"Фантастика 2026-49". Компиляция. Книги 1-28

книга вторая Тень над миром История шестая Тень. Река. Хазимай и Радан. Глава 1

Она поднялась неслышно, шагнула из темного угла и сразу оказалась в центре. Разломанные, перевернутые неведомой силой, каменные скамьи амфитеатра, были единственными свидетелями её появления. Каменная белка, давно живущая в этих развалинах, выскочила было из-под камня, но почувствовав опасность, свистнула и хотела нырнуть обратно. Однако, скрыться она не успела – мгновенно вытянувшаяся, серая, полупрозрачная рука схватила зверька. Белка обреченно заверещала. По мере того, как она приближалась к бесплотному лицу призрака, её глаза все больше вылезали из орбит.

Тень открыла темный провал, обозначавший рот и сунула туда голову зверька. Верещание смолкло. По серому лицу и дальше по рваной туманной хламиде, на пол побежал тоненький ручеек крови.

Сквозь полупрозрачную кожу было видно, как вдруг появились и начали набухать вены и капилляры. Тень стала проявляться, все больше становясь похожей на человека. Женщину. Необычно высокого роста.

Она становилась все более реальной – тело и одежда разделились. Бледное почти белое лицо с черными бездонными глазами, ярко-красные губы и, как обрамление, копна густых черных волос. Однако несмотря на обретение тела, чувствовалось, что настоящей жизни в призраке еще нет.

– Госпожа, я приготовил…

Через загроможденный проход на пятак сцены быстро прошла еще одна фигура – мужчина в таком же сером плаще с наброшенным на голову капюшоном. В его руке бился и верещал заяц. Пришедший перехватил левой рукой беднягу за уши, а правой полоснул его по горлу черным кривым кинжалом. Не обращая внимания на кровь, залившую руки, подал еще дергавшуюся тушку, призраку.

Женщина схватила зверька и жадно впилась ртом в окровавленное горло. Гость отвернулся.

Через несколько секунд, когда с зайцем было покончено, в лице призрака вновь произошли перемены – на щеках заиграл румянец. Плащ из туманного, тоже превратился в обычный шерстяной.

– Что, не нравится? – вытирая рукой окровавленный рот, спросила женщина.

Мужчина вдруг повалился на колени.

– Прости, госпожа, – в его голосе звучал неподдельный страх.

Та помолчала, по лицу было видно, что она упивается ужасом человека.

– Ладно, вставай, – милостиво разрешила она. – Рассказывай, что с пергаментом.

Гость медленно поднялся и не поднимая головы, тихо произнес:

– Он до сих пор у того человека.

Красивое лицо женщины исказило злобой:

– Ты понимаешь, что говоришь? – прошипела она, её рука потянулась к горлу собеседника, но она сдержала себя.

– Прости, Великая, – опять взмолился человек. – Ему помогают боги. Он всегда уходит из наших рук.

– Я тебе говорила, что это будет непросто! Этот кусок кожи может перевернуть всю историю.

Она замолчала, отвернулась и оглядела разрушенный амфитеатр.

– Я не позволю, чтобы это повторилось опять, – колдунья обвела рукой вокруг. – Но, если это случится, ты будешь первым, кто пожалеет о том, что появился в этом мире.

Голос её набирал силы, а мир вокруг, наоборот, словно умирал – воздух не двигался, краски осени совсем потускнели и мир посерел. Голова мужчины склонялась все ниже.

– Три дня! – громом раздалось над развалинами. – Три дня и все! Это последний срок!

Мужчина быстро закивал и попытался вставить слово:

– Я отправил тысячу орков и самого…

– Я не хочу знать, что ты для этого делаешь, – прервала Вогалка, теперь ясно было видно, что это женщина из истинных людей. – Я хочу знать, что мой пергамент у меня!

Уходи, – она вдруг резко сбавила тон, её фигура опять начала размываться. – Мое время вышло…

Человек быстро, чуть не бегом шел по заваленному проходу. На ходу он лихорадочно потирал засвербевший шрам на правой щеке и зло шептал:

– Убью Хорузара!

Сельфовур давно понял, что пергамент, который так тревожит тень Зерги, имеет над ней какую-то власть и сначала сам хотел завладеть им. Однако, как только он первый раз коснулся Искателем этого артефакта, понял, что это не для него. Искатель и пергамент вместе так усилили друг друга, что Сельфовур – считавший себя – и не зря – одним из сильнейших магов этого мира – потерялся. Лишь с великим трудом он разорвал связь. И это, когда артефакты находились за сотни километров друг от друга. Представив, что будет, когда они окажутся рядом, он навсегда зарекся сам приближаться к пергаменту.

Маг часто проклинал тот день, когда он впервые коснулся Искателя. Однако, эти проклятия быстро иссякали – стоило только ему подумать о том, кем он был до этого и кем стал сейчас. Ведь по-настоящему сильным он стал только после обретения этой невзрачной глиняной безделушки. Хотя он не любил это вспоминать, но еще десяток лет назад он был обычным магом средней руки. И так бы и остался им, если бы не случай. Теперь он уже не считал это случайностью, в его сознании это было закономерностью, боги выбрали его, чтобы править этим миром.

Сколько он себя помнил, он всегда стремился к власти. Еще ребенком, в детских играх, он всегда, где хитростью, а где кулаками, добивался роли командира. Но постепенно, он понял, что его постоянное желание быть главным, отталкивает от него людей и мешает ему. Мозги у него были, и он сообразил, что для того, чтобы повелевать людьми, совсем необязательно быть главным. Он рано – гораздо раньше, чем остальные дети понял, что оставаться в тени гораздо выгодней, чем всегда быть на виду. И тайная власть ничуть не менее сладка, чем явная. Он и стезю мага выбрал из-за этого – возможность незримой власти над людьми.

Его отец – торговец средней руки – всегда хотел, чтобы дети выбились в «люди» и, после того как сын заявил, что хочет пойти в ученики мага, огорчился. Он мечтал, что единственный сын продолжит его дело, но по размышлению решил, что у мага возможностей стать великим больше, чем у торговца. Обычное заблуждение родителей, считающих, что уж их-тодети точно добьются успеха. Обычно трезво мыслящий, он в данном случае забывал о том, сколько на улицах бродит магов, умеющих только заговорить больной зуб, да и то не всегда. На этом поприще кроме желания нужен был еще и талант, как, впрочем, и везде.

Как бы то ни было, отец поддержал сына – поднапрягся и отдал его в одну из лучших официальных школ магии – когда–то, после него, там учился Корад Славуд – и из своих поездок начал привозить разные диковины, относящиеся к этой дисциплине. У Сельфовура – его звали тогда Карлен – все-таки обнаружились задатки магического таланта, и благодаря сильным учителям, они начали развиваться. Однако, никто, кроме отца, не ожидал от него многого. Даже он сам понял, что он посредственность.

Все изменилось после возвращения отца из страны Гор – он хотел закупить там каменное масло, всегда ходовой и востребованный товар. В этот раз, как и всегда, отец привез для сына два подарка. При очередном посещении дома отец вручил юноше свирель заставлявшую засыпать змей и глиняный амулет со старинными рунами. Похожая на сильно вытянутое яйцо, тяжелая невзрачная вещица, была закреплена на ремешке, по-видимому, её носили на шее. Где он взял его, отец так и не рассказал – Карлен сильно подозревал, что история была не совсем чистой. По словам отца, там, где он его приобрел, амулет считался очень сильным артефактом, влияющим на способность женщин к зачатию.

Сельфовур подарки принял, но сразу забросил и забыл о них. Однажды он попал в неприятную историю – на рынке его попытались ограбить двое бродяг. Один угрожал кривым ржавым ножом, второй бесцеремонно полез в его сумку. Вот эта бесцеремонность и вывела его из себя – иначе бы он никогда не полез бы на нож. Тут же он просто не выдержал, а в открытой сумке, сверху лежало как раз это яйцо. Грабитель не обратил на него внимания и сунул руку глубже. Сельфовур схватил тяжелую штуку за ремешок, размахнулся и со всей силы ударил нагнувшегося над сумкой грабителя по голове. Потом еще раз и еще…

Очнулся он только тогда, когда увидел у своих ног бездыханное тело. Один из ударов попал прямо в висок, смерть была мгновенной. Второй бродяга, не ожидавший такого сопротивления от юнца–школяра, мгновенно испарился.

Растерянный Карлен стоял над трупом с окровавленным глиняным яйцом в руках. И вдруг он почувствовал, что его стала наполнять сила. Он уже знал, что это такое и даже чувствовал, как это бывает. Учитель, пытаясь объяснить основы, показывал, как можно подпитаться силой от другого человека. Но здесь на улице не было никого, кто вдруг стал бы подпитывать незнакомого ученика.

Впрочем, Сельфовур и не задумывался о источнике силы – он почувствовал, что ремешок от тяжелого яйца врос в руку и именно от нее, волна за волной в тело шло тепло. Мышцы словно росли и крепли. И не только мышцы – эйфория и уверенность, что ему сейчас все под силу, наполнили его разум.

Он убежал. Когда, уже в келье, он протер яйцо, то увидел, что глина треснула и сквозь щель светится что-то красное. Он взял нож и обстукивая, осторожно начал снимать глиняную шелуху. Через минуту у него на ладони лежал огромный темно–красный рубин.

Так в руках у Кралина оказался Искатель. Этот камень и помог посредственному ученику мага, превратиться в сегодняшнего могущественного чародея. Не сразу он разобрался с возможностями рубина, это теперь он знал, что тогдашнее нападение, явилось для него даром богов. Сочетание умирающего рядом и свежей крови, попавшей на камень, заставили Искатель ожить. Сила, идущая от него и наполнявшая его владельца, была очень мощной – артефакт был изготовлен и зачарован выдающимся магом. Достаточно сказать, что уже на следующий день Карлен превзошел в умении своего учителя. Когда на уроке, он показывал, как надо заставить воздух отдать воду, у него получилось собрать лишь небольшое пятно влаги на дне кувшина. Когда же, это попробовал сделать Кралин, кувшин немедленно наполнился, и вода начала литься на каменный пол. И это несмотря на то, что стояла удушающая жара и сушь, что всегда оказывало негативное воздействие на это чародейство.

А еще через три дня юноша ушел от своего учителя. Он, вдруг, ясно понял, что научить тот его больше ничему не сможет.

Впрочем, знай Сельфовур тогда, кому принадлежал этот камень в самом начале своего существования и чем ему придется заплатить за обладание им, еще неизвестно оставил бы он его у себя. Слишком многого требовала взамен Тень – она забирала жизнь.

Не сразу Сельфовур привык к тому, что он теперь себе не принадлежит – однако, когда привык и смирился, ему сразу стало легче. И он понял, что так и должно быть – ему теперь принадлежало все в этом мире – его душа, рвущаяся к власти, получило это сполна – ну а то, что сама душа теперь принадлежала колдунье – ничего, об этом легко забывалось, когда её не было рядом. Кроме того, где-то в закоулках своего мозга он прятал мысль о том, что ничто не вечно, даже Зерги. Прошлое её падение, говорило об этом. Зато он наверняка, будет вечен – эта мысль тоже поддерживала его и даже, заставляла посмеиваться над Тенью, правда, только когда её не было рядом.

Сегодняшняя встреча с оживающей Зерги, была совсем не самой худшей, он даже напугаться как следует не успел, но забываться в любом случае нельзя. Если он не выполнит её задание, следующая встреча, может стать последней. Несмотря на то, что он явно нужен колдунье, в ярости она могла про это забыть. Подобные примеры на его памяти уже были. Он встряхнул головой отгоняя страшные воспоминания, и направился к кустам, заполнившим бывший двор школы Вогалов.

Лишь выйдя из пределов забытого города, он наконец отодрал от пальцев, почти приросшее глиняное яйцо и повесил его обратно на шею. Сейчас яйцо было гладкое, без всяких надписей и рисунков. Он сам не доверяя никому, закатал камень обратно в глину, обжег и прикрепил ремешок. Никаких заклятий на глине не было – когда-то Сельфовур пробовал наложить от воровства и от потери, но они не сработали. Камень сам был концентрированным заклятием, и не принимал колдовство низкого уровня.

Сельфовур понимал, что обычным способом он ни за что не успеет найти пергамент и детей к сроку. Он выбрал небольшую ровную поляну, еще раз помянул недобрым словом Хорузара и начал обращаться. Короткий вихрь взвился посреди поляны и через несколько секунд, вместо человека на траве перетаптывался и встряхивал мощными крыльями, крупный горный орел. Птица не стала медлить, пару раз подпрыгнула, словно опробывая воздух вокруг, потом широко взмахнула темными крыльями и рванула вверх, в небо. Единственное отличие от обычной птицы, было у орла на шее – при каждом взмахе там дергался висевший на кожаном тонком ремешке, невзрачный коричневый предмет.

Меньше, чем за час орел достиг цели своего путешествия – сверкающей внизу ленты Белой. Величавая мощная птица развернулась и чуть шевеля похожими на пальцы маховыми перьями, направилась вниз по течению реки. Через какое-то время орел заметил широкий плоскодонный корабль. Он немного сложил крылья и уже чуть накренился в полете, желая упасть на судно, но вдруг снова выровнял полет, и полетел дальше по реке.

Шаман орков с завязанным черной заговоренной лентой глазом, почувствовал что-тои поднял единственный глаз в небо. Очень высоко, над баржей пролетала какая-то магическая птица, шаман прошептал охранительное заклинание и опустил взгляд – не надо привлекать внимание такой птицы, слишком уж опасной магией несло от нее.

Орел еще в течение получаса, на взгляд земного наблюдателя неспешно, а на самом деле со скоростью выпущенной из лука стрелы, несся над отражавшей солнце зеркальной лентой. Потом, вдруг, затормозил и начал делать широкие круги, все также не улетая далеко от лежавшей внизу Белой. Похоже, он нашел то, что искал – внизу, под нависшими над водой кустами, проглядывал темный силуэт рыбацкой лодки.

Радан разглядел, что дальше, за разросшимся ореховым кустом, торчат вывернутые из земли корни поваленного дерева. Он обошел куст и присел на толстый, уже покрытый блинами зеленого мха ствол. Надо обдумать, что с ним происходит, и что делать дальше, как себя вести.

Он вздохнул – наверное уже даже дети заметили, что с ним творится. Но ведь это неправильно, так не должно быть – Хазимай по большому счету, даже не человек, она Лесная, и, значит, все, о чем он думает, глядя на девушку, все его мечты, так и останутся мечтами. С самого первого дня, когда он увидел Лесную в человеческом обличье он почувствовал себя, как говорили у них в горах, не в своём горшке. Непонятно откуда взявшаяся на диком берегу, девушка в легком розовом платье разом унесла его спокойствие.

И он чувствовал, что с каждым часом все больше погружается в этот сладкий, манящий омут. Иногда он приходил в себя и осознавал – как сейчас – всю безысходность своего положения. Хотя это чувство настигло его в первый раз, он давно понял, что влюбился и будь Хазимай обычной девушкой, уже давно бы раскрыл свое сердце. Но – чародейка, еще и из первородных – как ей сказать такое? В лучшем случае нарвешься на насмешку. Соболь опять вздохнул и погладил ладонью грудь с левой стороны, словно у него действительно болело сердце. Что делать, что делать?

Сегодня утром, когда он развел костер, и поставил греться котел с водой, к нему подошла Лесная, и легко коснувшись локтя, спросила:

– Что приготовим?

От этой, ничего не значащей, обычной фразы, а еще больше от прикосновения, он вдруг весь вспыхнул и промычал в ответ что-то невнятное. Глаза девушки озорно блеснули, и Радан вдруг понял, что она все знает. Он невольно сжался, ожидая, что Хазимай сейчас выскажется на счет его чувства, но она, вместо этого, улыбнулась и сказала:

– Какой же ты смешной, Радан.

Поэтому он и сбежал сейчас в лес, чтобы привести в норму взбаламученные чувства, и решить, что делать дальше.

Соболю показалось, что рядом что-то мелькнуло, чья-то тень, он резко вскочил и огляделся. Нет, вокруг по-прежнему чуть шумел, оживленный легким утренним ветерком лес, в ответ ему с реки звучали всплески мелких волн, бьющих в берег, и никакого движения больше – ни человека, ни зверя. Радан вскинул голову – вон оно что: высоко–высоко в утреннем небе кружила птица, похоже, это её тень, промчавшись по поляне, растревожила его.

Он некоторое время понаблюдал за величественной птицей, потом перевел взгляд на землю и заметил красивую красную шляпку гриба. «Наберу хоть грибов, решил Соболь, заметив рядом в траве еще одну шляпку. – Пусть думает, что это я за грибами и пошел, а не просто сбежал». Что делать со своими чувствами он так и не придумал. По молодости лет Радан не знал, что не только он, а бесконечное множество людей до него, также не могли найти ответа на этот вопрос. Потому что ответ на него кроется не в голове, а в сердце.

Орел, круживший над стоянкой необычных путешественников – четыре ребенка разных рас и двое взрослых – похоже увидел добычу, потому что сложил крылья и, со свистом рассекая воздух, понесся к земле.

Глава 2

Грибов было столько, что Радан, на какое-то время забыл про все свои проблемы – настоящие и мнимые – и весь отдался доброму азарту грибной добычи. Он не обращал внимания на то, что уже довольно далеко отошел от реки. Мимо не пройду, думал он, набивая отборными экземплярами, свою куртку. Он связал ей рукава, так что получилось что-то похожее на сумку. Импровизированная «корзинка» быстро наполнялась и, через какое-то время он остановился, с сожалением осознав, что складывать добычу больше некуда. Грибов же, словно в насмешку, стало еще больше. «Все! Еще один и пойду к лодке, – решил Соболь. – А то уже, наверное, меня потеряли». Радан поднял глаза и выронил поклажу. Прямо перед ним стоял тот, от которого он так удачно ушел в Серебримусе – маг со шрамом на щеке.

Марианна отодвинула край накидки и выглянула наружу. Какое хорошее утро, заулыбалась она. Утро действительно было прекрасным: небо голубое–голубое, какое бывает только ранней осенью; чуть слышный, теплый ветерок шевелит и иногда срывает, поблекшие листья; солнце еще совсем не высоко, но по всему ясно, что день будет сказочный. Она перевела взгляд на застывшую у костра Хазимай и улыбка тотчас сползла с её лица – она никогда не видела Лесную такой.

Девушка стояла напрягшись, словно готовилась к прыжку, всегда доброе, веселое лицо закаменело, превратившись в опасно оскалившуюся маску. Сейчас она больше напоминала готовящегося к прыжку зверя, чем человека. Марианна даже прикрыла глаза, боясь, что Хазимай прямо сейчас превратится в рысь.

Однако этого не произошло. Девушка оглянулась, заметила проснувшуюся Марианну и свистящим шепотом предупредила:

– Поднимай всех. И отчаливайте. Ничего не бойтесь, мы с Раданом и Алмаз обязательно вас догоним. Действуй, Марианна! Ты же смелая девочка.

Она не успела ничего ответить, Хазимай буквально растворилась в зарослях орешника.

– Ну вот мы и встретились, – одними губами улыбнулся маг. – Не ожидал?

– Не ожидал, – честно признался Радан, изо всех сил стараясь чтобы голос не задрожал. Он испугался, но, как ни странно, совсем не из-за себя, про себя он даже не вспомнил. В голове билось одно – знает ли враг о Хазимай и детях?

– И я не ожидал, – улыбка стала еще шире. – Но боги знают, кому даровать удачу.

Сельфовур поднял руку, раскрыл ладонь и направил её на Соболя, словно останавливая его, во второй маг сжимал висевший на груди медальон.

– Что такое? – он нахмурился. Но через секунду улыбнулся, все также, одними губами. – Понятно, это не твое. Это твой артефакт так повлиял на тебя. Что ж, пришла пора разделить вас, пергамент должен вернуться к владельцу.

При этом маг так взглянул на юношу, что тот понял – наступил его последний миг в этой жизни. Он даже на мгновение не дал себе представить, что сможет победить этого колдуна, но и отдать пергамент просто так Радан не мог. Он бы даже сам себе не смог объяснить почему это так – ведь отдай он артефакт сам, возможно появится шанс уцелеть.

Он вдруг почувствовал, что мешочек, висевший на груди, стал нагреваться и словно зашевелился. Этот нашейный кошель из тонкой замши, в первый день совместного путешествия дала ему Хазимай, специально для того, чтобы он носил там пергамент. Соболь прижал мешочек к груди, и даже через рубашку почувствовал, что тот действительно нагрелся. Однако, только он дернулся, чародей тоже начал действовать. Губы его зашевелились, он резко выкрикнул короткое заклинание и из раскрытой ладони в Радана ударил ледяной шквал. Тело сковал лед. Но только на мгновение. Радан даже не успел понять, что произошло, а тепло идущее от мешочка на груди, начало мгновенно плавить лед, сковавший мышцы. Через пару секунд Соболь опять мог двигаться.

– Холодно?

Довольно улыбавшийся маг неторопливо шел к юноше. Похоже, он не заметил, что его заклинание уже утратило силу. Радан не двигался, он решил – пусть противник считает, что он выведен из строя, все-таки хоть какая-то фора.

Колдун подошел почти вплотную, остановился и опять нахмурился – что-то отвлекло его внимание. Он закрутил головой, настороженно оглядывая заросли, и, даже, как показалось Соболю, принюхался. Радан понял, что это его единственный шанс.

В тот момент, когда враг не смотрел на него, Соболь нанес удар. Он постарался вложить в этот удар всю силу, справедливо полагая, что еще раз ударить, может быть и не удастся. И оказался прав – кулак хоть и достиг цели, попал туда куда когда-то учил бить отец – прямо в правое ухо колдуна, но тот успел среагировать и вовремя отклониться, так что удар смазался и не причинил большого вреда. Все-таки маг есть маг, он видит происходящее вокруг не только глазами.

Останавливаться было уже нельзя, и юноша попытался еще раз достать противника. Он поймал колдуна за плечо и руку, и закручивая, попытался завалить того через подставленную левую ногу. Колдун в этот раз ответил по-настоящему – он резко вырвал плечо, оставив в руках Соболя серый плащ и в свою очередь перехватил парня за плечи. Глаза противников на секунду встретились.

– Как ты смог? – прорычал маг и, вдруг, словно Радан весил не больше младенца, легко оторвал его от земли и отбросил в кусты. Уже лежа на земле, Соболь понял, что ему все-таки повезло, враг действительно увидел что-то серьезное, и не обращал больше внимания на него.

Через секунду Радан тоже услышал, как затрещали кусты и оттуда вылетела рычавшая рыже–серая молния. Атака была настолько стремительной, что в этот раз маг со шрамом среагировать не успел. Тела сплелись в один рычавший и визжащий комок. Однако уже через секунду в объятьях рыси оказался совсем не человек. А еще через мгновение живой комок распался, и противники застыли друг против друга. То, что противостояло рыси, невольно вызывало ужас. Радан никогда даже не слышал о таком звере. По виду это был волк, но такого огромного размера, что сразу было понятно, это магическое создание. Глаза зверя горели, из пасти капала пена, но вел он себя совсем не по волчьи.

Сейчас он стоял перед рысью на задних лапах, словно человек. Передние, с огромными как ножи, прямыми когтями, были согнуты перед грудью и готовы к удару. Оборотень – вдруг понял Радан, вспомнив рассказы из детства. Вот в кого превратился красавец–маг. Внезапная атака рыси принесла тоже принесла свои плоды и сейчас, усиливая и без того страшный вид волка, на правом боку у него висел клок вырванной плоти, величиной в ладонь, истекавший густой, почти черной кровью. Сквозь рану белело ребро. Однако, это вряд ли нанесло большой вред волколаку, Соболь помнил, чему учил деревенский знахарь – все раны у оборотней заживают мгновенно.

Черный волк и так был большим, но стоя на задних лапах, он казался просто огромным, рысь, присевшая на задние лапы, выглядела против этого зверя совсем маленькой. Все происходило слишком быстро, и Соболь не сразу сообразил, что это за рысь. Однако, как только шок от удара спиной об землю начал отступать, он понял кто это. Эта мысль заставила его забыть обо всем; не обращая больше внимания на боль, он вскочил и лихорадочно закрутил головой – нужно хоть что-нибудь, могущее послужить оружием. Любую палку потяжелее или камень. Однако ничего, кроме кустов и деревьев вокруг не было.

Радан понял – выхода нет, надо нападать так, с голыми руками. Нельзя оставлять Хазимай один на один с этим монстром. Тем временем рысь снова бросилась в атаку, но в этот раз волк действовал удачнее, его мощный удар лапой перехватил кошку в прыжке. Рысь покатилась по траве, волк прыгнул к ней. Из горла Радана вырвался боевой клич клана Медведей и он, в свою очередь, прыгнул на косматую черную спину зверя.

Рысь снизу рвала навалившегося на нее оборотня, всеми четырьмя лапами, и поэтому тот не обратил внимания на Соболя. Но, хоть Радан и получил свободу действий, на самом деле большого выбора у него не было. Он не зверь, и не имел острых когтей и зубов, а просто схватить и отбросить врага от Хазимай, у него элементарно не хватало силы. Масса тела волка была гораздо больше, чем у человека. Поэтому, когда под правую руку Радану попала рваная рана на боку зверя, он немедленно воспользовался этим. Оторванный клок плоти почти прирос обратно, но оставалась еще небольшое открытое отверстие. Соболь со всей силы загнал пальцы туда, нащупал ребро и разрывая ткани, сжал ладонью кость. Потом закусил губу и, опять же вкладывая все силы, потянул ребро на себя.

Волк взревел и в первый раз обратил внимание на юношу. Он на время отвлекся от рыси, мгновенно извернулся и зацепив Радана одной лапой, оторвал его от себя. Сила у зверя была неимоверной, пальцы Соболя разжались, и он соскользнул со спины оборотня. Удар второй лапой должен был снести ему голову, но Радан в последний момент успел увернуться и когти пролетели в миллиметре от его лица.

А в следующий момент, воспользовавшаяся передышкой рысь, снова напала на волка. Скованный схваткой с более опасным врагом, волк опять был вынужден отстать от Соболя, он лишь напоследок лягнул его задней лапой и снова занялся кошкой. Этот удар опять отбросил Радана к краю поляны. Лапа попала в грудь, и юноша на несколько секунд задохнулся. Когда темнота в голове рассеялась, и он смог опять дышать, Соболь снова вскочил и опять бросился к катавшемуся по поляне ревущему кому.

– Соболь! Возьми!

Крик остановил его на полпути. Он обернулся, раздвинув кусты Марианна протягивала ему его саблю. Глаза девочки были полны ужаса, губы дрожали, но она упорно стояла и ждала пока Радан заберет саблю.

– Молодец! – крикнул Соболь и тут же забыл о ней. Оружие в руках, сразу сделало его сильнее. Он развернулся и на миг оторопел – маленький орк, зло оскалил острые зубы и крича что–то, наносил удары своим топориком по опять задавившему рысь волку. Он прыгал как зверек, уворачиваясь от ответных ударов оборотня. В лапе волка, которой он пытался достать Горзаха, торчала обломанная стрела. Оперение еще одной торчало из шеи зверя.

Радан подскочил к бойне и с ходу воткнул саблю в бок зверя. Однако укол получился неудачным, он сразу попал в кость и клинок вошел совсем неглубоко. Соболь выдернул оружие и на мгновение замешкался, выбирая место для нового удара. Но за время этой секундной задержки все изменилось.

Зверь вскочил, крутнулся, раскидывая всех и в два прыжка скрылся в чаще, за ним кинулась рысь.

– Хазимай!

Радан тоже бросился за ними, но далеко пробежать не успел. Его остановил ручей с высоким обрывистым берегом, с другой стороны. Здесь, недалеко от впадения в Белую, лесной ручей разлился и превратился почти в речку. Во всяком случае, Соболю пришлось бы брести, ширина была не меньше трех метров, а потом еще забираться на подмытый высокий берег. Волк с ходу перемахнул речушку, с той стороны на обрыве были видны следы обрушения, произошедшие, когда он запрыгивал на берег. Следов рыси не было.

Сзади затрещали кусты, Радан резко обернулся, вскидывая саблю, но сразу опустил оружие – из кустов выскочил орк, следом за ним Марианна. Горзах рычал и скалил зубы.

– Где он? – выкрикнул орченок.

– Остановись, Горзах! – Марианна увидела Радана и схватила орка за рукав. Она повернулась к Соболю: – А Лео, ты не видел Лео?

– Я тут, – раздался звонкий мальчишеский голос. Маленький эльф появился на обрыве с той стороны. Он улыбался, глаза его горели, в руках неизменный лук и стрела.

– Сейчас придет Хазимай, – предупредил он. – Оборотень успел уйти в портал.

Радан удивленно глядел на эльфенка.

– Как ты смог обогнать меня? И через речку?

– Я эльф, – гордо ответил тот. – Лесной эльф.

– Хвастунишка ты.

Сзади, за эльфом, как он и предсказал, появилась Лесная. В этот раз девушка была в форме Черной Сотни, кожа и металл. Разбитые губы кровоточили. Она положила руку на голову Лео и сдерживая гримасу боли, предложила:

– Иди, я за тобой.

– Там, чуть выше, лежит бревно, я перейду там. Пойдем со мной, Хазимай.

Та покачала головой.

– Нет, ты иди, а я перебреду здесь.

Она шагнула вперед, покачнулась и едва удержалась на ногах.

– Подожди, Хазимай, я сейчас! – крикнул Соболь и бросился в воду. Он успел как раз вовремя, в то время пока он брел, девушка шагнула с обрыва, все-таки упала, и скатилась прямо к ручью. Радан с болью заметил, что нога у нее гнется совсем не в том месте, где положено. Он протянул руки и подхватил девушку. Она обняла его за шею и спрятала лицо у него на груди.

– Похоже, придется тебе нести меня до лодки, – прошептала она.

Глава 3

Сельфовур быстро шел по коридору ведущему из лаборатории в основные покои дворца. На ходу он сбрасывал с себя серые лохмотья, в которые превратился его плащ и грязно ругался. Прислуга, и так боявшаяся своего хозяина, заметив в каком состоянии вернулся маг, разбежалась и спряталась, не рискуя попасть ему на глаза.

– Это просто уже смешно, – проругавшись, сам себе заявил колдун. – Ведь пергамент был уже у меня в руках!

Добравшись до зала с большим круглым бассейном посредине, он прямо на мозаичный пол сбросил оставшиеся тряпки, и не воспользовавшись лестницей, с борта прыгнул в воду. Там он проплыл к оздоравливающему фонтану, и начал смывать кровь, сочащуюся из многочисленных ран. После того, как раны затянулись и исчезли, он расположился в кресле, стоявшем прямо в воде, блаженно раскинулся и закрыл глаза. Однако, через минуту вдруг дернулся и зло сказал:

– Во всем виноват мальчишка! Похоже, пергамент дал ему слишком много силы.

Он на некоторое время опять задумался, а потом добавил:

– Придется действовать другим путем, тень не будет ждать…

Шаман проснулся от того, что почувствовал рядом чужое магическое присутствие. Он продолжал похрапывать, делая вид, что он еще спит, потом словно во сне перевернулся, и протянул руку, надеясь схватить свой посох. Перед сном он всегда клал его рядом со шкурой. Однако, рука ничего не нашла.

Он услышал тихий смешок и довольный голос приказал:

– Вставай, Арагуз, надо поговорить.

Тот, кто смог пройти мимо следивших за рабами воинов на палубе, и обойти заклятие, которое Арагуз наложил на двери каюты, явно не простой человек, поэтому шаман не стал мудрствовать, а медленно выполнил приказ. Он открыл глаза и поднял голову – у дверей стоял высокий человек в сером плаще. Наступавший рассвет лишь забрезжил и свет, лившийся из единственного круглого оконца, еще не разогнал ночной полумрак. Кроме того, капюшон был наброшен и тень от него полностью прятала лицо гостя.

– Кто ты? – не удержался старый шаман, стараясь разглядеть посетителя здоровым глазом. Второй глаз, хотя и перестал болеть, но все равно не видел.

– Что это с тобой? – вместо ответа, непрошенный гость, вдруг заинтересовался здоровьем Арагуза. – Кто это сделал с твоим глазом?

Он быстро подошел к поднявшемуся орку и поднес руку к лицу. Старый шаман напрягся, приготовившись отбить вражеское заклятье, однако ничего не произошло. Колдун убрал руку, сбросил капюшон и задумчиво констатировал.

– Людская магия. Совсем недавно. Это значит ты вступал в схватку уже на реке?

Его лицо приняло жесткое выражение.

– Рассказывай!

– Сначала ты скажи, кто ты и зачем проник ко мне?

Шаман уже понял, что зачем-то нужен человеческому колдуну и осмелел. Когда тот поднес руку к голове Арагуза он почувствовал, что где-то совсем недавно чувствовал запах подобной магии – опасной и могучей. Шаман даже сильнее втянул воздух ноздрями, словно нос мог помочь ему с опознанием. Для людей и эльфов магия воспринималась в виде цвета, ауры, а орки воспринимали магию как запах. Однако, в действительности, нос ему ничем помочь не мог.

– Все, что тебе надо знать – это то, что лучше не знать обо мне ничего. Тогда жить тебе будет гораздо спокойнее.

Голос мага стал тверже, глаза сузились и блеснули сталью. Шаман, невольно поежился – он почти физически почувствовал присутствие древней силы, похожей на ту, которой когда-то владели великаны–вогалы. «Похоже, он владеет каким-то амулетом истинных людей».

– Хорошо, – согласился Арагуз. – Я больше не буду спрашивать кто ты. А зачем я тебе нужен ты сам скажешь.

Он коснулся невидящего глаза пальцем.

– Это произошло три дня назад. Человеческий колдун и нечестивые эльфы были на берегу. Я слишком неосторожно себя вел и поплатился. Колдун заметил меня.

Гость удивился:

– Эльфы? Откуда они здесь?

Но все равно, было видно, что рассказ его успокоил, человек со шрамом расслабился.

– Тебе надо быть осторожнее, шаман. Слишком серьезное у вас задание. А теперь слушай, что ты должен предложить Борезге…

Маг закончил рассказ.

– Ты все понял, Арагуз?

Шаман кивнул и подтвердил:

– Да, я понял. Хороший план.

– Да. Главное, чтобы вы теперь его не испортили. Скажешь вождю, что ты сам это придумал. Про меня не слова. Но я думаю, что ты и сам это понял. И последнее – если что-то пойдет не так, теперь отвечать не только Борезге, но и тебе.

Глаза мага опять сверкнули. Шаман сделал вид, что угроза его не испугала и только оскалил желтые клыки. Про себя же подумал, что все не так уж и плохо, главное правильно преподнести этот план и тогда уважение к нему Борезги, станет еще больше.

– Возьми это, – маг подал шаману невзрачный кожаный мешочек. – Как только захватите этих людей, брось мешочек в костер вместе со всем содержимым. Я буду знать, что это произошло.

– Хорошо, – Арагуз спрятал мешочек в кошель на поясе.

– Я пошел, – колдун опять накинул капюшон и просто вышел в дверь, словно там не было никакого заклятья. Шаман прислушался, ожидая шума на палубе, но все оставалось тихо. Тогда он быстро прошептал слово, снимающее сторожа с двери, и, распахнув створку, выглянул наружу. На палубе никого, кроме часовых у обоих бортов не было. Те повернулись к скрипнувшей двери, склонились, приветствуя Арагуза и снова вернулись к своему делу – наблюдать за рекой. Ясно, что никакого колдуна они не заметили.

Как только край солнца показался из-за леса на берегу, шаман стоял у каюты, которую занимал Борезга. Сотник тоже не разлеживался, не успел Арагуз, появиться у дверей, как они распахнулись и оттуда появился, голый по пояс молодой военачальник. Он вопросительно посмотрел на шамана, но все же склонил голову в знак приветствия. Хоть и не так низко, как остальные воины, но и не бросил вместо поклона презрительный взгляд, как это делает Хорузар. «Уважает и побаивается», – как всегда довольно, отметил про себя Арагуз и картинно склонившись, обратился к военачальнику:

– Омак Борезга, прошу выслушать меня. Сегодня ночью я отправлял духов чтобы узнать, что нас ждет впереди, и вот что они мне рассказали.

– Подожди, Арагуз, я сейчас.

Он подошел к борту и справил нужду прямо в воду. Стоявший на руле, прикованный матрос–человек, увидев это, скривил лицо и презрительно сплюнул. За что немедленно получил удар плеткой по плечам.

Рассказ шамана, хотя и расцвеченный его придумками, занял ненамного больше времени, чем когда эти же факты рассказывал маг–человек со шрамом.

Он поведал сотнику, что духи нашли способ как оркам лучше выполнить приказ великого вождя Хорузара. Через полдня пути, впереди, река начнет заворачивать на восток, и будет так уходить еще день и ночь, если плыть с той же скоростью, что и сейчас. Потом же повернет обратно и потечет на запад. И лишь, еще через день повернет снова на юг. То есть получается большая петля, которую можно срезать по прямой, по суше. Даже бегом воины Борезги окажутся там быстрее лодки, которую они никак не могут догнать. А на лошадях, этот путь займет всего несколько часов.

Дослушав, Борезга вскочил, готовый немедленно отдать приказ – ему страшно надоело это качание в посудине на воде. Однако, он не скомандовал, а присел обратно.

– Арагуз, ты забыл, что кругом леса, в них трудно даже идти пешком, а ехать на лошади вообще невозможно.

– Нет, Борезга, уже сейчас мы плывем мимо степей, леса здесь, только вдоль реки.

– Это правда?!

Сотник опять вскочил.

– Духи врать не будут.

Арагуз рисковал, все это он знал только со слов ночного гостя, но справедливо решил, что это уж слишком сказочная ситуация, чтобы маг организовал все это только для того, чтобы подставить какого-то старого шамана.

– Степь большим языком вдается в эту речную петлю, и пересечь её нам не представит никакого труда.

Через несколько часов орки уже ехали по начавшей желтеть, высокой жесткой траве. Сзади оставалась река, и где-то впереди ждала она же.

– Зачем ты опять явился?

Хотя Хорузар спросил это негромко, в его голосе было столько ярости, что будь тут кто-нибудь из его приближенных, он бы затрясся от страха. Однако, тот, что стоял сейчас перед великим Разрушителем, не обратил внимания на тон орка. Он, как всегда, язвительно улыбнулся из-под накинутого капюшона, и с издевкой ответил:

– Я соскучился.

Потом маг откинул капюшон и спокойно продолжил:

– Я пришел потому, что узнал, что у тебя что-то случилось со слухом. Оказывается, ты плохо расслышал то, что я тебе говорил в прошлый раз.

Хорузар оскалил клыки и зарычал. Однако, маг со шрамом не обратил на это никакого внимания и продолжал оскорблять вождя:

– Ты идиот. Если бы я знал, что ты такой тупой, я никогда не стал бы освобождать тебя из твоей клетки. Похоже, твое настоящее место там…

Он не успел договорить. Орк бешено завыл, схватил лежавший возле него боевой топор и сразу запустил его в голову Сельфовуру. Но тяжелый расписной топор, уже расколовший в своей жизни не мало голов, в этот раз подвел Хорузара – он остановился, не долетев полметра до головы колдуна, словно воткнувшись в невидимую доску, а потом тихо упал на шкуру на полу.

– Я же говорил ты идиот, – спокойно сказал маг. Орк совсем озверел и потерял голову, он одним прыжком преодолел расстояние до человека, и замахнулся чтобы одним ударом громадного кулака размозжить ему голову.

Однако в этот раз он повторил судьбу топора – так и застыл в нелепой позе со зверским лицом. Все мышцы его сковала невидимая сила, он даже не мог вздохнуть. Хорузар понял, что сейчас умрет.

Маг обошел застывшую фигуру и присел в накрытое шкурами, кресло вождя. После этого негромко прошептал заклинание, орк ожил и рухнул на пол. Он с трудом поднялся и, пряча глаза повернулся к Сельфовуру.

– Хватит испытывать мое терпение, Хорузар. Пойми, наконец, что мои приказы надо выполнять полностью, точно так как я сказал. А я тебе приказал отправить тысячу воинов. Это так?

Хорузар кивнул.

– А ты отправил жалкую сотню.

– Сотня лучших воинов против четверых детей и юноши, – все-таки попытался оправдаться вождь. – Я посчитал этого достаточно. И они догонят их быстрей, на большой лодке.

– Никогда больше ничего не считай, в тех делах, что касаются меня. Там все рассчитываю я. Так вот этих беглецов уже не четверо, к ним еще добавились люди. Очень сильные воины.

Он ничего не стал говорить про то, что там не совсем воины, ни к чему оркам знать про чародейку. Они слишком запуганы своими шаманами и боятся всякой магии. Тем более он ничего не стал говорить о том, что сам только что еле унес ноги после встречи с этой компанией. Правда, в душе он уже давно оправдал себя, тем что просто достаточно не подготовился к схватке. Какая-то доля правды в этом была, но он уже понял для себя, что так просто с этим делом не справиться, не зря в этом замешана Тень. Похоже, здесь замешана борьба высших сил – иначе как бы, этому парню удалось выпутаться во всех этих случаях. Было еще одно, подтверждавшее это – во время схватки он почувствовал, что его Искатель и артефакт парня как-то связаны. Но об этом он решил поразмышлять потом.

– Так что ты сейчас же, не откладывая пойдешь и отправишь в погоню тысячу лучших, самых быстрых воинов. Тысячу! Понял.

Орк опять кивнул.

– Понял. Тысяча уйдет через час.

– Вот так лучше. Иди командуй, а потом я расскажу тебе, куда они должны прибыть.

Поредевший отряд Корада, точно так же, как и эльфы, постарался быстрей покинуть место боя. Раненного по-быстрому перевязали, маг дал ему съесть снадобье, чтобы взбодриться, и он смог ехать на лошади сам. Погибших хоронить было некогда, их привязали на собственных лошадей и повели в поводу. Так что, когда разозленные нападением на их шамана орки, высадились на лесном берегу, там уже никого не было.

Через несколько часов, когда Корад посчитал, что они достаточно оторвались от возможного преследования, отряд остановился. Похоронили мертвых и Славуд занялся раненным, остальные в это время готовили обед и приводили себя и коней в порядок. Все делалось молча, люди почти не разговаривали. И чистильщики, и полукровки давно привыкли к потерям, смерть была постоянным спутником их работы, но этот бой, совершенно ненужный и случайный, подорвал боевой настрой. За какие-то минуты потерять столько бойцов, для обоих команд было не приемлемо. Что чистильщики, что бойцы Черной Сотни, это были не обычные рядовые воины, команды собирались годами и люди становились почти семьей.

Закончив с ранами пострадавшего чистильщика, Корад подошел к костру, где собрался его поредевший отряд. Оглядев хмурых бойцов, он присел возле расстеленного плаща, на котором была разложена нехитрая снедь. Так же, как и все молча он перекусил и отодвинулся от импровизированного стола. Он знал, что никакие разговоры тут не нужны, да бойцы и не поймут если он вдруг начнет их успокаивать. Выход из мрачного состояния был один – новое дело. Поэтому, посидев минут пять, он убедился, что все поели и приказал собираться – время не ждет, тем более ехать они теперь будут медленней – раненный не мог угнаться за здоровыми. Люди и полуэльфки, быстро взялись за сборы и через двадцать минут отряд сидел на лошадях. Скоро все будут в норме, подумал Корад и подал команду к выступлению.

Заночевал отряд у ручья, впадавшего в Белую, а ранним утром снова двинулись в путь. И не успели они проехать даже часа, как ехавшая впереди в разведке Крис, примчалась обратно сразу с двумя новостями: основной лес кончился и теперь он остался только вдоль реки, вокруг степь, а в каких-то двадцати минутах езды дальше пришвартована к берегу баржа, на которой плыли орки.

Глава 4

– Сволочи! – выругался Сервень, сходя с баржи на берег. Всем было понятно почему он так злится, Корад и сам с трудом подавил гнев, вспыхнувший после осмотра судна. Все люди из команды, находившейся на борту, были зверски убиты. Теперь, когда орки сошли на берег, матросы были им не нужны, а оставлять людей в живых, было не в их обычаях. Впрочем, ничего другого Славуд от них и не ждал, однако, сердце все равно вскипало гневом. Ни одна из жертв не была убита просто так, все помучились перед смертью.

– Нам придется идти за ними.

Сервень вскинул голову:

– Мстить?

– Нет, – маг грустно улыбнулся. – Просто они копируют наш путь.

– Как это? – к ним подтянулась Крис, остальные тоже замолчали и прислушались.

– Примерно с этого места, я планировал уйти в степь и срезать путь. Дело в том, что Белая делает здесь огромный крюк и можем обогнать лодку, если проедем через степь. Но как видите, орки сделали тоже самое. Судя по следам, они направились не в глубь степи, а именно наперерез.

– Откуда они узнали про такую возможность? Они же тупые и я не думаю, что хоть один орк бывал в этих краях.

Крис была в своем репертуаре.

Корад согласно кивнул:

– Я тоже так не думаю, но главное не это, главное – что они вообще здесь делают? У меня очень сильное подозрение, что они идут за теми, за кем и мы. Поэтому нам надо поторопиться.

Никто больше ничего не спрашивал, бойцы разошлись к своим лошадям и через несколько минут отряд въехал в степь.

– Как там Алмаз? – ни к кому не обращаясь, спросила Марианна. – Она не встретится с этим колдуном?

– Надеюсь нет, – ответил Радан. – Она уехала с нашей стоянки рано утром, поэтому сейчас уже далеко от этого места. Вечером встретимся.

Алмаз на лошади двигалась иногда быстрей лодки, и тогда ждала их на вечернюю стоянку, уже разведя костер. Но иногда дорога по лесу становилась хуже и тогда уже она подъезжала к готовому ужину.

– Я знаю, что она уже далеко отъехала. Если бы она была рядом, сразу примчалась на помощь. От её лука волк бы не ушел.

– Может быть ты и права, – улыбнулась Хазимай. – Но мы в любом случае победили. И все из-за вас, как только вы появились, он испугался и позорно бежал.

Она переглянулась с Раданом и тот поддержал её слова:

– Конечно, если бы вы так вовремя не появились, не знаю еще чья бы взяла.

Это была правда, если бы не вовремя появившееся оружие, исход мог быть другим. И Марианна тоже права, будь тут Алмаз, её стрелы очень бы помогли.

Когда все успокоились, Радан прошел на нос лодки, к задумчиво сидевшей там Хазимай.

– Как твои раны?

Та, как всегда, ласково улыбнулась в ответ:

– Все нормально, Радан. У меня заживает гораздо быстрее чем у обычных людей.

Она подняла и показала ему руки – сразу после схватки они все были в порезах – теперь же на коже не осталось даже маленькой ранки.

– А нога?

– Тоже. Кость уже срослась. Радан, не переживай за меня, мой организм выдерживает и не такое. Вот ты как? Тебе досталось не меньше меня.

– Я тоже в норме. Ты спасла меня. Вот если бы ты не появилась, тогда было бы туго.

Разговор принимал слишком личный оборот, и Радан постарался перевести его на другое, тем более эта тема очень интересовала его.

– Как ты думаешь, как он нашел нас? И почему ему так нужен этот свиток?

– Давай пока оставим эту тему, – попросила девушка. – Я сейчас постараюсь сосредоточиться и подумать обо всем этом. Использую некоторые свои методы. А вечером, когда появится Алмаз, мы снова поговорим об этом. Возможно, что-нибудь подскажет она.

Соболь ушел на свое место, взял в руки весло и иногда пускал его в дело, когда лодку начинало разворачивать. Но это было редко – суденышко попало в фарватерное течение и шло так, как и надо было. Пламенеющие золотом берега медленно уплывали назад – ни людей, ни животных. Алмаз тоже не показывалась, наверное, прибрежная дорога ушла в лес. Смотреть было не на что и Радан обратил внимание на детей – те, взбудораженные утренним побоищем, взволновано обсуждали случившееся. Даже немногословный Горзах, в этот раз часто вставлял свои фразы, похожие на лай щенка. Но и они через час угомонились, и девочки уснули, эльфенок стал пробовать рыбачить, а орк наблюдал за ним.

Умиротворяюще журчала вода за бортом, лодку слегка покачивало, и Соболь сам не заметил, как задремал. Просто вдруг все вокруг исчезло, а вместо этого он оказался в белоснежном замке Веды. Он был у фонтана с величественной фигурой девушки. Тот опять работал, прозрачная струя лилась из кувшина и журча, падала в воду, а вокруг не было ни души. Радан, почему-то знал зачем он здесь – из-за этой самой девушки–вогалки, она должна была что-то сказать ему. Он даже вспомнил как её зовут – Еллин – при повторении имя приятно перекатывалось во рту. Однажды он видел её в коротком сне, но никогда больше не вспоминал.

На этот раз, несмотря на ровную белизну её лица и шеи, она совсем не казалась каменной. И безукоризненные пропорции красоты, делавшие её богиней в этот раз тоже были наполнены жизнью.

– Здравствуй, Радан, – высокая красавица склонилась к нему. – Ты уже выбрал, кто из них?

– Здравствуй, Еллин, – беспричинная радость переполняла его. – Прости, но я не понимаю, о чем ты спрашиваешь.

– Я вижу, что ты нашел детей, но ты должен знать, что лишь один из них может стать воплощением Отверженной. Именно его ты должен убить.

От этих слов на Радана повеяло могильным холодом, он растерянно переспросил:

– Кого убить?

– Из тех четверых, кто сейчас рядом с тобой, один предназначен для возрождения Отверженной. Те, кто должны были уничтожить дитя, родившееся под знаком, не смогли это сделать. Силы Хаоса очень сильны, теперь только ты можешь остановить возвращение Проклятой. Убей дитя!

Внезапно, жизнь исчезла с лица Еллин – теперь её безупречная красота опять стала красотой мраморной статуи.

– Убей дитя! Спаси мир, – еще раз повторила она и вдруг мрамор превратился в туман. Речной ветерок за несколько мгновений развеял молочные клочья, унося их к берегу, и все исчезло. Соболь очнулся.

Алмаз в этот раз опередила их. Когда лодка миновала очередной лесистый мыс, Радан почувствовал запах дыма и встревоженно взглянул на Хазимай – чувствует ли она что-нибудь? Та сразу поняла его невысказанный вопрос. Она, как всегда, ласково улыбнулась ему и одними губами прошептала:

– Алмаз.

К вечеру ветерок потянул с берега и сейчас он нес не только приятный запах дыма, но и явный аромат жаренного мяса. Полукровка добыла какого-то зверя. Рот юноши невольно наполнился слюной. Лесной житель, он хоть и любил рыбу, но главным блюдом, как и все его соплеменники, всегда считал мясо. Он и Горзах были главными любителями мяса на лодке.

Костра они так и не увидели, но Лесная уверенно приказала пристать к берегу у одинокой сосны, вырвавшейся из кустов.

– Там нас ждет, Алмаз, – теперь уже громко пояснила она.

Дети приветствовали заявление радостными криками и оба мальчишки кинулись помогать Радану, заворачивать тяжелую посудину к берегу.

Лесная, конечно, не ошиблась – как только дети зашумели, из кустов к сосне вышла амазонка. Она заулыбалась и приветственно замахала руками:

– Где вы пропали? Давайте скорей, а то я уже не могу – есть хочу! Сегодня жаренный кабанчик.

Горзах не смог сдержать эмоций и издал победный клич. Зверское завывание прозвучало неожиданно громко и далеко разнеслось над тихой вечерней рекой. Хазимай строго посмотрела на орченка, тот стушевался и склонив голову, ожесточенно заработал веслом. Она права, подумал Радан, нельзя забывать об осторожности, сегодняшнее утро это подтвердило.

Лодка ткнулась в берег, Алмаз подхватила веревку, закрепленную на носу, и завязала её за сосну. Течение развернуло посудину, прижало бортом к берегу, и они сошли на берег.

Ужин получился на славу – как оказалось, Алмаз подстрелила отставшего от выводка молодого кабанчика и нажарила на углях гору мяса. Рассевшись и откусив по первому куску, дети наперебой начали рассказывать об утреннем происшествии. Даже обычно немногословный Горзах, отрывался от мяса, вытирал рукавом жирный рот и пытался тоже добавлять подробности. За время путешествия он немного освоил язык людей и теперь его речь была мешаниной из двух языков. Алмаз удивленно поглядывала на взрослых, но видя, что они не спешат рассказывать, тоже не стала спрашивать.

После того, как все поели, Алмаз показала Радану и Хазимай, что надо отойти. Они ушли на берег к лодке, дети остались у костра.

Солнце уже зашло и над ширью Белой догорала красная тревожная заря. Амазонка присела на борт и спросила:

– Что произошло? Рассказывайте!

Хазимай кивнула Радану – начинай ты. Соболь обстоятельно, стараясь ничего не упустить, так как учил Корад Славуд, рассказал все что помнил.

– Это точно был тот маг, который напал в Серебримусе? – в голосе Алмаз прозвучало недоверие. – Откуда он тут взялся? Вернее – как он нашел нас?

– Магия, – коротко пояснила Лесная. Она тоже не знала, что кроме магии, Сельфовуру помогла случайность – оказался в нужном месте, в нужное время.

– То есть, он теперь прекрасно знает где мы и через какое-то время пожалует с подкреплением?

Хазимай вздохнула:

– Скорей всего ты права.

– Что за…, – Алмаз хотела выругаться, но взглянув на Радана, сдержалась. – С каждым разом все хуже. По берегу догоняют эльфы, на реке чародей. Кто еще за нами охотится?

Никто из них не знал, что охотники, для которых они были главной добычей, совсем недалеко от них – день пешего пути ниже по течению – и сейчас тоже готовятся к ночи на берегу Белой.

