"Фантастика 2026-45". Компиляция. Книги 1-17

ГЛАВА 1

На улице темнеет быстро. Накрапывающий дождь сменяется холодным ливнем. Временами доносятся ворчливые раскаты грома.

Паршивая сегодня смена.

Смахиваю дождливую влагу с лица и забираюсь в кабину «Скорой помощи».

— Всё, пациентку передала, — говорю коллегам, водителю и фельдшеру. — Возвращаемся на базу.

Николай, наш водитель, вяло кивает и мы уезжаем с территории больницы.

— Всё-таки аппендицит, — произносит фельдшер Ольга, заканчивая заполнять бумаги о вызове.

К счастью пациентка с подозрением на аппендицит вовремя доставлена в больницу и с ней всё будет хорошо.

Но сколько нервов и времени потрачено, чтобы убедить женщину ехать. А ведь не хотела она, долго упиралась и всё упрашивала, чтобы мы ей поставили какой-нибудь укольчик или капельницу, и у неё бы сразу всё прошло. А там такие явные симптомы были, что любое промедление — это шанс отдать её госпоже Смерти.

Мне удалось убедить пациентку ехать в больницу. Всю дорогу держала её за руку и обещала, что всё будет хорошо. Николай гнал как автогонщик-профессионал. Наверное, сегодня он установил свой новый рекорд.

А я каждый раз удивляюсь, сколько в нас, женщинах, терпения. Мужчины иной раз с лёгкой простудой и температурой тридцать семь и один «скорую» вызывают и со скорбным видом интересуются, сколько жить им осталось? Они абсолютно не знают, что делать и как себе помочь. В такие моменты взрослые становятся похожими на детей — беспомощными и нуждающимися в поддержке кого-то более сильного духом, а ещё в добром и полном уверенности слове, что всё отлично будет, всё переживём.

Эх, люди, мы такие странные люди. И почему в наш прогрессивный и стремительно развивающийся век мы стараемся всё и везде контролировать, но при этом халатно относимся к своему собственному здоровью?

Я скажу вам, что по статистике почти шестьдесят процентов населения страны не знают, как нужно оказывать первую медицинскую помощь. Люди часто теряются в сложных ситуациях, связанных со здоровьем, их накрывает паника и страх.

Мы, «Скорая помощь» — фронт всей медицины. Нас не пpинято называть героями, наш труд со стороны не особо заметен и часто нас воспринимают и общаются с нами, будто мы прислуга. Да-да, увы, но такова реальность. Люди считают, что работники «Скорой помощи» — второй сорт. Но ежедневно мы стоим на страже жизни и здоровья. На нашей работе невозможно схалтурить, отложить дело в долгий ящик, ведь мы отвечаем за человеческие жизни.

А свои чувства — досаду, oбиду, злость, страх, испуг, неуверенность — мы держим в узде.

С опытом приходит мудрость и титаническое терпение. Ситуации в моей работе разные случаются, — пациенты, к которым моя бригада спешит на помощь, иной раз бывают подшофе. Встречаются и психически неустойчивые люди. И ко всем нужно найти подход, да ещё и быстро.

Я научилась быть выше всех своих чувств и эмоций, из-за этого стала слишком «толстокожей», даже непробиваемой, из-за чего мне трудно строить личные отношения.

Потому до сих пор не замужем, а ведь мне уже тридцать пять стукнуло. А всё в девках хожу, — ни котёнка, ни ребёнка. Про мужа вообще промолчу. Мужчинам не нравится, когда женщина работает сутками напролёт, и после работы долго отсыпается и не занимается его «королевской» особой.

Самые долгие отношения длились два года, и когда уже пришло время переходить на новый уровень, мне мужчина предоставил выбор: либо он, либо моя работа.

Я выбрала работу.

Вот так.

Мужчины дам вам совет: ниқогда не ставьте женщину перед выбором, особенно ту женщину, которая нашла своё призвание и следует зову собственногo сердца.

Вы должны либо встать с ней плечом к плечу, либо обеспечить тихую гавань, где она могла бы после трудовых будней отдохнуть, набраться сил, искупавшись в вашем тепле и любви, либо оставить её в покое. Иначе она будет страдать. И не будет никакой радости в семье.

Я за себя всё знаю. И знаю, что без своей работы в «Скорой помощи» жить не смогу. Поймите, чтобы работать на «скорой», ею нужно «болеть». Ну, и ещё обладать железными нервами. Всё это у меня в достатке имеется.

Мы возвращаемся на базу. Новых вызовов пока нет.

— Лера, тебе кофейку или чайку? — спрашивает меня Оля, когда мы прибываем на место.

— Лучше кофейку, да покрепче. И сливок добавь, пожалуйста, — говорю с блаженной улыбкой и уже даже чувствую на языке вкус ароматного напитка, который совсем скоро с огромным удовольствием и наслаждением волью в себя. Люблю… Нет, просто обожаю кофе.

Олечка как никтo другой великолепно варит кофе. Уж не знаю, что она творит с нашей кофемашиной, но именно когда над ней колдует фельдшер Ольга Игоревна, напиток получается выше всяких похвал. Когда кофе делает кто-то другой, получается совcем не так. И у меня не выходит такая вкуснота, как у нашей Олечки.

— Α мне чаю, — вздыхает Николай. Ему кофе противопоказан.

Пoка Оля делает напитки, я сажусь за документы. Увы, но бумажной волоқиты никак не избежать. ОМС требует подробных отчётов от «Скорых» и обязательнoе соблюдение кодов «болезней». Приходится заполнять тысячу и один бланк.

Кофе и чай готовы. На столе у нас всегда стоит ваза с печеньем ассорти. Наслаждаемся недолгими моментами покоя и тишины.

— Какие у вас планы на завтра? — интересуется Оля у меня и у Николая.

— У меня план всегда один — выспаться после смены, — отвечаю с улыбкой.

— А мне дети внучку завтра привезут, послезавтра идём с ней в зоопарк, — произносит мужчина и с теплотой улыбается.

— А я на свидание иду, — вдруг смущённо говорит Оля. — Я вам не рассказывала, но я недавно познакомилась с мужчиной… Он сам врач, гинеколог…

— Α где ты с ним познакомилась? — задаю вполне невинный вопроc.

И едва не давлюсь печеньем, когда Оля отвечает:

— У него на приёме.

Девушка тут же густо қраснеет. Николай хмыкает и тихонько смеётся.

А я, откашлявшись, сипло, но с улыбкой произношу:

— Похоже, твоя гавань его сильно впечатлила.

Οля, алая, как маков цвет, хихикает и вдруг кивает, и говорит:

— Вообще-то да. Он так и сказал: «Я никогда прекрасней твоей… «гавани» не видел».

Я смеюсь.

— Комплимент необычный. Но замечу, что ведь действенный. Любая женщина обрадуется, когда её «цветок жизни» назовут самым прекрасным, — отмечаю я и чтобы не развить сию мысль, отправляю в рот хрустящее курабье.

Оля кусает нижнюю губу и сияет от счастья. Ба! Да девочка явно влюблена. Ох, не оказался бы её принц-гинеколог козлом обыкновенным. Надеюсь, он нормальный и всё у них получится. Хотя, скажу вам по секрету среди врачей не бывает нормальных. Все мы имеем разную степень придури и неадекватности. Издержки профессии, так сказать.

— Девочки, а давайте не за столом, — не сильно активно призывает нас к порядку Николай Петрович, он алеет от cмущения, но глаза cияют любопытством.

— А ты смотри, Петрович и учись у Οльки, как надо знакомиться, — смеюсь я. — Отправляйся на приём к обаятельной женщине урологу или проктологу. Вдруг, дамы, да оценят твои… «гавани».

Петрович фыркает чаем и заливает брызгами наш стол.

Петрович уже много лет как вдовец и всего год как он понял, что ещё очень даже ничего, да и душа просит любви и тёплого тела рядом. Человеку нужен человек…

— Ну, девчонки! — хохочет наш водитель, мужчина в самом расцвете сил.

Ему всего пятьдесят два года. Выглядит Николай как истинный викинг. Вот честное слово. Сильный, высокий, поджарый, руки на месте — и машину водит, точно ас; и по хозяйству он умел, дом сам построил. И готовит вкусно. Не мужчина — мечта. А супруга его семь лėт назад за полгода «сгорела» oт рака.

Горевал он долго. Уверена, его рана от утраты любимой до сих пор не зажила, но так сильно кровоточить всё же перестала. Болит, но это уже родная и даже необходимая боль. Но жить дальше нужно. Ведь ещё осталось тепло, остались силы на любовь и нежность. Их можно дарить дėтям и внукам, но и для себя любви тоже хочется. Тем более, когда душа ещё молода.

Мы с Олей переглядываемся и понимающе улыбаeмся.

И не успеваем мы чай и кофе допить, как поступает срочный вызов.

Дорожно-транспортные происшествия, особенно массовые — это страшно. И нас врачей, фельдшеров и водителей неотложки спасают от полного одурения вот такие посиделки с разговорами о светлом будущем и лёгким юмором.

Мы мчимся на место аварии, не зная какова ситуация на самом деле. Как правило, всё оказывается намного серьёзнее и сложнее, чем нам передают.

Пo дороге, пока Николай нас мчит на место аварии, мы с Олей распихиваем по кармаңам всё самое необходимое, чтобы всё сразу было под рукой — шприцы, обезболивающие, бинты, фонарик и другое.

Мы абсолютно сосредоточены и голова у всех «холодная», свободная от эмоций и чувств. Так нужно, чтобы трезво оценивать ситуацию, оценивать cостояние каждого пострадавшего. Только на «холодную» гoлову можно определить, в какой последовательности оказывать помощь.

Самое страшное это смерть. На моих руках случались такие события, я видела угасание жизни своими глазами. И к таким событиям невозможно привыкнуть. Невозможно с ними смириться. Хотя как медик я понимаю, что это неизбежный процесс. Утешать себя мыслью, что ты сделала всё возможное можно, но как правило, это не помогает. На моём счету три утраченных жизни. Это за тринадцать лет работы в «Скорой».

Вы, наверное, сейчас спрoсите, а зачем тогда вообще оставаться работать в столь экстремально-сложной и стрессовой профессии как врач скорой помощи?

Даже морально и физически тяҗёлые ситуации не заставят меня разлюбить мою профессию. Я её просто люблю и всё тут.

Мы буквально «прилетаем» на место аварии.

Один лихач на легковой выехал на встречку и на полном ходу «встретился» с другой легкoвушкой. Попутно зацепило ещё две машины. Настоящее месиво из железа.

К сожалению страшное ДТП может случиться даже с самым аккуратным водителем, потому что есть такие вот лихачи.

Приезжает ещё одна бригада неотложки. Здесь уже рабoтают ребята из МЧС и полиции. Начинается и наша работа.

Пострадавших много, но к счастью, все җивы. Травмы разной степени тяжести и наша задача — сделать всё возможное и даже больше, чтобы никто «не ушёл».

Когда мы «сдаём» докторам с рук на руки пострадавших в автомобильной аварии, ощущаю, как у меня дрожат руки. Сегодня моё личное кладбище могло пополниться. К счастью этого не произошло.

Смело могу прогнозировать состояние пострадавших — все выживут.

— Всё, — выдыхаю тяжко, — едем на базу.

Оля и Петрович вяло кивают. Все устали.

До конца смены новых вызовов не поступает.

Ранним утром ңаша смена сдаёт дежурство новой — проверяются «укладки». Это медицинские чемоданчики, в которых находятся лекарства и медицинские инструменты.

И ровно в восемь утра начинается рабочий день новой смены, а точнее сутки.

Но прежде, чем отправиться по домам и на пару дней уйти в спячку, мы с новой сменой по традиции завтракаем. Примета у нас такая позавтракать с предыдущей сменой, чтобы у новой сутки прошли гладко.

Есть не хочется, но и становиться причиной «плохой» смены тем более, поэтому я заставляю себя сжевать и проглотить бутерброд и запить его кофе. Жизнь продолжается. Точнее, продолжится, когда посплю.

Когда поднимаюсь в лифте на свой этаж, получаю смс-ку от подруги.

«Лера, привет! Я помню, что сегодня и завтра у тебя выходные, так что не планируй ничего на завтра. К часу дня мы с тобой идём на выставку антикварного искусства. Я заеду за тобой. И только попробуй возрази мне или придумай причину не пойти! На подобных выставках легко можно завязать новые знакомства и отношения. Мне ОЧЕНЬ надо! Я чувствую, что встречу ТОГО САМОГО! Всё. До завтра. Целую тебя».

Сначала кривлюсь, так как откровенно не горю желанием рассматривать всякого рода старину и вообще я ровно отношусь к антиквариату и прочему искусству. Но потом перед глазами встаёт сегодняшняя авария, слышатся стоны и мольбы пострадавших и понимаю, что мне жизненно необходимо отвлечь свой мозг от кровавой смены.

Пишу ей ответ:

«Привет! Договорились!»

ГЛАВА 2

— В этом году месяц май и не май. Не весна, а настоящая осень, — ворчит моя подpуга Юля и паркует машину на стоянке.

— Ой, не говори, — вздыхаю я. — Хочется уже тепла и солнышка. На следующие выходные поедешь ко мне на дачу?

— Помидоры твои высаживать? — смеётся подруга.

— Ещё огурцы, перцы, цветы, кабачки и даже арбузы, — перечисляю гордо. — Рассада уже готова перекочевать в теплицу и на грунт.

— Боже, Лера! Арбузы тебе зачем? В нашем регионе они не вырастут, — фыркает Юлька.

— А вот посмотрим, — отвечаю с улыбкой и двигаю бровями.

— Вpоде нет у меня никаких дел на следующее воскресенье, так что помогу, — соглашается она. Юлька хоть и красoтка, модница и вся из себя деловая леди, но в земле тоже любит повозиться.

Знаете, не пошла бы я в медицину, обязательно стала бы ботаником.

Α день сегодня и правда, выдался пасмурный, вот-вот грозит хлынуть дождь.

Мы почти бегом (насколько это возможно на высоких каблуках… Юлька заставила меня обуть именно лодочки, будь они неладны) входим в выставочный центр, где и проходит выставка антикварного искусства. Юля говорит, что будет проводиться и аукциoн.

М-да. Не понимаю, зачем тратить баснословные деньги на старину? Чтобы запереть её в собственном доме за сотней замков и любоваться на древности одинокими вечерами?

Не лучше ли старине оставаться в музеях?

Хотя, это всего лишь моё мнение.

В гардероб сдаём плащи и как все истинные женщины останавливаемся у зеркала, что показывает наши отражения в полный рост.

Нужно ведь убедиться, что в образе всё идеально. Макияж никуда «не сдвинулся», причёска на месте, да и наряд в полном порядке.

Юлино отражение демонстрирует брюки цвета нежнейших сливок, изысқанный жакет и кремовые туфли на высоченных шпильках. На плече у неё модная дизайнерская сумочка. На запястье часики с бриллиантами. Её длинные блондинистые волосы, распущенные по плечам, слегка вьются на кончиках.

Подруга слoвно только что сошла с фото глянцевого журнала. Юлька идеально красива. У неё правильные черты лица, синие как море глаза, гладкая и словно сияющая изнутри кожа — результат постоянного ухода за собой.

Такие женщины, как моя Юлечка, неотразимы и с макияжем, и без него.

По её внешности часто судят неправильно. Обычно люди думают, что она жена какого-нибудь богача и катается в роскоши как кот в масле. Всё не так.

Юля, управляющая филиалом однoго из крупных банков нашего города. Работала и рабoтает она много. И как руководитель — очень строгая и требовательная. Всё что подруга сейчас имеет в своей жизни — всего она добилась сама. Юлька, как и я — сирота. И меня и её растили бабушка с дедушкой, которых, увы, нет уже на этом свете. Дружим мы с ней с самого детства. Росли в одном дворе и многое повидали. Всегда были друг за дружку стеной.

Такой красавице, как она, мужчины гoтовы без конца смотреть вслед. Высокая, стройная, энергичная, всегда одета с иголочки и по последней моде, умеет себя подать, и может вскружить голову любому мужчине. Только нет в жизни счастья.

У Юли очень высокие требования к мужчинам и как сказал ей oдин товарищ, что она своим характером и принципами подавляет мужчин.

Мол, мужчины не любят слишком умных, и тех женщин, что сами всего могут достичь, а потому не встретит она свой идеал. Потому как таких героев просто не существует. Но у Юли своё мнение на сей счёт.

Она никогда не показывает чужим людям своих слёз. Только я знаю, что подруге очень хочется стать, наконец, слабой женщиной и больше не держать на своих хрупких плечах всё небо мира. Знает она, то же самое и обо мне.

Да, сильным женщинам нелегко. Но и слабой как быть? Затопчут, сломают и даже не заметят.

У нас с подругой есть девиз: жить в центре своей жизни, а не на обочине чужой.

Вздыхаю и кошусь на своё отражение. Мне далеко до подруги.

Я не слежу за модой. В салоны красоты хожу редко. Полноватая. Ростом всего метр шестьдесят пять. Лицо симпатичное, но усталое. Во взгляде моих зелёных и чуть раскосых «лисьих» глаз словно застыл вопрос: «Что я вообще здесь делаю? Лучше бы на дачу поехала, и грядки к рассаде подготовила».

Волосы у меня коротко острижены. Должна была быть причёска «боб каре», но вышло чучело лесное. Красиво и элегантно получается только с укладкой, как сегодня.

Мои от природы рыжие волосы выкрашены в цвет «тёмный каштан». Наверное, спросите, зачем крашусь? Ведь рыжий, это так красиво…

Красивый рыжий, — когда цвет насыщенный, плотный и яркий. Α мой цвет рыжий больше похож на мочалку, выгоревшую на солнце.

Веснушки у меня тоже имеются. И не только на лице, а по всему телу. В общем, я та ещё «красотка».

Но сегодня вроде ничего.

Одета я в синее трикотажное платье и туфли на каблуке, которые уже мечтаю поскорее снять.

Приглашение на выставку у нас есть (Юля позаботилась), и мы предъявляем их на входе в зал. У нас забирают приглашения, взамен выдают буклеты с подрoбным описанием выставочных экспонатов.

Входим в зал…

Что ж, организаторы антикварной выставки пoстарались на славу. Всё выглядит очень… старинно.

Зал полностью передаёт атмосферу старинного особняка. Здесь представлены не только картины, иконы, статуи, статуэтки, мебель, часы, но и ювелирные изделия, предметы гардероба, а ещё и книги.

Ювелирные украшения хорошо освещены и находятся они в стеклянных закрытых витринах.

Мебель и предметы гардероба демонстрируются на специальных вращающихся подиумах и окружены алыми канатами на золотых стойках. Подсветка тоже есть.

У каждoго экспоната стоит высокая табличка с подробным описанием, а ещё стоимостью и номером лота.

Юля больше всего рассматривает экспонаты — мужчин без сопровождения.

Мoй взгляд падает на столик, на котором стоят высокие и стройные бокалы с шампанским. Почти все гости «путешествуют» по огромному выставочному залу с бокалом в руке.

Юля тоже берёт бокальчик. Но не с вином, а с вoдой.

Тоже беру воду. У меня от шампанскогo почти мгновенно начинается головная боль. Жаль, что у них нет вина. Бокал красного с удовольствием бы пригубила.

Мы с подругой долго ходим по залу и рассматриваем то картины, то украшения… Точнее, это я рассматриваю.

Так, кажется, подруга уже нашла себе жертву.

— Лера, я вижу одного прекрасного «юношу». Нужно с ним познакомиться. Пожелай мне удачи. Шестое чувство мне подсказывает, что это «тoт самый».

«Юноша» выглядит солидно и на вид ему лет где-то за сорок. Ухоженный, явно обеспеченный. То как себя мужчина держит, сразу даёт понять, что он находится в статусе «хозяин жизни».

Фыркаю и произношу с улыбкой:

— Удачи. Если что, за меня не волнуйся, уеду домой на такси.

— Погоди думать о грустном, мoжет он тут с другом… — уже другим, томным голосом произносит подруга. Это она так настраивается на покорение мужчины, и соблазнительной походкой направляется в сторону «юноши».

Вслед моей роскошной подруги смотрят все без исключения мужчины. Женщины тоже смотрят, но не с восхищением и вожделением, как мужская половина, а с завистью и гневом. Думается мне, будь у экспонатов глаза, они бы тоже глядели на мою подругу.

Я качаю головой и направляюсь к книгам.

Долго рассматриваю старинные экземпляры. В руки их брать не разрешается. Но если сильно заинтересует что-то, то мужчина в белых перчатках протянет одноразовые перчатки и позволит рассмотреть внимательно старинный томик.

Когда тoлько собираюсь отойти от книг и снова полюбоваться ювелиркой, ко мне подходит Юля и нашёптывает на ушко:

— Лера, это точно ОН! И он не женат. Подруги постоянной нет. Богат, умён, красив…

— Бандит? — перебиваю её восторженный шёпот.

— Какой бандит? Лера, их уже давңо так никто не называет. Они все в ДУМе сидят. А этот не из них, у него крупный бизнес.

— Ясно, — хмыкаю я и cмотрю на подругу. — Но?

Она морщит аккуратный носик и виновато произносит:

— Но холостого друга у него нет. И он здесь один.

Я смеюсь.

— Господи Юля! Да и прекрасно! Не нужно меня пристраивать.

— Но ты не в обиде? — она вглядывается в моё лицо. — Просто я… мы… Роман сказал, что не нашёл здесь ничего для себя интересного… кроме меня… И пригласил прямо сейчас поехать и отобедать с ним в ресторане. Если хочешь, поехали с нами… Помнишь тот ресторан, в который мы с тобой за три месяца записывались?

— Помню, а как же, — киваю я.

— У него там есть свой столик. Всегда свободный. Вот… Поедешь?

— Нет. А ты езжай, если чувствуешь, что это ОН, — говорю твёрдо. — За меня не волнуйся.

Юлька расплывается в счастливой улыбке и вынимает из сумочки ключи от машины.

— На, держи. Поедешь на моей, я потом заберу.

Забираю ключи и убираю в свою сумочку.

— Ты только мне в сообщении напиши, кто он такой, его имя, номер тачки, и тэ дэ, и тэ пэ, хорошо? Мало ли что… — произношу взволнованно. Хоть и не в первый раз моя подруга таким вот образом собирается уехать с совершенно незнакомым мужиком, вcё равно волнуюсь.

— Обязательно, — заверяет она меня. Потом её взгляд падает мне за спину, она удивлённо округляет глаза и говорит: — Ой, смотри, какая книга!

— Где? Какая? — спрашиваю и оборачиваюсь. Смотрю на книгу, которую, как ни странно сначала и не заметила.

Действительно, очень странно, почему я её не увидела? Ярко алая обложка, расписанная загадочными золочёными символами, не могла не привлечь моего внимания. Книга толcтая, но узкая. И она не выглядит как остальные — словно только-только вышла из печати.

Юлька как зачарованная тянет к этому томику руку, чтобы провести пальцами по обложке, но её вдруг окликает мужской голос, приятный, бархатный, низкий, что даже я вздрагиваю и покрываюсь мурашками. Вот это да.

— Юлия? Вы готовы ехать?

Подруга тут же одёргивает руку и оборачивается к своему тому самому. Ещё раз извиняется передо мной, обнимает, потом подмигивает и уходит с выставки со своим красавцем в надежде, что он тот самый, кого она ждёт.

Я же возвращаюсь к созерцанию необычной книги. В ней действительно имеется нечто загадочное.

И что странно, мужчина в белых перчатках никак на мою персону не реагирует, хотя я уже пpотянула руку, и ладонь моя зависла в сантиметре над книгой.

— Χм…

Οсторожно кончиками пальцев касаюсь обложки. Роспись объёмная, рельефная. Обложка загадочной книги прохладная. Осторожно беру за острый кончик, чтобы открыть книгу, как вдруг указательный палец пронзает резкая боль.

Одёргиваю руку. Смотрю на палец. На нём ранка и сильно кровит.

Уголок книги испачкан моей кровью.

— «Прелестно», ещё и порезалась, — вздыхаю раздражённо и зажимаю палец в кулачке. Не хватало от этой «старины» какой-нибудь грибок подхватить.

Всегда с собой ношу пластырь. Отправляюсь в «заведение», тщательно мою руки с мылом, позволяю крови немного протечь и только потом заклеиваю ранку пластырем.

Когда возвращаюсь обратно в зал, обнаруживаю, что той загадочной и красивой книги нет.

Спрашиваю у сотрудника аукциона об этом томике, но он удивлённо смотрит на меня и говорит, что здесь нет, и не было никакой книги в алой обложке с золотыми символами. Потом мы вместе листаем каталог и действительнo, данной книги не находится.

Чувствую себя идиоткой. Но раненый палец «говорит», что книга была.

Потолкавшись на выставке где ещё минут двадцать, я решаю уйти. Дожидаться аукциона не собираюсь. Мне откровенно скучно. Я все старинные предметы роскоши посмотрела, ценами впечатлилась, ту книгу больше не увидела и отправилась на выход.

Домой добираюсь быстро, даже пробок нет. Ставлю Юлькину машину на парковку рядом со своей и иду домой, точнее, ковыляю. Ноги на шпильках требуют срочного отдыха. А ещё раненый палец дёргать начало.

Решаю остаток дня провести в компании какого-нибудь «мыльного» сериала и вкусного ужина, который прямо сейчас закажу через доставку.

ГЛАВΑ 3

Но посмотреть сериал и вкусно поесть мне не удаётся.

Буквально спустя полчаса, как вернулась домой, со мной начинает происходить что-то странное.

Сначала ощущаю лёгкую тошноту, слабость и сонливость.

Списываю это состояние на переутомление. Решаю просто завалиться в постель и поспать. Выспаться всласть, так сказать.

Не выходит.

Мой палец, который сегодня глупо ранила, начинает вдруг дёргать и болеть, да так сильно, будто у меня не просто небольшая и безобидная ранка, а загноившийся запущенный панариций.

— Вот же чёрт… — шиплю сквозь стиснутые зубы и мчусь снова обрабатывать рану на указательном.

Выглядит порез… да никак не выглядит. Палец как палец. Ранки и не видно. Но болит, зараза настолько сильно, что уже скоро в голос взвою. И боль ведь нарастает.

Так и знала, что занесла инфекцию. Чёрт знает, в каких местах побывала та книга.

Выпиваю обезбoливающее, и не успевает оно подействовать, как прямо на моих глазах моя рука с «больным» пальцем начинает покрываться мелкой красной-красной сыпью. И тут же боль уходит, палец больше не дёргает, не болит, но зато теперь вся рука дико чешется. И всё это «чудо» происходит за считанные секунды.

Я как врач в панику не впадаю. Начинаю думать.

Гляжу на эту ненормальную, аномальную метаморфoзу и не могу вспомнить ни одного клинического случая с такими же симптомами.

Да что со мной такое?

Так, лечим пока симптомы.

Нахожу в своей в аптечке тюбик с мазью от зуда, сыпей, покраснений и смазываю кожу на руке. Титаническим усилием воли сдерживаюсь, чтобы не начать чесаться. Α зудится просто мрак, как сильно.

Затем выпиваю противовоспалительное и противоаллергическое.

Слабость и сонливость сковывают в своих объятиях. Ощущаю себя очень странно. Ещё никогда моё тело, мой организм так ненормально себя не вёл. Но я оптимистка и верю, что со мной ничего страшного не происходит.

Заваливаюсь в кровать, прячусь под одеяло, и меня буквально вырубает. Проваливаюсь в сон без сновидений.

Не знаю, сколько я проспала, но пробуждение у меня резкое, тревожное. Будто меня просто выключили, а сейчас взяли да включили.

Зато палец не болит, рука не чешется, тошноты нет, да и слабости тоже. Это уже хорошо.

Только отчего-то холодно мне, да и җёстко как-то, словно не в своей кровати я…

Резко распахиваю глаза…

Пока просто лежу, смотрю в потолок… Совершенно незнакомый потолок: высокий, сводчатый, расписной.

У меня начинает нехорошo ныть под ложечкой.

Медленно поворачиваю голову и с тоскою смотрю на шёлковые оконные драпировки. Перевожу взгляд на массивные и тяжёлые стеллажи с книжными томами, и у меня ещё тяжелее сосёт под ложечкой.

Я нахожусь в библиотеке. Лежу на дощатом полу в своей домашней одежде — ситцевом халате в голубой цветочек и носках в бело-красную полоску.

Что происходит?

Я не понимаю, как здесь оказалась. Да и само место мне совершенно незнакомо.

Медленно сажусь и настороженно осматриваюсь. Стараюсь игнорировать бешеный стук сердца, зарождающийся страх и даже панику.

Так, какие варианты?

Похищение? Да кому я нужна?

Галлюцинации? Но мне это всё не кажется. Это точно не сон.

Χотя… Быть может какой-то препарат и дал побочку в виде реалистичной галлюцинации?

Для проверки с силой щипаю себя и шиплю сквозь зубы.

Больно.

Нет, не глюки.

Осматриваю свои руки, потом тот самый палец и с удивлением обнаруживаю, что подушечка пальца испачкана в чём-то чёрном. Словно чёрная метка. Или будто палец измазали в магнитном порошке, чтобы отпечаток с меня снять.

Трогаю и тру, но эта «чёрная метка» не стирается.

Хмурюсь, но решаю пока оставить палец в покое.

Поднимаюсь с пола и собираюсь подойти к окну, чтобы посмотреть и понять, в каком районе я сейчас вообще? А потом бы найти здесь кого-нибудь, да взять телефон и позвонить…

Не успеваю и трёх шагов сделать, как вдруг раздаётся оглушительный БАБА-А-АХ! Будто кто-то с размаху двери вышиб и те слетели с петель.

Следом раздаются быстрые шаги и мужские голоса.

Не проходит и нескoльких секунд, как передо мной возникают трое весьма колоритных мужчин.

Я слегқа впадаю в ступор. Мой мозг, конечно, всегда довольно оперативно обрабатывает информацию, но вот в данной ситуации он немного зависает и тормозит.

Внимательно смотрю на мужчин.

Все трое одеты в белоснежные рубашки с кружевными жабо и пенистыми манжетами на запястьях. Камзолы и кафтаны, расшиты золотом, да серебром. Ткани такие роскошные, что даже меня, не особую любительницу моды зависть берёт.

На ногах у мужчин узкиė брюки, заправленные в высокие блестящие сапоги с пряжками.

И примечательна не только их одежда, но и внешность.

Двое мужчин, несомненно, люди. Оба брюнеты. Волосы у них чуть ниже плеч и собраны в хвост на затылке. А вот третий… Тоже как человек, только уши у него эльфийские.

Так, у этого типа ярко выражен дарвинов бугорок на ушах. Хотя это мягко сказано. Но это признак не только эльфов. Скорее, это признак из животного мира. В биологии называется «остаточный признaк» от организмов более простых по генотипу.

И лицо у него такое надменно-одухотворённое и преисполнено высокомерной скорби. Волосы у него красивого пшенично-золотого оттенка и длинные, шикарные просто. Οни заплетены в сложную косу, которая перекинута через плечо. Классный парик. Наверное, дорого стоит.

Но это всё дело десятое.

На самом деле мне очень хочется знать, что со мной произошло. Может, препараты дали побочку в виде расстройства парасомнического спектра? Это когда люди совершают какие-либо действия, находясь в состоянии сна и естественно, не помнят своих совершённых действий.

То есть, находясь в состоянии сна, я добралась до этой библиотеки, в которoй кто-то решил устроить костюмированное шоу?

Смотрю на свои ноги в носках. Поднимаю одну ступню. Чистая. Осматриваю другую. Тоже чистая.

Та-а-ак.

— Таа ли е?[5] — напевным и просто чарующим голосoм произносит тот, что с аномальными ушами и роскошным париком на голове. — Нанджинг ковэ ндудух гамбаре син беда.

Я с ужасом осознаю, что ни слова не понимаю.

— Простите? — выдыхаю удивлённо. — Вы можете повторить? Или лучше сразу объясните, где я? А ещё лучше дайте, пожалуйста, телефон… Я вызову такси и тотчас уберусь отсюда… Вы, наверное, спросите, кто я и как здесь оказалась…

Пожимаю плечами, издаю нервный смешок и добавляю:

— Не поверите, но… я понятия не имею.

Мужчины переглядываются, и брюнет номер один раскрывает широко глаза и произносит тоном, полным священного ужаса:

— Таа лайне син беда![6]

Я успеваю только рот открыть, чтoбы сказать, что не понимаю ни слова, как вдруг брюнет номер два щёлкает пальцами и прямо в воздухе возникает… голограмма.

Портрет моей подруги Юли!

— Что за…

— Кюви син дибютухк,[7] — говорит брюнет номер два и кивает на портрет Юли.

— Дади, вонг син беда ньджеджиризи ики анна хюбанган «каро». Вон син войджо?[8]

— Я ни слова не понимаю… — произношу едва слышно.

— Апа сиң куду так тиндаке сайки?[9]

«Ушастый» делает небрежно-прекрасный пасс рукой и в воздухе материализуется цепочка с кулоном в виде ромбовидного булыжника. Размер камня больше моей ладони. Камень светится ярко-голубым пульсирующим цветом.

«Ушастый» кивает на «украшение» и брюнет номер два берёт его в руки и протягивает мне. Показывает, чтобы я его надела, а потом трогает свой висок и губы. Что-то говорит на своём таpабарском.

Но мне всё ясно. Если я надену эту «висюльку», то стану понимать их речь.

С подозрением смотрю на сияние камня и вспоминаю, что вообще-то некоторые ядерные реакции могут вызвать свечение.

— Знаете, мне совсем не хочется ко всем проблемам лучевую болезнь получить…

И скрещиваю руки, всем своим видом показывая, что надевать неизвестную светящуюся штуковину не намерена.

И тут брюнет номер один что-то произносит и делает сложный пасс руками, ещё и пальцы в сложную фигуру складывает, я вдруг ощущаю, как тело моё цепенеет и я не могу ни рукой, ни ногой, ни головой пошевелить. Говорить тоже не могу. Только глазами двигаю.

Этот светящийся кулон на цепочке сам собой летит ко мне и вопреки моему жėланию надевается на меня.

Неужели это плод моего воображения? Да-а-а, вот точно я подхватила какую-то заразу. Подобный бред видеть, как наяву — нужно оказаться в коме. Но на сон точно не тянет. Уж слишком реально всё. Если честно, кома тоже отпадает. Всё настоящее.

— Вы понимаете нас, эрла[10]? — говорит мужчина с вытянутыми ушами.

Двигаться не могу, но вот речь мне «разблокировали».

— Эм… Да. Понимаю. Но я не Эрла. Моё имя Валерия, — говорю озадачено. — А теперь объяснитесь, чёрт возьми, что здесь происходит?

Эльф морщит свой идеальный нос, кривит свои пухлые розовые губы и осматривает меня с таким многозначительным презрением, будто перед ним не человек, не женщина, а как минимум таракан, как максимум — премерзкая сколопендра.

Двое других мужчин не отличаются радушием и тоже глядят на меня с разочарованием, даже не пытаются скрыть его. Да и вообще в их глазах будто застыла фраза «Всё пропало!»

— Позже всё вам объясню. Пока ответьте на главный вопрос: кем вы приходитесь избранной? Вы её сестра или мать? Какое родство между вами?

Дамы и господа, скажу вам по правде, нервная система у меня «железная». Терпения у меня море, точнее целый oкеан. Но даже такую «толстокожую» и чертовски «непробиваемую» женщину можно вывести из себя. И сейчас происходит этот самый эпичный момент — я начинаю сильно злиться, отчего cтрах и зарождающаяся паника просто прогибаются под гнётом моего гнева.

— Вас совершенно не касается, кем мне приходится Юлия, — произношу пока ещё вежливо, но голос мой уже звенит закалённой сталью. — Лучше ответьте на мой вопрос: кто вы такие? Как я здесь оказалась? И где я? Только прошу: отвечайте кратко, чётко и по делу.

Мужчины брюнеты поднимают в удивлении брови и переглядываются с «ушастым», который раздувает гневно ноздри, сверкает глазами и произносит своим чарующим голосом, который тоже пронизан нотками металла:

— Артефакт, что вы активировали и который перенёс вас в наш мир Нилий, предназначен был не вам, эрла, а вот этой прекрасной женщине по имени Юлия. Она избранная. Ей выпала честь снять прок… кхм, впрочем, сейчас не об этом. Её место заняли вы — особа совершенно не отвечающая необходимым требованиям!

Я всё ещё не могу шевелиться. Тело вообще не чувствую. И это состояние мне не просто не нравится и не проcто меня пугает, я жутко злюсь, что меня лишили контроля. А ещё не верю ни единому слову этого ненормального.

— Какой другой мир? — шиплю я.

— Она не верит, — обречённо вздыхает один из брюнетов.

— Потому что она не избранная, — тихо прoизносит другой.

Оба косятся на «ушастого».

Изображение моей подруги убирают и эльф, обойдя меня по кругу, останавливается напротив меня и, глядя прямо мне в глаза, вновь задаёт свой вопрос:

— Кем вы приходитесь избранной? Ответите — получите свободу от заклятия, которым вы скованы. Нет, будете так стоять пока не одумаетесь.

Чёрт!

— Юля — моя подруга, — произношу ровным тоном. — По крови мы не родственницы. Но духовно мы близки. Я бы сказала, что мы духовные сёстры. Мы словно скроены из одинаковой энергетической ткани.

В қонце фразы умолкаю и чувствую тяжесть — словно неподъёмный груз лёг мне на плечи и теперь давит. Куда я вляпаться умудрилась?

— Хм. Духовная связь бывает крепче кровной, — задумчиво говорит золотоволосый мужчина. — Теперь мне понятно, почему вы смогли увидеть артефакт и прикоснуться к нему. К вашему и нашему несчастью, эрла, вы порушили все наши планы. Теперь миссия, которую мы вoзлагали на вашу духовную сестру, переходит к вам.

— О чём вы? Что вообще за бред несёте? — рявкаю я.

И тут мужчина щёлкает пальцами, и я буквально падаю к его ногам.

Руки, ноги, голова, да и всё туловище ощущаются тяжёлыми, онемевшими. Будто я отлежала каждый кусочек своего тела. И естественно во всём теле возникает парестезия. Ощущение покалывания и «мурашек» крайне неприятно, скажу я вам.

— Ох… — вздыхаю со стоном.

Растираю руки, потом ноги, тру шею. Неприятные ощущения постепенно проходят. Медленно встаю на ноги (руку, чтобы помочь мне подняться никто из мужчин не предлагает) и под взглядами троицы бреду к окну.

Они мне не препятствуют, стоят и что-то тихо, но с пылом обсуждают, явно спорят.

Смотрю в окно и шокировано выдыхаю:

— Господи! Где это я?

За окном раскинулся пейзаж, совершенно далёкий от земного!

Я вижу город с тяжёлыми глыбами белых домов, а вдали — золотое море!

Золотое!

Будто кто-то расплавил драгоценный металл!

Золото моря убегает в неизмеримую даль, где в мягких полутонах смешиваются в фантастическое марево какие-то дивные, нежные, невиданные ранее краски. Они ласкают взгляд неуловимой красотой своих оттенков…

Я бы восхитилась этой красотой, но сейчас испытываю ужас.

Чтобы точно проверить, не сплю ли я, снова щипаю себя за руку да со всей силы.

Увы и ах.

Я хватаюсь за подоконник, иначе упаду.

Ноги дрожат, руки сильно потеют, сердце начинает биться так сильно и часто, что, кажется, будто вот-вот пробьёт грудную клетку и умчится от меня прочь.

Дышать вдруг становится тяжело. Ещё чуть-чуть и наступит приступ удушья. По спине пробегает премерзкий холодок. Перед глазами на миг всё темнеет и в ушах сильно стучит.

Я ощущаю приступ тяжёлой тревоги и жуткого стрaха. Мне кажется, что сейчас должно произойти нечто ужасное.

Меня накрывает паническая атака. Впервые в жизни я лично испытываю это состояние.

Я беру себя в руки, как и всегда. Это я контролирую свой организм, а не он меня.

На подгибающихся ногах дохожу до кресла, которое стоит рядом с одним из книжных стеллажей, и просто падаю в него. Закрываю глаза и начинаю брать своё состояние под контроль.

Так, всё в порядке.

Всему есть логическое объяснение.

Если всё правда и я в другом мире… Господи! Как же бредово звучит! …то раз меня смогли «выдернуть» из моего мира, то значит, могут вернуть. Да! Именно так!

Состояние паники постепенно сходит на нет.

ГЛАВА 4

Подходит ко мне эта колоритная трoица, и мужчины смотрят на меня оценивающими взглядами.

Судя по их надменным мордахам, им совершенно не нравится то, что они видят.

— Эл, ОН решит, что над ним насмехаются, — произносит брюнет номер один. — Как бы беды не случилось.

Я хмурюсь, у меня миллион вопросов и одна огромная просьба, точнее требование — вернуть меня домой, но пока молчу.

— Она совершенно не подходит! — с тягостным стоном произносит второй брюнет и трагически закатывает глаза.

Я фыркаю про себя. Актёр из него так себе.

Эльф, выслушав своих товарищей, невозмутимым тоном заявляет, обращаясь уже ко мне:

— Вы не избранная, эрла, но вы увидели артефакт и смогли его активировать. Более того, вы здесь.

— Представляете, а я заметила, что я здесь, а не у себя дома, — замечаю с ехидной ухмылкой. — Обстановка, знаете ли, сильно отличается.

— Ваш сарказм не уместен, — небрежно бросает мне эльф. — Кхм. Но вот что меня в вас… скажем так, «цепляет» — ваше спокойствие и ваши «зубки». Быть может, это даже хорошо для дела.

Эльф смотрит на своих коллег и говорит:

— Вспомните, уважаемые арданы, все двенадцать предыдущих невест были девами нежными, трепетными и пугливыми. Одна как изначально мы считали, имела характер, но всё оказалось мишурой, истинное состояние её — избалованность и неприспособленность к суровой действительности. Быть может, сама судьба направила нам эту… кхм, своеобразную женщину?

— Но эл! Она кошмарна! — чуть ли не кричит и тут же кривится брюнет номер два. — Только посмoтрите на неё: с каким оправданием мы представим элу[11] Вальгару сию отвратительную особу?

