую», разослав отряды в поиск на станции выше и ниже по ветке.

Звери шли, методично проверяя все подсобные помещения, все проложенные копателями туннели. Находя новых потерянных, дезориентированных уродов, и так же сгоняя их в ставшую загоном сбойку. Они очень быстро отыскали беременных женщин.

Здесь пленные женщины не пользовались той свободой, которую Мать давала девушкам в Тёплом углу на «Чкаловской». Их держали взаперти. И, хотя поили и кормили вдосталь, тех, кому приходило время рожать, забирали, и больше никто из пленниц не видел ни их, ни родившихся от них детей.

Ясли обнаружились уровнем ниже.

Широкая лестница прямо в центре «Геологической» вела на другую, недостроенную станцию. Вспоминая карту метро, которую он не раз видел в подсобных помещениях, Март догадался, что это была станция одной из запланированных, но так и не проложенных веток.

Там располагалась малая грибница. И рождённые дети, опущенные в небольшие бассейны и, словно коконом, опутанные тонкой паутиной грибного мицелия, развивались в уродов, подпитываемые разлагающимися телами собственных убитых матерей.

Детей было много.

Легенды, будто каждый, испробовавший человечины, становится уродом, как оказалось, имели под собой прочное основание. Некоторые из младенцев уже успели приобрести черты уродов, отрастив удлинённые когти, раздавшись в кости или заполучив деформированные, пригодные для бега на четвереньках или копания тоннелей конечности. Но другие, вовремя извлечённые из коконов, казались совершенно нормальными, маленькими, крикливыми комочками.

Звери, скоро разобравшие всех беременных женщин и отдавшие их в те свои кланы, что потеряли больше бойцов, не хотели брать уродов с нижнего уровня. Их пугали даже те дети, что не успели ещё трансформироваться.

Точно так же они не желали и оставаться в подземельях, даже если там им не грозила опасность сдвигов.

Пополнив запасы провизии и заполучив достаточно беременных женщин, чтобы восполнить людские потери, они ушли обратно в Город. Там тоже хватало работы — по руинам бродили уроды, которых Мать выпустила на поверхность в поисках новых жертв для своего биореактора. Так назвал Тесак грибной мицелий, стимулируемый излучением зелёных кристаллов.

Шед хотел уничтожить их все, но оставил на время в неприкосновенности, подчинившись требованиям Тесака. Тот считал неразумным уничтожать систему, которая могла не только избавляться от отходов, но и питать продуктами своей жизнедеятельности уже сформировавшихся уродов.

А уродов в метро были сотни. Каждый день поисковые группы, исследующие туннели — созданные людьми и прорытые копателями — находили новых и новых уродов.

И уже через неделю копатели, как и раньше, рыли туннели, расширяли помещения под нужды Губителей, укрепляя их собственной слюной, танки — использовались на погрузке и тяжёлых работах. Ищейки — стали чем-то вроде домашних животных, а некоторые мужчины нашли особое удовольствие в том, чтобы спать с гарпиями…. Подпилив предварительно смертельно опасные когти.

Жизнь кипела.

Но не для Марта.

Для него жизнь оборвалась, когда он вонзил клинок в тело Матери, и увидел, как выронила прижатый к собственному горлу нож и осела на пол поломанной куклой Кира. Оборвалась ещё раз.

— Шед прекрасно справляется и без меня. — Март ответил, наконец, Тесаку.

Взяв на себя командование после бегства Марта, Шед оставался признанным лидером для всех леканов.

Тесак покачал головой.

— Губители не верят ему, Март. Как и люди Игоря. Они верят тебе. Очнись уже, Март! …или разгорится новый конфликт!

Март молчал, крепко зажмурившись. Глаза нестерпимо жгло.

— Я могу сделать для неё новый саркофаг, — сказал Тесак, докурив. Март услышал, как он тушит бычок о столешницу. — Лек обещал помочь. С его Магией Слова это будет саркофаг совершенно другого уровня.

— Нет, — ответил Март, открывая глаза. — Нет. Я не могу… Я не хочу проходить через это снова.

Тесак шумно выдохнул, и Март понял: Тесак боялся, что Март согласится.

— Если хочешь… — По этой паузе Март догадался, что будет предложено дальше. — Я помогу ей уйти.

— Я сам. — Ответил Март глухо.

На кушетку у тела дочери опустился уже подготовленный шприц.

Март отшатнулся невольно.

Он надеялся, что Тесак не готов. Что у них с Кирой ещё будет немного времени. Хотя бы ещё несколько минут….

— Нельзя оттягивать неизбежное вечно, — тихо сказал Тесак. И спросил, помедлив: — Мне уйти?

— Останься, — ответил Март. — Ты её званый.

— Она была мне как дочь… — Пальцы Тесака, одетые в напёрстки датчиков, тронули щеку Киры. Заправили за ухо тёмную прядь длинных волос.

Март в последний раз прижался губами к ладони дочери и опустил её руку на кушетку. Подумал: «Хорошо, что она спит». Снял со шприца колпачок. Щёлкнул по цилиндру, сгоняя воздух, каплями распределившийся внутри прозрачной жидкости. Быстро нашёл вену и легко ввёл иглу.

Замер на секунду, прежде чем мягко нажать и довести шток до упора.

Вынул иглу и зажал место укола пальцем.

Так и сидел, придерживая пальцем сгиб локтя, пока не почувствовал, как остановился ток крови по венам.

Отнял руку от всё ещё тёплой, такой живой на ощупь кожи.

Маленькая капелька крови проступила, но тут же свернулась, почернев.

Март встал.

Последний раз посмотрел на лицо дочери и, молча шагнув мимо Тесака к двери, вышел вон.

Ян, сидевший у противоположной стены узкого коридорчика перед медицинским кабинетом, спешно поднялся.

В глазах его плескался плохо скрываемый страх.

Март знал: там, на «Ботанической», когда Мать была ещё жива, Дагир уговаривал сына вернуться в клан. Снова кочевать по Городу со стаей зверей. Бок о бок с братом.

Но он остался.

Остался, чтобы днями сидеть тут, под дверью, в ожидании, пока Март заново переживёт своё горе.

— Идём. — Март хлопнул парнишку по плечу. — У нас ещё много дел.