– У меня есть еще кое–что, – голос Хазимай был очень серьезен. – И меня это очень беспокоит. Сегодня, когда я схватилась с волком, я наконец точно убедилась, что в его силе, есть большая часть мертвой магии, магии Вогалов.

– Демон Азаткир! – выругалась амазонка. – Только этого нам еще хватало. А может ты ошиблась?

– Нет. Я почувствовала это еще при самой первой встрече, потом в Серебримусе, но точно поняла это именно сегодня. Но это еще не все. Как бы не было это плохо, но гораздо хуже другое – мне кажется, магия оборотня и то, что исходит от пергамента Радана, имеют родство.

– О чем это вы? – Радан непонимающе смотрел на собеседниц. – Растолкуйте мне по-простому.

– Радан, ты знаешь про завещание Зерги? – спросила Хазимай.

– Вообще-то нет.

– Хорошо, я расскажу тебе кратко эту легенду. Только сначала хочу узнать, что ты знаешь про Алиайю?

– Прекрати! – выкрикнула Алмаз и сделала рукой жест, отгоняющий зло. – Не говори это имя.

– Не бойся, Алмаз, мне это не повредит, я Лесная.

– Кто эта Алиайя? – спросил Радан и, испуганно замолчал.

В его устах это имя прозвучало зловеще, а пергамент на груди, вдруг, опять стал горячим.

– Радан! – крикнула амазонка. – Ты что творишь?!

Она вскочила и тревожно оглянулась вокруг. Соболю тоже показалось, что лес вокруг стал враждебным, появилось ощущение, что в тени, под кустами кто-то прячется.

– Вот видите, что вы наделали? – возмущенно высказала Алмаз. – Нельзя произносить вслух это имя. Еще и на ночь.

– Хорошо, – успокоила её Хазимай. – Мы больше не будем произносить её настоящее имя. Ты права, даже Вогалы не называли её так.

В мозгу юноши забрезжило понимание.

– Так это Зерги?

– Да. Зерги, Гоосар Каххум, Отверженная, Проклятая и еще много имен. Это именно она, правительница, опрокинувшая мир в пучину Великой Войны. Великая чародейка, овладевшая всеми тайнами древней магии. И впервые заключившая сделку с неживыми из нижнего мира.

– Но какая связь между давно убитой колдуньей и сегодняшним днем? Про нее все давно уже забыли. Помнят только имя, и то, наверное, не все. Я знаю про нее потому, что я учился, мать требовала, чтобы я был образованным. А большинство простых людей и не вспомнят кто это.

– Таковы вы, люди, – грустно улыбнулась Хазимай. – Вы живете недолго и легко забываете прошлое. Поэтому, оно у вас часто повторяется.

– Другие, что – помнят всё?

– Не знаю как все остальные, – вступила Алмаз. – Но эльфы точно помнят.

– Ладно, мы отклонились от темы, – сказала Лесная. – Продолжим. А что ты вообще знаешь про Вогалов?

Соболь на несколько секунд задумался, потом ответил:

– Я знаю, только то, что мне рассказывал деревенский знахарь – когда-то на земле жили высокие мощные люди, которые считали себя Истинными Людьми. Они были великими воинами и великими магами. Но они все сгинули. Теперь от них остались только развалины городов и их непонятные книги. Люди говорят, что где-то спрятаны их сокровища, но я не встречал никого, кто бы нашел, хотя бы кусочек золота из их сундуков. И значит, Зерги была из их народа? Но ведь известно, что Вогалы бились вместе с остальными расами против нее.

– Да. Это было, но пришли они только на последнюю битву, на Саремское поле. Правда, бились они, не жалея себя, бросались в самое пекло. Почти все пришедшие тогда сгинули в том сражении.

– Но не все погибли?

– Нет.

– Тогда куда они делись? Ведь после той Войны их не стало, верно?

– Да. Но это другая история, мы опять отвлеклись.

– Хорошо. Рассказывай, что за завещание.

– Известно, что, когда объединенное войско разбило Черных Гоосар Каххум погибла. Правда, о её последних минутах, разные летописцы рассказывают по-разному. Но оставим это на их совести, я знакома с очевидцем, которому верю – он сам видел, что она погибла.

«Сколько же лет очевидцу?», – подумал Соболь, ведь из её фразы выходит, что он жив до сих пор. Сколько лет самой Хазимай, он старался не думать.

– Однако, перед смертью, прямо накануне битвы, Отверженная провела специальный ритуал черной магии, при помощи которого перенесла часть своей души в какой-то предмет. Или может несколько предметов, Зерги всегда была хитрой и не хранила все бутылки в одной корзине.

– Говорят, что для этого ритуала были убиты сотни маленьких детей разных рас, – добавила Алмаз.

– Я думаю, это преувеличение. То, что в том колдовстве использовались дети, это точно, но, наверняка, не сотни, и даже не десятки. В таком чародействе количество не играет особой роли, главное – качество. И, кроме того, я знаю, что после боя её шатер и все, что там было забрал совет магов, однако никаких детских останков там не нашли.

Вдруг Радана что-то кольнуло – упоминание про детей разных рас, напомнило ему об его странных снах. Он минуту колебался, боясь оказаться смешным, но наконец решился.

– Подождите, я хочу рассказать кое–что. Это связано с Вогалами, с детьми и со мной.

Алмаз и Хазимай удивленно взглянули на него.

– Не знаю, стоит ли это внимания, но уж очень все необычно, – опять засомневался Соболь.

– Да не тяни, – нетерпеливо прервала его Алмаз. – Рассказывай уже.

– И ты молчал? – это было первое, что спросила Хазимай, когда он закончил. – Как ты мог?

– Я же думал, что это просто сны, – оправдывался сконфуженный Радан. Он никак не ожидал, что Лесная воспримет все так серьезно.

– Это не сны, я знаю кто такая Еллин. Значит, все действительно сходится. Ну–ка достань свой пергамент, я хочу еще раз взглянуть.

– Хазимай, – Соболь с мольбой смотрел на Лесную. – Я тебе верю, но скажи мне, что она говорила не про этих детей.

Он показал пальцем в сторону костра.

Однако, Хазимай не стала успокаивать его.

– Тоже не хочу в это верить, но, думаю, что это они. Слишком удивительные вещи происходят с этой компанией. Начиная с того, кто эти дети на самом деле. Похоже, пророчество действительно существует и работает.

– Не понял, что еще за такое – на самом деле? Они что – не те, за кого себя выдают?

– Они сами не знают, кто они. Кроме эльфа, про того все известно.

– Что такое? – заинтересовалась и Алмаз. – Рассказывай.

Однако, Хазимай не ответила, а наоборот еще добавила тумана:

– Похоже, наша компания собиралась не нами, явно приложили руку боги. Потому что не только дети у нас необычные, но и взрослые тоже.

– Перед тем, как рассказать про детей, я напомню вам пророчество полностью. Потом раскрою кто на самом деле наши маленькие беглецы. Ну а сопоставить факты, вы сумеете сами.

Соболь посмотрел на детей, лежавших у костра и весело смеявшихся чему–то. Со стороны, если не вглядываться, нельзя было понять, что они принадлежат разным расам. Похоже, они понимали друг друга даже разговаривая на разных языках.

«И что – это кого-то из них я должен убить?! Да пусть демоны заберут всех Вогалов и все пророчества, я никому не дам прикоснуться к ним». Он повернулся к Лесной и решительно сказал:

– Рассказывай все, а я подумаю.

– По пророчеству, которое случайно выдала слепая провидица из клана Коловардов пещеры Гноха, однажды Зерги вернется в этот мир. Она возродится в новом теле. В этом ей поможет ребенок высоких кровей. Он родится при определенных условиях: полная луна и звезды должны сойтись в определенном порядке. Однако, после того как слепая Ворчагха сообщила об этом миру, в королевских и княжеских родах несколько раз появлялись младенцы, подходящие под эти условия. Но они благополучно вырастали и переставали быть детьми, то есть становились несоответствующими пророчеству.

Со временем об предсказании Ворчагхи стали забывать, но совсем недавно, лет пятнадцать назад, появилось новое предсказание – на этот раз видение посетило мага, а не провидицу. Придворный маг княжества-вассала Срединного Королевства, старый Кнек, прямо на праздновании по случаю рождения наследника, начал выдавать что-то несусветное. Он слово в слово повторил пророчество провидицы из рода гномов, а потом добавил кое-что еще. По его словам, Проклятая возродится, когда ребенок родившийся под теми звездами, что предсказано, сможет наполнить чашу и выпить.

Звучит, конечно, не очень понятно, но звучало именно так. Тогда в княжестве все переполошились, так как посчитали, что пророчество относится к появившемуся наследнику. Однако, и он благополучно вырос и все снова забыли про это.

Теперь же, после твоего рассказа появилось еще одно подтверждение, и похоже, самое явное. Если к тебе явилась сама Еллин – дело очень серьезное. Достань свой пергамент, я же просила.

Соболь вынул из-под рубахи мешочек, развязал и вытащил пергамент. Теперь он почти с ненавистью смотрел на этот кусок телячьей кожи. Несмотря на то, что он несколько раз спасал жизнь своему владельцу, проблем от него было гораздо больше, чем помощи. «И зачем я с ним связался?»

– Ну и кто это – Еллин?

– Сестра Отверженной, они близнецы.

– То есть она на её стороне?

– Нет, – Хазимай показала рукой, чтобы он не мешал. – Позже расскажу.

Она развернула сложенный лист и начала читать. Похоже, руны на пергаменте для нее не были проблемой. Сам же Радан, когда однажды не удержался и заглянул в текст, не понял ничего.

«Вот это день сегодня, – подумал он. – С утра колдун, а сейчас это. И не знаешь, что хуже».

– Нет, – Хазимай подняла глаза. – В тексте нет ничего про пророчество. Обычное описание лекарства для восстановления памяти. Надо бы, чтобы его проверили настоящие маги, лучше всего если бы за это взялся Саафат из Стерега.

Она даже не догадывалась, какая была проделана работа, чтобы Саафат не смог увидеть артефакт, который давно был у него под носом.

– Но в главном я была права – пергамент, это работа Вогалов. И магия, исходящая от него, имеет тот же рисунок, и тот же запах, что и магия, которой пользовался оборотень. Теперь я могу это сказать совершенно точно.

– Так может, уничтожить пергамент и точка? – спросила Алмаз.

– Прекрати, – отмахнулась Лесная. – Ты же понимаешь, что пророчество от этого не исчезнет. Хотелось бы верить, что это просто вещь, сохранившаяся от истинных людей, но вся твоя история, Радан, опровергает это. Сначала артефакт попадает к тебе, потом что-то сводит тебя с детьми, о которых еще до их появления тебя предупреждает сестра Зерги. Охотящийся за детьми маг, и прочая, прочая… Слишком много совпадений.

Внезапно она остановилась.

– А теперь я хочу остаться одна, идите к детям. Если я не вернусь до утра, отправляйтесь в путь без меня. Я обязательно догоню вас.

– Куда ты, Хазимай?

Сердце Радана болезненно сжалось.

– Пойдем, пойдем, – ухватила его за рукав амазонка. – У Лесной свои методы.

Радан застыл, провожая глазами удалявшуюся вдоль берега стройную фигурку. Хазимай вдруг обернулась и махнула ему рукой. Через секунду она исчезла в прибрежных кустах.

– Ну что там? – Корад внимательно смотрел на Крис. По негласному соглашению впереди теперь все время ехали полукровки, как ни крути, а их глаза были гораздо зорче, чем человеческие.

– Примерно сотня орков, и они на лошадях, – она улыбнулась и насмешливо добавила. – Наездники нашлись.

– Не смейся, Крис, этот новый правитель – Хорузар, давно посадил основное войско на лошадей. Так что, теперь надо это учитывать.

– Да знаю я. Просто непривычно – орки и вдруг на лошадях. Они движутся обратно к реке, и я с ума схожу, зачем им это надо? Вообще, зачем они здесь появились? Всего сотня. Я впервые слышу, чтобы орки так далеко отрывались от орды. Похоже, ты прав – они охотятся за той же лодкой, что и мы. Только так можно объяснить их появление здесь.

– Что ты предлагаешь? Как мы можем обогнать их, и встретить Радана первыми?

– Сейчас никак. Степь просматривается слишком далеко. Нам пришлось положить лошадей в овраге, а самим идти до холма пешком. Так что, можно попытаться выйти к берегу выше стоянки орков, но только ночью. Но тогда мы теряем время – сначала ждем до темноты, и расстояние будет больше, нам надо будет ехать не по прямой как орки, а наискосок.

– И вполне возможно, мы не успеем, – закончил за нее Корад.

Крис лишь кивнула, подтверждая его вывод. Маг помолчал, обдумывая сложившуюся ситуацию, и через пару минут, все-таки согласился с предложением полуэльфки.

– Хорошо. Ждем сумерек и выезжаем. Пусть все сейчас все спят, ночь будет бессонная.

– А охрана?

– Я сам покараулю, пусть отдыхают все.

Крис не стала спорить – маг есть маг, у них всегда есть способ продержаться без сна несколько суток.

Ехали также, как и всегда – впереди Крис и еще одна амазонка из её отряда, затем все остальные, замыкал колонну уже чистильщик. Когда оставили лагерь, солнце только село, но осенняя ночь быстро затушила зарю и зажгла бесчисленную россыпь звезд. Однако, взошедшая вскоре, большая луна затмила их. С появлением луны появились облака – они не могли скрыть огромный горящий диск, но превращали его желтый свет, в тревожный красный.

«Что-то назревает», – взглядывая на кровавую луну, думал Корад. Он почти забыл о своих делах в Братстве, и совсем редко вспоминал, что у него есть официальная служба. Неожиданная, из ничего развившая история с артефактом из Стерега, теперь занимала все его внимание.

Он снова, в который уже раз попытался проанализировать все, что связано с пергаментом. В течение дня, когда все спали, он тоже думал об этом, но тогда все время приходилось отвлекаться. Маг перебрал свои запасы – впереди была схватка и все должно быть под рукой; приготовил немудрящий обед для воинов и постоянно отвлекался на наблюдение за степью и небом – если началась такая игра соглядатаи могли быть и там.

Так что теперь, приноровившись к ритму шедшей рысью лошади – отряд спешил – он полностью отдался размышлениям. Корад знал, что путешествие под присмотром полукровок, это почти тоже самое, что и путешествие с разведкой из эльфов. Глаза и слух амазонок были ненамного слабее.

Маг мог проследить всю историю, только с того момента, как артефакт попал к нему. Он не мог знать, что все началось гораздо раньше. Маленьким комочком снега, покатившимся с горки, стало рождение девочки в семье гномов из знатного, когда-то рода. Последней попавшей в компанию четверых беглецов. После этого события стали налипать на снежок с завидной быстротой и постоянством, и похоже было, что, когда история с артефактом закончится, её огромный снежный ком похоронит под собой нынешний мир.

Лесная сидела на земле у небольшого ручья и задумчиво смотрела на воду. Постоянно менявшееся лицо нимфы, на котором не менялись только глаза, говорило о том, что она напряженно что-то обдумывает. Хазимай сидела тут уже больше часа – похоже проблема, которую она обдумывала была очень серьезной. Несколько синиц, любопытно кося на нее своими черными бусинками, оживленно чирикали о чем–то. Птицы совсем не боялись девушку, одна даже попыталась сесть к ней на голову, но Лесная отмахнулась.

Вдруг все пичужки облачком рванулись вверх, и испуганно зачирикали. Хазимай вскочила и встревоженно закрутила головой, по-звериному втягивая трепещущими ноздрями воздух. Секунду она стояла так, а потом сорвалась, и на ходу превращаясь в рысь, помчалась по лесу.

***

История седьмая В плену. Братство и Черные. Кочевники. Глава 5

Кораду было тревожно. Не только из-за зловещей луны. Постоянно мучила мысль, что он упустил из виду, что-то важное, и, кроме того, он переживал, что орки опередят их. Конечно, если они действительно охотятся на беглецов. Но даже если это не так, и эта банда спешит куда-то по своим темным делам, дети и Радан могут случайно попасть им в руки. Даже Хазимай и Алмаз, не очень большая помощь против сотни отборных воинов-орков.

Отряд ехал уже несколько часов, остановиться Корад позволил всего раз, и то, потому что переживал за лошадей. После небольшой передышки снова отправились в путь. Лишь когда небо начало терять свою чернильную густоту, и серая краска лентой растеклась на востоке, глазастые полукровки разглядели впереди черную полосу – лес вдоль Белой. Кони, словно почувствовав нетерпение людей, прибавили скорость, так, что пришлось их даже придерживать. Хотя глаза у орков работают хуже, чем у эльфов, но зато слух и обоняние, как лесного зверя. Поэтому, ближе к лесу все постарались быть как можно тише, боясь быть обнаруженными раньше времени. Орки теперь пошли совсем не те, что в прошлые войны, они также, как и люди или эльфы, стали использовать разведку, а при ночевке выставлять дозоры.

Однако, когда лес перестал выглядеть одной сплошной полосой, и стал распадаться на черные силуэты отдельных деревьев и темные кучи кустов, Крис резко осадила лошадь и махнула рукой остальным. Отряд замер.

– Демоны Зерги! – выругался ехавший рядом с Корадом командир чистильщиков. Молчаливый Сервень не часто так явно выражал свои чувства, но в этот раз не сдержался даже он – от реки неслись крики. Звериный боевой клич орков, среди которого иногда прорывались звуки человеческого голоса.

– Вперед! – не раздумывая закричал Корад, даже не разбирая слова, он узнал голос Радана. Маг, словно заправский старый рубака, выдернул меч и пришпорил коня. Рядом, приготовив оружие, но не проронив ни слова, молча неслись остальные – чистильщики и полукровки.

Они, все-таки, не успели – когда до леса осталось не больше полета стрелы, из кустов навстречу отряду стали один за другим появляться всадники. Наездники выглядели дико и непривычно – даже Корад впервые видел орков на лошадях. Слишком грузные для обычных коней, дикари выбирали животных себе под стать – больше похожих на тяжеловесов, чем на кавалерийских лошадей.

Орки опешили, еще разгоряченные прошедшей схваткой и довольные успехом они не ожидали нападения. Тем более в этих безлюдных местах.

Этой заминки хватило, чтобы через несколько секунд трое выехавших первыми, получили по стреле. Двое в грудь, один в живот. Внезапность и слабая видимость диктовали свои условия – амазонки целились в тело, чтобы попасть наверняка. Живучих звероподобных существ не так легко было убить, даже получив смертельное ранение, они пытались сопротивляться. Однако, полудикие лошади под ними, почувствовали слабину и начали брыкаться. А после того, как сначала один воин, за ним второй начали валиться с седла и биться в агонии, лошади совсем обезумели.

Одна встала на дыбы и сбросила полумертвого всадника, сама же кинулась назад в кусты, наткнувшись на двигающихся следом других всадников. Полутьма, мешанина и сошедшие с ума лошади, сразу дали выигрыш команде Корада.

Боевой клич полукровок и чистильщиков слился в одно страшное завывание, воины ударили по лошадям и в свете начинающегося утра молниями засверкали мечи.

Корад, как и все вступил в бой, но он, в отличие от остальных, сохранил голову холодной. Он понимал, что первый успех развить не удастся – слишком много врагов. Он, даже посетовал про себя, что бой начался так удачно для них, и теперь все заняты истреблением орков, вместо того чтобы думать о спасении Радана.

Внезапно появившийся перед ним, абсолютно лысый всадник в кожаном доспехе на голое тело оскалился и закричал. Кривой широкий меч, величиной в два армейских меча, взлетел над головой инспектора. Корад, мгновенно забыл обо всем, тренированное тело среагировало, как на занятиях по фехтованию. Орк открылся, и маг воспользовался этим, он не стал блокировать удар, а сработал на опережение – его длинный прямой клинок змеей метнулся в лицо врага, и, ломая зубы, вошел прямо в открытый рот. Славуд сразу же резко выдернул меч и натянул поводья, заставив коня пятиться. Даже умирая, орк попытался закончить страшный удар, но руки его ослабли и меч лишь безвольно упал вниз. Корад плашмя ударил мечом по голове лошади орка. Животное взвилось на дыбы, наездник вывалился, и конь умчался в степь.

Воспользовавшись передышкой, маг приподнялся в стременах и прошептал короткое заклинание, усиливающее голос.

– Рррадан! – его раскатистый рык перекрыл шум битвы. – Где ты?!

Откуда-то из-за спин все прибывающих орков взлетел пронзительный крик:

– Я зде…

Крик оборвался, но вместо него над битвой зазвенел сильный женский голос. Что она кричала, Корад не разобрал, зато полукровки взорвались ответными криками.

– Алмаз! Мы здесь!

Они с новой силой бросились атаковать орков, но эффект внезапности был уже потерян – орки оттеснили отряд от леса. Из переломанных кустов вываливались все новые и новые косматые бойцы и сразу с криком вступали в схватку.

Через минуту оттуда же вырвался всадник на громадном гнедом жеребце. Молодой орк не в пример многим, легко управлялся со своим конем. Это оказался командир, его сразу прикрыли несколько, таких же молодых воинов. Рядом с ним возник всадник, являвшийся полной противоположностью воина, он больше походил на пугало, которое привязали к старой кляче. Корад сразу понял, что это шаман. Он подобрался поближе к главному орку и что-то горячо объяснял тему. Тот резко кивнул, соглашаясь и закричал:

– Не ввязываться! Уходим в степь! Пленников в средину!

На открытое пространство выплеснулась уже сплошная река орков, горстка нападавших, вначале казавшаяся вполне мощным отрядом, сейчас была похожа на легкую стайку рыбок, атакующих огромную зубастую щуку.

– Не суйтесь к ним близко! – в свою очередь приказал Корад. – Лучники, не давайте им покоя. Выбирайте командиров.

Полуэльфки, вместе с присоединившейся к ним Бридой, уже и сами сообразили, что надо делать, они подскакивали к орде на расстояние гарантированного попадания, и выпускали две–три стрелы. Потом поворачивали лошадей и уходили в степь, от вырвавшихся их преследовать орков. Остальные чистильщики в это время сразу бросались прикрывать их отступление.

Какими бы меткими не были амазонки, эта тактика, все равно не могла принести победы, число врагов, в несколько раз превосходило количество нападавших. Да и колчаны у лучниц были не безразмерными. Вскоре, дождь стрел иссяк. Амазонки берегли по нескольку штук на крайний случай.

Похоже, главная установка орков была увезти пленников, они вообще перестали реагировать на нападения, и на полном скаку уходили в степь. Еще в самом начале битвы, Корад почувствовал возмущение силы, какое обычно бывает при магических действиях, но никаких последствий колдовства не заметил. Он не знал, что шаман, как только услышал первые крики полукровок и чистильщиков, поджег большой клок сухой травы и бросил туда какой-то мешочек. Через секунду голос из огня приказал:

– Увезите пленников в степь, я скоро буду. Если кто-то из них окажется мертвым, когда я появлюсь, я сделаю бубен такой же как у тебя, но из твоей кожи.

Умный Арагуз понимал, что это не пустая угроза, поэтому использовал все свое влияние на Борезгу, чтобы заставить того, бросить охоту на нападавших и сосредоточить все внимание на сохранности пленников. Это ему удалось, и сейчас разозленный Корад видел последствия. Не менее восьми, девяти десятков воинов орков, плотной кучей гнали лошадей в сторону безлюдной дикой степи. Где-то там, в средине, среди воинов, был спрятан тот, кого искал он. Маг знал это точно – даже без специальных заклятий, он почувствовал ауру пергамента. С тех пор, как он передал артефакт Соболю, тот каким-то образом набрал силы, и сейчас его бы учуял даже самый захудалый маг.

Славуд остановил рвущегося в бой командира чистильщиков, и крикнул скакавшей невдалеке Крис, чтобы она тоже присоединилась. Та подскакала.

– Что будем делать?

Он глянул на разгоряченных спутников и опять перевел взгляд, на удалявшуюся толпу врагов.

– Сейчас надо их просто остановить. Потом придумаем, – Крис рвалась в бой.

– Она права, – рассудительно поддержал амазонку Сервень.

– Вообще, ты у нас колдун, – рассерженно высказала девушка. – Сделай что-нибудь по своей части.

– Попробую, – проворчал Корад. – Но не сейчас.

Он не ждал, что его люди с ходу придумают грандиозный план, но какая-нибудь мысль от них могла оказаться полезной. А вдруг? Но не повезло. У самого Славуда тоже не было решения. То, что враг не стал биться, а предпочел отступление, сразу спутало все карты.

– Прекратите обстрел, а то скоро у вас ни одной стрелы не останется. Будем следовать за ними, может что-то изменится.

Борезга злился. Он оглядывался назад и, увидев маячившие вдалеке точки всадников, шептал ругательства. Орк ловил иногда на себе недоумевающие взгляды воинов и понимал, о чем они думают – он думал о том же. Нельзя просто так оставлять врагов живыми – тем более, что там есть отродья эльфов, полукровки. Они забрали жизни нескольких его лучших людей, а еще больше ранили. И некоторым из них не поможет даже шаман, через некоторое время они умрут. Но самое главное – он злился и ругался из-за этого – он знал, что воины могут посчитать, что он просто струсил. Не будешь же объяснять всем, что это бегство, это желание шамана. Эта мысль приводила Борезгу в неистовство.

Он снова оскалился и бросил бешенный взгляд на Арагуза, однако почитание родовых колдунов настолько въелось в его кровь, что он никак не мог насмелиться отменить, облаченный в просьбу, приказ шамана. В таких случаях он начинал понимать правителя Хорузара, с неприкрытым презрением относившегося к шаманам.

Так прошло пару часов, и Борезга наконец увидел то, что уже давно ждал – измученный верховой ездой и бессонной ночью, старый Арагуз начал клевать носом. Молодой командир еще несколько минут следил за шаманом – тот все больше погружался в сон. Даже вскидывая голову после того, как касался лошадиной гривы, он теперь не открывал глаз. Борезга отъехал от старика и направился к десятке, охранявшей пленников. Шаман еще раньше настоял, чтобы эту странную компанию охраняли лучшие воины. Хотя по мнению Борезги, тут совсем не нужно было десять воинов, тем более лучших – из пленников только двое были бойцами; парень с саблей кочевников и полукровка, от которой несло духом эльфов. Остальные были детьми и вообще никакой угрозы не представляли.

Командир направил коня к старшему нойбы-десятки и вполголоса приказал:

– Харлуг, возьми своих людей, на их место я поставлю других, выбери себе еще одну нойбу и уничтожьте этих тварей, – он показал пальцем на движущиеся точки сзади. – Я хочу, чтобы вы размотали их кишки по всей степи.

Харлуг обрадовался, он кровожадно оскалился и молодцевато пролаял:

– Я все сделаю, Омак! Они сдохнут!

Борезга скривился, он совсем не хотел, чтобы шаман сейчас проснулся.

– Тише ты, видишь Арагуз устал. Отъезжайте без шума, потом гоните.

Через несколько минут от общей массы отстали двадцать воинов. Подождав, когда отряд немного отойдет, они развернули лошадей и понеслись назад, навстречу преследователям.

Рысь с разбегу вскочила на сосну, разросшуюся у самого края небольшой поляны. Она быстро крутила головой и фыркала, однако волки, подскочившие под самое дерево, не обращали на это внимания. Пара скалила зубы, рычала и в азарте прыгала на дерево. Особенно активной была самка, она была моложе мощного серого с подпалинами самца. Тот хотя и вел себя спокойней самки, с первого взгляда было понятно, что он гораздо опаснее подруги.

Рысь вдруг успокоилась, прижалась к стволу и неожиданно стала менять свою форму. Самка внизу испуганно отскочила к краю поляны. Волк зарычал, вздыбил шерсть на загривке и тоже попятился.

Через несколько мгновений на толстом нижнем суку сидела обнаженная молодая женщина. Она грозно нахмурила брови и вдруг тоже сначала коротко пролаяла, а потом начала подвывать. Закончила женщина басовитым трубным воем, не хуже матерого волка. Звери внизу при первых звуках присели на задние лапы и не отрывая глаз от Лесной, внимательно слушали этот вой. Как только женщина замолчала, волки поднялись, прижали хвосты и испуганно повизгивая, скрылись в лесу.

Женщина на дереве потянулась, и буркнула:

– Задержали, дурачки.

Улыбнулась и добавила:

– Вот бы с оборотнем так…

Потом опять стала меняться. Через секунду на землю опять прыгнула рысь.

Она бежала почти всю ночь. В час, когда первые лучи солнца позолотили вершины деревьев, рысь оказалась на берегу у разломанной, изрубленной рыбацкой лодки. Здесь, среди истоптанных и окровавленных кустов, зверь опять превратился в человека. И на этот раз она снова завыла, но теперь уже совсем не по волчьи, а так как воет человек потерявший самое дорогое, что у него есть.

– Ну что, маг, встретим дорогих гостей? – Крис недобро усмехнулась и выдернула из колчана стрелу. Она мельком глянула на колчан и лицо её недовольно скривилось – там осталось всего две стрелы.

– Встретим, – вместо Корада, ответил командир чистильщиков. Сервень тоже достал оружие – прямой узкий меч. Такими мечами работали только мастера, им гораздо удобнее было колоть, а не рубить. А укол всегда требует большего, чем простая рубка. Нужна точность, быстрота и ловкость – попасть в нужное место на теле, во время боя не так уж и легко. Особенно если тело прикрыто доспехами. Зато укол, в отличие от рубленной раны, гарантировал почти стопроцентную смерть врага.

Корад, Крис и Сервень находились в центре своего небольшого отряда. Остальные всадники, тоже готовились к встрече с приближавшимися орками – полукровки и Брида накладывали на тетиву стрелы, а чистильщики достали и положили на колени перед собой мечи.

Кони также почувствовали приближение битвы – взбрыкивали, топтались и иногда коротко ржали. Корад в этот раз не стал доставать меч, вместо этого он нагнулся к притороченному к седлу мешку и запустил руку внутрь. Через полминуты маг вынул оттуда желтую палочку, похожую на крашеную восковую свечу.

– Хоть я и не тот маг, который рушит горы, – он слегка улыбнулся. – Но кое–какие фокусы я сотворить могу.

Он приподнялся на стременах и громко, чтобы все слышали, добавил:

– Когда крикну, все немедленно закройте глаза!

Он оглядел бойцов и серьезно добавил:

– Это не шутка. Закрыть обязательно, глаза может и не потеряете, но глядеть не сможете долго.

– Мы поняли, Корад,– ответил за всех Сервень.

– Тогда разъезжайтесь в стороны, когда они остановятся, ударите сразу со всех сторон.

– Хорошо, но давайте подождем, пусть они считают, что мы встретим их в боевом строю. Тогда они так и ударят по нам всей толпой.

Чистильщик повернулся к магу.

– Тебе же это надо?

– Да. Лучше, когда они все вместе.

– Демоны подземелья! – вдруг выругалась Крис. – Это еще кто?

Все обернулись. Сзади, от едва различимой темной полосы леса, что-то двигалось.

– Что там, Крис? – спросил Сервень. Для человеческого глаза это было слишком далеко.

– Всадники. Только кто разобрать еще не могу.

– Все! Не отвлекаться! – приказал Корад. – Разъезжайтесь, берите их в кольцо.

Он тронул коня и медленно поехал вперед навстречу оркам. Остальные всадники выполнили его команду и рассыпались по степи.

Как и предполагал Сервень орки не стали повторять их маневр, они даже не притормозили, слишком высока была инерция разогнавшейся толпы тяжелых всадников. Они лишь закричали, и вскинули свои кривые секиры над головой.

Корад мысленно прикидывал расстояние, продолжая, двигаться навстречу врагу. Сам он был внешне спокоен, но вот конь под ним стал нервничать. Слишком близко были уже несущиеся чужие лошади. Уже можно было разглядеть, даже татуировки на лицах орков. Пора.

– Спокойно, Сойка, – маг погладил кобылу по шее, потом размахнулся и, что было сил швырнул зажатую в правой руке восковую палочку.

– Закройте глаза! – сразу закричал он. Сам пригнулся опустил голову и на секунду накрыл глаза лошади плащом. В тот же миг раздался оглушительный грохот, словно раскат грома прозвучал не в небе, а прямо тут возле них, и ослепительный белый свет на мгновение затмил солнце.

Чистильщики и полукровки хотя и ожидали чего-то подобного, но не такой силы. Они едва смогли удержать лошадей, когда те понесли от страха. Орки же вообще ничего подобного не ожидали – после взрыва и главное ослепительной вспышки, они словно наткнулись на невидимую стену. Одни лошади в шоке остановились, другие упали на подломившиеся передние ноги, а третьи, наоборот, помчались не разбирая дороги.

Люди Корада очнулись быстрей, но, когда они подскакали к обезумевшей толпе орков, там уже махал мечом сам Корад. Забрызганный кровью, словно мясник на бойне, он схватился с ничего не видящим, здоровенным орком. Непришедшая еще в себя, лошадь под ним постоянно крутилась, воин размахивал во все стороны огромным мечом и Корад никак не мог выбрать момент для последнего укола. Наконец, это ему удалось, он вырвал меч из-под нижнего ребра орка и отскочил в сторону. Тот завалился и соскользнул с лошади, почуяв себя свободным конь помчался в степь.

Корад обернулся, провожая коня глазами и вновь увидел всадников, тех, что перед самым боем разглядела Крис. Они были уже не так далеко, как раньше, и можно было различить отдельные фигурки. Маг оглянулся – похоже, его люди справятся здесь и без него. Он тронул поводья и отъехал подальше в степь, где выбрал небольшой холм, и остановил коня на нем. Он опять вгляделся в приближавшийся отряд – так и есть! Значит он не ошибся, когда ему показалось, что он разглядел зеленые тона в экипировке всадников. Теперь же он почти не сомневался, что к ним приближаются редкие лесные гости, которые очень не любят степь. И еще в одном он был тоже уверен – это те самые эльфы, с которыми им пришлось схватиться в лесу на берегу Белой.

Глава 6

Лесная позволила себе горевать только пару минут. Она не чувствовала запаха смерти ни детей, ни Радана, ни Алмаз – значит их всех увезли отсюда живыми. Она упала на колени и стала принюхиваться к следам, потом приложила ухо к земле и прикрыла глаза. Вдруг она вскочила и нырнула в густой ореховый куст. Однако, прятаться там не стала – уже через пару минут, она поняла кто подъезжает к месту трагедии.

Когда среди изломанных кустов показалась фигура первого эльфа, навстречу ему шагнула девушка необычайной красоты в длинном платье с расцветкой эльфов – мелкие белые цветы по зеленому полю. В глазах эльфа мелькнуло изумление – как это он не расслышал шаги девушки? – однако он, не раздумывая вскинул лук, и стрела была уже готова сорваться с тетивы, когда красавица поприветствовала его на чистейшем языке первородных. А еще через мгновенье он понял, кто это перед ним. Эльф спрыгнул с коня и церемонно преклонил колено.

– Приветствую тебя, Лесная, прости за то, что направил на тебя оружие.

– Все хорошо, светлорожденный. Как тебя зовут?

– Интаниаль, Лесная. Но разреши мне ехать дальше, я на службе.

– Я не задерживаю тебя, Интаниэль, езжай. Только скажи мне, ты из отряда Витайлеана?

Эльф только секунду раздумывал, потом честно сказал:

– Да. Мой командир высокородный Витайлеан.

– Где он? Я хочу его видеть.

– Он скоро будет здесь.

– Хорошо. Ты свободен, Интаниэль.

– Леонойль в руках орков! – Витайлиан с трудом погасил начавшее разгораться внутри пламя. – Лесная, с этого и надо было начинать! Едем сейчас же, веди!

Через несколько минут Лесная на лошади погибшего в схватке с чистильщиками эльфа, ехала по степи рядом со старшим сыном Хаарканоэля. А еще через час они разглядели вдали два отряда, готовившиеся схватиться в битве.

Корад, Витайлеан и Хазимай отъехали в сторону от места побоища.

– Нам надо сразу определить наши отношения, – в отличие от эльфа, Корад был спокоен. – Так сказать провести границы, до каких пор мы являемся союзниками, а с какой линии наши пути расходятся.

– Хорошо, я скажу прямо, мы союзники только до тех пор, пока мы вызволяем пленников. Витайлеан все время оглядывался на воинов добивавших последних сопротивлявшихся врагов. Никто из орков уйти не смог, стрелы вовремя подоспевших эльфов, догнали нескольких всадников пытавшихся спастись бегством.

– Это понятно, но не хотелось бы и после этого, обнаружить рядом врага. Сам понимаешь, обстановка нынче совсем не простая.

– Я даю клятву эльфа, что как только племянник будет в моих руках, мы развернемся и уедем. Нас ждет наш лес.

– Ну а я со своей стороны, тоже обещаю, что мы будем верными союзниками. Нужна клятва?

– Нет, Корад, я знаю про тебя. Твоему слову можно верить и без всяких клятв.

– Ну все? – нетерпеливо спросила Лесная. – Формальности улажены? Нам нельзя тянуть время, дети у орков!

– Да, – в один голос ответили оба командира.

– Тогда прикажите своим воинам бросить это страшное дело и седлать лошадей. Орки и так умрут здесь, они все изранены.

Первыми теперь ехали эльфы, видели они лучше остальных, и лошади их были не так измотаны. Привал для того, чтобы дать животным отдохнуть, договорились сделать, как только встретят первую воду. Как они не торопились, но позади была ночная дорога, а потом еще два скоротечных боя – лошади могли не выдержать, и тогда они точно не догонят орков.

– Куда они могут направляться?

Витайлиан отстал от своих и подъехал к Кораду.

– Не знаю, – задумчиво покачал головой маг. – Вообще, не понимаю зачем им дети?

Про артефакт, который он сам вручил Радану, он решил пока не упоминать. Похоже, и Лесная ничего не сказала эльфу про пергамент – тот ни разу не упомянул про него. Инспектор очень хотел переговорить с девушкой, что она знает про все это, и каким образом она оказалась замешана в эту историю, однако пока это ему не удавалось. Корад ничего не знал о Лесной, кроме того, что она путешествовала вместе с детьми и Раданом. В самом начале он прямо спросил её, как она оказалась с эльфами, в то время, когда все остальные попали в плен.

Хазимай – так Лесная назвала себя, ответила коротко, только то, что все произошло случайно – она должна была на какое-то время покинуть путешественников и догнать их по берегу. А когда пришла на место встречи, нашла только разграбленный лагерь и разбитую лодку. Звучало все не очень правдоподобно, но это если бы говорил человек. Корад прекрасно знал, что Лесная никогда не будет врать – такие уж они создания. Если надо что-то утаить, то она просто промолчит, но неправду говорить не будет.

«Ладно, – решил он про себя. – Когда надо будет, она сама все расскажет. То, что она с нами, это уже неплохо». Когда–то, во время Великой Войны, Лесные сами предложили свою помощь Совету Магов и очень неплохо себя показали в качестве разведчиков. Их способность к метаморфозу, была несравнима с трансформацией магов. Превратившуюся в зверя Лесную от настоящего животного не всегда отличит даже опытный маг.

Лишь через пару часов впереди показалась темная лента кустарника, предвещавшая появление какого-то водоема. Кони первыми учуяли влагу и прибавили шаг. Вскоре скакавший первым высокий эльф, обернулся и знаком показал, что впереди река. Во всяком случае, на сколько Корад понимал язык жестов эльфов, этот знак означал именно реку. Однако, когда он подъехал к кустам, под ними обнаружился только небольшой ручей. Он вился между невысоких берегов, унося к Белой множество желтых и красных мелких листьев. Несмотря на тепло осень брала свое.

Отдых затянулся, так казалось не только Кораду. Он заметил, что Хазимай, тоже не может найти себе места, а Витайлеан, тот явно злился, глядя на спокойно пасущихся лошадей. В отличие от своих командиров, их люди так не переживали. После того как поели, большинство завалилось спать, надо было восстанавливать силы. Наконец, эльф тоже заставил себя прилечь, посоветовав сделать тоже самое Кораду и Лесной.

Однако, ни Хазимай, ни маг не последовали его совету. Славуд отошел выше по ручью, умылся, а потом сел, чтобы провести ревизию своему багажу – впереди, наверняка, бой, и, значит, надо подготовиться. Не успел он разложить на расстеленном плаще свои вещи, как на него упала тень – сзади неслышно подошла нимфа.

– Присяду?

– Конечно, Хазимай, – Корад сдвинул вещи, освобождая край плаща, но девушка села прямо на землю.

– Корад Славуд инспектор Короля Дугавика и по совместительству маг, член Братства?

– Ты все знаешь про меня, Лесная. Откуда?

Он прекрасно знал, что магия Лесных, это совсем другое волшебство, с его помощью нельзя выудить какие-нибудь сведения о человеке. Их магия, это магия самой природы, только более концентрированная.

– Что-то рассказал Радан, что-то я узнала от Веды, так и набралось. Но дело не в этом, главное, что ты как раз мне и нужен.

– Я? – искренне удивился маг. – Зачем?

– Ты сейчас здесь единственный из магов, так что тебе придется взять на себя борьбу с поднявшимся старым злом.

Это вступление очень не понравилось Кораду, какую еще напасть кроме орков пророчит ему Лесная?

– О чем ты?

– Что ты знаешь про пергамент, который носит твой посланник Радан?

Маг бросил быстрый взгляд на девушку.

– Об этом он тоже рассказал?

– Об этом не надо рассказывать, – парировала Хазимай. – От артефакта, за десять лиг несет черной магией.

– Что? – его удивление и в этот раз было искренним. Когда пергамент был у него, он не почуял ничего такого. И он не мог ошибиться, опыта у него достаточно.

– Да, пергамент, это вещь Вогалов, и даже больше, этот текст принадлежит Зерги.

Корад присвистнул – ему все еще не верилось, что он мог пропустить такой артефакт, но затем он вспомнил, что пергамент ему прислали из Стерега, а уж там-то, такую сильную вещь точно бы не выпустили из рук. Или он был так искусно замаскирован, или Лесная ошибается.

Похоже недоверие было слишком заметно на его лице.

– Не верится? Тогда слушай…

Радан очнулся от короткого забытья, покрутил затекшей шеей и боль сразу напомнила о себе – засохшие ссадины на лице и шее снова лопнули. Он не обратил на это внимания, и обернулся – дети и Алмаз все также ехали рядом. Полукровка поймала его взгляд и попыталась улыбнуться разбитыми губами. Красивого «королевского» лица больше не было. Один глаз заплыл и превратился в большой синяк, кровь из раны на голове коркой засохла на правой стороне лица. Улыбка не получилась, опухшие губы не хотели слушаться. Её руки, также, как и у Соболя были привязаны к луке седла. Ей досталось больше всех – перед тем как её сумели схватить, она успела всадить стрелы в несколько тел нападавших. Поэтому, если бы не шаман, озверевшие орки, наверняка забили бы её насмерть. Страшный старик с желтыми обломанными клыками, успел вырвать Алмаз из их рук, зачем-то она была нужна ему живой. Впрочем, как и все остальные – Радан подозревал, что не будь рядом шамана, их всех постигла бы неминуемая смерть.

Рядом с лошадью Алмаз, шли еще два коня с пленниками – девочки были связаны вместе и тоже приторочены к седлу, как какая-нибудь поклажа – но их привязали не потому, что боялись побега, а чтобы они не вывалились при скачке. Хуже всего орки обошлись с мальчишками – оба они лежали поперек седла, привязанные за руки и ноги. Соболь даже не хотел думать, что они испытывают – отряд ехал уже не один час.

Понятно почему эти дикари так обошлись с эльфенком – врожденная ненависть между этими расами, давно вошла в поговорку. Но вот то, что они не пожалели и своего сородича – Горзаха, удивило Радана. Даже хуже – маленькому орку досталось ударов больше, чем Лео. Похоже, орки посчитали его предателем.

Орк к седлу которого были привязаны поводья лошади Радана, обернулся и зло прикрикнул на него. Для порядка даже замахнулся тяжелой плеткой, однако бить не стал – совсем не по-осеннему пригревшее солнце и долгие часы на лошади, разморили и орков. Не в силах что-нибудь предпринять, Соболь прикусил губу и опустил голову, чтобы не злить надсмотрщика злым взглядом. Ему опять вспомнилось все, что произошло сегодня, ранним утром.

После неожиданного прощания, когда Хазимай осталась на берегу, они решили плыть весь день, здесь в низовьях перед границей со степью, уже не было больших городов, а одинокие хижины рыбаков и охотников, не пугали. Алмаз тоже в этот раз решила плыть с ними и отправила свою умную лошадь одну. Радана всегда удивляло, что конь, всегда появлялся, как только они приставали к берегу. Ладно бы это была лошадь мага, но тут-то обычный конь полукровки. Свое решение Алмаз объяснила коротко – хочу отдохнуть, а то весь зад отбила. Радан в ответ только улыбнулся – еще с самой первой встречи в тюремной камере, он привык к таким народным выражениям «королевы».

Честно сказать ему было не до оценок выражений полуэльфки, нападение сумасшедшего мага, преследовавшего их, а еще больше разговор о Вогалах, Зерги, пророчестве и от его роли во всем этом, встревожили его не на шутку. После того, как Хазимай убедила его, что сны, которые он считал, хоть и необычными, но всего лишь просто снами, таковыми вовсе не являются, проблема с пергаментом перешла на новый уровень.

День не принес больше не принес ничего необычного, так что к вечеру все успокоились и после хорошего ужина, спокойно отправились спать. Тихий вечер на реке, был таким умиротворяющим, что даже не верилось, что все, что они обсуждали вчера, существует на самом деле. Алмаз напомнила ему, чтобы он разбудил её, как положено, а не жалел, как всегда. Он с полукровкой разделили ночь пополам – как бы ни тихо было вокруг, об осторожности забывать нельзя. Однако, когда ночь перевалила свою средину, к костру вышел проснувшийся Горзах и предложил покараулить часок, пусть Алмаз поспит. Он уже привык к Радану и даже немного привязался.

Соболь лишь мгновение посомневался, а потом согласился – слух и зрение у маленького орка, ничуть не хуже, чем у полуэльфа, и главное, он уже несколько раз оставался так же и дежурил без всяких нареканий. Впоследствии, Радан чуть не съел себя за то, что доверился Горзаху. Будь на посту Алмаз, все возможно было бы по-другому. Однако, тогда он об этом не подозревал, поэтому нашел место у костра, пристроил рядом саблю, завернулся в плащ и сразу заснул.

В этот раз, в отличие от прежних ночей, никто во сне к нему не наведывался и Радан спал, словно медведь в берлоге, ничего не слыша и не чувствуя. Этот мертвецкий сон прервал только удар – кто-топнул его по ноге. Но даже сейчас он по-настоящему не проснулся, попытался лишь перевернуться и натянуть плащ на голову. И лишь крик Алмаз заставил его вскочить.

Мгновенно мир перевернулся – вместо тихой, почти летней ночи, когда он завалился спать, вокруг было тревожное дикое утро, наполненное испуганными криками детей, лающими голосами орков и звоном оружия. Еще не сообразив, что происходит, Соболь нащупал саблю, сразу же выдернул её из ножен и крутнулся, оглядывая что вокруг происходит.

Ничего хорошего он не увидел – со всех сторон, ломая кусты, напирали всадники на громадных лошадях. В кустах, там, где слышались ругательства Алмаз, образовалась свалка. Прямо со сна Соболю пришлось вступить в бой – на него чуть не наступил конь, а сверху уже летела шипастая дубина. Однако, его реакция была гораздо быстрей, чем у неповоротливого всадника–орка, он нырнул под живот лошади, проскочил под ним, и уже с другой сторон, загнал клинок под задравшуюся кожаную броню врага. Не останавливаясь, он мгновенно выдернул саблю из тела и отскочил от дергавшегося лошадиного крупа.

Дальше он действовал больше интуитивно чем обдуманно – убегал, отпрыгивал, уворачивался от ударов оружия людей и копыт лошадей, сам колол и рубил. Много ли он нанес вреда оркам, он так и не понял, но, когда он очнулся уже связанный, вся его одежда была в крови, и при этом, почти вся кровь была не его. Собственной кровью он умылся, когда его, уже связанного, начали избивать. Остановил его один незамеченный удар. При этом ему повезло – дубина попала по лбу уже на излете, когда он пробовал отклониться, но до конца из-под удара так и не ушел. Если бы не это, дубина просто размозжила бы ему голову.

Сначала он был один, потом привели плачущих девочек и также посадили на лошадь, потом эльфенка. Тогда, видя, что маленького орка нет, Радан предположил, что это Горзах предал их – специально напросился на караул, зная откуда-то об появлении сородичей. Однако, когда его притащили избитого и окровавленного, Соболю стало стыдно за свои мысли. Маленький орк дрался со своими из-за новых друзей. Это было что-то новенькое – никогда в жизни Радан не слышал о таких друзьях – орк, эльф, человек и гном. «Права Хазимай, что-то действительно меняется в этом мире».

Соболь опять посмотрел на детей, измученные девочки продолжали дремать, раскачиваясь в такт движения лошади, а вот мальчишки не подавали признаков жизни. Он не выдержал:

– Развяжите детей! Они же умрут!

Орк к седлу которого был привязан конь с ребятами, оглянулся и не говоря ни слова, вытянулся и хлестнул плеткой по Радану. Однако, дотянуться он не смог, и удар пришелся по лошади, та взбрыкнула и дернулась. Всадник, конвоир Соболя тоже дернулся и между двумя орками завязалась ссора. На звук свары подъехал шаман, он прикрикнул, и орки мгновенно затихли. Потом старик приказал остановиться, с трудом слез с коня и подошел к маленьким пленникам, тряпками висевшим на спине лошади. Он поднял голову, отодвинул веко и заглянул в глаза, сначала одному, потом другому. К удивлению Радана, с тревогой глядевшего на манипуляции шамана, оба ребенка были живы. Горзах что-то промычал, а эльф даже попытался выдавить какое-то проклятие.

– Видишь, ничего с ними не случилось, – усмехнулся шаман, обращаясь к Соболю. – Это же не люди. Только людишки в этом мире мрут как мухи.

Однако, он все-таки распорядился развязать мальчишек и усадить их верхом. И даже разрешил напоить их, а потом и остальных пленников. Подъехавший молодой орк, державшийся на лошади не хуже кочевников, недовольно посмотрел на командовавшего шамана, но ничего не сказал и уехал обратно в голову колонны.

Через некоторое время все устроилось и отряд снова тронулся в путь. Их везли куда-то в степь ничего не объясняя и не спрашивая. Разговаривать между собой тоже было запрещено, любое слово вызывало ругательства и неизменный удар плеткой.

Никакой остановки на обеденный привал орки не сделали, дикари грызли что-тона ходу, запивая из кожаных фляг. Похоже, есть по-настоящему они будут только вечером, – решил Соболь. У него самого желудок давно начал бурчать – хотелось есть и пить. Однако, дать пленникам что-нибудь никто даже не подумал.

Радан поймал взгляд Марианны и ободряюще улыбнулся девочке – держись, что-нибудь придумаем. Та, улыбнулась в ответ, и Соболь разглядел в глазах девочки недетскую решительность. «Ничего себе, Марианночка, – удивился он. – Похоже, девочка-то кремень». Ему даже на секунду показалось, что глаза у нее вместо голубых стали серо-стальными.

Немного погодя дети опять задремали и самого Радана тоже начал морить сон. Завалившись почти к гриве лошади он резко просыпался, и дико осматривался по сторонам. Ничего не менялось – всюду, куда доставал его глаз лежала желтая, с небольшими все еще зелеными пятнами, степь.

Когда он в очередной раз очнулся, день уже заметно склонился к вечеру – солнце скатывалось к той черте, за которой, казалось, кончается мир. Радану выросшему в горах, было непривычно – глазу не за что было зацепиться в этой желтой равнине. Однако, сами орки, похоже, что-то разглядели – несколько человек во главе с командиром отъехали от основной группы и поднявшись на небольшой курган, смотрели назад, туда откуда они пришли.

В наборе непонятных быстрых фраз Соболь несколько раз расслышал то, что его очень удивило – орки говорили про эльфов. Он знал это, поскольку за время путешествия в лодке, много раз на дню слышал это слово от Горзаха.

Откуда здесь могут взяться лесные жители? – удивился он. Однако, он расслышал правильно – это подтвердила Алмаз, одними губами прошептав:

– Говорят, за нами едут эльфы.

Если это действительно так, то у них появлялся какой-то шанс, невозможно было представить, что эти две расы встретившись, обойдутся без боя.

Похоже, так думал не только он – орки нервничали и проверяли оружие, от отряда отделились три всадника и остались на холме, когда все остальные двинулись дальше. Будут отслеживать передвижение эльфов, понял Радан, совсем как в армии Короля. Однако, до самой темноты, ничего так и не произошло.

Когда начало смеркаться, орки наконец остановились на ночевку. Соболь видел, что это крайне необходимо их лошадям, но и конечно, пленникам. Их всех сняли с лошадей, но никому, даже детям, руки так и не развязали. Охранять их остался один орк. Всем сунули по лепешке и налили воды в одну большую медную чашку. Со связанными руками из нее можно было только лакать, словно собака. Однако пить хотелось неимоверно, так что никто не стал отказываться. Радан пропустил, чтобы сначала напились дети, потом Алмаз и только после них, подполз к чашке сам. Он погрузил лицо в остатки воды и начал жадно хлебать, однако напиться вволю ему так и не удалось. Сверху над ним, что-то свистнуло и их охранник, вдруг завалился лицом в землю. Он хрипел и бился – толстую шею насквозь пробила стрела с эльфийским оперением.