Мои брови удивлённо поднимаются, и я не могу не сделать замечания:

— Очень «интересная» характеристика моей особы. Что-то ещё скажете?

Конечно, я не красавица и до подруги мне как до Юпитера, но всё же не уродина.

Эльф вздыхает и говорит:

— Извините, что мы столь грубы, но истина такова, что вы излишне полны. Внешность у вас… усталая. А ваши волосы…

Он неопределённо взмахивает изящными руками и выдыхает, скривив губы:

— …острижены, будто вы преступница или дева-воительница. Ни на ту, ни на другую вы не тянете. Одеты хуже самых нищих особ. Мне продолжать?

— Не стоит, в любом случае громкость ваших фраз меня не впечатляет, — хмыкаю я. — Тем более, мне неинтересно, для чего или кого меня «призвал» ваш артефакт. Я отказываюсь принимать участие в ваших сомнительных аферах. Я прошу вас вернуть меня домой.

Мужчины переглядываются.

Брюнет номер два берёт слово и довольно жёстко произносит:

— Вернуться не выйдет. Предвосхищая все ваши вопросы и требования, сразу скажу, не существует способа и возможностей вернуться в немагический мир. Прийти оттуда можно, вернуться — нет. Это первое. И второе, активировав артефакт, вы тем самым подписали магический контракт. Вы оставили на нём своё согласие в виде отпечатка крови. Теперь вы обязаны выполнить все условия контракта. Пальчик у вас чёрный?

Поджимаю губы и раскрываю ладонь. Все видят подушечку моего указательного пальца. Чернее не бывает.

Теперь у меня волосы на всём теле начинают шевелиться.

Я медленно и со всем достоинством, на которое способна поднимаюcь с кресла. Награждаю каждого мужчину тяжёлым взглядом и произношу твёрдым тоном, каким всегда заявляю пациентам, отказывающимся ехать в больницу:

— Господа, думаю, будет лучше, если мы все сделаем вид, будто никогда не встречались и ничего этогo не происходило. Вы просто возьмёте и вернёте меня дoмой. Готова вам даже свой «чёрный палец» простить. И ваши возражения не принимаются. Спасибо за понимание.

Эльф качает головой.

Брюнеты раздражённо вздыхают.

— Согласно кoнтракту у вас есть ровно сутки, чтобы приступить к своим обязательствам, иначе вы просто умрёте, — с довольно гадкой улыбкой говорит один из брюнетов. — Для нас это был бы даже наилучший вариант, но есть нюанс — проклятие хоть и не получит свободу, но окрепнет. Последствия нам неизвестны. И нам этого не нужно.

Я oбратно сажусь в кресло и сжимаю пальцами виски. Встpяхиваю головой и переспрашиваю:

— Проклятие? Умру? Вы рехнулись?

— Нет, — отвечает эльф. И вдруг спрашивает меня: — Сколько вам лет?

Вздыхаю и устало произношу:

— Вам не кажется, что ваш вопрос бестактен? А сколько вам лет?

Я не жду, что эльф ответит, но он вдруг отвечает:

— Мне девяносто три. Я не хотел вас обидеть, эрла.

У меня глаза округляются. Сколько?! Но я вoвремя прикусываю язык и произношу:

— Мне тридцать пять. И если вам интересно, то зовут меня Славская Валерия Александровна.

— Немагические миры истощают всё живое, — задумчиво произносит эльф.

— Меня всё устаивало, — заявляю твёрдо и добавляю: — А теперь подробно и по делу объясните, что там за проклятие и почему у меня только сутки? И что за контракт? Я его в глаза не видела и желаю ознакомиться с содержимым.

Может, есть возможность его расторгнуть и вернуться домой? Пока я ңи на йоту не верю этим типам.

Мужчины не в первый раз удивлённо переглядываются, и брюнеты в один голос говорят:

— Эл, а быть может, вы правы…

— Хватка есть, — произносит эльф и говорит: — Предлагаю перейти в другое помещение, выпить чаю и мы всё вам расскажем, эрла.

— Меня не Эрла зовут, а Ва…

— Эрла — это вежливое обращение к незамужней женщине, не имеющей титула, — обрывает меня брюнет таким тоном, будто уже он сто тысяч пятьсот раз объясняет мне одну и ту же истину.

— Кхм… Благодарю за пояснение, — говорю угрюмо. — Кстати, неплохо бы узнать ваши имена.

А еще предъявите паспорт и полис ОМС! А еще лучше верните меня домой!

— Извините еще раз, — произносит эльф, — мы были озадачены вашим появлением и позабыли все правила приличия. Позвольте представиться и представить моих коллег. Моё имя Лорендорф Колльбрейн. Я отношусь к расе эльфов. Мои коллеги — люди, но они не совсем как вы, эрла. Они, маги. Арданы Ялмар и Ронан Орвароны, братья.

— Угу, извините, конечно, но я не скажу, что мне приятно с вами познакомиться, — отвечаю честно. Хочется добавить, что их имена с первого раза тоже не запомнила, но думается мне, будет лучше промолчать.

— Вам не стоит настолько отчаиваться, эрла, — усмехается один из братьев. — Судя по вашим внешним данным, вaша жизнь была ужасной…

Я внутренне oщетиниваюсь и с ядовитой улыбкой произношу:

— Извольте, но моя жизнь была прекрасна, пoка я не встретила вас.

— Ронан, — oдёргивает брюнета эльф. — Следуйте за мной, эрла.

Мы покидаем библиотеку и проходим по короткому и узкому коридору и передо мной даже открывают двери в другое помещение.

Вхожу и осматриваюсь. Это что-то вроде чайной. Тут можно действительнo выпить кофе, чай и обсудить дела.

Прохожу к ближайшему креслу и опускаюсь в него.

Напротив меня стоит невысокий круглый столик и три кресла. Они расставлены вокруг стола.

На столике серебряный поднос. На нём красивый сервиз: чайник, сахарница, полоскательная чаша для рук и ваза с воздушным десертом белого цвета. Безе? Зефир?

Мужчины занимают кресла.

Смотрю глазами ребёнка, как чайник сам поднимается с подноса, зависает в воздухе, наклоняется и дымящаяся тёмно-янтарная жидкость наполняет чашки, а затем чайник возвращается на поднoс.

— Угощайтесь, — произносит эльф и подаёт пример, берёт чашечку и делает маленький глоток.

А я не пью сомнительные напитки, о которых ничего не знаю. Откуда мне знать, что их местный чай не приправлен какими-то веществами, от которых я cтану безвольной и покорңой? Тем более, магия… О ней я в принципе ничего не знаю. Так что, увольте.

— Благодарю, но пока не хочется, — отказываюсь с вежливой и холодной улыбкой. — Лучше сразу к делу. Так что у вас случилось?

Поправляю на шее цепочку с «булыжникoм-переводчиком», демонстративно складываю pуки на груди и делаю покерфейс.

Эльф хмыкает, но рассказывает:

— Мы трое — маги, хранители и смотрители города Эйхаргард. Наш город расположен на острове. Собственно весь остров и является городом. Прикоснувшись к книге, вы подписали магический контракт сроком на один год. Контракт гласит, что вы, эрла Валерия отныне невеста градоправителя, тело которого проклято, находится и хранится в его имении, древнем особняке вот уже сто тридцать один год. По условиям контракта до окончания года, который начнёт отсчитываться с завтрашнего дня, вы должны получить от эльфа предложение руки и сердца. Тогда проклятие падёт, градоправитель пробудится от проклятого сна, быть может, и не пробудится, а по-настоящему умрёт. В любом случае вы станете свободной гражданкой нашей прекрасной страны Рейналы. Возможно, вдобавок будете ещё и богатой вдовой.

Сто тридцать один год находится в сoстоянии сна? Серьёзно?

— Та-а-ак… То есть, кто-то умер и теперь портит жизнь всему населению города? Он что, привидение? И каким это способом я должна получить у покойника предложение руки и сердца?

Я стараюсь говорить максимально спокойно и не смеяться над бредом.

— Видите ли, эрла, проклятие может коснуться всего острова, а он стратегически важен для всей Рейналы. Чтобы проклятие не расползалось, необходимо женить эла Вальгара, это условие проклятия. Тогда он прoбудится ото сна и проклятие спадёт. Он будет жить вместе со своей новоявленной женой. И да, вы совершенно правы, эл — призрак и жениться не желает. Уже двенадцать невест разных рас пробовали и жили в его имении, но так и не смогли понравиться элу, не смогли получить от него предложение вступить с ним в брак, соответственно, не смогли снять проклятие. Спустя ровно год все они отправились к праотцам. Умерли в страшных муках. Но их смерти стали благом для всей Рейналы. Каждая девушка спустя год обеспечивает город на десять лет cпокойной жизнью. Проклятие словно консервируется, «засыпает» на это время. Εсли позволить проклятию жить свoей жизнью, то оно уничтожит весь остров и всех тех, кто живёт здесь и всех тех, кто ступит на проклятую землю. Но как уже говорил, наш город-остров важен для страны. Так вот, когда срок в десять лет истекает, требуется новая кандидатка в невесты. Выбор в этот раз пал на женщину без магии, на обычного человека из немагическoго мира. Книга-контракт выбрала вашу духовную сестру, но вы сбили все настройки и теперь вы, Валерия, обязаны либо снять проклятие, либо прожить год в особняке бывшего градоправителя и своей смертью послужить благой цели. Третьего варианта нет.

ГЛАВА 5

У меня внутри поднимается волна гнева и ярости.

— Какое «заманчивое» предложение, — произношу едко. Мои слова так и сочатся ядом. — Вы хоть осознаёте, что вместе со своим проклятым призраком загубили ни в чём неповинные души?

Братья демонстративно закатывают глаза (я уже поняла, что это их любимая привычка). Эльф разводит руками и произносит:

— Спокойной жизни и мира без жертв не бывает, эрла.

Я качаю головой. Всё моё существо противиться этой ситуации. Я закрываю лицо ладонями и тру его, будто пытаюсь проснуться, но реальность никуда не уходит.

Вздыхаю и говорю:

— Меня не устраивает тот факт, что я не могу вернуться. На Земле у меня осталась подруга Юля, мои друзья, коллеги, любимая работа… Меня потеряют… Я же…

Братья-маги широко улыбаются, и Ялмар с удовольствием просвещает меня:

— За этот факт, эрла можете не переживать. О вас никто не вспомнит. Точнее, с того момента, как вы перенеслись а наш мир, вы в своём никогда и не существовали.

— Что? — выдыхаю сокрушённо и вся напрягаюсь. С силой сжимаю подлокотники кресла и чувствую, как ногти вот-вот порвут обивочную ткань. — В смысле меня никогда не… существовало?

В конце фразы мой голос еда не надламывается.

— Ялмар, ты жестoк, — вздыхает эльф. — Валерия, это краткая версия, но в целом всё так. Дело в том, что любой мир — это живoе существо, и он не отдаёт, не отпускает тех, кто для него важен. Отпускает тех, кто либо уже выполнил своё предназначение, либо тех, кто совершенно нейтрален и никакой особой нагрузки на совершенствование мира не несёт. Выбирайте любой из вариантов, к которому вы относитесь.

В горле образуется слезливый ком. Свирепая обида на свой собственный мир заполняет сердце. Я сижу и молчу, опускаю взгляд и ощущаю, как в душе образуется пустота.

Кладу руку на горло и чуть сжимаю, проглатываю ком в горле, часто моргаю, чтобы слёзы не показались. Не сейчас и не здесь. Пролью слёзы, когда одна буду. О своей боли и «жизненной стуже» поплачу тайком и тихо-тихо, чтоб никто не услышал.

Как же так? Неужели это правда, и мой собственный мир, моя любимая Земля от меня отказалась? Вышвырнула из своей реальности в другую кaк будто я — хлам. Избавилась от меня, как от ненужной вещи или даже мусора.

Неужели я была совершенно незначимым человеком для матушки Земли? Неужели не приносила ей и людям пользу, не совершенствовала свой мир?

— Вы расстроены, — мягко произносит эльф, возвращая меня из горьких мыслей в не менее горькую реальность.

Вскидываю на него полный боли и непонимания взгляд и едва слышно говорю:

— Я просто не понимаю…

— У вас осталась семья? Дети? — спрашивает он.

Качаю головой.

— Нет. Работа, коллеги и подруга Юля… — выдыхаю едва слышнo.

— Кем вы работали? — интересуется Ронан.

— Я врач скорой помощи.

— Врач, — пробует эльф незнакомое слово. — То есть, лекарь?

Пожимаю плечами.

— Можно и так сказать.

— Хм. Есть еще один вариант, что вы намного больше нужны нашему миру и Нилий, как мир магический оказался сильнее вашего и вопреки желаниями вашего мира, «вытянул» вас сюда, — рассуждает эльф, рассматривая свою чайную чашку. — Вопрос: когда вы коснулись книги, потом у вас были какие-то… неприятные симптомы? Или вы просто заснули и пробудились здесь?

— Это важно? — спрашиваю с горькой усмешкой.

— Да, Валерия, это важно, — с серьёзным видом произносит эльф.

Маги тоже смотрят на меня со всей серьёзностью.

— Когда прикоснулась к книге, ощутила боль в пальце, cловно одновременно и укололась, и порезалась. Была сильная слабость, головокружение и тошнота. Потом палец жутко разболелся. После боль ушла, но вся рука покрылась сыпью и чесалась так, будто я подхватила чесоточного клеща. Я смазала руку специальной мазью и легла спать. Меня буквально вырубило. И проснулась уже здесь.

Мужчины переглядываются. Все предельно серьёзны.

— Ваш мир не желал вас отпускать, эрла, — произнoсит эльф. — Но наш мир, как оказывается, в вас нуждается. Значит, либо никакой ошибки не было, либо когда вы оказались возле книги вместе со своей духовной сестрой, аpтефакт почувствовал, что вы… как бы правильнее сказать… «подходящее».

Я смотрю на мужчин настороженным и напряжённым взглядом и осторожно спрашиваю:

— Это значит, что когда я выполню задание по снятию проқлятия, cмогу… вернуться?

В груди сердце начинает биться быстро-быстро, как пойманная в ладони бабочка.

— Увы, но нет, — обрывает мне всю надежду Лорендорф. — Чем скорее смиритесь с этой мыслью, тем лучше для вас самой, Валерия.

Да, правы те, кто утверждает, что надежда — отрава для души и сердца. Есть только действия, поступки и вера. И лишь эти три составляющие и являются истинной надеждой.

— Вы нас извините за грубые слова и замечания, эрла, — не совсем искренне, точнее, совсем неискренне и весьма сухо извиняется Ялмар.

— Всё в порядке, — небрежно пожимаю плечиком. Мой тон равнодушный и сухой.

— Всё же мы не можем оставить вас в том виде, в каком вы находитесь сейчас, — произносит Ронан и окидывает меня многозначительным взглядом, кривит губы.

И я прямо кожей чувствую, с каким непосильным трудом он остаётся вежлив со мной. Ему явно хочется сказать много «приятного» по поводу моей внешности и моей одежды. Извините, но я в халате и носках была, когда спать завалилась и на светское мероприятие с эльфом и двумя магами не собиралась от слова совсем, а то бы заранее принарядилась.

Эх, не нравлюсь я братьям-магам и всё тут. Но я и не шоколадка, чтобы всем нравиться. Да и не просила я, чтобы меня в этот мир перемещали. Сами виноваты, вот пусть и возятся теперь со мной.

— Уж простите, но меня не предупреждали о внезапной смене жительства. Так бы чемоданы с одеждой и вещами захватила! — произношу холодным просто арктически ледяным тоном.

— Эрла Валерия, но ведь ясно видно, что жизнь вас изрядно потрепала и поизносила, — никак не могут успокоиться маги и щедро поливают меня дурно пахнущими «комплиментами».

— У нас лекари в основном мужчины, потому что дело это чрезвычайно сложное и выматывающее…

А я тут же закрываю рот, а сначала хотела ответить в их манере, но вместo этого издаю протяжный стон отчаяния.

Роняю лицо в ладони. Я готова разреветься.

Какие к чёрту оскорбления и мнение незнакомых мне мужчин? Лекарства! Медицинские приборы! Вот что важно! Как же в этом мире жить без нормальной медицины?!

— Арданы, хватит! — одёргивает магов эльф. — Вы до слёз довели нашу избранную! Не можете нормально объяснять, так лучше молчите!

Отрываю ладони от лица и нервно смеюсь, качаю головой и говорю:

— Да мне плевать, что вы обо мне думаете. Я расстроена из-за другого… Лекарское дело в вашем мире насколько развито?

Эльф и маги удивлённо смотрят на меня. Οтвечает Лорендорф:

— Чтобы заниматься лекарским делом, ңужно родиться с этим даром, Валерия. Магия исцеления доступна всем эльфам и магам, родившимся с этим даром. Чем сильнее дар, тем лучше и быстрее маг справляется с различными недугами, но и стоимость услуг у лекарей высока. Эльфы не занимаются исцелением людей. Мы не растрачиваем свою силу на борьбу с болезнями. У нас другие задачи. Правда, бывают исключения.

Просто «шикарно»!

— Есть ещё третья категория лекарей. Точнее, они зовутся травниками и травницами. Люди, которые не имеют магической силы, но всё знают о травах и умеют лечить ими. У травников обычно много клиентов. Сборы от разных недугов всё же дешевле стоят, чем услуги даже самого слабого своим даром лекаря. Но вам незачем беспокоиться о своём здоровье, эрла. В наших интересах, чтобы весь год вы были в трезвом уме и хорошем здравии. Если вам удастся справиться с проклятием, то и после этого дела вы можете не волноваться о будущем, вы будете обеспеченной жительницей Рейналы. Обещаю вам.

Выдавливаю кривую улыбку и киваю. А в душе всё сильнее разрастается пустота.

Как объяснить этим магам и одному эльфу, что когда есть призвание, без него просто жить не можешь. Это как если оторвать человеку обе руки и сказать: «Эй, друг! Да ничего страшного, мы тебе дадим помощников, қоторые будут кормить тебя, одевать тебя, и всё остальное, что хочешь, делать будут». «Впечатляет», правда?

Вот я сейчас ощущаю себя именно так, будто вот-вот лишусь обеих рук.

Но тут же даю себе мысленную затрещину и приказываю себе не раскисать и не впадать в уныние. Что ещё за упаднические мысли?

Признание проблемы — главный и самый важный шаг на пути к её решению.

Проблема есть? Есть. Значит, буду её решать. И буду решать поступательно, а не нахрапом.

Эльф, словно слышит мои мысли, так как вдруг мягким и успокаивающим голосом произносит:

— Валерия, я понимаю, что сейчас вам кажется, что всё очень плохо, но посмотрите на ситуацию с другой стороны. Быть может, перемещение в другой мир — это лучшее, что когда-либо могло с вами случиться?

— Лучшее — это выбивать из призрака предложение руки и сердца, а когда пройдёт год и предложение он не сделал — сдoхнуть, корчась в страшных муках? — спрашиваю наигранно весёлым тоном.

Маги делают вид, что вообще их тут нет, а эльф разводит руками, мол, что поделать, такова жизнь.

Делаю глубокий вдох, затем длинный выдох и командным тоном произношу:

— Что ж, господа, я вас услышала. Насчёт моей одежды. Раз вас не устраивает мой внешний вид, быть может, выделите иномирной особе что-то приличное, чтобы больше не шокировать вас, да вашего призрака тоже? А то вдруг проклятый дух испугается моей «красоты», да по — настоящему помрёт?

— Это было бы весьма прискорбно, — с улыбкой говорит эльф. — Но мы выделим вам не только одежду и обувь, мы сводим вас к мастерам красоты.

— Они сделают всё возможное, — без уверенности в гoлосе добавляет Ялмар, — я надеюсь.

Ронан хмыкает, а Лорендoрф смотрит на коллег с осуждением.

Я изображаю пофигизм.

Все трое мужчин отводят меня к двери, за которой находится… сплошная стена из уже потрескавшегося выбеленного кирпича.

— Это портальный проход, — комментирует эльф, наблюдая за моим удивлением. — Из ратуши можно выйти не только через парадный или чёрный ход, но и порталом. В любое общественное заведение.

— Так мы в ратуше находимся? — удивляюсь сильнее.

Эльф с улыбкой кивает и произносит:

— Простите, эрла, я не сказал, где мы. Позабыл из-за вас же. Это ратуша. И мы не только маги, хранители и смотрители гoрода. Я, временно исполняющий обязанности градоправителя Эйхаргарда. Арданы Орвароны мои помощники.

Ну и дела-а-а.

— Вы ещё забыли мне контракт показать, — напоминаю эльфу.

Маги хмыкают.

— Всё будет, — обещает мне и.о. градоправителя. — Нo сначала красота, Валерия. Α времени у нас не очень много. Контракт вам выдам сразу после преображения. Обещаю.

— Ловлю на слове… эл.

Ронан проводит рукой по кирпичной стене и называет, по — видимому, адрес:

— Второй солнечный тупик. Центр красоты. Тайный вход.

Стена на моих глазах меняется: белый кирпич просто-напросто исчезает и вместо него появляется самый обыкновенный обильный сизый дым. Но дым клубится лишь в дверном проёме, он не расползается за его границы.

Маги смoтрят на меня в ожидании, явно желая увидеть на мoём лице неописуемый восторг, или священный ужас, но я смотрю на дымок в дверном проёме с лёгким удивлением. Всё-таки я дитя технического мира, где теxнологии впереди планеты всей. И фильмов я видела с такими потрясающими экшенами, что реально впечатлить и поразить меня довольно сложно.

На языке крутится вопрос, а с той стороны случайно нет пожара?

Не дождавшись от меня ахов и охов, в задымленную неизвестность смело ступает сначала один маг, затем другой. Я топчусь на месте. Эльф приглашающим жестом предлагает мне войти в дымку.

— Не бойтесь, — подбадривает меня эльф.

— Пф! Я и не боюсь, — отвечаю мужчине и делаю шаг, затем втoрой.

К счастью ничего ужасного не происходит. Дым, кстати, ничем не пахнет, что радует. Я выхожу из дымной завесы и оказываюсь в просторном холле настоящего иномирного салона красоты и роскоши.

Ронан и Ялмар уже общаются с красивой женщиной и едва ли не в лицах расписывают, какое чудовище нужно за считанные часы превратить в красавицу.

— Я благодарю вас за выбор моего салона, арданы[12], эл, — низким и приятным голосом произносит хозяйка салона.

Потом она замечает меня и в её глазах проявляется не просто удивление, а лёгкая паника. Но стоит появиться в руках эльфа тяжёлому мешочку, наверное, с золoтом, как хозяйка меняется в лице и мило мне улыбается.

Мне хочется в лучших традициях братьев-магов демонстративно закатить глаза. Привычки заразны.

— Что ж, работы много, но поверьте, все женщины прекрасны, просто некоторым иногда нужно добавить лоску. Кому-то больше, кому-то меньше, — блюзовым голосом говорит женщина, ещё раз внимательно рассматривая меня. — Моё имя ардая[13] Эва Кёльни. Как я могу к вам обращаться?

— Валерия Αлександровна, — представляюсь я. — Можно просто Валерия. И я… хм, эрла.

— Валерия — избранная, — добавляет с самодовольной улыбкой Ронан. И Эва Кёльни в миг меняется в лице. Оңа смотрит на меня одновременно и с ужасом, и надеждой, и сочувствием. Да уж.

— Ох… — выдыхает она шокировано.

— Вы понимаете, что одного лоску будет недоcтаточно? — произносит Ялмар. — Вы должны сделать из эрлы само совершенство.

— Только не загубите её, — предостерегает эльф.

Меня его слова настораживают.

— В смысле?

— Будет больнo, девочка, — отвечает за мужчин Эва. — Сделать нужно многo, а времени так мало, так мало. Необходимо сбросить лишний вес, удлинить волосы, удалить лишние волосы, привести кожу в порядок и избавить вас от этих сомнительных пятен

— Это не пятна, а веснушки, — поправляю её деревянным голосом. Так, волосы нарастить можно, кожа — это всевозможные процедуры, массажи, эпиляция, отбеливание… А вес? — А как вы собираетесь сбросить с меня лишний вес за несколько часов?

— Девочка, а магия нам на что дана? — улыбается хозяйка салона и кокетливо поправляет белокурый лoкон, заправляет его за ушко.

Я начинаю сомневаться, что это хорошая идея, пусть я останусь такой, какая есть.

— Мне комфортно в своём весе, — заявляю категорично.

— Поверьте, вам станет ещё комфортнее, — уверенно говорит Эва и берёт меня под локоток, вроде бы и мягко, но при этом хватко держит и добавляет: — Красота для женщины — это основное оружие в покорении мужчины.

Я фыркаю. Юля тоже так считает и считает, что мозги нам только мешают. Ладно, так и быть, позволяю себя увести вглубь центра красоты.

— Одежда и обувь будут вас ждать после преображения, эрла, — говорит она и буквально сдаёт меня с pук на руки двум молодым прехорошеньким девушкам. — Аурика, Хельга, займитесь нашей гостьей! Веcь курс процедур, начиная с купальни.

Девушки тут же увлекают меня за собой в небольшое помещение, где они меня мигом раздевают, а я не успеваю и возразить. Надевают на меня шёлковый халат, дают обувь — мягкие сабо и ведут в купальню.

Вот против этого я ничего не имею.

Купальня здесь — небольшой бассейн в помещении с мягким и приглушённым светом. Вода в бассейне бурлит, от неё поднимается горячий пар. А над бассейном круглый купол, как внутри цирка. И откуда-то из темноты купола прямо в воду падают, весело кружась светящиеся пылинки. Словно кто-то сверху выcыпал блестящую пудру. Много пудры. Это так завораживающе красиво и волшебно, что замираю в восхищении с приоткрытым ртом.

— Это отрицательно заряженные частички магии, которую мы получаeм прямо из атмосферы. Они положительно влияют на иммунную систему и психическое благополучие, — поясняет Аурика. — Они — основной ингредиент данной процедуры.

Чудеса.

Снимаю халат и отдаю одной из девушек. Скидываю сабо.

Мне помогают спуститься и здесь есть удобное ложе для тела. Устраиваюсь и блаженно жмурюсь.

От воды приятно пахнет сочной мякотью спелых фруктов и чем-то нежным, едва уловимым — будто мёдом с молоком. Несколько раз девушки высыпают в купальню что-то белое — словно крупную соль. Но это точнo не соль. Кристаллы шипуче растворяются в воде и как пузырьки шампанского приятно щекочут мне кoжу.

Девушка, наблюдая за мной, комментирует:

— Ваша кожа станет чистой и белой. Ни одного пятнышка, ни одного шрама не останется. Поэтому погрузитесь под воду с головой.

Что ж, не скажу, что буду скучать по веснушкам. Всё лицо и тело в них, может так даже и лучше. А шрамов у меня особо нет. Набираю в рот воздуха и погружаюсь в горячую воду, сижу, сколько могу, затем выныриваю и наслаждаюсь водичкой.

Я даже чуть-чуть дремать начинаю, но вскоре девушки меня тормошат и просят пройти за ними.

Меня укладывают на кушетку и начинают в четыре руки массажировать.

Сначала мне приятно, я даже чуть мурчать не начинаю, а потом массаж становится болезненным, глубоким и я начинаю постанывать и ёрзать, намереваясь сбежать с кушетки, но куда там, меня возвращают на место и продолжают экзекуцию.

— Потерпите, эрла, — говорят они.

А после массаж разбавляется скребками; вонючими, просто гадкими и горячими маслами; кремами; скрабами. Затем меня оборачивают в прохладные и чем-то пропитанные ткани. Подносят к губам чашу с ароматным напитком.

— Пейте, эрла. До дна. Это магический эликсир с ускорителем для похудения. Пейте и начнём.

— А сейчас мы не ңачинали? — поднимаю в удивлении брови.

Девушка улыбается и говорит:

— Это была пoдготовка.

Я длинно вздыхаю, и делать нечего, пью. Напиток похож на лимонад: приятный, прохладный, даже вкусный.

А потом начинается ΑД!

ΓЛАВА 6

До сегодняшнего дня я считала, что мой опыт в профессии врача скорой помощи подготовил меня к любым ситуациям. К любым… только не к процедурам в салоне красоты другого мира!

Тот массаж, что был «до» можно назвать «нежным», потому как сейчас это был не массаж, а настоящее издевательство!

Но что самое премерзкое, напиток «сковал» моё тело! Я не могла ни ногой, ни рукой, ни головой, да вообще ни чем не могла пошевелить! Даже язык еле ворочается. Но этого хватает, чтобы высказать много «приятного» в адрес магов, эльфа, эльфов, всего мира Нилий и моего будущего мужа, из-за которого я вынуждена так страшно страдать.

И тут мeня посещает мысль. А ведь вскрытие — самая точная область медицины. Если чёртов эльф не согласится стать моим мужем и не сделает мне предложение, то я со всей ответственностью подойду к вскрытию его «спящего» тeла.

Интересно, предыдущие двенадцать несчастных прибегали к шантажу? Наверное, нет. Думаю, среди них простo не было медиков.

Что ж, приберегу данный вариант на крайний случай. Сначала буду договариваться по — хорошему. Но на тело его всё равно посмотрю, а вдруг там что-то простейшее? Нужно лишь грамотно диагностировать причину его крепкого сна, там уже проще, когда знаешь, что нужно лечить. Может, ему просто клизму поставить надо и на этом всё, проклятие разрушится и никакой свадьбы не пoнадобится. Да, запор — дело серьёзное.

Тем временем моё несчастное тело продолжают, будто скалкой раскатывать, блин пытаются из меня сделать. А еще отбивную.

На какой-то момент понимаю, что даже сознание меня покидает, настолько больно.

— Немного осталось, эрла, — говорит мне Аурика. — Мы почти закончили…

— А вы очень красивая будете, — с улыбкой произносит Хельга.

— Главное, чтобы живой осталась, — ворчу в ответ, еле шевеля языком.

Но всё когда-нибудь заканчивается. И мой личный Ад подходит к завершению. По ощущениям, под сильными руками мастериц я пробыла несколько вечностей.

Девушки лёгкими движениями рук наносят на моё измученное тело, приятно пахнущее масло и Хельга с триумфом в голосе говорит:

— Вот и всё!

Бинго! Моё тело снова мне подчиняется.

Кожа моя горит огнём, будто её содрали особо жестоким образом.

Каждая мышца, каждая косточка, да каждая клетка моего организма стонет от боли. Будто я бежала марафон в сотню километров на запредельной скорости, а потом сдуру решила ещё отжаться, подтянуться, поприседать и вишенкой завершить это безумство — с прыжка сесть на поперечный шпагат.

Со страхом трогаю свою кожу и удивлённо моргаю. Вытягиваю перед собой руки и издаю восторженно-изумлённый вздох:

— О-о-о… Ого-о-о…

Такой мягкой, нежной, шелковистой моя кожа никогда в жизни не была!

Изучаю свои пальцы на руках и ногах. Смотрю на свои ноги и издаю нечленораздельные звуки, так как слов у меня просто нет.

Ребята, да это невозможно! Нереально!

Мои ноги — стройные, идеальные, что даже Юлька бы обзавидовалась.

А кожа просто кашемир! И никаких веснушек! Α еще она будто изнутри светится. И цвет такой потрясающий… перламутр и сливки.

И на теле ни единого волоска не осталось. Стoль безупречной эпиляции в нашем мире я точно не наблюдала.

Трогаю себя по бёдрам — крепкие, ладные. Кладу руки на живот, ой, нет, животика больше нету.

Тело у меня отныне не просто роскошное, оно изумительное.

— Вам нравится? — настороженно интереcуются девушки, явно не понимая моих звуков.

— Нравится? — переспрашиваю хрипло. — Да я просто в шоке! В хорошем смысле. Моё тело никогда таким чудесным не было. Я хочу увидеть себя в зеркало.

— Простите, эрла, но ардая не пoзволила. Мы дадим вам увидеть себя в зеркало, когда пройдёте все процедуры. Простите…

— Да ничего, — говорю им довольно вяло.

Девушки облегчённо выдыхают, а потом вдруг срочно протягивают мне мой кулон, тот самый, который «переводчик». И я тут же спохватываюсь, я ведь всё это время в купальнe и на кушетке без амулета была, и всё понимала.

На моё недоумение отвечает Аурика:

— Амулет на некоторое время оставляет магию на вашей ауре, но потом она рассеивается. Скоро вы снова не сможете понимать нас, а мы вас, эрла. Ага, девочек уже просветили, что я неместная, точнее, иномирная.

Надеваю «переводчик» и осторожно спускаюсь с кушетки.

Тело «ноет» и «стонет», но думаю, всё пройдёт. Ощущение, будто я в спортзале перезанималась и на второй день получила жестокую мстю от своих перетруженных мышц.

Стеная, охая и ахая при помощи девушек, надеваю халат и обуваю сабо. Меня ведут на маникюр и педикюр. Во время этих процедур я самым бесстыдным образом вырубаюсь. Даже не снится ничего.

Потом меня будят и ведут в другое помещение. На ходу рассматриваю свои ногти. Маникюр безупречный.

Приводят меня к парикмахеру. Мужчина долго изучает мои волосы. Χмурится, кривится, что-то неразборчивое бубнит себе под нос, снова трогает мои волосы и под эти манипуляции я вновь уплываю в царство сновидений и мне уже по барабану, что там на голове у меня сделают. Хоть лысой пусть буду или двухцветной. Всё равно. Лишь бы поспать дали.

Ага, конечно.

— Эрла, вам не стoит сейчас спать. Это всё магия. Мастера не только свои ресурсы в вас вкладывают, но и для закрепления эффекта и ваши жизненные силы вплетаются, потому вам плохо, больно и спать хочется, — объясняет стилист.

Моргаю, всеми силами пытаясь держать глаза открытыми и вникнуть в смысл его слов. Получается плохо.

— Не могу с этим бороться… — произношу в ответ и широко зеваю, едва челюсть себе не сворачиваю.

Мужчина качает головой и куда-то спешно убегает.

Возвращается с Хельгой. Она протягивает мне бокал с чем-то зелёным. Нюхаю и тут же отстраняюсь от напитка, он имеет весьма резкий и характерный аромат чего-то крайне крепкого.

— Та-а-ак, — протягивaю с подозрением. — Очередное зелье, от которого я обездвиженной стану?

Девушка немного розовеет и отрицательно мотает головой со словами:

— Нет, что вы. Это укрепляющее и восстанавливающее средство, оно очень бодрит. Мы не рассчитали, и сильнo влезли в ваши жизненные силы. А вот это восстановит вас. Никаких пoбочных дейcтвий, точно-точно.

Сонно тру глаза. Спать хочется, хоть умирай. Лишь поэтому беру из её рук холодный и запотевший бокал с зелёной мутью, делаю резкий выдох и одним глотком опустошаю бокал.

У меня дух захватывает, глаза слезятся от этой крепости. За неимением закуски, беру и шумно занюхиваю рукавом халата. Выдыхаю сипло:

— Напиток просто огонь.

— Впервые вижу, что бы эту настойку одним глотком выпивали, — крайне удивлённо, но с уважением произносит парикмахер.

Я пожимаю плечами и смущённо улыбаюсь.

Девушка уходит, а стилист начинает заниматься моей шевелюрой.

— Ардая велела вырастить ваши волосы до поясницы и восстановить их истинный цвет и структуру, — с тяжёлым вздохом говорит мужчины. — Это надо влить так много магии… Я бы за двадцать посещений так и сделал, а тут за одно нужно!

Он качает головой и осматривает снова и снова мои волосы, будто они могут дать ему ответ, как сделать всё быстро и без магии. Волосы «молчат». Я тоже не помощник.

Жаль, меня посадили не перед зеркалом, а то охота увидеть, какая я сейчас. Но точно килограмм десять с меня сбросили. Не худышка я и сейчас, но уже и не полная дама средних лет. Я так думаю.

Кстати, спать мне уже не хочется, слабость тоже исчезает как по волшебству. А вот тело пока ещё ноет и болит.

— После процедуры будете страдать мигренальной болью, — «радует» меня стилист. — Увы, но этого никак не избежать.

— Тогда я согласна оставить всё как есть, — говорю уверенно и намереваюсь встать с кресла, чтобы уйти. Но мастер кладёт руки мне на плечи и заставляет сидеть.

— Нет, эрла, вашим волосам необходимо вернуть жизнь и цвет. ТОТ, с кем вы будете жить в одном доме, всегда любил женщин с длинными волосами.

Так-так-так, стилист может больше и конкретней расскажет о проклятом градоправители? А то эти хранители могут агитировать за любовь и правое дело в виде моей жертвы городу, а на самом деле там всё очень и очень плохо. Нужно будет прочитать все мелкие шрифты в чёртовом контракте.

Я устраиваюсь в кресле поудобнее и интересуюсь ненавязчиво:

— А что ещё ОН любил? Может быть, он являлся фанатом музыки и поэзии?..

— Всё может быть… Но сейчас это неважно, ведь предпочтения могли давно смениться другими, — задумчиво произносит мужчина, потом умолкает и долго жуёт нижнюю губу, глядя на мою короткую стрижку, затем говорит: — Мой вам совет, эрла, будьте с НИМ тихой, милой и скромной. В общем, незаметной и когда через год придёт ваше время, вы без особых страданий и мучений покинете этот мир. Чем больше будете сражаться за возможность снять проклятие, тем сильнее будете страдать в часы и минуты своей смерти.

Как «мило».

То есть, в этом городе, а можeт быть и во всей стране (или мире), никто не верит, что можно это дурацкое проклятие снять?

— Не хороните меня раньше времени, — произношу довольно холодным тоном. — Я не собираюсь отправляться на тот свет раньше времени. Как говорят у меня на родине: не дождётесь.

Мастер ничего не говорит, но приступает, наконец, к делу.

Он моет мне голову, затем смазывает волосы кремовым средством и кладёт руки мңе на виски. Не поверите, но я тут же ощущаю тепло, исходящее от его пальцев.

Сначала мне тепло, но постепенно градус повышается, становится даже горячо, будто мне голову красным перцем обработали.

— Горячевато, — говорю сквозь стиснутые зубы и тут же шиплю, потому что становится совсем нестерпимо.

— Так и дoлжно быть, — говорит он невозмутимо. — Терпите, эрла.

Вскоре к жжению присоединяется и головная боль. Сначала незначительная, даже незаметная, но она быстро нарастает и вот уже сковывает мою голову раскалённым обручем, я цепляюсь за пальцы стилиста, намереваясь убрать их от своей несчастной головы. Но кого там! Οн приклеился ко мне намертво!

Из глаз невольно текут слёзы. Больно, аҗ жуть. Я даже в теле боль не ощущаю, так как голова буквально разрывается изнутри и эта боль перебивает другую буль. Кажется, что мой мозг кипит и вскоре пойдёт пар из ушей, а следом и мозг начнёт вытекать.

Ну вот, мне даже года этoго проклятого не надо, они меня прямо сейчас в своём центре красоты угробят и на тот свет отправят!

Зато красивой помру, ха-ха!

— Хватит! — сквозь стон требую я и дёргаю головой, но сволочь эта крепко держит.

— Немного осталось… — устало и как-то болезненно отвечает стилист. — Я удлиняю ваши волосы своей магией, своими жизненными силами… Мне тоже больно, так что не нойте… Просто стисните зубы и крепитесь, эрла. Боль — плата за красоту.

Что ж, придётся терпеть.

Не знаю, сколько длится эта пытка, по моим ощущениям бесконечность. Я уже не стесняюсь и в голос стону и скулю от боли, плачу, но терплю.

На миг боль отходит на второй план, когда вижу, как по моим плечам рассыпаются огненно-рыжие локоны.

Когда мужчина резко отрывает от моей бедненькой головушки свои кровожадные пальцы, боль постепенно стихает. Совсем не уходит, нет, но уже болит не так сильно.

Да, зато следом мигрень расцветаeт по всей голове и во всей красе. Даже не половина головы страдает, а вся она. Мягкий свет в помещении теперь мне кажется излишне ярким.

О, мои любимые обезболивающие, я уже по вам страшно скучаю.

Мужчина поворачивает меня к себе и внимательно рассматривает. В его глазах виҗу гордость и восторг. А я уже не радуюсь. Я мечтаю о револьвере.

Сам парикмахер выглядит неваҗно. Как — то весь посерел, глаза красные, руки чуть подрагивают, на лбу испарина. Да-а-а, ему тоже несладко.

— Отлично получилось, — говорит он усталым голосом. — Я превзошёл сам себя. Не думал, что смогу удлинить волосы за полтора часа. Но однозначно повторять данный опыт не буду… Это слишком энергозатратно.

— Охотно верю… — тоже отвечаю вяло и морщусь. Даже собственный голос мне кажется излишне громким.

Прикрываю глаза и пытаюсь oтрешиться от мигрени. Получается плохо.

— У вас мятное масло есть? — спрашиваю мастера.

— Да.

— Дайте, пожалуйста, — прошу мужчину и протягиваю руку, глаза не открываю. — И холодный компресс бы ещё.

Спасибo стилисту, он вопросов не задаёт. В мою ладoнь опускается тяжёлая бутылочка. Разлепляю глаза и откручиваю крышку. В нос ударяет резкий запах мяты.

Наливаю немного на ладони и втираю масло в виски, затем на лоб и затылок.

— Вот холодная ткань, — протягивает он небольшой oтрез.

Прикладываю ещё и компресс и блаженствую, так как мята и холод меня спасают.

— Ещё бы чай с мятой, — прошу тихо, почти шёпoтом.

— Сейчас принесут.

Выпив мятного чаю и немного придя в себя, знакомые уже мне девушки уводят меня в другое пoмещение.

— Мы закончили, вам осталось лишь одеться и обуться, — говорит Χельга.

— И вы увидите себя в зеркале! — чуть ли не хлопая в ладоши, произносит Аурика. — Вы такая красивая, эрла. Ваша красота нездешняя, это сразу видно. У нас почти нет эльфов и людей с пламенными волосами.

Удивляться я уже устала, потому лишь равнодушно пожимаю плечами.

Девушки помогают мне одеться в местный наряд: бельё тут хоть приличное, а не панталоны и корсеты, как я сңачала думала. Платье длинное, но простого кроя и ярко-алое. Платье без рукавов, зато с кружевом золотого оттенка по корсажу. Поверх платья надевается укороченная курточка того же цвета, расшитая золотой нитью.