Глава 7

Как не торопились Витайлеан и Хазимай освободить пленников, они вынуждены были согласиться с планом Корада – даже при появлении эльфов, количество орков все равно превосходило их в несколько раз. Эльф хоть и был импульсивным и не терпел долго тянувшихся дел, но дураком, как и все остальные эльфы, он не был. Он лишь нахмурился, но не поднимал больше тему о немедленной атаке. Лесная тоже лишь попросила не тянуть, обстоятельства вынуждают действовать быстро. Корад и сам понимал это – рассказ Лесной во многом прояснил картину происходящего, дал ему необходимые кусочки мозаики. Хотя в полной мере ни он, ни Хазимай так все понять и не смогли. Например, было абсолютно непонятно, зачем орки повезли детей в безлюдные дикие степи, вместо того чтобы рваться к своим. Как бы то ни было – первым делом надо было освободить пленников и забрать этот злополучный артефакт.

После того, как темнота превратила степь из огромного пустого пространства в маленький мирок, ограниченный ночной видимостью – для эльфов побольше, для людей поменьше – все стали действовать особенно осторожно.

Первыми к лагерю орков пошла команда эльфов, под командованием самого Витайлеана – тут уже он не смог утерпеть. Их задачей было снять часовых, угнать лошадей и нанести как можно больший урон противнику, при помощи своего главного оружия – луков.

Все получилось так, как и планировал Корад – нападение было внезапным, эльфы и в степи не подвели, подобрались незаметно, обманув даже звериное чутье орков. Как только в ночи раздался свист, означавший, что часовые мертвы – из ночи с гиканьем вырвались оставшиеся всадники и начали крушить врагов, вскакивающих от костров. План почти сработал, большинство воинов–орков пало, даже не успев вступить в бой, сначала это было просто избиение. Но с ходу победить безоговорочно все равно не получилось – в этой команде были отборные воины и количество их даже несмотря на погибших и раненых все равно было больше, чем количество нападавших.

Борезга и шаман сумели организовать оборону в самом центре лагеря, как раз там, где находились пленники. Воины образовали круг, прикрылись щитами с нарисованными страшными ликами, и атака захлебнулась. Первая же попытка ударить по живой крепости, принесла и первые жертвы – копье с длинным сабельным навершием, ударило в горло лошади, чистильщик спрыгнул с умиравшего животного и тотчас получил страшный удар тяжелой дубиной. Не спас даже стальной легкий шлем, он смялся и из-под него потекли мозги. Потеряв еще одну лошадь, на это раз эльф, благодаря своей быстрой реакции, успел спрыгнуть и под прикрытием стрел скрылся в темноте.

Корад и Витайлеан отозвали своих бойцов – надо было менять тактику. Эльфы и полукровки окружили ощетинившуюся оружием толпу и начали методично расстреливать орков. Благо запас стрел у эльфов был внушительным. Каждый раз, когда смертоносный стальной наконечник находил очередную жертву, в рядах орков раздавался озлобленный рев и проклятия в адрес заклятых врагов – эльфов.

Можно было бы так и продолжать – отстреливать неосторожных и ждать, когда у орков не выдержат нервы. При любой их вылазке они попадали в невыгодное положение – отряд Корада был на лошадях, и всадники смяли бы любую пешую атаку. Но пленники оставались в стане врагов и в любую минуту с ними могли расправиться. Поэтому, хотя и было понятно, что орки обречены, надо было торопиться.

Лесная взглянула на Корада:

– Пришла твоя очередь, маг.

– Да, – согласился он. – Нужна магия.

Он спешился, отвязал походную суму и отошел в сторону.

– Мне надо немного времени, постарайтесь не сильно наседать на них, чтобы им не пришло в голову, что настал их последний час и пора убивать пленников.

Арагуз в это время, точно также, как и Корад, достал сумку со своими принадлежностями и начал перебирать их. Он уже давно понял, что команда Борезги обречена и теперь это только дело времени. Но сам он совсем не хотел умирать, и видел шанс спастись, однако для начала надо убедиться в могуществе того колдуна-человека, который отправил их за этими детьми. Он знал, что те, кого он искал здесь, но несмотря на обещание так и не появился. Шаман чувствовал, что тот могучий маг, и при этом подпитывающийся черной энергией, поэтому не хотел прогневить его. Но если дело пойдет о жизни или смерти, тогда Арагуз выберет жизнь и скорее всего выкупит её у эльфов за того маленького противного мальчишку. Так что пленники, теперь приобрели еще большую цену, и он сразу подавил призывы воинов убить их, а потом пробиваться в степь.

Сельфовур не ожидал, что все так произойдет, и придется все менять на ходу. Но хотя про себя он мог злиться на свою повелительницу, но на деле он просто принял новую установку к сведению и принялся исполнять её. Если раньше разговор шел только про пергамент, то теперь кроме изъятия свитка, он должен был обеспечить сохранность всех, кто путешествует вместе с владельцем артефакта и доставить их туда, куда укажет Тень. Правда, по уточнении, оказалось, что спасать надо не всех, две женщины, сопровождавшие детей Тени не нужны, так, что их можно не беречь. И опять прозвучала такая угроза, что Сельфовур чуть не начал молиться, чтобы орки не поступили там по-своему, согласно, своих людоедских обычаев.

Но это было еще не все – гораздо хуже было другое. Тень, вдруг, запретила Сельфовуру пользоваться магией, находясь рядом с пергаментом. Это было уже слишком – он чуть не начал язвительно спрашивать, как же он тогда сможет обеспечить выполнение её приказов. Ведь без магии, он всего лишь обычный человек. Конечно, он промолчал и ничего не спросил у ужасного создания, в виде которого она в этот раз явилась к нему. Но Тень сама поняла его проблемы.

– Используй обычных воинов для их защиты, – приказало умертвие красивым женским языком. – В самом крайнем случае можешь воспользоваться магией. Но только если детям или тому юноше грозит неминуемая смерть.

«На меня ей наплевать, – подумал он. – А если смерть будет грозить мне, я могу спокойно умирать?»

Однако он был не прав, Зерги он был очень нужен, так же, как и камень у него на груди. Слишком долгое время Сельфовур провел с рубином вместе.

И еще одно удивило мага, впервые Тень не упомянула про сам пергамент, раньше она все его силы направляла на поиски и защиту артефакта. «Похоже, приоритеты поменялись, – решил он. – И неизвестно, станет от этого проще, или станет еще хуже».

Последняя встреча с бестелесной колдуньей произошла не в развалинах каких-нибудь забытых капищ, как это было обычно до этого. В этот раз, она появилась прямо у него в замке. И хотя все в его поместье служило только ему и защищало его, она все равно напугала его. Похоже, ей это нравилось – поэтому и явилась в его прекрасный дорогой кабинет в обличье твари, живущей в склепах. Однако в этот раз она не пыталась стать реальной, и не стала требовать жертву с теплой кровью. Быстро довела до него новую информацию и исчезла.

И почти тотчас же – еще не успел стихнуть эхо замогильного голоса, в том же углу, в дыму появилась еще фигура. Сельфовур сначала даже не понял, решил, что вернулась Повелительница, и лишь через секунду сообразил, что это шаман орков, он воспользовался его магическим порошком. Когда тот доложил о том, что его приказ выполнен и все, кто был в лодке находятся у орков, Сельфовур чуть не закричал от радости. Эта весть была так к кстати. Он быстро – порошок действовал совсем недолго – дал шаману новый приказ, в который облек только что услышанные «пожелания» Тени. Теперь надо было торопиться, лучше всего если эти драгоценные пленники, будут под его присмотром – идиотам–оркам доверять нельзя.

Он даже себе боялся признаться, что кроме желания быть на месте и самому контролировать ситуацию, он вынашивает еще одну идею. Сельфовур хотел, в конце концов, заполучить этот пергамент, и понять зачем он так нужен Зерги, а главное – раз он так нужен великой колдунье, возможно ему он окажется еще нужнее? Может с его помощью можно будет уже ему самому приказывать, а не выслушивать приказы с угрозами от Тени.

Как раз из-за этого он сейчас оказался так далеко от места событий – он пытался найти что-нибудь в своей секретной библиотеке, которую начал собирать уже давно. Здесь были скрыты многие запрещенные советом магов фолианты, в основном написанные магами с той, черной стороны. И он нашел – в старом тексте неизвестного автора, он прочитал о ритуале, который якобы провела Гоосар Каххум перед последней битвой. Он уже когда-то слышал об этой легенде, но давно забыл, так как в миру её считали выдумкой – после смерти Зерги маги из Совета ничего подтверждающего этот ритуал не нашли. Однако сейчас, в свете последних событий, его словно молнией пронзило – четыре ребенка-жертвы разных рас и четыре таких же ребенка в лодке. Кроме того пергамент, который удивительным образом оказался в той же лодке. Он почувствовал, что это совсем не совпадение – ему показалось, что при этой мысли его талисман тоже согласился с ним, он похолодел, хотя Сельфовур не применял магию.

Из-за этой находки он и задержался, не зная, что эта его задержка может опять отнять у него шанс пробиться к тому, о чем он мечтает – к безграничному могуществу. Орки в ночной степи погибали под стрелами эльфов, а маг-инспектор готовился нанести по ним последний удар.

Именно из-за Корада появление Сельфовура прошло незаметно для сражающихся.

– Уберите пока своих людей, – приказал Корад Витайлеану, Сервеню и Крис. – Пусть отъедут, чтобы не попасть под удар.

– Глаза закрывать? – спросила Крис, памятуя об предыдущем опыте. – А то сейчас в темноте, и люди и лошади точно ослепнут.

– Нет, не надо, сейчас будет кое-что другое.

Однако, что именно он хочет сделать, маг рассказывать не стал. Он дождался, когда все выполнили его приказ и выступил вперед. Все затаили дыхание – и чистильщики, и полукровки, и тем более эльфы (благодаря своему возрасту) успели побывать в битвах, в которых участвовали маги. И ни у кого из них, приятных воспоминаний это не оставило. Магия в целях созидания и выглядит, и ощущается совсем не так, как магия, используемая для убийства.

Корад откинул капюшон плаща и развел руки, на этот раз в них ничего не было. Он еще не начал произносить заклинание, а под его руками уже начали лохматить траву маленькие вихри. Голос мага начавшего выговаривать чужие непривычные слова, начал нарастать – переходя с шепота на оглушительную громкость, невозможную для горла обычного человека. И вместе с нарастанием силы звука, легкий ветерок из-под его рук стал превращаться в бурю. Ветер обрел такую силу, что начал вырывать щиты из рук, сгибавшихся и отступавших орков. Рев бури затмил все остальные звуки, нельзя было расслышать даже собственного голоса. Только рев ветра и перекрывавший его голос мага. Поэтому, хотя рукотворная буря и кончалась сразу за спиной Корада, и все его воины находились в спокойной ночной степи, никто не смог услышать характерный хлопок открывшегося портала. А синий свет, осветивший на миг все вокруг, приняли за результат магии Корада – ведь молнии, это вечные спутники бури.

Сельфовур сориентировался мгновенно, не успел первый порыв магического ветра ударить ему в лицо, а он уже бормотал ответное заклинание. И в тот же момент почувствовал, как камень на его груди забился, мгновенно превратился в лед и словно потянул его в темноту. Это было совсем непохоже на его обычное похолодание, при магических действиях Сельфовура. «Нельзя использовать магию! – мелькнуло у него в голове. – Тень предупреждала».

Он резко обернулся, сияние исчезающего входа в телепортационный тоннель почти погасло, светилась лишь нить овального контура. Не раздумывая, он шагнул туда и снова исчез из степи.

Оказавшись опять в большом зале своего замка, Сельфовур громко выругался – злость переполняла его. Проклятый орк, почему он ничего не сказал о том, что на них напали? Он понимал, что существует сотня причин, почему тот не сделал это – например самое простое, что в то время, когда он сообщал никто и не нападал на них. Но ему очень хотелось сорвать злость на ком-нибудь, не будешь же наказывать самого себя. «С этим артефактом происходит что-то просто невозможное, – он еще раз выругался. – Ни одно дело не получается. Даже сейчас, когда надо было просто забрать пленников, все пошло кувырком».

У Сельфовура, уже не первый раз мелькнула мысль, что в схватке за артефакт участвует не только Зерги, похоже на то, что кто-то не менее сильный чем она, тоже имеет свой интерес. Однако, размышлять было некогда, надо было действовать – угрозы Тени, были вполне реальны, так, что надо срочно выручать ту банду орков в степи. Первым делом он подумал о гоблинах-Харакшасах, вечных исполнителях грязных дел. Но это было долго, кроме того, после последнего дела, когда их община потеряла много воинов, они несколько охладели к сотрудничеству. Но ему в любом случае – раз он не может там пользоваться магией – надо найти тех, кто станет воевать вместо него. Мысль пришла сразу – та тысяча орков, которую Хорузар при нем отправил на помощь первой сотне. Они уже готовы, движутся и перебрасывать их не так далеко, как гоблинов. А каждое построение пространственного тоннеля отнимало немало сил. Он несколько секунд постоял, вспоминая как выглядит Хорузар и вновь исчез в голубом овале входа в портал.

Полная тысяча – нойбайнана, состоит из десяти полных сотен – нойбайн, а та в свою очередь из десяти полных нойб – десяток. Это в случае, когда орки выступили в поход. В мирное же время количество воинов в самой мелкой составляющей армии, уменьшалось, но никогда не было менее трех – командир и те двое, что могли его заменить в случае гибели.

Неизвестно, сколько голов пало на землю и сколько плеток было измочалено, за те года, когда Хорузар выстраивал из незнакомых с дисциплиной жителей Орды полноценную боевую армию. Но ему это удалось. И он смог добиться того, что в каждой нойбе командир был царь и бог, он имел право за неповиновение, просто убить любого подчиненного. Это было самым понятным стимулирующим фактором для орков. С повышением численности боевой единицы повышалась и власть командира – если кто-то в нойбе проявил трусость на поле боя, он имел право предать смерти всю десятку. И так выше и выше. На самом верху стоял сам Разрушитель – его власть была безгранична.

Поэтому командир нойбайнаны Шаризан, отправленной на помощь сотне Борезги, увидев посреди своего походного шатра самого Хорузара не посмел ни высказать удивления, ни ослушаться. Он вскочил и склонился в глубоком поклоне.

– Почему вы спите? – рявкнул Разрушитель. – В степи гибнет лучшая сотня моих воинов, а вы спите! Поднимай воинов. Всем на лошадей и построиться в походный порядок.

Шаризан попытался сказать что-нибудь в свое оправдание – ведь тысяча шла сегодня весь световой день, от рассвета, до заката. И при этом, почти без остановок. Но Хорузар так зарычал в ответ, что старый воин понял – еще немного, и его голову размозжит топор правителя. Тысячник схватил свой шлем, и выскочил из шатра. За стенами шатра раздались его приказы и удары плеткой – Шаризан подгонял подчиненных.

Через некоторое время тысяча выстроилась в длинную колонну, пять всадников по фронту. В свете непотушенных костров орки с изумлением разглядели Великого Правителя. При этом одного, без верной охраны. Он выехал к первым рядам, оглядел хмурых злых бойцов и страшным голосом, разнесшимся над всей колонной, приказал:

– Вперед!

Никто из орков даже не задумался, почему услышав этот приказ он погнал лошадь прямо в сияющий голубым холодным светом, огромный зев колдовской пещеры, возникшей прямо в воздухе. Лишь один старый шаман, из самых опытных, почувствовал, что орки едут в портал не по своей воле – чья-то магия гнала тысячу вперед. Однако он не смог сопротивляться – река всадников подхватила его и понесла.

Лишь, когда лошадь последнего орка, показала свой хвост и вход портала начал терять яркость, иллюзия рассеялась. Вместо Хорузара стоял уставший, потерявший свой всегдашний лоск Сельфовур. А за ним лежали на земле несколько орков с разрезанными животами из которых вывалились зловонные кишки. На лицах мертвых застыла страшная мука – они тяжело и страшно умерли. Это энергия их мучительной смерти подпитывала силы колдуна во время операции. Потому что собственные силы Сельфовур хотел поберечь – ведь это совсем не конец, впереди еще много работы.

Маг вздохнул, расправил плечи и шагнул в овал небольшого портала. И в тот же момент он вышел из него, но уже в темную, наполненную криками воинов и ржаньем лошадей, ночную степь.

Глава 8

Увидев стрелу Радан обрадовался, но сразу остудил себя – не торопись, утром ты уже радовался, но оказалось, что напрасно. Это произошло тогда, когда их только усадили на лошадей и привязывали к седлу, в это время, он услышал сильный знакомый голос – Соболя звал его работодатель и наставник маг–инспектор Корад. А затем еще раздались голоса полукровок. Они тогда переглянулись с Алмаз – у обоих в глазах загорелась надежда. Однако, освобождения так и не произошло – наоборот, и Корад, и его спутницы исчезли и до самой ночи, о них ничего не напоминало.

Однако теперь, особенно после того, как ни с того, ни с сего начался ужасный ураган, и орки почти забыли о них, повод для радости стал более весомым. Соболь сообразил, что это дело рук Корада. Еще раньше, по крикам Радан понял, что орки потеряли лошадей и теперь точно не смогут уйти от напавших на них всадников. В общем, как ни старайся быть серьезным, радость все равно побеждала. Орки явно потеряли боевой дух и уже думали только о том, как бы выжить. Была, правда, у них одна страшная возможность, перечеркивающая все усилия Корада и его людей – орки могли попросту перерезать горло пленникам. Тогда, если даже враги и погибнут сами, ни Соболю, никому из остальных пленников, это не доставит уже никакой радости.

Радан пополз к скорчившимся на земле детям, с другой стороны, к ним ползла Алмаз. Ветер сбил пламя близкого костра и сейчас раздувал угли. Они пылали, в ночь уносились тысячи искр. Игравшие из-за этого тени, делали окружающую картину еще страшней. Девочки обнялись и закрыли глаза, мальчишки же упорно пытались встать.

– Ложитесь! – Радан напрягал горло, пытаясь перекричать ураган. – Унесет!

Дети поняли его – оба упали на землю, и так же, как взрослые поползли к девочкам. Наконец, все пленники встретились. Алмаз придвинулась к девчонкам и прокричала им на ухо:

– Держитесь, скоро все кончится.

Девочки открыли глаза и потянулись к полуэльфке, обхватили её руками и прижались к ней.

– Ну все, успокойтесь. Надо развязать друг друга.

Она схватила руки Радана и начала распутывать узел веревки. Увидев это, Марианна – она не была связана – начала делать тоже самое с руками Горзаха. Веревки были затянуты на славу, кроме того, руки у самой Алмаз были связаны, и она могла орудовать только пальцами. Поэтому возилась долго, но в конце концов, веревка все-таки поддалась и Радан оказался свободен. Кровь пошла в кисти, пальцы тотчас начало колоть словно иголками. Не обращая на это внимания, он в свою очередь занялся руками девушки. Та терпеливо ждала, не забывая крутить головой, чтобы не пропустить, какого-нибудь, вдруг вспомнившего о них орка.

Соболь склонился к уху Алмаз:

– Я думаю, ветер – это Корад!

– Хорошо бы, если так! – прокричала она в ответ. Разговаривать было невозможно и дальше они действовали молча. Радан освободил Алмаз и начал помогать Марианне, девочка до сих пор не могла развязать Горзаха. Она уступила маленького орка, а сама сразу бросилась к Лео и начала развязывать его. Полукровка же, сразу подползла к убитому орку. Она завладела его тяжелым мечом, а к ногам Радана бросила боевой топор. Тот благодарно кивнул в ответ. Он быстро развязал Горзаха, подхватил топор и поднялся. Горзах тоже не стал терять время – он проворно скользнул к трупу и забрал то, что не заметила Алмаз – за голяшкой сапога торчал грубо выкованный нож. В это время стал свободен и эльфенок, он тоже шагнул к мертвому орку, но оружия на трупе больше не было. Тогда эльф, к удивлению, Радана, схватил обеими руками за растрепанные космы и повернул голову орка. Потом выдернул стрелу, вытер её об одежду убитого и вернулся к остальным. В его руках длинная расписная стрела эльфов, выглядела как дротик.

Пленники собрались в кучку – в средине обе девочки, а вокруг остальные и, хотя их качало ветром, они готовы были действовать. К Радану вернулась уверенность, что теперь они выкарабкаются. Тем более, ветер все чаще доносил предсмертные крики орков, в темноте, невидимые бойцы истребляли их врагов.

– Нам надо выбираться! – крикнул Соболь.

– Да! – отозвалась Алмаз. – Уходим! Я пойду первой. Прикрывай детей.

– Не отставать, – скомандовал Радан и шагнул вслед за полукровкой.

И тотчас ночь озарила мертвенная синяя вспышка. Однако, она не погасла как бывает после обычной молнии, недалеко, метрах в ста на восток, после вспышки остался светиться огромный овал. Радан знал, что это такое – магический ход, каким колдуны и маги мгновенно перемещаются в пространстве. Только вот кто это сделал?

Вдруг, на фоне бледной синевы показались темные фигуры всадников, в ту же секунду живой вал выплеснулся в степь. В ночи разнесся страшный боевой клич, в ответ ему радостно закричали здешние орки. Но еще до того, как Радан услышал эти крики, он уже по силуэтам понял, что это конец – из портала выскакивали орки. Их было так много, что прибытие затянулось на несколько минут. Однако, как закрылось это окно, ни Соболь, ни его спутники уже не увидели – все они бежали куда-то в степь, стараясь уйти как можно дальше, пока их не хватились.

Но уйти далеко им не удалось – ветер стих мгновенно, точно так же, как начался, и в нереальной, казавшейся мертвой, тишине они услышали топот копыт и крики разгоряченных орков. Еще через минуту они поняли, что бежать бесполезно – их уже обогнали с двух сторон – и остановились.

Радан и Алмаз толкнули детей к себе за спину и подняли оружие, приготовившись дорого продать свою жизнь. Однако оба мальчишки тоже выступили вперед и смело выставили свое оружие – стрелу и нож. «Молодец Горзах! – мелькнуло в голове Радана. – А я еще думал, что он предатель».

– Подходите, трусы! – тоненький голос Леонойля разнесся над степью. – Вы все умрете!

Поддерживая его, Горзах тоже зарычал. Однако, это никого не напугало, наоборот, орки вокруг весело загоготали. Они не торопились нападать и чего-то ждали. Через мгновение Соболь понял, что им приготовили, но сделать ничего не смог.

Всадники расступились, открывая широкий проход и двое орков держа в руках растянутую веревочную сеть помчались по коридору прямо на беглецов. Алмаз махнула мечом пытаясь рассечь сеть, но это не удалось, снасть посекла всех и их потащили в степь. Через несколько минут избитые пленники снова заняли привычные места на лошадях, привязанные еще крепче чем раньше.

Сельфовур появился в степи довольно далеко от места событий. Отсюда хотя и видно было мельтешение теней на фоне вновь разгоревшихся костров, но звуки были не слышны. Маг остановился, взял в руку камень на груди и прислушался. Ничего. Тогда он начал говорить заклинание – нет, присутствие артефакта не замечалось. Как всегда, амулет лишь слегка похолодел. Больше не сомневаясь, он четко выговорил заклинание до конца и через мгновение среди травы стоял крупный черный волк с необычным ошейником – крупная глиняная капля на кожаном ремешке.

Витайлиан был разъярен и Корад понимал его – только что его драгоценный племянник был почти в руках, и вдруг все переменилось. Все начиналось сначала. Маг и сам готов был проклясть все – невесть откуда взявшееся подкрепление орков, сломало так удачно начатую операцию. Теперь нечего было даже думать о том, чтобы напасть на такое количество орков. Значит права Лесная – что-то очень серьезное происходит здесь. Надо ставить в известность Братство, решил он, дальше тянуть нельзя.

Корад поднялся от костра и прошел по лагерю, измученные люди и эльфы спали, совместная битва сплотила их и лагерь уже не делился на два – эльфов и остальных. Слава богам, но ночной бой, хоть и неудачный, но новых жертв в отряде он не принес – ночью гибли только орки. Славуд опять ощутил укол – ведь все шло так хорошо, если бы не вмешательство неведомой магической силы, перенесшей сюда целую армию орков, Радан, дети и артефакт уже были бы у них в руках.

После того, как вызванный им ураган подавил сопротивление орков, даже их небольшой отряд, мог расправиться с остатками сотни. Однако появление еще целой армии этих созданий, повернуло все по-своему – хорошо еще, что он вовремя остановился и прекратил держать ветер, иначе орки подобрались бы сзади и взяли его тепленьким. Корад вовремя почувствовал мощное возмущение эфира, вызванное появлением такого большого пространственного тоннеля. Он успел остановить и своих людей – никто не погиб, все успели умчаться в ночь.

Исчезла только Хазимай. Но и она не погибла – Корад бы знал. Смерть перворожденного создания, это не рядовое событие, даже в этой, вызванной его ураганом и порталом чужого мага, магической круговерти он бы почувствовал это. Значит, Лесная решила действовать в одиночку, похоже посчитала, что от горстки воинов сейчас проку не будет. Что же пусть попробует, у нее своя магия, отличная от всех ныне живущих. Хотя, насколько он понимал, ей гораздо легче было бы пользоваться своим даром в лесу.

Корад, наконец, нашел то, что искал – ради этого он отошел уже довольно далеко от лагеря, даже эльф из дозора забеспокоился. Он бесшумно появился из тумана, вопросительно глянул на мага, но увидев успокаивающий жест, кивнул и исчез.

Кораду нужно было чистое место – то есть участок, на котором не было возмущений силы от процессов внутри земли и от подобного в небе. Он собирался отправить послание, а оно было настолько важным, что ничто, даже фоновые искажения земли и воздуха, не должны были повлиять на него. Любое искажение, могло привести к неправильному пониманию послания, а этого допустить нельзя. Неправильное понимание важности вещей уже привело к тому, что он сейчас здесь пытается предотвратить. Если бы в Стереге вовремя поняли природу пергамента Вогалов, они бы никогда не допустили его появления в этом мире. Сейчас Корад уже не сомневался, что все происходящее связано с Зерги. Значит, пророчество – это не легенда, орда орков переброшенных в степь с помощью колдовства еще раз подтвердили это.

Сейчас маг готовил послание в Стерег – Саафат уже решит, что делать дальше. Он тщательно убрал все эмоции из сообщения – только факты, все, что узнал за эти дни. Мысль должна быть лишена его влияния, иначе могут подумать, что это только он так видит.

Корад, еще раз посмотрел вокруг, не хотелось бы, когда все закончится, упасть виском на камень. Мысленное прямое послание, одна из самых сложных техник магии, и очень затратная в энергетическом плане, она отберет столько сил, что ему потом придется несколько часов отлеживаться. Поэтому, эта процедура используется магами крайне редко, гораздо проще отправить послание обычным путем – с посыльным. А для безопасности можно сделать так, что этот почтальон даже не будет знать, что он делает и зачем по-настоящему едет куда-то. Хотя самый лучший способ доставки информации, как учил когда-то Корада его наставник, это встретиться с адресатом самому и передать, что надо с глазу на глаз.

Больше тянуть нельзя, решил он, повернулся на восток, расслабился и начал концентрироваться. Если бы кто-то подошел к нему сейчас, наверняка, подумал бы, что этот человек уже давно мертв. Телесная жизнь полностью покинула его – сердце билось очень медленно, редкими толчками двигая загустевшую кровь. Глаза были пусты и, словно смотрели внутрь себя. Всю энергию организм отдал мозгу, чтобы тот мог выполнить задуманное.

Через две или три минуты, Корад рухнул на землю, словно действительно умер. Но еще через полчаса, он застонал и зашевелился, мертвое восковое лицо исказила боль, но зато белизна начала уходить, уступая место слабому еще румянцу. Еще через некоторое время, Корад сел, осмотрелся и, наконец, в его глазах появилось осмысленное выражение – он вернулся в реальный мир. Еще слабый, маг тяжело поднялся и медленно побрел к лагерю. Теперь, пока не начнет действовать Саафат, у него одна задача, следовать за орками куда бы они не направились.

Еще через час, сборный отряд разномастных воинов, ехал по степи по следам лошадей орков. Никто из них, даже остроглазые эльфы не заметили, что кроме их отряда, орков преследует еще одно живое существо – почти сливаясь с желтой травой, по степи скользила необычайно крупная самка дикого кота-манула. Она, не останавливаясь мчалась по следу орды, и лишь иногда на ходу фыркала и трясла головой, когда улавливала запах волка-оборотня. Запах попадался не часто, потому что волк бежал впереди войска, и лошади орков затаптывали его следы.

По осенней степи, пригибаясь к самой шее невысокой лошади, летел всадник. Он мчался напрямую, следуя, по одному ему известным знакам, невидимым для чужаков в этой однообразной равнине. Всадник торопился – надо было срочно доставить в племя тревожную весть: в свободной степи появились враги. Кочевники считали врагом любое разумное существо, появившееся в их доме – бескрайней ковыльной степи.

Через пару часов молодой воин – вряд ли ему минуло четырнадцать, но у степняков, любой кто без посторонней помощи мог держаться на лошади, считался воином – соскочил с коня у временной коновязи в центре лагеря. Он хотел сразу броситься в круглую палатку, выделявшуюся среди остальных своими размерами, но под укоризненным взглядом седого сморщенного старика, сконфузился и занялся сначала конем. Старик неодобрительно покачал головой – молодежь совсем испортилась, считают, что может быть что-то важнее лошади. Однако, увидев, что юноша привязал коня и вытерев, накрыл походной попоной, он отвернулся и опять стал смотреть в огонь небольшого костра, иногда вытирая слезившиеся глаза.

Как ни торопился юный воин донести до вождя свою новость, как ни распирало его желание рассказать про чужаков, он понимал, что старик прав – кочевник без лошади, это не кочевник. Лошадь для сынов степи это все – средство передвижения, еда, кров, дрова для костра и еще многое другое. Ребенок еще не умеет ходить, когда его усаживают на лошадь, и в последний путь его тоже отвозит его конь. Умершего садят на его коня и гонят животное в степь, где его мертвый хозяин упадет на землю, там и заберут его душу бессмертные боги на огненных конях. А тело растащат лисы и птицы.

Закончив то, что должно, паренек уже степенным шагом направился к палатке вождя. Она только величиной отличалась от остальных палаток лагеря, остальное убранство было точно таким же как в других жилищах. Простота царила во всем – кочевники, по сравнению с остальными расами, до сих пор оставались детьми. Простодушные, бесхитростные и жестокие – как все дети.

Никакой охраны у шатра не было, воин подошел к входу и, на несколько мгновений прислушался. То, что он там услышал, заставило его детское лицо вспыхнуть – за лошадиной шкурой, завешивающей вход, слышались стоны и счастливые голоса мужчины и женщины. Однако, тянуть больше было нельзя и он, согласно обычаю, прокричал приветствие. В шатре замолчали, потом недовольный мужской голос приказал:

– Заходи, Кьенык.

Мальчик шагнул и протянул руку чтобы откинуть шкуру, однако не успел, полог раскрылся и оттуда появилась новая молодая жена вождя. Она смущенно отвела глаза и проскользнула мимо гонца. При взгляде на нее Кьенык опять порозовел – девушка была очень красива, но необычно, совсем не так как местные девушки.

– Ну, где ты там?

Юноша, несмотря на возраст, понимал раздражение вождя, он прекрасно осознавал, чем занималась в шатре эта пара – в племени все на виду: и любовь, и рождение, и смерть.

– Я здесь, Шаху, – заторопился гонец. – Я принес плохую весть.

Выслушав рассказ, вождь повел себя совсем не так, как ожидал Кьенык – Шаху совсем не встревожился, наоборот он радостно возбудился.

– Ты зря считаешь это плохой вестью. Мы давно не охотились на настоящего зверя, и вот боги послали его к нам. Нам давно пора пополнить наши табуны новыми лошадьми. А зубастые пусть умрут.

– Но их слишком много! – мальчик подумал, что может быть вождь не понял его и опять начал объяснять. – Всадников там столько, что я не смог сосчитать. Намного больше, чем людей в нашем племени, и они все воины.

– Не переживай, Кьенык, – успокоил его вождь. – Для такого случая мы объявим общую охоту.

Общая охота! Юноша даже вскочил – значит война, он скоро встретится в битве с настоящим врагом. Теперь он не боялся, нет в мире такой силы, которая устоит против кочевников в их родном доме. Значит и эти клыкастые огромные воины, тоже падут, а их лошади пополнят табуны всех племен. А после битвы будет большой праздник, как всегда бывает после большой охоты. И, возможно, там родители выберут ему жену из другого племени. О том, что он может быть среди тех, кого отправят на лошади в последний путь, Кьенык не думал – молодость никогда не думает о смерти.

В степи давно не было настоящей войны, когда все враждующие племена объединяются против общего врага, и вот теперь этот день настал.

– Что мне делать дальше, Шаху?

– Езжай обратно к своему дозору. Следите за ними, надо знать, куда они направляются. Скоро я сам приеду посмотреть на нашу дичь.

Глава 9

Радан с состраданием посмотрел на детей и закусил губу. Хотя никто из них, не роптал и не плакал, даже девочки, но сразу было видно, что им очень плохо. Они осунулись и похудели, волосы у всех скатались, на лицах появились потеки грязи. Как ни странно, но Соболю казалось, что сейчас, после двух дней по желтеющей пустынной степи, дети хотя выглядели хуже, но в глазах их, наоборот, добавилось твердости. Особенно удивляла Марианна – девочка вела себя словно особа королевской крови, захваченная в плен. После того, как после ночного боя и появления новых орков, растаяла надежда на освобождение, она больше ни разу не всплакнула. Плотно сжав губы, и высоко подняв голову, девочка не обращала внимания на глумившихся над ними охранников. И, что самое странное – орки перестали приставать сначала к ней, а затем и к остальным.

Если взрослых, Радана или Алмаз, они не забывали хлестнуть плеткой, за каждую высказанную фразу, то детей после той ночи, ни разу не тронули. Девочкам теперь даже разрешали ходить по лагерю, правда под присмотром служки шамана. Сегодня девочка опять поразила – она начала успокаивать взрослых. Во время очередного привала она подошла к связанным Соболю и Алмаз, и начала утешать:

– Потерпите, милые, все равно мы скоро куда-нибудь приедем. А там вас обязательно развяжут. Все будет хорошо.

Радан переглянулся с Алмаз, та тоже удивленно покачала головой.

– Спасибо, Марианна, поддержку, – ответила полукровка. – Мы потерпим, но ты лучше приглядывай за Енек. Она самая маленькая, ей хуже всех.

– Я знаю, – серьезно ответила девочка. – Я все время за ней смотрю.

– Марианна, – Соболь попытался направить разговор в нужное русло. – Горзах слышит, что говорят орки. Может он слышал, куда нас везут?

– Я уже спрашивала. Орки сами не знают. Говорят, что знает только шаман. А разговаривать с Горзахом они не хотят, они больше не считают его орком.

Соболь и сам это заметил. Мальчишки все время были вместе, и отношение к ним было одинаковое, хотя один был из ненавидимых всеми эльфов, а другой их сородич.

– А он не слышал, почему нас не убивают? – вступила в разговор Алмаз. – Зачем мы им?

Марианна лишь отрицательно покачала головой.

– Нет. Об этом тоже никто не знает. Может только шаман.

Орк–охранник, задремавший у костра после еды, наконец заметил, что Марианна разговаривает со взрослыми. Он прикрикнул и хлестнул плеткой по земле, показывая, что ждет пленников, однако вставать не стал, поленился.

– Я пойду, – вскочила девочка. – А то вас опять изобьют.

Радан проводил девочку взглядом и повернулся к Алмаз:

– Похоже, мы им зачем-то нужны. Нас не убьют, пока не привезут в нужное место.

Говорил он тихо, стараясь, что бы орк у костра не услышал. Девушка отвечала также тихо:

– Я тоже так думаю. Хотя сначала решила, что это все из-за твоего пергамента.

– Я тоже так думал, – прошептал Корад. – Может, тот кто заказал нас, сам не знает про эту штуку. Разговорить бы шамана.

Орк опять прорычал, и сделал вид, что встает. Пленники замолчали и отвернулись друг от друга.

Радан действительно не понимал, почему у него не отобрали мешочек с артефактом. Ведь именно его, он посчитал главной целью охоты и нападения на них. Но орки, забравшие у него все – свою саблю он недавно видел у самого Борезги – не тронули спрятанный под рубахой мешочек. Почему это так, он не догадывался и понимал, что вряд ли узнает, пока их не привезут на место. Иногда он думал, что их захватили случайно – но тут же сам опровергал себя. Орки явно охотились на них, это доказывал весь ход событий.

Соболь вздохнул и, разминая, пошевелил связанными руками. Веревки растянулись и теперь уже не так сдавливали вены. «Еще немного, и я привыкну все делать связанными руками», – усмехнулся он. Его внимание привлекло необычное оживление, вдруг начавшееся в лагере – орки сбивались в небольшие компании и что-то обсуждали. Потом все потянулись к центру, туда, где были костры командиров и шаманов. Радан опять пожалел, что не знает языка орков, но по общему эмоциональному настрою понял, что орки чем-то встревожены. Он не знал, что выехавшие на разведку воины принесли очень плохую весть – впереди по ходу движения тысячи, были найдены свежие следы лошадей и людей.

Оркам повезло, что в дозоре оказался воин до этого ходивший в поход на юге. Он и узнал следы – это были хозяева этих степей, вольные кочевники. Сами орки тоже были равнинными жителями, но их степи – с буйной высокой травой, были совсем не такими, как здешние – почти всегда желтые, с большими потрескавшимися от жары проплешинами солончаков. Иногда они встречались со своими соседями, и вынесли из этих встреч одно – лучше не связываться с этими дикими племенами.

Простодушные дикари реагировали всегда прямолинейно – на доброту добротой, а на зло еще большим злом. Их главное правило гласило – нельзя оставить неотомщенным причиненное зло. Поэтому месть занимала очень большое место в их жизни. Когда не было внешних врагов, они сводили счеты между племенами, иногда полностью вырезая какой-нибудь род, но, если появлялся обидчик из чужаков, тут же забывались собственные распри и начиналась война против общего врага. При этом до полного отмщения.

Оркам ничего не стоило раздавить этих воинственных наездников – мощь Орды была несравнима с силами диких племен – но для этого надо было сначала найти их и заставить биться. Они никогда не вступали в прямое столкновение с войском, а нападали, убивали, сколько могли и опять уносились вглубь своих выжженных степей, заманивая врага на верную смерть.

Однако в этих гиблых равнинах, кроме золота, одетого на воинах и женщинах племени, которые сражались не хуже воинов, нечего было захватывать, поэтому после двух-трех разведочных походов орки больше сюда не совались. Они просто сделали вид, что кочевников не существует, и направили все свое внимание на богатые земли эльфов и людей на западе.

В тысяче нашелся не один воин, знавший об этих дикарях, да и сам Борезга по праву приближенности к Хорузару, принявший командование над тысячей, тоже был наслышан про неприкасаемых кочевников. Тревоги добавил и шаман, Арагуз потребовал, чтобы никто не смел напасть на дикарей, даже случайно – иначе здесь, в их вотчине, степняки от них уже не отстанут. Он даже предложил план, задобрить кочевников, поднеся им богатые подарки. Это бы приносило им двойную выгоду, во-первых, кочевники не стали бы нападать, а во-вторых, они бы могли сопроводить орков до их цели.

Обо всем этом Радан не знал, ему хотелось думать, что тревога в стане орков вызвана действиями Корада. Он не хотел верить, что маг сдался, и больше ничего не будет предпринимать для их освобождения. Как и всем людям, ему очень хотелось жить, но впитанная с детства установка, что человек не должен ценить жизнь дороже чести, не разрешала ему думать только о себе. Он знал, что даже если случится чудо и вдруг освободят его одного, он не сможет уйти. Соболь не задумывался, почему он так поступает, просто по-другому он не мог. По молодости лет он простодушно считал, что любой на его месте поступил бы также.

Борезга присел на шкуру у костра, подкинул лежавшую рядом лепешку сушеного навоза в огонь и задумался. Где-то он понимал, что шаман прав – рассказы про никогда не прощавших обиды кочевников, он слышал еще в детстве. Но стоило только подумать о том, что предложил Арагуз как в душе воина закипал гнев. Не могут орки, чей удел владеть всем миром, кланяться каким-то диким степнякам, это просто невозможно! От злости он заскрипел зубами, воины из охраны опасливо глянули на него и отодвинулись подальше. Однако, сидевший напротив него шаман даже не моргнул, он словно заснул, глядя на маленькие язычки пламени, разуваемые вечерним ветерком. Но он не спал.

– Ну что, омак, надумал?

Борезга еще помолчал и, наконец, выдавил из себя:

– Нет! Мы не будем делать подарки дикарям, мы поступим по-другому.

Шаман ожил и удивленно посмотрел на молодого командира – что тот еще придумал?

– Мы будем ехать, как будто бы мы не заметили их присутствия. Они ведь прятались? – он вопросительно посмотрел на шамана, так что тот вынужден был утвердительно кивнуть.

– Вот мы и сделаем вид, что ничего не видели. Пусть и дальше прячутся. Пусть думают, что глупые орки ничего не видят и не слышат.

Услышавшие о том, что отряд не будет кланяться каким-то кочевникам, охраники одобрительно зашумели. Арагуз же наоборот сжал губы, так что его рот превратился в тонкую линию и сузил глаза. Он что-то хотел сказать, но Борезга его остановил:

– Подожди, это еще не все. Для того, чтобы я понимал, как вести себя дальше с кочевниками, да и вообще, я должен знать, куда мы едем. Куда ты нас ведешь?

Этот вопрос заставил застрять в горле ответную реплику шамана. Он долго ждал, когда Борезга спросит об этом, но до сих не придумал что ответить. Потому что сказать правду он не мог – командир вряд ли поверил бы ему. Арагуз не знал куда он ведет отряд, потому что вел его совсем не он. Вел орков черный волк–оборотень.

Первый раз он шаман увидел его как раз в то время, когда неожиданно появившиеся сородичи спасли отряд Борезги от неминуемой смерти. С тех пор он каждую ночь, стоило только Арагузу отойти от костра чтобы справить нужду перед сном, рядом появлялся страшный зверь. Когда он явился в первый раз, шаман был в горячке от боя и борьбы с магическим ветром, насланным неведомым колдуном, поэтому сначала подумал, что это посланец того же колдуна. Понимая, что справиться с огромным зверем он не сможет, слишком он стар, Арагуз приготовился к смерти, однако все равно обнажил секретный засапожный нож. Яд, которым были наполнены ножны постоянно смазывал клинок. Этот яд был смертелен для всего живого, об этом шаман знал из практики. Многие его враги умерли мгновенно, получив совсем маленькую царапину от его ножа. Однако, применять оружие не пришлось. Волк вдруг заговорил и Арагуз сразу узнал голос – это говорил тот колдун, который приходил к нему на корабле.

Тогда колдун выдал ему четкую инструкцию что делать и куда двигаться. Утром шаман убедил Борезгу, что ему опять являлись духи предков и указали дальнейший путь. Так и повелось, в темноте являлся оборотень, и указывал что делать, а Арагуз утром рассказывал о приказах духов, приходивших к нему во сне. Однако он не меньше Борезги хотел знать куда они направляются, почему вместо того, чтобы вернуться в обжитой мир, войско все время движется вглубь дикой степи. Рассказывать обо всем этом, было самоубийством, и шаман выдал новую ложь.

– Я не говорил, но прошлой ночью духи сказали мне, что сегодня я узнаю, куда мы идем. Поэтому я с нетерпением жду, когда они явятся. Борезга, успокойся, ты же видишь, что боги благоволят нам. Все указывает на это – вспомни только про появление этих воинов, – Арагуз показал рукой в сторону многочисленных костров. – Хорузар отправил их через волшебный мост, именно тогда, когда надо. Разве это не говорит, что все что мы делаем, угодно духам?

– Ладно, но следующим утром я хочу знать нашу цель. Я не хочу верить, что ты ведешь нас просто так, лишь бы идти.

Из-под прикрытых век шаман резанул взглядом командира. Он явно почувствовал угрозу в тоне Борезги, молодой военачальник постепенно становился все больше похож на своего кумира – Хорузара. «Надо вправить ему мозги, – зло подумал Арагуз. – Иначе, он скоро вообще перестанет меня слушать». Но все-таки он решил, что сегодня постарается как-нибудь выведать у колдуна ответ на этот вопрос. Куда же они все-таки направляются?

Кроме этого, Арагуза интересовало еще очень многое, связанное со странными детьми. Взрослые почему-то не вызвали у него никакого интереса, он словно забывал иногда про их присутствие, а вот дети… Особенно после того, как разбирая вещи маленьких пленников он нашел знаменитую волшебную вещь – сосуд принадлежавший когда-то самой Гоосар Каххум. Эта серебряная чаша-кружка с двумя ручками, чтобы пить из нее, являлась волшебной реликвией орков и принадлежала роду Чарингов. Еще в начале нынешнего похода она находилась в распоряжении шамана рода, а вот теперь оказалась здесь.

Именно из-за нее в первый раз он новым взглядом посмотрел на детей. Когда священный сосуд находился в руках чарингов, прикасаться к нему мог только избранный шаман, да и то заранее подготовившись и защитив себя заклинанием. Реликвия пришла к оркам после Великой Войны, по легенде она принадлежала самой Великой Правительнице и служила ей для ритуалов. Правда это или нет, никто уже точно сказать не мог, но то, что артефакт заряжен магией, в этом сомневаться не приходилось. Священный сосуд защищал себя сам, всякий кто прикасался к нему, получал болезненный удар невидимой силы, заключенной в кружке. Иногда он был так силен, что коснувшийся получал ожоги. Тут же он увидел, что на донышке серебряной чаши, находятся остатки распаренных листьев. Было такое ощущение, что её используют просто для еды. После допроса маленького пленника орка он выяснил, что так оно и есть.

Тогда он приказал привести всех детей и они, один за другим прикоснулись к священному сосуду. Вот тут он и понял, что они не зря гонялись за этими малолетками – каждый из них спокойно держал реликвию в руках!

Маг, появлявшийся в темноте в обличье волка, наверняка, знал все не только про цель их путешествия, но и про детей, но как заставить его выложить свои тайны, Арагуз пока не придумал. Однако, он надеялся, что каким-то образом сумеет узнать больше, хотя может и не сейчас, а чуть позже. У старого шамана появилась заманчивая цель – используя то, что дети сейчас в его руках, получить новое могущество. Тогда уже Хорузар не посмеет относится к шаманам, как к простым воинам! Но он даже не подозревал, что точно такие же мысли поселились и в голове мага со шрамом на щеке. Что он также, как и орки не знает где находится конечная точка маршрута и так же, как Арагуз желает использовать детей в личных целях. Кроме того, шаман не знал, что кроме детей и священного сосуда, в лагере орков находится еще один самый главный артефакт принадлежащий Зерги.

В пещере было темно и тихо. Если бы тут оказался человек, то ничего не смог бы разглядеть и услышать, человеческий глаз не работает в такой тьме. Однако, существо, которое двигалось по пещере, совсем не испытывало неудобств. Его желтые, светившиеся в темноте, глаза видели в темноте достаточно, чтобы не натыкаться на, рядами стоявшие у стен каменные саркофаги, и не наступать на обглоданные человеческие кости, во множестве валявшиеся прямо на полу.

Другие, почти такие же пары глаз, но видевшие еще лучше, наблюдали за движением существа с высоты. На выступах стен тут и там сидели Стражи, охранявшие покой пещеры. Крутя круглой головой с большими остроконечными ушами, они равнодушно провожали глазами живого, осмелившегося пройти через зал. Этот двуногий не вызывал у них тревоги, он служил тому же хозяину, что и они. Значит, не стоит будить тех, кто спит вечным сном в каменных постелях внизу.

Существо миновало огромный длинный зал, и впервые за время похода по подземелью, оказалось перед запертой дверью. Защитный узор на двери горел зловещим красным светом. В этом переплетении пульсирующих светящихся нитей было что-то такое, что сразу давало понять – за дверью самое страшное зло в этой наполненной ужасами пещере. Существо опустило глаза – нельзя вглядываться в заколдованный узор, он может проникнуть в твой мозг и овладеть тобой. Гость знал, что хозяин и так уже знает о его приходе. Однако, двери еще несколько минут не двигались, пришедший покорно ждал, не поднимая глаз. Это снаружи, среди соплеменников он велик и страшен, здесь же он значил не больше той кости, которую он только что растоптал, шагая сюда. Наконец массивная каменная плита отъехала, посетитель помедлил еще пару секунд и шагнул в открывшийся проход.

– Почему так долго?

Голос женщины, сидевшей на высоком каменном троне, разнесся по всему огромному залу. Даже сидевшая она выглядела высокой – это особенно было заметно в сравнении со стоявшими рядом двумя мужчинами, человеком и эльфом. Было понятно, что если она встанет, то будет на голову выше даже высокого и стройного перворожденного. Точеное белое лицо женщины – красивое и властное – было совсем не похоже на то, какой она совсем недавно предстала перед магом-человеком в развалинах школы Вогалов. Здесь она выглядела абсолютно живой, ни капли, не напоминавшей страшную Тень. «Такой, наверное, она выглядела тогда, в годы расцвета её Империи», – привычно подумал пришедший и, остановившись в отдалении от трона, склонился в глубоком поклоне.

– Я приветствую великую правительницу, – проговорил он, не поднимая глаз.

– Приветствую и я тебя, Хооршинар. Подойди сюда. Сегодня не до церемоний.

Она перевела взгляд на уже присутствующих.

– Вы тоже подойдите ближе. Встаньте все передо мной.

Все три мага немедленно выполнили указание. При этом маг-эльф постарался встать так, чтобы между ним и появившимся орком, стоял человек. Зерги заметила это и улыбнулась:

– Вы, я вижу, даже здесь не можете забыть старые обиды.

Ни эльф, ни орк не ответили. Колдунья и не ждала их ответа, она вновь обратилась к опоздавшему:

– Что происходит в Орде? Где Хорузар?

Шаман понимал, что всесильная Вогалка победившая саму смерть, не может не знать, что происходит в мире, но спокойно начал излагать все что знал и видел, находясь в войске Хорузара.

– Великая Гоосар Каххум, как ты и предсказывала молодой Хорузар легко сокрушает все крепости людей. Его первые отряды уже подошли к Олендорму. Недалек тот день, когда столица Срединного Королевства падет и мы, по праву будем править в мире.

Эльф издал короткий смешок, но тут же испугался и замолк. Хооршинар бросил на него яростный взгляд, но у него хватало ума не вступать в перепалку в присутствии Зерги. Он лишь с нажимом повторил последнюю фразу:

– Орки будут править миром.

– И ты хочешь, чтобы вот эта мелочь, помогла тебе возродить Империю?

Когда раздался этот голос, все трое магов вздрогнули и закрутили головами в поисках говорившего.

– Да они даже между собой сговориться не могут, не то что организовать совместные действия.

– Молчи, Голанд, все будет так, как я предсказала.

Бестелесный голос лишь издал короткий смешок и ответил:

– Что ж, посмотрим.

– Молчи! – повторила женщина. Голос в этот раз был злым и властным: – Когда я захочу узнать, что-то я сама спрошу у тебя.

– Я понял повелительница. Прости, я буду молчать.

Однако, шаману показалось, что невидимый собеседник все-таки остался при своем мнении. Он оглянулся на других и понял, что этот голос и для них неожиданность. Но ни один из магов не решился спросить, что это было.

– Я собрала вас, чтобы сказать, что настал день, который я так долго ждала. Пора вам тоже вступить в игру. Мы начинаем войну! Я обещала вам, что каждый из вас вернет себе то, что он потерял, и я выполню свое обещание. Но, бойтесь подвести меня, – голос Зерги зазвенел и заполнил все пространство. – Вы знаете, я найду вас везде и суд мой будет страшен! Я сотру ваши рода в порошок и развею по ветру!

От этого голоса, звучавшего со всех сторон, казалось, что стены и так не маленького каменного зала еще больше раздвинулись. Слова, словно металлические шары, бились друг о друга. Как ни страшно звучала речь, смысл её был еще страшнее – все стоявшие знали, что это не пустые обещания. Гоосар Каххум всегда делала то, что обещала. Мир уже когда-то в полной мере почувствовал её злую волю, силу колдовства и мощь ума. Сейчас же после стольких лет небытия накопившегося в ней зла хватило бы уничтожить не только их род, но и весь мир за стенами этих подземелий.

– Ты, – она ткнула пальцем в стоявшего посредине седобородого мага–человека. – Не думай, что раз ты один, тебе нечего терять. Я прерву твою длинную жизнь. Слишком длинную жизнь.

– Я весь в твоей власти, повелительница, – склонив голову ответил человек. – И я всегда служил тебе не из страха, ты это знаешь.

– Да. Я помню тебя еще молодым, – голос Зерги немного потеплел. – Ладно, слушайте, что надо делать…

Старый шаман орков неприязненно посмотрел на человека, это действительно, было неестественно – сколько он себя помнил этот маг всегда выглядел одинаково. Годы были не властны над ним. Хотя они впервые стояли вот так втроем рядом – знали они друг друга давно. Дело, которому они служили, заставило их сойтись вместе.

И шаман, и оба других мага, были последними из тех, кто когда-то бился на Саремском поле с объединенной армией людей, эльфов и гномов. Все они были из Черных и остались единственными, кто выжил и не прекратил служить Великой Правительнице.

– Скоро я выйду из этих стен. Наступает великая пора возрождения. Но в мире узнали об этом, узнали слишком рано, и хотят остановить меня. Поэтому я и позвала вас. Осталось совсем немного, и я хочу, чтобы вы опять послужили мне.

Трое магов в молчании склонили головы, показывая, что они готовы сделать все, что надо.

– Прямо сейчас сюда движется отряд орков. И мне надо чтобы вы отправились к ним. Вы должны сделать так, чтобы не один чужой маг не смог навредить им. Они будут идти до гор еще несколько дней, а враг уже предупрежден. Думаю, скоро он постарается напасть. Там уже есть один мой слуга, но он не может применять магию.

Трое быстро переглянулись, но ничего не сказали. Они знали, что никогда не стоит перебивать говорившую Зерги. Даже если она и не совсем материальна.

– Ваша задача – только защита от магов, – она предугадала их вопросы. – Против обычных воинов хватит и орков, там тысяча бойцов. Все люди и эльфы сейчас заняты войной, и никто не сможет выставить столько же воинов для переброски сюда, даже если это попросят великие маги. И люди, и эльфы не видят дальше собственного носа и не понимают, что это я заставила орков начать войну именно сейчас.

Тень довольно улыбнулась.

– Ну а в степи, противостоять тысяче орков некому, так что вам не надо будет работать на несколько фронтов. Вы не должны думать, что это будет приятная прогулка. Пока вы отдыхали, ваши враги работали – Саафат создал целое братство. И сейчас он уже поднимает его.

Проклятая замолчала и медленно обвела их взглядом. Потом продолжила, тяжело роняя слова:

– Вы не смогли справиться с ними на Саремском поле, так смотрите, не подведите сейчас!

Она опять замолчала на мгновение.

– Теперь спрашивайте.

– Прости, повелительница, но я почему-то не верю, что орки, пусть даже их тысяча, так важны для тебя. Они сопровождают кого-то?

– Ты не потерял свое чутье, Мазранг, – усмехнулась Тень. – Действительно, орки меня интересуют только как охрана. Они везут ко мне пленников. Четверо детей и двое взрослых. Вы проследите, чтобы ни один волос не упал с их головы, и все их вещи прибыли сюда в сохранности. Я не для того собрала их в одну компанию и направляла их сюда все это время, чтобы потерять в самом конце.

– Мы услышали тебя, Повелительница, – все трое опять склонили головы. Отвечал опять человек, как ни странно, было похоже, что колдуны из более древних рас, признают его старшим. – Будь спокойна Великая, Братство не дотянется до твоей добычи.

– Я не жду ничего другого. Я знаю, у всех вас есть старые счеты к Саафату и его магам, но забудьте об этом, сейчас главное – это доставить тех, про кого я сказала, сюда. После того, как я выйду отсюда мы разберемся со всеми!

На красных губах женщины заиграла плотоядная улыбка.

Глава 10

– Это все. Можете идти. Орки идут с запада.

– Великая, разреши еще вопрос – кто этот маг, что уже находится там? И как он отнесется к нашему присутствию?

– Неужели ты думаешь я об этом не подумала? Он будет знать о вас. Но вы должны надеяться только на себя!

Она махнула рукой в сторону выхода и троица, в этот раз не стала задерживаться, все еще держа головы склоненными, они направились к выходу. Последнее замечание ведьмы было лишним, все они давным-давно надеялись только на себя.

Сельфовур слишком затянул время пребывания в метаморфозе, ему срочно надо было вернуться в человеческий облик, иначе все могло закончиться плохо. Звериная часть его естества могла победить, и он закончил бы свои дни зверем. Поэтому, как только сегодня орки остановились на ночлег, он помчался подальше от лагеря, надо было найти безопасное место.

Он очнулся, открыл глаза и вздрогнул – из темноты на него смотрели, поблескивая в свете звезд, три пары глаз.

– Ну вот так лучше, – вместо приветствия сказал один из гостей, тот, что был человеком. – А то я ненавижу вонь зверя. Пойдем к нашему костру, Сельфовур, надо побеседовать.

За спинами троицы, вдруг действительно, вспыхнул костер. Сельфовур едва удержал себя, чтобы опять не превратиться в зверя, он вовремя понял, что это ничего не даст. Слишком мощная аура исходила от непрошенных гостей, с наскоку ему не справиться. Он молча прошел мимо троицы и присел к огню. Маги последовали его примеру.

– Вы слишком рискуете, – решил прервать затянувшееся молчание Сельфовур, он уже овладел собой и понял, что раз с ним не расправились во время метаморфоза, когда он был наиболее беззащитен, то сейчас тем более не тронут. – Орки увидят костер и отправят сюда патруль.

– Не увидят, – спокойно отмел это предположение старый шаман–орк. – Мои сородичи не видят этот костер и не чувствуют запах его дыма.

– Я так и подумал, – согласился маг. – На всякий случай предупредил.

– Ладно, хватит болтать, – прервал их человек. – Пора о деле, а то я чувствую в степи еще одного такого же зверя.

Сельфовур невольно оглянулся – кого это он почувствовал? Говоривший понял, о чем он подумал и коротко пояснил:

– Кошка.

Значит, точно! А Сельфовур думал, что ему показалось, когда он вчера почувствовал необычный запах степного кота. «Это та Лесная, – сразу подумал он. – Видно так и будет охоться за мной, пока я её не прикончу».

– Похоже, ты её знаешь, – человек словно читал мысли Сельфовура. – Ну, это твое дело, а вот дело охраны пленников в стане орков, теперь становится нашим общим делом. Давай расскажи все, что нам необходимо знать.

Сельфовур спрятал улыбку – так вот вы кто. Значит Тень посчитала, что тысячи орков и одного из сильнейших магов мало. Хотя теперь мысль поторговаться с Тенью, используя детей, становится неосуществима, но с Зерги не поспоришь.

– Я все расскажу вам, но ответьте мне лишь на один вопрос – куда мы должны будем отвести этих пленников?

– Туда, где их ждет Великая, – просто ответил гость. – В Дальние Запретные Горы.

Саафат пришел, когда все уже собрались. В огромном полутемном зале, в котором когда-то для своих дел собирались князья и маги Вогалов, горстка людей была почти незаметна. Они сидели вокруг большого овального стола, за которым легко можно было разместить сотню гостей. Сейчас же здесь находилось всего несколько человек.

Глава братства шаркая подошел к своему месту, пришедший вместе с ним секретарь Рунгас отодвинул кресло, и старый маг тяжело опустился в него. Все присутствующие с удивлением смотрели на него – что это произошло с Саафатом, еще вчера он выглядел как молодой.

Маг в ответ грустно посмотрел на сидевших и тихо произнес:

– Наше Братство оказалось фикцией.

Потом вдруг вскочил, хлопнул ладонью по столу и громко выкрикнул:

– Мы никчемные глупцы! И главный недоумок здесь я! Лучше бы мы просто лечили людей где-нибудь в поселении, наверное, тогда мы бы принесли больше пользы.

Рунгас наклонился к старику и что-то шепнул, похоже успокаивал, потом приобнял за плечо и усадил в кресло.

– Что произошло? – не выдержал сидевший слева, маг с аскетичным бледным лицом.

– Произошло то, что мы воевали с призраками и проглядели главное – Зерги возродилась!

Саафат схватился за голову и застонал:

– Я во всем виноват. Я просто старый дурак…

Услышав такую невозможную весть, маги повели себя по-разному. Большинство не поверили, они недоуменно смотрели друг на друга и перешептывались. Однако, несколько человек поверили сразу – они поникли в своих креслах. И только один из присутствующих не изменил своего поведения, он не услышал ничего нового, поскольку сам принимал деятельное участие в этом возрождении. Кроме того, он знал, что Саафат, все-таки, сгустил тучи – на самом деле Проклятая еще не возродилась, но остался ей до этого всего один маленький шажок.

– Саафат, успокойся и расскажи, – потребовал тот самый маг с изможденным лицом. – Слишком уж невероятные вещи ты говоришь.

– Скарудлин, я и сам не хочу в это верить, но факты… Я получил вчера ночью ментальное сообщение от Корада, нашего брата на службе короля Дугавика. Вы все его знаете, это честный и преданный делу Братства маг. Вы сами понимаете, что значит для мага отправить такое сообщение, никто не станет рисковать своей жизнью, ради чего-нибудь не столь важного. И скажу честно, его весть стоила этого. Выслушайте сами.

Саафат на мгновение замолчал, прикрыл глаза, словно вспоминая что-то, потом набрал воздуху и заговорил голосом Корада.

Когда он закончил, все еще минуту молчали, старый маг сам заговорил первым:

– Вот так и я вчера не смог сразу поверить в это. Я полночи сидел, обдумывал и пришел к однозначному выводу – это правда!

– Подожди, Саафат, – со своего кресла поднялся его помощник Эссон Заридан. – Ведь ошибаются в этом мире все, даже боги. Ты сам прекрасно это знаешь. Что если, Корад, просто неправильно интерпретировал некоторые факты и события. И сейчас в горячке, мы тоже можем принять какое-нибудь ошибочное решение, вопрос слишком серьезный, чтобы ошибаться. Давай не будем торопиться, сейчас разойдемся и хорошенько подумаем над всем этим. А вечером соберемся и уже подготовленные, решим этот вопрос.

Он не заметил, как за его спиной Рунгас ожег его злым взглядом. Потом наклонился к Сапафату и тихо прошептал:

– Ну что я говорил – Заридан сразу начал тянуть время.

– Перестань, – отмахнулся глава Братства. – Ты несправедлив к нему, он просто предлагает успокоиться и все хорошо обдумать.

Потом он опять обратился ко всем:

– То, что предлагает брат Заридан, это хорошая идея, всегда необходимо обдумывать решения по важным делам. Но в это раз, у нас просто нет времени, действовать надо незамедлительно – в нашем случае лучше перестраховаться, чем недооценить. На карте не наша судьба – судьба всего мира решается сейчас.

Его сразу поддержал Скарудлин:

– Саафат прав, думать некогда – надо действовать. Если все это окажется выдумкой – что ж посмеемся потом, но если это правда, тогда заплачем не только мы. Я предлагаю собрать ударную группу, как на боевую операцию и прямо сейчас отправить её в степь. То, что там уже находится Корад, это отлично, он сразу поможет нам сориентироваться.

Маги еще немного посовещались, но в конце концов, все согласились с предложением Скарудлина. Чуть больше времени заняло обсуждение кандидатур – в Стереге сейчас находились в основном маги из аналитического блока. Боевые, работающие в поле, находились в разъездах.

Первой прошла кандидатура Скарудлина, во время Великой Войны он был боевым магом и непосредственно участвовал в сражениях. Еще двоих: Крателлу из Глимса и Морингара выбрали за то, что они были настоящие практики и прикладная магия была их коньком. Крателла оказалась на этом экстренном собрании случайно – она жила не в Стереге, её вотчиной был Пограничный Край, а в Стерег она приехала в библиотеку, хотела разобраться с каким-то своим вопросом, связанным с Вогалами. Морингар же, как и Скарудлин, в свое время немало повоевал, даже участвовал в Саремской битве.

Еще двоих отправили посланцами – одного к Дугавику, второго к эльфам, вполне возможно, что понадобиться их помощь. Хотя большой надежды ни на людей, ни на эльфов не было – Зерги выбрала подходящий момент, война сейчас была для этих рас главным злом, а не далекая перспектива гибели мира в горниле новой Великой Войны. Большая надежда была на членов Братства, работающих в поле. К ним отправили гонцов. Остальные оставшиеся должны были помогать отсюда знаниями и необходимыми советами.

Когда уже было решено, попросил слова Рунгас:

– Я прошу отправить меня тоже отправить в степь, я хоть и не маг, но больше меня никто не работал с книгами Вогалов, поэтому я считаю, что буду полезен там, на месте. Сообщения это одно, а когда знания под рукой, это другое.

Потом смущенно улыбнулся и добавил:

– Кроме того, отец с детства заставлял меня упражняться в стрельбе из лука и верховой езде.

Доводы сочли убедительными и Рунгас стал членом команды. Саафат подумал, что без секретаря, к которому он так привык за эти годы, ему будет нелегко, но происходящее в степи было гораздо важнее, поэтому он тоже согласился.

Через три часа группа выехала из пределов Стерега. Воздух словно стал прозрачнее и солнце ярче.

– Все, здесь уже можно открывать портал, искажений не будет, – остановил отряд Скарудлин. Сопровождавшие группу маги сложили свои силы и портал получился образцовым, его края даже не мерцали – горели ровным голубым светом. Отъезжавшие кивнули им на прощание и один за другим скрылись в светящемся овале.

Погода впервые за эту осень испортилась. Хотя обычно она до самых зимних ветров держится теплой и сухой. Осень и весна самое лучшее время в Желтой степи, не жарко и не холодно. Молодой вождь кочевников знал, что и сегодняшний холодный ветер, скорее всего к вечеру стихнет и поменяется на южный, теплый. Он покачивался на своем гнедом жеребце и обдумывал странное поведение, неизвестно за чем появившихся орков. Так что мысли о погоде, появившиеся, когда порывы северного ветра сорвали с головы капюшон плаща, через несколько шагов исчезли. Шаху обернулся и посмотрел на ехавшую чуть сзади новую жену – к сердцу подкатила, невозможная для настоящего степного воина, волна нежности. Вождь быстро, чтобы не заметили воины, отвернулся и спрятал глаза.

Он был женат всего лишь три месяца, но за это короткое время понял, что он совсем как мальчишка потерял голову. Шаху даже потряс головой, отгоняя эти мысли – не пристало воину, тем более вождю думать о женщине, направляясь в степь. Он подавил счастливую улыбку и ударил коня пятками, тот сразу понял, что от него хотят и вынес всадника вперед, прямо к проводнику из дозора.

– Еще немного и мы их увидим, – разведчик повернулся к командиру и показал на видневшийся вдали холм. – Вон оттуда должны разглядеть.

Вдруг суровое лицо воина расплылось в улыбке, он увидел, что их догоняет Веша, жена вождя. Эта не по степному красивая юная девушка, ни во что ни ставила правила степняков. Жена без разрешения не должна ничего делать, кроме женской работы, а Веша всегда поступала так как хотела. Но, по непонятной причине, ни старики – ревнители традиций, ни их старые жены, почему-то никогда не осуждали новую жену вождя. Да и сам Шаху, совсем не мог злиться на нее. Вот и сейчас он приготовился чтобы строго отчитать жену, без разрешения догнавшую их, однако взглянув в улыбающиеся глаза Веши, тут же забыл об этом. Вместо этого он, как и дозорный, тоже заулыбался.

– Шаху, – голос девушки был серьезен. – Когда мы их увидим? И не кажется тебе, что мы едем слишком открыто? Орки могут заметить нас.

Она совсем не была глупой красавицей, которая могла похвастаться только красивым личиком. Именно эта равноценная смесь – доброта, ум и красота, расположили к ней все племя.

– Не беспокойся, Веша, – опередил вождя воин. – Они еще далеко, и даже орки не смогут нас разглядеть. Потом, когда подъедем ближе к холму, надо будет спешиться и пройти наверх без лошадей. Там уже могут заметить.

Невозможная в любом другом войске, что у людей, что у эльфов, и даже у орков, ситуация, когда воин перебивает вождя, здесь в племени степняков была абсолютно обычной. Степняки еще не переняли обычаи цивилизованных рас.

Вскоре их догнали остальные четверо всадников – все молодые воины были родственниками вождя и являлись по сути, его неофициальной охраной. Еще через некоторое время они подъехали к холму. Внизу их уже ждал всадник, который держал в поводу еще одну лошадь.

– Шанген на холме, – пояснил он. – Ждет вас. Только надо пешком.

Они лежали прямо на земле и смотрели туда, куда показал дозорный Шанген. Ветер здесь был особенно сильный и все кутались в плащи. Вскоре все разглядели то, про что он говорил – тоненькую темную ленту, вьющуюся по степи.

– Там больше воинов, чем людей в нашем племени, – прошептал Шаху.

– Да, это так, – подтвердил дозорный.

– Не зря ты отправил гонцов в племена, – Веша поглядела на мужа. – Одним нам не справиться. Но может быть лучше просто не приближаться к ним? Пусть идут своей дорогой.

Шаху и сам уже думал об этом, а сейчас воочию убедившись в многочисленности орков, понял, что это было бы лучшим выходом. Но тут были свои нюансы, связанные с взаимоотношениями между племенами. Каждому воину в племени необходимо было постоянно доказывать, что он настоящий воин, что он лучший боец, наездник и охотник. Именно поэтому между племенами постоянно шла война – вождям, как и простым бойцам, надо было постоянно доказывать, что его племя лучшее.

Это было не просто прихоть, не бурление дикой крови – долгие годы жизни в дикой безводной степи выработали у кочевников такую систему поведения. Иначе они бы давно исчезли под натиском суровой природы, и почуявших их слабость гостей из других земель. А так, автоматически выбраковывались слабые линии рода и оставались наиболее приспособленные и закаленные.

Если Шаху сейчас просто так пропустит орков через территорию племени, это не останется без последствий. Его посчитают слабым, и, скорей всего, набеги соседей усилятся. Молодой вождь не боялся этого – его воины были крепки и выносливы, их стрелы разили не хуже эльфийских, а кони были быстры, как степной ветер, но можно было потерять авторитет в своем племени, а это уже гораздо хуже.

Поэтому он сделал грозное лицо, и больше для воинов рядом, чем для Веши, ответил:

– Еще не один странник не проходил через наши земли, не заплатив дани.

Одобрительный шепот за спиной, показал, что он выбрал правильный ответ. Увидев удивленный взгляд жены, Шаху про себя подумал: – «Объясню ей все потом, наедине. Она поймет».

Они рассматривали приближавшийся бесконечный отряд, и не догадывались, что их тоже уже увидели. Все трое Черных заметили кочевников, однако, как и Борезга, посчитали, что можно не обращать внимания на малочисленных дикарей, впереди была большая цель. И надо было торопиться.

Недалеко от холма к земле припала большая рыжая кошка. Её шерсть почти сливалась с пожелтевшей травой, и кочевники не замечали её, хотя те, что остались с лошадьми в овраге, постоянно осматривали степь. Что-то привлекло зверя именно сюда. До этого она бежала по большой дуге постоянно сопровождая отряд орков, но никогда не приближаясь ближе определенного расстояния. Однако, когда она пересекла след небольшой группы всадников, что-то насторожило её – она остановилась, принюхалась, а потом вдруг резко поменяла направление. Кошка бросилась по следу кочевников и так добралась до холма.

Степная кошка очень осторожное животное, она всегда избегает встреч с главным хищником в этом мире – человеком. Даже степняки, рождающиеся и умирающие здесь, среди бескрайних равнин, видят её за жизнь от силы несколько раз. Но эта кошка, вдруг, повела себя не так, как должен был себя вести обычный зверь – она, вдруг, поднялась, потянулась и мягко ступая лапами направилась к всадникам.

– Все, уходим, – Шаху поднялся первым и, пригибаясь, пошел вниз, к лошадям. Следом потянулись остальные.

– Огненные боги! – непроизвольно вырвалось у вождя, он резко остановился. Те, что шли сзади, чуть не наткнулись на него.

– Что там?

Молодая жена вождя выглянула из-за его спины, и тоже застыла пораженная. Внизу, поглаживая морду её рыжей кобылы, стояла молодая девушка. Она несколько секунд внимательно смотрела на красавицу степнячку, потом ласково улыбнулась и сказала:

– Здравствуй, Веса. Ты действительно, похожа на ручеек, как говорил твой брат.

– Шаху, теперь я тоже за то, чтобы мы напали на орков, – Веса взяла ладонь мужа и сжала своими хрупкими пальчиками. Она заглянула к нему в глаза: – Ты ведь не передумал?

В голосе Весы слышалась тревога и Шаху прекрасно понимал её – долг перед семьей, это святое. А тут не кто-нибудь, а родной брат. Он сам два раза участвовал в походе в дальнюю страну, чтобы отомстить за смертельную обиду семьи – украденную двоюродную сестру Джавишану, хотя, когда её забрали он еще даже ходить не умел. Тогда все племена степи забыли свои распри и дали лучших воинов, чтобы найти и наказать бородатых убийц, грабителей и воров. Этот поход был счастливым для Шаху, они не только отомстили полностью, как велит обычай, они еще и вернули сердце сестры в родные степи. И теперь душа её возродилась в её дочери Веше – он так и не научился выговаривать её имя так, как говорила она. Степные свирепые боги оказались сильнее богов гор и лесов, они сделали так, что родная кровь, вернулась к родной крови. Теперь Веша его жена, и справедливость восстановлена полностью.

У него нет больше никаких поводов хранить зло на выжившего сына обидчика семьи, наоборот, теперь он должен вступиться за него, как за члена семьи. Это было главное, что он понял из сказочного рассказа странной гости. Все остальное – об детях разных рас, о колдунах, и о возрождении забытого зла, он пропустил мимо ушей, это не касалось его племени, и, следовательно, не касалось и его.

Он поднялся и вышел из сшитой из лошадиных шкур палатки. Надо отправлять гонцов на поиски кочевавших где-то племен вольного народа – пора собираться на Большую Охоту, как завещали им предки. А женщины пусть обсуждают свое, на то они и женщины.

Глава 11

– Бедный Ручеек, – сказала гостья, выслушав рассказ Весы. Хотя на вид она ненамного отличалась по возрасту, но материнская интонация, прозвучавшая в её голосе, совсем не казалась не к месту. Веса чувствовала, что юный вид гостьи обманчив, было ощущение, что эта девушка на самом деле мудра и опытна.

Веса была умна и сразу, как только увидела, что охранники Шоху сидят с глупыми лицами и не обращают никакого внимания на красавицу, гладившую её коня, поняла, что это не простая гостья. Сначала она посчитала, что девушка колдунья, но она человек. Однако сейчас, после обоюдных рассказов, у Весы появились сомнения в этом. Но она не стала думать об этом, кем бы не была гостья, она искренне переживала за Радана. Она, родная сестра, это поняла точно. Ей даже показалось, что тут замешана любовь и Веса прямодушно спросила об этом. Однако, Хазимай лишь загадочно улыбнулась, но отвечать не стала – как хочешь, так и считай.

– Значит, ты полюбила его? – в свою очередь спросила Хазимай. – И простила им все, что они сделали с твоей семьей?

– Да, – тихо подтвердила Веса. Только что, она неожиданно для себя, рассказала магине все, что никому не рассказывала, даже ставшему любимым Шаху. Девушка даже не поняла, почему сделала это. Сейчас, рассказывая собеседнице, о том, что с ней произошло, она снова переживала все это.

Она снова вспоминала, весь тот ужас, когда она попала в руки дикарей, разрушивших её дом. И не только дом, они полностью разрушили её мир. Безумные, растерянные глаза Радана, оставшегося на дне колодца, это единственное, что осталось из её мира. Она думала, что её судьба будет еще страшней, чем у родных, но это оказалось не так. У кочевников были свои представления о жизни, и о мести. Как Веса поняла позже, она теперь стала своей матерью, то есть в её облике, кровь Джавишаны вернулась в свое племя. А та действительная Джавишана, оставшаяся лежать рядом со своим мужем, стала врагом, о котором надо забыть.

Мать не зря учила её и Радана, своему языку – Веса сразу стала понимать речь кочевников, и отвечать на их языке. После первого страшного дня, когда её связанную загрузили на лошадь, всю дорогу до самой Желтой степи, к ней относились, не как к пленнице, а как к члену семьи. Особенно, заботился о ней Шаху – он готов был ночь сидеть и поддерживать огонь в костре лишь бы Весе было тепло спать. Именно то, что она понимала все, что говорят её похитители помогло ей понять свое место в этой истории, а теплое отношение, страшных поначалу дикарей, понемногу растопило лед, появившийся в её душе. Особенно, эти смешные, по-мальчишески неуклюжие ухаживания молодого воина по имени Шаху. Хотя он был старше Весы ей казалось, что они ровесники.

Как оказалось Шаху был не простым воином, по прибытии его ждала наследственная плетка вождя – отец умер пока он был в походе. Как ни странно, но вместо того, чтобы возненавидеть похитителей девочка восприняла их точку зрения, она посчитала что это правильно – то, что она заменит кочевникам похищенную когда-то у них дочь. Теперь, после того, что она пережила сама, Веса понимала чувства степняков. Она решила, что боги просто восстановили справедливость и ей надо выполнить эту миссию как можно лучше.

Еще через месяц она стала женой Шаху – к радости всего племени, и, что самое главное к своей радости. Она часто вспоминала брата, но понимала, что больше им не встретиться, судьба завершила свой круг, вернув её к родной крови и искупив вину отца.

И, вдруг, все переменилось – брат, её родной брат, находится здесь, в Желтой степи! И между ними стоят всего лишь какие-то грязные орки…

Корад почувствовал их прежде, чем увидел. Еще через десять минут из темноты появились четыре всадника и подъехали к лагерю. Их сопровождал эльф из дозора. Конфликта не произошло только потому, что инспектор успел предупредить Витайлеана о появлении магов из Стерега.

После неудачного ночного боя, когда не только не удалось освободить пленников, но и сами освободители чуть не погибли, командир эльфов постоянно был раздражен и срывался по любому поводу. Корад даже подумывал дать ему какое-нибудь оркское имя, потому что вел он себя как настоящий орк – злился на всех и постоянно хватался за оружие. «Теперь понятно, – думал Славуд. – Почему он исключен из списка наследников. При правителе с таким характером эльфы из войн вылезать не будут». Хотя в этом конкретном случае его можно понять – он пообещал брату, что найдет и вернет наследника, а обещание для эльфа, то же самое, что клятва на крови, для обычного человека. Ему, как и его команде, теперь нельзя возвратиться живыми, не выполнив обещание.

Вот и сейчас эльф хмурился, недоверчиво глядя на подъезжающих всадников. Однако, когда те подъехали ближе, Корад заметил, что его лицо немного посветлело, похоже он узнал кого-то из прибывших. Это оказалось, действительно, так – игнорируя остальных, он встал и поклонился женщине–магу, та ответила:

– Рада видеть тебя, высокородный Витайлеан.

– Я тоже счастлив лицезреть вас, уважаемая Крателла. Как Пограничье?

– Плохо. Орки прошли сквозь нас, как сквозь масло.

Лицо эльфа опять стало хмурым.

– Везде эти орки, – сквозь зубы процедил он.

Корад тоже шагнул навстречу гостям.

– Это все? – он постарался скрыть свое разочарование, слишком мала была поддержка. Ведь кто-то легко перебросил сюда целое войско орков, значит врага поддерживают очень сильные маги. А если они связаны с Зерги, то это еще увеличивает из мощь.

– Здравствуй, Корад, – вместо ответа, поприветствовал его маг с бледным худым лицом.

– Здравствуй, Скарудлин, – исправился Славуд, они знали друг друга по Братству, но близко знакомы не были. В обществе области их деятельности были далеки друг от друга. Потом из мрака появился еще один знакомый. Корад увидев его широко раскрыл глаза – зачем здесь ученый секретарь? Они молча раскланялись.

– Не обессудь, мы были не готовы к такому развороту событий. Кто был в Стереге в этот момент, те и отправились, – Скарудлин словно извинялся.

– Я понимаю, – со вздохом сказал Корад. – Но все равно…

– Ничего, я думаю с орками мы как-нибудь справимся.

– Нет! – вдруг вступила в разговор Крателла. – Нет, не справимся!

Все, и вновь прибывшие, и старый отряд с удивлением смотрели на нее. Крателла явно была взволнована.

– Да вы что – ничего не чувствуете? – в голосе женщины была неприкрытая тревога. Она смотрела сейчас прямо на стоявших рядом Скарудлина и Корада. – Здесь след Черных!

Всадники возникли, словно из ничего. Только что впереди была пустынная ровная степь, а через секунду к передовому отряду орков уже мчались несколько десятков дикарей в лохматых лисьих шапках. Мощные воины зарычали и приготовили оружие – их дубины и мечи были величиной почти в рост нападавших, а сами орки казались великанами против кочевников. Они не сомневались, что сейчас расколотят головы этим самоубийцам. Однако, дикари, похоже, не хотели портить свои рыжие шапки и подставлять головы под дубины орков.

Еще на скаку они выдергивали из-за спины короткие, сильно изогнутые луки и бросив поводья, заряжали их. Лишь только лошади вынесли их на расстояние выстрела, первые всадники выпустили стрелы и по касательной ушли в сторону, за ними тотчас появилась вторая цепь, потом третья.

Может быть луки у степняков были и слабее, чем длинные луки эльфов, но в меткости и в быстроте стрельбы, они нисколько не уступали перворожденным. С первой же очереди несколько стрел нашли своих жертв. Короткие ивовые стрелы не пробивали стальные пластины, но кожаный доспех осиливали. А там, где их острые наконечники нашли незащищенное тело, их действие было ничуть не хуже, чем у стрелы эльфа.

Понимая, что если они продолжат так стоять, то дикари просто нашпигуют их стрелами, старший десятки бросил воинов в атаку. Пока еще погибших не было, лишь несколько раненных, и мощь нойбы позволяла расправиться с нападавшими. Однако, дикари бой не приняли – они тут же развернули своих лошадей и бросились наутек.

Боевой клич рода Чарингов накрыл близлежащую степь, в воздух взлетели мечи и нойба понеслась вдогонку за степняками.

– Идиоты, – констатировал наблюдавший за схваткой с вершины холма, Черный в расписном, отливающим золотом черном плаще. Он повернулся к Сельфовуру и спросил: – Они все здесь, такие тупые?

Сельфовур хоть и не понял, чем опять колдуну не понравились орки, но постарался ответить как можно честнее. Ему казалось, что этот маг, с лицом сорокалетнего и глазами в которых жила вечность, видит его насквозь.

– Да, почти все. С нормальными мозгами только шаман Арагуз и молодой командир, Борезга.

– Скажи им, чтобы больше не гонялись за дикарями, если не хотят, чтобы их отряд так понемногу перебили.

Через двадцать минут, когда основной отряд проезжал через балку, где прятались кочевники, он убедился, что Мазранг прав. На дне оврага валялись тела всех десяти дозорных. Горло у всех было перерезано, похоже степняки добивали орков уже на земле. Больше ничего – ни лошадей убитых, ни самих кочевников. Лишь два черных ворона, переваливаясь, ходили меду трупами, примериваясь к лучшим кускам богатой трапезы.

Сельфовур выполнил приказ старшего Черного. Он съездил в голову колонны и передал Борезге, что надо делать. Услышав, что приказ исходит от самого Мазранга, тот только низко склонился в ответ и отдал приказания.

«А мне бы, попытался возражать, – подумал оборотень. – Этот Черный, похоже, само зло. И это чую не только я». Хотя Черные ничего не сделали, они даже не общались с орками, предоставив все это Сельфовуру, но безбашенные клыкастые создания, в их присутствии замирали и боялись поднять глаза. Особенно все боялись человека, Мазранга – так его называли два других мага – с ним не мог нормально разговаривать даже сам Борезга. И только шаман не пытался никогда спрятаться от его глаз, наоборот он почти всегда старался следовать за колдуном. Он словно встретил живого бога, глаза Арагуза горели, когда он глядел на своего кумира.

А Мазранг, впрочем, как и остальные Черные обращали на окружавших не больше внимания, чем на мошку, вьющуюся у морды лошади. Главное, за чем они следили, были пленники. Возле этих людей теперь постоянно находился один из Черных. С той самой ночи, когда очнувшийся Сельфовур увидел перед собой три пары поблескивающих глаз, он перестал быть главным в степи. Это получилось как-то сразу и безболезненно. Черные забрали с собой Сельфовура и просто пришли в лагерь орков. Охрана, словно всю жизнь ждала их – при приближении колдунов они только что на колени не упали. Сельфовур знал, что даже явись он во всем великолепии и разбрасывая молнии во все стороны, дикие неукротимые воины, все равно пытались бы рычать на него. Он подумал, что даже сам Хорузар стушевался бы перед этими колдунами.

А Черные ничего не делали, чтобы показаться страшней – страх сам катился впереди них. Страх и ощущение могущества – он, как маг, чувствовал это особенно сильно. До этого Сельфовур считал себя одним из самых сильных магов в этом мире, но теперь, рядом с Черными колдунами, он понял, что ему еще долго надо взбираться по лестнице колдовской науки, чтобы стать вровень с ними.

Еще в самом начале, у ночного костра, Мазранг подошел к нему и взял в руку висевший на груди Искатель, несколько секунд стоял, разглядывая амулет, потом холодно улыбнулся и сказал:

– Значит, ты тоже пленник?

Он повернулся к своим молчаливым спутникам:

– Его тоже беречь, он нужен Великой.

Эти слова всколыхнули Сельфовура, он внутренне напрягся, но промолчал – расспрашивать о чем-то Черных, это глупая затея. Вряд ли что станут рассказывать, зато станут настороже. Оборотень решил – разберусь сам, надо придумывать пути отхода – слишком зловеще звучали слова Мазранга.

Теперь отряд ехал, останавливаясь лишь на отдых для лошадей, орки спали по два–три часа. Нападения кочевников продолжались, но теперь, после запрета преследовать их, орки не обращали внимания на это. А после того, как небольшой отряд степняков, особенно нагло напавший на хвост колонны, был сожжен заживо, нападения прекратились. Отличился в этот раз колдун из эльфов. Глядя на извивавшиеся, корчившиеся в огне вместе с лошадьми фигуры всадников, темный эльф впервые улыбнулся, однако, даже закаленные орки, заметив эту улыбку, содрогнулись – наверное, так улыбается смерть.

Кочевники иногда еще появлялись – всадники в лохматых шапках проносились вдалеке, или застыв на холме, провожали взглядом колонну. Вреда от них больше не было и на них совсем перестали обращать внимание. Все, даже великие Черные, ничего не знали, да и знать не хотели о характере этих вольных сынов степей. Иначе, они бы отнеслись к этому затишью по-другому.

Вечером того же дня, когда появились посланцы из Стерега, Корад собрал совет. Присутствовали все маги, Витайлеан, Крис и Сервень. Он уже только хотел начать, как вдруг Рунгас выпалил:

– Кажется я, догадался, куда движутся орки.

Все головы повернулись к нему.

– Да, я все время думал, зачем они удаляются от цивилизации, ведь все значимые места Империи Вогалов находятся там, и для Зерги легче всего произвести ритуал в этих местах. Пришлось поломать голову, библиотеки-то под рукой нет.

– Рунгас, не тяни, – попросла Крателла.

– Да, конечно, – заторопился секретарь. – Все знают, что Желтая степь переходит в конце концов, в Великую Мертвую Землю. Проще сказать, бесконечную жаркую пустыню, где нет жизни.

Корад усмехнулся, даже торопясь, ученый не мог говорить без перечисления кучи фактов, но торопить больше не стал.

– Однако, в одном месте, там, где лежит соленое озеро-море Кашпи, в Желтую степь языком врезается один из хребтов Дальних Запретных Гор. Хотя сама основная горная страна лежит намного восточнее, поэтому немногие помнят, что в Запретные Горы можно попасть через степь.

– Демоны! Как я раньше не вспомнила? – Крателла хлопнула себя по лбу. – А я ведь знала это. – Конечно, они идут к Запретным Горам. Теперь все ясно.

Корад не мог сказать о себе то же самое – он плохо знал географию данного места, просто никогда не интересовался этим – но он так же, как и волшебница, сразу понял, что цель орков, это действительно, Запретные Горы. Если бы они двигались не в глубь Желтой степи, а просто повернули на Восток, тогда он догадался бы быстрей. Но на том пути, надо было двигаться через густо заселенные районы, а это дополнительная опасность. «Неужели, Зерги управляла всем этим?» – Кораду никак не хотелось в это верить. Ведь тогда получается, и он стал марионеткой в руках проклятой.

– Может вы поясните мне, – начал закипать Витайлеан. – Что там в Запретных Горах? Почему орки ведут пленников именно туда?

– Я расскажу, – вызвался Рунгас.

– Только без древних легенд, – предупредил эльф. – Сразу скажи, что там, и все!

– Там убежище Зерги.

– Что?!

Теперь не только эльф, но и Крис, и Сервень недоверчиво глядели на ученого.

– Если вы это знали, то почему раньше не разрушили его?

– Горная страна огромна, – на помощь Рунгасу пришла Крателла. – Да и уверенности, в том, что она может возродиться не было. Большинству магов известно, что в Запретных Горах была одна из Школ Проклятой. Самая черная и, как считается, напрямую связанная с подземным миром. Еще известно, что именно оттуда на Саремское поле она перебросила нежить. Надеюсь, про это вы слышали?

– Конечно, про кровопийц, участвовавших в той битве, все слышали, – проворчал эльф. – Но, что они прибыли с гор, про это я не знал.

– Да, это именно так, – подтвердил Рунгас. – Совет магов вычислил, куда уходил другой конец пространственного тоннеля, из которого появились Вогалы-вампиры. Это был переломный момент в той битве. И если бы не появились тогда воины истинных людей, неизвестно как повернулась бы битва. Считается, что Вогалы, к тому времени уже давно не вмешивающиеся в дела молодых рас, приняли участие в этой битве, именно из-за этого. Потому что тут Проклятая переступила черту – мало того, что против живых использовала нежить, так еще и сделала для этого вампирами Вогалов из своей охраны. Этого истинные выдержать не смогли, и пошли против своей. Раньше они такого никогда не позволяли.

– Все, все, – замахал руками Витайлеан. – Я понял, не надо рассказывать мне всю историю с древних времен. Лучше скажите мне маги, мы, что – можем встретиться и с нежитью?

– Это вряд ли, – вмешался уже Скарудлин. – Тогда с Саремского поля не ушел ни один вампир. Прикончили всех.

– Подождите, – остановил мага, заинтересованный Сервень. – Я тоже слышал эту историю, но думал, что это сказки. Если это правда, то, как вампиры участвовали в бою днем? Моей команде, как-то пришлось встретиться с этой тварью, но она не выносила солнечный свет.

– Я же уже сказал, – Рунгас повернулся к чистильщику. – Это были необычные ночные твари. Это были Вогалы, превратившиеся в вампиров. Они хоть и не любят свет, но, когда надо, могут держаться какое-то время.

Корад понял, что если сейчас не остановит разговор про вампиров, то они так никогда и не вернутся к главному.

– Спасибо, Рунгас, ты светлая голова и теперь мы знаем куда направляются орки. Я тоже думаю, что там Зерги могла заколдовать и сохранить нетронутой часть своей души, тем более появились Черные – главные слуги Проклятой. Но давайте подумаем о том, что нам делать дальше. Теперь, у нас нет другого выхода, или мы останавливаем их в ближайшие день–два, или они станут недосягаемыми. Ведь степь уже начинает переходить в пустыню, вы все видели, скоро траву заменит колючка. Значит соленое море близко, а там и горы.

– Надо опять делать засаду, – заговорила давно молчавшая Крис. – Магов у нас теперь аж пять человек, устроить заварушку вы сможете. А мы под это дело прорвемся к нашим и заберем их. Плохо, что Хазимай исчезла, она была лучшим разведчиком. Она бы сейчас нашла такое место, где можно остановить орков.

– Я тоже так думаю, – поддержал полукровку Сервень.

Эльф поднялся и шагнул к ним и встал рядом.

– Я тоже поддержу. Другого я пока не вижу.

– Не знаю, сможем ли мы противостоять Черным, ведь сколько их мы не знаем, а они всегда были сильны. Кроме того, нас не пятеро, а только четверо. Рунгас не маг. Но и я другого выхода не вижу, надо пробовать.

Скарудлин тоже поднялся и перешел на другую сторону костра, к эльфу.

– Я за, – просто сказала Крателла и встала рядом.

– Я бы, хотел действовать по-другому, – вздохнул Морингар. – Но нас слишком мало. Так что я тоже выбираю засаду.

Он не стал вставать и переходить на другую сторону костра, а просто поднял руку.

– Остался я, – сказал Корад. – Я пока против. Для такой операции нас слишком мало. У нас есть еще день, давайте хорошо все взвесим, может найдем какой-нибудь другой ход. Может Саафат что-нибудь придумает.

Он помолчал, вглядываясь в остальных – как они воспримут его предложение. Вперед выступила Крис, по её сверкавшим глазам, Корад понял, что она скажет. Поэтому он быстро продолжил:

– Однако, готовиться к засаде я предлагаю начать, прямо сейчас. Если мы ничего не придумаем и ничего не произойдет, завтра с вечера начинаем эту операцию. С утра я сам поеду в разведку, может найдем какое место. Пока все, давайте отдыхать. Кроме дозора, конечно.

Когда все разошлись, он ушел от костра в ночь и долго вглядывался в степь – где-то там впереди, сейчас спит Радан, славный парнишка, которого он, Корад, случайно втянул в смертельную историю. И еще эти странные дети.

С неба одна за другой срывались звезды, дети небесной матери играли в прятки. Он дождался особенно красивой, долго летевшей звезды и загадал желание. Так, как делал когда-то в детстве. И его желание было простым:

«Пусть этот мир останется прежним».

***

История восьмая Битва. Вампиры. Павшие маги Глава 12

– Да, это лучшее место, – согласился Шаху. – Шаринг, твой опыт и ум, несут процветание твоему племени.

Остальные вожди согласились с высказыванием самого молодого собрата. Именно по его приглашению они собрались вместе, забыв былые обиды. А Шаринг, пожилой вождь одного из племен сразу вспомнил про отличное место, для встречи врага. Всадники на вершине холма, крутили головами рассматривая расстилавшуюся перед ними степь. Место, действительно, было самое подходящее для того, что задумали кочевники.

Целая гряда курганов цепью перегораживала степь. Когда-то тут стояли воины великаны, поставленные самой богиней Залу, для того чтобы оберегать степи от демонов, приходящих с гор. Огромные воины так долго стояли, что ушли под землю – сначала сапоги, потом тело, потом голова. Ветра нанесли над их лохматыми шапками песчаные курганы, и постепенно трава из степей поднялась на них. Воины так и спят под землей, в ожидании угрозы и, если, демоны гор, все-таки нападут на степь, чтобы поймать огненных скакунов здешних богов, они отряхнутся и поднимутся.

Кто-то из собравшихся верил в эту легенду, кто-то нет, но ряд холмов, действительно, напоминал часовых, расставленных на границе степи. Идущим прямо сюда оркам никак не миновать этот дозор, а значит колонне придется пройти между холмами.

– Людей спрячем с двух сторон, за тем курганом и за этим, – продолжал довольный похвалой Шаринг. – Орки точно пойдут здесь – это самый широкий проход между холмами, а наверх, на курганы они не полезут – зачем терять время. А вот там, дальше, есть заросший овраг – иногда в самые мокрые годы, там даже бежит ручей. Говорят, во времена воинов Залу, там текла река.

Шаху вгляделся в место, куда показывал говоривший – для людей, неживших в степи, долина бы показалась ровной, но для глаза кочевника, все было по-другому. По некоторым признакам он уловил, что ровная степь дальше, действительно, перерезана заросшим травой оврагом. Даже отсюда, с вершины холма, овраг трудно было разглядеть, настолько он сливался с остальной степью. А когда орки пойду понизу между холмами, они вообще ничего не заметят.

– Надо посмотреть овраг, можно ли там тоже спрятать людей? Какой он глубины?

– Не переживай, Шоху, – Шаринг опять улыбнулся, он был рад, что именно его план приняли все вожди. – Там хватит места для трех сотен воинов.

Еще час вожди обговаривали, что и как будет делать каждое племя, сколько воинов выставит, и, конечно, размер доли в добытом. Когда все вопросы были решены, каждый должен был отправиться в свое племя, готовиться к Большой Охоте, но появление новых гостей, смешало все карты.

Корад поспал только час, надо ехать смотреть место, где можно будет лучше всего встретить орков. Он разбудил Крис – она должна была сопровождать его, Витайлеан подошел сам, он тоже хотел проехать и посмотреть, как место будет подходить для лучников. Все быстро проглотили напиток, который заварил Корад – сил должно хватить на весь день, дел очень много – и через несколько минут, трое всадников отправились в длинный путь, в обход колонны орков. Надо было не только обойти их, чтобы никто не заметил, но уехать далеко вперед, а часов в сутках ни один маг добавить не мог.

Уже далеко за полдень, Витайлеан сообщил, что видит впереди курганы. Через некоторое время и Корад разглядел цепь далеких холмов. После ровного однообразия пожелтевшей степи, эти, словно насыпанные кем-то возвышения, сразу привлекли внимание всех троих.

– Наконец, хоть что-то непохожее на стол, – попробовала пошутить Крис, но оба спутника не отреагировали.

– Едем туда, – скомандовал Корад. – Похоже, это наш единственный шанс. Дальше спрятаться можно будет только в горах.

До курганов добирались еще больше часа, солнце уже ощутимо скатилось к горизонту.

– Подождите, – эльф вдруг остановил лошадь. – Мне кажется я заметил кого–то.

– Да, кто тут может быть? За все путешествие я только сурков и видела.

– Не знаю, Крис, но мне кажется там был человек.

Корад попробовал проверить пространство вокруг своим способом, но ничего магического поблизости не было.

– Это явно не маг. Но на всякий случай приготовьте свои луки. Поедем, как ни в чем не бывало, если, тут кто-то прячется, пусть думает, что мы ни о чем не догадываемся. Эльф и полукровка лишь едва заметно кивнули и не сговариваясь разъехались в стороны, чтобы поделить цели неведомому стрелку – если он там есть.

Трое подъехали уже почти к подножью самого высокого холма, когда это случилось. С обоих сторон кургана, с криком вынеслись десятка три всадников, на невысоких быстрых лошадях. Наездники тоже были низкорослыми, с красными загоревшими лицами и в меховых, не по сезону, шапках. Они окружили Корада со спутниками, в руках многих были небольшие луки, а несколько человек, по виду, командиры, оголили сабли. «У Радана такая была, – отметил Корад, разглядев оружие. – Похоже, его мать была, откуда-то из этих краев».

– Не дергайтесь, – вполголоса предупредил спутников маг. Он больше переживал за взрывного эльфа. – Я буду говорить.

Он высмотрел среди всадников с саблями, самого старшего и уже хотел обратиться к нему, как вдруг его внимание отвлекло лицо одного из воинов, гарцующего на лошади за командирами.

– Радан? – неуверенно позвал он, но тут же понял, что ошибся. Воин был явно моложе – черты лица миловидные, словно девичьи.

Воин расслышал вопрос инспектора и погнал коня прямо на него.

– Ты знаешь Радана? Где он? – взвился тонкий девичий голосок.

Догадка молнией блеснула в голове мага.

– Ты Веса?

– Где Радан? – не ответила сначала девушка, но потом смысл вопроса дошел до нее. Она энергично закивала головой. – Да! А ты кто?

Как только начался этот неожиданный диалог, рядом с Весой оказался еще один всадник – молодой, в богатой одежде, воин. Сразу несколько золотых украшений висело у него на шее. Даже эфес сабли был позолочен и было понятно, что это не рядовой воин. Он заслонил конем девушку и грозно приказал:

– Отвечай, когда спрашивает жена вождя! Кто ты, иноземец?

Корад сообразил, чья это жена и кто этот вождь.

– Не злись, вождь, я все расскажу. Я Корад, чиновник из Срединного Королевства, друг брата твоей жены. И я знаю, где он сейчас, – он повернулся к девушке. – Твой брат, Веса, в плену у орков.

– Я тоже знаю, где он сейчас! – гордо выпрямилась девушка. – Но, если ты друг, почему ты здесь, а он в плену?

– Я и мои друзья, – Корад кивнул на эльфа и полукровку. – Как раз ищем возможность вызволить его оттуда. Мы уже несколько дней идем по следу орков.

– Шаху, если, это друзья твоей жены и твоего нового родственника, – сказал тот пожилой вождь, к которому хотел обратиться Корад в самом начале. – Тогда разбирайся с ними сам, а мы поедем готовиться к Большой Охоте.

– Да, Шаринг, я разберусь. Встретимся на Охоте.

Пожилой сделал знак, часть воинов развернула лошадей и отправилась за ним. Так же поступили еще несколько мужчин с богатыми саблями. Когда они уехали, остались только тройка Корада, Шаху, Веса и четверо их людей.

– Шаху, едем в племя, – предложила Веса. – У нас есть там кое–кто, кто поможет разобраться с этими людьми.

– Хорошо, едем к вам, – сразу согласился Корад. Ведь если сестра Соболя стала женой влиятельного аборигена, может их тоже можно будет использовать в этом деле?

Молчавший до этого, Витайлеан, попытался возразить:

– Нас будут ждать.

Но Славуд сразу прервал его.

– Едем.

Потом вполголоса добавил:

– Наши друзья знают, как далеко мы можем забраться, а тут мы, возможно, найдем союзника.

Радан, оглянулся – никто не обращал на него внимания, он растянул веревку на руках и убедился – она, действительно, стала лопаться. Истертые пряди по краям истончились и пошли бахромой. Значит не зря он постоянно тер веревку об деревянную луку седла, еще несколько дней, и он сможет порвать свои путы. Зачем он это делал, он и себе не мог объяснить, даже освободись он от веревок, бежать было некуда – кругом орки, и не только они. Колдуны, что появились однажды вечером – они гораздо страшнее.

Эти трое – они были словно посланниками нижнего мира – такой непреодолимой смертной мощью веяло от них. Как только они появились в лагере орков, его словно накрыло невидимым черным покрывалом. Исчезли все радостные, добрые проявления чувств. Необузданные дикари – орки, больше не ржали во все горло над своими тупыми шутками, теперь если они и смеялись, то смех был злорадный, вызванный какой-нибудь пакостью. Ссоры стали возникать чаще, орки часто беспричинно хватались за оружие и десятникам, разнимая, приходилось по нескольку раз в день пускать в ход свои командирские плетки, с вплетенными в хвосты, кусочками свинца. Радан как мог сопротивлялся, неожиданно наваливавшейся злости, и всю свою ярость вымещал на веревке.

В этой атмосфере, надсмотрщики, скорее всего, скоро забили бы своих пленников насмерть. Они теперь постоянно были озлобленны, и чуть что зверели. Однако, от этого их спасли сами Черные. В самый первый вечер, как только они появились, колдуны сразу подошли к пленникам. Самый страшный из них, колдун, которого другие называли Мазранг, обошел всех, заглядывая в глаза каждому. Когда Радан встретил взгляд этого человека, ему показалось, что тот заглянул к нему прямо в душу.

И, видимо, так было со всеми, потому что когда они ушли, Алмаз выдохнула:

– Проклятый Черный, прямо во внутрь ко мне залез через свои глазищи.

Мазранг оторвался от глаз Соболя и протянул руку к его груди, прямо туда, где под рубашкой висел мешочек с пергаментом, однако прикасаться не стал. Он сузил глаза и несколько секунд думал о чем-то, потом повернулся к Сельфовуру и негромко сказал:

– За этим особый присмотр, и глядите, чтобы не одна его вещь не пропала. Было у него, что–нибудь еще? Орки что-нибудь забирали?

– Сейчас узнаю, – быстро ответил оборотень. Но его опередил шаман. Как только появились колдуны, он как привязанный, шел за ними.

– У него забрали только оружие, саблю.

– Сабля? Может меч?

– Нет, именно сабля.

Мазранг опять глянул на Радана, видно, что-то в этом его заинтересовало, потом приказал:

– Верните. Пусть оружие будет при нем. Не в руки, конечно, но рядом. Засуньте в суму на лошади.

Если кто-тои удивился такому решению, то ничем этого не показал. Ни Сельфовур, ни орки.

Потом он еще раз оглядел всех пленников и покачал головой:

– Впервые вижу такую сильную кампанию. Права Великая, что забирает их к себе.

Уже уходя, он приказал:

– Пленников охранять так, словно вы везете казну Хорузара! Больше не бить и вернуть им все вещи, что забрали. Все!

– А что с этим? – вездесущий Арагуз, раболепно склонил спину и показал на веревки, которыми были связаны руки у Соболя и Алмаз.

– Пусть будут связаны, – усмехнулся колдун. – Я бы им доверять не стал. Особенно этим двоим.

Теперь надсмотрщики, хотя и злились, но не позволяли себе избивать их.

Зачем и откуда взялись эти трое Черных, не знал никто, Марианне иногда удавалось прокрасться к Радану, и он выспрашивал у нее о том, что слышал Горзах – тот так и не стал своим среди соплеменников – но ничего нового, она не приносила. Никто не говорил, куда их везут, похоже, орки и сами не знали об этом.

Однажды она рассказала, что Горзах слышал о нападении каких-то дикарей на колонну, но радости в этом было мало. Даже если дикари и победят орков, вряд ли они освободят пленных. Скорее продадут как рабов. Дети, хоть и были относительно свободны, но тоже чувствовали, что конец пути ничего хорошего им не принесет. Все были подавлены и мрачны. Лишь Марианна старалась всех ободрить. И надо сказать, ей это удавалось – Радан, просто видя, как девочка старается поддержать свою кампанию и даже взрослых, сам оживал. «Девчушка не сдалась, а я здоровый парень кисну!» – ругал он себя, и с новой силой начинал тереть веревку об седло.

И вот сейчас он рассматривал результаты своей деятельности. К сожалению, веревка была крепкой, и до того, что бы он смог разорвать её было еще далеко. Он поднял голову и посмотрел вокруг. Ничего не изменилось, вокруг все то же – недалеко от него, кивала головой при каждом шаге лошади, задремавшая Алмаз. Чуть в стороне ехали по двое на лошадях дети. Вокруг все те же злые лица орков. Похоже, им тоже надоела бесконечная езда, но они оглядывались на проезжавших иногда мимо колдунов и опасливо молчали.

Немного изменилась только степь – вместо ровного однообразия, впереди показались холмы. Они тянулись ровной цепью, словно были насыпаны кем–то, их бесконечный ряд перегораживал путь колонне.