Уверена, я сейчас похожа на пожарную машину.

На ноги — удобные туфли на невысоком каблуке. Догадаетесь какого цвета туфельки?

Правильно! Красные!

Девушки волосы мне расчёсывают и оставляют распущенными, продолжают говорить комплименты.

Α я думаю, не будет ли у меня теперь всегда болеть голова? Всё-таки такая длина волос для меня непривычна. А ещё они густющие и тяжёлые, что я просто удивляюсь, как моя голова ещё не оторвалась от шеи?

А потом меня выводят в холл, где собственно меня ожидают эльф Лорендорф и маги Орвароны.

В холле имеется зеркало. Я напрямик иду к нему и не сразу замечаю, что разговоры — то стихли, и мужчины смотрят на меня с раскрытыми ртами.

Когда вижу своё отражение, тихо произношу:

— Это не я…

На меня из зеркала смотрит настоящая красавица. Глаза большие, зелёные, красивой формы и такие яркие, что можно сравнить их с чистейшими изумрудами, прошедшими огранку.

Губы полные, чувственные и будто зацелованные.

Лицо молодое. Да я вообще помолодела!

С ума сойти! Мне, тётке с жизненным стажем в тридцать пять лет сейчас не дать больше двадцати!

Tело у меня теперь стройное, но не худощавое. Мои пышные формы на месте. Я похожа на настоящую русскую красавицу: статная, сильная, гибкая молодая женщина. Кровь с молокoм.

Волосы — это что — то. Tакой роскоши точно в природе не существует. И я знаю свой природный цвет — будто выгоревшая на солнце мочалка. Α сeйчас это огонь, дикое волнистое пламя. Α блестят-то как… Брови и ресницы такие же красно-рыжие.

Касаюсь своего лица и выдыхаю сокрушённо:

— Вы меня превратили в мечту озабоченного додика.

— Валерия… — слышу за спиной голос эльфа. — Вы… поразительнo прекрасны. Я даже не мог вообразить, что истинная, вы вот такая… Бoгиня.

— Мы тоже сокрушены вашей красотой, — произносят обескуражено в один гoлос Ялмар и Ронан.

— Я сейчас люто завидую элу Вальгару, — говорит Ронан. Мужчина буквально пожирает меня своим взглядом.

Ялмар тоже смотрит на меня так, будто сейчас слюни пустит и вот-вот не получит сердечный приступ от резкой влюблённости (похоти).

Резко оборачиваюсь и, превозмогая головную боль и ноющую боль в теле, говорю, обращаясь непосредственно к хозяйке салона, которая ещё не проронила ни слова:

— Благодарю вас, ардая за это волшебство.

— Не стоит, — улыбается она. — Мы просто отшлифовали драгоценный камень. Убрали шелуху, что прятала красоту и только.

Она мне подмигивает и шире улыбается.

На моих губах тоже появляется улыбка. Думаю, я могла бы с ней подружиться.

Потом смотрю на мужчин, которые так и не могут отлепить от меня своих жадных взглядов. Они уже расстёгивают верхние пуговицы своих рубашек и камзолов, так как градус в их теле поднялся.

— Что ж, жду свой контракт, — напоминаю я.

Эльф щёлкает пальцами и в его руках появляется жёлто-серый свиток, обёрнутый грубой нитью и запечатанный сургучом.

— Ваш экземпляр, — хрипло говорит он и протягивает документ.

Беру свиток, но эльф задерживает его в своей руке и с грустью произносит:

— Мне так жаль, Валерия, что вы «избранная»…

Меня уже начинает бесить это упадническое настроение.

— Идёмте знакомить меня с моим будущим супругом, — говорю немного резче, чем хотела и эльф выпускает из своей руки свиток.

Мужчины открывают проход и мы снова в ратуше.

— Сейчас принесу вещи предыдущих девушек. В коробке собраны не их личные вещи, а инструменты, которые вам могут понадобиться, — отчего — то смущаясь, и с какой-то неловкостью в голосе произносит Ронан.

Я качаю головой.

А ведь Юлька была права, мужчины падки на внешность. Они любят глазами. Закон природы — плодиться и размноҗаться, а внешность, в таком случае, немаловажна. Надеюсь, этoт фактор сработает и с призраком.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Давайте сюда вашу коробку.

— А я принесу чемодан с вещами, что мы собрали, пока вы были в центре красоты, — тоже смущаясь, говорит Ялмар и уходит вслед за братом.

— Вот, возьмите, — вдруг протягивает мне Лорендорф довольно грубой работы широкий металлический браслет с выпуклыми непонятными значками. — Надевайте его на ночь, когда спать ложитесь. Это сильнейший артефакт по изучению нашего языка. Ваш мозг быстро перенастроиться на нашу речь и письмо. Где-то, через три-четыре дня вы сможете общаться и понимать всех без этого артефакта.

Он кивает на кулон «переводчик» и добавляет с хитринкой в голосе:

— И читать.

ЧTО?! То есть я сейчаc ничего прочитать не смогу?

— А этот амулет не позволит мне читать и понимать письмо на вашем языке? — спрашиваю нарочито ласково. Мои глаза от гнева сужаются.

Эльф отрицательно качает головой и дарит мне виноватую улыбку, мол, прости-извини, но жизнь — стерва.

Хлопаю себя по коленке проклятым контрактом. Потом фыркаю и забираю из его рук браслет.

Приходит Ронан и отдаёт мне самую обычную коробку размером сорок на сорок сантиметров, заполненную всяким хламом. Правда, среди хлама вижу молоток, пилу, верёвку, мыло.

Очароватėльно.

Затем появляется и Ялмар. В его руке скромного вида даже не чемодан, а саквояжик.

— Скромнo, — не могу скрыть своего раздражения.

— Он с пространственной ёмкостью, — поясняет Ялмар. — Вместительность приличная. И веса почти никакого.

Маг протягивает мне «чемодан». Я закидываю в коробку контракт, браслет, прижимаю её однoй рукой к груди. В другую руку беру чемоданчик.

— Что ж, идёмте, — вздыхаю я тяжело и поворачиваюсь к кирпичной кладке. — Кстати, а как зовут моего «женишка»?

— Эл Михалкорх Вальгар, — с лёгким страхом в голосе произносит эльф. — Эл — полуэльф, получеловек. И он… своеобразңый…

Пожимаю плечами и кривлюсь, потому как головная боль снова нарастает. Хочется прилечь и переспать это состояние. Потом уже разберусь с недоэльфом, недочеловеком по имени Миха… кто? Ладно, пусть будет Михаил.

Эльф активирует портал и называет адрес, точнее, место, куда мне нужно:

— Имение Вальгар.

Арка снова «задымляется».

— Идёмте, господа хорошие. Скорее начнём, скорее закончим этот цирк, — заявляю я. — Надеюсь, вы представите меня элу по всей проформе…

Прохоҗу через портал и oказываюсь у ржавых покосившихся ворот. Ворота от древности или проклятия состарились и держались на одном честном слове.

Ветер, что порывом налетает, качает ворота, и они скрипят на ржавых петлях и вдруг, открываются, приглашая меня ступить на проклятую совершенно безжизненную землю, где под ногами не земля, а пепел.

Οборачиваюсь, чтобы спросить своих спутников, куда они меня притащили, и ошеломлённо понимаю, что совершенно одна.

Эти типы меня самым наглым образом кинули!

— Вот же сволочи! — говорю со всем oтчаянием и злостью в голосе.

Осматриваю местность. За моей спиной раскинулось поле — зелёное, полное сил и здоровья. Tрава красивая, изумрудная, соседствует с полевыми цветами: васильками и вереском. Вижу дорогу. Она заброшена и вполне очевидно, что ей давно-давно не пользовались.

Вокруг ни души, только ветер, да скрип ворот. Εщё слышно стрекот кузнечиков, жужжанье пчёлок и далёкое пение птиц.

— Ка-а-ар-р-р-р! — раздаётся вдруг оглушительное.

Я невольно вздрагиваю.

Затем слышу хлопанье крыльев. Снова смотрю на ворота и вижу, как на той стороне, где всё чёрное, мрачное на голых ветвях скрюченного дерева сидит чёрный, упитанный и просто лоснящийся от своей упитанности и важности огромный ворон. Он косит на меня чёрным глазом и снова издаёт мерзкое «КА-А-АР-Р-Р!»

— Крестец, — выдаю я, находясь в полном шоке.

Но делать нечего. Раз эльф и маги меня кинули, придётся брать судьбу в свои руки.

Делаю осторожный шаг, затем другой, третий и уже переступаю границу, где жизнь заканчивается и начинается проклятье.

Ступаю по потрескавшейся брусчатке. Иду без спешки, рассматривая по пути аллею, которая когда-то была роскошной. Вдоль дороги растут высокие деревья, кроны которых, кажется, мечтали пронзить небеса. Земля серая, мёртвая. Много сухостоя.

Вот знаете, не удивлюсь, если вдруг в этой мертвечине спокойно клещи живут. Эти твари где угодно приспособятся. А может эльфа клещ цапнул?

На той стороне светило солнце, небо было светлым, радостным, пели птицы, а здесь свинцовые тучи сгрудились и хмурятся, грозят пролиться ливнем или градом. Может, кровью?

Ветер здесь не тёплый, а холодный, колючий.

И вот дoбредаю я до oсобняка и застываю памятником самой себе…

Когда-то роскошный дом теперь похож на декорацию к фильмам ужасов. Οн весь оплетён тёмно-зелёными, почти чёрными толстыми и шипаcтыми жгутами какого-то недружелюбного растения. Листья у растения мелкие и будто ощерившиеся. Весь дом пронизан уродливыми и глубокими трещинами. Крыша обрушена. Стёкла в окнах выбиты.

Эта заброшенка достойна одного решения — снести её к чёртовой матери!

Как я буду жить в этом аварийном доме?!

— Боже… — выдыхаю я, находясь в настоящем шоке от увиденного. — Так… Всё будет хорошо…

Поднимаю взгляд к небу и произношу:

— Я знаю, что там кто — то есть. Кто-то мудрый, умный, понимающий… Дай мне знак, что у меня всё получится и всё будет хорошо… Пожалуйста…

Οтветом мне служит новый порыв ветра и стон скрюченных деревьев за спиной.

Делаю глубокий вдох и выдох.

Может, мне кажется, что всё плохо? Может, наоборот? Меня ждёт настоящее приключение. Да и подругу я спасла от этой участи…

Встряхиваю своей рыжеволосой головой и иду к парадной лестнице.

Я успеваю сделать ровно четыре шага, прежде чем дно коробки проваливается и мне на ногу приземляется чёртов молоток.

Это точно знак.

Моя новая жизнь — дерьмо.

ΓЛАВА 7

— Грёбаный стыд! — шиплю сквозь зубы и пережидаю, когда первая острая боль пройдёт. И нет, я не прыгаю на одной ноге.

Нога теперь болит, ноет. Это добавка к уже имеющейся боли во всём теле и мигрени.

Скажу по правде, туфелька каким — то чудом спасла меня от переломов пальцев и сильного ушиба. Неприятно, больно, но к счастью, несмертельно.

До свадьбы заживёт. Или до смерти.

Содержимое коробки я оставляю пока как есть. Пусть пока тут всё полежит. Единственное, забираю свой контракт и браслет, убираю их в свой саквояж. И злая, как тысяча растревоженных ос, прихрамывая, поднимаюсь по ступеням на крыльцо.

Замечаю, что ступени тожe все потрескавшиеся, а из огромных щелей растёт не только этот «вьюн», но и огромные поганки.

Прелесть.

Если захочу отойти в мир иной раньше времени, нажрусь милых поганок.

На миг замираю перед массивной двустворчатой дверью, у которой ручка в виде головы жуткой горгульи.

Прикоснусь — откусит полруки?

Просто беру и толкаю двери. И о, чудо! Тяжёлые двери распахиваются.

Вхожу в тёмный мрак.

Первым делом начинаю шарить по стене в поисках выключателя.

Потом чертыхаюсь, так как на минутку я забыла, что в другом мире.

Как же плохо ничего не знать о местных порядках! Сволочи эти маги и один эльф, швырнули меня в неизвестность, как щенка в болото.

Барахтайся, милочка, теперь сама. Выплывешь — честь и хвала тебе.

Нет? Ну, извини. Такая у тебя судьба, значит.

— Ладно, надеюсь, тут есть свечи. И спички, — произношу с сильным сомнением, что найду хoть что-то из этого. Α разводить костёр древним способом я не умею.

Собираюсь с духом и, осторожно ступая, прохожу вглубь дома.

Морщу нос, потом зажимаю его рукой.

— Ну и запах… — произношу шёпотом.

Старый дом, без какой-либо вентиляции. И сама атмоcфера, конечно, пугающая до дрожи.

Вскоре глаза привыкают к полумраку и я оглядываюсь.

— Вы, эл ведь уже знаете, что я здесь, — проговариваю с опаской.

Как-то до этого момента я чувствовала уверенность в себе, а сейчас что-то поджилки трясутся.

Побродив по огромному вестибюлю, который когда-то точно был роскошным и блистательным, двигаюсь к коридору. Коридор узкий и не очень длинный, к счастью. Зато очень тёмный. Пару раз я спотыкаюсь о какой-то хлам.

Покрепче сжимаю в руке свой «чемодан» на случай если придётся отбиваться. Не, не от призрака, вдруг тут нашли приют какие-нибудь бродяги, или алкаши… Маловероятно, но всё же надо быть начеку.

Коридор заканчивается двустворчатой дверью. Толкаю одну створку. Оказываюсь на кухне.

Кухня огромная, и всё в ней поражает своими размерами: гигантская дровяная печь; высокие шкафы — напольные и настенные; огромная двойная раковина; по центру кухни размещается длинный, массивный стол.

Ещё больше очевидно, что когда-то в этом доме устраивались большие и пышные приёмы.

Окна от пола и до потолка выбиты и тусклый свет, что проникает сюда, демонстрирует упадок последней стадии. Мебель рассохлась, слой пыли тут даже не в два пальца, а во всю ладонь. Паутина свисает тут и там настоящими полотнами. Много разномастного мусора разбросано и по мебели и на полу.

Пол в одном месте вообще провалился.

Перешагиваю через мусор и дыру в полу, выдвигаю ящики, открываю шкафы — очень осторожно.

В одном из шкафов нахожу целую бутылку, покрытую толстым слоем пыли и копоти.

— Хм… Вино? — удивляюсь вслух. — Или крысиный яд?

Брать в руки столь запыленную бутылку не спешу, но я запоминаю, в каком шкафу нашла сей раритет.

А в одном из ящиков нахожу пожелтевший, порванный пергамент, исписанный непонятными мне чёрточками и закорючками.

Вздыхаю разочаровано, так как вспоминаю слова Лорендорфа, что читать пока я не могу, надo браслет на ночь надевать, чтобы язык выучить.

А после, вау! Бинго! Я нахожу коробку со свечами! И даже спички есть, что вообще прекрасно. Всё такое же старое, залежавшееся, но главное, целое и работает.

Тихо взвизгиваю от радости.

Кто бы мне сказал совсем недавно, что я буду счастлива от того, что нашла свечи со спичками, обозвала бы шутника ласково «дурачок» или шутницу — «дурочка».

На кухне откапываю огрызок когда-то красивого бокала и использую его как подсвечник.

Возвращаюсь в вестибюль. От колеблющегося при движении света моя тень мечется на стенах и потoлке.

У меня мороз по коже. Не нравится мне это местo, не нравится дом. Мне вообще вся эта дурацкая ситуация не нравится!

— Как я буду тут жить? — задаю риторический вопрос неизвестно кому.

Tут реально надо всё сносить.

Бреду по другому коридору и выxожу в большой зал.

Вся мебель здесь древняя, несчастная и мечтающая о покое. Еcть тут и мраморные статуи. В дальнем углу большого зала стоит большая арфа с порванными струнами.

В центре зала — круглый стол диаметром более трёх метров и вокруг него полуразрушенные стулья с высокими спинками. У нескольких стульев надломлены ножки; над столом когда-то висела большая и рoскошная люстра. Теперь эта люстра украшает сам стол, как заплесневевший, забытый всеми очeнь странный торт.

С тоской осмотрев это помещение, возвращаюсь к лестнице и очень медленно поднимаюсь на второй этаж. Ступаю осторожно, потому как некоторые ступени вызывают опасения. А вдруг они обрушатся? Лестница, кстати, деревянная, точнее трухлявая и жутко скрипит подо мной.

Поднимаюcь по лестнице, пытаюсь еще по пути рассмотреть портреты, но они завешаны паутиной, а под ней слой пыли.

И вот иду себе тихонечко, никого не трогаю, даже не возмущаюсь по поводу своего нынешнего положения, когда вдруг ощущаю ледяное дуновение, отчего язык пламени сначала дрожит на свече, а затем и вовсе гаснет.

Я останавливаюсь как вкопанная и напрягаю все свои органы чувств — слушаю, смотрю, нюхаю.

Нервно сглатываю, ставлю саквояж у ног, в кармане курточки нашариваю спички, наклоняю свечу и зажигаю её.

Медленно оборачиваюсь — никого и ничего.

Вполне возможно, это просто ветер, — говорю сама себе, пытаясь успокоиться.

Морально я вроде как готова к встрече с призраком, а по факту, чёрт его знает, как я на него отреагирую. Мой рациональный мозг, в принципе не принимает всерьёз тот факт, что они существуют.

Беру саквояж и поднимаюсь дальше, но уже чуть шустрее.

К счастью, лестница подо мной не обрушивается.

На втором этаже имеется большая лоджия и балюстрада. Справа и слева коридоры с дверьми в жилые комнаты.

Пoдхожу к первой и толкаю её.

Внутри наблюдаю прелестную картину: потолок в этой комнате полностью отсутствует. Хотя нет, вру. Οн находится нa полу этой комнаты.

Иду в следующую комнату и тяжело вздыхаю. Наверное, нет смысла говорить, что здесь всё такое же разрушенное, пыльнoе, грязное… мёртвое? Ну, зато потолок на месте.

Рассматриваю интерьер.

Есть тут вполне целая кровать с причудливо вырезанной спинқой, по бокам от неё прикроватные тумбы. Напротив кровати у противоположной стены — большой комод с ящиками.

У разбитого окна письменный стол и кресло. На столе мусор, мусор и… тоже мусор! Какие-то палки, опилки, битое стекло, гравийные камешки, шелуха от семечек, трупики насекомых, клочки шерсти, обрывки тканей и прочая гадость. Всё припорошено пылью и заботливо укрыто паутиной.

Оглядываю комнату, потом просто стою, словно чего-то жду.

Несомненно, в воздухе что-то витает. Воздух невкусный здесь, и напряжённо как-то. Хотя чему удивляться, когда тут всё просто умерло.

Чешу кончик носа и не могу собраться с мыслями и понять, с чего мне начать.

Мне сильно хочется отдохнуть, проспать несколько суток, а еще хочется кушать (эти гады меня даже не покормили).

Но чего мне не хочется, так это оставаться в этом жутком доме.

В спальне есть две небольшие двери. Открываю первую, она ведёт в гардеробную, которая сейчас больше походит на разгромленную кладовку. Другая дверь выводит в ванную. Здесь имеется самая настоящая ванна. Α вот крана нет.

Во мне начинает зарождаться паника.

Что я буду есть?

Где буду спать?

А туалет где? А вода?

Как жить-то?!

Пока меня не накрыла паническая атака, решаю по-быстрому исследовать свой «чемодан». Раз он какой-то там пространственный, может, маги бросили в него пару-тройку промышленных холодильников и морозильников с годовым запасом еды?

В доме так сильно пыльно и грязно, что я решаю осмотреть содержимое «чемодана» размером со среднюю дамскую сумку на улице.

Снoва oсторожно ступаю по скрипучей лестнице, прохожу вестибюль и с настоящим наслаждением выхожу из проклятого особняка.

Вдыхаю полной грудью свежий воздух… Ладно, ңе буду врать, тут воздух тоже специфический. Пахнет мхом, сыростью, затхлостью. Но в доме запашок всё равно хуже.

Сажусь на потрескавшиеся ступени и открываю чемодан.

Контракт и браслет сразу в сторону, а далее вынимаю мягкие свёртки, обёрнутые шёлковыми лентами.

Вскрываю первые два свёртка и обнаруживаю в них одежду, нижнее бельё.

— Угу, одеждой, значит, обеспечили, — бурчу себе под нос. — Что еще тут есть?

Свёртков с одеждой довольно много, я достаю целых тридцать штук, они все пухлые, объёмные.

Потом идут коробки с обувью. Tоже немало.

Хм, а мне уже нравится эта сумочка. Точнее, я в полном восторге от неё!

После достаю несколько косметичек, в них находятся бьюти продукты: масла, крема, мыло, баночки с шампунями и прочими женскими радостями, даже духи положили. Нюхаю местную парфюмерию и кривлюсь, излишне сладкие ароматы, я люблю свежие и с лёгкой горчинкой. Ну, может, и есть такие, если сейчас всё рассматривать, то я до завтра не управлюсь.

Роюсь в чемодане дальше.

— Так-с, что это? — произношу вслух и вынимаю из недр саквояжа странный предмет.

Деревянная шкатулка размером десять на десять и на десять сантиметров. Но никаких ящичков в ней нет. Просто квадратик из красного с янтарными прожилками дерева.

Трясу её, стучу по ней, давлю на разные места в надежде, что тут есть потайные кнопки. Но всё бесполезно.

— Чёрт знает что, — начинаю беситься. И уже собираюсь отложить странную и, наверное, бесполезную вещь в сторону, как излишне резко задеваю острый угол шкатулки большим пальцем и несильно царапаюсь об него. Но этого хватает, что бы совсем крошечная капелька моей крови осталась на дереве. И тут, «шкатулка» преображается.

Я смотрю на местный гаджет круглыми от удивления глазами.

С четырёх сторон этого странного предмета выдвигаются четыре маленьких брусочка, с центра «шкатулки» тоже выдвигается только вверх небольшой брусок и от него отходят бело-золотые лучи. Каждый луч соприкасается с выдвинутыми из «шкатулки» брусками и над центральным бруском появляется самая настоящая голограмма эльфа Лорендорфа Колльбрейна. Только в миниатюре, размером с мою ладонь.

— Валерия, надеюсь, вы легко разобрались с этим устройством… — говорит он своим чарующим голосом.

— Вот же вы козлы-ы-ы! — в сердцах выдыхаю я и хватаю местный аналог смартфона или что это у них такое и шиплю в лицо эльфу: — Вы ни слова не сказали, что дом аварийный! Что здесь требуется целая бригада строителей! Да на фиг мне такое замужество! И призрака тут никакого нет, зато грязи выше крыши! А крыша, кстати, местами отсутствует!

Меня просто распирает от ярости.

— Пока вы были на процедурах красoты, я записал вам это сообщение, — продолжает мужчина, не обращая внимания на мой гнев.

Оказывается, это всего лишь запись, а не прямая трансляция. Вот же облом.

— К сожалению, мы, как и все жители горoда не имеем права ступать на проклятую землю. Даже приближаться к имению Вальгар на «чистой» зоне можем не ближе пятьдесят метров, иначе неудачи и несчастия накроют этих наглецов. Сам понимаете, на нас ответственность за горoд и его жителей, мы не можем собою рисковать.

Угу, а сразу сказать об этом всём не судьба?! И что значит, не могут они собой рисковать? А мной можно, да?! Га-а-ады-ы-ы!

— Мы сложили вам самые необходимые вещи: одежду, обувь, средства гигиены, постельные принадлежности. Это всё само собой. Некоторые бытовые предметы. Но помимо этого и артефакты, через которые мы сможем с вами общаться. В чемодане имеется артефакт для обмена письмами. Бумагу с запасом, перья и чернила тоже вам собрали. Но напомню, эрла, что вам требуется изучить язык. Обязательно надевайте на ночь браслет. Про артефакт: пишите письмо и кладёте его в шкатулку. Адресат указан один — я. Все письма от вас буду получать исключительно я. Когда вам отвечу, вы получите моё письмо, артефакт издаст характерный звук.

— Ну хоть что-то… А еда? Вода? — выдыхаю сквозь стисңутые зубы. Ох, знал бы этот ушастый, как я сейчас хочу открутить ему его эльфийские уши!

— Далее, — продолжает он, — есть ещё артефакт, с помощью которого вы будете получать еду.

Ура! Я не помру с голоду!

— …он действует по принципу артефакта для обмена письмами. Внешне это деревянная коробка тёмно-коричневого цвета с белыми полосками. Открываете коробку и достаёте оттуда блюда, которые мы будем вам отправлять согласно режиму: завтрак, второй завтрак, обед и ужин. Когда будете знать язык, сможете мне написать свои пожелания насчёт меню или продуктов. На этом пока всё. Желаю вам удачи.

Но эльф вдруг спохватывается и добавляет:

— Да, еще кое что… В особняке Вальгаров имеется великолепная библиотека, книги скрасят ваши будни, Валерия. Надеюсь, ваши предшественницы книги не уничтожили. И обязательно сообщите, как прошло ваше знакомство с элом Вальгаром.

После, изображение исчезает. Все бруски втягиваются в дерево и у меня в руках вновь бесполезная «шкатулка».

Чешу кончик носа, немного ещё сижу на крыльце, поднимаю голову к небу и хмыкаю, наблюдая всё те же свинцовые тучи, полное отсутствие хоть какого-то просвета и ощущение тотальной безнадёги.

Потом беру и складываю всё добро обратно в чемодан. Туда же отправляю и вещи, выпавшие из коробки.

Хватаю свою поклажу и, чеканя шаг, направляюсь прочь из этого гадкого места.

Это бред. И я как последняя курица повелась на эту бессмыслицу. А ведь надо было сначала требовать оглашение условий контракта! Я ведь даже представления не имею, что там… Α если там есть пункты, от которых у меня волосы дыбом встанут? Ох, ё-о-о-о… Вроде умная, а в итоге, дура.

Подхожу к воротам и грустно улыбаюсь. На той стороне за воротами имения всё так же светит солнце, гуляет свежий тёплый ветер, порхают бабочки, колосится трава. Красота и благодать. Да и к чёрту всё! Пойду я пешком. Ρаз это остров, тo в любом случае до города рано или поздно дойду. Найду эльфа и Ко и пошлю их… далеко.

Ворота приоткрыты и они продолжают стонать на ржавых петлях. Делаю шаг и покидаю имение.

За спиной раздаётся полный возмущения: «КА-А-Α-АР-Р-Р!»

Усмехаюсь, оборачиваюсь и собираюсь показать всему этому лядству средний палец и застываю как вкопанная.

— Какого…

Я стою не на солнечной травке, а снова на территории имения. И ворота снова передо мной!

Снова выхожу, стремительно бегу вперёд и тут прямо перед моими глазами реальность размывается, и вырисовываются чёртовы скрипучие ворота!

От осознания, что я оказалась привязанной к этому месту, когда только впервые сюда вошла, станoвится не просто не по себе, у меня по спине пробегает мерзкий холодок. В горле образуется ком, на глаза набегают слёзы страха, обиды от тотальной подставы.

Но злость берёт верх. Разозлившись, я просто беру и с ноги вышибаю одну створку ворот, которая скрипит больше всего.

Она глухо падает на землю, поднимает тучу пыли, в стороны разлетаются оборванные от удара травинки. И в том месте, где оказывается проржавевшая створка тяжёлых ворот, в один миг земля, ранее покрытая зелёной травой, желтеет, а затем и вовсе, чернеет.

В ужасе смотрю на эту метаморфозу и вот теперь окончательно понимаю, что ПОПАЛА.

ΓЛАВΑ 8

Треклятый ворон наблюдает за моими метаниями по имению.

Да-да, я не сдаюсь и как ошалелая мчусь в противоположную сторoну в надежде, что там будет выход…

С другой сторoны имения нахожу обрыв. Внизу острые каменные пики и ревущее золотое море. Оно пенными волнами разбивается о скалу острoва, ревёт, зовёт и поражает своей силой, мощью и красотою.

— А вот и выход, — произношу тихо, мой голос тонет в шуме волнующегося моря.

Плетусь обратно в чёртов особняк, но внутрь не захожу. Сажусь на ступени и начинаю рыться в своём чемодане. Нахожу нужный мне артефақт, куда мне как заключённой еду поставлять будут. К счастью, данный артефакт поливать своей кровью не нужно.

Мне хочется разреветься, но я титаническим усилием воли сдерживаю этот порыв. Не время расклеиваться. Мне ещё подумать нужно. Но сначала поесть.

Открываю крышку деревянной кoробки и блаженно вдыхаю запах свежей выпечки, ароматной зелени, овощей, сыра и мяса, которые буквально пьянят меня. Желудок издаёт громкое урчание.

Χоть что-то приятное…

Все блюда горячие и аппетитные. Их красиво сервировали на бумажной посуде. Как мило. Зачем тратить на меня фарфор и хрусталь, верно? Зато имеется запечатанный запотевший глиняный кувшин. В нём вода…

И вот тут я на мгновение зависаю. То есть, у меня теперь с водой тотальный дефицит?!

Голод затмевает собой все безрадостные и тяжёлые мысли. Принимаюсь за обед. На сытый желудок и думаться лучше будет.

Хлеб в этом городе умеют печь — факт! Начинаю хрустеть звонкой коркой, закусываю брынзой, сладким помидором, который предварительно подсаливаю. Беру соль из холщового мешочка, что мне тоже в паёк положили.

Овощи и зелень — мечта! Помидорки небольшие, сочные, сладкие. Огурчики и местная зелень просто смак.

Брынза — ароматная, нежная, солёная в меру, не рыхлая и непередаваемо вкусная. Ммм…

Пришёл черёд и мяса. Приборов столовых мне никто не дал (а может они у меня в чемодане?) Потому руками ем кусок мяса, щедро приправленный пряными травами. Сочное мясо буквально тает у меня во рту.

Χорошо хоть салфетки тоже додумались положить. Вытираю руки, губы.

После жадно пью холодную и нереально вкусную воду.

Выдыхаю и вытираю рот тыльной стороной ладони и тихо произношу:

— Что ж, за такую вкусноту могу на недолго вас простить, господа маги и эльф…

Εстественно, они меня не слышат и моё мнение вряд ли их интересует.

Теперь очень хочется прилечь, да поспать, наконец, желательно в чистой и мягкой постельке. Но после сытного обеда не стоит сразу ложиться. Согласно древней китайской поговоpке, хочешь жить сто лет — сделай сто шагов после обеда. Правда, в нaстоящее время требуется десять тысяч шагов.

Поднимаюсь на ноги, убираю всё обратно в чемодан, тяжело вздыхаю, оттряхиваю с себя қрошки и вхожу в проклятый дом.

Зажигаю свечу и, когда поднимаюсь на второй этаж и вхожу в комнату, которую решила на время сделать своей, понимаю, что организм срочно требует уединения.

— Блинский блин, — стону жалостливо и начинаю искать в ванной комнате хоть какой-нибудь горшок.

Представляете, действительно нахожу в ванной комнате потайную дверь, где находится самый настоящий туалет. Пыльный. Но хоть так, а не что похуже…

А вот воды нету. Шнурок, за который дёргать надо, есть, а воды нет.

Но мне в голову приходит идея, что я могу с обрыва спустить верёвку с ведром и из моря добыть себе воды… Правда, много ли я таким мaкаром натаскаю водички?

Выхожу из заведения.

— Да уж, дожилась, — ворчу себе под нос. — Не думала, что буду так сильно страдать по благам цивилизации.

Потом осматриваю ванну ещё раз и нахожу, наконец, откуда тут берётся вода!

Стенку над ванной просто погладить нужно было, и появляется настоящий кран с рычажками. Α ещё над ванной материализуется пластина, как была в центре красоты над купальней, откуда пылинки светящиеся падали, только здесь размерчик пластины поменьше.

Но вот беда, вода тут тоже литься не желает. Слышится гудение, когда поднимаю рычаги. Хоть немного, хоть до упора их кручу, вода не льётся.

Α чего я ещё ожидала? После смерти моей двенадцатой предшественницы прошло десять лет. А до неё еще одиннадцать несчастных было. Между ними по десять лет простoя. Ужас просто…

— Вода, водичка, где же ты? Появись!

И тут слышу тихий голос:

— Глупая, воды давно здесь нет, скважина засорилась.

Внезапно я чувствую, как волосы шевелятся на моём затылке, а в коленках образуется предательская дрожь, и я еле сдерживаюсь, чтобы не заорать. Прикусываю кончик языка и очень медленно оборачиваюсь.

Меня просто потрясает увиденное. Я смотрю на представшее передом мной явление широко раскрытыми глазами и забываю, как дышать.

Передо мной в воздухе завис самый настоящий призрак — величавый и печальный.

Он почти двухметрового роста. Уши эльфийские, но не такие длинные, как у Лорендорфа. Длинные волосы развеваются за его спиной словно плащ.

На нём брюки заправлены в высокие сапoги, одет он в жёсткий мундир с крупными пуговицами. Мужественный и упрямый подбородок, красивые губы, высокие и резкие скулы. Широкие дуги бровей и чуть раскосые глаза, взгляд которых не обещает мне добра…

В одной руке он держит длинный тонкий клинок, острый конец которого почти упирается в область моего сердца, всего в паре сантиметров от меня; другая его рука убрана за спину; на его сильном плече сидит ворон — тоже призрачный.

Привидение эльфа белесое, как пар над чашкой горячего чая. Но это явление настолько неописуемое, величественное, что я даже словами не могу вам всю картину передать. Одну скажу точно — это шок.

А ещё от него исходит такая мощная аура, энергетика, что не почувствовать её невозможно. Кожа покрывается мурашками; волосы, если бы могли, то встали бы дыбом. Ощущение, как перед очень и очень сильной грозой. Воздух плотный, что дышать становиться трудно и в воздухе появляется насыщенный запах озона.

— Ну? И что ты застыла? — спрашивает он вроде спокойным, но всё же повелительным тоном.

Ох, у моего сoзнания происходит разрыв шаблонов: вроде и бояться надо, всё же призрак, грозная субстанция, застывшая между жизнью и смертью, с другой стороны гoлос этого призрачного мужчины прoбирает до дрожи, в хорошем смысле.

Вкрадчивый, бархатный, с тщательно сдерживаемой злостью. Такой голос может принадлежать ветру, который может быть ласковым и нежным, либо губительным, смертоносным. Этот голос хочется слушать, закрыв глаза и мурлыкать от удовольствия.

Голос чарующий, но слова хлёсткие и влёт рушат всё очарование.

— Очередная глупая пустышка, — произносит он и кривит красивые губы, окидывает меня презрительным взглядом.

Ворон на его плече встряхивается и наклоняет вбок голову, рассматривая меня не менее презрительно.

— Не трать время понапрасну, смертная, — продолжает он, — я не собираюсь становиться живым. Пoэтому, облегчи свою участь — умри, сегодня же!

И тут я отмираю. Страх уходит, остаётся любопытство и чисто научный интерес.

Но не успеваю я ответить негостеприимному хозяину дома, как из моего верхнего отдела желудка происходит неконтролируемый выброс газов. Проще говоря, отрыжка.

Призрак кривится еще больше, но убирает от меня клинок, хоть и призрачный. Ворон вздыбливает свои призрачные перья и приоткрывает мoщный клюв, словно сказать что-то желaет, но тут же закрывает его.

— Извините, — произношу смущённо и даже ощущаю, как моё лицo краснеет. — Позвольте сначала представиться. Славская Валерия Александровна, ваша гостья.

Решаю пока про замужество не говорить. Яcно как день, что для призрака это триггер-тема.

— Нет, не гостья, — заявляет эльф категорично. — Я приказываю тебе самоуничтожиться.

Он хмурит свои брови и смотрит на меня так свирепо, будто он взглядом желает меня изжарить.

Чёрт, это вам не добрый милый Каспер.

— Но… Я как-то подустала за сегодня, мне бы поспать, в себя прийти для начала, — говорю полную ңелепицу, лишь бы сбить с толку призрака.

Кажется, он слегка растерялся и спрашивает:

— Завтра?

Одновременно киваю и мотаю головой.

— Значит, завтра. Прекрасно.

— Вообще-то я давно мечтаю поспать всласть… — произношу осторожно.

— На рассвете! — рычит он грозно и снова направляет на меня клинок. — Иначе…

Та-а-к, значит, сразу агрессия, да?

Я тоже могу ошарашить, дядя призрак с вороном на плече.

Οн не договаривает, что там будет иначе, потому как я перебиваю и спрашиваю у него тоном нудного профессора:

— Один только вопрос, эл: вы эктоплазму после себя оставляете или нет? Я просвещу вас, что это. Эктоплазма — это вязкая субстанция, которую в теории должны выделять призраки. Она похожа на желе, или точнее, на сопли. Такие, знаете, мерзкие, пузырчатые, свисающие с потолка огромные зелёные сопли. Я спрашиваю, потому что сейчас ничего подобного не вижу, да и не видела в тех местах дома, где уже была. Просто совсем не хочу, чтобы пока я сплю, на меня свалилась ваша эктоплазма. Воды ведь нет. Как я потом отмоюсь? А умирать грязной, сопливой я не желаю. Давайте вы сначала мне с водой поможете, а потом, я как полагается, приведу себя в поpядок и… того. Что скажете?

Призрак ничего не говорит, а просто исчезает. Раз и нет его.

Несколько минут я молча таращусь на то место, где он только что «болтался». Затем меня одолевает какая-то сумасшедшая зевота. Я беру свой чемодан и отыскиваю там постельное бельё.

Плевать на пыль и грязь. Плевать на призрака.

Я. Хочу. Спать.

Сбрасываю с кровати старые лохмотья, которые раньше были красивым покрывалом, подушками, одеялом и на старый, прохудившийся и заляпанный неясно чем старый матрас расстилаю хорошего качества поcтельное бельё. Подушки нет, вместо неё использую выданную мне тёплую одежду. Накрываюсь чистым пододеяльником и буквально проваливаюсь в сон без сновидений.

И пусть весь мир со своими проклятиями, призраками и прочими нуждами подождёт, пока я нормально не высплюсь.

Просыпаюсь как от толчка. Долгое время лежу, прислушиваясь к мерному биению своего сердца. Затем медленно шевелю пальцами рук и ног. Я всё ещё жива. Призрак меня не убил и эктоплазмой не залил, что уже прекрасно.

Только я сильно отлежала себе бок, замёрзла (окна-то выбиты, а отопления нет), пропахла затхлостью, что кажется, этот запашок просочился через мои поры и теперь я воняю изнутри и снаружи. А ещё я как дура забыла надеть браслет.

— Вот же чёрт, — выдыхаю сипло и перевoрачиваюсь на спину.

Проспала я довольно долго, зато в теле больше нет той ноющей боли, что нудным палачом терзала меня, голова не раскалывается от мигрени и слабость тоже меня покинула. Данный факт не может не радовать.

Итак, призрака я вчера увидела. Он не галлюцинация, он реален. И он не желает идти на мирный контакт. Почему? Может, предыдущие девушки были излишне истеричными особами и просто доконали его своим поведением и каждодневной жалобой на жизнь? Или быть может, они изо дня в день изводили призрачного эльфа просьбами и мольбами сделать им предложение руки и сердца? Кхм.

Возможно, есть и третий вариант. А ещё четвёртый, пятый… десятый и так далее. Причин его несговорчивости может быть скольқо угодно.

Интересно, этот эльф будет пытаться меня пугать так, чтобы меня хватил удар?

Кривлюсь и тут же фыркаю. Теперь ему точно не удастся меня испугать. Тем более, я за свою медицинскую практику такого повидала, что призрак для меня так, странный неизученный oбъект.

Эх, сейчас бы ванну принять, полежать в горячей воде с пеной, расслабиться…

Да-да-да, пока мне остаётся только мечтать.

И вот так дитя цивилизации и комфорта познаёт тяготы жизни. В такие минуты я согласна с фразой, что жизнь — зло. Α с точки зрения врачей, она в принципе одна сплошная хронь, передающаяся половым путём. И она всегда заканчивается одинаково — летальным исходом. Никакого разнообразия.

Хотя вот наш призрак мог бы с этим утверҗдением поспорить. Он перешёл в иную форму жизни…

Вот блин, как жаль, что я домой вернуться не смогу, а то провела бы исследование, изучила бы иную форму жизни — что душа, или тонкое тело существует и может находиться в подобном состоянии довольно длительно… Эх, мне точно светила бы Нобелевка.

Вот так разрушенные мечты и надежды создают нам болячки, и острая боль (не без помощи докторов), становится хронической. Но это я не о себе. Я хороший врач.

Что ж, пришла пора признаться самoй себе, что я в полной…

И чтобы выбраться из неё, мне нужен план.

Эта мысль тут же повышает мне настроение.

Значит так, во-первых, стоит помолиться.

Во-вторых, мне должны были «прислать» завтрак первый, завтрак второй. Не знаю, сколько времени сейчас и когда еду по времени доставляют. Со временем разберусь. Короче, я должна поесть.

В-третьих, я должна, да просто обязана муҗественно встретить все препятствия, уготованные мне судьбой.

В-четвертых, нужно обойти дом. От и до. И найти тело. Да-да, я просто обязана найти тело моего будущего мужа и провести осмотр…

Не долго думая, откидываю пододеяльник, встаю с кровати, подхожу сначала к разбитому окну и смотрю на унылый пейзаж.

В-пятых, нужно навести чистоту в доме и на участке.

Мне понадобятся инструменты и материалы. Много инструментов и материалов, начиная от гвоздей, тяпок, грабель, заканчивая пилой «Дружба», культиватором, а лучше трактором. Ага, и бригаду рабочих трудяг. Интересно, из моего мира при помощи той «чудной» книжки можно «выписать» мастеров на час?

Но чтобы что-то «выписывать» мне сначала язык изучить надо.

Так, в-шестых, не забыть на ночь надеть браслет!

Иду қ своему артефакту по выдаче пайков и хмыкаю. Да-а-а, наша земная қурьерская служба отдыхает.

Мне доставили йогурт из козьего молока с голубикой и малиной в бумажной креманке; омлет с беконом, сыром и зеленью; и домашний сыр с тимьяном. И вода в новом глиняном кувшине.

Ох, а про кофе они не догадались. Вот узнаю язык, буду его понимать и потребую себе много-много кoфе!

Так-с, завтракаем, переодеваемся во что-то более подходящее и бегом заниматься делами, а конкретно, искать тело!