Однако, ничего примечательного, кроме того, что они расположены ровным рядом, в этих холмах не было – все та же пожелтевшая трава снизу до верху. Радан бы с гораздо большим удовольствием увидел бы сейчас лес и речку, а лучше горы. Такие как дома. Он замечтался, вспоминая, и перестал обращать внимания на окружающее. Иногда, бездумно оглядываясь, он замечал, что голова колонны втягивается в самый широкий проход между курганами, и скоро они тоже проедут по этим природным воротам. Он еще раз бросил взгляд на невысокие вершины и убедился, что смотреть там, действительно, не на что – ни кустика, ни животного.

Радан опять погрузился в свои мечты – ему было только девятнадцать, а в эти годы человек не верит в смерть. Его мысли улетели вперед, в то время, когда он выкрутится из всех этих передряг и опять встретиться с Хазимай. Поэтому он и упустил момент, когда все началось.

Очнулся он от криков – кричали мчавшиеся с вершин обоих курганов, бесчисленные всадники в меховых рыжих шапках. А обгоняя их в воздухе летела туча стрел. Похоже, перед нападением, всадники сначала выстрелили из луков.

Память иглой ковырнула события недавнего прошлого – точно так же кричали те, что разрушили его жизнь, те что убили всех его родных. Он даже на мгновение решил, что это сон – только что никого не было и вдруг со всех сторон несутся убийцы его семьи. Однако, трубный рев орков, ощетинившихся разнокалиберным оружием, вернул его на землю.

Соболь взглянул на Алмаз, та привстала на стременах и крутила головой, рассматривая, что происходит. Она оглянулась, и Радан поймал её взгляд – в нем загорелась надежда. У него и у самого кровь забурлила – может в суматохе, удастся сбежать? Но про них не забыли, почти сразу, как только началась свара, возле пленников оказался колдун–оборотень. Он приказал оркам сплотиться вокруг пленников и двигаться быстрей, чтобы скорей миновать горло между холмами.

Тем временем несущиеся с верху всадники, продолжали стрелять на полном скаку, их небольшие, круто изогнутые луки были отлично приспособлены для такой стрельбы. Появились первые жертвы, воины орков стали падать, замедляя ход всей колонны.

Перекрывая шум битвы, крики воинов и ржанье лошадей, над войском разнесся громовой голос:

– Не останавливаться! Гоните лошадей! Бросить все лишнее!

Радан узнал этот голос – командовал Черный колдун–человек.

– Слышали? – Сельфовур гнал орков вперед, не разрешая остановиться и подобрать раненных. Однако разогнаться не удалось, в этот момент передовые всадники нападавших достигли колонны и, выдернув сабли, с ходу врубились в нее. Сначала, Радан посчитал это их ошибкой, даже разогнавшиеся с холма воины кочевников, не смогли пробить оборону мощных бойцов орков на крупных массивных лошадях. Они завязли уже в первых рядах оборонявшихся и тоже начали нести потери. Орки были закаленными воинами, прошедшими уже не одну битву, поэтому фактор внезапности, ненадолго дал нападавшим фору. Степняки гибли под размашистыми ударами озверевших орков. Соболь посчитал, что кочевники хотят разорвать колонну и потом добить орков по отдельным группам.

Вполне возможно, что это так и было, но как только степняки начали вязнуть, они тотчас сменили тактику. Раздался резкий противный вой трубы, и всадники в лохматых шапках, мгновенно кинули своих лошадей обратно на склоны холмов. Озверевшие, одурманенные битвой орки, бросились в погоню. Однако, кочевники легко уходили от тяжелых лошадей орков, которым надо было разогнаться, чтобы набрать крейсерскую скорость. Пока волна орков смогла разогнаться, юркие воины степей, уже опять сменили сабли на луки. Небо снова почернело от стрел. Орки опять начали падать с лошадей.

Десятники и сотники, уже понявшие несложную тактику дикарей – нанести удар, отскочить, добить из луков погнавшихся, и опять ударить – сорвали горло, возвращая своих воинов в строй. Наконец, им это удалось и орки, не обращая внимания на летевшие сверху стрелы, погнали своих лошадей дальше. Радан понял, что их шанс обрести свободу, опять исчезает.

Глава 13

Однако, кочевники совсем не собирались упустить свою добычу, их конница снова готовилась ударить в бока колонны. Они снова закричали, заулюлюкали и помчались по склонам вниз. Но в этот раз им остановить колонну им помешали уже не орки. С одной стороны, в разогнавшихся всадников, вдруг ударила молния. Она разветвилась, сразу на десятки огненный змей и впилась в фигурки степняков. Крик боли и ужаса разнесся над полем битвы. Пленники как раз мчались против того места, откуда вылетела колдовская молния, и Радан заметил там всадника в черном плаще. «Опять Мазранг, – подумал он, – теперь кочевникам точно не сдобровать».

Атака со стороны, которую прикрывал колдун–человек, сорвалась. Уцелевшие кочевники, старались как можно быстрее ускакать за гребень кургана, зато с другой стороны степняки опять врубились в строй орков, и вновь устроили затор, мешая отряду двигаться. Однако, что-то произошло и там – с той стороны поднялся столб черного дыма.

Пленники в плотном окружении нескольких десятков отборных орков, уже миновали горловину прохода, и Радан не смог разглядеть, что там произошло. Но ожидаемых возгласов страха и боли оттуда не последовало, и похоже, кочевники продолжали свои атаки.

Если бы Соболь увидел, что случилось там, и из-за чего поднялся столб дыма, он, наверное, снова поверил в то, что у них есть надежда.

Прикрывать эту сторону взялся Черный колдун–орк. Он не использовал молнии, для борьбы с человеческой толпой у него были свои способы. Хорошинар поднял и раскрутил над головой старую многохвостную кожаную плетку, в концы которой были вплетены не кусочки свинца, как обычных орков. Каждый хвост завершала высохшая голова змеи. Когда он начал крутить свое колдовское оружие над головой и бормотать нечленораздельные заклятья, глаза мертвых змей засветились красным потусторонним светом. Вдруг из мертвой пасти, сначала одной, потом всех остальных, полетели настоящие маленькие змейки. Они падали на землю и мгновенно превращались в метровых черных змей с блестящей ярко–оранжевой полосой вдоль спины. Змеи сразу же сворачивались в клубок, а потом распрямлялись и выстреливали прыжком навстречу степным всадникам.

Но ни одна из этих черно-оранжевых молний не успела сделать смертельный укус, с вершины холма, вниз, обдавая всех жаром, порхнула стая огненных птиц. Они перехватывали летящих змей в воздухе и те с громким хлопком превращались в облачко черного жирного дыма. Они поднимались вверх, образовав большую дымную тучу. Её и заметил Радан.

Пламенные фениксы за несколько мгновений уничтожили весь выводок страшной плетки, и всей стаей напали на Хорошинара. Однако, колдун оказался для них недоступен. Они вновь и вновь, бросались на застывшего орка, но подобраться к нему не могли. Чуть не долетая до самого тела колдуна, они натыкались на невидимый барьер и, рассыпая искры, распластывались по нему. Летающие кусочки пламени полностью похоронили под собой Хорошинара, жар от слившихся фениксов стал невыносимым, кочевники и орки отскочили в сторону и замерли в ожидании. Казалось, еще мгновение и фигура превратится в пепел, но этого не произошло. Огненный шар вспух, и, с грохотом взорвался, фениксов пламенными ошметками раскидало вокруг. Там, где они падали на землю, сухая трава сразу вспыхивала и пламя ползло вверх по холму, дым от этих пожаров тоже потянулся к черному облаку. Кусочки огня еще несколько мгновений горели, потом ярко вспыхнули и погасли. Женщина, пославшая фениксов, по-солдатски выругалась, пробормотала что-то насчет силы Черных и бросив поводья, опять развела в стороны руки, потом выкрикнула заклинание. Сорвавшееся с кончиков пальцев белое полотенце ядовитого тумана ударило в колдуна. Однако и в этот раз удар не достиг цели – Черный исчез за мгновение до того, как молочная петля упала на него.

Как бы то ни было, но эта магическая схватка, на время прервала атаку степняков, и основная масса орков успела миновать опасное место. Прикрываясь щитами и отмахиваясь от продолжавших атаковать кочевников, орки гнали лошадей дальше – приказ Мазранга запретил им вступать в битву. Колонна набирала скорость и вскоре должна была опять вырваться в чистое поле.

Радан не видел всего этого и не знал, что кочевники здесь не одни, теперь в союзниках у них те, кто мог побороться с самими Черными. Поэтому вспыхнувшая было надежда, опять испарялась. Однако, бой, начавшийся между холмами, не закончился после того, как отряд орков проскочил это горло. Первой это поняла Алмаз.

– Там их тоже ждут! – крикнула она Соболю. Он изо всех сил держался связанными руками за луку седла, и все внимание сейчас сосредоточил на том, чтобы не свалиться с коня, иначе лошадь потащит его волоком. Поэтому и не понял сразу, о чем она кричит. Но все разъяснилось само собой. Впереди оказался овраг, колонна набравшая скорость, чтобы оторваться от насевших кочевников, с ходу влетела в это старое заросшее русло.

Когда-то давным-давно, когда Кашпи было не просто огромным озером, а настоящим морем, с выходом к другим морям, здесь текла река, впадавшая в это море. Но те времена были так давно, что даже легенд об этом не осталось. Теперь же это был просто широкий и глубокий овраг, со сглаженными, сплошь покрытыми степной травой берегами.

Лошади миновали бы эту низину в несколько минут, если бы не одно но – прямо на пути рвущихся вперед лошадей в противоположный склон оврага были воткнуты множество кольев с заостренными, обожженными краями. Колья торчали в несколько рядов и не одна лошадь не смогла бы пробраться между ними. Ясно, что деревянная преграда, не удержала бы такую колонну надолго, орки быстро расчистили бы проход. Но главная задача была просто остановить орков и спешить их.

И это получилось – как только первыми влетевшие в овраг орки заметили препятствие, они развернули лошадей, чтобы проехать вдоль заграждения, понимая, что оно не будет тянуться бесконечно. Но тут им в спину стали напирать следующие ряды, которые выполняя приказ Мазранга, рвались уйти от нападения кочевников. Началась свалка, напиравшие все-таки затолкнули нескольких всадников на колья. Раненные лошади, напоровшиеся на обожженные острия, стали в страхе биться и рваться назад, создавая еще большую неразбериху. Не растерявшийся сотник передового отряда, приказал крайним воинам бросить лошадей и начинать рубить вкопанные жерди.

Однако, это был его последний приказ – горло орка насквозь пробила длинная эльфийская стрела. Прятавшиеся на другом берегу под набросанной на них сухой травой, эльфы и полукровки Крис сбросили маскировку и начали расстреливать ненавистных врагов. Они дождались своей Большой Охоты. Расстояние было небольшое, и стрелы находили свои жертвы в момент наибольшей скорости. Так, что некоторые пробивали даже стальные накладки. В первый момент это было просто избиением, орки не могли ничем ответить на стрелы засады, а отступить им не давали свои же, масса разогнавшихся всадников, даже сообразив все, не могла сразу остановиться, по инерции они летели вперед, в овраг.

Там же, в толчее лошадей и людей оказались и пленники. Их лошади шли в поводу и без крепкой направляющей руки совсем взбесились от криков и крови. Радан напряг мускулы так, что вены стали походи на бурые веревки, но порвать свои путы не смог. Он с ужасом увидел, что маленькая Енек, все больше соскальзывает с брыкающейся очумевшей лошади. Марианна, со слезами на глазах, кричала что–то, и наклонившись, удерживала почти свалившуюся девочку. Теперь Радан был совсем не рад случившемуся нападению – похоже если они и вырвутся на свободу, то только мертвыми. Все шло к тому, что их затопчут.

Сейчас Соболь был бы рад помощи даже их главного врага – мага–оборотня, ведь он мог, что-нибудь наколдовать, чтобы их не смогли задавить.

Соболь увидел, что Марианна дернулась и головка Енек совсем исчезла за лошадью. Он закричал и что было сил рванул веревку, так что даже содрал кожу на запястьях. Однако путы выдержали. Он завернул голову, чтобы видеть, что происходит с девочками и, вдруг, почувствовал, что руки его освободились. Еще не сообразив, что происходит, он спрыгнул с лошади и под животами лошадей пополз к девочкам. Только тут он понял, что произошло – там же, внизу пригибаясь полз куда-то Горзах. В его руке был нож.

– Ты меня? – на ходу крикнул Радан.

Тот кивнул и исчез в мельтешении ног лошадей и орков.

Соболь успел как раз вовремя – Енек упала на землю и ей в любую минуту грозила смерть, вокруг крушили землю копыта лошадей. Он схватил девочку, та с зажмуренными от страха глазами, уцепилась за него.

– Держись, Енек! – шепнул Радан и поднялся, потому что, наконец, увидел Марианну. Она висела вниз головой, зажатая между двумя лошадьми. Удерживая одной рукой малышку, он начал пинать лошадей по ногам, пытаясь заставить их отодвинуться. Однако, животные не обращали никакого внимания на то, что творится у них под ногами. Смерть, справляющая свой праздник в месиве лошадей и всадников, совсем лишила животных самообладания – они рвались любым путем убраться из этой мясорубки. Радан крикнул Енек:

– Держись изо всех сил!

Отпустил её и обоими руками поймал Марианну за плечи, однако выдернуть так и не смог. Девочка уже не реагировала на действия, похоже, была без сознания. Соболь выругался от бессилия:

– Тупые звери!

И тут рядом вынырнула Алмаз, в её руках был кинжал – Радану показалось, что его он видел у Горзаха. Девушка, не говоря ни слова, начала колоть клинком в бок лошадям. От боли те подались в стороны, и Соболь в этот момент, наконец, выдернул тело девочки вниз. Её тут же перехватила Алмаз и крикнула на ухо Радану:

– Надо выбираться отсюда! Затопчут!

– Давай!

В этот момент его потянули за рукав – Соболь оглянулся, это оказался маленький эльф, он показывал куда-то в месиво ног. Юноша наклонился и увидел там просвет – с той стороны маячил сидевший на корточках Горзах. Не говоря ни слова, он пополз за Лео, следом двинулась девушка.

Как он ни старался увернуться, все-таки попал под удар копытом – подкова приложилась по коленке, и Соболь закусил губу от боли. Удар по кости был настолько болезненным, что на глазах выступили слезы. Однако, он удержался – не упал, и не выпустил из рук маленькую гномку.

В последний момент ему помогли мальчишки, они в четыре руки поймали его за плечи и выдернули из мешанины тел и ног. Еще не разобравшись, Соболь хотел встать, но дети удержали его:

– Нельзя, увидят!

Потом они исчезли, и через секунду вернулись назад, таща за собой Алмаз. Оказавшись рядом, она тоже попробовала распрямиться, но Горзах опять закричал:

– Не вставай! Надо прятаться!

И придержал её за плечи.

Соболь приподнял голову и быстро огляделся. Ему казалось, что все, что сейчас произошло, от момента, когда Горзах перерезал веревку на его руках и до нынешнего положения, заняло довольно много времени. Но на самом деле все случилось очень быстро – Радан понял это увидев, что происходит.

Орки еще так и не успели отреагировать на засаду. Масса всадников в суматохе по-прежнему наваливалась на колья, и уже несколько лошадей были мертвы и повисли на толстых жердях. Еще несколько бились в предсмертной агонии. Эти-то мертвые лошади и стали прикрытием для спрятавшихся пленников, они сейчас находились между двумя повисшими тушами, рядом лежали еще несколько трупов орков. Это были те, кто начал рубить колья, чтобы сделать проход. Соболь с радостью отметил, что убиты они знакомыми стрелами – точно такие же были у девушек из Черной Сотни. «Значит, полуэльфки воюют вместе со степняками! Откуда тут больше могли взяться эти стрелы?» Прямо перед его глазами торчала закопанная в землю жердь и Радан с удивлением понял, что впервые видит такое дерево. Желтый, гладкий и блестящий ствол был как бы собран из отдельных сегментов длинной чуть больше локтя. Отделялись они друг от друга круговыми бугристыми вздутиями. Но самое главное – торчавшие, срубленные под острым углом жерди, были пустотелыми. Что-то он уже слышал про такие растения, но вспоминать было некогда, и юноша выбросил это из головы.

– Что с ней? – он вгляделся в бледное лицо Марианны, лежавшей на руках Алмаз.

– Без сознания.

– Жива?

– Конечно! Дышит.

В это время, девочка слабо застонала и зашевелилась. Радан выдохнул, он не знал почему это так, но эти дети, встреча с которыми началась так трагически, постепенно превратились для него в родных, и сейчас он переживал за Марианну, не меньше, чем за потерянную родную сестру. Марианна закашлялась и открыла глаза. Как только приступ закончился, она что-то зашептала. Соболь наклонил голову и разобрал.

– Енек. Где Енек?

– С ней все в порядке.

Было видно, что Алмаз тоже обрадовалась. А сама Енек, увидев ожившую подругу, рванулась к ней. Но тут жизнь напомнила, что они не одни.

Перекрывая грохот и рев битвы, над оврагом пронесся страшный крик:

– Где они?

Голос Мазранга звучал как труба. Над полем битвы словно пронесся ветер из подземелий нижнего мира, даже очумевшие лошади на миг забыли о своей боли. Услышав крик, Радан вздрогнул – такой голос не предвещал ничего хорошего. Он сразу сообразил, что это о пленниках. Было понятно, что еще немного и колдун обнаружит их. Если не увидят орки и не подскажут, где они, он и сам отыщет их, у него для этого куча своих возможностей. Дети испугались еще больше, даже мальчишки – хотя оба и старались не показать этого – тревожно заблестели глазами и стали вертеться, пытаясь разглядеть откуда может появиться колдун.

Радан тоже закрутил головой, но совсем по другому поводу – ему срочно нужно было оружие. Больше он в плен попадать не собирался – даже то, что он оказался у орков в бессознательном состоянии не казалось ему оправданием – надо было сражаться умнее, тогда и не заработал бы дубиной по голове.

Первое, что попало ему на глаза – рядом лежал убитый орк, у его руки валялся расписной боевой топор. Однако, эта штука хотя и была смертоносным оружием, годилась для Радана только в крайнем случае. Уж слишком массивным и тяжелым выглядел топор. Где-то рядом лежали и еще мертвые бойцы, но у них оружие, наверняка, тоже подобного типа. Из всех колющих и режущих орков, Соболю подошел бы только какой-нибудь кинжал или нож, но рядом их не наблюдалось.

Тем временем, кто-то, обладавший железной волей, начал наводить порядок в превратившемся в обезумевшую толпу, отряде орков. Крики и вой постепенно смолкали, на смену им пришли лающие команды десятников. Это было совсем плохо, и, если бы не невидимые отсюда стрелки, продолжавшие уничтожать крайних орков, то пленникам, спрятавшимся среди убитых, пришлось бы уже туго. «Срочно надо оружие, – опять подумал Радан и тут он вспомнил про свою саблю. – Она же где-то рядом!» Однако, разглядеть теперь, где находится та лошадь, на которой его везли, не представлялось никакой возможности.

Он выругался и решил проползти за убитых лошадей, может у орков, лежавших там, все-таки найдется что-нибудь его размера.

– Что там у тебя?

Спросила Алмаз, услышав, как он чертыхнулся. Соболь посетовал, что тут рядом родная сабля, а найти невозможно. Как только он сказал это, Горзах сидевший у ног Алмаз и преданно глядевший на оживающую Марианну, вдруг, поднялся, змеей скользнул между мертвых лошадей и исчез в толпе орков.

– Ты куда? – только и успела крикнуть ему вслед Алмаз.

Глава 14

Радан чуть не вскочил – куда это он? Только вырвались, а он опять в эту свалку, ведь удача может и отвернуться, задавят и даже не заметят. Хотя все может быть и хуже, наоборот – заметят и схватят.

Орки тем временем почти оправились. Всадники выстроились и прикрылись щитами, коней же прикрывали трупы уже мертвых животных. Хотя меткие лучники с той стороны – как считал Радан, это были полукровки – все равно находили неприкрытые места, и из рядов продолжали сползать на землю убитые и раненные, но теперь это происходило гораздо реже.

Радан, которого отвлек побег орчонка, все-таки решил ползти, кроме оружия он надеялся осмотреться и определиться, есть ли какой-нибудь путь наверх, к лучникам. Выползти в ту сторону не было никакой возможности – все было завалено трупами лошадей и всадников. Он опять наклонился к Алмаз:

– Побудь с ними, я все-таки попробую пробраться, глянуть проход на верх. Там ведь твои амазонки?

– Не знаю. Я видела настоящие стрелы эльфов.

– Да, – приподнял голову Лео. – Это эльфы. Только они могут так стрелять.

– Ладно. Ждите.

Он с жалостью взглянул на привалившуюся к лошадиному боку Марианну, она до сих пор была бледной и необычно молчаливой. Потом чуть привстал и определив, куда надо приземлиться рыбкой прыгнул через лежавший труп лошади. Упал, перекатился и затих, потом приподнял голову и пополз. Соболь быстро добрался до крайних мертвых орков – ни один из бросившихся рубить колья не уцелел. Радан подполз к одному – меч и топор, у второго только топор. Похоже, все оружие они оставили на лошадях. Наконец, еще у одного, у которого обломанная стрела торчала не в горле, а в груди, под самым плечом, он увидел зажатый в руке, широкий нож.

Извиваясь и стараясь не поднимать голову, он добрался до мертвеца. Ухватил и подтянул к себе руку и попробовал разжать пальцы, сжимавшие рукоять. И в этот момент «мертвец» очнулся. Потерявший много крови орк, хоть и ослабел, но против девятнадцатилетнего мальчишки он все равно был монстром. Воин зарычал, оскалил клыки и схватил Соболя за волосы, вырвал руку с ножом и попытался сразу перерезать горло.

Радан опять схватился за кисть с клинком и не обращая внимания на трещавшие волосы, начал выкручивать её. Когда они начали возиться, стрела в груди орка, снова дала себя знать. Здоровенный воин опять зарычал, однако рык срывался и переходил в стоны. Поняв, в чем дело, Соболь, так и не выпуская руку, изогнулся и достал коленом торчавшую стрелу. Сразу со всей силы надавил на древко. Орк взревел, отпустил волосы и оттолкнул колено. Соболь тотчас воспользовался этим и опять перевернувшись, изо всех сил ударил лбом в лицо орка. Он разбил лоб, клыки разорвали кожу, кровь заливала глаза, но Соболь не останавливался – бил и бил. Слабеющий раненный орк, попытался оттолкнуть голову юноши, и ослабил хватку оружия. Радан тотчас воспользовался этим – он смог, наконец, вывернуть нож из лапы орка и завладел им. Не останавливаясь и не видя куда, он нащупал открытое тело и воткнул нож по самую рукоять.

Уже и так истекавший кровью орк, все-таки еще попытался свести счеты, он схватил Соболя за горло, но сил чтобы придушить у него уже не осталось. Через несколько мгновений он потерял сознание и затих.

Радан тоже расслабился и постарался отдышаться, руки дрожали от пережитого напряжения. Однако, отдохнуть ему не пришлось – вокруг началось то, чего он уже давно ждал. В бой вступили маги и колдуны.

Над ним, словно развернулось гигантское алое полотнище – из-за спин орков в сторону края оврага, откуда летели стрелы плеснула волна пламени. Там загрохотало, словно прямо тут ударила молния. Сверху жаром пахнуло так, что Соболь скорчился, жалея о том, что он не букашка и не может закапаться в песок. Огненная волна была хоть и короткой, но, по-настоящему страшной. Радан содрогнулся, представив, что будет с человеком, попавшим под удар этого пламени. Он не видел, что натворила огненная стихия на той стороне, но стрелы оттуда лететь перестали. «Неужели Корад не смог прикрыть амазанок? – в панике подумал Соболь. – Если они перестанут стрелять, орки быстро прорвут заграждение».

Как только огненный вал прокатился, Радан развернулся и пополз обратно, надо возвращаться к остальным. Он только сейчас заметил, что мир вокруг начал сереть – осенний день заканчивался, наступал вечер. «Скорей бы ночь! – взмолился про себя Соболь. – Тогда мы точно сможем выбраться отсюда».

В это раз он не стал перепрыгивать тушу лошади – побоялся еще раз испытывать судьбу, неразбериха в стане орков, уже почти улеглась, и они могли заметить. Вместо этого он, отталкиваясь от головы мертвой лошади прополз между ней и крупом другой, повисшей на шесте. Через секунды он был в импровизированном гнезде между мертвецов.

– Наконец–то! – приветствовала его Алмаз. – Я уж думала тебя прихватили.

– Нет, все нормально, достал, – он показал девушке добытый нож. О своем приключении он упоминать не стал. Наверное, Алмаз все равно догадалась, она покачала головой, разглядывая свежие пятна крови на его одежде.

– Не твоя?

– Кровь? Нет, не моя.

Он тоже только сейчас заметил, что рубаха внизу вся мокрая. «Наверное, когда нож ему всадил», – подумал он.

В это время, кто-то постучал ему по плечу. Соболь обернулся.

– На, держи, – пролаял Горзах и протянул Радану что-то. У юноши широко раскрылись глаза – это была его сабля!

– Горзах, – в груди у Соболя потеплело, а голос предательски задрожал: – Ты специально за ней…

Неожиданно, и для орка, и для себя, Радан обнял мальчишку. Тот не ожидал этого и уперся руками в грудь Соболя.

– Прости, – он отпустил Горзаха и смущенно сказал: – Спасибо, я твой должник.

Потом удивленно покачал головой:

– Ну ты даешь! А если бы затоптали или схватили?

– Нет. Горзах сильный и ловкий! Он бы выкрутился.

Все просто онемели. Эльфенок впервые похвалил орка. У самого Горзаха, глаза чуть выскочили из орбит. Теперь покачала головой Алмаз:

– Чудеса в этом мире…

Но поговорить об этом им не удалось. Хотя погибшие от стрел, всадники и лошади, падая отодвинули от «гнезда» строй орков, но все равно они находились еще очень близко, не дальше десяти метров. Однако, стена всадников, по-прежнему закрывала собой весь обзор, поэтому Радан и его спутники не видели, что там происходит. И, значит, тот кто находился за прикрывшимися щитами орками, тоже не мог видеть, что происходит с этой стороны. Пленники не знали, что Черные и Сельфовур уже обшарили весь овраг в их поисках. Поэтому они и не вступили в бой сразу – колдунов не очень беспокоило, что гибнут орки, задание Зерги было важнее.

Сначала им и в голову не приходило, что те, кого они ищут, спрятались среди мертвых. В начавшейся неразберихе орки-охранники тоже забыли о своих обязанностях, они больше думали, как выжить, чем о том, чтобы не спускать глаз со своих подопечных. Хотя они и не погибли от стрел, но сейчас это стоило им жизни – проводящий короткое дознание Мазранг, как только понял, что они ничего сказать про пленников не могут – тут же приговорил их, и сам привел приговор в исполнение. На глазах застывших соплеменников охранники начали задыхаться, словно кто-то невидимый сжимал им горло. Через минуту трупы с посиневшими лицами и вывалившимися языками, упали под ноги лошадям.

Как раз в тот момент, когда Радан рассматривал свою саблю, Мазранг решил, что пора поискать пропавших среди мертвых. Всадники расступились, и Соболь увидел, как в открывшийся проход побежали с десяток спешившихся воинов. Они пробирались между мертвыми телами лошадей и орков, тщательно заглядывая за повисшие туши. Еще немного и они доберутся до спрятавшихся пленников.

Все притаились. Радан приготовил саблю – в этот раз он не допустит, чтобы они опять попали к оркам и колдунам. Он потрогал неожиданно ставший теплым мешочек на груди под рубашкой – что еще ему надо? Сейчас он почти ненавидел эту вещь – ведь именно из-за этой штуки все и началось. Соболь склонился к уху Алмаз и громко, чтобы услышали остальные, прошептал:

– Как только они подберутся поближе, я выскочу и завяжу бой, а вы попробуйте убежать за колья. До края оврага недалеко, а там, похоже, до сих пор наши. Видите, орки так и не рискнули прорываться. Надеюсь, боги помогут вам.

– Нет, – твердо возразила Алмаз. – Останусь я. Не забывай, у тебя пергамент, а Веда совсем не хотела, чтобы он попал к Зерги. Тебе надо бежать, и, конечно, детям. Они тоже нужны Зерги.

Соболь чуть не закричал в ответ. Конечно, она была права, но он все равно не мог так поступить.

– Я отдам пергамент Марианне. Она сообразит, как с ним поступить.

– Мы тоже никуда не побежим! – Марианна подняла бледное лицо. – Жили вместе и умрем вместе. Если мы умрем, мы ведь не достанемся той колдунье. Правильно?

Их спор прервала стрела, пропевшая прямо над ними. Она попала в лицо ближайшего орка. Это снова была стрела эльфов, и прилетела она оттуда, откуда и до этого. Орк завалился, и Радан заметил, что стрела, выбив зубы, вошла прямо в рот. Оттуда хлестала кровь.

Остальные орки, мгновенно упали и спрятались за трупами. Один замешкался, выбирая место, и тут же поплатился за это – стрела попала падавшему орку в плечо. Он сейчас орал из-затуши лошади, проклиная всех эльфов на свете.

Пленники быстро переглянулись, во взглядах было одно – значит, колдовское пламя не смогло убить тех, кто спрятался на краю оврага.

Из-за орков, вновь сомкнувших ряды и прикрывшихся щитами, раздался нечеловеческий яростный рев. Сразу вслед за тем, строй орков разметало и в открывшийся проход опять ударила уже знакомая волна пламени. В этот раз она держалась дольше. Все прятавшиеся в «гнезде», хотя и не попали под прямой удар, но почувствовали адский жар колдовского пламени. Радан раскинул руки прикрывая детей. Ему казалось, что волосы на голове сейчас загорятся. «Что же творится там, куда это пламя ударило – наверное люди горят как ветки в костре». Наверху за раем оврага, словно в ответ на его мысли, снова взорвалась молния, на миг пламя вспыхнуло еще ярче и погасло. Треск и грохот оглушил всех. Лошади орков, в страхе подались назад, и, похоже, только воля колдуна удержала всадников от нового столпотворения.

После того, как в глазах отплясала огненная река, стало особенно заметно, что вокруг темнеет. До настоящей темноты было еще далеко, но солнце спряталось и тени на дне оврага набирали плотность.

– Что будем делать?

Соболь внутренне усмехнулся, привыкшая командовать, Алмаз впервые спрашивала такое у него – обычно она просто приказывала и все, считая, что сама прекрасно во всем разбирается.

– Теперь точно не сможем сбежать. Эти, – он кивнул на залегших после стрел орков. – заметят сразу. Поэтому, лежим не шевелясь, может быть пронесет. Наступит ночь, тогда попробуем выбраться.

– Я тоже так думаю. Ты слышишь, бой продолжается. Те дикари, что на них напали, похоже, так и не отстают. Может так оркам и колдунам будет не до нас.

Однако, надежды их были напрасны – ни один колдун не забыл, что им приказала Проклятая.

Радан и его спутники прятались в случайном убежище среди мертвых, и их кругозор был ограничен несколькими десятками метров. Поэтому они не могли знать, что происходит вокруг. То, что они слышали, говорило лишь о том, что орки еще воюют. Однако, диспозиция теперь радикально изменилась.

Неожиданная, хорошо подготовленная атака, и неудобное для развертывания конницы место, дали нападавшим преимущество, но долго это продолжаться не могло. Все-таки орки были настоящими воинами, а Хорузар своими жесткими методами вбил в них основы дисциплины. Так что, когда первый шок прошел, Борезга организовал нормальную оборону. А потом, и вообще, сам повел орков в атаку на один из холмов. Завязалась жаркая битва – кочевники в позиционной схватке не смогли устоять перед мощными закаленными воинами. Кроме того курган, который Борезга выбрал для штурма, был усыпан мертвыми обожженными телами лошадей и кочевников – плод колдовства Мазранга. Это давало оркам психологическое преимущество – нечасто встречавшиеся с колдовством, степняки боялись опять встретиться с Черными. Если бы не присутствие Корада и магов из Стерега, то Шаху было бы гораздо труднее посылать своих воинов в бой.

К ночи только один холм остался под контролем степняков, на втором закрепились орки. Борезга хотел вывести, вообще, всех своих воинов из оврага, где они зря гибли от стрел, но Сельфовур, и находившийся при нем Хорошинар, так рыкнул, что молодой военачальник сразу прикусил язык. Из оврага орков выводить было нельзя – где-то там прятались драгоценные пленники.

Подчиняясь приказам Черных, Борезга пообещал, что как только стемнеет и вражеские лучники станут безглазыми, он сразу пошлет сотню воинов обыскать весь овраг. Но Мазранга это не устроило – пленники в любой момент могли ускользнуть. Поэтому он придумал кое–что свое, поистине черное. Он приказал выбрать десяток самых мощных воинов и привести к нему. Сельфовур лично прошелся по холму и выбрал таких.

Огромные орки с массивными клыками и руками похожими на бревна, переминаясь стояли перед человеком с нечеловеческими желтыми глазами.

– Убейте их, – ровным голосом приказал Мазранг.

Услышав это, орки взревели и попытались убежать, но смогли выдавить из горла только хрип и продолжали перетаптываться. Сельфовур и эльф Туманоэль быстро прошли вдоль строя, на ходу втыкая узкие кинжалы в сердце орков. Через минуту все было кончено, на вытоптанной траве лежали десять массивных фигур. Борезга скрипел зубами, но высказаться не посмел – он чувствовал, что этот Черный совсем не похож на их шаманов, да и на других колдунов, он, даже не заметив задушит и его. В противоположность ему, Арагуз не испытал никаких чувств, когда колдуны убили его соплеменников – он уже догадался, что задумал Черный и с трепетом ждал когда начнется таинство. Он впервые присутствовал при таком извращенном колдовстве.

Мазранг встал со своего походного стульчика и подошел к трупам орков. Он достал из кожаного мешочка щепотку какого-то порошка, наклонился к ближнему, и бросил ему на грудь. Затем повторил то же с остальными. Потом спрятал мешочек за пазуху, и повернулся к мертвым. Протягивая руки к трупам, Мазранг выкрикнул жуткое неживое слово. Даже у закаленного Борезги сердце на секунду сжала ледяная рука, а лошади уронили головы и зашатались.

Заклинание подействовало сразу – Арагуз, не спуская глаз и весь дрожа от нетерпения, смотрел как мертвые воины сначала зашевелились, а потом стали подниматься. Мертвецы поднялись и застыли, уставившись пустыми глазами на Мазранга – колдун, ожививший их, был теперь их повелителем. Черный, равнодушно глядя на противоестественное произведение своих рук, приказал:

– Будете подчиняться ему!

Он показал на Сельфовура, и дальше обратился уже к нему:

– Веди их вниз! Пусть расчистят дорогу через овраг. Я пойду следом за ними. А ты, – он повернулся к Борезге. – Сделай так, чтобы кочевники были заняты здесь, и им некогда было заниматься оврагом.

– Туманель, ты и Хорошинар прикройте нас от магов Братства. Это все.

Туманель, по-змеиному улыбнулся в ответ – он не терпел, когда человек приказывал ему – но в этот раз смолчал, и только кивнул. Надо найти детей, иначе их длинная жизнь окажется напрасной.

Взгляд Мазранга упал на Арагуза, он о чем-тона секунду задумался, потом приказал:

– Шаман, ты пойдешь со мной. Все время будь рядом.

Арагуз не догадывался, зачем он понадобился колдуну, но с радость принял этот приказ. Любой шаман отдаст жизнь, чтобы быть рядом с таким могущественным Черным. Ведь, если повезет, часть его силы передастся ему. Он не стал думать, что везение означает смерть колдуна – только в этом случае, находящемуся рядом перейдет часть силы.

Глава 15

Пока все это происходило на вершине кургана, отбитого орками у степняков, вокруг продолжала кипеть битва. Кочевники, ни капли, не изменив свою тактику, все также вылетали из степи на своих быстрых лошадях, выпускали кучу стрел, а если удавалось, то врубались в отбившийся от общего строя конвой, и быстро уносились обратно. Хоть орки и были сильнее и количество их было почти такое же, как у воинов степных племен, но Борезга понимал, что разбить они кочевников не смогут. Чтобы это произошло, нужна была битва, а вот этого степняки как раз и не допускали. Догнать же их чтобы уничтожить, в их родных степях было невозможно – для этого надо не тысячу, а десять тысяч воинов. Только тогда можно будет прочесать степь и убить всех дикарей.

Но дикари, будь они одни, не смогли бы остановить орков, ведь рядом с ними были четыре колдуна такой силы, что шаман Арагуз рядом с ними казался младенцем. Черные разобрались бы с кочевниками очень быстро, но, как оказалось, степняки тоже были не одни. Им помогали маги равные по силе Черным колдунам. Так что основной бой сейчас шел между ними, а совсем не между орками и кочевниками. То, что видел Радан, было лишь малой толикой магических эманаций, носившихся в воздухе над полем боя.

То и дело, то там, то здесь темноту рвали разрядами рукотворные молнии; на ровном месте возникали гигантские смерчи, ломавшие руки и ноги воинам; смерчи тут же гасили падавшие ис неба гигантские птицы; птиц в свою очередь охватывало огнем, и они исчезали в небе, словно летающие огромные костры. Когда Мазранг ударил колдовским пламенем по лучникам, его удары не достигли цели – оба раза на пути пламенной реки возникла и с громовым грохотом взорвалась ледяная стена. Она забрала весь жар пламени.

Только горячка боя спасала от бегства воинов и со стороны людей, и со стороны орков. Схватка магов началась тогда, когда воины с обоих сторон уже начали сражение, поэтому им некогда было обращать внимание на все те ужасы, что творились рядом.

Битва затягивалась. Ни у одной из сторон не было преимущества. Не помогли даже зомби. Сначала они рьяно взялись за дело – Сельфовур выбрал место, где завал из мертвых лошадей и всадников был меньше и направил мертвецов туда. Это спасло пленников, сидевших в «гнезде» из остывших лошадей. Они со страхом наблюдали как огромные орки, не обращая внимания на сыпавшиеся сверху стрелы, рубят топорами колья и расчищают путь для выхода из оврага. Через некоторое время орки стали похожи на дикобразов – столько в них торчало стрел. Но мертвым смерть была уже не страшна.

Расчистив сначала узкий проход, они начали его расширять, все ближе подбираясь к спрятавшимся беглецам. Сельфовур спрятавшийся поодаль криками подгонял мертвецов, и дело шло к тому, что они должны были скоро освободить проход, достаточный для массового проезда всадников. А попутно должны были обнаружить и Радана с компанией. Тогда уже ничто не сможет сдержать мощную колонну тяжелых всадников-орков. Под прикрытием колдунов они легко прорвутся и сквозь лучников, и сквозь легкую кавалерию кочевников. Все шло к этому, но маги из Стерега, тоже понимали все это. Поэтому мертвецам не удалось закончить свою работу.

В этот раз отличился сам Скарудлин, когда-то он сам воевал, и даже участвовал в великой битве на Саремском поле. Навыки боевого мага помогли ему и в этот раз. Сначала он попробовал несложное боевое заклинание с и отправил несколько рубящих дисков, чтобы попросту рассечь тела неубиваемых орков. Однако, за ними не зря присматривал Сельфовур – для него не составило труда остановить острые как бритва диски. Вместо тел зомби, все стальные убийцы, не долетев, с ходу воткнулись в землю. Скорость дисков была так велика, что они ушли на полметра вглубь.

Сами, мертвые орки не обратили не малейшего внимания на атаку Скарудлина, они продолжали методично корчевать колья и оттаскивать с пути трупы. Следующую атаку Скарудлин подготовил тщательней, он попросил Витайлеана, чтобы в то время, когда он будет колдовать, его лучники сосредоточили весь огонь на спрятавшемся Сельфовуре. Тому для нормальной блокировки нападения, надо было видеть, что Скарудлин использует в этот раз. Точные стрелы эльфов заставляли оборотня постоянно отвлекаться на защиту от них, и поэтому эффективной блокировки не получилось. Тем более в этот раз маг из Стерега использовал редкое заклинание жидкой земли. Использовать его на большой площади, как и долго держать, никто из современных магов уже не мог, а в старые времена, по легенде, при помощи этого колдовства, уничтожили передовые отряды Морской Королевы, когда она пыталась завоевать Красную Крепость.

Как только эльфы пустили первые стрелы, Скарудлин нанес удар. На секунду земля под работающими мертвыми орками превратилась жижу. Это длилось лишь несколько мгновений, но этого хватило, чтобы тяжелые тела зомби с головой ушли в землю, словно это была вода. Через секунду, когда заклинание перестало действовать земля опять возвратилась в прежнее состояние. С мертвецами было покончено. Конечно, пройдет еще немало времени, пока черви превратят эти не живые и не мертвые тела в прах, но сейчас они двигаться не могли.

После этого уже стало точно понятно, что быстрой развязки не наступит. Обе стороны стали готовиться к ночи и на первый план вышла та же проблема, из-за которой все и началось – беглецы, дети и Радан. Где они скрываются. Теперь и Черные, и Корад с магами из Стерега использовали все свое умение, чтобы обнаружить их без помощи глаз и ушей. Было ясно, что сколько бы они не прятались, вскоре их все равно найдут.

Однако, в этом мире был тот, кто не мог больше ждать – Вогалка в подземелье Запретных Гор.

Два гоблина прятались под темной аркой перехода в другой зал. Они ко всему привыкли за время службы, но сегодня даже они боялись выходить из тени, чтобы не попасть на глаза хозяйке. Гоосар Каххум уже много часов пребывала в гневе. От того, что она злилась, её тело постоянно исчезало и Зерги злилась от этого еще больше. Гоблины уже приносили ей живых крыс, однако жизненной силы в этих созданиях было мало, и через некоторое время она опять начинала превращаться в тень.

Зерги злилась из-за того, что она видела в струях текущего из стены медленного водопадика. Вода ли там текла, или что-то другое, гоблины не знали, им было запрещено подходить к этому волшебному ручью. Однако, они даже отсюда видели, как в прямо в полотне текущей жидкости разворачивается какая-то битва. Глядя на события этой битвы Великая и пребывала в неистовстве – ей очень не нравилось все, что там происходило. Гоблины по опыту знали, что злоба Зерги обязательно выльется во что-нибудь страшное.

Так и произошло.

– Поднимайте спящих!

Голос казался спокойным, хотя сама колдунья, то растворялась, становясь почти невидимой, то опять проявлялась так, что можно было разглядеть высокую женскую фигуру на резном троне. Гоблины знали, что это явный признак бешенства. Поэтому холодный спокойный голос напугал их больше, чем если бы она кричала, но настоящий страх пришел, когда они поняли смысл приказа.

Тех существ, что лежали в громадных каменных гробах, гоблины боялись даже сейчас, когда они спали. Они вздрагивали, когда представляли, что будет после того, как эти страшные фигуры поднимутся из своих саркофагов. Однако, как бы не были страшны вампиры, та, что сейчас корчилась на каменном кресле, была еще страшнее и опаснее. Поэтому два уродливых существа, бесшумно ступая быстро исчезли из покоев колдуньи. Им и в голову не пришло возражать. Даже эти, живущие в наполовину мертвом мире существа, хотели жить. Те высшие силы, для которых даже Великая Зерги, всего лишь пыль у их ног, когда-то заложили этот главный смысл во все живые существа – страсть к жизни, и страсть к продолжению жизни.

Для Стража, сидевшего на выступе стены, под самым сводом подземного зала, темнота пещеры, препятствий не представляла. Его желтые, круглые глаза прекрасно видели в темноте. Он разглядел, что два слуги Хозяйки, которые прислуживали непосредственно Тени, подошли к саркофагам со спящими. Повернув к ним круглую голову с огромным зубастым ртом, он наблюдал, что сейчас произойдет. Даже его скудный ум, направленный только на то, чтобы вовремя заметить опасность, и броситься на защиту подземелья, подсказывал ему, что происходит что-то из ряда вон выходящее. Еще ни разу за десятки лет, что он охраняет эти залы, Великая не будила своих воинов.

Саафат оглядел собравшихся и грустно подытожил:

– Итак, все как я и предполагал. Придется Братству спасать мир своими силами.

Сидевшие за знакомым столом маги, лишь закивали в ответ. В этот раз в зале присутствовали не только знакомые с прошлых раз, добавились несколько новых. Все уже были в курсе происходящего, и многие были готовы прямо отсюда, из Стерега, отправиться на помощь Скарудлину и Кораду. Обсуждение кандидатур, в этот раз было недолгим, время поджимало. Помогло и то, что многие вызвались отправиться сами – как бы то ни было, а именно сегодня в Запретных Горах решится, сможет ли этот мир остаться прежним, или он опять превратится в одну сплошную войну.

– Жаль, что никто из нынешних правителей, так и не понял, что главная схватка происходит совсем не здесь. И судьба всех рас решится отнюдь не в бою под Олендромом.

Саафат опять вздохнул и продолжил:

– Однако, не будем их строго судить – для каждого человека, гнома или эльфа, родной дом и свои дети гораздо дороже, чем абстрактное добро, которое надо защитить.

Он как бы подвел черту под этим, и больше никто из собравшихся к этой теме не возвращался. Еще одно, что отказались обсуждать сразу – это то, что Саафат решил сам отправиться в Запретные Горы. Тут все были единодушны – об этом не могло быть и речи. Ведь если погибнет голова Братства, то Стерег тоже падет, а Стерег это последняя надежда в случае победы Черных. Знания, собранные здесь, ни в коем случае не должны достаться врагу.

Те, кто отправлялся на помощь – в этот раз их было пять – попрощались с остающимися, потом поднялись и направились к выходу. В этот момент массивная дверь зала резко распахнулась, и в проходе появился Заридан Эссон. Саафат вскинул голову:

– Где ты был, Эссон? Я начал волноваться. Попрощайся с друзьями, они уходят на помощь Скарудлину.

– Прости, Саафат. Я был в библиотеке, искал, что еще может нам помочь. К сожалению, ничего по-настоящему сильного я не нашел. Поэтому прошу вашего разрешения отправиться с ними, – он показал на магов, направившихся к выходу. Услышав слова Заридана, те остановились.

– Заридан, ведь ты у нас теоретик. Ты планируешь, а там нужна магия битвы.

– Я понимаю, но, думаю, ты не сомневаешься, что в схватке с Зерги пригодятся и мозги. Кроме того, я просто чувствую, что я буду нужен. Ну и в третьих я не всегда был теоретиком, приходилось и мне биться с нечистью.

Саафат вспомнил, как он только что сам рвался в бой, и кивнул:

– Я согласен. Ты рассудителен, и, надеюсь, сможешь удержать самых горячих. Иди!

Заридан опустил голову в поклоне, благодаря Саафата за поддержку и направился к группе уходящих. Никто не видел, как в это время его лицо исказила ядовитая улыбка.

После того, как подбиравшиеся все ближе к ним, живые мертвецы, вдруг, словно у них под ногами было море, а не степь, провалились под землю, а трава сверху мгновенно затянула это место, Радан уверовал, что теперь они точно спасутся.

– Вы видели? – он радостно подтолкнул Алмаз. – Это работа Корада! Я знал, что он нас не бросит. Похоже, он просто не знает где мы, а так бы давно вытащил. Ничего, сейчас совсем стемнеет, и мы сами выберемся.

– Я тоже надеюсь на это, – Алмаз говорила не так горячо, но, явно, с большей надеждой чем раньше. Зато дети сразу поддержали Соболя, эльфенок даже предложил:

– Может сейчас поползем, пока все там между собой воюют.

– Нет, – в этот раз Радан не дал чувствам взять верх над разумом. – Будем ждать настоящей темноты, это уже скоро.

Он бы прямо сейчас повел всех к краю оврага, но его очень беспокоило состояние Марианны. Она была необычно молчалива, иногда бледнела и постанывала. Хотя, когда она замечала, что на нее смотрят, улыбалась и старалась показать, что она здорова. Так, что Радан не исключал мысль, что девочку придется нести. Поэтому двигаться придется медленно, а темнота давала дополнительную гарантию вырваться незамеченными.

Над вершиной холма, который удерживали Крателла и Морингар, и с которого степняки постоянно атаковали орков, в воздухе вдруг раздался громкий треск. Это было похоже на то, как будто два великана рвали свою великанскую простынь. Тотчас над поникшей травой возник огромный овал портала. Кочевники, не зная, что ожидать от этого, застыли и лишь испуганно смотрели как в пылающей голубизне проявляются чьи-то фигуры. В отличие от них оба мага прекрасно знали, что это такое и забыв про орков и Черных, приготовились встретить нежданных гостей. Крателла уже вскинула руки, и приготовила боевое заклинание, но, вдруг, расслабилась и заулыбалась. Через мгновение так же повел себя и Морингар – они узнали появляющихся один за другим всадников.

Женщина–маг облегченно вздохнула и высказала тоже, что подумал и Морингар:

– Все, Черным конец. Теперь мы справимся.

Она была права – шесть новых полноценных магов Братства давали абсолютный перевес в силе. Теперь против четырех колдунов выступали девять магов, при этом шесть из них были свежими и отдохнувшими.

После быстрого взаимного приветствия, пока Морингар следил за соседним холмом, Крателла показала прибывшим, где кто находится и чего можно ждать от противника. Через несколько минут маги из Стерега вступили в бой.

То, что наступил перелом первым понял Мазранг. Хотя первый мощный удар сразу нескольких магов пришелся не по нему, Мазранг мгновенно сообразил, что надо срочно уходить отсюда. Любое промедление будет на руку врагам – он сам и его напарники уже и так потратили немало сил, а маги, прибывшие на помощь врагам, были еще свежими. Уйти можно было легко, вряд ли кто-то собирался преследовать его, но – пленники! Без них собственное спасение теряло смысл. Поскольку, жить в мире, где победили Белые, постоянно прятаться и опасться воспользоваться в полной мере своей силой – это одно; а жить в мире, где ты властен над всем, и имеешь право любого карать и миловать – это другое. Но вот, чтобы такая жизнь состоялась, необходимо, чтобы победила Зерги. А для этого нужны пленники – дети и юноша. Та полукровка тоже очень интересная штучка, в её венах явно течет непростая кровь, но в этот раз ею можно пренебречь, на кону стоит слишком многое.

Он срочно решил изменить тактику – всех орков поднять и отправить в последнюю атаку, пусть бьются до последнего воина, но отвлекут магов. Вчетвером – трое Черных и этот новобращенный с камнем Зерги на шее, они быстро найдут беглецов, для этого придется все-таки немного нарушить приказ Великой, насчет колдовства, обращенного на детей. Поисковое заклинание быстро выявит их место нахождение, а дальше по ситуации. Мазранг уже собрался призвать остальных, когда почувствовал, что где-то недалеко раскрывается еще один портал.

Действительно, на этот раз голубое сияние залило вершину его кургана. Он, точно так же, как совсем недавно его противники, напрягся и приготовился ударить по появившимся. В момент выхода из портала любой маг наиболее уязвим, поэтому надо было не упустить шанс. Черный не сомневался, что это опять помощь для его врагов. Они, похоже поняли, что происходит и сейчас будут слать сюда все больше и больше людей.

Мазранг ждал, когда в голубом сиянии начнет проступать первый силуэт – во время выхода их пространственного тоннеля, всегда есть какое-то время, между тем как гость появился и тем, как он сможет начать действовать. Это во многом зависит от тренировки и от частоты пользования телепортацией. Но даже опытные маги, такие как он сам, теряют доли секунды на адаптации. Этого ему хватит.

Как только, в овале что-то начало чернеть, колдун вскинул руки, но выкрикнуть заклятие не успел – в этот раз все пошло не так, как должно было быть. Черное пятно, только появившееся во внутреннем сиянии в тот же момент оказалось уже на земле, а в следующее мгновение существо уже мчалось вниз по склону. Вслед, без всякого перерыва полилась черная живая река. Через несколько секунд все прекратилось – существа, вывалившиеся из портала, неслись вниз в сторону оврага, круша все на своем пути. Некоторые на бегу хватали первого попавшегося под руку воина – не разбирая, орк это или кочевник, и сразу вгрызались в горло несчастному. Утолив многолетнюю жажду, они отбрасывали тело и бежали дальше.

Мазранг перестал дышать – он вспомнил такую же атаку, происходившую давным-давно, на ночном Саремском поле. Додумать он не успел – перед глазами возникло страшное лицо нежити. Вампир склонился к самому лицу колдуна – в обезображенном жизнью после смерти, лице, все равно, легко узнавались черты Вогала. Мазранг даже вспомнил кто это – он знал его еще при жизни – Голанд, командир охраны Зерги. Великой не откажешь в иронии – умерев, она сохранила за собой все привилегии, даже собственную отборную охрану, – подумал колдун и вздрогнул. Нежить оскалила зубы, показав страшные острые клыки, которых не было у живых Вогалов и прохрипела:

– Где они?

Черный сразу понял, о ком спрашивает вампир.

– Они внизу, Голанд, в овраге. Где точно, не знаю.

Отвечать надо было кратко и ясно, Вогалы и в нормальном виде не отличались терпением, а сейчас этот экземпляр еще и явно хотел крови. В глазах вампира, на миг мелькнуло узнавание, похоже он тоже вспомнил колдуна, но больше он ничего не сказал, оттолкнул Мазранга и скачками помчался вниз, догонять своих собратьев. «Похоже, он и так знал где они, – подумал колдун. – Значит Великая больше не может ждать, раз решила поднять этих».

Колдун равнодушным взглядом осмотрел продолжавшуюся еще битву – больше здесь делать нечего, с Вогалами-вампирами, не справятся даже прибывшие новые маги Братства. А пленников они найдут с ходу, наверняка, Зерги настроила их на что-то, что есть у детей или на артефакт юноши. Надо уходить, он обязательно хотел присутствовать при том, когда Великая обретет новую жизнь. Он будет первым, кто появится перед ней, а первые получают все!