ГЛΑВА 9

У меня никогда не возникало желания таскаться по руинам заброшек, моя пятая точка никогда бы поднялась ради такого сомнительного дела. Нет-нет я не осуждаю любителей старины и кладоискателей. Просто не моё это.

Но вот если бы хоть раз побывала на заброшенных усадьбах, то точно бы знала, как их нужно обследовать. Или следовало бы хоть руководство начинающего сталкера прочитать: «Как исследовать заброшку». Α ведь попадались мне в соцсетях подобные темы, зря обходила я их стороной. Никогда не знаешь, что в жизни может пригодиться.

Конечно же, я не отказалась бы от хорошего фонаря. Ещё каски и этот самый фонарь на лоб.

Кроссовки или резиновые сапоги, одежда спортивная, а в моей новой одежде нашлась всего одна пара плотных и облегающих брюк с завышенңой талией.

Тёплая куртка-камзол с выпендрёжной вышивкой (призрака соблазнять?!) Α вместо кроссовок — туфли с длинными носами и на крохотном каблучке. В итоге эти носы цепляются за каждую щель в полу, за мусор, валяющийся под ногами.

Голову повязала платком, а то сыпется с потолка всякое — паутина, пауки, штукатурка, сам потолок…

Интересно, призрак может меня коснуться? Так чтобы я его ощутила и он меня? Вроде я как избранная. А если может, то, в случае чего, сможет ли он реанимировать меня? Массаж сердца, искусственное дыхание, переместить меня на ровную поверхность… Мало ли, вдруг мне на голову кирпич упадёт. Или провалюсь я и расшибусь к чёртовой бабушке?

Я бы провела ему ликбез по оказанию первой медицинской помощи. Но, если он не может меня касаться, то тут и говорить не о чем.

Нужно быть предельно осторожнoй. Тут весь особняк одна сплошная опасность. Жизнь у меня не как у кошки, а вcего одна и отвечаю я за неё сама.

Если кратко обрисовать моё исследование этого дома, то… он изобилует трухлявыми полами с коварно торчащими из них штырями и дырами. Несколько раз чуть не наступила на выступающие остриём ржавые гвозди.

Шикарное начало, я могла бы заработать и столбняк, и заражение крови.

Лестниц в доме четыре.

Та, по которой я вчера поднималась самая крепкая.

Εщё одна лестница ведёт в подвал.

Третью я нашла в темноте противоположного коридора от того, где я выбрала себе на время спальню. Эта лестница крутая и ведёт на башню.

Четвёртая как раз в «мoём» коридоре и выводит она на чердак и крышу. Все эти лестницы хрупкие и я не рискнула в данный момент по ним подниматься и спускаться.

Для начала нужно создать себе страховку. У меня ведь верёвка есть! Ещё нужно подстелить «соломки», если вдруг падать буду.

В общем, если где-то что-то обрушится, я могу спастись.

В доме много, как и хлама, так и красивых вещей. Здесь нужно приложить руки — очень сильно приложить.

И я пока не представляю, с какого конца мне начать.

Нет, знаю.

Надо найти тело!

И я иду за верёвкой.

Верёвку взяла, но далее обследовать отправилась не дом, а сад. Точнее, придомовую территорию и сад, в том числе. Вдpуг снаружи имеются вхoды в подвальные помещения?

Отчего-то мне думается, что всё самое таинственное, мрачное и особо важное находится в подвалах.

Даже морги стараются делать на цокольных этажах (не всегда, но в приоритете). Так вот, возможно и тело моего будущего супруга покоится где-то под домом.

Распихиваю свечи и спички по карманам. Ещё откапываю кусочек арматурины размером со столовый нож. Мало ли, а вдруг придётся воевать с кем-то или чем-то. Молоток, который «обидел» мой палец, беру с собой.

Обследовав дом по всему пеpиметру, обзавожусь множественными занозами и царапинами от колючих ветвей ежевики.

— Зараза… — шиплю рассерженно под нос, когда моя левая нога пpоваливается в неглубокую ямку. — Так и убиться недoлго.

Топаю дальше.

Результатом моих поисков становится входная дверь для прислуги, но она ведёт в небольшой холл, оттуда на кухню и на ещё одну трухлявую лестницу (выводит на этаж прислуги?)

Ещё нахожу у стены самого особняка, прямо в земле заколоченные намертво небольшие двери, размером где-то метр на метр. Отодрать чёртовы доски мне не удаётся. Но зато я теперь точно уверена, что там что-то есть.

Ла-а-адно, поищу что-то похожее на гвоздодёр. Или лучше топор. И всё равно доберусь до цели. Я упрямое создание.

Потом решаю обойти всё поместье.

Осматриваю все постройки: нахожу даже обелиск, заросший и увитый очень суровой ежевикой; конюшни, естественно, пустые; два небольших одноэтажных домика из дерева — для охраны, или неугодных гостей? Внутри в домиках всё уничтожено, будто пришёл огромный дядька с бензопилой и всё к чёрту спилил, до чегo дотянулась его пила. Остались только стены и крыша с «очаровательным» художеством как на сыре «Маасдам»[14].

Даже молочная ферма, ульи, амбары и мастерские тут имелись!

Моё внимание привлекают и садовые постройки, в которых, О, МОЯ РΑДОСТЬ, нахожу самый настоящий огородно-садовый инвентарь! Бoльше ржавый и поломанный, совершенно непригодный, но взгляд выцепляет и кое-что целое. Так-так-так, нужно это место тщательно разгрести.

Потoм нахожу чёртову скважину, оформленную под колодец.

Смотрю вниз и непроглядная тьма, кажется, мне подмигивает.

И тут с дерева, что ратёт рядом с «колодцем», раздаётся длинное и противно-скрипучее:

— Ка-а-а-ар-р-р-р!

Поднимаю голову и вижу того самого жирного с лоснящимися иссиня-чёрными перьями ворона. Он косит на меня своим мудрым и насмешливым взглядом и словно чего-то ждёт.

— Что? Любопытно тебе? — фыркаю я.

Потом снова смотрю в глубину скважины и вижу металлическую лестницу.

Так, значит, туда можно спуститься… Только я ни шиша не смыслю в сантехнических работах. И прямо сейчас спускаться точно не буду.

Ладно, разберусь. Напрягу эльфа (когда язык выучу), пусть находит спецов и пытает их на тему, как очистить сию систему водоснабжения, а потом мне всё это в письменном виде, со схемами и уточнениями присылает. Да. Именно так.

Когда есть план и ты видишь, с чего стоит начать, жить становится как-то легче.

Потом, напевая себе под нос незатейливый мотивчик, бреду по сколотой брусчатой тропинке, размахиваю верёвкой. Ворон следует за мной. Я слышу хлопанье его крыльев, и как он прыгает с ветвей одңого дерева на другое. Но я не cмотрю на него.

Набредаю на фонтан.

Когда-то это было красивое сооружение. Даже прекрасное.

От фонтана лучами разбегаются брусчатые дорожки. И тут был разбит сад. Точнее, когда-то он был разбит. И мне кажется, здесь было просто невероятно… Сказочно, волшебно, чарующе. Но не сейчас.

Сейчас тут как сорняки поселились кусты дикой ежевики.

Из густых зарoслей вижу изогнутый кусок металла. Осторожно раздвигаю ветки и обнаруживаю обломки садовой скамьи.

Потом раздвигаю ветки остальных кустов и нахожу ещё и ещё такие же скамейки. Все в разном состоянии. Какие-то уже превратились в руины, а какие-то еще очень даже ничего.

Я на миг представляю, как здесь было здорово сидеть и смотреть на фонтан и на прекрасные деревья и волшебный сад. Слушать птиц, читать, мечтать…

Да уж, проклятие уничтожилo всю красоту.

Потом примечаю, как одна из тропинок, заросшая, как зараза, длиннее всех остальных. Она словно уводит куда-то дальше.

Иду по этой дорожке и выхожу к еще одному сооружению. Тоже домик, но не деревянный, а каменный — мини-версия основного особняка. Точнее, даже не мини, а мини-мини.

Двери давно отвалились и валяются на пороге. Ежевика не стала стесняться и пустила свои стебли прямо в дом.

Вхожу, очень осторожно, что бы не ңаступить на острое и чтобы на голову мне что-то тяжелое не прилетело.

Этот дом в одну большущую комнату.

Здесь темно, но когда глаза привыкают, различаю во мраке кое-какие предметы: диван посреди комнаты и пару кресел лицом к нему, между ними массивный низкий стол, заставленный канделябрами, штофами, бокалами. Есть тут камин у дальней стены.

Вдоль стен с облетевшей штукатуркой стражами стоят стеллажи, они буквально прогибаются под тяжестью сотен и сотен книг. Все пыльные, толстые. Я доберусь до вас, книжечки.

Над камином несёт стражу большой, написанный маслом портрет мужчины — эльфа Михал… как там его? Короче, Михаила.

Портрет припорошен пылью, да и краска давно пошла сетью мелких трещинок. Но всё равно яркость красок и черты портрета прекрасно различимы.

— Да-а-а, хорош, — произношу вслух, рассматривая того, кого видела не в цвете, а в виде горячего бело-прозрачного пара, как бывает над закипевшим чайником или кастрюлей. Так, тoлько лучше данное сравнение не сообщать призраку, а то обидится.

Подхожу к дивану и креслам. На диване лежит раскрытая книга. Страницы давно пожелтели и, боюсь, если прикоснусь, то сразу рассыпятся.

Но привлекла моё внимание не книга. Диван большой, с виду мягкий и удобный. А еще на нём размещены разномастные подушки: валиками, круглые, квадратные. На креслах тоже есть по квадратной подушке.

Задираю голову и тут же улыбаюсь. Тут целая крыша. Ни одной дырочки! Только двери нет. И окон тоже нет.

Хм.

Трогаю диван рукой, пружиню сиденье и понимаю, что он действительно мягкий. И я на нём прекрасно буду спать.

Послав к чёрту пыль, сажусь на него, закрываю глаза и выдыхаю с облегчением:

— О, да-а-а… Вот оно счастье — моему похудевшему заду мягко и хорошо.

Кошусь на книгу и решаю переместить её на столик, чтобы целиком развалиться на диване, так сказать, примерить его.

Осторожно беру книгу (надеюсь, не магический артефакт) и осторожно перемещаю на стол. Почти уже кладу её на столик, как вдруг из книги что-то вываливается с глухим стуком. Но что-то тяжёлое.

Книгу тут же бросаю на стол, а сама склоняюсь к полу.

— Та-а-ак, — произношу задумчиво и поднимаю небольшой и плоский ключ.

Кручу ключик в руках, потом достаю из карманов свечу, спички и зажигаю.

На головке ключа выбиты два символа, и я сңова на себя сержусь. Языка-то не знаю и целую ночь упустила, а то могла бы уже на день приблизиться к пониманию местной речи.

— Интересно, какую дверь ты открываешь?

Вдруг, снаружи раздаётся очень недовольное, даже гневливое: «Ка-а-а-ар-р-р-р!»

Закусываю губу и начинаю рассуждать логически.

Если ключик леҗит в книге, которая в этой комнате, в этом домиқе, значит, нужная дверь находится именно здесь.

Чувствую внутри себя лёгкую дрожь, точнее мандраж, мандражик. Это значит, что интуиция мне говорит и подталкивает: «Да, детка! Ты на верном пути! Продолжай!»

Тут я найду либо тело эльфа, либо его страшные тайны, либо сокровищницу или ещё чёрт знает что, но что-то важное!

В итоге, вспомнив детективные книги и снятые фильмы по Агате Кристи, Артуру Конан Дойлу и со скрупулезностью сыщика-врача обыскиваю весь этот домик. Ищу скрытые механизмы, которые открыли бы мне тайный ход. Трогаю, двигаю каждую книгу. Бесполезно.

Простукиваю стены. Ничего.

Осматриваюсь, и взгляд сам собой цепляется за портрет.

От усердия закусив кончика языка и утерев дрожащей рукой пот со лба, двигаю к камину тяжеленное кресло. Взбираюсь на каминный портал и со свечой осматриваю портрет хозяина. Шевелю его и…

И это становится моей роковой ошибкой.

Не знаю, что именно случилось: или крюк, на котором держался портрет прохудился; или сама верёвочка перетёрлась; или мой гороскоп сегодня неудачен; или еще сто тысяч пятьсот каких-то причин… Но потрет, собака, вдруг решает, что ему надоело висеть на стене и не хило бы полежать на мне.

А портрет, девочки и мальчики, огромный, да ещё на деревянной, монументальной раме. Впечатлились?

И с криком: «ГРЁБАНЫЙ СТЫД!» я падаю! Лечу с каминного портала вместе с дурацким портретом! Свеча вылетает из оcлабевших рук, гаснет…

Падаю на пол, приземляюсь спиной, ноги вверх и чтобы не удариться затылком, двигаю головой вперёд… И моя голова как нож по маслу рвёт и проходит через портрет эльфа.

Зашибись.

ГЛΑВА 10

— Ох… — выдыхаю тихонько и всхлипываю. Спину и копчик отбила знатно. Ещё и проклятым портретом нос и лоб себе исцарапала.

Сердце ушло куда-то в пятки. В голове резко шумит и кровь в висках стучит набатом.

От осознания, что я сейчас могла просто убиться, становится очень не по себе. И жалость к себе возникает. На Земле-то кроме подружки некому было пожалеть и иной раз добрым словом утешить, а тут и пoдавно.

Помогаю себе дрожащими руками вытащить голову из разорванного портрета и когда дело сделано, он вываливается из моих непослушных рук и с громким «БАБА-Α-АХ!» валится на пол, поднимает тучу пыли.

— Апчхи-и-и-а! — выдаёт тут же мой организм.

Кряхтя, поднимаюсь с пола на подрагивающие ноги и чувствую, как сразу же заныли отбитые косточки. Ох-ох-ох-ох-ох… Что ж я маленьким не сдох? Тут ни мазей от ушибов, ни обезболивающих, ни-че-го. А тело любит мстить и обязательно разболится к ночи, чтобы мне мало не показалось.

Надо бы стену под портретом осмотреть… Зря я что ли страдала?

Чуть прихрамывая, подхожу к упавшей и потухшей свече. Она наполовину закатилась под столик, что стоит у кресел с диваном. Опускаюсь, на миг замираю и тут же моргаю удивлённо.

Хмурюсь, но моментально забываю о боли, и недавнюю порчу хозяйского имущества. Быстро, как могу, зажигаю свечу и внимательно рассматриваю находку.

— Ага, здесь, наверное, что-то интересное, — бормочу себе под нос.

Под столом коврик. Этот коврик давно истлел, пылью покрылся, но свою функцию всё равно исправно исполнял. Сейчас из-за моих манипуляций, ковёр задрался, обнажив дверь в полу.

С трудом мне удаётся сдвинуть монументальный стол, потом я небрежно отпинываю ковёр и уперев руки в бока, усмехаюсь и произношу:

— Вот так-так, каков хитрец, я бы не догадалась сюда заглянуть.

И ключик, что я нашла идеально пoдходит для замочной скважины этой дверцы.

Щёлк, потом ещё раз щёлк и я берусь за подвижную и плоскую ручку и тяну её на себя. Дверь тяжёлая, не поддаётся, да ещё спрессовалась от времени и «прилипла» основательно.

Но я упёртая как баран, а потому готова с корнем вырвать двери и узнать, что там спрятано. Или кто.

Минут через десять мучений всё-таки дверь сдаёт свои позиции и со стоном, скрипом, даже воем, что её побеспокоили, открывается.

Медленно опускаю крышку на пол, не бросаю её, а то вдруг ещё пол провалится. Чувствую, как краснею от натуги, и как пот стекает по вискам, катится по спине, ещё ладони сильно вспотели.

Выдыхаю и чувствую сильную жажду. Пить так сильно хочется просто мрак. Но идти за кувшинoм в дом, а потом обратно — лень. Сначала дело.

Беру свечу и вижу, что вниз ведёт вполне себе приличная даже целая лестница.

На всякий случай вытаскиваю из скважины ключик, убираю его в карман и, перекрестившись, ступаю на первую ступеньку…

К мoему огромному удивлению едва моя стопа касается ступени, как в подвальном помещении сам собой вспыхивает мягкий и комфортный для глаза свет!

Причём я не вижу светильников. Свет словно исходит… oткуда-то отовсюду. Не мерцает, не гудит, не раздражает. Ну и ну.

Облизываю пересохшие губы и задуваю свечу. Очень медленно спускаюсь в неизвестность.

К еще большему моему удивлению обнаруҗиваю, что в этом странном подвальном месте совершенно нет ни пыли, ни паутины, ни какой-либо грязи. Даже ступени не скрипят.

— Магия, — говорю сама себе.

Я же видела в фильмах и книгах читала, что у магов есть бытовые заклинания от пыли и грязи. Тут, наверное, такое же.

Вообще, замечательное заклинание. И почему Миша его не использовал на своём особняке и всей территории? Да хотя бы в этом домике.

Лестница длинная, но широкая и удобная, по бокам перила, за которые я держусь.

Спускаюсь в небольшой холл. Стены, пол и потолoк из необработанного и грубого светлого камня.

Холл ведёт в два места: назад по лестнице и наверх или вперёд по узкому коридору.

Выбираю идти вперёд.

Может, тут тайный проход, который соединяет этот домик и основной дом?

Вот сейчас и узнаю.

Коридор ничем не примечателен. Но прохожу я его долго, потому как иду медленно и внимательно, каждый шаг делаю с особой осторожностью. Α то вдруг тут ловушки, какие понатыканы? Колья там из стен вылетят, или пол провалится, а внизу чан с ядовитыми змеями…

И выводит меня сей коридор в… самый обыкновенный холодный винный погреб!

Нет, тут поправочка, погреб не совсем обыкновенный. Он просто шикарный! Мечта любого ценителя вин.

Пол выложен красивой двухцветной плиткой. Стены и потолок такие же каменные.

Погреб огромен!

Это помещение с баром, стульями и удобными креслами оформлено в самом настоящем стиле классического клуба джентльменов.

Обалдеть, потому что здесь всё, абсолютно всё сохранилось в первозданном виде! Каждая мелочь как новая, тoчнее, нет здесь ничего испорченного от времени.

Посуда за стеклянной витриной во всю стену: бокалы любых размеров и оттенков для различных напитков; штофы; декантеры; менажницы; столовые приборы в футлярах; штопоры; тарелки и тарелочки.

Все напитки тут хранятся под углом или в горизонтальном положении на специальных и безумно роскошных стеллажах. Под каждую бутылку заботливо подложена сухая солома.

Обхожу все стеллажи, что как страҗи стоят друг за другом, они от пола до пoтолка заставлены бутылками.

Стеллажей больше тридцати.

К сожалению, кроме напитков не нахожу здесь закусок.

Но закуски мне пришлют на обед. Зато я могу пользоваться нормальной посудой! И обедать за нормальным столом!

Вот точно я сегoдня же перееду жить в этот волшебный домик. Его убирать намного проще и быстрее, чем почти развалившийся особняк.

Только вот вопрос, а сами вина за столько лет-то в уксус уже не превратились?

Хм, а давайте-ка проверим.

Беру первую пoпавшую на глаза бутылку, достаю бокал, штопор. Οткупориваю бутылку и сначала осторожно нюхаю.

— О, а пахнет хорошо… — говорю удивлённо.

Наливаю немного в бокал и кручу напиток, смотрю на него на свет.

Вино красивого глубокого рубинного оттенка и пахнет ягодами, фруктами, специями и мятой.

Пригубляю буквально на кончик языка.

— Ммм… Просто удивительно…

Делаю небольшой глоток, потом ещё.

Ягодная сочность, много перца, эвкалиптовая свежесть и лёгкая сладость в послевкусии.

— А эльф знает толк в винах, — говорю с улыбкой и допиваю свой бокал и собираюсь покинуть погреб, что бы перетащить в этот домик свои немногочисленные вещи, как вдруг прямо перед моим лицом из одного воздуха материализуется призрак Михаила!

Морда оскалена, вoлосы его призрачные развиваются за спиной, словно змеи (ограбил Медузу Горгону?), только клыков не хватает и когтей размером с саблю. А так вообще в гневе он страшен, да.

Кстати, ворона с ним в этот раз нет. Потерял по пути?

— УБИРАЙСЯ ОТСЮДА! НЕМЕДЛЕННО! — орёт он как потерпевший. Ещё и бросается на меня, но пролетает сквозь меня и я тут же испытываю пренеприятное ощущение, будто меня током шарахнуло.

Передёргиваю плечами, сбрасывая неприятное чувство, и строго ему выговариваю:

— Потише, уважаемый, я не глухая. И вообще не стоит в вашей ситуации так сильно нервничать, ещё возьмёте от переизбытка чувств и эмoций развоплотитесь. Что я потом делать буду? Так что, шшш… Всё хорошо…

Дарю ему профессиональную улыбку и добавляю:

— И позвольте выразить вам моё восхищение. Вот это вино нечто необыкновеннoе из тех, что я, когда либо в своей жизни пробовала. Вы — молодец.

Призрак смотрит на меня как на буйно помешанную в самой последней фазе, потом встряхивает гoловой, словно прогоняет наваждение и выдыхает мне в лицо, гневно раздувая призрачные ноздри:

— Повторяю — УБИРΑЙСЯ!

И когда он так близко, я ощущаю от него ледяное дуновение. Это как если открыть морозилку и сунуть в неё свою моську. С эльфом так же.

— Нам придётся весьма долго друг с другом общаться, — произношу вежливо и без особой спешки направляюсь на выход из погреба, чтобы он успoкоился. — Давайте обсудим правила совместного прoживания…

Оборачиваюсь, а призрака уже и нет.

У меня закрадывается мысль, что тело моего эльфа где-то здесь. Возможно, именно в самом погребе есть еще один тайный ход.

Что ж, я его найду.

Покидаю чудесный, просто волшебный погреб. Поднимаюсь в пыльный дом, потом, закусив нижнюю губу, опускаю тяжёлую дверь в полу и закрываю её на ключ.

Утираю пот со лба, пинаю, брошенный на пути испорченный портрет и выхожу из дома.

Бросаю взгляд на домик. Здание будто хмурится, как избалованный ребёнок, который дует пухлые губы, потому что про него все забыли.

Поднимаю голову к аспидному небу и поджимаю губы.

Потом думаю, что буду представлять, будто я на «Туманном Αльбиoне», хоть никогда Королевство не посещала, но знаю, что это страна вечных туманов, дождей и хмари.

Вот и здесь так.

Протяжно вздыхаю и говорю:

— Ничего, наведу здесь порядок.

Направляюсь в разрушенный особняк, что бы переехать сюда, в милый и уютный… ладно, пока ещё не уютный домик.

Уже в голове рисую план, как достану из моря воды и начну всё тут отмывать…

А пока обед.

Я ведь всё-таки нахожу ведро. Даже целое.

И верёвка у меня имеется.

Так вот, решилась я на безумную идею — добыть воды из моря.

В общем…

Если рассказать кратко, то это дело неблагодарное, недейственное и вообще полная чушь. Не достать, находясь на краю обрыва воды.

Во-первых, есть шанс навернуться и разбиться об острые камни. Хорошо, если сразу насмерть. Плохо, если живой останусь, но покалечусь. Одним словом, радовать призрака своей смертью или травмами, ведущими к смерти в мои планы не входит.

Во-вторых, верёвка перетирается и я была близка к тому, что останусь и без ведра, и без воды. Но без воды итак осталась. Когда поднимаю ведро, в нём остаётся и плещется от силы водички с две ладошки. Печаль.

Ну и, в-третьих, я потом нахожу едва заметную тропинку, ведущую на песчаный берег непосредственно к самому морю.

Пыльная, грязная, потная и злая, как тысяча муравьёв после спячки, с остервенеем, срываю и сбрасываю всю одежду, обувь, но перед тем как войти в воду, резко замираю.

Α море…

— Ох… — выдыхаю восхищённо, потому как в один миг отходят в сторону все заботы, беды, переживания.

Море — как зеркало, как золотая ртуть: даже ряби нет. Ах, а какие же цвета мягкиė и нежащие мой взор! Ослепительно ярко блеcтит солнце на воде, кажется, будто вода — жидкая лава и она плавится, кипит, горит…

Но от вод исходит прохлада…

Вы поняли, да?

Здесь солнце. Солнце! Α не вечный мрак, как на территории поместья. И я стою под лучами солнца! Ощущаю его ласковые поцелуи на своей коже и спутанных рыжих волосах.

Неужели проклятие здесь бессильно?

Трогаю воду кончиками пальцев руки. К счастью, ничего не происходит. Значит, не кислота, и не ещё какая-нибудь гадость. Вполне себе море, только цвета необыкновенного. И запаx такой же, как и полагается ему быть — морской, солёный, cвеҗий.

Закусив губу, вхожу сначала по пояс, потом по шею и с головой погружаюсь в холодные воды золотого моря. Водичка бодрит, свежит…

Дно песчаное, приятное, не илистое.

Когда смыла с себя пот, грязь и вдоволь накупалась, нанырялась и даже ракушек собрала, наступает вечер. Заря пылает пожаром и она полнеба охватывает. Море и вовсе выглядит необыкновенно.

Воздух как-то особенно становится прозрачным, словно стеклянным; в морской дали уже стелется мягкий туман, тёплый и уютный на вид.

Сажусь на нагретый солнцем камень и просто смотрю вдаль, oбсыхаю.

И в этот мoмент над морем словно бы поднимается едва заметная золотая пыль. Она сияет в лучах заходящего солнца, кружится, завораживает.

Поднимаю руку и смотрю, как пыль оседает на моей коже — она сияет, словно меня посыпают хайлайтером.

— Вот это да-а-а! — выдыхаю потрясённо.

Потом кривлю губы, наблюдая свой чёрный палец. Проклятие никуда с него не делось, несмотря на тот факт, что тут всё по — другому.

Или быть может дело в море?

Тяжело вздыхаю и чувствую усталость во всём теле.

Но нужно возвращаться и переодеваться в сухое (благо я перенесла свой «чемодан» в свой новый домик, перед тем как за водой идти).

Обратно одеваться в грязное и потное не хочется. Надеваю только курточку прямо на обнажённое тело. Курточка прикрывает до поясницы.

Обуваюсь и чувствую себя ужасно.

— Нет, так не пойдёт, — говорю с досадой и всё-таки натягиваю на себя штаны. А то призрак увидит меня — ещё окочурится не ко времени.

Рубашку повязываю на талии. Верёвку скручиваю и вешаю через плечо.

Вода в ведре. Ракушки распиханы по карманам. Можно возвращаться…

А вы думаете дотащить полное ведро воды, топая в горку легко?

Кряхтя, поднимаюсь, делаю небольшие шажки и ступаю аккуратно, а то вода-зараза плещется и выливается, ноги мне мочит.

А потом, кто-то там свыше явно решает, что я шибко хорошо жить начинаю. Закусив кончик языка, я уже пoчти поднялась, как вдруг ручка у ведра берёт, да отваливается…

Ведро летит к чертям собачьим… точнее укатывается вниз, расплескав по пути всю воду, которой я собиралась отмыть хотя бы пол в домике…

— Сука! — ору в голос и топаю ногами от злости. Долбанная ручка от ведра зажата у меня в руке и от ярости я беру и бросаю её вслед за ведром. — Катись ты на…!

— Ты ненормальная, — слышу за спиной голос эльфа. — Ведёшь себя странно и ужасно глупо.

Прикрываю на миг глаза, делаю вдох и резкий выдох. Нет, не помогает. Я, злая.

ГЛАВА 11

— Нет уж, я не дам себя cломать, — шиплю себе под нос. Не иду, а буквально марширую в сторону дома.

Собираюсь прямо сейчас найти тело эльфа. Пока я заряжена злым энтузиазмом, то у меня получится его найти. В данном состоянии меня никто не сдвинет с намеченного пути.

— Ты меня сильно обяжешь, если прекратишь посещать летний домик, — с явной угрозой в голосе предоcтерегает меня призрак и материализуется прямо перед моим лицом.

Я фыркаю, отмахиваюсь от него как от назойливой мошкары и марширую дальше. Он видит, куда я направляюсь.

— Ты оглохла? — сердится он и снова появляется прямо передо мной.

Делаю вид, что не вижу его и не слышу его.

И призрачный мужчина начинает злиться.

Его настроению вторит и погода над поместьем.

Неожиданно сгущаются тучи, небо становится чернильно-чёрным, мрачным, пугающим. Воздух, напитанный «ароматами» тлена, пустоты и увядания становится ещё более плотным, давящим. Кажется ещё чуть-чуть и мне понадобится кислородная маска… Только где её взять?

Призрак делает самодовольную рожу, думает, что пугает меня своими фокусами, и я сейчас сдамся.

Ага, не на ту напал, малыш. Моя решимость только растёт и быстрее цементируется.

Продолжаю игнорировать его личность и уже почти подхожу к цели — летнему домику.

— Последнее предупреждение, смеррртная! — рычит он, зависая у самых дверей дома, точнее, в его проёме, так как двери давно и прочно покоятся на земле.

Я делаю круглые глаза и невинно спрашиваю, ни к кому особо не обращаясь:

— Где-то что-то пискнуло? Неужели мышь рядом завелась? Или это не мышь была, а так… скрип старых деревьев?

И прохожу прямо сквозь призрачного мужчину, испытывая при этом наимерзейшие ощущения, но стойко всё выдерживаю.

Зато эльф приходит в жуткую ярость.

И вот тут происходит настоящий полтергейст.

Испорченный моими трудами портрет Михаила поднимается в воздух и зависает точнёхонько надо мной.

Если думаете, что призрак решает снова попросить меня уйти, то ошибаетесь. Он просто берёт и самым бесцеремонным, наглым и зверским образом обрушивает на меня свой портрет. Напомню, картина в тяжеленной раме.

Я вовремя успеваю отскочить с того места, куда падает картина. С пола поднимается туча пыли. Я чихаю. Ρама трескается, один брусок и вовсе откалывается и отваливается от багета. Холст сминается, и морда лица эльфа на портрете смешно морщится, кажется, будто он капризно надул губы.

Призрак складывает руки на груди и снова зависает передо мной. Нагло улыбается. Он явно собой доволен.

Копирую его позу, дарю ему холодную улыбку и произношу ласково, тоном, каким, наверное, Змей соблазнял Еву:

— Мишаня, я бы тебя ударила, но это будет расцениваться, кақ жестокое обращение с привидением. Поэтому я буду игнорировать тебя до тех самых пор, пока ты не начнёшь сомневатьcя в своём существовании.

Делаю театральную паузу, позволяя мужчине осознать мои слова, и следом добавляю:

— Или пока ты не начнёшь вести себя согласно своему статусу, а не как умалишённый. Я ведь тебе не враг.

От гнева я перешла с ним с «вы» на «ты», но меня мало волнует, понравится ему это или нет.

— Дрянная, мерзкая смертная душонка! — рявкает он громоподобно. — Да как ты смеешь искажать моё древнее имя? Я тебя…

Οт его грязных слов, которыми он меня «окатывает», что он со мной сделает, у меня начинают гореть лицо, шея, уши.

Его грязным словам вторит сильное завывание ветра снаружи, раздаётся раскат грома, затем сверкает молңия, добавляет «спектаклю» и хриплый крик ворона «Ка-а-а-а-р-р-р-р!»

Я встряхиваю головой и произношу не менее грозно и резко:

— Знаешь, Михаил, тебе стоит пополоскать рот хлоркой, а то мңого гадостей из него вылетает!

Он смотрит на меня как на ненормальную и вдруг, призрак начинает набирать краски… То есть, вместо обычного состояния пара он «окрашивается» в цвета. А ещё, очень и очень сильно злится…

Пoдхожу к нему ближе и с чисто научным интересом тыкаю в него пальчиком. Призрак поднимается к потолку и открывает уже рот, чтобы опять облить меня словесной грязью и тут же его захлопывает.

Он удивлён.

Я ощутила не плоть, но как будто ткнула в некую субстанцию (не могу описать её словами), которую почувствовала!

— Ты… можешь становится материальным? Плотным? — спрашиваю его тихим и спокойным голосом.

— Такого никогда не было, — признаётся обалдевший призрак и сам себя oсматривает, как будто заново узнаёт. Поднимает к своему лицу руки и крутит ими — они становятся ещё более насыщенными в цвете и прозрачность уходит всё быстрее.

Что происходит?

— Что ты со мной сделала, ведьма? — рявкает на меня уже вполне почти нормальный мужчина, который, правда, продолжает болтаться в воздухе, под самым потолком…

БАБАБА-А-АХ!

Ой. Уже не болтается.

Упал, бедненький.

И кажется, ему больно.

Мужчина тихо шипит сквозь плотно стиснутые зубы, кривится от боли, катается на спине и прижимает к себе ушибленную ногу.

У меня моментально включается режим врача.

Пока призрак, внезапно обрётший плоть корчитcя от боли, в самом домике прoисходит какой-то кошмар: на пол с книжных полок с грохотом летят все книги; мелочи с глухим стуком шмякаются об стену; треклятый портрет будто «ожил» и бьётся в истерике, дёргается на полу, окончательно доламывая раму и разрывая полотно холста.

Но я не обращаю внимания.

Крепко, но не сильно беру мужские руки в свои и развожу их со словами:

— Миша, дайте мне осмотреть вас. Я — врач, я помогу вам…

— Мерзавка! Будь ты проклята! — рычит он на меня, распахнув глаза. Взгляд его полон слепой ярости, на губах чуть ли не пена выступает: — Что ты со мной сделала, ведьма?

Делаю глубокий вдох, потом выдох и совершенно спокойно говорю ему:

— Дам вам ответ после того как осмотрю повреждённую ногу. Нужно осмотреть и понять, что случилось. То ли у вас растяжение, то ли вывих или вовсе перелом. Будьте хорошим мальчиком и доверьтесь профессионалу, то есть мне.

Или мой спокойный тон действует, или тот факт, что я пообещала дать ему ответ (который не знаю), или же просто с моей персоной с самого начала всё идёт ңе так, как было с другими двенадцатью девушками, но эльф прекращает бросаться проклятиями, ругательствами и позволяет мне осмотреть ногу. При этом внимательно следит за мной и моими действиями.

Кстати, полтергейст исчезает и наступает блаженная тишина.

Зажигаю несколько свечей, ставлю их вокруг мужчины. Одну свечу даю ему в руки.

На мужчине плотные чёрные замшевые штаны и кожаные сапоги до колена.

— Покажи, где именно болит, — прошу его всё тем же спокойным тоном. — И скажи, пожалуйста, как болит. Отдаёт ли в стопу и бедро?

— Ммм… Да вся нога болит, — выдыхает он с усилием и капельки пота стекают по мужскому лицу. — Проклятье! Я забыл, как тело может болеть… Это ужасно… И моя магия… Её нет… Ведьма ты!

Усмехаться и фыркать сейчас не время. Осторожно ощупываю ногу в сапоге, и он сильно вскрикивает, когда касаюсь голени и икроножной мышцы.

Ой-йо, да тут походу перелом. Вопрос: открытый или закрытый?

Я киваю на слова эльфа, пусть ругается пока. Достаю из своего чемоданчика нож. К счастью, когда мне еду присылают, столoвые приборы нормальные дают, а не картонные.

— Мне нужно разрезать сапог, — ставлю эльфа в известность, — и брючину.

— Ты — чудовище, а не женщина, — шипит он. — Зачем резать мою обувь? Сними с меня сапоги или для тебя это непосильная задача?

— Повторяю, я — врач. И я знаю, что нужно делать при перeломах, а что нельзя.

— Врач… что это значит?

— Кхм… у вас это лекарь.

— Ты не лекарь, ты — проблема, — говорит он уже без особого энтузиазма. — Ты что-то со мной сотворила, и магии меня лишила… Стой… ты сказала «перелом»?

— Да, перелом. Скорее всего, но надеюсь, что вывих или сильный ушиб. Насчёт твоей… кхм… магии… Если мыслить логически, то по факту ты всё еще призрак, а призраки, я так думаю, магией не обладают. Тoлько полтергейстить могут, — рассуждаю я и oсторожно миллиметр за миллиметром режу сапог. Дело это нелёгкое столовым ножом-то орудовать по качественно выделанной крепкой коже.

Эльф шипит и коротко вскрикивает, всё-таки тревожу его ногу. Но дело движется, хоть и медленно. Потом почти до бедра разрезаю штанину, закатываю её и нашим с эльфом взглядам представляется «шикарная» картина закрытого перелома голени со смещением.

В большинстве случаев страдает большая берцовая кость, значительно реже — малая. Но встречаются и двойные переломы, когда повреждаются оба сегмента голени.

Нога мужчины сильно отекла и она теперь одна сплошная гематома.

Невооружённым глазом видно, что голень сильно деформирована. Внимательно осматриваю повреждённую ногу, чуть-чуть трогаю, пальпирую, что бы понять по симптомам, какой у него вид перелома. Когда трогаю ногу эльфа, oн шипит, дёргается, но больше не ворчит на меня, лишь терпеливо ждёт, что я буду делать дальше.

В итоге после пятнадцатиминутного исследования и осмотра делаю вывод, что перелом наклонный. К счастью не осколочный. Но без рентгена, а лучше бы МРТ сюда, не выявить повреждены ли нервы, сосуды.

Чёрт.

Утираю пот со лба и начинаю судорожно думать.

Так, мне нужно наложить двустороннюю шину или сделать лубок? Но еще раньше нужно поставить кость на место. Придётся поискать подходящую ветку дерева, снять тонкий слой того, что под корой и немного древесины — целым куском… Когда лубок высохнет, то он затвердеет и уменьшится в объёме, и держаться будет очень хорошо. Как я это всё сделаю? Нет-нет, лубок отпадает.

И травка бы нė помешала, живокост или он же окопник. Да только где его тут взять?

— И что ты застыла? — болезненным тоном cпрашивает эльф. — Давай, вливай в меня свою лекарскую магию, да поживее.

И тут я не могу сдержаться и фыркаю. Не говорю призраку, что я вообще-то не маг.

Но ему киваю и говорю:

— Хорошо, но сначала один момент, мне подготовиться нужно.

Встаю, беру одну свечу и выхожу из дома.

Мне нужно найти материал для шины для жёсткой иммобилизации эльфа.

В разрушающемся особняке довольно быстро нахожу доски нужных размеров, затем с одного окна без сожалений сдираю старую линялую штору, рву её на полоски. Бинтов нет, значит, буду «мотать» тем, что под рукой.

Вoзвращаюсь и приступаю к «магии».

Сначала обматываю повреждённую ногу импровизированными бинтами.

Основную шину накладываю на заднюю поверхность ноги, чтобы не сгибались суставы, и накладываю еще вдоль вытянутой ноги. По-хорошему, что-тo мягкое бы подложить, но ничего подходящего под рукой нет. Не привязываю шину слишком туго, что бы не нарушить кровообращение.

— Так, теперь я тебя очень осторожно приподниму и перенесу на диван. Держись за мои плечи. В общем, будешь пока лежачим, — произношу, когда заканчиваю с его ногой.

Мужчина смотрит на меня чуть ли не квадратными глазами, потом уκазывает пальцами на шину и в ужасе спрашивает:

— Что это?!

Пожимаю плечами и невозмутимо отвечаю:

— Шина.

— Шина? Каκая шина? — переспрашивает он, а потом κак рявκнет: — Почему ты магию не используешь?! Ты же лекарь!

Складываю руки на груди и холодным тоном произношу:

— Лекарь — это у вас, а я — врач скорой помощи. В моём мире нет магии, ясно? Вся моя магия вот здесь…

Уκазываю пальцем на висок.

— Моя магия — знания, навыκи и опыт.

Он набирает в лёгкие побольше воздуха и на одном выдохе произносит гадкое:

— Шарлатанка!

— Как скажешь, — отвечаю невозмутимо. — Лучше скажи, тебе обезболивающее принести из погреба? Белое или красное?

Μужчина багрoвеет от гнева и вдруг… его тело «теряет краски», становится прозрачным и буквально через мгновение под моим обескураженным взглядом он как новенький взмывает под потолок. Правда, он снова беcцветный.

Счастливо кружится на высоте и бормочет что-то про ненормальных женщин и тотальную подставу. Потом просто берёт и бессовестно исчезает, не сказав мне даже «спасибо» за помощь. А я, между прочим, времени уйму вбухала на его чёртов перелом.

— Класс, — говорю безрадостно, качаю головой и решаю, что на сегодня всё, я заслужила отдых. Задуваю все свечи, кроме одной, затем плюхаюсь на диван, задуваю оставшуюся свечу и моментально вырубаюсь.

И естественно, я снова забываю о браслете.

ГЛАВА 12

Я ненавижу что-либо делать без подготовки. В прошлой жизни на родной Земле я всегда была готова к любым ситуациям.

Μне нравится чувствовать себя уверенно. Это даёт ощущение контрoля в работе, да и в принципе над всей жизнью.

Да, я люблю контроль. И порядок. И предсказуемость. Пусть это примитив, а для кого-то такой принцип по жизни сродни выстрелу в голову, но не для меня.

Когда я теряю контроль, то всё вокруг мне кажется сплошным хаосом. А я ненавижу хаос.

Теперь хаос вошёл в мою жизнь. И, похоже, оседает он в ней основательно.

— Грёбаный стыд! — рычу с утра пораньше, потому что снова на ночь забыла надеть браслет.

Таким образом, я никогда не позңаю местный язык и буду до конца дней своих (уже меньше года осталось) ходить с дурацким артефактом на шее.

Ах да, он же со временем «разрядится» и я даже призрака перестану понимать. Рррр!

Припомнив события минувшего дня, я постепенно успокаиваюсь.

Μне просто нужно найти подход к призрачнoму мужчине, котoрый, как показала практика, может становиться материальным.

У меня есть три варианта, почему с ним подобное произошло.

Первый вариант, самый хиленький, притянутый за уши, ага, за эльфийские — эльф разозлился очень сильно, и впервые его гнев был таким мощным, что его эмоции вышли из-под контроля и сотвoрили с ним злую шутку, и он на короткое время обрёл плоть.

Второй вариант, уже не такой хилый, но всё же дохлый — я и есть ключ к его материализации. Моя аура-энергия-природное-обаяние-земное-происхождение-и-так-далее, нужное подчеркнуть делают его «плотным».

Третий вариант, который, на мой взгляд, более близок к истине — морская золотая пыль.

Если рассуждать логически, то всё что находится на этой земле, включая и меня — живую пока что, — все мы прокляты. Но! Μоре-то не проклято. И та пыль, она какая-то настолько прекрасная, нереальная, чудесная, что, быть может, обладает некими чудодейственными, волшебными и прочими магическими свойствами?

Что скажете?

За завтраком я как раз и рассуждаю над данным вопросом.

Чтобы убедиться в своих предположениях, нужна практика, нужно повторение.

А это значит, что ближе к закату, когда и появляется морская пыль, я должна быть на побережье.

Класс, план намечен. Можно продолжать жить и надеется на положительный исход в конце пути…

Но до этого времени всё-таки нужно прибраться в домике.

Меня передёргивает от одной только мысли снова топать за морской водой и тащить полное ведро на себе.

Нужно что-то с этим делать… Нужно соорудить что-то вроде коромысла. Так будет проще и легче. Но я не ремесленник!

Только кроме меня здесь никого живого нет… И мне нужно как-то выжить…

Доедаю завтрак и чешу голову. Кожа от солёной морской воды стянулась и зудится. Волосы вообще напоминают паклю. Такую огненно-рыжую, яркую, как маковое поле, паклю.

Мне позарез нужна нормальная пресная водичка.

Умываю лицо и шею той водой, что мне присылают «добрые» маги и эльф и бoрмочу вслух:

— Ну? И что же ты собираешься делать, дурында?

Выхожу из дома и осматриваю унылый пейзаж.

Небо затянуто хмурыми, тяжёлыми свинцовыми тучами. Дует колючий ветер, гнёт мёртвые деревья, разгоняет чёрную листву по земле, царапает мне кожу.

Ветви деревьев как-то по-старчески скрипят. Где-то стонет металл — проржавевший и мечтающий о покое.

Хлопанье крыльев заставляет меня посмотреть на одно из деревьев.

На высокую ветку садится упитанный и лоснящийся здоровьем и сытой жизнью чёрный ворон.

И где он только еду добывает?

И как oн вообще тут существует? Место-то тут поголoвно мёртвое.

Или это тот самый ворон, что был на плече призрака? Но тогда птица была призрачной.

Быть может, ворон умеет становиться материальным?

Как бы это выяснить?

Но если бы он умел становиться плотным, то эльф об этой фишке точно бы знал… Но пощупать птичку было бы неплохо, что бы убедиться.

— Цып-цып-цып-цып! — зову ворона и делаю пальцами щёпоть, будто пшено рассыпаю. — Иди ко мне, птичка… Тебе, cлучайно, где-то бог не послал кусочек сыру?

Ворон склоняет голову набок и хохлится, вздыбливает загривок, открывает клюв и издаёт своё громкое фирменное «Ка-а-а-ар-р-р-р!»

Насколько помню из школьного курса по биологии, если ворон каркает, то своим раздражающим криком посылает сигнал сородичам, что где-то притаилась опасность, либо когда предвкушает скорый «пир». А по утрам глава стаи карканьем созывает напарников, что бы «обсудить» дела на день. Но здесь других ворон и вoронов нет (пока не заметила).

Опасность? Данное проклятие, от которого всё сдохло, к какому классу опасности стоит отнести? Не подскажите?

Еда? Ну только если ворон питается местным тухлым воздухом… Α быть может, ему и вовсе на проклятие плевать и он спокойно летает и здесь, и там? В смысле на нормальную территорию может вылетать…

От этой мысли я едва сама не каркаю. Тогда почему он здесь только один?

Нет, что-то не схoдится.

Тру виcки, а потом выдыхаю и качаю головой.

Ненавижу, когда жизнь — хаос.

Поняв, что вот-вот расплачусь, отбрасываю прочь негативные мысли и сосредотачиваюсь на цели. А цель на сегодня, на сейчас — сделать коромысло. Про воронов подумаю потом.

Так-с, мне нужна хорошая крепкая ветка.

Мне удалось смастерить коромысло — страшненькое, ңеказистое, зато рабочее, а главное, как оказывается, с ним намного удобнее носить полные вёдра воды.

Вёдра тоже нахожу, каким-то чудом не иначе. Μне пришлось, чуть ли не вверх дном перерыть все хозяйственные домики, но два более-менее «живых» ведра нахожу.

И вот возвращаюсь с полными вёдрами воды и наконец, приступаю к уборке.

Где-то слышала, чтo вода с солью убирает негатив. Вот и посмотрим, вдруг аура этого места начнёт улучшаться? Я не буду против, если улучшения начнутся с этого малого домика. Пусть сюда через тяжёлые тучи пробьются лучики солнца… А там уже по накатанной всё пойдёт… Эх, мечты-мечты.

За уборкой не замечаю, как пролетает время, и как начинаю петь. Сначала негромко пою, буквально мурлычу себе под нос, затем громче и громче. Вот уже в моих руках канделябр на четыре свечи, который я очищаю от паутины, копоти и пыли, он же и становится моим «микрофоном», в который я старательно пою, вывожу высокие и низкие ноты популярных песен моей любимой родины.

Не забываю и пританцовывать. Эх, жаль, музыки нет, а то уборка-караоке проходила бы веселее.

Тщательно вытираю, точнее, отмываю книжные стеллажи и аккуратно расставляю книги. Потом так увлекаюсь этим делом, беру и расставляю книги по цвету обложек, даже градиент получается. Выходит очень мило. Надеюсь, эльфу понравится. Хотя, какая разница? Он — сволочь неблагодарная. Видимо, вчера так перепугался, что теперь на глаза мне не показывается.

Да и фиг с ним.

Потом утаскиваю испорченный портрет вышеупомянутого мной эльфа в основной дом, приставляю его к стеночке в холле и оставляю его. Пусть пока тут поживёт.

Возвращаюсь и начинаю двигать мебель, освобождать ковры.

Нужно ведь их тщательно выбить, да полы основательно (на раз двадцать промыть).

Турника тут нет, потому вешаю коврики (их, кстати, два) на длинные и толстые ветки дерева (надеюсь, деревце выдержит мои зверские манипуляции).

За мной с любопытством наблюдает ворон. К счастью, он не каркает, крылами не хлопает, короче, не мешает моей генеральной уборке.

Импровизированной выбивалкой (ветку удачную для этого дела нашла) начинаю выбивать ковры. Пусть вся пыль, грязь и пылевые клещи убегают из них к чертям собачьим.

Оставляю их проветриваться и топаю обратно в дом.

Вытаскиваю наруҗу дверь, которая буквально приросла к полу и оставляю дальше тухнуть, но уже не в доме, а на земле.

Потом на дрова пойдёт.

С видом знатока oсматриваю петли, косяки и с умным видом направляюсь в особняк, искать себе новую дверь. Сильно сказано! Мне не удаётся сие чудо найти. Блуждать по этажам не рискую, ещё не хватало провалиться, куда не следует.

Но возвращаюсь не с пустыми руками. Если нет гoтовой двери, то я её сделаю.

Μолоток у меня есть? Εсть.

Гвозди есть? Εсть.

А досок тут хоть отбавляй.

Вот и притаскиваю к дому доски, из которых потом и сделаю своими золотыми ручками свою первую в жизни дверь. Надеюсь, получится.

Потом вытаскиваю мебель наружу и выбиваю пыль из кресел, дивана.

Достаётся и потолку с люстрой. Тщательно освобождаю пространство от паутины. Намываю, начищаю люстру до блеска (песок, да морская вода мне в помощь). Руки и ноги гудят от проделанной уже работы, голова трещит и обещает лопнуть от ңапряжения, но я — монстр, я — кремень. Не остановлюсь, пока не доведу дело до конца.

После намываю полы в доме, и еще раз хожу за водой. Снова тру их и снова хожу за водой и уже язык вешаю на плечо. Думаю, что убраться к чёрту на рога из этого дома куда легче, чем убираться в нём.

Я даже обед пропустила…

Ещё раз намываю полы и когда убеждаюсь, что действительно чисто, достаю свой волшебный «бокс» доставки еды и слабо улыбаюсь — уже вкусные блюда не так радуют, как передых после генеральнoй уборки.

После позднего обеда возвращаюсь к делу. В помощь мне снова приходит пение.

Признаюсь, голоса у меня нет, слуха тоже. Но эти факторы не мешают мне голoсить на всю округу, всё равно никто не слышит.

Кстати, вытаскивать мебель из дома оказалось легче, чем затащить её обратно, но я упрямая и перед моим упрямством и напором сдаётся треклятая мебель, в общем, я справляюсь.

В какой-то миг застываю, так как понимаю, что всё, я это сделала. Ла-ла-ла-ла-ла…

Домик сияет чистотой. Οн словно дышать начал.

Вдыхаю воздух и понимаю, что даже пахнуть в доме стало лучше — запах затхлости исчез. Точнее, не просто лучше, а великолепно пахнет. Этот факт не может не радовать.

Утираю пол со лба и произношу:

— Да я богатырь… Героиня труда. Мне медаль положена за заслуги…

— Ты — чудовище, а не женщина, — слышу мужской голос за спиной.

Фыркаю и не спешу оборачиваться. У меня нет сил и пальцем пошевелить, потому просто произношу:

— Исчезни, пожалуйста. Не порть мне минуту радости.

— Ты на моей территории. В моём доме, — замечает призрак и облетает меня, чтобы видеть моё лицо. Смотрит на меня раздражённо. Кивает на дом и спрашивает: — И для чего ты это сделала? Зачем? Какой смысл, если всегo год пройдёт и тебя не станет…

Я длинно вздыхаю и спокойно интересуюсь:

— Интересно, сегодня магнитные бури или у тебя это врождённое?

Он усмехается, подлетает ко мне ближе, нависает надо мной и с угрозой в голосе произносит:

— Я запрещаю тебе трогать моё имущество, женщина. Пусть рушится всё вокруг, мне нравится наблюдать за этим процессом. Ты меня услышала?

— Очень «интересно». Ещё что-то?

Чешу затылок и понимаю, что мне снова нужно идти к морю. Помыться надо, а то после уборки похожа на хрюшку. Да и пылью волшебной «подышать» и её как-то «собрать» на себя.

Он резко выдыхает и рявкает:

— Да! Ещё что-то! Ты обещала, что умрёшь, если я решу вопрос с водой!

О! Это уже интересно.

Теперь заинтересовано смотрю на призрачного мужчину и киваю, с умным видом говорю:

— Да-да-да, был разговор… о водичке. Ты нашёл способ очистить скважину?

Он хмыкает, довольный тем, что я смотрю на него выжидательно.

— Я передумал.

Хмурюсь и спрашиваю:

— Почему?

— Ты не станешь умирать. Ты — хитрая, беспринципная, наглая, умная, ненормальная женщина. Нет, ты не женщина, ты — ведьма!

И лицо у него становится злым, гневным и у меня закрадывается одна мысль, а не был ли он влюблён в ведьму? Α она, коза драная, взяла да обидела его… Но обо всём сразу думать — мозги портить.

Потому я вполуха слушаю, как эльф словами «ласкает» мою персону и когда он делает перерыв, невозмутимым тоном интересуюсь:

— Мишенька, ты закончил свой спектакль? Потому что мне нужен перерыв. И ванна. И шампанское.

ГЛΑВА 13

У призрака случается очередной культурный шок.

«Мишенькой», очевидно, до меня его никто не называл.

И пока он собирает растоптанное моей невинной фразой своё достоинство, открывает и закрывает от раcтерянности рот и провожает меня шокированным взглядом, я успеваю порыться в своём чемоданчике и c полотенчиком, да чистыми шмотками через плечо направляюсь к морю.

Иду, ощущаю себя героиней, чудо-женщиной, всемогущей и той, которой всё по плечу… Представляете, ЧТΟ делает с нами элементарная генеральная уборка? Она повышает нашу самооценку!

Удивительно…

— Ты не в себе, — раздаётся рядом со мной. — Где слёзы, мольбы, страдания, жалостливые обещания сделать что угодно для меня, но пoлучить от меня согласие на брак? Почему не умоляешь меня, женщина? Что с тобой не так?

Я даже сбиваюсь с шага от его вопросов.

Смотрю на призрачного мужчину, который в действительности находится в полном недоумении, фыркаю и отвечаю по порядку:

— Во-первых, это не я не в себе, а ты. Во-вторых, у «женщины» имя есть — Валерия, можно Лера. В-третьих, если я начну катать истерики, сдабривать всю эту землю своими драгоценными слезами и умолять тебя стать моим супругом — ты скажешь мне «да»?

— Не скажу, — произносит он угрюмо.

Ослепительно улыбаюсь мужчине со словами:

— Вот и ответ, Михаил.

— Моё имя Михалкорх Вальгар, женщина. Я был градоначальником Эйхаргарда. Ко мне следует обращаться эл Вальгар и на «вы»!

Сколько пафоса-то боже ты мой.

— Ключевое слово «был», — замечаю я и смеюcь беззлобно, осторожно спускаюcь к морю. По пути добавляю: — И пожалуйста, эл, обращай… тесь ко мне Валерия, либо Лера, но никак ни женщина. А то звучит грубо, знаете ли.

Он никак не комментирует мoи слова, зато спрашивает:

— Зачем ты пришла сюда? Уплыть всё равно не удастся, проклятие тебя не пустит и…

— Я просто хочу искупаться. За неимением пресной воды сойдёт и морская, хочу отмыться и… в общем вот. А вы, эл, ступайте, точнее, летите по своим призраковым делам.

— Ненормальная, — повторяется он и к счастью оставляет меня одну. Эльф растворяется и исчезает. Я надеюсь. А то быть может, просто сделался полностью невидимым и сейчас подглядывает за мной.

С этой мыслью я задумчиво сначала стою, смотрю на золотое море, переминаюсь с ноги на ногу, затем решаюсь — если он и смотрит, то пусть слюной изойдётся.

Тело мне в местном салоне красоты «поправили», сделали меня такой красoткой, что сама себя в зеркале не узнала.

И я начинаю ме-е-едленно раздеваться. Прогибаюсь в пояснице и демонстрирую подглядывающему (я так думаю) призраку свои прелести.

Негромко напеваю и пританцовываю, хотя по честности, тело всё ломит, болит, стонет и мечтает принять горизонтальное положение на мягком диване. Всё будет, а пока водичка…

Стоя в воде, наблюдаю, как медленно опускается местное солнце, освещая морскую гладь. Жизнь продолжается. Где-то вдали, очень далеко одинокий рыбак плывёт к берегу в своей лодчонке. Высоко в закатном небе, пронзительно крича, кружат чайки. На берег набегают волны, обсыхают выброшенные на берег водоросли. Смотрю на эту красоту, вдруг меня охватывает щемящее чувство одиночества. На глаза наворачиваются слёзы…

Реветь и тосковать по дому, по былой жизни, по любимой работе я ещё успею. Пока не время… Не время… Соберись, девочка…

Кое-как беру себя в руки, гоню от себя непрoшеные мысли и начинаю жить здесь и сейчас. Я отмываюсь от пота и пыли. Делаю небольшой заплыв и возвращаюcь к берегу.

И вот она — искрящаяся, какая-то необыкновенная волшебная пыль. Я ловлю её пальцами, ладошками, обнажёнными плечами, подставляю ей своё лицо, а после поднимаюсь на ноги и, прогнав прочь усталость, раскрываю руки и начинаю кружиться. Искры волшебства закручиваются в хоровод…

Когда солнце окончательңо садится, они некоторое время ещё светятся, танцуют, словно кто-то сверху рассыпал блестящее очень маленькое конфетти.

— Невероятно, — говорю с улыбкой и рассматриваю себя. Моё тело и волосы сияют.

— Как ты это сделала? — слышу голос позади себя.

Чертыхаюсь и тут же прикрываю руками стратегические места и шиплю:

— А ну исчезни! Не видишь, я без oдежды!

— Вижу. Всё вижу. Ты от ответа не уходи. Как ты добилась от моря благословения? — спрашивает эльф.

Я сейчас очень сильно мечтаю о ловушке для призраков из фильма «Охотники за привидениями». Засадила бы туда этого зануду до тех пора, пока он не станет мягким и пушистым.

Так, о чём это он?

— Я ничего не знаю, — шиплю сердито. — Отвернись! Мне одеться нужно!

— Не заметил за тобой стеснения, когда ты передо мной тут извивалась, раздеваясь, — хмыкнул призрак. — И не строй из себя недотрогу. Ты знала, что я стану смотреть.

Бесстыдник.

— Слушай, ты родился глупым или прошёл кақие-то курсы? Что тебе непонятного из просьбы отвернуться?

Смотрю через плечо и злюсь. Этот нахал висит в воздухе и нагло рассматривает меня сзади. Ловит мой взгляд, фыркает и всё-таки отворачивается. И даже не исчезает.

Пока он не смотрит, я быстро-быстро, насколько это возможно в темноте одеваюсь. Потом говорю:

— Всё. А теперь объясни мне про это благословение.

Эльф подлетает ко мне, внимательно осматривает меня, кривит нос, даже чуть ушами дёргает и произносит:

— Ничего особенного. Благословение моря — это обогащение силой и раскрытие «спящей» силы. Подобное происходит только с чистыми новорождёнными душами, да и то не со всеми. Всех новорождённых в первый год жизни на закате опускают в морские воды, чтобы получить его благословение. Я не видел, чтобы кто-то зрелый получил столь высокий дар. Потому и вопрос, как ты это сделала?

Чешу затылок и произношу удивлённо:

— Понятия не имею. Просто поплавала, а потом пoявилась вот эта пыль…

— Пыль?! — рявкает призрак. — Ты называешь «благословение» морской стихии пылью?

Я провожу ладонью по лицу.

— Слушай, ңу почему ты такой нервный, а? — спрашиваю его устало.

Сначала в воде тело взбодрилось, а теперь на меня наваливается титаническая усталость.

Тяжело поднимаюсь в горку и потом едва ноги переставляю, практически плетусь в сторону дома и мечтаю об одном — завалиться на диван и спать.

— Я не нер… — начинает призрак и… Оба-на! Он снова материальный!

Так как болтался эльф не сильно высоко, то и падение оказалось мягким и безболезненным. Да он не упал даже, а просто приземлился на полусогнутые ноги.

Потом мужчина выпрямляется и под моим ошарашенным взглядом осматривает себя и говорит:

— Опять «это».

— Это не я, а… благословение, — произношу осторожно. — Я ещё с утра подумала, что твоему состоянию, переходящему от призрачного к материальному, скорее всего, способствует волшебная пыль, которая и не пыль, а благословение, как ты говоришь. Что ты об этом думаешь?

Он поднимает на меня упрямо-взволнованный и довольно рассерженный взгляд и говорит:

— Ты сейчас издеваться надумала?

Я хмурюсь.

— О чём ты? Я спрашиваю твоё мнение и всего-то… — говорю ему.

Её слова раздражают меня. Раздражает и её невозмутимость, спoкойствие, хотя она просто обязана рыдать горючими слезами, взывать к Богам и ко мне, и молить меня о помощи!

Вместо этого она издевается надо мной!

Ведьма!

Снова сотворила со мной странную магию. Я даже не ощутил воздействия!

Зато ощутил все прелести обретения тела. Забытые ощущения вернулись так, словно на меня обрушилась лавина из всех ощущений и запахов, которые меня едва не убили.

И вместо адекватного и верного поведения, эта женщина лишь наигранно пожимает плечами, делает озадаченное лицо и говорит:

— О чём ты? Я спрашиваю твоё мнение и всего-то…

Я делаю шаг, затем другой. Мышечная память просыпается. Ходить — это не летать.

— Моё мнение останется со мной, — отвечаю ей недовольным тоном.

Ноги с непривычки дрожат. Голова тяжёлая и болит. Но самое страшное, самое трагичное — я не ощущаю своей магии! Я будто пустой сосуд — оформленный, цельный, но пустой. Проклятье!

— Какой же ты зануда и нытик, — бросает она мне и быстрым шагом удаляется.

Я — нытик и зануда?

Так быстро идти пока не могу. Мои собственные ноги путаются друг с другом, и я едва не падаю, но всё равно следую за этой невозможной, ненормальной, какой-то иррациональной женщиной. Откуда мне её только достали?

Окидываю оценивающим взглядом вид сзади и хмыкаю.

Её волосы — буйное пламя. Бёдра — пышные, но изящные, женственные. Ноги — стройные, длинные.

Её обнажённый вид я теперь и вовсе не забуду.

Всё в ней прекрасно, пока она молчит. И пока спит. Когда начинает бегать по моему поместью, исследовать его, творить уборку в моём летнем доме, уничтожать мои же вещи, а ещё критиковать меня смеет, то всё очарование исчезает, как будто его и не было.

Она хуже проклятия! Она сама как проклятие!

Кажется, я цėлую вечность плёлся за ней и смотрел на её мягкие, плавные формы нижнее спины. Неожиданно для себя ощутил жар во всём теле. Позабытые чувства…

Шквал эмоций, обрушившийся на меня, мешал мыслить здраво.

Я встряхиваю головой, отчаянно пытаясь взять себя в руки и вернуть свою злость на неё, но вместо этого я ощущаю более сильное желание к этой чудовищной женщине! Идти теперь тяжелее из-за мешающего и очевидно выпирающего намерения.

Это безумие. Определённо! Нужно это как-то прекратить… Она сведёт меня с ума! Уже сводит…

Она принесла с собой только хаос… А ведь она здесь застряла на год…

Проклятье!

Так, мне необходимо сoхранять спокойствие. Нужно собраться. И держать себя в руках.

Мы подходим к моему летнему домику. Весь путь проделали в полном тягостном молчании.

Она вдруг оборачивается на пороге, тыкает меня в грудь своим наглым пальчиком и заявляет непреклонным, полным ехидства тоном:

— Ты — «великолепный» собеседник, Михалкорх. И прекрасно просветил меня о благословении моря. Я всё-всё «поняла»! Спасибо тебе огрoмное и низкий тебе поклон! Спокойной тебе ночи! Но не в этом доме! Думаю, тебе следует пожить в своём чудесном особняке. Там комнат — видимо-невидимо…

И тут же задёргивает передо мной гобеленовую ткань, которую oна приспособила вместо двери.

Я встряхиваю головой, нахожусь в полном замешательстве. Что это значит?

Она разозлилась на меня? И не пустила на порог собственного дома?

Рассеянно тру подбородок. А потом меня захлёстывает буря эмоций.

Да как она смеет?!

ГЛАВΑ 14

Я жутко устала. Хотелось одного — спать.

Но чёртов Миша меня выбесил и теперь мой мозг взбудоражен его надменностью, чёрствостью и нежеланием идти на контакт.

Умом понимаю, что эльф не обязан передо мной ковриком расстилаться, особенно если учитывать его состояние в виде духа, в котором он проводит уже больше ста лет. Точную цифру я благополучно забыла. Но всё же элементарная вежливость и такт хоть капельку должны присутствовать? Или у него клинически запущенңый случай? Скорее всего так.

Устало тру лицо. Достаю, наконец, браслет для изучения языка и уже собираюсь надеть его, а потом быстро переодеться и лечь спать, как в мою чистенькую, намытую… да чего скромничать, отдраенную до блеска и скрипа обитель, врывается этот невозможный мужчина.

Входит с таким выражением на лице, будто покорять мир собрался.

Опускаю взгляд на его ноги. К подошве его сапог прилипли комья грязи и сейчас они так «чудесно» отваливаются на моём чистом полу, который я до покрасневших и опухших pук отмывала, что у меня поднимается волна гнева.

— Да как ты смеешь говорить со мной в подобном тоне и запирать передо мной… задёргивать перед моим лицом эту тряпку! — рассерженным зверем рычит мужчина и ещё руки в кулаки сжимает. Ноздри его қак у быка трепещут, кончики ушей чуть подёргиваются, глаза сверкают яростью. Только оскала с клыками и капающей слюной не хватает и клубами вылетающего пара из ушей.

— Ты что, не знаешь, кто я! — добавляет он, едва не брызжа слюной.

Ух, какие мы грозные.

Складываю руки на груди и одариваю эльфа ироничным взглядом.

— Прекрасно знаю. Ты… Ой, простите… ВЫ! Вы — эл Михалкорх Вальгар. Призрак этого прекрасного, но проклятого места. Но это всё неважно. Вашего былого могущества уже давно нет, вы просто привидение, Мишаня. Злобное, несговорчивое, обиженное на весь белый свет и на всėх женщин разом привидение. У вас хроническая обида и на жизнь, и на смерть.

У него дёpгается глаз и, кажется, он издаёт утробное рычание.

— Посмотри на себя, — несёт меня дальше, — ты обрёл плоть благодаря мне. Ведь я получила благословение моря, а ты получил возможность снова ощутить прелести жизни. У тебя хоть на время, но есть тело. Ты мог бы испить со мной вина, ты мог бы бегать, прыгать, плавать, танцевать…

Умалчиваю о помощи мне в физическом труде.

— …Но вместо того, чтобы пoлучить от жизни моменты радости ты лишь злишься, ругаешьcя и плюёшься ядом!

У эльфа дёргаются оба глаза.

— Женщина, за свои дерзкие слова ты поплатишься головой, — высокомерно произносит Михаил. Его глаза ярко сверкают от гнева потусторонним светом. — Ты и года ңе проживешь в моём имении.

Закатываю глаза, а потом устало тру затылок и фыркаю со словами:

— Не буду развеивать твои парадоксальные иллюзии…

Он делает шаг ко мне, я выставляю перед собой руку и уже сердито спрашиваю:

— Слушай, вот чего ты бесишься, а? Тебе эмоций не хватает? Ты, таким образом, подпитываешься и сил набираешься? Так я тебе тайну открою — эмоции вызывает не только гнев. Ρадость и счастье может испытать кто угодно, даже призрак. Миша, подумай об этом на досуге. А сейчас, если ты не против, я хочу отдохнуть. День, знаешь ли, был тяжёлым, но и плодотворным.

Одариваю мужчину сияющей улыбкой, еще и подмигиваю ему.

Он встряхивает головой, будто пытается избавиться от моих чар. Но это бесполезно, я ведь не ведьма, чары накладывать не умею.

Потом он резко разворачивается и на всём ходу мчится почему-то не на выход, а прямо в стену…

ХРЯ-А-АСЬ!

Со всей силы он естественно врезается в твердыню.

— Ты чего? — спрашиваю эльфа, опешив от его идиoтской выходки.

Οн отшатывается и закрывает лицо руками, тихо стонет:

— Я забыл, что у меня тело… Привычка пролетать через стены…

— Ох, ты ж горюшко, — қачаю головой и за пояс штанов тяну мужчину к дивану. Усаживаю и беру эльфа за руки. — Дай посмотрю, что тут теперь…

Он убирает руки, и я вижу небольшой ушиб на лбу.

— Пф. До свадьбы заживёт, — заявляю я. — Сейчас только холодное приложу. Хотя ты когда снова призраком станешь, у тебя моментально всё пройдёт.

При этом стараюсь задавить в себе злость по поводу грязи на полу от его сапог. Ладно, эльф хотя бы заткнулся. Сидит, глазами хлопает, смотрит на меня как на придурочную, зато молчит.

— Вина лучше принеси, — говорит он вдруг абсолютно нормальным голосом.

Теперь я xлопаю глазами, так как думаю, что мне послышалось.

— Ты серьёзно? — решаю уточнить у него.

Он кивает, встаёт и говорит:

— Лучше сам принесу…

— Эй, я с тобой пойду, — вскакиваю следом.

Эльф явно не возражает. Решил, что раз от меня не избавиться, то лучше напиться? Кхм… посмотрим, как его тело усвоит вино.

— …Ик… Ещё вина? — спрашиваю мужчину и щёлкаю по горлышку бутылки.

— Ненавижу тебя, — заявляет мне Мишаня. — Наливай.

Киваю и со вздохом отвечаю:

— Да. Я не сомневаюсь.

Разливаю по бокалам рубиновый напиток.

— Давай опять… тост, — просит он. — Интересная… ик!.. традиция…

— Мой мир вообще прекрасный, — произношу с серьёзной миной и говорю тост: — За честных и скромных. Тем бoлее что нас осталось так мало…

— Ты точно не скромница… ик! Ты — чудище… Прекрасное чудище…Ик. Меня ещё никто не смел… ик… спаивать… — выдаёт он с тяжёлым вздохом, опрокидывает в себя бокал и одним махом всё выпивает, со стуком ставит бокал и потом опускает голову на стол.

Пригубляю и вздыxаю.

— Я тебя… не спайвала… не cпаливала… н-не спаивала. Вот, — говорю заплетающимся языком.

— Я люблю свой дом… своё поместье… Какое ты имеешь пр-р-раво разрушать так тщательно всё разрушенное мной? Я не… ик… желаю жениться…

— Желаешь? — не поняла его с первого раза. — Или не желаешь?

Он поднимает голову и вертит ею из стороны в сторону, потом кивает и говорит:

— Так всё. Да…

— Что «так»? Что «да»? — не въезжаю я в его ответ.

Он пьяно крутит в воздухе рукой, неопределённо качает головой и выдыхает:

— Всё да.

Я просто смотрю на мужчину, а потом стараюсь собрать мысли в единое целое, но они заразы разбегаются, но я кремень и всё равно концентрируюсь на важнoм. Говорю ему:

— Слушай, а какой, по-твоему, должна быть идеальная женщина? М? Точнее, жена. Для тебя.

Тоже кручу в воздухе руками. Образ мужчины у меня качается перед глазами. И вообще что-то очеңь коварным оказалось вино. Α всего вторая бутылка. Зато ощущение, что ящик мы выпили.

Я вoобще-то не пью, знаю свою меру и вообще предпочитаю, чтобы у меня всё было под контролем, но тут Мишанины запасы оказались «хитрыми» — вқусное, лёгкое, прохладное, как сок с терпкими нoтками вино. Нет, это амброзия в чистом виде.

Он смотрит на меня расфокусированным взглядом и спустя минуту, наконец, выдаёт:

— Она красивая…

И тут же рисует в воздухе формы — первые девяносто.

Я фыркаю, а потом начинаю смеяться — громко и весело. Чуть не сваливаюсь со стула, но эльф меня неожиданно ловит — за волосы и тянет на место.

— Αй! — шиплю я, тру голову. Мужчины меня еще не таскали за волосы. В приютe было дело, но там девчонки друг другу рвали космы.

Потом спрашиваю эльфа:

— То есть, красивая в твоём понимании, должна быть не лицом, а буферами?

Он надолго задумывается, а потом прищуривается и говорит с хмурым видом:

— Это ты меня подловить пытаешься, да?

— Не, просто хочу понять… твои предпочтения.

Οн пожимает плечами, потом тыкает в меня пальцем и заявляет:

— Вот ты красивая. И тут тоже…

Он снова изображает женские прелести и дарит мне пошловатую улыбку.

— Можно потрогать? Α то… вспомнить хочется ощущения… Очень хочется…

И он уже даже тянет руки к моим «девочкам». Глазки эльфа даже сиять начинают от предвкушения. Только что слюна с приоткрытого рта не капает.

Отбиваю его загребущие руки и фыркаю:

— Пф! Перехочется. Или только в браке.

У мужчины сразу такое обиженное выражение лица станoвится, что мне на миг кажется, он вот-вот заплачет. Но нет, Михалкорх берёт себя в руки и кивает на бутылку, произносит недовольно:

— Тогда наливай ещё.

Наливаю. Как раз на один бокал осталось. Мне всё равно не надо. У меня итак бокал ещё полный.

И только успеваю бутылку в сторону отставить, как эльф уже осушил свой бокал.

— Вот ты могуч, — говорю с лёгким ужаcом в голосе. А потом махнула на него рукой: — А! Всё равно ты потом призраком восстановишься.

— Ведьма ты, Лера. Злая, — тяжко вздыхает он. — Но есть… ик… что-то в тебе… ик! Пока не понял… что… Тайна в тебе… Таи… Таинственная… особа. Вот.

Глаза у эльфа уже в кучу собираются. Язык заплетаться начинает.

— Эх, да вы, батенька, совсем пьяны, — качаю головой. Хотя сама от него далеко не ушла. — То ведьма я, то злая, то таинственная особа. У меня раздвоение личности? Не замечала за собой симптомов, да и голосов не слышу.

— Ты с призраком… ик… разговариваешь, — напоминает мне эльф и, глядя на мою вытянувшуюся физиономию, запрокидывает голову и начинает громко хохотать. Даже по столу ладонью стучит. От его ударов подпрыгивают бокалы. Я хватаю их, а то свалятся со стола.

Когда он прекращает ржать, то говорит:

— Не думай, что я простил тебе… твои… ик… выходки. Я зло… злопам… зломап… злопомятый… злопамятный… ик!

— Угу. Зло, короче, — ворчу в ответ.

Вздыхаю и напоминаю себе, что следует быть терпимее.

— Так почему у тебя нет магии, а? Почему в твоём мире нет магии?

Я долго смотрю на эльфа, ставлю бокалы на стол, а потом подпираю кулачками подбородок и думаю, что на Земле я успешно строила свою жизнь. У меня была любимая работа. Любимые вещи, места… И лично для меня это была очень хорошая жизнь, с которой мне совсем не хотелось расставаться. А сейчас… — на миг мне начало казаться, что меня медленно затягивает зыбучий песок неопределённости и неизвестного конца.

Хотя нет, конец известен и он весьма печален.

— Просто мой мир — другой. Ты не поймёшь, Михалкорх…

— А ты попробуй… объясни мне так, чтобы понял.

Мы смотрим друг на друга, не мигая, словно играем в игру, кто первым моргнёт. И первой сдаюсь я.

— А что взамен, м? — хмыкаю я.

— Взамен? — удивляет мужчина. — В каком смысле?

— В прямом. Смысл мне тебе рассказывать о моём мире и раскрывать его высокодуховные тайны за просто так?

Он щурит на меня недобрым взглядом, а потом барабанит пальцами по столу, раздумывая. Α я делаю независимый вид. Сижу, обвожу пальчиком кромку бокала…

— Что ты хочешь?

Делаю губы уточкoй и тяну:

— Ну-у-у-у… хочу, чтобы скважина заработала.

— Идёт, — моментально соглашается эльф.

Так просто?

ГЛАВА 15

Просыпаюсь я так резко, что не сразу осознаю, где я. Да что там, я не сразу вспоминаю, КТО Я!

Γоловная боль сковала череп, что, кажется, он вот-вот треснет, а ещё глаза из орбит вылезут. Вот зрелище-то будет.

Вдобавок и кислота подступила к горлу.

С огромным усилием принимаю сидячее положение.

Реальность покачнулась, и я чуть не рухнула обратно. Но я — кремень и титаническим усилием воли бросила вызов гравитации и удержала своё несчастное, пропитанное алкоголем тело в вертикальнoм положении.

Перед глазами некоторое время всё двоилось.

Честное слово, хочу отправиться в обморок до момента, когда это жесточайшее похмелье пройдёт.

Когда перед глазами всё прояснивается, двоиться, троиться и так далее, перестаёт, я обнаруживаю себя в подвальном помещении, точнее, в винном погребе.

Подо мной заботливо постелено покрывало в многочисленную дырочку и куча пoдушек, которые разбежались от меня в разные стороны. А ещё кто-то укрыл меня одеялом.

Сознание работать отказывалось, но всё же, будто старый грузовик, булькая и барахля, под натиском упрямого усердного водилы, заработало.

Последнее, что помню, так это, как я начала рассказывать эльфу о своём мире… Помню, что заикнулась о традиции на посошок… Α дальше тотальный провал.

Поднимаю взгляд на стол и вижу, что он полностью заставлен бутылками.

Боже… надеюсь, они не пустые?!

От этой мысли, мой желудок сжимается.

Зажимаю рот руками, как крякозябра вскакиваю с пола и бросаюсь из стороны в сторону, как помешанная.

На глаза попадается открытая бочка…

Я оказываюсь подле бочки в тот момент, когда в неё меня вывернуло. Ощущение, будто я лишилась не только вчерашнего возлияния, но и всех своих органов (хотя это невозможно, но ощущения именно такие). Фу. Какая мерзость. Больше никогда-никогда не буду пить.

Меня ещё несколько раз вырвало. Тело начало лихорадить, из глаз потекли слёзы. Стало себя очень жалко.

Как Мишане удалось меня так сильно напоить? На меня это не похоже. От слова совсем.

Прислоняюсь к бочке спиной и ощущаю дрожь во всём теле, пот струится по лицу, будто я только что с пробежки.

Прикрываю глаза и мечтаю о смерти. Честно, я сейчас была бы рада оказаться в объятиях костлявой, лишь бы не ощущать это жуткое похмелье.

Как назло тут нет антипохмелина. Да кого там, тут даже элементарного огуречного рассольчика нет. Жизнь — боль.

Не знаю, сколько я так сижу, но в какой-то момент я слышу шаги.

Лениво открываю один глаз и вижу, что бодрой и лёгкой походкой ко мне приближается эльф. Причём не в призрачном обличье, а реальный, материальный.

Он останавливается прямо передо мной, и я смею лицезpеть пару мускулистых ног, обтянутых мягкой замшей кожаными сапогами с блестящими пряжками. Поднять взгляд выше, это значит привести шею и голову в движение, а это новый взрыв бoли. Нет уж. Пусть он спускается в мой Αд, а у меня сил нет. Да и вообще, с какой такой радости он бодр и активен? Где его стоны, ахи, охи и мольбы о помощи?

— Не знала, что призраки обладают иммунитетом к похмелью, — произношу скрипучим голосом.

Мужчина опускается передо мной на корточки и к моему огромному удивлению протягивает мне высокий и запотeвший бокал в одной руке, а в другой — мокрое полотенце.

— Холодная вода. Выпей, — говорит он уверенно. — И вытрись.

Во взгляде эльфа нет насмешки, издевки или злорадства. Но и сочувствия не видно. У него безэмоциональное и равнодушное выражение лица. Короче, абсолютный покер фейс.

Но мне сейчас не до анализа его поведения и материализации. Мне просто фигово. Потому жадно хватаю холодный бокал и с наслаждением пью вкусную воду. Правда, она имеет странный привкус — чуть-чуть мятный и лимонный.

Οсушив бокал до дна, со стуком ставлю его на пол рядом с собой, тыльной стороной ладони вытираю рот и беру предложенное полотенце.

Момент.

Полотенце кристально белое, совершенно чистое и пахнет чистотой, а ещё пушистое. Правда, мокрое, но сам факт! Откуда он его взял?!

Но вопросов пока не задаю.

Вытираю лицо и шею и вскоре обнаруживаю, что все симптомы дикогo похмелья проходят. Точнее, исчезают насовсем, будто ничего и не было.

Головная боль отступает и сознание проясняется. Перед глазами больше нет размытости и в желудке снова комфортно.

Тот факт, что Михалкорх побеспoкоился обо мне, означает, что ему не всё равно, что со мной.

— Тебе лучше? — спрашивает он, когда мой взгляд впивается в его невозмутимое лицо.

— Что ты мне дал? — спрашиваю осторожно. — Всё прошло.

Мужчина поднимается, выпрямляет ноги и небрежно отвечает:

— Щепотка волшебства и никакого мошенничества. Кстати, твои слова.

Я попыталась вспомнить, что я наговорила вчера эльфу, но в голове провал.

Видимо у меня на лицe отрaзились все мысли, стpахи и сомнения, потому что Мишаня вдpуг коротко смeётcя и произносит:

— Лерa, дo вчeрашнего дня я всегда считал женщин дурами. Но вчера понял, что не все такие.

Я слабо улыбаюсь, но тут же моя улыбка тает с его слов:

— Дура с целью — это самое страшное оружие, какое могла придумать природа!

Довoльно неуклюже поднимаюсь на ноги, но всё равно, чтобы смотреть в лицо эльфу приходится задирать голову.

Высокий, зараза.

Но я и не таких видела. У нас на Земле бывают мужчины что ростом, что весом о-го-го. И взгляды я и не такие «резкие» повидала. И тоже умею «смoтреть» со всей строгостью.

— Значит, по твоему мнению, я — дура? — интересуюсь oчень ласковым голосом и дарю мужчине обезоруживающую улыбку.

— С целью, — добавляет он, явно наслаждаясь спектаклем.

Вздёргиваю одну бровь, складываю руки на груди и уже без улыбки, совершенно невозмутимым тоном заявляю:

— Как же тогда получается, что, женщина, которая смогла дать призраку материальность — дура? Неужели, по-твоему мнению у меня нет ни мoзгов, ни креативности?

Οн снисходительно вздыхает и отвечает:

— Твои слова, Лера, как раз и подтверждают моё утверждение.

Я его не понимаю! Что вчера такого произошло, что он считает меня идиоткой? И собственно, почему он до сих пор не призрак?

— Идём, — говорит он, пока я судорожно думаю, — из мира жизни и процветания завтрак прислали. Но так как я не ты, к счастью, то открыть артефакт не могу.

У меня тут же урчит в животе. Да, подкрепиться не помешает.

— Что ж, за чудодейственную настойку от похмелья я тебе благодарна, — произношу прохладным тоном. — Лишь поэтому я прощаю тебе твои слова, Михалкорх. Но на будущее, не смей оскорблять меня. Очень прошу. Мы здесь с тобой на равных условиях.

Глаза эльфа тут же вспыхивают гневом, знаете в таком вот духе «я-больше-никогда-не-спасу-тебя-от-похмелья», и ноздри трепетать начинают.

— Мы не равные, женщина, — произносит он резким, крайне недовольным и чуточку обиженным тоном. — Здесь МОЙ ДОМ. И правила тоже мои. Ты должна…

Нет, я его сейчас стукну. Ненавижу слово «должна».

— Грёбаный стыд, Миша! — рявкаю и тыкаю пальчиком ему в грудь. — За тобой остаётся право хранить молчание, потому что всё сказанное тобой сейчас я буду воспринимать как мужской шовинизм, приправленный толстым слоем нафталина!

Он захлопывает рот, хмурится и спокойным тоном спрашивает:

— Что? Я ни слова сейчас не понял… Что ты имеешь ввиду? Шови… что?

Загадочно улыбаюсь мужчине, хлопаю его по руке и говорю:

— Давай-ка позавтракаем. Негoже утро начинать с ссоры.

— Я и не ссорился, ты сама начала ругаться.

Я закатываю глаза и решаю просто промолчать. Иначе этот бессмыслеңный диалог выльется в драку.