Глава 16

Радан приподнялся и выглянул, ему показалось, что за мертвой лошадью кто-то прячется. В этот момент какой-то зверь прыгнул к ним в гнездо и попал прямо в руки Соболю. Тот отбросил животное выхватил саблю и чуть не рубанул. В последний момент его за руку поймала Алмаз:

– Ты, что с ума сошел?

Большая рыжая кошка укоризненно поглядела на Радана и через секунду в «гнезде» стало совсем тесно – вместо кошки всем радостно улыбалась Хазимай.

– Ты?!

Потом Радан покраснел, и смущенно пробормотал:

– Прости, я думал…

– Прекрати, Радан, – Хазимай улыбнулась и погладила его по щеке. – Я все понимаю.

От такого Соболь вообще пошел пятнами и опустил голову, чтобы никто не увидел его глаз. Однако, все, кроме маленькой Енек заметили его реакцию и понимающе переглянулись.

– Соболь, – Алмаз вернула юношу на землю. – Пусть Хазимай немного расскажет о том, что вокруг творится.

Второй удар, который получил Радан, был ничуть не слабее первого – Веса рядом! Он даже не поверил сначала и еще раз переспросил Лесную. Однако, сомнений не было – это действительно она.

Хазимай появилась вовремя, теперь они знали, кто и где находится, и Соболь поверил, что все – наконец, они выберутся из этой передряги и все закончится. А раз здесь появились маги из Стерега, которым и принадлежит пергамент, то, он, наконец, избавится от него. И главное – Веса! То, о чем он мечтал, сбывается, осталось совсем чуть-чуть.

– Все. Теперь пора!

Скомандовал Радан, подождал, когда Алмаз перепрыгнет через тушу лошади, потом подхватил на руки Марианну и сам переполз через мертвого коня. Хазимай, опять превратившаяся в крупную степную кошку, ушла чуть раньше – чтобы проверять дорогу. Потом подождал, когда переберутся остальные: Лео шел один, Горзах вел за руку маленькую гномку.

– Ребята идите вперед, я последним.

Все получилось так, как они и рассчитывали. Помогло еще и то, что по непонятной причине, как только темнота накрыла овраг, бой разгорелся с новой силой. Особенно это касалось битвы магов – в воздухе не гасло свечение от молний и огненных шаров, гремели взрывы, пару раз начинался ливень, а однажды, замораживая все, пошел снег. Правда, он тут же прекратился и растаял.

Радан с Алмаз заранее договорились о том, как пойдут, теперь все зависело только от четкости исполнения плана, если не вмешается случайность, то они проберутся к краю оврага совсем быстро. Хазимай должна предупредить Корада и остальных, так что там их будут ждать.

Они, на удивление спокойно, без помех пробрались через завалы из мертвых тел и миновали последние колья, еще метров десять полого подьема и перед ними откроется степь. Если Хазимай уже добралась до Корада, к ним навстречу спешит помощь.

– Соболь, отпусти меня, – тихо попросила Марианна. – Тут уже ровно, я сама пойду.

Он остановился и осторожно опустил девочку на землю, а когда поднял голову вокруг уже все изменилось. Огромные темные фигуры с горящими глазами, появились словно из ниоткуда – только что никого не было и вдруг монстры. Впереди ругалась и кричала Алмаз, плакала Енек, сопя сопротивлялись мальчишки.

Соболь быстро оттолкнул Марианну за спину и рубанул саблей по мелькнувшей пред глазами руке. Он попал, – ощущение было такое, что попал по бревну – однако, это ничем не помогло. Новые руки, появившиеся со всех сторон, перехватили его руки, ноги и завалили на землю. Саблю вырвали, и она исчезла где-то в толпе нападавших. Соболь тоже закричал и попытался вырваться, однако только бесполезно задергался – руки, державшие его, были словно из железа. Железный кулак ударил Радана по голове и мир растворился в тумане.

– Нет! – закричала Хазимай. – Нет!

Она мгновенно перекатилась в медведицу и прыжками бросилась назад, в овраг. Корад не успел остановить её, в несколько секунд Лесная оказалась внизу, там, где только что разыгралась трагедия. Однако, как ни быстра была медведица, она не успела – мощные высокие фигуры с поразительной скоростью удалялись, сливаясь в темноте в одно черное облако.

Корад не хотел верить тому, что видел – твари, только что похитившие детей, вообще не должны были существовать. Ведь Совет после Войны провел тщательные изыскания, и было заявлено, что все Вогалы-вампиры уничтожены. И за все долгие годы после этого, о них никто не слышал. Значит, все подтверждается – Проклятая оказалась хитрее всех, уже тогда она думала о своем возвращении, и сохранила где-то этих своих слуг.

Маг еще несколько секунд простоял, ничего не предпринимая – казалось, все рухнуло. Зерги победила. В самый первый момент, когда темные фигуры схватили пленников, он чуть не ударил по ним, всей своей мощью, но вовремя сумел остановиться – скорей всего погибли бы как раз те, кого он хотел освободить. Вампиры, даже обычные, гораздо в большей степени, чем люди защищены от магического воздействия. Тут же были не просто вампиры, а Вогалы превращенные в кровопийц. Даже отсюда, маг чувствовал силу исходящую от них. Однако и стоять просто так, ничего не предпринимая тоже нельзя. Он еще не умер, чтобы сдаваться.

Корад огляделся, бой хотя и продолжался, но, явно, затухал. Словно все почувствовали, что больше биться не за что. Больше здесь делать нечего, маги из Стерега и кочевники закончат дело без него. Времени нет и у него только один выход – надо спешить вдогонку за вампирами. Он не сомневался, что те сейчас уйдут через портал – раз Зерги сумела прислать их сюда, значит и заберет. Если войти в пространственный тоннель сразу после того, как рядом был открыт такой же, тоннель будет стремиться идти по уже пробитому пути – так легче. Это давало шанс, выйти туда же, куда ушли Вогалы.

Он не ошибся – на вершине холма загорелся голубой овал и черные тени замелькали на его фоне. Через пару секунд портал закрылся. Пора! Как только рядом повис в воздухе светящийся вход, Корад, не раздумывая, шагнул туда.

Сельфовур тоже все понял – он знал про существование этих существ, как-то во время встречи Тень сама сказала ему о них. И сейчас, увидев проносившиеся мимо фигуры он сразу понял, кто это и откуда. Значит, Тень решила ускорить все, наверное, узнала про то, что здесь происходит. Однако, если Зерги все решит сама он может потерять для нее всякое значение, а он этого совсем не хотел. Кроме того, Великая ведь могла и начать искать виновного в сегодняшнем провале, и он на это место вполне подходил. У него даже шрам на лице зачесался. Надо было срочно что-то придумать, и словно услышав его мысли рядом с ним появился старый шаман. Его глаза сверкали, он, явно был взбудоражен:

– Вогалы! Это были Вогалы! Великая Гоосар Каххум даже их сделала своими слугами!

– Остановись, Арагуз! – прикрикнул маг. Ему в голову пришла новая мысль. – Слушай, проверь – они забрали все вещи пленников?

При этих словах Искатель на шее начал холодеть, что это могло означать Сельфовур не понял, он прижал камень к груди, может что-то подскажет?

– Нет, – сразу ответил шаман. – Слуги забрали только людей. Остальное у меня. Только сабля пропала.

Арагуз сразу понял, куда клонит колдун.

– Я сейчас все возьму. Забери меня с собой, колдун, – голос шамана задрожал. – Я хочу увидеть Великую! Я все сделаю, что ты скажешь.

Зерги не могла просто так приказывать следить за сохранностью вещей пленников, значит они нужны ей. Почему вампиры не забрали их с собой он не знал, но знал, что надо воспользоваться этим.

– Хорошо. Ты пойдешь со мной. Иди собери вещи.

Он даже не стал искать свободное место, как только появился запыхавшийся старик, Сельфовур простым заклинанием откинул мешавших орков и открыл портал. Поймав шамана за шиворот, он, не раздумывая, шагнул в синее свечение.

За какие-то доли секунды, до того, как голубой овал погас, из темноты появилась дикая степная кошка и мягко запрыгнула прямо в сияние. Сельфовур этого уже не заметил.

Еще один человек попытался в неразберихе уйти через портал. Он тоже все понял, и тоже хотел оказаться перед Великой, в час её триумфа. Когда в темноте, то тут, то там начали загораться входа порталов, Эссон Заридан, тихо отошел в сторону. Маги были заняты битвой, и никто этого не заметил. Он уже хотел произнести заклинание, но голос из темноты остановил его:

– Не торопись, Заридан. Твоя хозяйка подождет. Сначала расскажи кое–что.

Рунгас старался говорить твердо, но иногда его голос начинал дрожать.

– Что с тобой, Рунгас? Ты заболел?

Хотя маг и не боялся секретаря, однако, этот идиот мог привлечь внимание остальных и тогда план сорвется. По той же причине – не желая привлекать внимание, Заридан не мог использовать магию, чтобы заткнуть рот сумасшедшему. Поэтому он шагнул к секретарю и тем же участливым голосом продолжил:

– Дай руку, Рунгас, я проверю. Похоже у тебя лихорадка.

Однако, тот отступил и уже громче заявил:

– Зачем ты убил Иссильрада? Он ведь считал тебя другом?

Этими словами Рунгас подписал себе смертный приговор. Рука мага мелькнула и нож, который он прятал в рукаве, вошел в живот секретаря. Заридан быстро прикрыл ладонью рот осевшему Рунгасу и аккуратно положил его на землю. Сразу же после этого, в темноте за ним вспыхнул овал портала и он, секунду помедлив – добивать или не добивать жертву – шагнул к свечению. Наверное, потом он пожалел о своей торопливости, надо было все-таки добить раненного. Потому что, когда он уже шагал в портал, сзади прилетела стрела и воткнулась ему в спину. Он упал, наполовину скрывшись в портале.

– В это раз тебе не скрыться, – прохрипел сидевший на земле Рунгас и выронил лук. Сияющий овал погас, портал исчез, оставив на земле, словно гигантским ножом отрезанную, половину тела Эссона Заридана. Вторая, верхняя часть тела мага-предателя упала прямо в соленые волны моря-озера Кашпи. Зерги начала терять своих слуг.

***

История девятая Логово Проклятой. Противостояние. Предназначение Енек Глава 17

В темноте был слышен только шум моря. Невидимые волны били в скалы, заплескивались в расщелины, глухо клокотали там, и, помедлив несколько секунд, с шумом стекали обратно в отступившее море. Выше, там куда не могли добраться волны и лишь иногда залетали соленые брызги, над ровной, как стол площадкой, вдруг вспыхнуло свечение. Оно осветило выщербленные ступени древней каменной лестницы, ведущей еще выше – к зловеще черневшему входу в пещеру. Наросты соли, в которые превратились брызги, из века в век залетавшие сюда – засверкали кристаллами, словно самоцветы. Однако, вывалившиеся из открывшегося портала существа, не обратили никакого внимания на эту красоту. Подгоняемые властными приказами старшего, они бегом понеслись вверх по лестнице. Летучие мыши, спугнутые ворвавшимися в пещеру гигантами, облаком вырвались из пещеры в ночь.

Стражи, сидевшие на выступах стен, напряглись, они расслышали топот бегущих ног. Кожистые крылья поднялись и расправились; из скрюченных пальцев выдвинулись острые словно ножи, когти; пасти приоткрылись и обнажили сотни мелких и длинных зубов; ядовитая слюна потекла вниз на камни.

Однако, увидев, кто пробегает, внизу стражи только проводили бегущих взглядом желтых горевших глаз и стали успокаиваться. Старший Страж лишь отметил, что некоторые вампиры бегут тяжело, значит вернулись с добычей. И он, действительно, заметил в руках у некоторых человеческие тела. После того, как стая пробежала, он свернул крылья и опять застыл, уставив желтые глаза в темноту.

После того, как мерзкое страшное существо, схватило её, Марианну сначала пронзил страх, а потом охватило странное оцепенение. Весь путь, пока её как куклу перекидывали с плеча на плечо, она провела в этом полубессознательном состоянии. Иногда в её поле зрения попадали остальные пленники, их тоже несли на плечах такие же страшные существа, но это не вызывало никаких эмоций.

«Может, я уже умерла», – медленные мысли еле шевелились в голове. Отсутствие всякой боли, тоже подтверждало эту мысль. Девочка не знала, да и не могла знать – у людей не было опыта общения с нежитью – что её состояние обычное для человека, попавшего в руки вампиров. Аура кровососов уже начала действовать, подавляя все реакции организма и готовя жертву к противоестественной трапезе.

Хотя на самом деле, похитители бежали очень быстро, Марианне казалось, что путешествие длится уже целую вечность – с замедлением процессов в организме, время для нее тоже замедлилось.

Наконец, все остановились. Впереди что-то заскрежетало, и темнота стала отступать, где-то там был свет. Сильные мощные руки опять перебросили девочку на другое плечо и все снова двинулись.

– Мы исполнили твой приказ, Великая!

Голос заполнил все вокруг. Марианну поставили на пол, но не отпустили – серые руки, со спрятавшимися когтями, придерживали за плечи так, чтобы она не упала. До девочки постепенно дошло, что в этот раз они остановились надолго.

– Ты всегда был моей опорой Голанд.

Голос, прозвучавший в ответ, не был громким, но казалось, что он звучит прямо в ушах, девочка даже попыталась скосить глаза – не стоит ли кто рядом. И еще, не сразу, но она все-таки поняла, что голос женский. А еще через какое-то время, глаза её сфокусировались, и Марианна смогла видеть не только то, что было перед самым носом. Хоть и не совсем отчетливо, но она разглядела что впереди на высоком троне сидит женщина в черном одеянии.

Девочка напряглась и выхватила взглядом лицо – необычно белое, с яркими красными губами и черными бездонными глазами. Копна черных, густых всклокоченных волос контрастировала с белизной лица. Женщина была и красивой – абсолютно правильные черты лица – и отвратительной – отсутствие жизни превращало лицо в маску.

– Мы были твоей опорой, и поэтому ты расплатилась с нами так, – продолжил тот, что стоял справа. Он был выше и мощнее остальных. – Превратив нас в это?

– Не начинай опять, Голанд, – в голосе женщины прозвучало недовольство. – Я дала вам бессмертие. И не беспокой меня больше. Сегодня великий день! И ты даже не представляешь, как я расплачусь с вами, за вашу преданность. Вы получите все, мои верные Вогалы.

В это раз тот, кого называли Голанд отвечать не стал, лишь коротко рассмеялся.

Женщина вскинула голову и глаза её сверкнули. Она вскочила.

– Ты не веришь мне?!

Марианна почувствовала, что сейчас произойдет, что-то страшное. Однако, женщина сдержалась, секунду она стояла, сверкая глазами, потом холодно улыбнулась, и села обратно на трон. В этот момент девочка поняла, что все еще не пришла в себя, глаза отказывают ей – женщина вдруг начала исчезать, она словно становилась прозрачной. Однако, через пару мгновений это прекратилось – она опять выглядела сделанной из плоти и крови.

– Я вижу вы привели людей даже больше, чем надо. Подведите их ближе и сами отойдите.

Приказ был немедленно выполнен. Марианна не удержалась и присела прямо на мозаичный каменный пол. И она, наконец, увидела всех своих друзей. Остальные дети, кроме Горзаха, тоже опустились на пол. Маленький орк, расставил ноги и шатаясь, пытался устоять. Стоявший рядом Радан, хоть и тоже пошатывался подхватил его за плечо. В этот раз Горзах, всегда избегавший общения с Соболем, не сказал даже слова. Наоборот, он перехватил руку юноши и сжал его ладонь. Алмаз, на первый взгляд, крепко стояла на ногах, но и её иногда покачивало.

– А зачем вы притащили эту?

Спросила колдунья и кивнула в сторону полукровки.

– Зерги, ты посмотри на нее внимательно. Мы не могли оставить её оркам.

Это опять раздался трубный голос Голанда. Услышав, как зовут хозяйку, Марианна вздрогнула – она хоть и догадывалась, куда попала, но до сих пор не хотела верить. Теперь же вся надежда пропала.

Женщина на троне наклонилась и пристально всмотрелась в гордо вскинувшую рыжую голову Алмаз. Через несколько мгновений она откинулась назад и удивленно протянула:

– Неужели кровь Каэг?

– Да, – Голанд кивнул.

– Вот это да. Прекрасный подарок, похоже, боги захотели, чтобы я получила все сразу. Что ж она отличное дополнение к остальным королевским особам. Я рада, что я имею честь принять их перед смертью.

– Я не королевский отпрыск, – вдруг прохрипел Радан. – Так радуйся, что принимаешь не только королей, а и простого Медведя с гор.

«Что он делает? – ужаснулась Марианна. – Зачем он её злит?» Она не сомневалась, что всех их ждет смерть, но по-детски хотела хоть как–нибудь оттянуть это событие. Она не понимала, что замысел Радана, был противоположным – он тоже не сомневался в смерти, но, зная, что смерть в руках колдунов никогда не бывает легкой и быстрой, старался разозлить Зерги, вдруг она в ярости уничтожит их сразу. Однако, реплика Соболя нисколько ни разозлила ведьму, она опять изобразила улыбку и ответила:

– Нет, ты не сын короля, и в твоих жилах не течет наследная кровь правителей, но я не сомневаюсь, что ты, если бы продолжил свою жизнь, стал бы великим королем. У тебя есть все, что для этого нужно. Думаешь зря мой пергамент выбрал тебя?

Из всего сказанного, Марианна поняла только подтверждение того, что все они умрут. Один из стоявших сзади вампиров подскочил и толкнул Радана в спину.

– На колени, смертный, Великая говорит с тобой.

– Не надо! – быстро отреагировала Зерги. – Подними его, он заслужил. Мальчик с такой самоотверженностью защищал мой свиток. И, наконец, принес его ко мне.

Она оторвала взгляд от юноши и опять обратилась к Голанду:

– Где остальные мои вещи? Положите их сюда, – колдунья показала на каменный стол рядом с троном. – После этого можете уйти, а то мои гости, слишком вялые в вашем присутствии.

– И это все?

На мраморной столешнице лежала только сабля Радана.

– Где моя чаша?

Голос женщины перешел в крик. Марианна зачарованно смотрела, как тело женщины опять стало исчезать.

– Безмозглые идиоты! Вы не лучше орков! Быстро назад и принесите мне все, что у них было!

Зерги поднялась:

– Голанд, веди своих в зал, я открою портал.

Вдруг, она отвлеклась и уставилась в еле текущий из стены маленький водопад, слева от трона.

– Подожди, – колдунья махнула рукой Голанду. – У нас новые гости, и они мне нужны. Голанд, быстро доставь обоих сюда, пока их стражи не съели.

Марианна оглянулась и вздрогнула – она впервые по-настоящему разглядела тех, кто притащил их сюда. До этого все происходило в темноте, да и странная заторможенность давала себя знать. В первое мгновение ей показалось, что это обычные люди, правда очень большие. Они были выше Радана и Алмаз, больше, чем на голову. Можно было бы сказать, что они красивы – мужчины широкоплечие, женщины стройные, все с правильными, точеными чертами лица. И, наверное, так оно и было в их прошлой жизни, но то, что сделала с ними колдунья, превратило этих мужчин и женщин в самых страшных созданий. Такие приходят в самые темные сны и гоняются за тобой, протягивая страшные руки. Серая сухая кожа и пустые бесцветные глаза, сразу говорили о том, что это мертвецы. Черные спутанные лохмы волос, особенно длинные у женщин, висели почти до пояса. Одежда и доспехи на живых–мертвых сохранилась хуже, чем их тела и теперь расползалась. Сквозь дыры было видно все ту же серую мертвую плоть. Металлические части доспехов заржавели и тоже навевали мысли о смерти и забвении.

Марианна со страхом смотрела на вампиров, вдруг, почувствовала, что ей даже немножко жалко этих переродившихся Вогалов. «Зачем она это с ними сделала? Лучше бы убила». Но все эти мысли мгновенно исчезли, как только старший Вогал начал командовать. Он раскрыл рот, и девочка содрогнулась – зубы теперь у него были, явно, не человеческие. Острые и длинные – особенно верхние клыки – сразу было понятно, для чего используется этот страшный частокол. И, конечно, от серых созданий так и веяло смертью. «Почему они не разорвали нас по дороге?» Сейчас Марианна ловила на себе голодные взгляды безжизненных глаз.

Когда нежить убежала, девочка опять повернулась к ведьме. Та опять рассматривала что-то в своем странном водопаде. Девочка никогда не видела, чтобы падающая вода двигалась так медленно. Она на минуту тоже задержала взгляд на этом засыпающем потоке и почувствовала, что и её начало клонить в сон. Лениво движущаяся вода убаюкивала.

– Эй, Марианна, очнись! – донеслось до нее откуда-то издалека. – Не смотри на это! Ты мне еще нужна живая.

Девочка с трудом оторвала взгляд от завораживающего водопада, и перевела глаза на Зерги. Та увидела, что Марианна очнулась и замолчала. «Я что спала, что ли?» Девочка испуганно оглянулась – нет, все на месте. Мальчишки после того, как вампиры ушли, тоже ожили. Они поднялись и сейчас стояли почти в обнимку, словно никогда между ними не было вражды. Зашевелилась и маленькая Енек, она тихонечко хныкала и крутила головой, еще не соображая, где она и что с ней.

Радан и Марианна одновременно шагнули к девочке. Колдунья на троне, уловила движение и обернулась, однако ничего не сказала. Похоже, сейчас её очень занимало то, что она видела в струях воды.

Глава 18

Двое – длинноволосый человек со шрамом на лице и старый орк, уже прошли площадку и сейчас поднимались по каменной лестнице. С человеком было что-то не то – он часто останавливался, хватался за какую-то вещь на груди и держал её некоторое время в кулаке. Однако, через мгновения опять отпускал и шагал дальше. Пару раз он расстегивал рубаху, и тогда было видно, что беспокоящий его предмет, это крупный простой медальон в форме капли. Похоже, эта штука чем-то беспокоила его – отпустив каплю, он потом дышал на руки и тер ладони друг о друга, словно они замерзли.

– Смотри, ничего не потеряй, – предостерег человек. – Я думаю, что здесь полно всяческих защит. И те Вогалы тоже могут что-нибудь выкинуть. Так что ты следи за вещами, а я буду отбиваться. Думаю, что только я начну колдовать, хозяйка пещеры узнает про наш приход.

В свете взошедшей луны длинные космы орка отливали серебром, старик нес в руках какой-то мешок. Человек несколько раз косился на счастливое лицо старика, и наконец, не выдержал:

– Арагуз, ты давай очнись. Хватит радоваться, мы еще не добрались.

– Я чувствую дух Гоосар Каххум, – в голосе орка звучало благоговение. Похоже, он даже не расслышал, что сказал спутник.

В этот момент они подошли к каменной арке, обрамляющей вход в пещеру. Лунный свет был не в силах развеять мрак спрятанный под аркой. Человек опять остановился, откинул плащ и снова взялся за амулет.

– Да, что же ты так замерз? – чуть слышно спросил он сам у себя.

Старик орк тоже встал, он настороженно вглядывался в темноту прохода.

– Сельфовур, там древнее зло, – он тоже заговорил шепотом. – Они ждут нас.

– Я уже их почувствовал.

Молодой спутник освободил из-под плаща обе руки и сложил их в знаке начала – теперь он мог сразу ударить заклинанием по возникшей опасности. И она не заставила себя ждать.

В то время, когда они поднимались к арке, в темноте пещеры сразу в нескольких залах очнулись Стражи. Они расправляли и складывали кожистые крылья, выпускали и вновь прятали длинные когти на лапах. Из пасти чудищ опять потекла слюна. Она падала на пол подземелья и с шипением разъедала камень. Хищники ждали жертву.

Как только двое вошли в темноту, с нескольких выступов сорвались убийцы. Бесшумно махая крыльями, они понеслись в сторону неосторожных гостей. Желтые глаза этих птиц–животных прекрасно видели в темноте, кроме того, они чувствовали тепло идущее от жертв всей кожей своего тела. Даже с закрытыми глазами, стражи не промахнулись бы мимо своей добычи.

Однако тот, кто шел им навстречу, тоже был уже не совсем человек, и чутье у него, особенно нюх, было не хуже. Сельфовур неожиданно рванул орка на пол и присел сам. Старый шаман почувствовал, как по лицу ему ударил воздух и противный одуряющий запах какого-то существа. И в тот же момент, Сельфовур выкрикнул мощное заклинание. Перекрывая его, раздался вой и над ними вспыхнул огромный факел – это горело странное летающее существо. Оно, кувыркаясь, упало рядом с орком, тот в панике, постарался отползти, но раненное существо схватило его за ногу. Даже умирая, оно хотело убить.

Мелькнул меч Сельфовура и круглая, ушастая голова зверя покатилась по полу. Остальные Стражи на секунду метнулись от огня, они уже много лет не видели ничего ярче блеска глаз, но тут же вернулись и кинулись вниз всей толпой. На их визг и вой из других залов уже летела подмога.

Вампиры прибыли вовремя, хотя маг со шрамом успел убить еще одного стража, было понятно, что со всеми ему не справиться – слишком много их летало вокруг в темноте. Голанд прокричал какое-то странное слово и в свете зажженной Сельфовуром желтого маленького солнца, вдруг стало понятно, что летающие твари исчезли. Больше ни одна клыкастая морда не появлялась из темноты. Вместо них, гостей окружили высокие серые фигуры.

– Пойдем, – ничего не объясняя, сказал самый мощный из нежити, и первым направился в темноту, вглубь подземелья.

– Молчи, – прервал Сельфовур старого орка, который горящими глазами рассматривал окруживших их живых мертвецов и однообразно повторял:

– Вогалы, это Вогалы…

– Потуши это, – приказал вампир, морщась и прикрываясь рукой от висевшего над их головами желтого светящегося шара. – Мы проведем вас и в темноте.

Сельфовур мгновенно повиновался – он понимал, что теперь их точно доставят туда, куда он хотел попасть. Гарантией этого, является появление тех же слуг Тени, что забрали пленников. Значит, пока у него все получается. Он снова схватился за амулет – за время схватки тот почти примерз к груди.

Как только все погрузилось во тьму, сбоку под самой стеной, вампиров и их пленников обогнал небольшой зверек. До этого он шел вслед за орком и человеком. Грызун, быстро перебирая лапками, мчался вперед, ориентируясь по мерзкому запаху прошедших здесь недавно живых мертвецов. Так что к тому времени, когда толпа Вогалов подошла к закрытому каменной плитой проходу, зверек уже спрятался там за выступом стены. Хотя его и заметили несколько Стражей, вернувшихся на свои посты, но взбудораженные схваткой они не среагировали – крыс здесь всегда хватало, пусть их ловят гоблины.

Битва, кипевшая в овраге и вокруг холмов, с наступлением темноты, хотя совсем и не прекратилась, но явно потеряла свой накал. Особенно это касалось орков и их прямых противников – степняков. Представители воинов обеих рас не были магами и не могли поддерживать свои силы при помощи колдовства. И тем, и другим, требовался отдых. Так же, как и их лошадям.

Маги и колдуны тоже уже не метали безостановочно в друг друга молнии, камни или живых ядовитых слизней. Силы были равны, и для выигрыша надо было основательно подготовиться. К тому же и те, и другие обнаружили, что их ряды покинули наиболее сильные бойцы. Примерного равновесия, это не нарушило, однако, тоже повлияло на приостановку битвы – надо было разобраться, что произошло.

В результате разбора обе стороны обнаружили, что то, за что они с таким остервенением бились, исчезло. Пленников и артефакты, унесли исчадия ночи – те, в существование которых, даже сейчас не хотелось верить. Через полчаса оба лагеря знали, что в их битву вмешались настоящие Вогалы-вампиры. Для людей и орков, это ничего сильно не меняло – нежить промелькнула, убивая и тех и других, и тут же исчезла. Для магов же и колдунов это стало подтверждением того, что они уже и так знали – Зерги почти добилась своего и скоро в мире начнется уже такая битва, против которой нынешний бой покажется возней младенцев в плетеных ивовых яслях.

Как бы то ни было, сдаваться и уходить никто не собирался – одни рвались к морю Кашпи, ведь это была последняя возможность хоть как-нибудь повлиять на события, а другие собирались их задержать. При этом обе стороны, как и всегда при таких действиях, желали уничтожить противника до последнего бойца. Орки хотели воевать, чтобы отомстить за своих погибших собратьев, да и просто, по своей врожденной страсти к убийствам. А воины кочевники, не могли остановиться пока на их свободной земле есть живые чужаки. Были еще два человека, у которых была своя, личная месть. Веса прямо сейчас рвалась в бой, никак не веря, что она опять только что потеряла последнего брата. А Шаху, её муж и вождь племени, должен был отомстить за смерть появившегося на миг, и сразу исчезнувшего нового родственника.

Так что никто не сомневался, что с рассветом кровь опять польется рекой.

Но все началось гораздо раньше.

После того, как исчезли Сельфовур, Мазранг, и родовой шаман Арагуз, Борезга получил относительную свободу действий. Из колдунов, которые могли начать командовать его воинами остались двое, теперь молодой командир даже знал, как их зовут – Хорошинар, этот был вроде бы из своих, но близко к себе не подпускал. И второй – эльф Туманель, он был хоть и враг по рождению, но давно предал своих и сейчас бился, помогая оркам даже больше, чем колдун-сородич. Однако, они были заняты своей войной, им противостояли такие же бойцы с другой стороны – те, кто использует вместо стрел молнии, а вместо меча ураган. Поэтому, за несколько ночных часов, Борезга полностью сменил тактику будущего боя.

Теперь, когда никто не гнал его во чтобы то ни стало защищать каких-то маленьких ублюдков теряя лучших воинов, он смог, наконец, действовать по своим планам. Все время, пока было особенно темно, его воины постоянно беспокоили врага. Он вспомнил недавние времена, когда орки не знали лошадей, и разделив несколько нойб надвое, отправил эти маленькие отряды атаковать спящего врага. Отправленные на верную смерть воины, как нельзя лучше справились со своим делом. Своими атаками, они подняли не только кочевников, но и воюющих рядом с ними, магов. Они тоже вступили в бой, и тогда обоим Черным, тоже пришлось отвечать. Эти схватки отвлекли магов и степняков от главного действа этой ночи. В то время, когда маги и колдуны старались убить друг друга разными экзотическими способами, пять десяток орков, прокравшись в овраг, выкорчевали злополучные колья.

Как только небо на востоке стало светлеть, и стало возможно разобрать куда направить коня, колонна орков потекла с холма в подготовленный проход. Понимая, что без помощи колдунов в таком деле не обойтись, Борезга накануне открыл Черным свой план. Те высокомерно выслушали его, но никаких оценок не дали. Молодой правитель не посмел настаивать – он хорошо понимал, что в общении с этими колдунами показывать свой нрав, выйдет себе дороже. Так и не дождавшись одобрения или порицания, Борезга выругался про себя и ушел. Но планы решил не менять. И все получилось – перед самой атакой, когда злые хмурые воины уже вскакивали на своих лошадей, его подозвал Хорошинар:

– Действуй, как решил. Мы выберемся сами. Когда тронетесь, мы поддержим.

Больше он ничего не сказал и вернулся на холм. Борезге большего и не требовалось, хоть он и командовал огромным отрядом закаленных вояк, он знал, что сбеги они просто так, без предупреждения, от наказания его ничто не спасет.

Разгоняясь с холма, тяжелые всадники набирали ход. Темная живая река выплеснулась в овраг и, взорвавшись боевым кличем, хлынула на другую сторону. В тот же момент двое Черных объединили свои силы и над холмом, где находились маги братства закружилась темная воронка урагана. Маги Стерега чуть упустили время, чтобы разрушить чары в самом начале и торнадо с каждой секундой набирало силы. Через полминуты смерч набрал такую силу, что начал разбрасывать людей. Всадники–степняки, птицами понеслись с опасного кургана.

Колдуны добились своего – никто из магов не заметил вовремя прорыв орков через овраг. Так что встречать ощетинившийся оружием, ударный кулак, пришлось тем же, кто и до этого держал здесь оборону – лучникам Витайлеана и полуэльфкам.

Не обращая внимания на потери, Борезга гнал своих воинов вперед – теперь ничто, кроме какого-нибудь мощного колдовства, не могло остановить орков. Но маги братства сейчас были заняты – выстраивали защиту и гасили силу колдовского вихря.

Горстка лучников ничего не могла сделать с разогнавшейся лавиной оркской колонны. Уходить тоже было поздно, поэтому, едва успев вскочить на своих лошадей, смешанный отряд чистильщиков, эльфов и полукровок, тут же вступил в последний бой. Бросив бесполезные луки, они обнажили мечи. Такой небольшой отряд, вряд ли смог бы оказать серьезное сопротивление превосходящему врагу, но все воины в нем были профессионалами и орки первыми напоровшиеся на их мечи, сразу почувствовали это.

Все бились насмерть, понимая, что это их последний бой и надо с честью закончить земную часть своей жизни. Оркам тоже терять было нечего – если не прорвутся, кочевники все равно не успокоятся, пока не убьют всех.

Как ни хороши были воины Корада, противостояли им тоже не дети, а численный перевес решил исход. Первой погибла Брида, прикрывая левую сторону своего командира, она подставила меч под удар стальной палицы здоровенного орка. Однако не смогла удержать удар и открылась. Этим воспользовался следующий воин-орк, его короткое копье, пробив накладную пластину на груди, насквозь пробило тело женщины. Сервень озверел – никто вокруг кроме них самих не знал, что эти двое любили друг друга.

Он рычал и яростно крушил все вокруг, тщетно пытаясь отомстить за смерть любимой. Чистильщик не на много пережил свою тайную любовь – сначала кистень с многочисленными шипами сломал ему руку, а потом широкий меч довершил дело. Так начали гибнуть и противники Зерги.

Бой был скоротечен – гораздо быстрее, чем об этом можно рассказать. Бились сразу все, и несмотря на то, что орков гибло больше, отряд таял. Наступил момент, когда сражаться продолжали только двое – Крис и озверевший, совсем не похожий на эльфа Витайлеан.

Борезга понял, что его план удался. Первый заслон они опрокинули, а кочевники еще не сообразили, что колонна вырвалась из ловушки, и не пришли на помощь своим. Так бы все и закончилось, но в этот миг боги, игравшие за орков, похоже, отвлеклись на что-то более интересно, чем кровь и боль смертных.

Витайлиан, сквозь кровавый туман ярости, застилавший его глаза, вдруг заметил молодого военачальника орков. Увидев такую цель, эльф, словно обрел новые силы – его старинный меч, начал летать в два раза быстрее. Расталкивая погибавших под его ударами орков, он рвался к Борезге. Тот, тоже увидел врага и сам ринулся к нему навстречу. Остальные невольно расступились, давая место для схватки таким воинам.

Хотя Борезга был моложе и намного сильнее, но опыт и ловкость эльфа свели на нет эти преимущества. И в конце концов, опыт победил – острейший эльфийский клинок вошел, словно стрела, в горло Борезги. Тот удивленно скосил глаза на засверкавший в свете розового восхода меч, попытался схватить лезвие, чтобы выдернуть, но тут у него горлом хлынула кровь, и он завалился на шею лошади.

Еще не успел отзвенеть победный клич эльфа, как несколько мечей и кистеней ударили по нему. В этот раз, уже не ловкость, не опыт его не спасли. Зато, растерянность, охватившая орков, после смерти командира, позволила спастись Крис. Она только успела вырваться из круга орков, когда услышала уже привычный улюлюкающий клич степняков. Они наконец, разобрались во всем, и ударили по смешавшейся колонне сразу с нескольких сторон.

Больше они в этот день от орков не отстали. И уже под вечер этого длинного дня, лишь несколько десятков уцелевших израненных воинов из бывшей тысячи Борезги, прятались в степи, равнодушно принимая то, что от кочевников в их родной степи, им все равно не уйти.

Глава 19

Орки давно ушли с холма, но кочевники так и не рискнули подняться туда, слишком пугающе выглядело то, что сейчас там происходило. Как ни сильны и опытны были Черные, но то, что магов было на одного больше, уравнивало их силы. Сначала маги из Братства, все-таки смогли утихомирить бушующий над ними ураган, а потом и сами смогли ударить по врагу. И сейчас битва шла с переменным успехом. Однако, было еще кое–что, что давало преимущество волшебникам из Стерега – было понятно, что как только силы Черных начнут иссякать в бой вступят и люди – кочевники ударят своим оружием. Воевать на два фронта, это всегда сложнее.

Но никто не догадывался, что у светлых есть еще один тайный союзник, мешающий Черным в полной мере объединить силы. Это была впитавшаяся в душу с младенчества, обоюдная ненависть этих рас – эльфов и орков. Лишь то, что они служили одной хозяйке, заставляло их терпеть друг друга. Они оба понимали, что исход того, что сейчас творила Великая, решит и их судьбу – обретут они опять прежнюю власть и силу, или сгинут навсегда. Однако, даже это понимание не смогло заставить их доверять друг другу. Оба оставляли запас сил, на случай вероломного нападения сзади.

Их опыт и колдовское чутье, давно подсказал обоим, что им не победить сегодня, поэтому оба заранее задумали уйти в нужный момент, но и тот, и другой хотели появиться в покоях Зерги в одиночестве, дабы порция благодарности приготовленная для двоих, пала только на одного.

Моренгар всегда был немногословен. Этот коренастый крепыш с коротким ежиком седых волос, никогда не отличался разговорчивостью. Он появлялся в Стереге, только в случае крайней необходимости, быстро делал то, что наметил и снова уезжал в свое княжество на границе с пустой землей. Надо сказать, что большинство жителей этого северного княжества были такими – жизнь там была суровой, и люди не могли праздно проводить время. В Братстве у него ни с кем не сложились дружеские отношения, но все – от Саафата, до самого последнего секретаря в Стереге, знали, что, если, о чем-то попросить этого молчуна, можно быть уверенным, что он это выполнит.

Сейчас, чувствуя за спиной присутствие Моренгара Крутелла радовалась, что этот маг так вовремя оказался в Стереге. Он уже несколько раз так вовремя вступил в схватку с Черными, помогая то ей, то Скарудлину в самый нужный момент. Он чувствовал, когда надо это сделать, и при этом нисколько не жалел своих сил. Это был особый талант – суметь включиться в вязь чужого заклинания, чтобы усилить, или наоборот развалить его.

Крателла переглянулась со Скарудлином, он как раз только что разрушил огромного песочного человека, появившегося прямо из земли на склоне холма. Заклинание было мощным, монстр несколько раз рассыпался, но тут же вновь вставал, превращаясь из кучи песка в великана с желтыми песочными глазами. Скарудлин устало улыбнулся в ответ, и вытер пот со лба – он понял, о чем говорил её взгляд: мы побеждаем, даже по песочному монстру это было видно. Чтобы разрушить силу первого урагана, им пришлось поработать всем вместе, и то, это произошло не сразу. А этого монстра, Скарудлин прикончил один, Моренгар только подстраховывал. Все это говорило – что у Черных силы тоже не бесконечны.

Все маги были опытными, когда-то еще молодыми они получили этот опыт, в настоящей всеобщей войне, поэтому прекрасно знали, что в борьбе с Черными расслабляться нельзя, у колдунов всегда могла оказаться хитрая запасная уловка. Однако, долгие годы мира, когда магические схватки происходили лишь изредка, все-таки расслабили их. И это их понимание, что они сильнее и близится конец, в какой-то мере и послужило причиной того, что они пропустили начало новой атаки.

Это было больше похоже на, то, что делает природа – тучи вдруг исчезли, небо очистилось и из-закрая степи показался тонкий ободок солнца. Вокруг стало удивительно тихо, даже легкие порывы ветерка не шевелили пожелтевшую траву. Воздух над степью стал свежим, словно летом после дождя. Казалось, над миром властвует сейчас только одна сила – степная осень. Столь быстрая смена погоды, во время схватки, должна была насторожить магов, но усталость и постоянное напряжение сыграли свою роль. Крателла не удержалась и высказалась совсем по-женски:

– Какая красота…

Она тут же задохнулась. Из глаз побежали слезы, и магиня закашлялась. Следующим стал Скарудлин, он схватился за грудь и, согнувшись, тоже начал биться в приступе кашля. Дольше всех продержался молчун Моренгар. Он первым понял, что происходит – вся эта слишком красивая картинка осени, и слишком чистый воздух – это была маскировка колдовской атаки. Маг перестал дышать и попробовал ударить обычным неизбирательным заклинанием, однако это не помогло – враг удерживал отравленную атмосферу вокруг вершины холма.

Тогда Моренгар подхватил еще бьющуюся в судоргах Крателлу и потащил вниз с кургана. Заклинание подобного рода, что использовалось сейчас против них, было очень сложным и требовало много энергии, поэтому район его действия должен был быть невелик. Если бы ему удалось выйти за пределы этой атаки, он наверняка бы спасся и спас Крателлу. Моренгару не хватило совсем немного, несколько метров. Их так и нашли потом кочевники – мужчина сидел, держа на руках женщину. У обоих были искаженные удушьем лица. Если бы он не стал помогать Крателле, а сразу, как только понял, бросился с холма один, он бы точно остался в живых.

Но неприметный молчун с севера, не мог поступить иначе, из таких магов как он, никакими заклинаниями невозможно сделать Черных.

Туманель брезгливо отбросил руку мертвого орка, которую до этого крепко сжимал своей рукой. Потом, шатаясь, отошел в сторону и сел прямо на землю. Последнее заклинание вымотало его, он чувствовал, что опустошен до дна. Если бы сейчас здесь появился хотя бы один кочевник, он смог бы потом всю жизнь гордиться, что ему удалось убить настоящего Черного. Однако, никто, до самого ухода Туманеля, на кургане так и не появился.

Эльф отдохнул, и перед тем, как открыть портал, опять подошел к трупу. Он перевернул мертвеца и выдернул из его спины, тонкий эльфийский кинжал. Туманель тщательно вытер серебряное лезвие об одежду орка и взяв кинжал двумя руками, поднес его к губам. Он прошептал слова благодарности, словно оружие было живым, потом бережно спрятал драгоценный талисман в потайные ножны, за пазухой. Это была последняя вещь, связывавшая его с прошлым, с полностью погибшим родным кланом, кланом Озера.

Он взглянул на мертвого орка – голова того была запрокинута, рот открылся и желтые клыки торчали наружу. Темное лицо эльфа скривилось в ухмылке.

– Спасибо тебе, Хорошинар, выручил, – издевательски сказал он. – Если бы не ты, я бы не смог прикончить тех, из Братства. И теперь, я думаю, ты понимаешь, какая из древних рас будет править…

Туманель пробормотал привычное заклинание, подождал, когда перед ним разгорится синевой овал входа, и шагнул в портал.

Он сказал правду – действительно, если бы не энергия смерти, которую он вытянул из умирающего колдуна, он вряд ли смог бы удержать заклинание мертвого воздуха так долго. А то, что он успел первым воткнуть свой нож в спину коллеге–сопернику, так для этого он и родился эльфом. Эльфы всегда были и будут умней и проворней орков.

В то время, когда на скале, постоянно атакуемой солеными волнами, появились Сельфорур и Арагуз, Мазранг был уже там. Он появился на пятачке сразу после того, как с него исчезли Вогалы со своим живым грузом. Однако, колдун не стал подниматься по лестнице, а сошел с площадки вправо и стал подниматься по узкой тропе, между камнями. Вокруг царила ночь и вряд ли Черный видел что-томежду камнями. Но он шагал уверенно, иногда, где надо хватался за нависшие глыбы и переползал через валуны. Было понятно, что этот человек идет здесь уже не первый раз.

Когда площадку озарила вспышка, и из портала шагнул сначала Сельфовур, а потом вывалился шаман, колдун был уже над самым входом в пещеру. Природа образовала здесь прекрасный наблюдательный пункт – гигантская каменная плита когда-то откололась от скалы и накрыла пространство между двумя гранитными валунами. С той стороны, откуда к ней подошел Мазранг, вход был широким, но постепенно камни сужались и с другой стороны открытым оставалось только небольшое окно, достаточное лишь для того, чтобы через него пролез не очень толстый человек. На каменном полу импровизированного наблюдательного пункта лежала подушка из высохшей травы – кто-то провел здесь немало времени.

Разглядев, кто появился, Мазранг прошептал:

– Вот и первые, посмотрим, что дальше…

Он, в отличие от остальных, сразу заметил зверя, выскользнувшего из портала вслед за человеком и орком. При виде дикой кошки глаза колдуна удивленно расширились, он узнал животное. Зверь сразу исчез за камнями, а через секунду оттуда выбежала уже крыса.

Колдун не покинул свое убежище и после того, как маг со шрамом и старый орк скрылись в пещере. Он ждал. И чутье опять не подвело его – через какое-то время внизу опять вспыхнуло голубое сияние. На этот раз появился тот, кого Черный никак не ожидал увидеть – это был маг из Братства.

– Этот откуда?

Разговаривать сам с собой он начал уже давно после того, как много лет просидел в заточении, в той далекой жаркой стране, в которой оказался когда-то вместе с сыном. Воспользовавшиеся его беспомощным состоянием служители религии, оставшейся непонятной даже для него, десятки лет держали его в каменном мешке. Но заключение, не только не сломило его, а наоборот – сделало сильнее. Стены древней крепости, где находилась его тюрьма, были напитаны магией еще тех, забытых времен, когда даже Вогалы были еще молодой расой. В какой-то момент Мазранг понял, что есть нечто объединяющее в магии Черных и той энергии, что наполняла подземелья крепости. Похоже, и та и другая восходили к колдовству, привнесенному в этот мир из нижнего, от подземных богов и демонов.

Долгие годы он искал способ подключиться и использовать эту мощь. Времени у него было хоть отбавляй, и однажды это у него получилось. Через какое-то время он уже стал не заключенным, а полубогом, которому местные монахи начали оказывать подобающие почести. Иногда, он думал, что так и было задумано – монахи нарочно держали его здесь, чтобы он набрал силу и стал живым богом в этой странной религии. Действительно, с его появлением в новой ипостаси, крепость–монастырь быстро набрала невиданный авторитет. Паломники и караваны с подношениями, забили все площади вокруг крепости.

Будь у него другой характер, Мазранг навсегда остался бы в этих землях. Но спокойное царствование среди диких песков не прельщало его – пламя, когда-то зажженное в его груди за эти годы, не погасло, наоборот разгоралось все сильнее. Страсть эта была одна – ему нужна была власть и могущество. То, что в молодости толкнуло его на путь Черных, а потом привело его к Зерги, и сейчас не давало ему сидеть здесь, и довольствоваться почитанием необразованных дикарей. Поэтому, когда однажды он уловил слабый зов своей повелительницы, он задержался только затем, чтобы разрушить крепость и убить всех монахов, державших когда-то его в подземелье. Черные никогда не забывают отомстить своим обидчикам, они могут только отложить месть, на некоторое время.

Мощь, полученная в древней крепости, сложилась с его собственной, полученной и развитой, еще тогда, перед Великой Войной. Теперь он, наверное, был самым сильным Черным колдуном в этом мире, но это не заставило его действовать бездумно. С самого раннего детства он выживал за счет того, что просчитывал все свои шаги – лишь однажды он пошел на поводу своих чувств и ничего хорошего, кроме боли это не принесло. Его возлюбленная покончила с собой, а сын – результат их короткого брака – сгинул где-то, пока Мазранг гнил в заточении.

Сейчас, когда так близка была победа Гоосар Каххум, а вместе с этим и его возвышение, вообще, надо было быть крайне осторожным. Как и всегда, когда имеешь дело с Зерги. Все-таки она не человек, хоть Вогалы и называли себя истинными людьми – понять их образ мысли гораздо труднее, чем мысли эльфа или орка.

Поэтому Мазранг и находился здесь, а не в зале, перед троном Проклятой. Он решил немного выждать, ведь от Вогалки можно получить не только благодарность, но и наоборот – она легко могла посчитать тебя виновным в случае, если что-то пойдет не так.

Первой мыслью колдуна было – немедленно расправиться с гостем. Тот только появился из портала и не замечал присутствия Мазранга. Черный, с трудом остановил себя – выместить на давнем враге, всю злость, что накопилась за последнее время, это было бы отлично, он даже словно воочию почувствовал, как размозжит голову этому магу, так нагло появившемуся в самом логове Зерги. Пальцы на руках невольно напряглись, скрючиваясь в когти.

Однако, он не позволил эмоциям взять верх над разумом – он не какой-нибудь человек, чтобы все погубить из-за того, что он просто разозлился. Гораздо полезнее будет посмотреть, что произойдет дальше – что сможет предпринять маг против Стражей. Эти древние мерзкие твари даже у него, вызывали страх. Пусть человек поистратит силы на схватку с этими безмозглыми созданиями, а потом придет и моя очередь. Неплохо будет появиться перед глазами Зерги с магом Братства под мышкой.

Поэтому Мазранг затих и словно завернулся в кокон, надо чтобы до входа в пещеру маг ничего не почувствовал. И это ему удалось, человек внизу застучал каблуками по каменной лестнице и исчез из виду.

Глава 20

Ведьма на троне оторвалась от созерцания ползущей воды и повернула голову к пленникам.

– Я чувствую, что новые гости несут все, что нам нужно, и скоро мы завершим то, ради чего вы шли сюда.

Зерги опять стала хорошо видимой. Как только она переставала злиться, её призрачная фигура опять начинала наливаться жизнью.

– Мы шли не к тебе.

Марианна видела каких трудов стоило Радану сказать это. Но он смог, его голос, сначала хриплый и срывающийся, окреп.

– Мы не подчиняемся тебе, – повторил Соболь.

Белолицая колдунья рассмеялась.

– Да. Вы просто хотели пройтись к Запретным Горам. Но все равно, ты нравишься мне. И я, возможно, оставлю тебя жить. Ты будешь хорошим слугой.

Радан погладил по головке, прижавшуюся к нему Енек и опять возразил:

– Я никогда не буду твоим слугой.

Однако, ведьма не обратила внимания на его слова.

– А вот эту пигалицу, что ты обнимаешь, вы тащили зря. Вообще, никчемный народец эти гномы. Я зря перестраховывалась, можно было обойтись и без них.

Она задумалась о чем-то, потом добавила:

– Но ничего, все произошло так как и должно было произойти. И теперь её кровь поможет великому делу.

Марианна тоже прижала к себе девочку, та ничего не понимая, испуганно смотрела на улыбающуюся красногубую женщину.

– Ну вот и они, – Зерги подняла голову и нетерпеливо смотрела на дверь.

Марианна оглянулась. Плита, закрывавшая вход, была на месте, за ней было тихо. Как колдунья догадалась, что там кто-то есть?

Но это, действительно, было так – камень сам, без всякого приказа, начал отползать в сторону. В проходе появились старые знакомцы – маг со шрамом на щеке и старый колдун-орк. «Так вот кого ждала колдунья», – поняла девочка. При виде их сердце у нее почему-то болезненно сжалось. Словно с появлением этих двоих в подземелье появилось что-то, предвещавшее скорый и страшный конец. Следом за этой парой вошел старший вампир. Но в этот раз ведьма выгнала его.

– Голанд, пока ни ты, ни твои люди здесь не нужны. Отправляйтесь в свои усыпальницы. Когда понадобитесь, я вас подниму.

Нежить молча поклонился и вышел.

– Несите сюда все!

Резко приказала колдунья. Тон её изменился, к новым посетителям, она отнеслась холодно и даже не пыталась изобразить дружелюбие, как с Марианной и остальными.

Маг и шаман, торопясь, прошли к мраморному столу, на котором одиноко лежала сабля Радана. Арагуз развязал мешок и начал выкладывать все вещи, что они отобрали у детей, Радана и Алмаз. Однако, Зерги это не понравилось, она показала на кружечку, которую нашел когда-то в лесу эльфенок.

– Оставь это, а остальное выкини.

Енек заплакала, она увидела, что шаман вытащил из мешка куклу из тряпочек и травы, что сделала для нее когда-то Марианна. После приказа ведьмы он стал заталкивать её обратно.

– Пусть он отдаст мою куклу, – девочка умоляюще посмотрела на Соболя. Тот не выдержал и шагнул к столику.

– Ай! – закричала Марианна. Радан не успел сделать шаг, как вдруг его откинуло назад. Он упал на спину и прокатился по мозаичному полу. Енек от испуга замолчала и крепко вцепилась в старшую подругу.

– Не забывайся, мальчик, – также холодно процедила колдунья. – Я ведь могу и разозлиться.

Она протянула руку в сторону лежавшего юноши и мешочек с пергаментом, вдруг, выскользнул из-под рубашки. В ту же секунду он оказался в руке Зерги. Она попыталась развязать его, но это у нее не получилось. Девочка заметила, что все дела, где надо приложить силу, или хотя бы просто подержать предмет, колдунье удаются плохо. Не сумев развязать, она начала злиться и вновь становиться размытой. Тогда Зерги что-то прошептала и мешочек в её руке мгновенно истлел и осыпался прахом. В ладони остался только сверток из тонкой кожи.

Проклятая подняла голову, в глазах светилось удовлетворение.

– Сельфовур, – глаза Зерги засветились. – У тебя тоже есть кое-что принадлежащее мне.

По тому как колдун глянул на ведьму, казалось, что он, действительно, не понял, о чем речь. Но это только в первые секунды, а потом оборотень, вдруг, схватился за что-то у него на груди. Он даже отступил на шаг, словно то, что он там прятал было для него очень дорого. Однако под взглядом вмиг потемневших глаз Вогалки, он снял с шеи крупную, на вид глиняную, каплю. Потом дрожащей рукой протянул его Зерги. Марианне показалось, что страшный когда-то колдун, вдруг растерял всю свою мощь. Он опустил глаза и как будто стал ниже ростом.