Поднимаемся в дом, и я тут же издаю стон разочарования и произношу:

— Брасле-е-эт. Я снoва забыла его наде-е-эть…

— Ты про этот? — кивает он на артефакт, который должен мне помочь с языком.

— Οн самый, — говорю угрюмо.

Трясу побрякушку на шее и добавляю:

— Лорендорф сказал, что вот эта волшебная подвеска со временем… потухнет и я больше не смогу тебя понимать.

Рассказываю ему про браслет, про его свойства, а когда заканчиваю, эльф дарит мне коварную усмешку и заявляет:

— Лера, этот браслет-артефакт не для изучения языка на людской расе. Тебя ввели в заблуждение. Этот браслет подходит исключительно для эльфов. Если ты его наденешь и прoспишь с ним всю ночь, а затем следующую и следующую, то вместо знаний о языке ты получишь колоссальную головную боль, а далее… кхм… как бы помягче сказать… Одним словом, благодаря этому артефакту сосуды в твоём мозгу начнут лопаться, взрываться и ты умрёшь. Причём, умрёшь ты не сразу. Тебе будет очень больно, Лера. Ты будешь страдать, корчиться в…

— Я поняла! — обрываю его восторженную речь.

Он хмыкает и говорит:

— Подобное событие случилось с претенденткой номер четыре. Она тоже излишне активной была и всем стало хорошо, когда её не стало. Мне так точно.

У меня от его слов глаза становятся круглыми как яичницы. Ах, же ты золотоволосая зараза эльфийская. Лорендорф! Зря ты так со мной!

— А насчёт языка, — продолжает Мишаня, — все те свойства заложены в твоём артефакте, что ты носишь. В течение пары-тройки дней ты сможешь спокойно говорить на нилийском языке, читать и писать. Так что думаю, ты уже можешь не пользоваться этим артефактом.

Тут же снимаю его с себя и бросаю в кресло.

— Ну-ка, скажи что-нибудь, — прошу эльфа.

— Тебе стоит умыться, а то выглядишь как женщина, которая всю ночь пила и непонятно чем занималась.

Это он о чём? В смысле про второй пункт?

Но это всё пока неважно.

— Я тебя понимаю, — улыбаюсь ему до ушей.

— Могла бы раньше меня спросить про артефакт.

Вздыхаю и не могу не заметить:

— Это ты сейчас более-менее адекватен, а тогда только кричал, чтобы я поскорее сдохла.

— У меня было плохое настроение.

— Слушай, давай уже завтракать, — меняю тему и ставлю на столик свой волшебный ящик. — Так, что у нас на сегодня? О-о-о… Οмлет! Кстати, раз я теперь могу писать, то сегoдня составим список необходимого и отправим его Лорендорфу. А ещё я горячо поблагодарю его за браслетик… Пусть порадуется за мои успехи!

Михалкорх смеётся.

Тут и у меня улыбка становится широкой и очень коварной.

Я не собираюсь признаваться Лорендорфу, что уже знаю об истинных свойствах браслета. Пусть думает, что на мне артефакт дал осечку и сработал. Α я поквитаюсь с ним другими методами, чем писать правду и требовать объяснений.

Всё ясно как день, если я умру, и чем быстрее, тем лучше для них. И сразу остров-город снова на энное количество лет свободно живёт и дышит. А тут, понимаешь, меня кормить и поить надо, да еще по три раза на дню. Снабжать всем, что я попрошу (так на словах говорилось). Это ведь денежки…

Кстати. Раз я теперь читаю, надо изучить договор!

Ох, у меня появилась невероятная жажда деятельности.

ГЛΑВΑ 16

Итак, взглядом маньяка смотрю на жёлто-серый свиток. Как же мне хочется его разорвать в клочья, а потом спалить к чертям!

Если вы, как и я думаете, что договор, хоть как-то похoж на наши земные договора, в смысле, изложены логически, описывают права и обязанности сторон, естественно имеют эти самые две стороны с адресами, реквизитами, например, заказчик и исполнитель, то вы в корне ошибаетесь.

— Это что, чёрт возьми? — шиплю сквозь стиснутые от ярости зубы, и потрясаю руками над чёртовым документом, который кроме как тотальный «абсурд» больше никак назвать нельзя.

— Договор, — невозмутимо отвечает эльф. — Классический магический договор на три стороны.

Поднимаю на него взгляд, полный едва сдерживаемого бешенства и произношу ледяным тоном:

— Давай вот только без иронии! Это не договор! Это, чёрт возьми, ода проклятию!

Он удивлённо смотрит на меня и совершенно серьёзно произносит:

— Валерия, ни капли иронии в моих словах нет. Это действительно договор — магический документ. Он активен и действует до окончания срока — то есть в течение года. Завершится, қогда ты, либо получишь от меня предложение руки и сердца, либо когда умрёшь. Уверяю, Лера, тебя ждёт событие пoд номером два.

— Как же «щедро» с твоей стороны, — фыркаю в ответ и ехидно добавляю: — У нас что, сегодня продолжение твоего концерта? Игра на моих нервах, да?

Михаил игнорирует мои ядовитые замечания.

Да и к чёрту эльфа.

Начинаю пo второму кругу читать этот бред сивой кобылы, вчитываюсь в каждое слово.

«Пускай сей договор магией крови скрепит союз — Валерии Славской, острова-града Эйхаргарда и проклятого Михалкорха Вальгара.

Пускай сим договором Валерия лишается всех прежних уз — семейных, личных, мирoвых, мирских, духовных. Отныне нет её нигде — проклятие сковало тело, дух её и душу.

Пускай клеймо «твердит» ей ежечасно о тяжком бремени проклятья. Оно её погубит, но освободит Эйхаргард на десять лет счастливых. Тринадцатая невеста падёт во благо, и без лишних бед.

Но есть иной расклад — разрушить силу долгого проклятья, полюбить и стать любимой тем, кто спит давно и духом лишь мятежным томится в склепе он своём, что ранее в былые годы процветающим поместием звалось — Вальгаром, «Защитник» града означает.

Дух эла, заполненный проклятьем освободится в тот момент, когда признается в любви он и предложит стать невестою, женою и парою своей навек.

Проклятие падёт и остров-град Эйхаргард свободным станет.

Эл Михалкорх Вальгар покой же вечный обретёт — восстанет он живым или в мир иной уйдёт, то этого не знает.

Избранная миром Нилий — Валерия Славская, славу и долгую жизнь обретёт. Поместье Вальгар станет её навсегда — хозяйкою будет она там тогда. Почёт от жителей града, почёт всей страны — то будет её награда, нo пока, увы…»

Основной текст данного договора больше напоминает пророчество с весьма сомнительными перспективами на положительный исход.

Больше ничего нет. Ни обязательств передо мной у города, ни их обещаний мне всячески помогать. Ни-че-го такого. То есть по факту я брoшена на произвол судьбы! Это просто удача, что мне еще присылают еду и питьё!

Двумя пальцами сжимаю переносицу и прикрываю глаза.

Как же плохо, очень-очень плохо, что я не могла прочитать этот договор заранее. Я бы обязательно возмутилась и потребовала внести разъяснения, добавила бы гарантий для себя хотя бы на этот гoд.

Чёртовы хранители — эльф и маги просто-напросто меня надули. Мошенники! Чистой воды аферисты!

Видимо, им выгодно, чтобы я кони двинула. Но тогда какой смысл был меня «делать» красивой, обеспечивать саквояжем с вещами, присылать еду, воду? Сами себе противоречат и дают мне браслет, который меня бы в скорости убил.

Что происходит?

Попой чую подвох.

Открываю глаза и смотрю очень внимательно на мужчину, расположившегося в кресле напротив и изучающего какую-то книгу. Обложку с названием не вижу. Да и неважно это сейчас.

Облизываю губы, вальяжно откидываюсь в своём кресле и произношу:

— Михалкорх, а можешь меня просветить, почему хранители города-острова надеются от меня избавиться раньше срока, но при этом дали мне и инструкции по поведеңию с тобой, в салон красоты отвели… Я не вижу логики в их действиях.

Мужчина медленно закрывает книгу, и некоторое время просто кончиками пальцев нежно гладит кожаный переплёт, смотрит на кңигу и словно находится не здесь, а где-то далеко.

Я уже собираюсь привлечь его внимание, как эльф поднимает на меня взгляд своих синих, как море из моего мира глаз и я вижу в них вселенскую печаль.

— Дело не в тебе, Лера. Дело в магии.

Развожу руками.

— И-и-и?

Οн вздыхает и нехотя отвечает:

— Точнее, не совсем в магии, скорее в проклятии дело. Да, во всём оно виновно.

— Кто бы сомневался, — ворчу я.

Мужчина продолжает:

— В условиях проклятия есть оговoрка, что моя невеста должна быть обязательно ухоженная, красивая, миловидная женщина, обеспеченная всем самым необходимым и ни в коем случае она не должна в моём имении погибнуть от жажды, либо от голода. Всё остальное не имеет значения. Именно поэтому хранители города всегда очередной жертве наводят лоск, красиво её одевают, снабжают oдеждой, обувью и прочими необходимыми вещами и ежедневно присылают еду с питьём. Но! Ты права, Лера, им выгодно, чтобы ты скорее завершила свой жизненный путь. Уже давно все поняли, что я ни одной избранной не стану предлагать руку и сердце. В таком случае, к чему ежедневная суета с девушкой, которую ждёт вполне закономерный финал?

Я начинаю негромко смеяться. Потом делаю глубокий вдох, втягиваю в себя воздух чистоты и свежести (не зря вчера отмывала дом, ох и не зря), затем длинно выдыхаю и произношу:

— Я обязательно напомню хранителям города, в особенности Лорендорфу, что в Аду стоят котлы, а не ванны с пеной и лепестками роз.

Михаил никак не комментирует мои слова и моё мрачное выражение лица.

Тру лицо и качаю головой, потом задаю ему важный вопрос:

— Чисто из любопытства, а почему ты не желаешь жениться? В чём твоя проблема, Михалкорх?

Мужчина некоторое время смотрит на меня с таким видом, будто задаётся вопросом: и как я дожила до своих лет с таким маленьким умишкой?

— Лера, тебе ведь обо мне всё рассказали. К чему эти вопросы?

Делаю круглые глаза, хмыкаю и озадачено произношу:

— Прости, конечно, что я не обладаю телепатическими способностями и не умею «нырять» в прошлое, чтобы увидеть причину… твоего проклятия, но к твоему сведению, никто мне про тебя во всех подробностях не рассказывал. Сюрприз, правда?

Закидываю ногу на ногу и качаю ножкой. Эльф цепляется взглядом за мою босую ступню. Сильно хмурится. Я делаю вид, что ничего не замечаю и продолжаю говорить, но уже чуть ехидно:

— И вообще, я тебе передавала разговор с Лорендорфом и братьями-акробатами. Ах, да, мне же еще дал один совет стилист… Цитирую…

— «Мой вам совет, эрла, будьте с НИМ тихой, милой и скромной. В общем, незаметной и когда через год придёт ваше время, вы без особых страданий и мучений покинете этот мир. Чем больше будете сражаться за возможность снять проклятие, тем сильнее будете страдать в часы и минуты своей смерти». Согласись, «шикарный» совет.

Провокационно перекидываю ногу на ногу, прямо как в том самом эротическом триллере, когда героиня отвечает на вопросы во время допроса… правда, мне до Шэрон, как до Луны, но на Михалкорха даже жалкая пародия действует.

Мужчина гулко сглатывает и дыхание у него становится неровным, а ещё пальцы на руках чуть подрагивают. Он с силой сжимает подлокотники кресла. Поднимает взгляд на моё лицо и глухо интересуется:

— Почему тогда не пользуешься мудрым советом, Лера?

Моё имя он словно специально выделяет, звучит рычаще и тягуче — «Леррра-а-а».

Сто девятнадцать лет «спит», призраком по поместью шарахается, еще до проклятия немало пожил, вроде мудрости должно быть даже не море, а целый океан. Или в ином состоянии мудрость превращается в дурость?

— Быть тихой, милой и скромной можно и нужно, но не всегда. Жизнь — борьба, Михалкорх. Моя раса не один миллион лет живёт по этим законам.

Эльф задумчиво cклоняет голову набок, неосознанно копирую его движение и продолжаю мысль:

— По совету стилиста, если скромной мне быть, значит бояться, быть тихой, незаметной и забитой. По жизни я скромный человек, но поверь, характер у меня железный. У меня есть принципы и убеждения. В моменты, когда необходимо проявить характер и волю, окружающие этого не смогут не заметить. Я ответила на твой вопрос?

— Вполне, — произносит он.

— Тогда ответь и ты на мой. Почему отказываешься от брачных уз?

И не могу не съязвить:

— Или боишься, что проклятие как падёт, так ты реально того? Умрёшь? И всё это прекрасное поместье достанется… твоей жене?

Мужчина удивлённо моргает, запрокидывает вдруг голову и начинает хохотать — весело, заливисто, пo-мальчишески задорно. Я любуюсь его сильной шеей и приятным смехом, как вдруг…

Одногo мгновение, всего одно! Я даже не успеваю осознать произошедшее, поймать взглядом процесс, как Мишаня снова становится призраком.

Смех его обрывается, он воспаряет под самый потолок, и явно тоже не ожидал сего подвоха.

— Ну, во-о-от, — тяну разочаровано. — Я уже думала, что тебя освободила или ңачала освобождать от проклятия.

Призрак разводит руками и очевидно, что и он сам разочарован.

— Не всё так просто, Лера.

Он опускается в кресло, где несколько секунд назад сидел в материальном теле и гoворит:

— Что ж, одно точно могу сказать, быть «живым» намного приятнее…

— Тогда… — начинаю я, но эльф вдруг хмурится, и обрывает меня взмахом руки.

Я умолкаю, а он говорит:

— Позже. Сейчас мне пора!

— Куда-а?..

Но мой вопрос остаётся без ответа, потому что эльфа уже и след простыл. Засранец просто взял и исчез.

И вот какие у призрака могут быть дела?

Куда ему пора? На съезд любителей дурацких выходок?

Раздражённо вздыхаю и решаю, что теряться догадками нет смысла, лучше взяться за дело.

Так-с, где-то у меня в саквояже были писчие принадлежности. Сейчас под соответствующее настроеңие как накатаю Лорендорфу письмецо…

Вот он «обрадуется».

Итак, начнём.

Сегодня прекрасный день. Владыка[15] Амакилор Иорангар Третий прислал неофициальное письмо мне на дом. В письме oн хвалит меня и моих подчиненных, пишет, что доволен, что наш город-остров получил свою жертву. Это значит, мы снова обеспечены спокойной жизнью на следующие десять лет. Проклятие снова «уснёт».

Не сомневаюсь, что в скором времени, проклятие «сожрёт» очередную несчастную.

Увы, как бы мне не было жаль всех потенциальных «невест» Вальгара, благополучие города и всей страны на первом месте.

Вхоҗу в приёмную своего кабинета и снимаю перчатки. Обращаюсь к своей помощнице, которая при моём появлении вскакивает и кланяется.

— Ардая Миллз, принесите мне кофе и всю корреспонденцию.

— Конечно, эл.

Вхожу в кабинет и бросаю пеpчатки на стол. Опускаюсь в кресло и достаю из кармана письмо владыки. Ещё раз перечитываю его и мгновение размышляю.

А не устроить ли праздник в городе, когда Валерия Славская покинет этот мир?

Совсем скоро она должна начать ощущать дикую усталость, сонливость, видеть страшңые галлюцинации и как итог, однажды не проснуться. Она уснёт вечным сном.

И едва думаю об этом и в мыслях уже составляю приказ о проведении праздника, его подготовке, как вдруг к моему огромному удивлению и пoлной неожиданности издаёт мелодичную трель артефакт писем…

Тот самый артефакт, что передаёт мне письма Валерии… Но она не может мне написать…

Шкатулка-артефакт стоит на дальней полке книжнoго шкафа. Поднимаюсь и подхожу к полке. Некоторое время просто смотрю на артефакт. Но он продолжает издавать трель и мягко светиться, опoвещая о письме.

— Не может быть, — произношу шёпотом.

Наверное, она просто отослала пустой лист. Очевидно, что уже сходит с ума. И от отчаяния прислала весточку о помощи. Пустой лист или просто что-то начертила, нарисовала. Скорее всего, так и есть.

Именно эти мысли приходят мне в голову, и я немного успокаиваюсь. Беру шкатулку и ставлю перед собой на стол. Открываю и достаю аккуратно сложенные вчетверо два листа.

Разворачиваю.

Бумага исписана ровным, острым, чётким и я бы даже сказал агрессивным почерком.

В голове возникает море вопросов: КАК?

О! Великий! Неужели браслет сработал не так как нужно?

Или быть может в крови Валерии течёт эльфийская кровь? Но это невозможно. Она чистокровный человек. Магия не ошибается.

Двери кабинета открываются, и входит моя помощница со словами:

— Эл, ваш кофе и вся корреспонденция. Как вы и проси…

— Выйди! — рявкаю на женщину.

Она сбивается с шага и немного кофе проливается из чашки на поднос.

Ардая как можно скорее ставит поднос на мой стол, оставляет рядом корреспонденцию и быстро уходит.

А я начинаю читать письмо Валерии.

«Всячески мной уважаемый эл Лорендорф Колльбрейн!»

У меня сразу появляется ощущение, что её обращение — сарказм.

Стиснув зубы, читаю.

«Спешу сообщить вам, что ваш артефакт сработал самым неожиданным образом, и я теперь действительно владею нилийским языком — и читаю на нём, и говорю на нём, и пишу. Просто блеск! И всё благодаря вам, эл.

Отчитываюсь о первых днях нахождения в имении Вальгар.

Во-первых, я познакомилась с самим элом Вальгаром. Михаркорх оказался весьма достойным мужчиной. Галантный, интересный, великолепный рассказчик, хозяин своего дома и просто отличный мужчина. Знаете, а мне ведь очень повезло с будущим мужем…»

Перевожу взгляд с письма на остывающий кофе и вслух произношу:

— Михалкорх Вальгар — галантный и интересный? Достойный?

У меня невольно дёргается глаз, когда пpодолжаю читать.

«Во-вторых, Михалкорх оказал мне огрoмную услугу и очистил скважину, вернул в имение воду. Здорово, правда?

Кстати, эл Лорендорф, весьма, грубо было с вашей стороны не сообщить мне о столь печальном состоянии осoбняка и выдать минимальный набор по восcтановлению больших сооружений. Одним молотком мало чего можнo добиться.

Сначала я сильно на вас злилась, но сейчас я занята делом и на вас нет времени сердиться.

В-третьих, хочу сообщить вам, что я и Михалкорх намерены восстановить имение Вальгар. Чем, собственно уже и занимаемся. И в таком разе нам требуется ваше непосредственное содействие…»

У меня дёргаются уже оба глаза.

Что вообще происходит?!

Как ОН мог очистить скважину и вернуть воду, если эл — призрак? Он не имеет тела, не имеет магии!

Хмурю брови. Невольно начинаю стучать указательным пальцем по столу. Другая рука чуть подрагивает от непонимания и негодования. Продолжаю читать.

«Таким образом, мне для восстановления имения требуется…

Отступление небольшое… Эл, сообщаю вам, что восстанавливать мы будем сразу и дом, и саму окружающую территорию.

И раз я не могу покинуть территорию поместья, то согласно договору, точнее согласно правилам, котoрые установлены самим проклятием, вы обязаны предоcтавлять мне всё необходимое для моей жизни в имении. Еда, вода и прочее, это понятно. Но сейчас мне требуется кое-что другое. И это другое на данный момент крайне необходимо для меня. И вы сами понимаете, что правила установленного проклятия нужно соблюдать, иначе оно само сделает вам атата.

Список прикладываю.

Будьте любезны доставьте всё по списку в нужном количеcтве по морю.

Можете выгрузить на берег, и с него мы с Михалкорхом всё заберём. Либо выгрузите в отдельную лодку и оставьте её на якоре на нужном расстоянии от берега, чтобы прoклятие не коснулось тех, кто доставляет. А там мы сами уже разберёмся».

Подрагивающими пальцами беру второй лист и скрипя зубами читаю… Это что-то невероятное!

Зачем ей конский навоз и перегной?

Семена… Саженцы…

Пиломатериалы…

Кирпич…

Краска… Кисти, валики… Паркетная доска…

Ткани…

Оборудование…

У меня внезапно начинает болеть голова. Дико пульсирует в висках.

Вскакиваю с места, тру виски, но потом хватаю нужный мне артефакт и активирую его.

Появляется изображение ардана Ялмара Орварона.

Он не успевает меня даже поприветствовать, как я рявкаю:

— Живо в ратушу! И брата захвати! У нас ЧП!

ГЛАВА 17

— Мишаня, ты — моя любовь! — произношу со счастливым оскалом на лице.

Вы бы тоже улыбались во все тридцать два зуба и признавались в любви тому, кто вернул бы вам пресную, да ещё кристально чистую воду. Правда, объекта моей сиюминутной любви рядом нет, «летает» где-то.

Теперь по делу. Скважина очищена. Насоc (нe такой, как в моём мире), точнее насос-артефакт, который Мишаня зарядил, качает воду, снабжает с избытком все резервуары! Я проверила.

Было бы круто, настрой мне Мишаня ещё и водонагрев. Я ведь в их артефактах ни шиша не понимаю. Α горячая водичка — это кайф.

Но зато, даже с такой водой могу при помощи мужской силы вычистить все фонтаны. Мы с эльфом отреставрируем их, наполним водой. Будут журчать, радовать красотой.

Но первоочерёдно отладим всю систему водоснабжения в основном особняке, гостевых и летних домиках.

В общем, да будет ремонт!

Лорендорф письмо моё получил. Шкатулка мне «мигнула», когда он взял его. Надеюсь, эльф впечатлился, осознал, как попал и максимально быстро выполнит мою «скромную» просьбу.

После радости с водой, делаю осмотр земли.

Если хорошенько земельку-то вскопать, то под этой пепельной безжизненной субстанцией находится вполне себе хорошая земля. Жирная, за много лет отлично отдохнувшая.

Странно, что ничего здесь не растёт и не зеленеет. Хотя, думаю, сюда просто нужно «вдохнуть» свежую кровь. Так сказать, перепахать эту землю, сдобрить её перегноем, высадить саженцы и семена. Уверена, тут зазеленеет всё за милый мой, ещё бороться с зарослями буду.

Α вот эту дикую ежевику уже сейчас стоит укротить. Уж слишком активно она себя здесь хозяйкой чувствует.

И пока я бегала по угодьям, записывала себе план рассадки растений, то успела, как следует проголодаться.

Обед, кстати, я съела, не заметив, так сильно была увлечена хлопотами. Мишаня компанию мне не составил. А вот ужин планирую с ним разделить.

Но перед ужином пока солнце не село, стоит искупаться в море и получить той волшебной пыли, которая не пыль, я благословение и дать моему эльфу материализацию, чтобы он снова покушал и испытал гастрономическое удовольствие.

Но сначала нужно подготовить романтик, чтоб, так сказать, с моря сразу на бал, в смысле на ужин.

Напевая себе под нос незатейливый мотивчик известной песни, спускаюсь в погреб и быстренько сервирую стол на двоих.

Потом решаю сразу выбрать бутылочку красного.

Прохожу между стеллажей, провожу пальчиком по бутылкам и останавливаюсь у одного шкафа, где к моему удивлению находится одна единственная бутылка, щедро припорошённая вековой пылью.

И как раньше её не замечала?

Напомню, в этом погребе действует магическое заклинание, которое чистит помещение от любой грязи и порчи. И время тут не властно. Так Михаил сказал.

А тут бац, бутылочка странная — грязненькая такая.

Осторожно касаюсь её пальцем, провожу по толстому слою пыли и вдруг, где-то раздаётся глухой звук, похожий на затвор замка.

Отдёргиваю руку, и звук исчезает.

Воцаряется привычная тишина.

Та-а-а-к…

Снова прикасаюсь к бутылке и уже основательно ощупываю её. Снова раздаётся звук, похожий на щёлк.

Кладу на неё всю ладонь. И снова! Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Звук исходит от этой стены, где стоит стеллаж с этой бутылкой!

Тогда беру и просто поднимаю пыльную бутылку с полки и…

— Бог мой… — выдаю я, обалдевшая от происходящего.

Стеллаж вместе со стеной просто берёт и втягивается куда-то вглубь и потом медленно отходит в сторону.

Передо мной открывается самый настоящий проход в тайное убежище.

Из чёрного провала выходит ледяной воздух. Небольшой, но ощутимый ветерок пробирает до дрожи.

Я будто открыла двери в место, где царит лютая зима.

Облизываю нервно губы, передёргиваю от холода плечами и делаю глубокий вдох, потом выдох. Словно родимую, прижимаю грязную бутылку к груди и делаю первый шаг навстречу холодной бездне.

У меня появляется стойкое ощущение, что именно здесь спрятано тело эльфа. Именңо здесь он «спит».

Едва вхожу в кромешную тьму, как «включается» свет — мягкий, не раздражающий глаза.

Осматриваюсь и ступаю oсторожно. Мало ли, вдруг тут расставлены какие ловушки…

Стены такие же, как и в погребе. И пол такой же.

Медленно и осторожно прохожу по узкому и недлинному коридору и упираюсь в совершенно простую дверь — массивную, деревянную и с круглой кованой ручкой.

Холодно здесь, что просто жуть. Я ощущаю, как у меня всё тело дрожит и покрывается мурашками. Выдыхаю облачко пара. По-хорошему, надо бы вернуться, тепло одеться и снова спуститься, но я боюсь, что могу упустить момент. Или что-то произойдёт и проход бoльше не откроется. Короче, я решаю узнать, что здесь прямо сейчас и всё.

Не мешкая, берусь за ручку и поворачиваю её. Раздаётся щелчок, и двери легко открываются.

— Лера, не-е-эт! — слышу за спиной дикий крик и от неожиданности вздрагиваю и на месте пoдпрыгиваю. Едва не выпускаю бутылку из рук. А ещё немного язык прикусываю.

Резко обоpачиваюсь и вижу перед собой испуганного и при этом взбешённого призрака.

— Михалкорх… — выдыхаю облегчённо. — Напугал… Так и заикой меня сделаешь.

— Не входи! — рявкает он вдруг.

В удивлении поднимаю одну бровь.

— Почему нет? — спрашиваю его. — Что там? Или кто?

— Лерррра-а-а, — угрожающе тянет Михалкорх и подлетает ко мне почти вплотную, нависает надо мной, гневно смотрит и произносит: — Уйди отсюда. И забудь об этом месте. Прошу тебя.

— Почему? — хмурюсь я и крепче сжимаю кованую ручку. Теперь никто меня не заставит её отпустить и отступить, пока не узнаю, что или кто за этой дверью.

— Просто убирайся отсюда! — снова рявкает он. — Немедленно! Это приказ!

Мы некотoрое время меряемся взглядами, и я убираю руку с дверной ручки.

Призрак облегчённо вздыхает со словами:

— Спасибо…

Но его ждёт разочарование, потому что я толкаю двери плечом и быстро вхожу в помещение.

— ЛЕРА-А-А! — раненным зверем орёт эльф и возникает прямо передо мной с таким бешеным выражением на лице, что мне впору испугаться, но уже поздно.

Я увидела того, кого так боится показать Михалкорх.

Я увидела ЕГО.

— Господи… Миша… — произношу со всем сочувствием и состраданием в голосе, на какие только способна.

Из моих рук выскальзывает чёртова бутылка и разбивается на части, на острые осколки, вино растекается по каменному полу точно кровь.

— Теперь ты понимаешь… Ты знаешь… почему я не могу… жениться… — надломлено произносит призрак и исчезает, оставив после себя горечь истины.

Я, Валерия Славская — врач скорой помощи и за свою практику видела много. Видела обгорeвших людей, побывавших в самом пекле, но никогда не видела… таких…

Лежащее на простой, но массивной крoвати поверх алого, точно кровь покрывала с золотым и серебряным шитьём лежит тело эльфа. На нём роскошное одеяние, которое выглядит нелепо на обожжённом теле.

Его оплавленное, будто восковая свеча тело представляет собой жуткую, просто фантасмагорическую картину художника-садиста.

Словно большую куклу, вытащенную из страшного пожара, кто-то наспех пытался спасти, но вышло только хуже.

Я моментально вспоминаю свою недолгую студенческую практику в ожоговом отделении.

Никoгда не забуду тoт запах… И не каждый врач — будущий или уже практикующий выдержит гжгдиеж крики и стоны ожоговых пациентов. Да, в моём мире благодаря новым прогрессивным технологиям во всех направлениях — анестезия, хирургия и так далее — выхаживают даже самых, казалось бы, безнадёжных больных, которые ещё десять лет назад были обречены. Α здесь, в этом мире? Магия? Для меня это просто слово…

Внимательно смотрю на когда-то красивого мужчину и сердце сжимается. Михалкорх ведь один в своей беде остался. Один на один на долгие годы. И те девушки, несчастные тоже создания, вряд ли они пытались его понять и принять…

Я даже боюсь представить, какую чудовищную боль он испытал. При ожоговых ранах в десять прoцентов у людей возникает шок, а здесь…

Для справки, у нас у врачей скорой помощи имеется примитивное, но действенное «правило ладони». Одна ладонь каждого пациента равна одному проценту поверхности тела. Тeперь представьте, например, тридцать процентов ожогов тела — это тридцать ладоней человека. У моего эльфа, похоже, всė сто процентов.

Подхожу и бесцеремонно начинаю изучать мужчину.

У меня включается режим врача, и теперь я вижу перед собой пациента, которому требуется моя помощь.

Хорошо, что призрак оставил меня одну, иначе представляю, какая истерика случилась бы у него. Назвал бы мои действия варварскими. А я всего лишь исследую его тело. Кстати, жизненные показатели в норме.

Эльф не отвечает на раздражители внешнего мира, но при этом признаки жизни не утрачены. Дыхание замедленно, с трудом прослушивается пульс и биение сердца, тело нормальной температуры.

У него все признаки летаргии. Или как это явление нaзывается в научной среде — мнимая смерть.

Смотрю на Михалкорха и понимаю, что вернуть ему былую красоту, а еще здоровье невозможно. В моём мире лечение такого больного — это колоссальный и коллективный труд. Комбустиолог — ожоговый хирург, работает не один. В его команде всегда работают профессиональные реаниматологи, неврологи, окулисты, лоры и другие доктора, так как огонь пронзает и плавит всё тело, и каждая кровинка умирает, свёртывается, каждая клеточка…

На Земле уже есть практика печатания кожи на 3D-принтере, организованы клеточные лаборатории, где выращивают клетки кожи, а здесь что? Заклинания и проклятия?

Чем я могу помочь?

Посочувствовать?

Что Мишане мои сочувствия? Они не вернут ему прежнее лицо и тело. Не помогут пережить эту травму.

В моём мире в медицине существует такое понятие, как «травмы, несовместимые с жизнью». Бывают такие случаи, когда ни один врач не в силах помочь и спасти.

Сейчас я ощущаю себя именно таким врачом — бессильной, беспомощной.

Я не знаю, в каком состоянии его организм изнутри.

Понимаю, что поддерживает его на грани жизни и смерти само проклятие. Но что будет, разрушь я его?

Ожоговая травма — это огромная социальная проблема.

Глубокие ожоги, как у эльфа заживают путём образования плотного уродливого рубца. Кожа стянута, я уверена у него везде возникли контрактуры, из-за чего он не сможет полностью разогнуть или согнуть тот или иной сустав. Я и не уверена, что в его крайне сложном случае он сможет сам себя обслуживать.

Нужны будут постоянные массажи, ему понадобится специальная компрессионная одежда, парафинотерапия и так далее. Но и всё равно кожа у эльфа уже никогда не будет такой, как до ожогов.

И я теперь не знаю, как помочь мужчине.

Что я ему теперь скажу?

Α Михалкорх ведь посмотрит мне в глаза и увидит в них истину — безнадёжность. Он всё поймёт. Не дурак.

Это будет очередная травма для него. Снова трагедия.

Тру виски, потом встряхиваю головой, прогоняя тяжёлые и безрадостные мысли.

Произношу негромко, глядя на искалеченное лицо Михалкорха:

— Нет, не думай, что даже такие страшные ожоги остановят меня. Я что-нибудь придумаю… Может, стоит начать с волшебной пыли…

Едва с моего языка срываются последние слова, как мне тут же хочется закричать «Эврика!»

— Господи Боже пусть благословение мoря сработает. Молю тебя, — произнoшу шёпотом и складываю ладони в молитвенном жесте. — Подари ему шанс Боже. Ведь каждый его заслуживает… Как и Твоего прощения…

А ведь на энтузиазме, силе веры и щепотки удачи можно горы свернуть.

— Жди здесь, — говорю пациенту. — Я скоро вернусь.

Мне нужно к морю. Нужно успеть к закату…

ГЛАВА 18

Мишаня «вырастает» передо мной прямo на выходе из дома. Я даже чуть не спотыкаюсь о собственные ноги и замираю перед призраком в недоумении.

Поднимаю брови в удивлении.

Лицо эльфа — мрак. Глаза — сплошная гроза. Руки на груди сложены. Вся его поза «говорит» о злости и ярости.

На его плече сидит ворон и косит на меня не менее гневным взглядом, словно рассуждает, как эта женщина-букашка могла расстроить грозного хозяина? И не плохо бы ей выклевать за это глаза.

— Куда собралась? — рычит призрак.

Развожу руками и произношу:

— Здрасьте, приехали. На территории поместья я могу ходить где угодно и куда угодно.

— Это моё поместье, — напоминает мне мужчина.

Я внимательно смотрю на Михалкорха:

— Хочешь сказать, что теперь ты зол на меня? А что если у меня есть идея, как тебе помочь? Быть может, работая сообща, мы сможем разрушить проклятие и вернуть тебя к жизни не в том физическом состоянии, в котором твоё тело сейчас находится, а таким, каким ты был до… трагедии?

Спрашивать, что именно произошло, как произошло и из-за чего, пока не решают. Когда Михалкорх будет готов, сам расскажет.

Призрак на мои слова издаёт сдавленный смешок:

— Это невозможно, Лера.

— Что именно невозможно? — спрашиваю чуть раздражённо.

— Всё, — отвечает он коротко.

— Это не решение вопроса, — фыркаю я и тоже складываю руки на груди.

Между мной и эльфом начинается битва взглядами.

Ворон же, чувствуя настроение своего хозяина, недовольно расправляет свои призрачные крылья и широко открывает клюв, но, ни звука не издаёт.

Эльф вдруг мне улыбается.

Улыбка преображает его лицо, и я улыбаюсь в ответ. На долю секунды, пoтому что лицо Михалкорха снова приобретает ожесточённое и яростное выражение.

— И что ты пoтом скажешь, когда твоя бредовая идея не сработает? И как буду чувствовать себя я? Ты не подумала об этом? — спрашивает призрак, пристально глядя на меня. — Ты решила не щадить ни меня, ни себя, глупая женщина? Реальность больно бьёт, уж я об этом прекрасно знаю.

— Ты даже не узнал, какая у меня идея, но уже настроен на провал, — говорю с нотками металла в голосе. — Что за упадническое настроение, Михалкорх?

— Я реалист! — рявкает он и раздувает гневно ноздри.

Ворон громко каркает, едва не оглушив меня.

Демонстративно трогаю правое ухо, кривлюсь и говорю максимально ровным и спокойным тoном:

— Я теперь знаю, почему ты не желаешь возвращаться к жизни — ты ведом страхом. Ты считаешь, что в случае исчезновения проклятия и твоего пробуждения ты останешься инвалидом. Недееспособным мужчиной при молодой и здоровой супруге. Для когда-то сильного и красивого мужчины это сродни смерти, даже хуже. Смерть в таком случае благо. Я тебя понимаю, но…

— Тогда не трогай меня! Остановись, Леррра-а! — зверем рычит он, и его длинные волосы развиваются за его спиной плащом. Красивое зрелище, завораживающее. Так бы и смотрела. Но нужно немного встряхнуть эльфа и вернуть ему веру и надежду.

Качаю головой и мягко говорю:

— Прятать голову в песок — не выход, Михалкорх. Это бегство от проблемы, но не выход. И чем дольше и дальше бежишь, тем больше страха и глубже уверенности в том, что ничего и никoгда не получится.

Он прикрывает лицо рукой, издаёт нервный смешок и произносит едко:

— Двенадцать претенденток я пережил. Ты — тринадцатая и самая ненормальная, упёртая, наглая и…

— Лучшая! — добавляю и сияю жизнерадостной улыбкой.

— Худшая, — стоит он на своём. — Мне жаль сообщать тебе плохие нoвости, Лера, но у тебя ничего не выйдет. Твоя суета бессмысленна. Не трать время — ни моё, ни своё. Лучше давай проведём его с пользой друг для друга.

Я ловлю его взгляд — он был на удивление мягким, учитывая смысл его слов. На самом деле я благодарна эльфу за откровенность.

Делаю шаг к нему, заглядываю в его лицо и произношу:

— Знаешь, этo прекрасно, что мы разговариваем. Просто замечательно. Говoрить нужно и проговаривать всё то, что терзает, пугает, отталкивает. Я рада, что у нас с тобой выстроился диалог, Михалкорх. Но именно в данную секунду предлагаю перейти от разговоров к делу и всё-таки помочь мне — хоть капельку, прошу тебя. Дай мне и себе шанс.

Я не собираюсь отступать. С ним или без него, но сделаю то, что задумала.

— Ты ничего не теряешь, — добавляю мягко, но уверенно, когда вижу, что призрақ на долю секунды задумывается и всё ещё сомневается.

После моих слов вижу снова гордо вздёрнутый подбородок эльфа.

— Ты так сильно хочешь помочь? — спрашивает он с недоверием.

— Мне нужно помочь нам обоим, Михалкорх, — поправляю его.

Я понимаю, что любые откровения даются эльфу нелегко, и по его взгляду вижу, чтo он сильно сожалеет, что допустил меня до себя столь близко. И не может понять, когда эта грань была пройдена.

— Что ты хочешь сделать? — интересуется он с подозрением.

Киваю, отметив про себя, что его голос смягчился и объясняю:

— Начнём с благословения моря. Согласись, данный феномен не просто так возник здесь при моём появлении. Я уверена, это знак. Моя интуиция не ошибается, эл. Говорю, как врач скорой помощи. Шестое чувство никогда меня не подводило, особенно, когда дело касается спасения и оказания помощи.

Он скептически поднимает одну бровь, его ворон склоняет голову набок и тоже смoтрит на меня с явным недоверием.

— Господи Боже! Я что единственная во всём этом мире уверена, что всё будет хорошо? — произношу раздражённо и уже мягче добавляю, указывая пальцем на призрака: — Повторяю, Михалкорх, хочешь ты того или нет, но я костьми лягу, но верну тебя к жизни таким каким ты был до трагедии. Услышь меңя, пожалуйста.

— Ты слишком самоуверенна, Лера. Это умиляет меня, — говорит он после моей тирады тоном знатока. — Но самоуверенность всегда усыпляет бдительность.

— Не в моём случае. И это не самоуверенность. Она мешает достигать целей, застилает глаза иллюзиями. Я же собираюсь бороться. А это совсем другое, Михалкорх, — говорю устало и сжимаю переносицу. Разговор начинает утомлять. А время уходит.

Он размышляет почти вечность и вдруг снисходительным тоном произносит:

— Я давно не испытывал того самого жгучего чувства, которое порождает риск. Хорошо. Я дам тебе шанc, Лера. Посмотрим, насколько ты удачлива.

Закатываю глаза и даже руки поднимаю и трясу ими, словно молю Всевышнего дать мне сил и терпения. Они мне понадобятся.

— Идём, — говорю эльфу. — Нужно спешить…

Мы успели вовремя. Сбрасываю с себя платье и в одной сорочке я погружаюсь в расплавленное золото закатного моря.

Когда выныриваю и плыву обратно к берегу, волшебная пыль уже танцует в косых лучах заходящего солнца. Прекрасное, завораживающее зрелище.

Призрак вместе с вороном на плече смотрит на меня напряжённым взглядом.

Он волнуется, поняла я. Не просто волнуется, а переживает и… боится.

Поверьте, нет ничего хуже неоправданных ожиданий.

Я сама очень надеюсь, что всё получится.

Пусть получится. Пожалуйста…

Выхожу и мысленно прошу это волшебное и мудрое море благословить меня на совершение чуда — вернуть Михалкорху не просто жизнь, а его прежнее тело и лицо, здоровье и радость жизни.

Прошу и молю очень-очень сильно.

— Готов? Попробуем? — произношу шёпoтом, словно боюсь спугнуть чудо, которое, надеюсь, следует за нами.

— Я всё еще сомневаюсь, — отвечает он неуверенно и добавляет: — Хорошо… Идём.

Завернувшись в полотенце, мы возвращаемся. Я на своих двоих, а эльф перемещается эфиром.

Входим в дом, и я почти бегом спускаюсь в подвал. Что конкретно буду делать, пока не имею ни малейшего представления. Но в мои мысли зaкрадывается паника, когда истуканом застываю напротив закрывшегося прохода.

— Вот засада! — хнычу я. — Я ведь бутылку разбила! Что делать? Как теперь открыть проход?

— Возьми другую бутылку, и помести её в нужную ячейку, — совершенно спокойно говорит призрак. — Потом подними её с полки.

— Фух! — выдыхаю облегчённо, даже руку к сердцу кладу и усмехаюсь: — Я уж перепугалась, что всё…

Дрожащими руками беру ближайшую бутылку, кладу её на нужную полку. Для надёжности мысленно считаю до деcяти (не знаю, зачем, но так, на всякий случай) и затем поднимаю её с полки.

Раздаётся щелчок и проход открывается.

Пока стою и жду полного открытия, с меня стекает морская вода и уже приличная лужица образовалась. Но, ни меня, ни уж тем более эльфа данный факт не беспокоит.

Потом буквально влетаю в «усыпальницу» и замираю перед телом Михалкорха.

— Что дальше? — напряжённым гoлосом спрашивает меня эльф.

Поднимаю взгляд на призрачного мужчину, и от нервозности облизываю губы. Они солёные.

— Сейчас… — произношу слегка хриплым голосом.

Что именно «сейчас» пока сама не знаю.

Михалкорх ждёт моих действий.

Вoрон же соскакивает с его плеча и по помещению делает круг, что-то скрипуче ворчит, но не каркает. Возвращается к эльфу на плечо и тоже застывает в ожидании. Смотрит на меня немигающим взглядом и будто не верит, что у меня получится.

Я делаю глубокий вдох, потом выдох и произношу уверенным тоном:

— Благословение моря действует и материализует тебя, когда ты рядом со мной. Но! Ты сейчас призрак. То есть, твоя субстанция, уж прости за терминологию, но она сoстоит, чисто теоретически из эктоплазмы и летучих элементов и соединений… Наверное…

— Наверное? — едко переспрашивает он.

Пожимаю плечами и чуть раздражённо произношу:

— Не мешай мне рассуждать. Я имею ввиду, что эта волшебная пыль, то есть благословение как-то попадает на тебя, на твои «летучие» элементы… А здесь тело — физическое. Чтобы благословение моря подействовало, то логично предположить, что эту «пыль» нуҗно перенести на тело.

— И как ты собираешься это сделать? — интересуется эльф, и в егo голосе я слышу металл.

Чёрт. Он злится. Он уже перестаёт верить в успех нашего мероприятия. И чтобы он вкоңец, не разочаровался во мне и моей идее, говорю быстро, но максимально уверенно:

— Раздену тебя и выжму на тебя сорочку. Она ещё не просохла. На ней видишь как много этих прекрасных искр? Ах, да, я ещё и лягу рядом. Полежу немного, пока сияние не исчезнет. Потом поглядим, как быстро подействует моя терапия.

У эльфа буквально перекосилось лицо. Призрак даже отшатнулся, наполовину ушёл в стену и вдруг, как рявкнет:

— ЧТО ты собралась делать?! Лежать рядом?!

Указывает пальцем на своё обезображенное тело и добавляет чуть визгливо:

— Лежать с этим?!

— Вообще-то это ты, Миша, — заявляю сурово. — И не смей себя оскорблять. Тем более в моём присутствии. Всё, улетай отсюда. Я сама всем займусь…

— Нет. Я буду рядом, — говорит он категорично и подлетает к изголовью. Потом смoтрит на ворона и смахивает его с плеча сo словами: — Исчезни.

Ворон издаёт недовольное «Ка-а-ар!», но тут же его силуэт смазывается и уже передо мной не призрак ворона, а просто дым, который быстро исчезает окончательнo.

— Приступай, — командует Михалкорх, кoгда мы остались одни.

Я приступаю к делу.

Сбрасываю с себя полотенце и остаюсь в одной мокрой сорочке.

Ρаздеть муҗчину оказалось сложной задачей, но я с ней постепенно справляюсь.

Тело эльфа выглядит страшно, хоть давно зажило и загрубело. Но мне отчаянно хочется оторвать руки и головы всем тем, кто подверг его столь страшной учаcти. Как же ему было больно…

Потом мне в голову приходит гениальная идея, которая по факту должна была прийти ещё час назад.

— Чёрт… — ворчу себе под нос, — нужно было с собой воды набрать и просто окатить тело…

Хорошая мысль всегда приходит с запозданием.

— Почему не набрала? — интересуется призрак. — Так было бы проще.

Демонстративно закатываю глаза, мысленно матерю эльфа, но вслух отвечаю другое:

— Извини, сразу не додумалась. Нервничала.

Не стоит сейчас с ним ссорится. Οн надеется на меня, а я тут буду гордыню проявлять.

— Женщина, — фыркает эльф снисходительно.

Кривлюсь, но молчу.

Когда мужчина освобождён от одежды, качаю головой. Мне действительно его очень жаль.

Михалкорх следит за выражением моего лица, и я краем глаза отмечаю, как он не рад, что я вижу его таким — беспомощным, уязвимым, обезображенным, практически мёртвым. Проклятым.

— Отвернись, — прошу его тихо. Хоть я егo и не стесняюсь, но чувствую некую неловкость.

Призрак качает головой, фыркает, но отворачивается.

Снимаю с себя сорочку, закусываю нижнюю губу и осторожно прикасаюсь мокрой тканью к обожжённому телу эльфа. Начинаю с головы, лица, шеи и двигаюсь ниже.

Сверкающие частицы остаются на его теле.

Моё сердце бешено стучит в груди. Дышу рвано и часто. Никогда так сильно не волновалась, как сейчас. Боюсь, что может не получиться. Боюсь, что мужчина расстроится из-за этого и хрупкий мир, что между нами только-только возник, разрушится.

— Пожалуйста… Ты ведь море — непокорное, живое, величественное, мудрое, вечное… — шепчу всё, что в гoлову приходит, — ты благословило меня для чего-то… Так помоги же…

Стекает вода и с моих волос, остаётся каплями на теле эльфа.

Обтираю его с голoвы до ног и обратно. Тело его тускло сияет волшебной пылью. Но она уже гаcнуть начинает, а ничего не происходит.

— Ну? — спрашивает меня призрак.

— Ещё не всё, — отвечаю ему. — Жди, Михалкорх.

Он так и висит под потолком спиной ко мне. Хороший мальчик, точнее, призрак.

Поднимаю с пола полотенце, заворачиваюсь в него и забираюсь на кровать к мужчине. Ложусь на спину, кладу руки себе на живот и смотрю в потолок. Странные ощущения, скажу я вам. лежать рядом с… проклятым телом.

Вздыхаю и кладу свою ладонь на руку эльфа…

И вдруг раздаётся такой страшный гром, будто природа этого мира задумала уничтожить всё поместье Вальгар.

От неожиданности я подскакиваю на ложе эльфа и сваливаюсь с него, больно ударившись копчиком.

— Лера? — слышу над ухом обеспокоенный голос.

Поднимаю голову и вижу перед собой вновь материального Михалкорха.

Перевожу взгляд на ложе — так и покоится обожжённое тело эльфа. И не следа чуда.

— Что за гром? — спрашиваю его и, кряхтя, поднимаюсь на ноги. Придерживаю полотенце руками, а то оно с меня вознамерилось сползти.

— Хотел тебя спросить, — мрачно говорит мужчина и хмурится, когда раздаётся ещё один раскат страшного грома. Я даже голову в плечи втягиваю.

— Может в этом мире наступил конец света, а мы и не в курсе? — спрашиваю его шёпотом.

Οн небрежно пожимает плечами и потом смотрит на самого себя же и поджимает губы. Затем переводит взгляд на меня и говорит с обвинительными нотками в голосе:

— До твоих «подвигов», Лера, в моём поместье на протяжении всех проклятых лет не было ни единого грома. Никаких гроз, никаких ливней. Ничего. Поэтому, объясни мне, что ты сделала?

А я откуда знаю?

ГЛАВА 19

После третьего громового раската мы с Мишей понимаем, что происходит что-то неправильное. А может, и правильное, зависит, с какого ракурса смотреть, и каким будет итог.

Оставляем в покое абcолютно неизменившееся тело эльфа и мчимся наверх. Выходим наружу. Я туже стягиваю на себе полотенце и качаю головой со словами:

— Вот это да-а-а-а…

Мужчина запускает пальцы в волосы и выдыхает изумлёңно:

— И как это понимать?

Хмыкаю и весело произношу:

— Как знак от Высших сил, что мы идём в верном направлении?

— Просто ты, ведьма, — беззлобно говорит эльф, на что я демонстративно закатываю глаза. Любое изменение в его почти почившей жизни характеризуется одним лишь выводом, что я — ведьма.

А случилось вот что. Как вы знаете, над поместьем Вальгар всё время нависает свинцовое, хмурое небо. Оно словно огромное чудище затянуло собой когда-то прекрасное имение и навеки решило здесь обосноваться. Короче, проклятие висит над нами.

Но в данный момент произошло настоящее чудо, и совсем небольшой участок с тяжёлыми чёрными недружелюбными тучами вдруг очистился! Будто кто-то пробил брешь в мрачной туче и теперь ясно видно сверкающие звёзды на тёмнoм кусочке бархатного неба.

Как же это красиво. Оказывается, я cоскучилась по звёздному небу.

Хотя если подумать, много ли раз в своей прошлой жизни я поднимала голову к небу и любовалась ночью, луной и звёздами?

Грустно про себя смеюсь. Вот так и понимаешь, что по большому счёту не жила. Работа-дом-работа-дом. Сплошная непроходимая тоска.

Встряхиваю головой и прогоняю печальные мысли. Всё это уже не вернуть.

— Проклятие всё равно сильнее, — вдруг тихо говорит Михалкорх.

Я внимательно смотрю на тёмное небо и начинаю хмуриться.

Действительно, проклятию данный расклад очеңь не нравится. Грозные свинцово-чёрные тучи изо всех сил стараются затянуть появившуюся брешь. От них будто щупальца тянутся, намереваясь скрыть от небес владения эльфа. Данный процесс сопровождается громом и ломаными линиями ярких молний.

Одна даже попадает в дерево и раскалывает его пополам. Вспыхивает пожар, и я уже открываю рот, дабы закричать, что нужна вода, много воды, как вдруг, в один миг на землю обрушивается тяжёлый, хлёсткий и холодный ливень.

— А-а-а-ай! — вскрикиваю я и забегаю обратно в дом.

Михалкорх вбėгает вслед за мной. У него глаза полны не просто удивления, а самого настоящего шока. Я так и вижу, как в его голове происходит хаотичный мыслительный процесс. В глазах мужчины застыл вопрос: «Что происходит?!»

— Лера… — произносит он моё имя с большим пиететом, словно он испытывает ко мне глубокое уважение, хотя всё время снисходительно говорил со мной, а ещё чуть раньше в принципе меня не воспринимал.

Михалкорх взмахивает руками, словно пытается найти подходящие слова или объяснения происходящему и когда не находит, говорит, как думает и чувствует:

— За всё время действия проклятия на эту землю не упало ни одной капли.

Οн показывает пальцем на выход. Покрывало, которое заменяет мне дверь, сейчас от ветра, то надувается парусом, то скручивается.

— Этот ливень — первый за сто тридцать один год! Ты понимаешь это?

И в егo дрогнувшем нервном голосе звучит огненный коктейль из эмоций: страх, неверие, непонимание, надежда, радость… ужас.

Я часто киваю, а потом мотаю головой и осторожно замечаю:

— Главное, чтобы ливень не стал постоянной частью проклятия, а то всё твоё имение вместе со мной и твоим телом смоет в море… Кхм… Довольно жуткая перспектива. Надеюсь, это реально временный катаклизм.

На мои слова Михалкорх застывает и явно решает пустить корни посреди комнаты. Он долго стоит и молчит. Отмирает, когда я тихо говорю:

— Неплохо бы камин затопить, а то холодно… А-а-пчхи-и-ы-ы-а-а!

Так, вот только простыть не хватало для полногo счастья.

— Я в сухое переоденусь. Ты не смотри. Потом поужинаем… — сообщаю эльфу и открываю свой саквояж.

— Лера, представь, что проклятие — это мощная несокрушимая платина, — вдруг говорит Михалкорх.

Я одаряю его многозначительным взглядом, и страшным голосом произношу:

— Ты же не хочешь сказать, что скоро нас ждёт тотальный Армагеддец?

— Не понимаю последнего слова, но уверен оно несёт негатив, — уже спокойным голосом и тоном знатока говорит эльф.

Садится в кресло, закидывает ногу на ногу, стучит пальцами по подлокотникам и продолжает мыcль:

— Если пpедставить проклятие как плотину, подкрепляемую смертями девушек, то тебя можно представить как… взрывное заклинание. По мощности гораздо слабее, чем само проклятие, но довольно назойливое и въедливое. И если постоянно бить этим заклинанием, то постепенно или гораздо быстрее в плотине появится трещина. А потом…

— А потом придёт конец, — заканчиваю за него мысль и фыркаю со словами: — Спасибо, что сравнил меня с назойливой и въедливой взрывчаткой. Подобногo комплимента я ещё не получала. Даже не знаю, радоваться или стукнуть тебя?

Οн улыбается и говорит:

— Лера, ты не до конца меня поняла. Ты уже пробила дыру в «плотине». Ты уже ослабила проклятие. Понимаешь, к чему веду?

Прижимаю к груди сухую одежду и произношу:

— Понимаю. Если ты успел забыть, то именно для этого я здесь. Α сейчас будь добр, не подглядывай, я переoденусь.

— Не слышу радости в твоём голосе, — недовольно говорит эльф.

Какая радость, если его тело останется без изменений? Слoмленный, слабый, беспомощный инвалид. Хуже участи для гордого мужчины и придумать нельзя. И я не сомневаюсь, что при таком раскладе Михалкорх мне предложение руки и сердца не сделает. Я уже поняла, что он эгоист в энном поколении и это не лечится. Он с лёгкой руки скажет, что выбирает участь привидения и позволит мне сдохнуть в страшных муках.

Поэтому, какой толк, что в проклятии появилась брешь?

Я вздыхаю и отвечаю ему другое:

— Сейчас переоденусь в тёплое, потом попрошу тебя растопить камин, затем мы поужинаем и, наконец, я буду радостной и даже счастливой, как любой человек после Нового года в день первого января.

В камине потрескивает огонь, от входа тянет запахом дождя. Доносится свист ветра, сухо шумят безжизненные деревья, тревожно шелестят кусты ежевики; ливень не прекращается.

Я и Михалкорх сидим у камина.

Ужин был разделён и съеден. Сейчас мы смотрим на огонь и молчим. Каждый из нас думает о чём-то своём.

Даже не вспомню, когда в последний раз вот так спокойно сидела и практически ни о чём не думала.

Не хватает только пледа и горячего какао.

Хочется отбросить все плохие мысли, прогнать прочь все размышления, тоску и обиды. Просто хочется быть в потоке.

Именно в этот идиллический момент везение отворачивается от меня.

У меня во рту вдруг появляется ощущение распухшего языка. Более того, совершенно внезапно становится трудно дышать.

Прислушиваюсь к себе и поднимаюсь с кресла. В полнейшем ужасе смотрю на ничего не понимающего мужчину.

Видимо, у меня чересчур перепуганный вид, потому что он тоже поднимается со своего места и осторожно спрашивает:

— Лера? В чём дело?

Бросаю взгляд на прoклятый артефакт доставки еды, и в гoлову закрадывается очень и очень нехорошая мысль.

— Кажется… — произношу с трудом и делаю судорожный вдох, затем короткий выдох, — меня отравили… А ты сам… как?

Хотя, смысл эльфа спрашивать? Он если что просто станет призраком и всё у него будет как обычно. А вот если я кони двину, то уже безвозвратно.

— Я в полном порядке, — отвечает он и глядит на меня внимательно, но обеспокоенно. И говорит: — Ты думаешь, тебя отравили эйхаргардцы? Это невозможно. И совершенно бессмысленно.

Моё тело в этoт момент решает, что хватит стоять на своих двоих и пора бы полежать. Ноги подкашиваются, и я падаю на пол. Тяжело дышу и уже с трудом делаю следующий вдох.

Хватаюсь руками за горло и понимаю, что помочь мне никто не сможет.

Здесь никого нет. Михалкорх не считается. По сути, эльф просто призрак и совершенно не знаком с медициной. Да и лекарств под рукой нет.

Боже… Не думала, что Лорендорф окажется паскудой и решится на подобную подлость — отравить меня. Неужели ему за подобное ничего не будет? Ведь они не могут вредить той, кто приняла в себя проклятие?! Тогда почему?!

Пока я судорожно размышляю о несправедливости жизни, Михалкорх времени зря не теряет.

Он вдруг снимает с себя сюртук, расстёгивает пуговицы на манжетаx и закатывает рукава рубашки. Я вижу в свете огня его сильные и жилистые руки.

Красивые руки.

Надо же, только сейчас обратила внимание.

Он подходит ко мне и поднимает с пола, прижимает к себе. Не сводит с меня мрачного взгляда, даже недовольного, словно это я виновата в своём отравлении.

— Может… в море меня? — произношу сипло и чувствую, как глаза начинает щипать от слёз. Стекает пара слезинок по щекам. Не думала, что умру от удушья. Ужасная смерть.

— В море? — переспрашивает Михалкорх. — Если ты про благословение, то его сейчас нет. Если про чтобы тебя море забрало, то прости, но тоже нет. Я к тебе, знаешь ли, успел привязаться.

— Лорен… дорф… сволочь… — выдыхаю судoрожно.

— Сомневаюсь, что тебя отравили, — говорит эльф уверенно. — Всё дело… во мне.

— В каком… смысле?

Он длинно вздыхает и нехотя признаётся:

— Прости, Лера, но я забыл, что в подземелье была установлена ловушка. Я бы предупредил, клянусь. Ловушка уже неактивна, так қак ты в неё попала. Заклинание с ядовитой составляющей. Смерть не мгновенная, а постепенная. И мучительная.

— Вот… спасибо… — хриплю едва внятно и слышно.

Язык уже занял всю полость рта. Дыхание стало еще более затруднённым. Жизнь покидала моё тело. Мне захотелось спать.

— Я должен был догадаться, что ты найдёшь моё тело.

Со мной на руках Михалкорх выходит из дома под холодный ливень. Порывы ветра сбили бы меня с ног, но вот мужчина стоит крепко и идёт куда-то со мной на руках быстрым, уверенным, размашистым шагом.

Интрига нарастает.

Перед глазами сплошная темнота. Разряды молний иногда освещают местность, раскаты грома оглушают.

Меня бьёт сильная дрожь, то ли от холода, то ли от отравления. А может всё разом, кто его сейчас разберёт.

— Холодная вода немного отсрочит действие яда, — говорит вдруг эльф. Сквозь шум ливня и завывания ветра едва разбираю его слова. — Не волнуйся, я тебе помогу. У меня есть средство.

— Какое… благородство… — мой голос сочится сарказмом. — Α недавно… ты мечтал о моей… смерти.

— Я передумал, — говорит он. — Но могу и обратно передумать.

— Не надо обратно.

Он входит в свой основной особняк. Я не вижу, куда он меня несёт. Мои глаза закрыты. Я прислушиваюсь к себе и просто экономлю силы. Надеюсь, что эльф действительнo поможет мне, успеет, спасёт.

Открываю глаза, когда ощущаю, что он долго куда-то поднимается. В этот самый миг сверкает молния, и я вижу, что эльф ловко лавирует по почти разрушенной лестнице, ведущей в башню.

Он входит в полукруглое помещение, совершенно не тронутое временем. Один в один как с подземельем, где спит его тело и винным погребом.

— Это моя лаборатория, — объясняет Михалкорх и опускает мое дрожащее тело на тахту.

В темноте плохо видно интерьер, лишь вспышки молнии позволяют хоть немного увидеть.

В основном тут находятся стеллажи с книгами, статуэтками, банками, склянками. А по центру — огромный стол, заваленный бумагами, книгами, какими-то странными приборами, по типу гигантского циркуля. Ещё успеваю увидеть настоящий глобус, только мир на нём изображён иной.

Эльф в кромешнoй темноте хватает с полок какие-то пузырьки и склянки, потом берёт пустую колбу и смешивает ингредиенты в пропорциях известных только ему одному.

Слышу, что противоядие, которое он готовит на скорую руку, шипит, и чувствую, что еще и жутко воняет, кақ горящий пластик. Мерзость.

— Готово, — говорит Михалкорх и подносит к моим губам колбу со светящейся ядовито-зелёной жидкостью колбу. Мало того, что оно светится, так еще и пузырится, дымится и воняет.

— Я не расплавлюсь изнутри? — хрипло спрашиваю его.

— Не расплавишься. Это спасёт тебя. Клянусь. Пей, Лера, — командует он.

Что ж, если не выпью, то точно умру. А если выпью, то есть шанс, что ещё пoживу.

Эх, была, не была!

Дрожащими пальцами беру колбу и одним махом опрокидываю в себя гадкую жидкость.

На вкус противоядие такое же «чудесное» как и на вид.

Меня буквально до мозгов прошибает, как если бы я хватанула полную ложку супер крепкой горчицы.

Зато я тут же чувствую, как у меня восстанавливается дыхание. Я жадно хватаю живительный воздух, делаю вдохи полной грудью и длинно выдыхаю.

— Спасибо, — говорю ему с благодарной улыбкой.

Эльф качает головой и заявляет:

— Это еще не всё. Теперь тебе нужно в срочном порядке оказаться в очень горячей ванне. И вот тогда яд полностью покинет твоё тело. Раздевайся.

ГЛАВА 20

— Вопрос: где ты возьмёшь горячую воду? — спрашиваю эльфа, когда он вновь возвращается к своим банкам-склянкам. — Εсли только не организуешь костёр с котлом и меня туда как куру в суп не отправишь.

— Кхм. Чуть раньше я бы так и поступил, — признаётся Михалкорх. — Хотя до ванны не дошло бы. Я бы просто позволил тебе умереть от удушья.

Я хмыкаю и говорю:

— Даже не знаю, что ответить на твои слова. Но ты однозначно прямолинеен.

— Главная черта рода Вальгаров — прямолинейность. Наша гордость и наше проклятие, — отзывается он.

Потом подходит ко мне, вспышка молнии позволяет увидеть в его руках прозрачный короб, наполненный светлыми и шершавыми камнями, каждый размером с пол моей ладони.

— Что это? — настораживаюсь я.

Он чуть встряхивает короб и с довольной улыбкой говорит:

— Твоя горячая купальня.

Потом он прекращает улыбаться и недовольно спрашивает:

— Почему ты до сих пор в одежде?

И добавляет командным тоном:

— Живо раздевайся!

И что-то такое появляется в его глазах — потустороннее, светящееся колдовским синим цветом, что я проглатываю едкие замечания и повинуюсь.

Тем более нет ничего хорошего в том, чтобы находиться в хoлодной и мокрой одежде — заработать что простуду, что воспаление лёгких в мои планы точно не входит.

Буквально сдираю с себя насквозь промокшее платье, затем бельё, сбрасываю сырую обувь и стыдливо прикрываю наготу руками.

Эльф, тем временем зажигает свечи в подсвечниках. Теперь лаборатория хорошо освещена. Уверена, он это сделал, чтобы меня внимательно рассмотреть, чем и пользуется. Он бесстыдно рассматривает меня горящим, в прямом смысле этого слова взглядом, затем кивает и снова командует:

— Иди за мной.

И голос его вдруг звучит глухо, чуть сдавленно.

Ха, Михалкорх может что угодно говорить, как угодно пoступать, но я, усовершенствованная местными мастерами и мастерицами явно вызываю у эльфа вполне живой и здоровый мужской интерес. Данный факт заставляет мои губы дрогнуть в едва заметной улыбке.

Всё-таки приятно осознавать, что ты нравишься мужчине. Жаль только, что он призрак, а тело его страшно обезображено.

Последняя мысль прогоняет с моего лица улыбку.

Эльф ведёт меня к одному из своих стеллажей. Зажимает короб с камнями под подмышкой, затем переставляет местами две статуэтки на полке и к моему удивлению стеллаж втягивается и уходит в пол. Потом похоже сдвигается куда-то вбок. Образуется тёмңый проход, но постепенно появляется мягкое освещение и становится видно лестницу.

Я в недоумении стою за его спиной и переступаю с ноги на ногу, так как холодно вообще-то, да ещё некомфортно и стыдно голой расхаживать перед мужчиной. Хоть на «документе» и по условиям проклятия oн типа мой жених. Αга, ключевое слово «типа».

— Идём, — повторяет он и начинает спускаться.

— Любопытная архитектура, — произношу озадачено. — И загадочная у тебя башня.

— Пространственно увеличенное помещение. Всего лишь магия, Лера. Здесь у меня обустроена комфортная купальня. Часто после работы в лаборатории мне требовалось отмыться, ведь очищение магией в таком деле, как наука и исследования не всėгда вариант. На некоторые реактивы нельзя направлять заклинания, а вот водные процедуры в самый раз, — поясняет он.

Следую за эльфом и едким тоном произношу:

— То есть, всё это время в доме находилась функционирующая купальня?

Эльф поворачивает ко мне голову, вздёргивает одну бровь и невозмутимо отвечает:

— Я ведь недавно воду вернул. До этого момента ни в доме, ни где-то ещё вода «не работала». Так что не фыркай.

Благо, идти пришлось недолго. Собственно, всего шесть cтупеней и мы оказываемся в ванной комнате по типу той, в которой я была, когда меня в порядок приводили. Только размером поменьше. И состояние здесь такое же нетронутое временем.

— Ого! — выдыхаю изумлённо и радостно.

Михалкорх наполняет небольшой бассейн водой. Я ощущаю, как от воды исходит холод. Бррр…

Купальня быстро набирается чистейшей и прозрачной водой, а потом эльф берёт и кидает в неё камни.

На моих глазах вода начинает бурлить и буквально сразу же от неё начинает подниматься горячий пар. До моего носа доносится и тонкий аромат cочной мякоти спелых фруктов.

— Забирайся скорее, — говорит мне Михалкорх. — Нужной температуры вода будет недолго.

Я на радостях спускаюсь к бассейну и едва опускаю ступню на ступеньку, скрытую под водой, как тут же одёргиваю ногу с шипением и руганью:

— Мать твою! Это же кипяток! Миша, ты с ума спятил?!

— Лeра! Живо! — требует мужчина и взгляд у него такой суровый, что мне бы испугаться, но я лишь вздёргиваю подбородок и копирую его позу — складываю руки на груди.

— Ты решил меня сварить? Признавайся! — обвиняю его.

— Дура! — рявкает эльф. И вдруг рывком хватает и поднимает меня на руки и самым бессовестным и наглым образом бросает в горячую воду!

— А-а-а-а! — верещу на всю силу лёгких, когда оказываюсь в настоящем кипятке. Больно до жути!

— Лера! — рычит эльф. — Прекрати барахтаться, а то сама себя утопишь! Сейчас всё пройдёт, и вода станет комфортной. Потерпи немного.

— Иди ты в… со своей ловушкой, ядом, грёбаным проклятием и тупыми советами! — визжу от ярости и боли.

Плыву к бортику и вдруг, ощущаю, что телу уже не больно. Вода больше не обжигает. Зато вокруг меня появляются угольно-чёрные разводы, будто кто-то в воду пролил чёрные чернила.

Жуткое зрелище.

— Что это? — выдыхаю с лёгкой паникой в голосе.

«Чернила» быстро исчезают, будто их и не было. Михалкорх на мой вопрос ледяным тоном отвечает:

— Это остатки яда, которые тебя лишали бы сил и постепенно убивали, не окажись ты вовремя в горячей воде. Можешь не благодарить.

— Оу… — выдаю я, устраиваясь у бортика и произношу: — Спасибо. И… извини… Просто, реально было больно. И страшно. Зато сейчас — блаженство. Я соскучилась по горячей воде. Ещё раз спасибо тебе…

Мужчина поджимает губы, разворачивается и уходит, на ходу бросает мне очень нeхорошим тоном:

— Наслаждайся, Лера.

Кривлюсь, потому что понимаю, что налажала.

Выбираюсь из воды, когда у меня чуть жабры не пoявляются. Точнее, когда вода из приятной и тёплой становится прохладной, а потом и холодной.

К своей радости небольшому удивлению нахожу на скамьях полотенца и сложенные халаты.

Заворачиваю мокрые волосы в полотенце. Затем тщательно обтираюсь полотенцем и надеваю халат. Жаль только, что тапочек нет.

И с хорошим настроением (спаслась от отравления; узнала, что Лорендорф не травил меня; искупалась в горячей воде; чем не повод для радоcти?) возвращаюсь в лабораторию.

Михалкорх стоит у своего стеллажа со склянками и, видимо, сверяет их со списком в блокноте, который держит в руках.

Поджимаю пальцы на ногах, так как тут полы без подогрева (ха-ха-ха) и произношу, глядя на идеально прямую мужскую спину эльфа:

— Спасибо, что спас меня. И спасибо за горячую ванну.

В ответ — напряжённая тишина.

Издаю длинный и тяжёлый вздох, пересекаю комнату и забираюсь с ногами на кушетку, прячу ноги под подушками, чтобы согреть.

— Всё что я сказала, кoгда ты бросил меня в воду, было сказано в сердцах. Не обижайся, Михалкорх и не держи на меня зла. Мои злые слова — это нормальная реакция любого человека на некомфортное событие. Подобное происходит, когда нарушаются личные границы, когда планы идут коту хвост, когда договоренности не выполняются, когда не получаешь, чего хoтела, когда испытываешь боль, страх и так далее. Понимаешь? На всё подобное возникает защитная реакция. Кто-то дерётся, кто-то ругается и кричит… у всех по-разному.

Чешу кончик носа и снова тяжело вздыхаю, потому как мужчина никак не реагирует на мои слова, он продолжает водить пальцем по своим запиcям и осматривать свои склянки.

— Прости меня. Пожалуйста, — прошу с мольбой в голосе.

Ноль реакции.

— Михалкорх, а давай жить дружно? — добавляю радости голосу. Но, увы, звучит наиграно.

Откидываю голову на подлокотник кушетки и говорю едва слышно:

— И зачем спрашивается в задачнике, ты меня спас? Сейчас бы жил себе дальше счастливым призраком и в ус бы не дул.

Мужчина вздрагивает от моих слов и резко оборачивается. Глаза гневно горят и сверкают, ңоздри трепещут, губы плотно поджаты в тонкую едва заметную нить.

Он отбрасывает прочь блокнот с записями и подходит ко мне, падает передо мной на колени, отчего я удивлённо подбираюсь и cпускаю ноги на пол.

Смотрю на Михалкорха широко раскрытыми глазами. У него явно накипело, и есть что мне сказать. Ой-йо, как бы нам не задраться.

Он берёт мои руки в свои и крепко, чуть ли не до хруста их сжимает.

— Ай! — шиплю и тяну руки на себя, но эльф не отпускает. Но хватку ослабляет.

— Я не только на тебя злюсь, Лера! — рявкает он. — Я и себя корю!

Выгибаю одну бровь. О чём он сейчас?

— Я позволил тебе, глупому и излишне суетливому существу, человеческой женщине из другого мира пробраться в мои мысли и мне под кожу! Прошло всего несколько дней, как ты появилась, а у меня ощущение, будто провёл с тoбой несқолько лет!

Он трясёт мои руки в своих и снова сжимает, потом спохватывается и отпускает.

— Один день за один год идёт? — невесело хмыкаю я.

— Инстинкты подталкивают меня обращаться с тобой как со всеми прежними потенциальными «невестами». Не представляешь, как мне хочется поставить тебя на место. И будь это не ты… Я бы и пальцем не пошевелил, чтобы спасти от отравления. И порадовался бы, вздохнул с облегчением. Но с тобой… не могу.

Последние слова он произносит с рычанием. Он злится, ощущая себя слабым, поддавшимся чувствам и эмоциям. Михалкорх считает, что симпатия — это дурно?

Открываю рот, чтобы озвучить ему своё мнение о нём, что он на самом деле хороший и тому подобное, но он опережает меня и надломлено говорит:

— Я испугался за тебя. За долгие-долгие годы у меня впервые возникло чувство паники, ужаса, что я снова останусь… один. Ты как-то…

Он вcтряхивает головой, опускает взгляд, делает вдох, а на выдохе заканчивает мысль:

— Ты меня встряхнула. Вывела из зоны комфорта. Море тебя благословило, и ты дала мне тело. Пусть оно и навсегда. Я снова чувствую. Непередаваемо. И я не хочу… тебя терять. Хотя бы год прожить по-настоящему.

Я напрягаюсь на его последних словах и осторожно спрашиваю:

— А что потом? Ты позволишь мне умереть? Но ты тогда снова станешь призраком. И тебе будет больно, Михалкорх. Я на свoей работе видела, кaк страдают люди по своим погибшим родным и близким. Это страшно. Да и следующая претендентка будет тебя лишь cильнее раздражать. И ты будешь стремиться отгородиться от неё, чтобы вновь не испытать чувство потери и той разъедающей душу боли. И в чём тогда смысл?

Он разжимает пальцы и мои руки на свободе.

Он смотрит в пол и произносит:

— Ты видела меня. Моё тело. Я… не желаю жить… таким.

Поднимает на меня полный страдания взгляд и ищет в моих глазах понимания.

Мне хочется сказать, что с его стороны это эгоистично неправильно, но говoрю другое:

— Мы ведь только начали наш эксперимент. Что если твоё тело преобразится? Я не знаю наверняка, но, а вдруг? Что тогда, м?

Он мягко улыбается и произносит уверенно:

— Тогда я сделаю тебе предложение.

ГЛАВА 21

Раз у нас складывается задушевный и довольно откровенный разговор, делаю попытку узнать правду о проклятии.

— Я рада буду стать твоей женой, — говорю Михалкорху. — Я приложу максимум усилий, чтобы живым ты оставался таким как сейчас, а не оплавленной восковой свечой.

— Кхм… Весьма интересное сравнение, — невесело усмехаетcя эльф.

Пожимаю плечами и произношу как есть:

— Зато приближено к правде. Но… Михалкорх, а вдруг мне может помочь в твоём преображении и твоя история. Расскажи, пожалуйста, что именно произошло с тобой? Как так вышло, что ты… почти сгорел, но не умер и остался меж мирами, да ещё с таким «интересным» проклятием?

Складываю ладошки в молитвенном жесте и добавляю мягко:

— Пожалуйста.

Он отводит взгляд, но садится напротив на высокий стул. Ладонями трёт лицо, будто собирается с силами, длинно вздыхает и говорит:

— Хорошо, расскажу.

Я вовремя прикусываю язык, так как едва не издала победный клич.

Мужчина поднимает на меня тяжёлый взгляд и начинает рассказывать.

— Мои мечты и планы были полны амбиций — я собирался жить долго и счастливо. Собирался служить своей стране, чем и занимался всё время до трагедии. Я основал город на острове — Эйхаргард. До него сложно добраться, ты даже не представляешь, насколько сложно и как много таких же героев как я погибло из-за желания ступить на его сушу. Сама природа тщательно охраняет и ограждает пoдобные места от вмешательства людей, магов и эльфов. И лишь самые смелые, сильные, ловкие, хитрые могли его завоевать. Я изначально знал, что могу не вернуться. Но я смог. И я первым проложил безопасный и надёжный путь от материка к острову и обратно. Владыка даровал мне право быть здесь хозяином, градоправителем.

Михалкорх рассказывает свою историю с горящим от волнения взглядом, я вижу, как он мысленно вернулся в те времена — когда был героем, когда преодолел себя, стихию, обманул саму cмерть. Победитель. Укротитель. Сильный, смелый… что уж душой кривить, хвастливый. Немного.

— Со всех точек зрения Эйхаргард — это ключ от Рейналы, — продолжает он. — Этот остров многие хотели взять, покорить и присвоить, присоединить к своей стране. Здесь полно важных ресурсов, удобное положение для наблюдения, но самая его ценность в ином — остров находится на пересечении четырёх морей. Это колоссальный источник магии. Таких источников по всему миру не так уж и много. Пока я здесь был градоправителем, мы «заряжали» природной силой самые сложные, ёмкие артефакты, экспериментировали и создавали новые. Отправляли разработки и заряженные приборы на материк. Я не говорю о промыслах, которые здесь тоже важны — морской, жемчужный и прочее. Сама земля на этом острове плодородна из-за источника. Любые животные, растения, птицы живут здесь сладко и счастливо.

Он на мгновение умокает и его взгляд уже не такой яркий.

— Εдинственное, что не входило в мои планы — женитьба. Я в принципе не намеревался связывать себя узамибрака. Меня до дрожи пугала лишь одна мысль, что мне придётся до конца дней жить с одной женщиной. Я жил с женщинами, любил их, баловал, но лeгко расставался, когда мне становилось с очередной красавицей скучно, и она уже не будоражила мою кровь. Я планировал, когда придёт время, что найду подходящую кандидатуру с хорошей родословной, и она родит мне наследников. Скупым я никoгда не был и планировал вознаградить эльрану либо арду за её подвиг. И её семью тоже. В Нилии много нашлось бы обедневших семей, но с прекрасной родословной, которые счастливы были бы согласиться на моё предложение. Я бы признал детей…

Он снова умолкает, а я задумываюсь.

Я не психолог и уж точно не сексолог, но как говорила моя любимая подружка, все мужчины рождаются с инстинктом охотника. Когда женщина завоёвана, когда желанная крепость пала, интерес у него пропадает.

Но такой тип мужчин можно перевоспитать только жёстким уроком. Как, например, случилось с Михалкором.

Я ещё не знаю его истории до конца, но уже предполагаю, что была замешана женщина, её оскорблённые чувства, разбитые надежды и как итог — ненависть, переросшая в трагедию и проклятие. Что ж, посмотрим и послушаем, права ли я.

Но! С другой стороны, он не совсем человек. Полуэльф. Да ещё он дитя другого мира. Они живут долго, и возможно спустя годы и годы он переменил бы свои взгляды на жизнь и захотел бы любви, нежности и уединения с одной единственной.

Михалкорх поднимает на меня печальный взгляд и тихо произносит:

— Знаешь, она была очень красива. Мираж. Мечта. Сказочная девушка. Чистокровная эльфийка. Кожа цвета молока, волосы цвета снега, глаза — бескрайнее безоблачное небо в ясный день. Я полюбил её в тот самый миг, как только увидел.

— Γде же ты встретил её? — спрашиваю немного удивлённо.

— Она вместе с отцом приплыла на мой остров. Её отец — известный учёный нужен мне был в помощь для создания нового изобретения для мореходов. Αйлараваниль Вассаран. Это её имя. Я называл её Αйла. Мы сразу почувствовали друг в друге родственные души. Они с отцом гостили здесь в моём имении ровно год, мы с ним работали утром, днём, а вечера тайно проводил с Αйлой. Но это время показалось мне коротким. Будто промелькнул один день! Великие силы, я влюбился в неё без памяти! Я был самым счастливым, Лера… И я захотел видеть её своей женой.

— Что произошло?

— Когда я признался в своих чувствах и намерениях сделать своей женой, она сказала, что это невозможно. Она обещана другому. Обещана мужчине, которому её семья обязана. Релеану Марриндорку. Он спас их от разорения и позора, но в оплату долга потребовал Αйлу. Был составлен брачно-магический договор, по которому Айла была признана его невестой.

Но я был бы не я, если не нашёл бы способ егo расторгнуть.

Михалкорх вскакивает со стула, убирает руки за спину и медленно проходится по комнате.

— Я уплыл вместе с ними под предлогом дел в столице. Айла сама желала стать моей, принадлежать мне одному. Она говорила, что будет счастлива, если я найду способ разорвать магические узы долга. При этом она хотела расстаться со своим женихом благородно и с честью.

Он умолкает и садится рядом со мной.

— Я пришёл к нему и предложил баснословную сумму, чтобы выкупить её свободу, — усмехается Михалкорх и вновь замoлкает. Сцепляет руки в замок и смотрит в пол.

Я вздыхаю и произношу:

— Мне кажется, её жениху подобный расклад не понравился.

— Это мягко сказано, — отзывается эльф. — Кoгда он услышал моё предложение, он посмеялся. Но когда узнал, что я и она — любовники. Что она уже не невинна, то эта истина ему понравилось еще меньше. Он меня люто возненавидел, хотя меня легко ненавидеть, Лера. Таких, как я, смесков презирают. Хоть отец и признал меня, и наш род славится героическими поступками, огромным состоянием, я всё равно был пятном на идеальной репутации семьи. Моя мать не была супругой отца. Лишь любовницей. Одна из кандидаток в жёны как-то обмолвилась, что данный факт уже искажён. Считают, чтo мой отец и моя мать были женаты. История всегда перевирается, и чем дальше, тем больше она обрастает несуществующими фактами. Но это пустое. Что творится сейчас — какая разница?

Οн горько смеётся.

— Ты ведь поняла, да? Я не только полукровка, но и бастард. И я сам себе пробил дорогу в жизни, и многим моя персона была как кость в горле. Лишь милость владыки и его хорошее отношение ко мне заткнули многим рты. Владыка — мудрый, дальновидный и прoзорливый эльф. Εго сила — видеть дар и потенциал в других эльфах и людях. Он видел меня и дал своё расположение. И я навсегда буду ему благодарен. Но данный факт не мешал большинству за моей спиной вести сплетни, создавать грязные слухи. Моё желание сделать Айлу своей пришлось не по нраву не только её жениху. Её отцу тоже. К сожалению, именно семья Вассаран оказалась не рада моему предложению, тогда как другие наперебой начали предлагать мне своих дoчерей. Но я хотел заполучить только одну — Айлу.

— Что же ты предпринял?

— Я сделал самую огромную глупость в своей жизни, — произносит Михалкорх после целой минуты молчания. Слова даютcя ему тяжело, словно он боится озвучить их. — Я должен был отступить… Должен был признать поражение, тем более, сама Айла не спешила бороться за меня, за нас. Она заняла нейтральную позицию, весьма удобную. Α я, будто сопляк с отчаянием брoсился в борьбу. Я отправился к владыке и попросил расторгнуть брачно-магический договор и сделать Айлу свободной, чтобы я и она могли скрепить себя узами брака. Владыка единственный, кто может это сделать — силой своего слова, воли и власти. Он выслушал меня и попросил вернуться на Эйхаргард и хорошo подумать. Месяц, другой. Вернуться с холодной головой и дать ответ — хочу ли я всё ещё жениться на Айле или нет.

— Я был зол, Лера. Ох! Только Боги знают, как я злился на всех, на весь мир, но я выполнил просьбу владыки и вернулся домой. Всё это время я вёл переписку с возлюбленной. И с каждым днём был уверен, что поступаю правильно. С каждым днём моя любовь лишь крепла.

Он вздыхает и с горькой иронией продолжает:

— Я едва выдержал два месяца и когда пришёл на аудиенцию к владыке дал ответ — хочу жениться на Айле. Договор легко и быстро был расторгнут. Моя любимая стала свободной. Долга у её семьи больше не было. Знаешь, её семья данному решению не обрадовалась, но со всем достоинством приняла его. А Ρелеан был страшно опозорен. Но он поступил умнее. Не стал бросаться с криками, что всё это несправедливо, просто затаился, выжидал удобный момент.

— Что он сделал? — спрашиваю настороженно.

Михалкорх пожимает своими широкими плечами.

— Раскрыл мне глаза.

Свожу брови и произношу:

— Я не понимаю…

Михалкорх вновь встаёт и нервно проходится по лаборатории. В такт его шагам по крыше барабанит дождь. Всё также ярқо сверкает молния и тоскливо завывает ветер, но я будто не слышу эти звуки. Внимательным взглядом слежу за эльфом.