Зато сидевшая на троне женщина не скрывала своей радости. Она разглядывала вещи в своих руках и зловеще улыбалась. Иногда, ведьма переводила взгляд на стоявшую на столе кружечку, и тоже улыбалась. «Чему она радуется», – думала Марианна. Из этой кружки она столько раз пила морс.

Тут Зерги заметила застывшего у стола Арагуза, он так и стоял, держа в руках раскрытый мешок и не зная, что делать дальше.

– Вы оба, – она надменно глянула на поникшего Сельфовура и находившегося в эйфории орка. – Можете уйти, получите свою награду позже. Подождете в пещере.

Она нетерпеливо махнула рукой, показывая, чтобы они убирались. По всему было видно, что она торопится. Однако, что ведьма задумала, девочка, конечно, не знала. Но догадывалась, что ничего хорошего им от этого точно не будет.

Сельфовур так и не подняв головы быстро пошел к выходу – отдав свой медальон, он словно потерял уверенность в себе. Следом постоянно оглядываясь, словно не в силах оторвать восхищенный взгляд от ведьмы, шел шаман. Зал был очень большим и шли они целую вечность. Камень опять отъехал, открывая проход в темноту. Маг уже вышел в пещеру, когда орк не выдержал – он развернулся, упал на колени и горячо стал просить:

– Великая Гоосар Каххум, не гони своего преданного раба! Разреши побыть при рождении новой Зерги! Я готов отдать и душу, и тело Нижнему Миру, чтобы увидеть это.

Он протянул руки к колдунье и умоляюще смотрел на нее.

Зерги несколько мгновений колебалась, но похоже, мольба будущего слуги и его преданность, чем-то задели её. Она выпрямила голову и милостиво сказала:

– Хорошо. Вернитесь оба. Но стойте там, у входа. Когда все закончится, поможете гоблинам убраться.

Радость озарила лицо орка, он несколько раз благодарно поклонился колдунье и так и застыл на коленях. Сельфовур же не выразил никаких чувств, он молча вернулся и встал рядом с Арагузом. В то время, пока шел весь этот спектакль, в открытую дверь прошмыгнул черно-серый зверек с вытянутой зубастой мордой. Незамеченный, он прокрался к боковой арке, где обычно прятались гоблины и скрылся там.

Камень со скрежетом вернулся на свое место, и все стихло. В воздухе повисло напряжение. Марианне даже показалось, что кожу начало покалывать мелкими иголочками. Она поняла, что сейчас произойдет что-то важное, наверное, то, ради чего их и притащили сюда. Она оглянулась – похоже, это почувствовали и остальные. Все молчали, даже Енек перестала плакать. Взгляды пленников были устремлены на Вогалку на троне. Соболь, до этого все время бесполезно пытался встать, но несмотря на то, что на нем не было никаких веревок, он лишь дергался, словно спутанный. Сейчас он тоже затих, только приподнял голову и смотрел туда же. На секунду взгляды Марианны и Радана встретились, юноша попытался улыбнуться девочке и что-то прошептал. Марианне показалось, что она поняла, что он хотел сказать – держись, все будет хорошо.

На секунду девочка почувствовала себя старше Соболя – он еще сопротивляется, верит во что–то, а она уже поняла, что все – больше им уже не повезет, что пришел конец всему. Она вспомнила, что такое же ощущение у нее было когда-то давным-давно, тысячу лет назад, когда она из кустов глядела на плачущего эльфенка. Тогда она посчитала, что хуже чем то, что произошло с ней уже и быть не может. Знала бы она тогда про все, что произойдет потом, про сегодняшний день. Сейчас, то положение, в котором она оказалась тогда, казалось ей безоблачным счастливым временем.

Её отвлек звон, разлившийся по всему залу, словно стукнули по волшебному колокольчику. Марианна быстро повернулась к колдунье – звук шел от странного ножа, находившегося у нее в руке. Девочка сразу поняла, что нож не из металла – полупрозрачное ярко-красное лезвие, переливалось волнообразными разводами. Похоже на цветное стекло, как в окнах замка князя. Ведьма опять легонько стукнула пальцем по пылающему лезвию и чарующий звон снова поплыл в полумраке зала.

Девочка залюбовалась игрой пламени в смертоносном клинке, но вдруг до нее дошло, что ведьма не стала бы доставать нож просто так. Что она задумала?

Зерги оторвала взгляд от своего оружия и по очереди оценивающе посмотрела на детей. Её взгляд остановился на Марианне.

– Ты. Ты будешь я.

Девочка не поняла эту странную фразу, но почувствовала такой страх, что ноги её подкосились и она опустилась на пол.

– Эй, вы, – колдунья повернула голову в сторону арки ведущей в соседний зал. – Где вы там? Идите сюда, нужна ваша помощь.

Однако прошло несколько секунд, а никто так и не отозвался. Ведьма нахмурилась, и её фигура чуть-чуть размылась. Однако, она быстро нашла выход, похоже, любая заминка уже не устраивала её.

– Сельфовур и ты, Арагуз. Идите сюда, будете помогать.

Маг, все также молча, направился к трону. Зато радости шамана не было предела.

– Великая назвала меня по имени, – радостно шептал он, и торопливо шагал за магом. – Я буду помогать самой Гоосар Каххум.

– Берите, девчонку и тащите сюда! – голос Зерги стал стальным. Все нотки показной доброжелательности исчезли.

Девочка оглянулась в поисках помощи, и поняла, что никто здесь ей не поможет. Все – и Радан, и Алмаз, и даже мальчишки рвались к ней, но просто не могли сдвинуться с места. Они дергались, кричали, но все было бесполезно – невидимые путы связали их. Маленькая Енек осталась единственной, кто мог двигаться, но помочь она ничем не могла. Не понимая, что делает, Марианна вскочила и бросилась к арке, в голове билась одна мысль – убежать, не видеть ничего этого…

– Ну куда же ты? – почти ласково спросила ведьма, и в тот же момент девочка почувствовала, что ноги схватили две мягкие руки. Она упала, но в панике все равно пыталась уползти. До арки оставалось совсем немного, и девочке казалось, что стоит ей только доползти и спрятаться за колонной, все исчезнет. Колдун и орк догнали её у самого прохода и подхватили за руки.

– Тащите ко мне! – голос Зерги щелкнул как бич.

– Сейчас, сейчас, Великая, – бормотал шаман, со злостью дергая рвущуюся из рук Марианну. Сельфовур же тащил её молча, не обращая никакого внимания на её крики – после того, как колдунья забрала у него камень, он стал как кукла. Ходил и действовал автоматически, словно у него кончился завод.

Они уже сделали пару шагов к каменному трону, когда сзади раздался шум и из полумрака прохода вырвался косматый ревущий зверь. В одно мгновение медведица оказалась возле Марианны и её мучителей. Первый удар могучей лапы отбросил старого шамана обратно к стене. Он прокатился по каменному полу и остановился только уперевшись в стену. Разбитая голова орка застыла под неестественным прямым углом к туловищу. У старика была сломана шея.

Вторая жертва – Сельфовур оказался не таким слабым противником. Он выпустил из рук девочку и мгновенно отпрыгнул далеко в сторону. Приземлился на мозаичный пол уже не человек – расставив лапы и оскалив страшные зубы, против медведицы стоял огромный черный волк. Он тоже зарычал и с ходу кинулся на медведя. Звери сплелись и покатились ревущим и визжавшим комом, оставляя повсюду кровь и лохмотья шерсти. Однако, весь шум и рев перекрыл дикий, воющий голос:

– Гооланд!

Глава 21

Крик ведьмы забрался на невыносимую высоту переходя в тональность, не слышимую уже человеческим ухом. Все – дети, Радан и Алмаз, заткнули уши и извивались на полу, не в силах выносить этот звук. И только звери продолжали кататься по полу и рвать друг друга клыками и когтями.

Марианна, в ужасе от всего происходящего, быстро отползла к стене и уперлась спиной в стену. Она прижималась к холодному камню и бездумно следила глазами за живым кровавым клубком. И вдруг страх отпустил её – девочке стало все равно, что вокруг происходит. Видимо, слишком много она натерпелась за сегодня – орки, вампиры, колдунья, а теперь вот это.

Она безучастно посмотрела вокруг – все её спутники, похоже, понемногу начали освобождаться. Радан уже сидел на полу и пытался встать, правда, это у него еще не получалось. Алмаз была в таком же положении – она крутилась, ругалась, но невидимые путы еще полностью не исчезли. Все это происходило очень быстро – каменная плита которая начала двигаться, как только Зерги закричала, до сих пор еще не открыла проход полностью.

Марианна, все также словно во сне равнодушно, смотрела как Радан, наконец поднялся и, шатаясь, медленно побежал к трону. С каждым шагом он двигался все уверенней, похоже, действие колдовства слабело. Он добежал до ступеней ведущих к каменному креслу, взбежал и бросился к столику, на котором лежала сабля. Соболь схватил оружие и замахнулся на сидевшую Зерги. Не чувствуя никакой радости, Марианна поняла, что сейчас они освободятся от Проклятой, надо вставать.

Она замерла, не в силах оторвать взгляд от сабли Радана. Но прошла секунда, потом другая, а Соболь так и стоял замахнувшись. Он опять не двигался. Колдунья, сидевшая перед ним, даже не пошевелилась, она почти исчезла и стала больше походить на тень. Алмаз, тоже освободилась и бросилась на помощь Соболю, но и она, вдруг, застыла рядом с ним.

В это время, в дальнем углу зала, там, куда укатились схватившиеся звери, все стихло. В полумраке из кучи, порыкивая, поднялась лишь одна фигура. Она встала на задние лапы, и Марианна поняла, что это медведица. Она вглядывалась в нее, боясь поверить своим глазам – неужели это Лесная? Медведица, вдруг, помахала лапой девочке, потом развернулась и скачками понеслась к трону. Сердце Марианны на миг остановилось, а потом забилось быстрее – она ожила. Все! Раз Хазимай здесь, значит все наладится. Она всегда выручала их: и в первый раз в лесу; и в корчме на берегу реки; и Енек она спасла. Хазимай их счастливый амулет.

Её радость прервалась неожиданно – с трона, навстречу медведице, вдруг прыгнула темная тень. Они встретились и зверя окутала темная пелена. Черные рваные клочья тумана, сначала медленно, а потом все быстрее закружились вокруг медведицы. Лесная сначала замедлилась, а потом вообще остановилась и присела на задние лапы. Зверь обиженно заскулил и лишь качал головой не в силах выбраться из этого, пахнущего смертью хоровода.

В тот же момент в открывшийся проход из темноты пещеры хлынули те, кого призывала ведьма. Первым ворвался высокий Голанд, за ним темной волной остальные. Старший вампиров сразу сориентировался – он бросился к танцующему черному вихрю, кружащему возле медведицы. Марианна прикрыла глаза, она не хотела видеть, как Хазимай сейчас разорвут на куски. Ей опять стало плохо – жизнь только что улыбнувшаяся, опять повернулась к ней своей страшной стороной.

Однако, все случилось совсем не так, как ожидала девочка. Вместо рева битвы все вокруг, наоборот, стихло. Марианна приоткрыла глаза и увидела, что вампиры остановились вокруг медведицы, не переступая границы кружащих черных хлопьев.

– Что смотришь? – с трона донесся змеиный шепот, наполнивший все подземелье. – Разорвите её, Голанд.

Вогал повернул свое серое лицо к Проклятой:

– Она Лесная, мы не можем.

– Неет! – злобно завизжала та. – Можете! Вы уже не Вогалы, вы вампиры!

– Но она из первых, – неожиданно, не подчинился вампир. – Она как мы.

– Ты идиот, мой дорогой! Ты не видишь, что я еле держу её? Она действительно из первородных, но она пошла против меня! Ты видишь, что она сделала с Сельфовуром?

– Мы схватим её, но убивать не будем, – Голанд упрямо стоял на своем. – Убери свое колдовство.

– Ладно, – сдалась Зерги. – Я сама разберусь с ней, когда обрету силы.

В её голосе прозвучала скрытая угроза. «Наверное, она разберется не только с Хазимай, но и с ними тоже. И с нами», – обреченно думала девочка.

Туман вокруг Лесной собрался опять в одно чернильное пятно и скользнул обратно к трону. Там он быстро окружил колдунью и тут же исчез, словно впитался. Вогал скомандовал и медведицу тут же облепили десятки вампиров, опять началась схватка, но в этот раз перевес оказался не на стороне Лесной. Несколько раз темные серые фигуры отлетали из кучи, но тут же бросались обратно. Невозможно убить тех, кто и так мертв. И, вдруг, все прекратилось – вампиры расступились, посреди их серой толпы стояла миниатюрная фигурка Хазимай.

Марианна страдальчески сморщилась – лицо и голые руки девушки все были в порезах и кровоточили. Лицо было разбито, а верхняя губа порвана. В это раз волк сумел изувечить Лесную, гораздо сильнее, чем в прошлые встречи. Почуяв кровь, вампиры невольно тянулись к Хазимай, но ни один из них не прикоснулся к девушке. Марианна не все поняла из разговора Голанда и Зерги, но смысл уловила – даже измененные Вогалы почему-тоне могут убить Лесную.

Голанд что-то выкрикнул и толкнул двоих крупных вампиров. Те убрали когти и отворачивая лицо повели девушку к дальней стене.

– Подождите, – голос Зерги остановил их. – Я кое-что придумала. Голанд, сейчас её убьют, а вы будете не причем. Я не могу заняться главным делом, пока она жива. Она может помешать, первородные непредсказуемы. Ты видишь, что она сделала с Сельфовуром – а ведь он был сильным магом, даже по старым меркам, а она всего лишь Лесная и, значит, никакой магии для убийства не использует.

«Что она опять придумала, и почему она так хочет убить Хазимай?» Девочка в кровь искусала губы, переживая за дорогих ей людей, за этими переживаниями, она на время забыла о собственной судьбе. Что ожидает её саму?

То, что придумала Зерги – было настолько гнусно, что девочка даже подумала, что ослышалась. Но нет – все происходило в действительности.

– Иди! – приказала ведьма, и Радан, до этого стоявший словно истукан, послушно развернулся, спустился по ступеням и направился к Хазимай. Сабля, зажатая в его руке, подрагивала при ходьбе и поблескивала, отражая огни свечей. Марианна не могла отвести глаз от клинка – неужели Соболь сделает это? Ведь он же любит Хазимай. Только сам Соболь не понимал этого, а Алмаз и дети давно это заметили.

Однако, он целенаправленно шел к девушке. Вампиры вытолкнули Хазимай навстречу.

– Радан! – закричала Марианна. – Это же Хази…

Голос у нее вдруг пропал, она беззвучно открывала и закрывала рот.

– Заткнись, дура, – прошипела Зерги. – Сейчас ты увидишь, как становятся моим слугой.

Глаза ведьмы горели, она опять стала видимой, и ничем не отличалась от живых. Ей явно нравилось то, что сейчас происходило.

– Соболь, – тихо позвала девушка. Она была обессилена настолько, что даже голос её дрожал. – Не бойся, я не умру. И я знаю, что это делаешь не ты.

Она встряхнула черными волосами, и гордо выпрямилась.

– Запомни, Зерги. Он не станет твоим! Это не он, это ты убиваешь нимфу. И ты знаешь, что за это будет.

В ответ с трона раздался презрительный смех.

– Ты угрожаешь истинному человеку? Думаешь если приняла человеческий облик, то обрела чувства? Или ты поверила, что можешь любить как человек? Нет, ты всего лишь лесной дух, ты животное.

– Я знаю, – тихо ответила девушка. – Но сейчас я человек. И как ни старайся, этого ты изменить не сможешь.

– А это мы сейчас увидим! Посмотрим в кого ты превратишься после смерти!

Она перевела бешенный взгляд на Радана:

– Убей её!

Соболь, словно кукла, машинально выкинул руку и клинок вошел в грудь Хазимай.

Марианна, в шоке, закрыла безголосый рот руками и оперлась о стенку, её ум отказывался воспринимать увиденное. Радан убил Хазимай! Это просто страшный сон!

Но это не было сном – тело девушки с глухим стуком упало на мозаику. Радан-кукла выпустил саблю из рук, и она так и торчала из груди Хазимай. Но это продолжалось совсем недолго. Лицо девушки было хорошо видно с места, где стояла Марианна – оно вдруг начало меняться. За несколько секунд, прекрасная молодая девушка, превратилась в женщину средних лет, потом еще постарело, и, вдруг, тело начало исчезать. Оно таяло как куча снега, занесенная в тепло. Все происходило очень быстро – через несколько мгновений от тела осталась лишь небольшая темная лужица, но и она быстро впиталась в каменный пол. Сабля упала и зазвенела.

Слезы душили девочку и застилали глаза – все эти превращения напомнили ей всю историю их знакомства, от первой встречи в странной избушке в лесу. Как же Радан будет жить с этим, когда очнется? Марианна смахнула слезу – ей показалось, что там, где только что было мокрое пятно, что-то зашевелилось. Она вгляделась – действительно, там прямо на глазах разворачивался ярко–зеленый побег незнакомого вьющегося растения. Он быстро рос, выкидывая вперед листья и усики. Зеленая змейка, словно живая, извиваясь, ползла по камням пола. Через несколько мгновений она достигла стены и, цепляясь за камень, начала подниматься вверх, к своду зала.

– Куда ты? – зло закричала колдунья. – Не уйдешь!

Из её рук вылетел огненный шар и упал на корень волшебного растения. Тотчас по стеблю пополз огонек желтого пламени, сжигая зелень. Стебель после него чернел и осыпался. Однако он никак не мог догнать верхушку, её усики продолжали упорно цепляться за невидимые выступы, и она забиралась все выше. Вдруг, стебель нашел какую-то лазейку и юркнул туда. Через несколько мгновений до этого места добрался и огонь, но в расщелину он не полез, а упал вниз. На лету он в последний раз вспыхнул и исчез.

– Ушла!

Ведьма так разозлилась, что опять стала пропадать.

– Пусть. Больше она никогда не сможет мне помешать. Забудем о ней, у нас есть дела поважней.

Зерги успокоилась, и снова сев на свое каменное кресло, оглядела зал.

– Голанд, мои гоблины куда-то пропали. Отправь своих, пусть поищут. И уберите этих двоих, – она показала на мертвые тела.

– А что с этим?

Вогал кивнул на Радана, который так и стоял возле того места, где умерла и превратилась в цветок Лесная. Взгляд юноши был пустым, на лице застыла равнодушная маска. Похоже, он до сих пор находился под воздействием колдовства и ничего не осознавал.

– Пусть постоит так, мешать не будет.

– А она? – в этот раз он показал на Алмаз, застывшую возле трона.

– Уберите её отсюда. Пусть тоже подождет. Я решила её судьбу – раз мы не хотим убивать родную кровь, пусть она станет одной из вас.

К удивлению Марианны, это предложение совсем не обрадовало Голанда. И остальные вампиры тоже недовольно заворчали.

– За что ты так с ней? Клан Каэг был самым благородным из Вогалов. Она не должна превращаться в нежить.

– Ну вот, – издевательски улыбнулась Зерги. – Вы уже и готовы её убить. Ладно, сейчас проведем обряд, а потом решим, что делать с наследницей Каэгов. Они действительно, стоят этого.

Каменная дверь отворилась, и вампиры потащили в темноту мертвого орка и Сельфовура. Они волокли их по полу, словно мешки. Маг после смерти, опять стал человеком – его белокурые длинные волосы, сейчас наполовину залитые кровью, тащились по камням. Узнать его можно было только по ним, потому что лица у него не было. Медведица в этот раз все-таки одолела волка – лицо превратилось в кровавую кашу. Потом Вогалы отвели Радана и Алмаз к стене.

– Ну, что же, дети, пора!

Ведьма поманила всех четверых ближе к себе. Трое, словно послушные марионетки двинулись к ней. На месте осталась только маленькая Енек, похоже, Проклятая не стала околдовывать её, наверное, посчитала её безвредной. Марианна пыталась остановиться, но ноги сами несли её к трону. Дети встали только у самых ступеней ведущих на постамент. Они переглядывались, но ничего не говорили – колдунья всех лишила голоса.

Зерги поднялась и сошла с трона, обошла стол с разложенными на нем вещами и взяла в руки пергамент. Расправила его и положила посредине. Потом осмотрела серебряную кружечку, и поставила рядом. После этого пришел черед ножа, она также осмотрела его, проверила пальцем остроту лезвия и положила с противоположной от кружки стороны. Последним она взяла глиняный медальон, принадлежавший раньше убитому колдуну. Она поднесла каплю ко рту и дохнула на нее, превратившаяся в пыль глина осыпалась и в руке Зерги, кроваво засветился крупный самоцвет. Ведьма покрутила камень, поднесла к свече и посмотрела сквозь него, потом аккуратно положила его в кружечку.

Она еще немного постояла, что-то обдумывая или просто готовясь к тому, что сейчас произойдет, и выдохнула:

– Пора!

Глава 22

Зерги шагнула к Марианне и схватила её за плечо. Сквозь испуг девочка удивилась тому, какая слабая рука у колдуньи. Ей ничего не стоило вырваться, если бы не колдовские чары, опутавшие её. Ведьма тоже поняла, о чем думает девочка – она заглянула ей в глаза и, стараясь быть как можно ласковей, сказала:

– Ничего, Марианна, это пройдет. Мы с тобой будем самые сильные в этом мире. Осталось совсем немного.

Девочка не поверила. Она не могла говорить, но взгляд сказал все за нее.

– Дрянная девчонка, – красные губы Зерги исказила презрительная улыбка. – Ты даже не представляешь, какая тебе выпала удача. Ты ведь так бы и сгинула в своей забытой деревеньке, а сейчас твое тело послужит самой великой цели. Оно будет править в этом мире! Все расы падут перед ним, короли будут считать за честь поцеловать туфельку на твоей ноге.

«Я не хочу этого! Это буду не я!» – хотела крикнуть Марианна, но губы не слушались её.

– Иди, не сопротивляйся, ведь это судьба. Время пришло и больше никто тебе не поможет.

Ведьма мягко подтолкнула девочку к столу. Потом взяла, нож и приказала:

– Протяни руку!

Женщина поймала невесомой рукой ладонь Марианны, вывернула её вверх и полоснула огненным лезвием по предплечью. Капли крови застучали по дну серебряной кружки.

– Веша, – Шаху так и не научился правильно выговаривать имя жены. – Пойми, лошадям нужен отдых. Это люди могут не спать и не есть, если захотят кого-нибудь убить, а кони просто умрут и все. Падут прямо под нами. Они не умеют разговаривать, не могут сказать, что устали, поэтому настоящий кочевник, сам должен чувствовать, что с лошадью. Иначе в степи не выживешь.

– Хорошо, давайте отдыхать, – вздохнув, согласилась Веса. Шоху видел, что любимая жена и сама измотана, потому, в какой-то степени, и был так красноречив. После того, как объединенные племена разбили и разграбили колонну орков, «большая охота» закончилась. Чужаки наказаны за свое наглое проникновение в степь, значит, ничто больше не удерживало племена вместе. Шоху даже не пытался просить помощи – наказывать тех, кто обидел твоего родственника, ты должен сам. Поэтому, сейчас к берегам соленого озера Кашпи, двигались только воины племени Шаху.

Хотя, если быть честными, с ними ехал один воин не из племени, и даже не из степи. Девушка, имя которой правильно назвать могла только молодая жена вождя. Остальные кочевники называли её Криш. Она осталась единственной из того небольшого отряда, что бился рядом с племенами, против орков и колдунов. Конечно, и у кочевников их девушки, пока не обзаведутся детьми, тоже воевали рядом с мужчинами, но никто из них, не мог сравниться с воином–мужчиной. А эта девушка была настоящим воином – стреляла из лука, и рубилась лучше степняка. Единственное, в чем она уступала, так это в скачках – тут даже женщины и дети племени, могли её обойти. Что поделаешь – кочевник рождается в седле.

Они ехали уже третий день – старый разведчик Хукале, когда уже доходивший до соленой воды, утверждал, что завтра они увидят Кашпи. Горы же, подымавшиеся прямо из этих вод, уже выросли выше всадника. Хукале обещал, что, когда они подъедут к озеру, для того чтобы посмотреть на вершины гор, надо будет придерживать шапку, иначе потеряешь. Настолько они высокие.

В глубине души, Шаху не верил, что они найдут там брата жены, демоны не для того, утаскивают человека, чтобы ждать погони возле соленой воды. Наверняка, сейчас нового родственника уже нет в живых. Однако, он ни словом не обмолвился об этом при Весе, пусть сама все увидит. В конце концов, что такое, несколько дней провести в седле, против радостной улыбки милой Веши. Он вспомнил, как она заразительно смеется и сам заулыбался – да ради этого смеха, он готов ехать хоть на край света. Он опять улыбнулся и бросив под голову седло, тоже улегся у костра – завтра ранний подъем и надо отдохнуть.

Как только Корад вышел из портала на каменной площадке, он почувствовал на губах соль. Внизу бились невидимые в ночи волны и мелкие брызги залетали даже сюда. Он сразу заметил пещеру, и понял, что попал по адресу. Портал, действительно, пошел по пути наименьшего сопротивления, и открылся там, где до этого только что прорвал пространство другой тоннель. Да и аура которая шла из темного провала под грубой каменной аркой, говорила сама за себя. От пещеры несло магией Черных. Кроме того, тут же был очень заметный след присутствия вампиров, и кроме всего этого из пещеры несло чем-то страшным и древним.

Корад, как всегда перед схваткой, проверил карманы – все ли под рукой – поправил меч, и больше не раздумывая, шагнул на каменные ступени. Хотя он понимал, что обычное оружие вряд ли поможет ему в схватке с тем, что прячется в пещере, но ощущение тяжести меча, висевшего на поясе, все равно давало ощущение уверенности. Это осталось еще с тех времен, когда он был больше воином, чем магом.

Он поднялся к самому входу и на секунду остановился, вглядываясь в темноту. На миг ему показалось, что где-то рядом находится Черный, но это длилось только секунду и он решил, что это след от прошедших здесь колдунов. Корад достал из кармана под плащом кусочек хризолита и зажал в руке. Он не думал, что невидимость спасет его от колдунов, но от обычных тварей или зверей, это должно было помочь.

С каждым шагом темнота становилась гуще – без использования магии дальше идти было невозможно. Корад, понимал, что любой свет выдаст его, но деваться было некуда – если постоянно использовать магическое зрение, он совсем скоро выдохнется. Поэтому он решил, что силы надо поберечь – мало ли что ожидает его дальше. Скорее всего, чем ближе он будет к логову Зерги, тем опаснее будет его путешествие. Маг зажег факел из своего походного набора. Правда он был не совсем обычен, и, если бы не крайняя нужда, Корад не стал бы тратить столь дорогой артефакт.

Кусочек дерева нефри, он когда-то давно приобрел у торговца из страны вечного лета – Зумбару. Сам торговец, как и его товар, были очень редкими гостями в Срединной Империи, и Кораду тогда повезло, что он случайно подошел к его лавке первым. Еще до начала торговли. Так у него появился этот вечный факел, и еще несколько важных вещиц.

Инспектор ножом отщипнул тоненькую лучину, закрепил её в специальном кармашке на внешней стороне перчатки, потом, нехитрым заклинанием зажег кончик палочки. Маленький ровный огонек, с необычно ярким и жарким пламенем, осветил зал у входа. Теперь эта лучина будет гореть несколько часов. Из-за того, что смола дерева нефри горит очень жарко, и приходилось использовать для этого мини–факела крепление на перчатке, иначе реально было получить ожог.

Если бы человек оказался бы сейчас в этой пещере, он бы увидел волшебную картину – в воздухе, сам по себе плывет кусочек жаркого пламени. Хризолит поймал ритм тела Корада и теперь он исчез для обычного зрения. Никто из наделенных таким зрением рас – орки, гномы, эльфы и люди, не увидели бы его.

Однако, в пещере его ждали совсем другие враги, для которых освещение совсем не нужно. Наоборот, яркое белое пламя, резало глаза и мешало уродливым тварям, проснувшимся на каменных выступах.

Корад совсем недалеко ушел от входа, когда наткнулся на первое грозное предупреждение – на полу пещеры лежал скрюченный обгоревший труп мерзкого существа. Голова твари лежала метрах в трех от тела. Теперь инспектор понял откуда исходил этот приторный запах горелого мяса, начавший преследовать его, как только он вошел под арку. Славуд остановился и поднял перчатку с огнем повыше – зрелище, представшее его глазам, не радовало.

Тварь имела крылья и четыре лапы. Пожелтевшие когти были такой длинны, что проткнули бы человека насквозь. Вообще, существо напоминало голую обезьяну с крыльями. Он достал меч и клинком перевернул голову – надо посмотреть, какова тварь на лицо. Ничего хорошего он не обнаружил и там – безбровую плоскую морду почти пополам делил огромный рот, полный острых игольчатых зубов. Однако, он заметил еще одно оружие летающего монстра, гораздо страшнее зубов и когтей – на полу, там, где из приоткрытого рта, тянулась нитка желтой слюны, пол был выеден. Ядовитая слюна съедала даже камень, значит, если попадет на тело – прожжет насквозь.

Тварь явно была из тех, что водились в те времена, когда миром правили Вогалы, а может и еще древнее. Если это было искусственное, магическое создание – то древней, непонятной сейчас магии. Современные колдуны оживляют тварей совсем в другом стиле, хоть и страшных, но больше похожих на современных животных. Змеи, волки, и прочие хищники. Если же это было произведение природы, то страшно даже представить, против каких врагов использовался такой арсенал.

Через пару десятков шагов он нашел еще одно тело. Точно такая же тварь, и убита так же – огнем. Единственное отличие было в том, что в этот раз голова была на месте. Останавливаться, чтобы рассмотреть, он не стал – время было неумолимо, и работало оно на Проклятую.

Корад почти прошел зал, когда почувствовал опасность. Из глубины пещеры кто-то быстро приближался. Маг вытащил лучину из крепления и вставил в расщелину на стене, сам быстро отошел на несколько шагов в закуток между двумя выступами. Трепетавшая там тень там была гуще. Он знал, что увидеть его не могут – опыт работы с хризолитом, у него был уже богатый – сам же он из темноты сразу увидит незваных гостей. Сейчас он чувствовал, что их несколько – опасность разделилась. Скорей всего, это были те же твари, чьи обгоревшие останки он только что рассматривал.

Так и оказалось – из темноты, совершенно бесшумно, вылетела жуткая фигура и спикировала к факелу на стене. Скорость у монстра была поразительная – в темноте, по пещере так могут летать только летучие мыши. Несмотря на такую скорость тварь сориентировалась сразу – сначала она проскочила мимо, и снова исчезла в темноте, но через пару секунд вернулась, и без раздумий кинулась к месту, где спрятался Корад.

Маг не ожидал, что его так сразу обнаружат, и едва успел отбиться. При этом действовал так, словно он был лихой рубака, а не опытный маг – резко выставил меч навстречу пикирующей «обезьяне» и та, с ходу насадилась на клинок. Чтобы меч не вырвало, летевшим по инерции телом, Кораду пришлось перехватить рукоять второй рукой. Он наступил на грудь бьющейся в агонии твари, и, стараясь чтобы летевшая в стороны слюна, не попала на тело, выдернул оружие.

С этого момента, у него больше не было ни секунды – твари закружили вокруг него смертельный хоровод. Отбиться мечом не стоило даже мечтать. Он автоматически, не задумываясь, бросил заклинание в горевший на противоположной стене факел. В одно мгновение нефри разгорелась, словно верховой пожар в сухом лесу. Пламя полыхнуло в обе стороны пещеры, маг едва успел отсечь огненный вал от себя. Огненная завеса продержалась недолго, но она помогла отбить первую атаку. Когда, бушующее пламя опало и факел на стене, опять стал всего лишь горевшей лучиной, вокруг барахталось почти десяток обгоревших тел. Они визжали и выли, дергая прогоревшими, превратившимися в лохмотья, крыльями. Однако несмотря на то, что эти исчадия умирали, они все равно пытались ползти в сторону Корада, жажда убийства читалась в их обожженных глазах.

Через несколько мгновений после того, как пламя исчезло, монстры появились снова. В этот раз они напали не только сверху, но переваливаясь шли по каменному полу. Корад отбивался уже обдуманно – заклинания с ветром, у него всегда получались хорошо. Совсем недавно он вызвал целый ураган, атакуя орков в степи. Объем пещеры, конечно, не давал устроить подобный смерч, но все равно порыв ветра, ударивший от входа, был так силен, что снес не только тех тварей, что были в воздухе, но даже и тех, что ползли по полу. Утащило даже тела тех, кто уже скончался от ожогов.

Воспользовавшись этим, Корад забрал факел, и приготовив пару заклинаний, на случай возвращения нападавших, направился по пещере дальше. Все-таки главное его дело, это не битва с летающими «обезьянами», а, как бы выспренно это не звучало, спасение этого мира. И спасение Радана и детей. Хотя теперь это, похоже, одно и то же.

Они вернулись. Судя по тому, что произошло это, когда он уже прошел еще один зал, ветер он послал хороший. Хотя он понял это еще раньше, когда увидел оторванное крыло твари, зацепившееся за острый каменный выступ. Тела рядом не было, его утащило воздушным потоком. Однако, ни огненная завеса, ни смерч все-таки не остановили крылатых тварей – он не только почувствовал их приближение, он их услышал. Теперь они не старались налететь из темноты неслышно, наоборот, в этот раз они визжали и выли, несясь навстречу по трубе пещеры.

Корад был готов к новой встрече, он уже понял, что эти создания не просто местные жители, накинувшиеся на случайного чужака – нет, это была охрана пещеры, нацеленная на то, чтобы никто не смог проникнуть в логово Проклятой. Значит, пока хоть один из них жив, нападения будут продолжаться. И поэтому, надо уничтожить их всех. Маг разорвал контакт с камнем невидимости, раз твари все равно его видят, не стоило тратить энергию на бесполезную маскировку.

За время, которое ему дал смерч, он успел подготовить достойную встречу для зубастых летунов. Он не сомневался, что его магию уже заметили, и поэтому решил использовать кое–что из своего арсенала, более подходящее для уничтожения подобных тварей.

Он достал из сумки, висевшей под плащом, мешочек, и потянув шнурок зубами, развязал его. Потом заглянул внутрь, убедился, что песок не отсырел и стал ждать, когда крылатые сторожа подберутся поближе. Глупые зубастые твари, так и не подумали сменить тактику – они опять нападали кучей, одни по воздуху, другие по полу. Визг и вой приближался, Корад перехватил мешочек правой рукой и, размахнувшись, веером выплеснул песок на встречу воющей стае.

Это был обычный мелкий речной песок, и в свете факела разлетевшееся облако заиграло искорками. Однако, вместо того чтобы упасть на каменное дно пещеры, как должно было произойти с обычным песком, облачко начало расширяться, заполняя весь объем пещеры, и набирая скорость, понеслось навстречу тварям. Заклинание, превратившее речной песок в страшное оружие, было очень мощным, и Корад, вряд ли бы использовал его в подобной ситуации – с монстрами можно было справиться, используя средства попроще, но на карту было поставлено слишком многое, и надо было торопиться.

Как только монстры попали в поблескивающее облако, Корад упал на каменный пол и прижался к стене. Он быстро пробормотал приготовленное заклинание защиты и его укрыло невидимой броней. В тот же момент песочное облако взорвалось. Каждая, даже самая мелкая песчинка, взорвалась подобно тому, как взрываются кувшины, начиненные смесью угля и селитры – оружие, которое применяют узкоглазые воины Империи Восходящего Огня.

Глава 23

Общий взрыв был так силен, что пещеру встряхнуло. Даже Мазранг, все еще прятавшийся между камней над аркой почувствовал толчок. Желтоглазых стражей пещеры перемалывало и рвало на мелкие кусочки. Взрывная волна и пламя ударило в обе стороны вдоль пещеры, если бы не защитное заклинание, заготовленное как раз для такого случая, Корад тоже бы не выжил в этом аду.

Когда все стихло маг убрал защиту и снова зажег лучину нефри. Он поднялся и осмотрелся – дым почти рассеялся, небольшие струйки поднимались от фрагментов обгоревших тел и поднимаясь к своду, собирались в длинное облачко. Оно, клубясь, струилось к выходу. Корад, не стал долго осматриваться, поправив амуницию, он снова зашагал вглубь подземелья. По его прикидкам он должен был уничтожить все живое не меньше, чем на сотню шагов в обе стороны. Он надеялся, что все «летающие обезьяны» сгинули, и теперь можно будет двигаться быстрее.

Так и получилось – не встречая ни одной твари, он миновал еще два небольших зала и вошел в третий. Этот длинный природный грот, похоже, был основным приютом крылатых монстров. На нижних сводах стен, под многочисленными скальными выступами, он видел борозды выеденные ядовитой слюной и кучи окаменевших экскрементов. Но все насесты были пусты. «Значит, действительно, всех порешил, – подумал Корад и тут свет от факела осветил предмет, назначение которого маг понял сразу. – Ну, вот и они».

Длинный каменный саркофаг оказался не один – не меньше тридцати-сорока гранитных гробов со сдвинутыми крышками, ровными рядами, стояли по обоим сторонам прохода. Славуд невольно остановился – каким бы он не был смелым и опытным магом, по происхождению он был человек. А у любого человека страх перед нежитью заложен в самом его естестве. Конечно, и остальные расы не любят живых мертвых, но никто из них не понес от вампиров такого урона, как люди. С незапамятных времен кровосос был самым страшным и самым непонятным врагом человека.

Корад подавил страх, и шагнул к ближайшему саркофагу. Как он и ожидал, тот был пуст. После того, что он творил здесь, после всего огня и грохота, вампиры вряд ли бы продолжали спать. Маг усилил пламя факела, положил руку на рукоять меча и осторожно двинулся вдоль страшного кладбища–спальни. Он прошел до конца ряда каменных гробов и только тогда смог расслабиться – ни в одном не было хозяина. Можно было не сомневаться, что все они сейчас находятся там, куда он направляется. Но Корад с самого начала знал на что шел, и то, что кроме самого главного зла – самой Зерги, там будут находиться еще и Вогалы превратившиеся в вампиров, уже никак не влияло на его решимость. В глубине души он уже простился сам с собой, поскольку понимал, что уйти отсюда живым, ему вряд ли удастся.

Сейчас главное было – добраться до логова зверя, найти то место, где скрывается Зерги. А дальше все будет по обстоятельствам. У него оставалась, еще маленькая надежда на Саафата. Получив сообщение о том, что дети и артефакт все-таки попали к Проклятой, он наверняка, что-нибудь предпримет. Но Корад запрещал себе об этом думать – надежда расслабляет, а ему надо быть твердым.

А может вампиров и нет здесь? После того, как он увидел пустые саркофаги, эта мысль уже несколько раз мелькала в голове мага – ведь Зерги, наверняка, уже знает о его появлении, и о том, что её летающие охранники, не смогли его задержать. Почему же она не отправляет к нему навстречу главных своих убийц? Или он ей не страшен?

И, словно колдунья услышала его мысли, впереди на границе света и тьмы, вдруг, блеснула пара глаз. Потом еще одна и еще… Через несколько секунд их было уже десятки. Серые тела некоторое время невозможно было разглядеть, но, наконец, проявились и они. Корад остановился и приказал факелу гореть еще ярче, теперь приходилось даже отворачивать лицо, чтобы не обжечься. Вампиры до этого приближались неслышно, но как только поняли, что маг заметил их, замогильно завыли и бросились вперед. Они бежали не только по полу, Корад заметил, что часть их переместилась на стены и бежала по ним.

Наступил самый серьезный момент в его путешествии – если он сможет пробиться через нежить, тогда он точно доберется до логова Зерги. Корад расставил ноги, бросил факел как можно дальше вперед, при этом заставив его гореть на пределе. Белое маленькое солнце должно было в таком режиме быстро сгореть, но ему и не нужно было много времени – все решится за несколько минут.

Маг скинул плащ, раскрыл сумку и взял в обе руки артефакты, которые приготовил для этой встречи. Он сжал их в кулаках и, сузив глаза, ждал, когда Вогалы окажутся на нужном расстоянии.

– Я вас освобождаю! – крикнул он и закрутился в страшном танце. Из его кулаков ударили белые слепящие лучи и первые наткнувшиеся на них вампиры, завыли от ужаса. Битва началась.

Ведьма заглянула в серебряную кружку, довольно кивнула и провела почти бесплотными пальцами по ране на руке Марианны. Рана тотчас затянулась, не оставив даже следа.

– Хватит, – она посмотрела на девочку и, без улыбки, добавила: – Мне твое тело нужно с кровью.

От этих слов Марианна дернулась, но магические путы, продолжали удерживать её. Она попыталась закричать, но тоже не смогла.

– Знаю, что ты хочешь сказать, – издевательски улыбнулась Зерги. – Но не надо благодарностей, лучше помолчи, побереги силы, они мне еще пригодятся.

Женщина взяла девочку за подбородок, и заглянула в глаза:

– Вот глаза у тебя голубые, это как-то не очень. Но ничего, почернеют.

Вдруг пещеру тряхнуло, и где-то далеко в глубине, что-то громыхнуло. Ведьма бросила Марианну и одним прыжком оказалась на возвышении у своего вещего водопада. Секунду она всматривалась туда, а потом дико закричала:

– Голанд, что это?! Как он смог? Безмозглые стражи! Ни на кого нельзя надеяться. Быстро туда и убейте его! Вы Вогалы и справитесь с колдунишкой-человеком.

– Мы были когда-то Вогалами, – пробормотал старший вампир, но из-за скрипа отъезжавшей каменной плиты, никто его не расслышал. Потом уже громко ответил:

– Мы убьем его, Алиайя. Каким бы сильным магом он не был.

Колдунья только махнула – бегите, ей было не до этого. Зерги вдруг заторопилась, было понятно, что то, что она увидела в своем водопадике, очень напугало её.

– Где эти проклятые гоблины? – зло выговорила она, оглядываясь. – Мне нужна моя кровь.

Дрожащая испуганная девочка не понимала, про что говорит колдунья, зачем ей гоблина и откуда она хочет взять свою кровь.

– Как все затягивается! – разозлилась Зерги. При этом она сразу потеряла плотность и снова стала исчезать. Если раньше она не обращала на это внимания, то в этот раз, это её очень испугало. Ведьма присела на свое резное кресло и прикрыла глаза. Несколько секунд она сидела так, потом улыбнулась бескровными губами и, глядя на Марианну, сказала:

– Не переживай, никто сегодня не сможет мне помешать. Сейчас у меня появится кровь.

Если бы девочка могла говорить, она бы многое могла ответить на то, как она переживает за колдунью. Но Зерги так и не сняла свое заклятье, так что все: Радан и Алмаз у стены, ребята внизу у подножия трона, и сама Марианна не двигались и не разговаривали. Лишь их взгляды говорили о том, что они живы, все слышат и понимают. Только глаза Радана оставались пустыми, он так и не пришел в себя. Маленькая гномка могла двигаться и разговаривать, но она сидела на полу и лишь тихо плакала. Девочка и так не понимала, что происходит, а от событий последнего дня, она совсем потерялась.

Зерги начала что-то шептать, а потом тихо засвистела. Через некоторое время из прохода откуда появилась в свое время Хазимай, в зал вползла крыса и направилась к трону. Она двигалась так, словно была смертельно больна, но на самом деле зверек был здоров. Просто крыса очень не хотела идти, она визжала, шипела, заворачивала голову, пытаясь остановиться и направиться обратно, однако, лапы предательски несли её к ведьме.

Зверек подошел к подножию трона, вскочил на ступени и отчаянно визжа и сопротивляясь, подполз к ногам ведьмы. Похоже, он чувствовал для чего его хотят использовать. Рука женщины метнулась к серо–черному визжащему комку и Марианна, в ужасе, зажмурилась. Когда она опять открыла глаза, то увидела отвратительную картину – ведьма откусила крысе голову и теперь пила её кровь. Темные струйки текли с обоих уголков её рта и стекали по неожиданно начавшим розоветь щекам.

Это продолжалось недолго, внезапно, женщина отбросила, превратившуюся в тряпку крысу и вытерла окровавленные губы. Еще несколько секунд посидела спокойно, словно прислушиваясь к тому, что происходит у нее внутри, потом подняла голову и довольно улыбнулась.

– Ну вот, теперь я готова.

Прямо на глазах ведьма менялась – выглядела она теперь совершенно живой. Если тогда, когда она то бледнела, то вновь проявлялась её облик настоящей представительницы Вогалов не был так заметен, то сейчас природа истинных людей проявилась в полной мере. Абсолютно правильные, пропорциональные черты лица и фигура; белая алебастровая кожа и черные бездонные глаза.

– Что, нравлюсь? Жаль, что больше не осталось детей Вогалов. Я бы хотела возродиться в таком же теле.

Она вздохнула.

– Но ничего, в следующий раз буду предусмотрительней.

Девочка страхом смотрела как ведьма снова взяла нож, но в этот раз она не стала трогать Марианну, а поднесла к кружке свою руку и провела багровым лезвием по предплечью. Несколько редких темных капель проступили на белой коже. Зерги стряхнула их в сосуд и, не в силах сдержать радость, заулыбалась. В тот момент, когда кровь ведьмы попала в серебряную кружечку девочка почувствовала, как что-то огромное, сразу и прекрасное, и страшное, вдруг легонько коснулось её. Словно на краткий миг перед ней открылся совсем другой мир. Однако, промелькнуло это так быстро, что она не успела даже понять, что это. Зерги в это время внимательно глядела на нее и все поняла:

– Ну как? Стоит этот мир твоей жизни?

Впрочем, ответа она не ждала – девочка до сих пор не могла управлять своей речью.

Похоже, прежнее тело уже было не нужно ей, колдунья не стала даже залечивать рану. Она взяла чашу и подставила её под струю странного водопадика. Киселеобразная, прозрачная жидкость потекла в сосуд. Это длилось недолго, через несколько секунд, Зерги поставила кружку обратно и прямо ножом помешала содержимое. Там сейчас кроме крови и волшебной воды находился еще и красный камень Сельфовура. Что она будет делать с этой смесью дальше? – думала девочка. В любом случае ничего хорошего для себя, ей ожидать не приходилось.

Ведьма пододвинула чашу на середину стола, положила нож рядом и взяла пергамент. Удерживая кусок кожи двумя руками, Вогалка выкрикнула короткое заклинание. Пергамент на мгновение вспыхнул тревожным красным пламенем, но в тот же момент погас. Осталась светиться только причудливая вязь букв из забытого древнего языка, сплетавшаяся в странные слова. Если бы кто-нибудь из тех, кто до этого читал пергамент, увидел его сейчас, он бы сразу понял, что это совсем не тот текст. Проявились те строчки, что когда-то собственноручно написала Зерги.

Лицо женщины стало серьезным, она громко и торжественно начала читать текст, тщательно выговаривая странно звучавшие слова. Вокруг стало удивительно тихо, и только речь ведьмы наполняла эту тишину. После того, как колдунья прочитывала слово полностью, оно гасло, словно колдовской огонь этих строк уходил в пространство вокруг, наполняя подземелье потусторонней энергией.

Голова Марианны закружилась и, вдруг, она поняла, что смотрит на пергамент и читает светящиеся строчки, её рот легко выговаривает знакомые слова. Это длилось всего пару секунд, потом она опять вернулась в свое тело, и опять снизу вверх глядела на нараспев читавшую странные слова колдунью. Голос Зерги звучал все сильнее, заполняя подземный зал. Девочке стало казаться, что в этом мире ничего не осталось, кроме этого голоса. Он проникал всюду, вибрировал даже внутри её. Почему-то Марианна поняла, что это все – пришло её время умирать. Она еще какое-то время пыталась удержаться в этом мире, тщетно пытаясь перебороть чужую стальную силу, выгонявшую её из жизни. В какой-то момент она сдалась – и в то же мгновение её губы выкрикнули последнее светящееся слово текста. Пергамент погас.

Корад, словно превратился в молнию, он наносил удары, уворачивался, метался по пещере, и стая клыкастых монстров ничего не могла с ним сделать. Существа, которые и в прошлой жизни были мощнее и быстрее человека, а сейчас получив всю мощь нежити вообще превратились в демонов смерти, эти существа не могли справиться с одним человеком. Вогалы еще при жизни были мало восприимчивы к магии поздних рас, а после того, как к этому иммунитету добавилась магия вампиров, их магическая защита была уже на уровне мага–самоучки.

Это было что-то невероятное – вампиры ревели от ярости, но ни один их удар не достигал цели. Бой продолжался всего несколько минут, а маг убил уже двоих навсегда, отделив их головы от тела и еще нескольких лишил конечностей – кого ног, кого рук.

Но, все равно, это было только началом схватки, Корад понимал, что серые кровососы не отстанут от него, пока будет жив хоть один. По уму они резко отличались от предыдущих летающих зубастых созданий, но вот по настойчивости вампиры были точно такими же. То, что это не те «обезьяны», с которыми ему пришлось схватиться первыми, Славуд понял сразу – после первой неудачной атаки, в которой враги и потеряли сразу двоих, вампиры мгновенно изменили тактику.

Теперь они не бросались сразу толпой, а все время старались атаковать с разных сторон, особенно со спины. Однако, Корад был готов и к этому – еще направляюсь сюда он не сомневался, что по пути к логову Проклятой, ему придется схватиться с заколдованными Вогалами, поэтому принял меры, чтобы скорость его реакции не уступала скорости нежити. Маг редко позволял себе пользоваться разрыв–травой, хотя она прибавляла сил, ускоряла реакцию и быстроту мышц, усиливала зрение и слух, но и забирала она в ответ очень много. Корад лично встречал людей, которые увлеклись кажущимся могуществом колдовского зелья. Теперь это были еле живые развалины, ослепшие и полуглухие. Однако, тут был тот случай, когда он, не задумываясь, выпил драгоценную настойку – результат стоил и здоровья, и жизни.

Солнечные камни в руках начали нагреваться – это сразу напомнило Кораду, что свет, накопленный в них, не бесконечен. И, вообще, надо действовать быстрее – время, вот что было самым главным в настоящий момент. Каждая секунда давала выигрыш Проклятой, вполне возможно, что она уже начала свое колдовство.

Маг резко обернулся и сумел правой достать вампира, бесшумно подбиравшегося сзади – вытянувшийся шар сияния, ударил опешившую нежить прямо в грудь. В дыру прожженную солнцем, могла пройти голова человека.

Решение пришло само собой. Корад сжал кулаки, и камни заработали в полную силу – свечение вокруг рук стало нестерпимым даже для него самого. Он закричал, и рванулся вперед, прямо в самую гущу нежити. Серые отшатнулись. Кричал он почему-то боевой клич дружины Всеславура, в которой начинал служить безусым парнишкой, еще до того, как узнал первые азы магии. Чертя вокруг себя световой круг, он пробежал шагов тридцать, в голове даже мелькнула мысль, что прорвался, и вампиры отстали от него. Однако, это было не так – Вогалы просто пропустили его в следующий зал – там места было больше, и они могли нападать теперь не только спереди или сзади, а со всех сторон.

Корад опять застрял – он отбивался от атак нежити, сам нападал и опять лишил конечностей еще двоих, самых нетерпеливых. Он не чувствовал усталости – трава будет действовать еще несколько часов, чуть меньше продержатся камни, но все равно, за это время он сможет расправиться с большей частью вампиров. Но никакого проку в этом уже не будет – Проклятая за это время сделает свое дело.

Он выругался и опять попытался пробиться вперед, но безуспешно – только маг шагал вперед, враги отступали и начинали атаковать сзади или с боков. Он не мог оставить ни одного нападения без ответа, стоило одной твари воткнуть хотя бы один коготь ему в любую часть тела, и все – он потеряет часть сноровки и скорости. И тогда вампиры добьются своего. Маг сжал кулаки, и камни заработали в полную силу – свечение вокруг рук стало нестерпимым даже для него самого.

Бой продолжался, а время неумолимо утекало. Теперь Корад пытался выявить среди врагов старшего, он уже несколько раз видел его и постоянно слышал его команды. Тот был выше и мощнее остальных. Может если, он лишит нежить управления, они отстанут от него?

Наконец маг опять увидел его и начал пробиваться, отмахиваясь от выпадов тварей и сам атакуя. Он не разрешал себе злиться, зная, что это чревато потерей контроля, но ком ярости, копившийся в течение последнего времени, когда все становилось только хуже, подкатывал все чаще, и Корад по опыту знал, что однажды он вырвется наружу.

Каким-то образом вампир понял, что Славуд ищет именно его и не стал прятаться, а тоже двинулся навстречу.

– Человек, ты хочешь сразиться со мной?

Трубный голос Вогала наполнил пещеру.

– Да! И если ты не трус, сразись со мной! – ответил маг.

К его удивлению, вампир обрадовался. Он зарычал:

– Уйдите все! Мы будем биться один на один!

Когда серые фигуры послушно отступили в темноту, Вогал вдруг спросил:

– Скажи мне свое имя, маг. Я должен знать кого убиваю. Я Голанд, командир охраны Великой Алиайи.

Корад еле заметно вздрогнул, он знал про этого Вогала, знаменитый воин Черного воинства, многие великие воины трех рас, полегли под его мечом.

– Я Корад, – просто ответил маг. И в свою очередь тоже спросил: – Ты был великим воином, зачем ты стал вот этим? Нежитью? Ты бы мог убить меня честным мечом, а не вот так – зубами и когтями…

Похоже, вопрос оказался для Голанда неожиданно болезненным. Он взревел и уже готов был прыгнуть вперед, как вдруг мелодичный женский голос заполнил пещеру:

– Остановись, Голанд!

Из темноты выступила высокая женщина. Она вышла в круг света, образовавшийся от свечения солнечных камней в руках Корада. Но казалось, что женщина сама светится отраженным солнечным светом.

– Еллин! – прошелестело в темноте. Вампиры узнали гостью. Через секунду и Корад понял кто это. Однако он твердо знал, что её здесь быть не может – сестра Зерги погибла, еще до конца Великой Войны. И в её гибели была виновна её проклятая сестра.

Похоже, так же думал и Голанд. Вампир остановился и тихо сказал:

– Ты призрак, Еллин. Тебя нет.

– Я есть, Голанд. Подойди ко мне. Ты ведь все помнишь?

На глазах изумленного Корада, грозный вампир склонил голову и послушно подошел к белокурой Вогалке. Он опустился на одно колено и на какой-то миг, Славуд увидел перед собой не мерзкую нежить, а сурового воина–Вогала. Казалось, расползавшаяся ржавая броня и длинные космы, на миг превратились обратно в убранство рыцаря и черные волнистые волосы.

– Да, Великая, я все помню…

Девушка подняла прекрасное лицо и удивительные зеленые глаза остановились на лице Корада.

– Беги, воин! Останови её. Я не смогла убить этих детей еще маленькими, рок оказался сильней, чем мои посланцы. Теперь все зависит от тебя.

– Но, Еллин, ваша сестра… – начал вампир.

– Молчи, Голанд, так надо. Ты же хочешь освободиться?

– Да, – ответил тот и в темноте вокруг, словно эхо зашелестело: – Да, да, мы хотим умереть…

Однако, Корад не стал ждать, чем закончится этот разговор, через секунду он уже мчался по подземелью, легко угадывая нужное направление.

Глава 24

Голос смолк и Радан очнулся. Над головой нависал потолок пещеры, на котором играли блики от бьющегося пламени свечей. В голове еще звучало последнее слово из только что закончившейся длинной речи колдуньи. Он ничего не помнил, казалось, он лежал тут на камне уже целый век и все это время вокруг звучали отчетливые непонятные слова. От них несло ужасом. Даже в забытьи он чувствовал неотвратимую потерю чего-то важного, более важного чем сама жизнь. Неудержимая сила этих слов несла его к пропасти – туда, где ничего не будет. Он пытался ухватиться за обрывки плавающих в тумане мыслей, однако вырваться из дурмана, ему оказалось не под силу. И вот вдруг все кончилось.

Он поднял голову и увидел, что Зерги, сидевшая на троне, испуганно глядит на стоящую перед ней Марианну.

– Нет! – вдруг заплакала она. – Я не хочу!

– Поздно, девочка, – грубым, совсем не детским голосом ответила Марианна и приказала: – Отойди от стола!

Увидев эту сцену, Радан понял, что он все еще спит и опять попробовал вырваться из дурмана. Он дернулся и больно ударился локтем о каменный пол. Нет, он не спит – все, что он сейчас видит, происходит на самом деле. Соболь хотел вскочить, но это не удалось – он, словно попал в клейкую тягучую смолу. С большим трудом он оторвался от пола и, силой выдираясь из невидимых пут, начал распрямляться. Рядом, точно так же, выкручиваясь и ругаясь, поднималась Алмаз. Их взгляды встретились – в глазах девушки был ужас, тут же сменившийся жалостью.

Чего это она? – подумал Соболь и, наконец, поднялся. Заклятие, связывавшее его, явно слабело.

– Помочь? – говорить тоже пришлось как через вату, звук получился слабым и невнятным.

– Не надо! – быстро ответила девушка. Её испуганный взгляд скользнул на лежавшую на полу саблю.

Радан тоже увидел оружие, на острие клинка чернела кровь. «Откуда это? – сквозь вату удивился он. Он помнил, что схватил саблю, а дальше память почему-то исчезала, словно после того, как схватил саблю он сразу заснул. Ладно, потом разберемся – надо спасать Марианну, ведьма опять что-то творит. Соболь нагнулся, подобрал оружие и шагнул к трону.

– Стой там, мальчишка!

Команда пригвоздила его к полу, липкие путы опять стянули ноги. Но остановился он не только от заклятья – его убило то, что это приказывала не Зерги, а вскочившая Марианна. Искаженное страшное лицо девочки, и голос, очень похожий на голос Проклятой, опять заставили Радана усомниться, что все происходит наяву.

– Марианна! Очнись! – закричала сзади Алмаз, она до сих пор не могла справиться с проклятием, похоже её Зерги заколдовала сильнее. Этот крик и тяжесть сабли в руке вернули Соболя в реальность. Он напрягся и – чудо! Ноги его шевельнулись. Радан выругался и опять попытался шагнуть. Нога дернулась, и он чуть-чуть оставил её, это первое движение словно столкнуло лавину. Он почувствовал, как застывшие ноги начинают оживать и, наконец, сделал первый полный шаг.

Девочка на возвышении тоже выругалась и вытянув руки в сторону медленно, но все более уверенно шагавшего Радана, начала бормотать заклинание. Однако, хоть Соболь и почувствовал, что опять идет как в густом киселе, но остановить по-настоящему она его не смогла.

– Уничтожь все на столе! – крикнула сзади Алмаз. Соболь понял, что она обращается к нему, и не оборачиваясь ответил:

– Сейчас! Только доберусь.

В этот момент невидимые преграды рухнули, Радан не ожидал и едва не завалился. Он увидел, что девочка, перестала обращать внимание на него и кинулась обратно к столу.

– Пора заканчивать, Марианна! – выкрикнула она и потянулась к чаше.

Марианна с ужасом рассматривала свои руки – белые, почти прозрачные руки ведьмы. Она не слышала и не видела, что происходит вокруг, все её внимание было поглощено этими руками. Девочку словно оглушили – где-то рядом, кто-то что-то кричал, кто-то двигался, а для Марианны существовали только эти руки, которые двигались, когда она двигала своими руками. Где-то в глубине сознания она уже догадалась, что произошло, но никак не хотела в это верить.

Вдруг перед её глазами появилась сама она – Марианна. Девочка смотрела на себя стоявшую с другой стороны круглого каменного стола и чувствовала, что еще немного, и она сойдет с ума. Маленькая Марианна подтолкнула чашу и злобно закричала:

– Быстро пей! Сделай глоток!

Марианна как завороженная взяла знакомую кружечку обеими руками и поднесла к лицу. Матово блестящие дуги ручек, полностью спрятались в больших взрослых ладонях. Сама кружечка теперь показалась ей совсем маленькой. Марианна заглянула вовнутрь и отшатнулась – содержимое чашки булькало, словно кипело, от жидкости поднимался красноватый туман.

– Пей! – девочка схватила светящийся нож и, без раздумий, ткнула лезвием в ногу Марианны. Та, испуганно, отхлебнула маленький глоток безвкусной жидкости. Девчушка подпрыгнула и почти вырвала чашку из бледных рук. Она, оглянулась на подбегавшего Радана, победно улыбнулась и поднесла кружку к губам.

Марианна вдруг поняла, что все – ведьма победила, откуда-то она теперь знала, что последний глоток, что сейчас выпьет колдунья в её обличье, закрепит уже произошедшее. Зерги обретет настоящее живое тело и вернет себе всю колдовскую мощь, а она, Марианна, так и исчезнет с этим постепенно тающим телом. Она потянулась к девочке, желая остановить её, но сил уже не было, она только всхлипнула по-детски, совсем не так, как плачут взрослые и устало опустилась на пол возле стола. Бледная фигура высокой красивой женщины, начала блекнуть и исчезать, этот процесс не остановил даже дикий крик, вдруг зазвеневший под сводами зала.

– Нееет! Нееет!

Это голосом Зерги, кричала Марианна, глядя на дымящую лужицу у своих ног. Там же в луже, лежал треснувший крупный рубин. Он медленно угасал, теряя свое кроваво–красное свечение.

Вдруг, девочка замолчала, выронила из рук серебряную чашку и секунду постояла, глядя на выглядывавшую из-под стола малышку Енек, потом схватила её и прижала к себе.

– Какая же ты молодец, маленькая моя, – уже своим голосом, шептала девочка, целуя ничего не понимающую малышку. – Как ты догадалась толкнуть меня в самый нужный момент?

– Я не хотела, чтобы ты пила кровь, – пропищала Енек, довольная тем, что её так хвалят.

Неожиданно, взгляд Марианны изменился, стал злым и колючим, она отбросила маленькую гномку и схватила нож.

– Ах ты подлая тварь! Ты загубила все! Умри!

Она бросилась на пытавшуюся отползти девочку. От неожиданности та даже испугаться не успела. Однако, Марианна ничего не успела сделать, подбежавший Радан перехватил руку девочки и вырвал из нее нож. Потом с силой бросил его в сторону, нож ударился в стену и разлетелся на куски, Соболь сжал бьющуюся девочку обеими руками:

– Успокойся, Марианна, – повторял он пытаясь удержать, неожиданно сильную девочку.

Та взглянула ему в лицо и зло скривившись выпалила:

– А ты доволен? Помнишь, как убил свою любовь?

Сразу после этих слов, она обмякла и чуть не выскользнула из рук Соболя. В это время рядом уже оказалась Алмаз, она протянула руки:

– Дай её сюда, Соболь.

Тот передал девочку и озадаченно спросил:

– Что с ней? И про какое убийство она говорила?

Однако, ответить девушка не успела – пол в пещере вздрогнул и по стенам побежали трещины.

Каменный пол под ногами вампиров вдруг задрожал. Раздался треск и сверху посыпались мелкие камни. Еллин вздрогнула и прикрыла глаза. Через мгновение она повернулась и молча пошла в темноту, вглубь пещеры.

– Еллин, что случилось? Куда ты?

Она, замедлила шаг, тихо ответила:

– Алиайи больше нет… Она умерла навсегда. Пора и мне уходить.

– Еллин, а как же мы? – взмолился Голанд. – Неужели мы навсегда останемся такими?

– Да! – жестко ответила Вогалка, и уже снова шагнула в темноту, но в последний момент передумала. Она повернулась к застывшим серым фигурам и сказала:

– Есть один выход. Людишки убили мою великую проклятую сестру. Она была самым главным злом в этом мире, и я рада, что её больше нет. Но она была Вогалкой, а истинные люди не должны умирать от рук неполноценных рас. Идите и накажите её убийц. И возможно, людишки освободят некоторых из вас от вашего страшного бессмертия.

Больше не проронив ни слова, белая фигура исчезла в дрожащей темноте. Как только её силуэт растаял, безликая масса вампиров сорвалась с места, они бежали молча, оскалив зубы и выпустив когти. И никто кроме них самих не знал, чего больше хотят эти изуродованные колдовством последние истинные люди: убить неполноценных или умереть самим.

Корад увернулся от очередного камня величиной с его голову и понял, что он добрался до места. Проход под грубой каменной аркой перекрывала плита, на поверхности которой горел орнамент из нескольких заклинаний. Он то разгорался, то затухал, маг понял, что энергия заклинаний на исходе и никто не поддерживает их. Скоро они совсем исчезнут, подумал он. Это, как и, внезапно начавшееся разрушение пещеры, очень встревожило его – неужели все-таки опоздал?

Корад на всякий случай попробовал обычное заклинание открывания – как он и ожидал оно не сработало, но искать подходящее времени не было, и он вытащил из сумки мешочек с универсальным средством – порошком из разрыв-травы. Однако, это не понадобилось, линии на камне вспыхнули ярким малиновым свечением, и плита отъехала. Корад выдернул было меч, но тут же бросил его обратно в ножны – навстречу ему бежали те, кого он так долго искал.

Хотя он никогда не видел вживую детей и Алмаз, однако маг так много слышал о них, что без труда узнал. Однако, ни дети, ни полуэльфка его не знали, поэтому, увидев вооруженного человека в проходе, они сразу остановились.

– Не бойтесь! Я Корад! – маг сообразил, чем вызвано их замешательство, однако сейчас его больше интересовало другое. – Где Зерги? Что тут происходит?

Первыми бежали двое мальчишек – эльф и подросток-орк – они держали за руки совсем маленькую девочку-гнома и несли её почти на весу. Полуэльфка с рыжими волосами держала на руках девочку лет двенадцати. Она секунду недоверчиво разглядывала мага, потом, похоже, решила, что все нормально и направилась к нему.

– Зерги пропала.

– Как пропала?

– Как? Просто. Только что была и вдруг, развеялась будто дым. Надеюсь, навсегда.

Но это было не так – Корад ощущал присутствие Проклятой где-то рядом. И вдруг это подтвердилось, при том произошло это ужасным образом. Девочка на руках у полукровки очнулась, увидела стоявших рядом друзей и спросила:

– Все кончилось? Она умерла?

– Да, Марианна. Её больше нет, успокойся.

Но вдруг, лицо девочки изменилось, она начала дико кричать и вырываться:

– Отпусти меня полукровка! Я все равно вас…

Что она хотела сказать они так и не узнали, девочка опять потеряла сознание. Корад с ходу все понял.

– Зерги вселилась в неё?

– Не знаю! – зло огрызнулась Алмаз. – Но я не дам убивать девочку!

Их разговор оборвало новое сотрясение пещеры, вокруг начали валиться уже большие каменные осколки.

– Надо уходить! Дай мне девочку, – Маг протянул руки. Однако, Алмаз отрицательно покачала головой:

– Я сама.

– Тогда бежим! А где Радан?

Все закрутили головами.

– Он шел за нами. Почему-то отстал.

– Ладно, я посмотрю, – маг достал и зажег еще одну палочку нефри. – Это вам, дальше в пещере никакого света нет. Идите, мы вас догоним.

Маг развернулся и побежал под треснувшую арку. Радан действительно был там, живой и невредимый, но вел себя он как-то странно – вместо того, чтобы бежать из рушащегося подземелья, он стоял с саблей в руках, не двигаясь и уставив глаза в одну точку. Околдован, сразу решил Корад. Он подбежал к юноше, поймал за плечо и тряхнул:

– Радан, это я, Корад. Что с тобой?

Соболь равнодушно посмотрел на мага.

– Корад. Я рад.

Он опустил глаза.

– Ну-ка смотри на меня! – маг опять встряхнул Радана. – Что ты чувствуешь?

– Ничего, – он поднял лицо, на этот раз в глазах была такая печаль, что маг поежился. Но юноша явно был не под заклятием.

– Вот здесь ничего нет, – Соболь приложил руку к груди, туда, где было сердце. – Я уже умер, Корад.

– Да, что с тобой? Очнись, надо бежать отсюда!

– А ты еще не знаешь? – лицо его исказила улыбка, больше похожая на смертный оскал. – Я убил ту, которую любил. Я и теперь её люблю, но её нет. Это я, вот этой саблей…

И тут маг разглядел, то, что не видел до этого – с правой стороны, в длинных черных волосах юноши, появилась белая прядь. Корад широко раскрыл глаза – юноша поседел. Что же такое тут случилось?

– Так кого ты убил?

Маг до сих пор не понимал, что произошло – не на самом же деле он убил свою девушку? Вроде о такой слышно не было.

– Хазимай, – тихо ответил Соболь. – Я убил Хазимай.

Эти слова еще больше запутали Корада. Хазимай так называла себя Лесная, но не мог же Радан любить нимфу?

Его мысли оборвал очередная волна землетрясения и снова посыпавшиеся камни.

– Уходим!

Он, словно куклу, потащил безвольного Радана за собой. Они успели вовремя, как только Корад выдернул Соболя из-под разваливающейся арки, величественный зал исчез под грудой камней, а впереди, где горел факел нефри, раздался уже знакомый Кораду вой – сюда приближались вампиры. Значит, Еллин их не удержала. Назад пути нет – пещера за спиной продолжала рушиться, значит надо опять пробиваться через нежить. Корад достал солнечные камни, и с сожалением увидел, что они потеряли первоначальную яркость – надолго их не хватит.

– Соболь, остался последний бой. Нам с тобой можно умереть, а вот детям надо жить.

И впервые его слова подействовали – парень осмысленно посмотрел на Корада, распрямился и перехватил саблю.

– Ты прав. Это будет последний бой!

Маг больше ничего не успел сказать – Радан уже бежал навстречу высоким серым фигурам, появившимся в круге света от лучины нефри. Он обогнал Алмаз и с ходу врубился в вампирскую стаю. Когда Корад догнал его, на полу уже корчилось одно тело с почти отрубленной головой. Маг, быстрым движением довершил дело, перерубил шейные позвонки, и зубастая голова откатилась в сторону. Потом убрал меч и зажег камни – схватка началась.

Глава 25

Соболь хотел умереть – теперь, после того как он вспомнил, что произошло в пещере, жить ему было не к чему. Он с яростью рубил и колол обступившие со всех сторон серые тела. Он не сомневался, что сегодня погибнет, слишком много было клыкастых тварей вокруг, а его сабля, это совсем не то оружие, которое нужно для боя с нежитью. Но этот бой, это было то, что просила его душа – боги в кои веки смилостивились и дали ему хотя бы умереть достойно.

Где-то рядом дрался его учитель, маг и инспектор Корад, случайно втянувший парня с гор во все это. Он что-то кричал Радану, но тот не обращал внимания, на эти крики. Вся накопившая за последнее время злость, особенно на себя, неудачника и труса, который не сумел не только защитить свою любовь, но и того хуже, собственноручно убил её, выплескивалась сейчас с каждым ударом. Он казался себе ничуть не лучше тех тварей, что пытались сейчас достать его своими когтистыми лапами и поэтому ожесточенно лез туда, где сверкало больше этих горящих глаз.

Как ни странно, хотя куртка на груди и спине была распластана когтями в нескольких местах, а оба рукава, вообще, превратились в лохмотья, на теле у него до сих пор не было не одной царапины. Словно, под одеждой у него, была одета невидимая броня.

Он отрубил руку, чуть не дотянувшемуся до его горла вампиру и сразу воткнул саблю прямо в ощерившийся зубастый рот, оказавшийся совсем рядом. Он с силой выдернул клинок, и не останавливаясь, словно заводная игрушка с хитрой пружиной в теле, сразу отпрыгнул в сторону. Он не хотел этого делать, он хотел умереть, но молодое тело реагировало само и уже который раз выводило его из-под удара.

Наконец, он расслышал, что кричит ему Корад – тот подсказывал, что надо отделять голову, иначе вампир не умрет. Радан и не задумывался об том, чтобы уничтожить вампиров, за своим желанием смерти, он совсем забыл про остальных. Его ожег стыд, опять он думает только о себе – как в тот раз, когда сестру уносил кочевник в лохматой шапке. Ведь если он погибнет, а твари выживут, следующими их жертвами станут девочки и мальчишки. И опять он все портит, даже умереть достойно не получается.

Соболь увернулся от пролетевшей перед лицом рукой с длинными изогнутыми когтями, и пригнувшись, одним движением отсек голову корчившейся на полу нежити. Это был тот самый вампир, которому он только что пробил горло. Ему показалось, что в тот момент, когда сталь его сабли рассекла горло врага, в глазах живого мертвеца вспыхнула благодарность. Наваждение, подумал Радан и тут же забыл об этом.

Маг оказался уже рядом, Соболь заметил, что тот орудует не мечом, из сжатых кулаков вырывалось такое яркое свечение, что невозможно было смотреть, словно там прятались кусочки солнца. Радан нисколько не удивился, маг есть маг, и оружие у него соответствующее. Тем более против таких противников. Если бы не ловкость и сила нежити – уклоняясь от сжигавшего их пламени, вампиры легко перепрыгивали со стены на стену, и даже умудрялись, пробежать по потолку – то, Корад уже убил бы большинство Вогалов.

Эта нечеловеческая быстрота и стала причиной того, что Соболь все-таки попал под удар серой твари. Вампир хотел перехватить руку юноши с саблей, но промахнулся. Однако, он умудрился вывернуться в прыжке и зацепив другой рукой за шею, дернул Радана. Этот, совсем случайно получившийся толчок, бросил юношу на камни. Соболю показалось, что его ударили по шее бревном. Тотчас, его обхватили несколько рук и в свете колдовского оружия Корада, перед лицом юноши мелькнули длинные острые когти, и страшная боль пронзила ему грудь слева, там, где сердце. Последнее, что он увидел, это был сливающийся световой круг над собой, Корад убивал навалившихся на него вампиров. «Хазимай, я иду к тебе», – шепнул Радан и свет в его глазах померк. Он уже не видел, как маг расшвырял изрезанных волшебным огнем Вогалов, как он бился над его телом с последним оставшимся вампиром, и как умирая, тот за что-то поблагодарил Корада.

Даже среди своих соратников – Черных колдунов, Мазранг выделялся своей жестокостью и полным пренебрежением к чужой жизни. Его враги – большинство их уже истлели в могилах – на своей шкуре испытали его несгибаемость и неукротимую силу воли, с какой он шел к намеченной цели. И те, и другие считали его главной целью служение Зерги, но на самом деле это было не совсем так. Никто, кроме его самого, не знал, что для него самое главное в этой жизни.

Великая Зерги, была могучей ведьмой и переход под её знамена, позволил получить амбициозному молодому магу необходимую, на первых порах, силу и поддержку. А дальше, именно эти качества помогли ему вырваться на самый верх в иерархии Черных. Но так считали окружающие, сам же Мазранг знал, что главное, что помогло ему сначала подняться, а потом выжить в смертельной круговерти Великой Войны, это его природная осторожность и острое чувство опасности.

Вот и сейчас, он и сам до конца не понял, почему он не пошел в подземелье, где должно было произойти главное событие этого мира – возрождение Зерги. Ведь, до этого он считал, что появление первым на глазах новой властительницы мира, позволит ему еще более приблизиться к недосягаемому трону Великой. Однако, несмотря на все эти мысли, он так и не сдвинулся с места, продолжая, словно какой-нибудь страж, сидеть и просто наблюдать за входом в колдовскую пещеру. И лишь теперь, после того как началось землетрясение, он понял, чего избежал. Чутье и на этот раз не подвело его.

Ему не составило никакого труда прочитать информацию, мощным потоком рвущуюся из темного провала пещеры – возрождение Вогальской ведьмы и обретение ею плоти, провалилось! Что именно там произошло, он не знал, но главный энергетический импульс расшифровал безошибочно – и в нем, линия Зерги, вместо того чтобы расширяться, наоборот, постепенно сходила на нет. Она еще не растворилась полностью, но явно, распадалась, и исчезнет совсем скоро. Теперь делать здесь больше нечего, тем более гору начало трясти все более основательно. Мазранг, уже собрался выбраться из своего убежища, чтобы пока не поздно открыть портал и покинуть это место, как площадку внизу опять осветило сияние. Прибыл кто-то еще. Колдун снова спрятал свои чувства в кокон и заглянул вниз. Ехидная улыбка заиграла на его лице – из открывшегося портала на площадку шагнул Туманель.

– Скользкий темный эльф. Тоже тянул до последнего. А где же орк?

Мазранг увидел, что эльф тоже что-то учуял, он подошел к лестнице, но подниматься не стал. Колдун задумчиво смотрел наверх, но не двигался. Вдруг он решительно развернулся, вышел обратно на площадку и через мгновение там опять вспыхнул и исчез вход в портал. Мазранг хихикнул:

– Быстро сообразил. Надо и мне уходить.

Через несколько мгновений после того, как Черный исчез в голубом сиянии, из пещеры на лестницу выбежала удивительная компания. Маленькую девочку-гнома тащили почти по воздуху двое мальчишек. При этом эти двое были из рас, с самого начала мира враждующих между собой – орк и эльфенок. Они остановились, маленький эльф обернулся и в шум волн перекрыл звонкий красивый голосок:

– Быстрей, Алмаз! Тут никого нет!

Шоху привстал на стременах, ему показалось, что вдали, там, где из моря поблескивающего в свете заката, вырастали, поднимаясь все выше и выше исполинские Запретные горы, что-то движется. Он негромко вскрикнул, привлекая внимание спутников, и показал рукой в нужном направлении. Ловкая всадница в черном кожаном доспехе, согласно кивнула и ответила:

– Ты прав, там люди. Я уже давно их заметила.

Это было неправильно, кочевник первым заметивший опасность, должен предупредить остальных, но эта девушка-воин была чужестранкой, и он ничего ей не сказал. Шаху подозвал к себе старшего разведчика, пожилого опытного кочевника по имени Хукале, и через несколько минут, десяток всадников отделился от общей массы и помчался вперед. Вместе с ними поскакала и полуэльфка с длинным луком за спиной.

– Я чувствую, что там Радан!

Сзади раздался голос любимой жены. Её глаза заблестели, молодой вождь видел, что она всерьез верит в это, поэтому ничего не сказал, а лишь кивнул, соглашаясь. Сам он считал, что те, кого демоны утащили в открывшуюся прямо в воздухе светящуюся пещеру, уже давно в подземном мире. Но пусть жена все увидит сама, говорить ей правду он не силах.

– Едем быстрее, – торопила его Веса.

Он опять согласно кивнул и, ударил по бокам лошади пятками. Вслед за ним, ускорили ход и остальные воины. Через пару часов они увидят, кто это путешествует в этих пустынных безлюдных местах, а потом можно будет вернуться в родные степи.

У костра из собранных на берегу, просоленных кусков плавника, сидели пятеро. Еще двое – молодой человек, лет двадцати и девочка, лежали прямо на камнях, только под головой девочки был свернутый походный плащ. Самый взрослый из этой компании, мужчина с короткой седой бородкой, только что тяжело присел. Взгляды остальных сразу сошлись на нем.

– Успокойтесь, – устало сказал он. – Они выживут. Я сделал все, что мог, теперь их организм должен тоже побороться.

Маленькая девочка-гномка, прижимавшаяся к красивой девушке с рыжими волосами, всхлипнула, но заметив осуждающий взгляд, сидевшего напротив, тоже рыжеволосого эльфенка, сдержалась и не заплакала. Девушка поправила волосы, прикрывая не по-человечески острый кончик уха, и попросила:

– Маг, не тяни, рассказывай, что с ними.

Тот протянул к костру руки – осенний вечер, здесь у моря, был ощутимо холодней, чем в степи. Он немного помолчал, бездумно глядя на танцующие язычки пламени, потом, не поворачивая головы спросил:

– Что именно ты хочешь знать, Алмаз?

– Все! В первую очередь про Марианну – что с ней? В ней что – теперь две сущности?

– С Марианной все в порядке.

Он глянул на девочку, которая как раз в этот момент прерывисто задышала, потом выкрикнула какое-то непонятное слово и поправился:

– Ну почти в порядке. Вообще, вы все видели сами. Зерги сумела своим колдовством завладеть телом девочки, однако закрепить свое переселение она не успела. Одна мужественная особа, – он с улыбкой посмотрел на швыркающую носом гномку, – сумела вовремя вмешаться и спасти этот мир. Выпей Марианна зелье Зерги, уже никто бы её не остановил.

Зерги еще и сейчас в девочке, и Марианна борется с ней. Но не сомневайтесь, девочка обязательно победит, я сейчас физически чувствую, как аура колдуньи постепенно исчезает. Сейчас ведьме помогает то, что мы недалеко от её логова. Дух Зерги обитал здесь долгие годы и, конечно, это место, просто пропитано её энергией. Как только мы отойдем подальше, Марианне станет намного легче. Правда, некоторое время, ей еще придется побыть под наблюдением опытных магов, но это так, для страховки.

– Это хорошо! А что что с ним?

Алмаз кивнула на Радана. Тот в отличие от Марианны, лежал совершенно неподвижно, и можно было даже подумать, что он уже умер. Только приглядевшись, можно было заметить, что он еле заметно дышит. Лицо у юноши побледнело и даже стало немного синюшным.

– С Раданом дело посложнее, надо быстрей доставить его к каким-нибудь сильным целителям. Моего искусства, здесь будет мало. Я могу залечить, обычную рану, и даже если бы обычный вампир ранил его, я, наверное, тоже бы справился. Но, это были Вогалы, превращенные в нежить, их магия мне неизвестна, я не пойму, что сейчас происходит с Соболем. И, кроме того, он сам не хочет бороться. Вы сами видели – он рвался умереть. – Он вздохнул, глаза усталые глаза снова остановились на лице Радана. – Мальчика не за что осуждать, не каждый день человек узнает, что он собственноручно убил того, кого любишь. Сейчас он винит в этом себя, а не Зерги.

– Да, это было страшно. Ощущение было, что он сошел с ума.

– Я все равно его ненавижу! – с детской непримиримостью выкрикнул эльфенок. – Хазимай была самой лучшей в этом свете!

Юный орк, как всегда молчаливый, в этот раз тоже высказался:

– Мог же в себя воткнуть свою саблю. Вон даже Енек догадалась, что надо сделать.

Корад едва заметно улыбнулся, вот так рушатся кумиры, он не сомневался, что еще несколько часов назад, Соболь был для них героем. Но Лесная, сама того не желая вскружила головы даже этим мальчишкам. Маг не осуждал их, он прекрасно знал, какая сила привлекательности заложена в нимфах, хоть лесных, хоть речных. Для людей, эльфов, гномов и орков они всегда будут неотразимы, даже сами не замечая этого.

– Лео и ты, Горзах, я не буду спорить с вами, сейчас это бесполезно. Но я ни капли не сомневаюсь, что со временем вы поймете, что мир совсем не такой, каким его видят глаза. Он намного сложнее. И тогда вы оправдаете его.

Корад снова замолчал, обдумывая судьбу этого молодого горца. Сначала кровавая гибель семьи, потом вот еще это – как бы он не сломался. Хотя сейчас главное – как можно скорее доставить его в нужное место.

– Пить хочу, – вступила в разговор «спасительница» мира. – И есть.

– Скоро здесь будут кочевники, – удивил всех волшебник. – У них наверняка есть пресная вода и вяленое мясо.

– Как ты узнал? – взвился Лео. – Я ничего не вижу.

– Лео, ты забыл, что я маг? – мягко спросил Корад. – Не сомневайся, это правда.

Он полез в свою сумку и в этот раз на свет появилось не какое-нибудь колдовское зелье, а два коричневых квадратных пряника.

– Вот погрызите, хорошая штука, хоть и волшебства в них совсем немного, но они утолят голод, и даже пить не будет так хотеться.

Алмаз подтвердила:

– Это точно, нам такие на службе в сотне выдавали.

Корад разломил пряники и раздал всем по кусочку.

– Можно мне тоже кусочек, – раздался сзади слабый голос. Все кинулись к приподнявшей голову Марианне, и дети, и Алмаз с готовностью протянули девочке свои кусочки.

– Подождите, – маг достал еще какой-то предмет, похожий на кусочек коры. – Марианна, а ты пожуй вот это, тебе надо восстанавливать силы.

– Это галейнария, – авторитетно заявил эльф. – Я когда-то этим Горзаха вылечил.

– Спасибо, – прошептала девочка, и протянула слабую руку. Корад отломил маленький кусочек и положил его прямо в рот девочки.

– Разжевывай, – улыбнулся он. – Она неплохая на вкус.

– Я знаю, – кинула девочка. Потом серьезно посмотрела на мага и спросила: – А где Радан?

– Вон он! – обогнал всех Лео. – С той стороны костра лежит. Убийца.

Похоже, объяснение Корада на него не подействовало.

Девочка повернула голову и долго смотрела на безжизненное тело юноши.

– Он жив.

Корад кивнул.

– Но его надо как можно скорее доставить к целителю. Я уже говорил это твоим друзьям.

– Он выживет, я знаю. Он столько раз спасал нам жизнь, что будет несправедливо, если Соболь сейчас умрет.

И вдруг она выдала такое, отчего маг отвернулся и спрятал глаза.

– Я могу умереть за него. Маг, ты же можешь так сделать, чтобы боги забрали меня вместо него?

– Ты, что? – вскочил на ноги эльфенок. – Он же убил Хазимай!

При упоминании об этом, с девочкой что-то произошло. Она выгнулась и захрипела, потом подняла голову и расхохоталась злым довольным смехом, смехом ведьмы.

– Я специально так сделала. Смешно же, мальчишка влюбился в перворожденную. Всегда хотела узнать, а влюбляются ли перворожденные в людей? Когда бы еще такой случай подвернулся.

– Успокойся, Марианна! – Корад и Алмаз бросились к ней и попытались уложить девочку. Приступ у той уже прошел, похоже начала действовать галейнерия, она позволила уложить себя. И уже закрыв глаза проворчала:

– Оказывается и перворожденные могут влюбляться. Она ведь могла убить его, я заколдовала её только против себя, но она решила, что лучше пусть он живет…

Глава 26

Корад, как всегда, оказался прав, не прошло и двух часов, как костер окружили всадники. Это действительно, оказались степняки, те самые, рядом с которыми только вчера они только вчера бились против орков. Никто из них не стал подъезжать к костру, переложив вперед свои кривые луки, они лишь изредка перебрасывались короткими фразами. При этом один из них сразу развернулся и поскакал назад, в степь. Еще один всадник, другой, не кочевник, подъехал чуть позже, отстал от остальных на пару минут. Услышав стук копыт его лошади, от костра поднялась Алмаз. Она секунду вглядывалась в сгущавшуюся темноту и, вдруг, побежала навстречу.

– Алмаз! – с лошади прямо на ходу скатилась ловкая грациозная девушка, в таком же наряде, что и Алмаз.

– Крис!

Радостно восклицая, девушки обнялись и Алмаз потащила гостью к костру, однако на полпути остановилась и спросила:

– Где остальные?

Крис отрицательно покачала головой.

– Все? – поняла Алмаз.

– Да.

– Крис, – маг тоже поднялся от костра. – А как остальные?

– Твои чистильщики погибли все. Эльфы тоже.

– А маги из Стерега?

– Я не могу точно сказать, сама я не видела, но, по-моему, они тоже все. Но вы подождите, почему не говорите, что с ведьмой? Раз я вас вижу живыми, у нее ничего не вышло?

– Правильно понимаешь! – заулыбалась Алмаз. – Вот эти две девицы спасли этот мир.

Она показала на забывшуюся Марианну и гномку, которая как раз подошла к девочке и гладила её руку.

– Слава утренней богине! Значит, все было не зря. Все смерти.

– Да, Крис, – Корад тоже подошел к ним. – Ты права – все было не зря. Каждый из тех, кто погиб, и тех, кто выжил, все внесли свою лепту.

Крис замолчала и прислушалась, потом сказала:

– Вот и остальные. Что сейчас будет! Там сестра этого парня, она все время твердила, что он живой, а тут труп. И не забудьте, она жена главного в племени.

– Крис, – Корад укоризненно глянул на нее. – Радан жив. Просто его ранил вампир.

Крис с опаской посмотрела на лежавшего Соболя.

– А он не превратится?

– Нет. Ты же видела сама, это не обычные кровососы, а Вогалы. Зерги сделала нежитью свою охрану. Но все равно, его как можно быстрей надо отправить к мощному целителю.

– Понятно, – вздохнула Крис. – А где Хазимай?

Алмаз не успела ответить, опять влез эльфенок.

– Её убил вот он! – Лео ткнул пальцем в Радана. Крис вскинула удивленные глаза на подругу.

– Прекрати, Лео! – прикрикнула Алмаз и повернулась к Крис. – Сейчас я все расскажу.

Однако, сделать это она не успела, разговор прервал девичий крик.

– Радан, где ты?

Через строй расступившихся всадников, в освещенный круг ворвалась наездница, в такой же, как у остальных степняков лохматой рыжей шапке. Однако, лицо под шапкой было не настолько загорелое, как у остальных кочевников. При первом же взгляде на нее становилось ясно – это, действительно, сестра Соболя, настолько они были похожи. Она на ходу спрыгнула с лошади, и бросилась к неподвижному телу.

И в тот же момент, почти одновременно, в нескольких местах засветились и лопнули голубые овалы.

– Поторопись, Корад! Веда уже все приготовила.

Двое магов уже готовы были забрать Радана. Носилки – легкие, из крепкого зеленого полотна и ясеневых тонких шестов – на которые его только что уложили, доставили сюда прямо из дворца Леонойвелина на Синей Горе. Еще двое магов, ждали команды, чтобы забрать лежавшую на таких же эльфийских носилках, тяжело дышавшую Марианну.

Среди прибывших, оказались не только маги из Стерега. Великий совет магов тоже прислал свою помощь – целый отряд боевых магов разных рас. Обособленно от всех расположились эльфы. Правитель Синей Горы – Леонойвелин, как только получил сообщение от Совета, сам прибыл сюда во главе нескольких десятков воинов и пары магов. Последними появились гномы. Это и понятно – подземные жители с большим недоверием относились к путешествиям через пространственные тоннели. Лишь важность случившегося, заставила их изменить вековым традициям.

Первым, вместе с командой Братства прибыл сам Саафат – за много-много лет, почти с самого создания Братства, он впервые покинул Стерег. Старый маг был в боевом одеянии, и выглядел немного комично, особенно нелепо смотрелся меч на его поясе. Все остальные тоже пришли сюда воевать, поэтому кругом лязгали мечи и звенели кольчуги. У магов всех рас, через плечо висели сумки полные артефактов, готовых для использования в войне.

Появились даже воины короля Дугавика, во главе с лордом Коолисе. Именно Коолисе смог убедить монарха, что судьба королевства, сейчас решается не в сражении с орками, а именно здесь. Перебросить элитный отряд рыцарей помогли маги из Совета. Лорда ожидал здесь сюрприз – его лучший шпион, инспектор интендантства Корад Славуд, оказался по совместительству еще и магом Братства, и это с его подачи здесь собралось, все это воинство.

Впервые после Великой Войны расы опять собрались, чтобы вместе противостоять опасности. Люди, эльфы, гномы появляясь на соленых камнях мертвого моря, сразу были готовы броситься в бой. Все понимали, на что они идут, поэтому все были серьезны и решительны. Немногие ожидали, что смогут вернуться домой, все помнили прошлую войну с колдуньей.

Но узнав, что здесь произошло, все, даже серьезные гномы не могли сдержать радости. На всех лицах играли улыбки, шутки и смех гуляли по побережью, в одночасье превратившемуся из сурового военного лагеря в праздничный табор.

Четверо детей в одно мгновение превратились из беглецов и изгоев в главных героев сегодняшнего дня. На фоне их, уже не замечали ни Радана, ни Алмаз, а Корад сам тихонько отошел в сторону и пытался как можно реже попадаться на глаза как своим сослуживцам из армии Дугавика, так и своим коллегам из Братства.

Единственное, что он потребовал от Саафата, и Совета, чтобы Радану и Марианне оказали срочную помощь, определились и отправили к лучшему целителю. Это было сделано – Соболя и девочку переложили на попоны, укрытые плащами и ими, занялся сам Саафат. Сам Корад, дождавшись, когда все отстали от него, тоже подошел к Радану и присел рядом. Возле него уже сидела, так и не отходившая от брата Веса. Марианну отнесли в стан эльфов, там оказался маг специалист по изгнанию сущностей, захвативших чужое тело.

Тогда и пришло известие, что и Радана, и Марианну готова принять Веда. Это не стало даже обсуждаться, все кто знал про Веду помнили, что она еще в те времена, до Великой Войны прославилась своим искусством врачевания. Корад сам вызвался сопровождать их, кандидатура Алмаз тоже не вызвала возражения.

И вот теперь их отправляли. Веса, никак не хотела уходить от брата. Тот так и не очнулся – дыхание было еле заметным, синюшность захватила уже все тело, и он начал холодеть. Веса не плакала – корни рода Медведя чувствовались и в этой хрупкой девушке. Она до последнего, держала брата за руку, и лишь когда эльфы подняли носилки, быстро поцеловала его в щеку и отошла.

– Мы приедем к нему, когда он выздоровеет, – пообещал ей Шаху. – Я никогда не обманывал тебя, ты знаешь.

– Знаю, – устало улыбнулась и прижалась к стройному кочевнику.

– Алмаз, ты сейчас отправишься сопровождать наших героев, пока одна, – Корад склонился к уху полуэльфки и понизил голос. – Я прибуду в Белый Город чуть позже, у меня есть кое-какие дела.

– Хорошо, – Алмаз не удивилась, мысли её были заняты другим. – Хотела попрощаться с остальными детьми, но к ним сейчас не пробиться. Ладно, может когда и встретимся. Давай, Корад, не задерживайся. Думаю, Веда будет рада познакомиться с тобой.

– Я тоже, – улыбнулся маг. – И не переживай на счет детей. Обязательно встретитесь.

Он подождал, когда процессия с носилками исчезла в голубом овале, достал хризолит и сжал его в руке.

Пожилой гном, громко рассказывал собравшимся, о том, что род Енек, идет от самого подземного короля Марфолуса. Род, правда, обеднел и сейчас не может похвалиться своими кладовыми. Но теперь все будет по-другому, малышка получит все причитающиеся ей почести.

Он наклонился, чтобы подхватить девочку и показать всем главного героя. Ведь понятно, что, если бы не маленькая гномка, победить Зерги так и не удалось бы. Однако, девочки нигде не было. Встревоженные гномы, бросились искать.

В другом углу эльфы вдруг потеряли маленького наследника клана Леонойвелина. То же, что пропал и маленький орк, одиноко сидевший у стола с угощениями, вообще, заметили лишь через полчаса.

***

История десятая, самая короткая Ошибка в пророчестве. Жизнь продолжается. Снег

Алиайя умерла на глазах у всех. Когда воины Всеславура, и несколько огромных воинов-Вогалов, первыми прорубились к ней, она сражалась до конца. Круша и обычных, и истинных людей простым двуручным мечом, она, как черная молния носилась по полю брани. Когда пал, последний из её телохранителей, великий Гаранд, все ожидали, что Проклятая сейчас продемонстрирует свой обычный трюк и исчезнет.

Хотя, для того чтобы предотвратить это была собрано целое воинство из магов разных рас, многие полагали, что она все равно скроется, как это уже бывало. Но на этот раз, она не стала прибегать к магии, с диким ревом, прорубая себе дорогу, она промчалась к огромной пылающей яме, и направила свою вороную кобылу прямо в бушующее пламя. Колодец с подземным жидким огнем, до этого дающий огромные колдовские силы Зерги и носящий её имя, в этот раз также легко принял в свое лоно, саму колдунью. Люди видели, как горящая раскаленная жижа сначала поглотила лошадь, а затем медленно сомкнулась над головой Проклятой. И все это время она смеялась, глядя в лицо своим врагам. Никакого страха смерти в ней не было.

Уже тогда многие заговорили о том, что хитрая колдунья в очередной раз обманула всех и на самом деле не умерла. Но, шли месяцы, огнедышащую яму засыпали, а след Зерги нигде так и не проявился. Мир стал успокаиваться, но напрасно.

Гоосаар Каххум именно для этого погибла на глазах у всех – чтобы все уверились, что Проклятой больше нет. Однако правы были скептики – те, кто напоминал о дьявольской хитрости Зерги, она бы никогда не позволила себе умереть, не оставив себе лазейку для возвращения в этот мир.

Когда Алиайя совершила свой последний обряд и прикрепила частицу своего я к обычным с виду предметам, она знала, что все её вещи будут на сотни раз проверены магами. Так и случилось – совет магов, специально собранный для этой цели сразу после окончания битвы, взял под свою опеку шатер колдуньи и все вещи, что находились там. После быстрой проверки на месте на месте, магические вещи были распределены между магическими общинами разных рас, чтобы с ними были проведен полноценные исследования.

Так и оказался фолиант с вложенным в него пергаментом в библиотеке Стерега. Другие же три предмета, даже не попали к магам. Обсидиановый нож как трофей забрал с тела убитого Вогала воин-гном. Кружечку он покрутил и выбросил, для подземного народа она ценности не представляла. Её подобрал воин из банды орков, сумевших спастись после разгрома армии Проклятой. Они ночью вернулись на поле битвы, чтобы вынести тело главного шамана, погибшего там. Этот сосуд тоже умел выбирать хозяев, он оказался зажат в руке мертвого шамана.

Рубин, спрятанный в глине, еще во время битвы Зерги просто бросила на землю, нисколько не сомневаясь, что кто-то найдет эту вещь. Уже через много лет после битвы его подобрал один из людей, охотник за кладами, а дальше кристалл начал путешествовать сам, выбирая себе нужного хозяина.

Однако в этот раз хитроумная Зерги перехитрила саму себя. Использовав в ритуале детей всех четырех главных рас, она рассчитывала, что этим ускорит появление того, в ком она возродится. Однако, не всегда даже искуснейшие маги могут гарантировать тот исход ритуала, который они задумали. И в этот раз вместо того, чтобы ускориться, история наоборот – замедлилась. Кровь четверых принесенных в жертву, сработала, и начала будить Тень только тогда, когда под луной и нужными звездами, родился четвертый ребенок, а родившиеся до этого трое, еще не вышли из детского возраста. Поэтому, прошло почти сотню лет, когда предначертание заложенное самой Проклятой, разбудило её.

После этого и началась вся история. Ничего этого Корад не знал и знать не мог. Он был магом, и членом Братства в котором были объединены многие сильнейшие маги этого времени. Если бы они пошли по верному пути, то поняли бы, куда ведет нить событий, однако против них играла самая великая чародейка этого мира, поэтому все посвященные, даже потенциальные союзники Зерги, имели на руках лишь маленький фрагмент общей истории. Никто не мог сложить их в единую мозаику.

Едва только девочка, единственная наследница в гномьей семье зашлась в первом крике, в мрачном подземелье запретных гор, связанных с Нижним Миром, зашевелилась Тень. Какой бы сильной чародейкой не была Проклятая, она не могла переступить некоторые законы магии. Даже пользуясь всеми плодами запретной черной магии и объединив их с магией Вогалов, нельзя стать равным богам. Это они могут не переживать о смерти бренного тела, мгновенно находя новую оболочку для своего духа.

Поэтому обрести вновь физическое тело она могла только через ту процедуру, начало которой заложила в своем шатре перед смертью. Однако, была еще одна мрачная колдовская практика, целиком принадлежавшая к черной некромантии, при помощи которой Гоосаар Каххум сумела сохранить еще один кусочек себя. Страхуясь, на всякий случай она провела этот ритуал в своей секретной лаборатории, о которой не знали даже её ближайшие сподвижники. В виде бесплотной тени она пребывала в темноте страшной пещеры под охранной выведенной ею мерзких чудовищ.

После появления Четверых Тень отправилась в мир. Однако, не имея физического тела она могла только наблюдать, но хитрый изворотливый ум великой колдуньи и здесь нашел выход. Помогла, как всегда, в черной маги сила смерти и крови. Как оказалось кровь и сила, вырывавшаяся в мир при убийстве живого существа, на время давали ей физический облик. Хоть и ненадолго, но Зерги умела использовать любой, даже самый маленький отрезок времени.

Так она и начала собирать артефакты вместе с привязанными к ним детьми.

Труднее всего ей пришлось добывать пергамент. Для этого пришлось уничтожить тонны попадавшихся под руку живых существ, от жутких мокриц и грызунов в пещере, до животных крупнее, когда она позволила себе выйти из склепа.

Самую мощную подпитку для её бесплотного тела могло дать убийство разумного живого, однако этого нельзя было делать, так как для воскрешения первой кровью разумного, коснувшейся её, должна быть кровь специально предназначенного для этого ребенка.

Как и предполагала Вогалка, все её книги, амулеты и снадобья, все подверглось исследованиям совета магов–победителей, но никто так и не смог обнаружить, что пергамент с обычным рецептом средства для восстановления памяти, на самом деле ключ к возвращению Зерги в мир. На поле боя исследования были не очень глубокими, а потом фолиант с артефактом перевезли в Стерег, тем самым максимально затруднив его разоблачение. Сама атмосфера Стерега, пропитанная магией Вогалов, маскировала происхождение этого свитка.

Тень сумела накинуть свою невидимую сеть на многих магов в мире, используя их природные или приобретенные слабости. В большинстве случаев чародеи даже не догадывались, что то, что они делают нужно, не им, а набирающей силу Проклятой.

Эссон Заридан был одним из немногих, кто находился под прямым влиянием Тени. Добраться до него, в большой степени помог сам Стерег, несмотря на то, что тут уже давно жили люди, замок так и остался замком Вогалов. Хитрость и немалая магическая сила Заридана, однако, не очень помогли ему. Он уже почти разыскал нужный фолиант и готовился забрать пергамент, но сначала его коллега и друг, попытался вмешаться в это, так что Эссону пришлось даже пожертвовать им. Потом, вдруг, неожиданно, смотритель библиотеки и по совместительству секретарь Саафата Рунгас не с того, ни с сего, отправил именно этот артефакт в Срединное Королевство, магу члену братства. Зачем он это сделал, он внятно объяснить так и не смог.

Хотя Эссон начал подозревать, что кто-то из магов, все-таки что-тоучуял и приказал Рунгасу убрать пергамент из Стерега, на самом деле это было идеальной иллюстрацией, как слепой случай вмешивается в планы не только простых людей, но и великих магов.

Смотритель Рунгас был очень умным и наблюдательным человеком, а долгая жизнь в магической атмосфере Стерега – его отец так же был секретарем Саафата, он вырос среди волшебных артефактов – развила в нем чутье на выбросы магической энергии. Он заметил, что поведение Эссона с некоторых пор изменилось, потом, однажды, почувствовал чужое присутствие и застал мага, когда тот общался с какой-то тварью, от которой несло черной магией. Заридан тогда не заметил его. С тех самых пор Рунгас стал скрытно следить за ним. Как он понял, что магу нужен именно этот пергамент, не знает никто, но он успел забрать его и хотя ничего опасного в тексте не нашел, все таки отправил его подальше, к знакомому честному магу-воину, по имени Корад Славуд.

Потом Заридан дал приказ вернуть пергамент обратно в Стерег, но тот как в воду канул. Тень была в ярости. Поэтому, всегда осторожный Сельфовур так безрассудно кинулся за ним, когда, пролетая, случайно заметил парня на реке. Зато теперь там в миру, все кто соприкасался с артефактом, словно песчинки втягивались в водоворот неприятных событий.

Еллин, родная сестра Алиайи, была единственной из Вогалов, кто еще при жизни понял, что несет миру её сестра. Она попыталась остановить её, но Зерги погубила самого близкого своего человека. Однако, перед смертью, та поклялась, что не уйдет в нижний мир одна, только вместе с сестрой. Клятва Вогалки на смертном одре сильна, как слово богов. Сколько времени Зерги пыталась воскреснуть, столько ей противодействовала тень Еллин. Правда, методы её, были методами Вогалов – ни во что не ставящими жизнь младших рас. Но клятву она свою выполнила – обе сестры ушли в нижний мир рядом.

Рассказчица закончила и замолчала. Корад тоже молчал, перед его мысленным взором проносилось все, о чем сейчас рассказывала ведунья. Он сам был участником и очевидцем многих событий из этой истории, и у него было свое видение всего произошедшего, но только сейчас все сложилось в цельную картину. Даже Саафат не смог восстановить всю картину полностью, так как это сделала эта седая сгорбленная старуха с молодыми глазами.

– Пойдем на улицу, Корад, – тяжело поднимаясь, предложила она. – Прогуляемся. Сегодня прекрасная погода.

На высоком крыльце перед входом в белый дом-дворец стояли трое: очень старая царственно выглядевшая женщина, с доброй улыбкой на лице; мужчина, судя по выправке – воин, с умными глазами и небольшой седеющей бородкой; и рыжеволосая девушка в зимней форме Золотой Сотни. Они стояли под медленно падающими мягкими хлопьями первого снега и смотрели на побелевший двор, где двое мальчишек катали огромный снежный ком, собираясь слепить какую-то фигуру. Бассейн посреди двора, казался пустым, без стоявшей здесь когда-то женской фигуры.

– Вот так бы сдружились взрослые, – вздохнула старуха, поправляя горностаевую накидку. – И никогда, никаких войн бы не было.

Снизу по ступеням поднималась закутанная маленькая девочка. Она схватила старуху за подол и начала трясти:

– Бабушка Веда, преврати их в собачек, они со мной играть не хотят.

Все трое взрослых засмеялись. Потом девушка подхватила девчоночку под мышки и побежала с ней по ступеням вниз.

– Сейчас Енек, сейчас они захотят играть с нами! А не то, мы им снегу за шиворот набьем.

Мужчина повернулся к Веде.

– Что сказали эльфы? Я видел, как утром уехали их послы.

– Леонойвелин согласился, чтобы Лео пару лет побыл под моим присмотром, пока все это не уляжется. Ну а Горзаха никто и не ищет.

– А гномы?

– Эти торгаши, тоже были рады – никому не нужен новый претендент на подземный престол.

Глядя, как трое хохочущих детей завалили смеющуюся полуэльфку и стараются натолкать ей снега под куртку, она заулыбалась и сразу сделалась на сотню лет моложе. Потом повернулась к мужчине:

– Ты правильно сделал, Корад, что предложил отправить Радана сюда. Только тут в городе Вогалов, можно его выходить. Заметил, что он порозовел? И молодец, что ребят сюда забрал.

– Я сразу подумал, что их нельзя разделять.

– Этот паренек выкарабкается, не сомневайся. У него внутри такой сильный жизненный огонь, что его не удастся еще долго потушить. Я чувствую, что этот человек, хотя и совсем не королевских кровей еще принесет немало хлопот сильным мира сего. Без таких как он, жизнь давно бы сгинула.

Маг только кивнул, он и сам иногда чувствовал, что Радан повстречался ему совсем не случайно.

– Как, кстати, Марианна? Я сегодня её не видел.

Веда вдруг развернулась и посмотрела на сливающиеся со снегом белоснежные двери.

– А вот сейчас сам и спросишь.

И действительно, двери распахнулись и оттуда появилась знакомая фигурка в шубке из такого же как у Веды, белоснежного горностая. Марианна выходила почему-то спиной. Как оказалась она кого-то вела за руки. Корад и Веда замерли. В дверном проеме, держась за руку Марианны, стоял Радан и смотрел вверх. Его губы что-то шептали. Корад напрягся и расслышал:

– Снег. Уже снег.