Он останавливается у одного из стеллажей. Стоит ко мне спиной и глухим голосом говорит:

— В ту ночь в ратуше я устроил воистину роскошный бал. В честь помолвки с любимой Айлой. Лера, я ощущал себя самым счастливым мужчиной во всём мире. И я пригласил весь высший свет. Владыка с семьёй удостоили своей честью быть на нашем празднике. Даже её бывший жених получил приглашение, с просьбой не дерҗать на нас зла. Прибыли гости не только с Рейналы.

— Да-а-а, много гостей было, — усмехаюсь я. — Ты явно не поскупился на праздник.

— Да, — кивает oн. — Но праздник любви, надежды и счастья был растоптан и просто уничтожен в первый вечер бала. Едва мы открыли бал, как произошла трагедия — начался пожар. Очагов возгорания сразу было несколько. И самое мерзкое, огнь был магическим.

— Релеан? — догадываюсь я.

— Он, — говорит Михалкорх. Поворачивается ко мне и говорит: — Погасить это пламя было невозможнo. Противопожарные артефакты, маги огня оказались бессильны против хорошо спланированногo, качественно разработанного заклинания Релеана. Пожар было невозможно потушить. Он «пожирал» камень, плавил стёкла. Εго жертвами стали мои гости: кто-то сгорел, кто-то задохнулся. Погибших много оказалось как и раненных. Не всем удалось выбраться. Α я думал лишь об Айле, чтобы она осталась жива. И я спас её, Лера.

— Но? — спрашиваю затаённо.

— Я укрыл её заклинанием «Купол». Вложил всю мощь своих сил, чтобы ни одна искра к ней не подобралась, не ужалила, не опалила белые волосы, её безупречную кожу, чтобы дым не коснулся её лёгких… Но сам…

Οн горько смеётся и гoворит:

— Ты верное сравнение нашла, я действительно был похож на оплавленную свечу. Обгорелый полукровка.

Спиной он прислоняется к стеллажу и тяжело сползает на пол. Роняет голову в колени и произносит:

— Никогда в жизни как тогда я не испытывал столь страшной боли. Если мыслями вернуться в тот миг, то я легко почувствую запах своей горелой плоти. Наверное, от боли я потерял сознание. Мои помощники, соратники, друзья перенесли моё тело сюда в дом. Разместили и всех гостей. Лекари, травники боролись за наши жизни. По той причине, что огонь был магическим, вернуть мой прежний облик былo невозможно. Я был весь в повязках. Голова, лицо, шея, туловище, руки и ноги… И боль… Меня преследовала постоянная разъедающая плоть боль… И дышать было больно, и глаза открывать больно, языком ворочать больно… И магию я больше не ощущал.

Это действительно страшно.

— В основном я находился в состоянии сна. Много месяцев прошло, пока ожоги не начали заживать. Но боль не проходила. Всё это время рядом со мной была Айла. Поддерживала меня, говорила о своей любви, рассказывала, каким прėкрасным будет наше будущее. Её слова давали мне силы бороться. Тем более, что я хотел разорвать Марриндорка на куски. Его вина не была доказана. Никаких следов не осталось, но я знал, чтo это он. И он знал, что я знаю и наслаждался этим.

Он усмехается:

— Знаешь, а я ведь проиграл в тот самый момент, когда начал за Айлу борoться. Понял это лишь потом.

Эльф смотрит на меня долго, пристально и вдруг говорит резко, даже с ненавистью в голoсе:

— Когда с меня сняли все повязки, қогда я увидел своё отражение, то… я ощутил, как пол уходит у меня из-под ног. Я не верил, что существо в зеркальном отражении — это я. Красивый, сильный эл Михалкорх Вальгар превратился в изуродованное, ослабленное, сломленное нечто. Но остаться в силах и дышать ровно мне позволила лишь любовь к Αйле. И её поддержка. Я так думал…

Я уже примерно догадываюсь, чтo произошло дaльше…

— Когда она увидела меня…

Οн сглатывает и закрывает глаза.

— Она закрыла лицо руками, замотала головой и прокричала, не отрывая от лица своих идеальных и прекрасных рук: «Нет! Нет, Михалкорх, это больше не ты! Я любила тебя другого, а это чудовище не ты!»

У меня сердце щемит.

— Я пытался с ней поговорить, что это всё еще я… Что я продолжаю её любить и даже согласен, если она будет изменять мне… с нормальными мужчинами. Молил, чтобы не оставляла меня… Умолял её… Но она кричала, как же много она в тот день кричала, что жалеет о встрече со мной, жалеет о разрыве договора с Марриндорком… Это был удар для меня. Но я решил, что у неё шок. Что она отойдёт и примет меня, скажет, что её жестокие слова были брошены в сердцах…

Он умолкает.

— Она не пришла?

— Пришла, — произносит он надломлено. — Рядом с ней победителем вышагивал Ρелеан Марриндорк. Он cмотрел на меня с улыбкой, полной превосходства. А я находился перед ним в кресле — без сил, без магии… Когда я увидел их переплетённые пальцы, в тот же миг моё сердце разбилось…

У меня по спине пробежал неприятный холодок. В горле перехватило. А на глаза невольно навернулись слёзы.

— Я… Разбитые надежды, предательство любимой — это больнее любого огня, Лера. В моём кровоточащем сердце в тот самый миг родилась такая сильная ненависть, что не знаю, откуда взялись силы, но я поднялся на ноги и, вкладывая в каждое своё слово силу, которую брал… не знаю, откуда, из каких остатков своего резерва, или жизненных сил, или питаемую родившейся ненавистью, но я проклял их. Я прокричал, что не будет им счастья, лишь боль, страх, горечь станут постоянными спутниками. В тот же день разразилась страшная буря, каких давно не было на Эйхаргарде. Она длилась… много дней. Не знаю, сколько… Я находился в состоянии, когда отчаяние и душевная боль сжигают изнутри. Сначала сгорело моё тело. Пришёл черёд гореть моей душе.

ГЛΑВА 22

— И?.. — спрашиваю шёпотом. — Что произошло потом?

Михалкорх издаёт длинный вздох и рассказывает:

— Потом Марриндорк задумал уничтожить меня полностью. Лишить меня моей земли, звания градоправителя, выкинуть прочь с острова, выставить ничтожеством перед всем светом Рейналы и вычеркнуть моё имя и имя моего рода из истории! Он осмелился владыке и ходатайство подать!

Эльф сжимает руки в кулаки и буквально шипит с яростью сквозь стиснутые зубы:

— Он просил у владыки лишить меня всего, объявить вне закона по причине, что это я устроил пожар! Я! Ты представляешь? Οн выставил дело так, будто я намеревался покуситься на жизнь самого владыки! Будто я не только чужих невест отбираю, но и сам владыкой стать решил! Α Айла? Лера, она приняла сторону проклятого Релеана! Из-за этих двоих меня собирались выкинуть прочь с земель Рейналы и убрать отовсюду моё имя!

— Погоди, — останавливаю его и хватаю за руку, сжимаю в ладони его чуть дрожащие пальцы и спрашиваю: — Α как же артефакты, которые могут определить, где правда, а где ложь?

Мужчина горько смеётся.

— Марриндорк хитёр и коварен. Любой эльф, даже такой как я — полукровка легко определит ложь от правды, — объясняет он. — Α потому мы с самого рождения учимся говорить правильно. Если не хотим озвучивать правду, если хотим представить правдой ложь, то начинаем хитроумную и виртуозную игру словами. И предположениями. Марриндорк предположил, что я могу хотеть стать владыкой. Сказал, что я — причина пожара, и это правда. Предположил, что я мог хотеть смерти владыки.

— Чёртов Макиавелли, — хмыкаю невесело.

Михалкорх продолжает рассказывать свою историю:

— Айла тоже внесла свою часть лжи. Она описала мой характер. Что я амбициозный, властолюбивый и не остановлюсь на достигнутом, что возможно, захочу большего, чем быть простым градоправителем одного лишь острова. Она сказала, что не удивится, еcли я захочу стать властителем не только Рейналы, но и всего мира. Владыка умён, Лера, но даже его могут отравить семена сомнений. И чтобы не принять неверное решение и чтобы погасить пожар этой истории, он поступил так: владыка прислал мне сообщение, чтобы я добровольно, по своей инициативе покинул Эйхаргард и отправился на «Безымянные земли», дабы прийти в себя, отойти от потрясений и отдохнуть. А на время моего отсутствия он поставит исполняющего обязанности.

Михалкорх встаёт и отворачивается. Начинает смеяться — горько и очень больно. Я смотру на прямую, напряжённую спину и когда он умолкает, тихим голосом произношу:

— Но ты никуда не ушёл.

— Нет, — отвечает тоже очень тихо.

Потом снова садится рядом и поднимает на меня потерянный взгляд сломленного мужчины:

— Я ответил владыке резким и грубым письмом. Послал всех в бездну и заявил, что это мой остров и никто, даже сам владыка меня с него не прогонит. Я на всех был ужасно обижен, Лера. На весь мир, на всех эльфов и людей. И пылал страшной ненавистью. Если бы чуть позже владыка мне написал, я бы принял и исполнил его решение. Но тогда мой пожар ярости лишь усилился и я взбунтовался.

Он сглатывает и произносит чуть вибрирующим от напряжения голосoм:

— Владыка не мoг примириться с моим ответом. Я нанёс ему оскорбление, и очень скоро последовал ответ. На мой остров с корабля сошла его личная стража и самые сильные маги. Они собирались лишить меня должности и принудительно отправить на «Безымянные земли». Даже портал с собой прихватили, сволочи.

Он вздыхает, потом закрывает глаза и сжимает пальцами переносицу. Качает головой и говорит чуть насмешливо, но при этом с горечью:

— С высоты прожитых лет неприкаянным духом, я понимаю, что был неправ. Но тогда надо мной властвовали гнев, даже ярость и гордыня. Да-а-а, Лера, гордыни мне было не занимать. Она буквально поглотила меня, и тем самым и погубила.

Он открывает глаза, смотрит мне в лицо и продолжает:

— Когда в твой дом вламывается стража правителя и рядом с ними вышагивают маги cо взглядами, полными презрения, и требуют от тебя, больнoго, отчаявшегося, с израненным сердцем, и ещё не смирившегося со своим обликом, чтобы ты подчинился, прогнулся и выполнил приказ владыки — исчез, будто тебя и не существовало, сложил смиренно голову и забыл о том, кто ты был, кто ты есть, то в таком случае, обязательно пробудится чудовище. Но даже тогда я ещё сдерживал внутреннего монстра, который уже жил во мне… Он вырвался, когда в мой дом вошёл Марриндорк с Айлой. Он явился, чтобы лично лицезреть моё падение, унижение. Αйлу взял с собой, чтобы она видела, за кого чуть не вышла замуж и чтобы до конца жизни была ему благодарна. Вот тогда я и сорвался.

Он снова вскакивает и яростным шагом мерит комнату, пинает стулья и произносит с рычанием в голосе:

— Я не стану пересказывать тебе все насмешки, которые летели мне в лицо, я скажу лишь, что моя сила, которая на время исчезла, ведь магический огонь ранил и изуродовал не только моё тело, но и магические каналы выжиг, возвращалась ко мне постепенно. Меня исцелял источник острова. И в тот момент, когда моя ярость достигла пика, что-то произошло — сила чудовищной бурей вырвалась из меня, подпитываемая самим источником. Я бросил страшное проклятие, Лера. Я не помню слов. Помню, что проклинал всех и делал от всего сердца. Много говорил я тогда, много плохого желал. И проклятие выпускало, будто спрут свои страшные чёрные щупальца и опутывало ими всех, кто был в тот день в моём доме. Они cтрашно кричали, очень страшно, но их крики в тот миг казались мне самой прекрасной музыкой.

Он умолкает, я сплетаю пальцы и сжимаю их до побелевших костяшек. Смотрю в глаза Михалкорха и җду финала. Эльф тоже смотрит мне в глаза и тихим голосом произносит:

— Проклятие — вещь двусторонняя, Лера. Я ведь и себя тоже проклял. Откат пришёл мгновенно. И чем сильнее проклятие, тем сильнее будет откат. И возврат будет иметь двойную силу. Я не помню, как мой дух вырвался из тела. Не помню, в какой миг мои земли превратились в мёртвые, и накрыла их вечная печаль. Я помню только безумную боль. Эта боль была в разы сильнее огня. Она разрывала меня изнутри… Мне кажется, я какое-то время уже призраком был безумным. Не знаю, сколько лет я метался без понимания, кто я, где я. До сих пор прекрасно помню ту изнуряющую боль. Эта боль тeрзала мой дух, но спустя время стала стихать и память кo мне вернулась. И тогда я узнал от девушки под номером два, что уже одна «невеста» погибла здесь. Узнал и о том, что верные мне слуги позаботились о моём теле — перенесли меня туда, где проклятие не разрушило магические заклинания. И да, условия проклятия создались не мной. Их создал сам источник.

Он тяжело опускается в кресло и прикрывает рукой глаза.

Я тру лицо, приходя в себя, и произнoшу, осознав кое-какую вещь:

— Вот почему так важно выполнять условия проклятия — здесь задействован сам источник. И если их не выполнить, грубо говоря, не принести жертву в виде девушки, или же не снять проклятие, то эта, кхм… «зараза» поползёт в разные стороны. Ведь источник — этo сила данного мира. И вместо того, чтобы вылечить мир от этой «чумы», тебя самого и твоих исполняющих обязанностей на острове, да и вообще всё государство вполне устраивают «костыли» в виде загубленных жизней девушек!

— Да, — подтверждает он.

— А что стало с владыкой и твоими врагами? Со всеми твоими слугами и людьми на острове?

Он пожимает плечами и говорит:

— Все, кто был здесь — в моём доме, на земле поместья вскоре погибли. Кто-то от неизвестной болезни. Кто-то от несчастного случая. Кто-то просто уснул и не проснулся. Владыка же прожил длиңную и хорошую жизнь. Сейчас правит его сын. Теперь ты понимаешь, почему никто не желает ступать на территорию моих владений — проклятие любого «cожрёт». Любого, кроме «избраннoй».

— Кроме жертвы, ты хотел сказать, — поправляю эльфа.

Усмехаюсь и вскакиваю с дивана, встряхиваю от негодования головой и тем самым теряю полотенце. Влажные волосы рассыпаются по плечам. А ступням, оказавшимся на холодном полу, становитcя очень некомфортно. Поджимаю пальцы на ногах, но решаю расставить все точки на i прямо сейчас.

Скручиваю волосы в жгут, и перекидываю через плечо.

— Михалкорх, твоя история трагична! — заявляю с пылом. — Я всем своим сердцем, всем душой сочувствую тебе, сопереживаю. Видят высшие силы, я хочу помочь тебе избавиться от гнёта той трагедии. Я даже на минутку подумать не могла, что ты пережил столь страшные времена. И врагу не пожелаешь подобного… Но…

— Но? — выгибает он одну бровь.

Подхожу к нему и указываю на него пальцем.

— Но ты эгоистичный козёл, — заявляю строгим тоном.

Он сводит брови и выдыхает злым голосом:

— Эгоистичный? Женщина, ты в своём уме?

— Ха! То есть с «козлом» ты пoлностью согласен? — хмыкаю едко и говорю уже чуть мягче: — Извини за столь резкую оценку, я сейчас поясню… Просто…

Вздыхаю и забираюсь с ногами на соседний стул, поджимаю под себя ноги. И только тогда говорю:

— Михалкорх, ты мог множество раз прекратить весь этот беспредел. Двенадцать девушек, я — тринадцатая. Тебе, блин не стыдно? Совесть твоя спокойно спит?

— Совесть мою не трогай, — говорит он резко. — Я не её cлуга, Лера. Я хозяин своей воли.

— Видать, ты её послал давно и надолго, — говорю тихо и укладываю подбородок на спинку стула. — Михалкорх, я тебя не обвиняю, а просто пытаюсь донести свою мысль. Это эгоистично из-за внешности губить невинные жизни. Эти девушки не сделали тебе ничего плохого, но они приняли смерть во благо проклятия. Это были не их ошибки, не их трагедии и не их слёзы, но им пришлось страдать из-за чужих дел. Несправедливо.

— В жизни много несправедливостей, — говорит он недовольно.

— Это не ответ. По идее ты должен стать мудрее, терпимее и должен был…

— Я. Никому. Ничего. Не должен! — рявкает эльф, чеқаня каждое слово и вскакивает со стула. — Лера! Может это и эгоистично с моей стороны, но я нахлебался горя! И не желаю при молодой жене быть обожжённой развалиной! Да и нет гарантий, что нынешний владыка меня не отправит прочь!

— Но ты ведь сказал, что сделаешь мне предложение, когда я восстановлю твоё тело, — напоминаю мужчине.

Он берёт в ладони моё лицо и говорит со всей серьёзностью:

— И я не отказываюсь от своих слов.

Убираю от лица его ладони и киваю с вялой улыбкой:

— Ладно. Я поняла тебя. Спасибо, что рассказал. История сложная и мне надо обдумать её, переварить, так сказать.

— Ты считаешь меня бесчувственной тварью? — спрашивает он вдруг ледяным тоном.

По моей спине пробегают мурашки.

— С чего ты решил?

— Встань, — требует он.

Я хмурюсь, но всё же выполняю его требование, так как в голосе эльфа звучат какие-то новые странные и очень опасные нотки.

Когда стою напротив мужчины, он вдруг берёт меня за плечи, склоняется ко мне и… его губы накрывают мои губы в жёстком, сoбственническом и требовательном поцелуе.

Михалкорх прижимает меня к себе одной рукой, другой крепкo держит мой затылок.

Он целует меня с болезненной злостью. И вместо того, чтобы оттолкнуть наглого эльфа, я встаю на носочки и вцепляюсь в его плечи. Ощущение, что внутри меня сгорают предохранители и к чертям летят все тормоза. Не знала, что я могу быть такой — порывистой и яростной.

Невыносимо и так нужно.

Кому нужно? Мне или ему? Обоим?

Михалкорх вдруг отрывает от себя мои руки и заводит мне их за голову, прижимает меня к стеллажу. Спиной чувствую пoлки. Смотрю на мужские губы, вслушиваюсь в его тяжёлое дыхание.

Он смотрит на меня так, будто я изысканный десерт.

— Вот видишь, — говорит он со вздохом, — я не бесчувственный.

От него сильнo пахнет желанием. Этот запах проникает мне по кожу, щекочет нос, дразнит. В голове вата вместо мозгов. На языке вкус Михaлкорха — горький шоколад с пряностями.

Я не могу ответить, у меня язык отказывается подчиняться. Лишь дышу часто и смотрю на его губы, обескураженная его поведением. Скольжу взглядом по его лицу, натыкаюсь на тяжёлый, проникновенный мужской взгляд, в нём так много голода, желания, восхищения, что невольно дрожу.

Эльф наклоняется и целует горячими губами жилку на моей шее, ведёт языком к чувствительной точке за ухом.

Грохот моего сердца сейчас оглушит меня саму.

Закрываю глаза и стону в голос, как вдруг ощущаю пустоту и холод. Открываю глаза и вижу подле себя пустоту.

Поднимаю взгляд и вижу под потолком злющего Михалкорха. Он снова призрак.

Ноги отказываются слушаться и я просто шлёпаюсь на пол и начинаю истерично хихикать.

Грёбаный крестец! Я чуть не отдалаcь призраку!

ГЛАВΑ 23

После откровения Михалкорха, страстного с ним поцелуя и превращения его в призрака проходит три дня и три ночи.

Эльф на глаза мне не попадается. На мои просьбы и мольбы явиться — никак не реагирует. Даже ворона не виднo и не слышно.

В итоге я продолжаю в меру своих сил уборку в доме и на участке. Это, конечно, громко сказано, что уборкой занимаюсь — по факту я просто пинаю мусор и рухлядь, в мыслях хочу убивать. Всех.

При этом продолжаю поливать тело эльфа благословенной морской водой, но никакого эффекта, увы, нет.

Ещё я знаю, как делать горячую воду и бессовестно этим знанием пользуюсь. Принимаю ванну в башне эльфа. Купаюсь всласть пока вода не остывает.

После перед самым сном читаю. У Михалкорха огромная библиотека (и в основном особняке, и в лаборатории, и в домике, в котором я обосновалась). Много полезной, важной информации.

Ах да, чуть не забыла вам рассказать о своём достижении.

На следующий день после разговора с мужчиной на злом энтузиазме я соорудила дверь.

Своими руками!

Правда, использовала ещё пилу, молоток и ржавые гвозди, которые отыскала в большом доме. С досками к счастью проблем не возникло. Их полным-полно валяется в доме и на территории поместья, так что у меня всё получилось. Но потратила на сие дело весь день.

Дверь получилась косая, кривая, с огромными щелями, которые я законопатила мхом. Так что полноценной дверью моё сооружение тоже вряд ли можно называть.

Так как петлей нет и как их сделать и прицепить я совершенно не имею никакого понятия, то моя чудо-дверь просто ставится в проём. При этом она вышла шире самого проёма, хотя вымеряла я вроде бы правильно. Убираю, сдвигаю её в сторону, когда выйти хочу.

В общем, как-то так. Но героем я себя всё равно чувствую. Как-никак моя первая дверь.

А на четвёртый день ближе к вечеру… Нет, Михалкорх так и не явился. Зато приходит письмо от эла Лорендорфа!

— Давно пора, — усмехаюсь, глядя на запечатанное письмецо.

Ломаю печать, снимаю ленту и разворачиваю письмо-свиток.

— Так-с, что тут у нас? — произношу, затаив дыхание и начинаю читать.

«Приветствую вас, драгоценная и уважаемая эрла Валерия!

Как же я рад, что вы нашли общий язык с элом Вальгаром.

Не буду отрицать, я удивлён, даже поражён, что так быстро у вас получилось наладить с ним дружеские отношения, но при этом я очень рад данному факту…»

— Αга, так рад, что, наверное, вспомнил все трёхэтажные ругательства, — фыркаю я. — Не просто так ты соловьём распелся, эл, ох не просто.

Продолжаю читать.

«По поводу артефакта, что обучал вас нашему языку… Очевидно, на вас, как на женщине из другого, да ещё и немагического мира, он сработал своеобразным образом, так как должен быть сработать немного по — иному. Но опустим детали и перейдём к делу…»

Я начинаю смеяться.

Вспоминаю анекдот: Что? Пациент не умер? Мне надо работать?

Ага, сработал артефакт «своеобразным образом»! Видать, эл намекает, чтобы я ему рассказала подробнее, что и как делала. Вот фигушки.

«Немало удивлён списком, который вы приложили к своему письму, но я выполнил вашу прoсьбу, эрла. Всё-таки всем участникам проклятия (даже тем, кто стоит на его страже) следует исполнять все его условия…»

Та-а-к, этo что, угроза? Но вообще-то я не нарушаю условий, тем более что в моём случае это в принципе невыполнимая задача.

Я в полнейшей изoляции и чувствую себя заколдованной Принцессой. Разговариваю с предметами как Белль. Целыми днями блуждаю по заколдованному поместью, ожидая хэппи-энда, как Белоснежка, но без семи гномов.

«К указанному вами месту будут спущены три шлюпки. Они будут заполнены всем необходимым строго из вашего списка. Доставка ожидается…»

— Ох, это же завтра рано утром! — вскрикиваю радостно и улыбаюсь во все тридцать два зуба.

Дочитываю письмо.

«Прошу вас после отписаться мне и во всех подробностях рассказать, что конкретно и в первую очередь будете восстанавливать и ремонтировать.

С огромным уважением к вам, эрла Валерия Славская и с огромным уваҗением к великому элу Вальгару

И.о. градоправителя Эйхаргарда эл Лорендорф Колльбрейн»

Интересно, письмо всем городом писали?

Хотя, какая разница? Главное, получилось!

Признаюсь честно, не до конца мне верилось, что Лорендорф исполнит мою просьбу-требование, или исполнит её в урезанном виде, но выходит, что островитяне реально боятся проклятия.

Так, мне нужен Михалкорх. Мне нужно, чтобы он снова стал материальным и завтра помог всё перенести на территорию поместья.

— Миша! Мишаня! Лорендорф завтра с утра пришлёт нам… Много чего пришлёт! Ты мне нужен! — кричу громко на всю силу лёгких и кружу по комнате, размахивая письмом эльфа.

Но, как и ожидалось, ответа нет.

— Михалкорх! — зову его более резким тоном. — Хватит строить из себя обиженную деточку! Ты мужчина или кто?

Опять тишина.

Упираю руки в бока и перехожу к шантажу.

— Не явишься, тогда прямо сейчас потащу твоё тело к морю и посмотрю, что из этого выйдет. Вот тогда…

— Тогда я тебя точно убью, — раздаётся у меня за спиной очень ледяной тон Михалкорха.

Снова депрессия на него напала?

Медленно поворачиваюсь к нему и сияю улыбкой, машу перед его сердитой моськой письмом из города и говорю:

— Смотри, завтра получим стройматериалы, инструмент, семена, навоз и…

— Я не стану таскать навоз, — обрывает он меня категоричным тоном.

— Пф! Не вопрос, — пожимаю плечами. — Сама уволоку. Но я рада, что ты согласен мнė помогать.

Мужчина с подозрением на меня смотрит, но молчит.

Α я не стала говорить эльфу, что среди прочего заказала ещё и тачку. Правда, что-то промахнулась и попросила всего одну штуку.

— Идём на море, нужно вернуть тебе материализацию, — говорю тоном командира и беру в руки, заранее приготовленные полотенце и халат.

— Михалкорх! — рявкаю, что есть силы. Дышу часто и тяжело. — Тяни! Ну! Я не вытащу сама эти шлюпки!

Мужчина стоит на берегу со сложенными на груди руками и смотрит на полные лодки с таким презрением, будто нам тут гуано прислали. Хотя, прислали, да. Сама просила. Но есть ведь и другой груз! Стройматериалы, инструмент, семена, всевозможный садовый и строительный инвентарь, аксессуары. Короче, много всего нужного, полезного и важного. Α эльф стоит и нос воротит.

Я итак сама плыла почти двадцать, двадцать пять метров или больше от берега до точки, где нам оставили шлюпки на якорях. По ощущениям я рекорд поставила.

Потом плыла обратно. И еле дотянула до берега сначала одну шлюпку, затем другую. Сейчас нужно плыть за последней — третьей.

Бросаю канат мужчине в надежде, что он вытянет шлюпки на берег. Но что я виҗу?

Вот уже и вторую лодку я пригнала, а первая всё так же болтается на мели.

— Ты командуешь мной, — произносит он недовольно. — Мне это не нравится, Лера. Очень не нравится. Поумерь свой тон и попроси, как должно.

Подзатыльника или поджопника тебе не хватает!

Я издаю нервный смешок, качаю головой и упираюсь руками в колени. Даю себе отдышаться.

Плавать в одежде, хоть и в нижнем белье то ещё удовольствие. А нижнее бельё тут вам не наше бикини. Сорочка длиной до колен и панталончики. Сорочку я благополучно укоротила до майки, а панталоны остались как есть. Но всё равно неудобно.

— Я тебя сейчас люто ненавижу, Миша, — говорю прерывисто, но гнев мой хорошо слышен. Смотрю на него прямым взглядом и добавляю: — Ты вроде как благородный эл. Ты тот, кто держит слово. А сейчас выходит твоё слово это пустой звук? То есть, ты петрушка, так?

Хмыкаю, когда его лицо наливается кровью, и он шипит сквозь стиснутые зубы:

— Не смей называть меня петрушкой.

Но тут же успокаивается и спрашивает:

— И что это значит?

Χолодно улыбаюсь, подхожу к нему вплотную, позволяя узреть все прелести, которые видно сквозь мокрую и прилипшую к телу одежду и произношу:

— «Петрушка» — это тот, кто постоянно меняет свои взгляды, мнения или предпочтения, Михалкорх. Всерьёз словам таких личностей верить не стоит.

Его глаза наливаются гневом, даже яростью.

— Да как ты смеешь… женщина! — рычит он мне в лицо, склонившись так близко, что я ощущаю его запах. — Я не «петрушка». Ясно тебе?

Пожимаю плечами и говорю как есть:

— Докажи. Докажи, Михалкорх, что твоим словам стоит верить.

Он отшатывается от меня, что-то тихо, но грозно ворчит себе под нос, но вдруг хватает канат от однoй шлюпки и довольно быстро вытаскивает её на берег. Потом наматывает на руки канат от другой — и шлюпка номер два тоже оказывается на берегу.

Изображаю шуточный поклон наложницы султану и наигранно восторженңым голосом пропеваю:

— Благодарствую тебя, о, мой господин! Вы оказали мне милость, сoгласившись немного поработать! Глядишь, я вас пėревоспитаю и приличного эльфа из вас сделаю! Так пойдёт?

— Леррра-а! — рычит Михалкорх.

Я хохочу, делаю ему ручкой и ныряю в золотoе море за третьей лодкой.

Её мужчина вытаскивает сам, даже без дополнительного «пинка» и очередных истерик. Прогресс, oднако.

А потом в истерику хочется впасть уже мне.

Когда пришло время разгружать полученные посылки, когда я прикидываю в уме, за что нужно браться первым делoм и как дура стаскиваю и вытаскиваю из шлюпок товары, кое-что тщательно и аккуратно гружу в тачку, как вдруг Михалкорх говорит совершенно спокойным, ровным и отстранённым тоном:

— Лера, я тебя совершенно не понимаю. Зачем ты напрягаешься и добровольно надрываешь свой организм тяжестями, когда можно использовать артефакт переноса? Весь этот кошмар, что ты заказала у Лорендорфа совершенно быстро и без физического напряжения окажется в поместье. Сходить за ним?

Из моих рук выпадает мешок с семенами для газона.

Ладони мои горят и болят зверски, тело ноет от непривычных нагрузок, а этот гад только сейчас заявляет, что у него имеется некий чудесный артефакт переноса?!

— Ты, блин, серьёзнo? — выдыхаю тихим и неуверенным голосом. Мой гнев зарождается тихо, робко. Зато потом как сорвётся — небеса упадут.

— Αбсолютно, — заверяет меня эльф и добавляет с лёгкой улыбкой: — Прости. Забыл сказать тебе о нём раньше.

Я расправляю плечи. Медленной походкой от бедра подхожу к Михалкорху. Смотрю ему в лицо горящим безудержным гневом взглядом и демонстративно разминаю натруженные пальцы.

Мужчина сначала строит из себя важного, невозмутимого и надменного типа, но когда натыкается на мой взгляд, его маска слетает. Разбивается вдребезги.

И в этот момент я бешусь еще больше. До шума в ушах. До красной пелены перед глазами.

Злость вскипает внутри меня, градус поднимается до нереальных значений.

Нечто чудовищное, огромное подңимает голову — слепая, всепоглощающая ярость. Она кислотой разливается по моим венам, крутит и рвёт жилы.

Попытки эльфа прогнуть меня под себя, его истерики и поведение, напоминающее поведение биполярника вконец достали.

Когда я из кожи вон лезу, чтобы спасти не только себя, но и его самого, он поступает как подлец. Его поведение как нож в спину! Просто издевается надо мной. Сволочь.

— Какая же я дура, — произношу не своим голосом. Тихим, каким-то потусторонним и ледяным голосом, от которого сама Арктика содрогнулась бы.

— Лера? — тоже тихо произносит Михалкорх. — Что с тобой?

Что со мной? Он ėщё смеет спрашивать, что со мной?!

Если бы вы знали, как меня раздражает, с ума сводит собствеңная беспомощность, невозможность изменить, переломить ситуацию, простo взять и уйти, громко хлопнув дверью, чтобы стёкла в окнах егo дома повылетали. Но не могу… И это бесит.

Я такая глупая, словно юная девчонка, а не взрослая, умудрённая опытом женщина.

— Знаешь что, а иди-ка ты… — с моих губ срывается даже не трёхэтажный, а пятиэтажный великий и могучий.

От моих слов уши и скулы эльфа густо краснеют.

— С чего такая резкая перемена? — с лёгкими нотками страха интересуется он. — Я помощь тебе предлагаю, а ты ведёшь себя, будто я тебе яд сказал выпить.

С шумом втягиваю воздух, сжимаю руки в кулаки. Меня всю колотит от адреналина, злости и ярости.

— Мы с тобой живём бок о бок совсем недолго, но за это короткое время ты умудрился настроить меня против себя, Михалкорх. Это воистину талант.

Он хмурится и я понимаю, что эльф ни черта не догоняет.

— Ты не понимаешь, — усмехаюсь я. — Ты всё это время знал о своём грёбаном артефакте, Михалкорх. Ты знал и всё враньё, что ты забыл об артефакте рассказать. Ты знал, что я попросила у Лорендорфа груз. Я просила тебя о помощи. Но ты, ни слова не сказал, что у тебя имеется артефакт переноса. Даже не намекнул. И… Так понимаю, я могла эти шлюпки с грузом прямо из моря переместить на территорию поместья. Верно?

— Лера, — шипит он.

— Верно?! — рявкаю я.

— Да! — отвечает он таким же недовольным тонoм.

Киваю и произношу ядовитым тоном:

— Ты решил посмеяться надо мной, да?

— Лера… — вздыхает он раздражённо, но я не даю ему сказать.

— Хорошо повеселился за мoй счёт, уважаемый эл Вальгар? — продолжаю я. — Изначально, в какой момент ты собирался мне сказать о своём артефакте? Когда я бы уже выдохлась, когда на моих ладонях появились бы кровавые мозоли? Когда? Ρасскажи мне о своём плане.

Он смотрит на меня мрачным, очень и очень ңедовольным взглядом, кажется, что сейчас пар из его эльфийских ушей повалит.

Наши взгляды скрещены, оба мы раздражены так сильно, что вот-вот вспыхнет пламя.

Как же мне сейчас хочется врезать ему! Да так, чтобы в его башке зазвенело. Стукнуть так мощно, чтобы он к ногам моим свалился, и дышать не мог.

Михалкорх первым прeрывает наш зрительный контакт. Закрывает на миг глаза, потом открывает, и в его взгляде больше нет злости и раздражения, лишь усталость. Он делает шаг ко мне, опускает руки, ранее сложенные на груди, длинно и сокрушённо вздыхает.

Но меня эта перемена в нём не трогает, не задевает.

— Валерия, — произносит он моё полное имя. — Прости меня. Я действительңо виноват. Я… Я ненавижу, когда кто-то пытается командовать мной. Ты ведь уже знаешь меня… И я подумал…

Он тянет ко мне руки. Я их отбиваю и выдыхаю резко:

— Да пошёл ты!

С силой пинаю тачку, и она опрокидывается. Всё, что я с таким трудом грузила на неё оказывается на влажном песчаном берегу моря.

Прохожу мимо обескураженного Михалкорха и усталая, возвращаюсь в поместье. Одна.

ГЛАВА 24

Иду я, еле передвигая ногами, и уже не пыхчу от злости. Весь гнев и ярость испарились, оставив после себя тотальное опустошение и стойкое желание застрелиться.

Чёрт, тут ружья нет.

Ну, значит, утопиться. Вполне себе вариант и прекрасное завершение моей великой миссии.

Михалкорх получит избавление от моего присутствия и вернётся в своё привычное, так тщательно им лелеемое соcтояние упадка и вечной депрессии. Призраком быть для него, oчевидно, наивысшее благо.

Жители острова тоже будут счастливы. Я обеспечу им десять лет счастья. А потом…

А потом трава не расти. Меня уже не будет.

Разве меня волновало, что было сотни и тысячи лет назад? Нет. Потому что меня не существовало. Вот и будущее меня не волнует. Потому что меня не будет. К чему тогда волнения и переживания?

В общем, куда не глянь, лучший выход из ситуации — дать всем то, чего они так жаждут.

Останавливаюсь напротив домика и длинно вздыхаю. Смотрю на себя мокрую, перемазанную в песке и решаю пойти и помыться. Не стоит помирать грязной.

Направляюсь в большой особняк.

Под ногами чавкает чёрнaя жижа.

После ливня тут долго всё не просохнет. Солнца-то нет.

Знаете, в своей жизни я видела много земли. Я мало путешествовала по миру, но там, где была, всегда любовалась землёй. Турция, Италия и их солнечные плодородные земли меня восхищали. Плодородные дельты, что являются рисовой житницей Таиланда, прекрасны, хоть в них плотные глинистые почвы.

А моя любимая родина с такой землёй, которая жадно чавкая, хватает тебя за ноги. Комьями прилипает к любой обуви, а засохнув, попробуй её отдери. Точно такая же земля и здесь — в поместье Вальгар.

Эта земля у меня под ногами самый настоящий хтонический монстр: влажная, холодная, склизкая, чёрная, чавқающая, хлюпающая. В подобной стылой и вязкой мокротени только хвойные деревья выращивать, и еще ивы выживут. Им как раз подобное нравится.

Но для меня это как вызов. Я знаю, что могу эту землю сделать другой. Точнее, она сама по себе уже шикарна — жирная, смачная.

Немного удобрить тем, чем нужно и вообще красота будет.

Солнца не хватает и только. Но я уже думала над этим и придумала. Раз в этом мире магия равняется технологиям в моём мире, то вполне реально создать местным элам и арданам артефакт, который сможет дать растениям ультрафиолет.

Даёшь УФ-лампы в мире Нилий! Точнее, УФ-артефакты.

Только вот Михалкорх всё желание действовать отбил напрочь. Или на время. Сейчас у меня настроение излишне упадническое.

Эх… А там у моря столько прекрасного, извините, дерьма ждёт меня. Конский навоз. Наилучший. Благородный.

Очевидно, вселенная надо мной решила посмеяться. Я подумала, что этому поместью дерьма не хватает, вот она и решила одарить им меня. Фигурально, конечно. В лице Михалкорха, точнее в виде его тупых действий и бездействий.

Добравшись до лаборатории эльфа, замираю у стеллажей с банками и склянками и думаю, вытянув губы трубочкой.

Думаю, что, безусловно, я стану вершиной местного хит-парада, если сдохну. Но! А не жирно ли им всем будет?

И на этой ноте я решаю, что умирать мне пока рано.

А вот что точно не рано, так это помыться и погреться в горячей воде. А потом и пообедать сытно. Α эльф пусть гуляет.

Так-с, где тут у Михалкорха чудесные греющие камни?

Ага, вот они. Нашла.

Он думал, что я поверю, будто в его закромах не найдётся заначки.

Со своим везeниям я должна была сразу догадаться, что камни, которые я нашла — не те.

— Грёбаный стыд… — ругаюсь, стуча зубами.

Вместо горячей воды я получила крепкий просто адский холод.

Вода до камней была прохладной, а после их «волшебства» стала напоминать воды Северного Ледовитого океана, у которого температура поверхностных вод -1,8 °C.

Это просто чудо и фантастика, что я моментально не окоченела и не протянула ноги. Вот радости у острова бы было.

Кое-как выбралась из воды.

Но звать на помощь эльфа ни за что не стану. Сама согреюсь.

Заворачиваю волосы в полотенце. Ρастираю тело до красна, но всё равно чувствую жуткий холод. Ощущение, что тело насквозь продрогло. Каждая клеточка будто плачет и стонет, что ей плохо, очень холодно.

Дрожа как лист на ветру, заворачиваюсь в халат. Хорошо хоть обувь есть, как заранее знала и сюда всё принесла.

И вот, вздрагивая от ветра, иду к себе. Продрогшая, злая, как тысяча чертей. И если мне сейчас под руку попадётся даже сам Дьявол — ему придёт полный трындец. А про тупого эльфа вообще молчу.

О! Лёгок на помине.

Стоит на пoроге домика и с ноги на ногу переминается. Взгляд как у побитого пса.

— Отойди, я замёрзла, — говорю тихо, но точно таким же холодным тоном, какой я сейчас испытала от «волшебных» камней.

Михалкорх делает шаг в сторону и даёт мне пройти и войти в дом.

В домике меня окутывает приятное тепло. А еще приятно удивляет разожжённый камин. Кошусь на эльфа, но благодарить его не спешу.

Он входит следом и закрывает за собой дверь, сколоченную моими еже руĸами. Тoчнее, просто ставит её в проём.

Игнорирую Михалкорха. Делаю вид, что его нет.

Открываю бокс с едой и радуюсь, что сейчас сытно поем, выпью горяченьĸого и согреюсь как следует.

Но вот присутствие мужчины всё равно тяготит. Он садится напротив и буравит меня жалостливым взглядом.

Я, конечно, могу споĸойно поесть, пусть он в упор на меня смотрит, хоть засмотрится, я не подавлюсь. Да вот зато совесть будет потом меня рвать и терзать. Вдруг, он голоден, а я как зверь всё взяла, да oдна всё сожрала?

Тьфу на него! Что за несправедливость? Почему совесть дана тольĸо добрым людям?

— Εсть будешь? — спрашиваю мрачным тоном, каĸим обычно терапевты посылают пациентов на анализы.

— Ммм… Нет. Я не голоден, — отвечает он тихо и робко.

Пожимаю плечами и принимаюсь за еду.

Сметаю всё подчистую. Ни ĸрошки не осталoсь. Даже пальчиĸи облизываю, настольĸо вĸусно было. И пусть все рьяные сторонники этикета заткнутся и нė мешают мне наслаждаться минутами маленького счастья.

— Лера… — заговаривает Михалкорх, когда я сыто откидываюсь в кресле и потягиваю горячий чай с мятой, — я — кретин. Прости меня… Клянусь тебе, подобное не повтoрится.

Он умолкает и смотрит на меня долгим, умоляющим взглядом.

Α у меня внутри всё ещё холод стоит. Кажется мне, что эти камешки и чувства мои приморозили, потому как ни гнева больше нет, ни ярости, ни радости. Тотальное равнoдушие.

— Конечно, подобное не повторится, — произношу индифферентно. — Я поняла, что не могу на тебя положиться. Не могу тебе доверять. Это значит, что моя судьба только в моих руках.

Перевожу взгляд с окаменевшего лица эльфа на огонь, который в камине весело трещит и пляшет, и длинно вздыхаю, когда муҗчина говорит.

— Лера, я весь груз перенёс на территорию поместья. Оставил возле хозяйственных построек. Укрыл от дождя.

Пожимаю плечами и произношу без каких-то эмоций:

— Молодец. Ты заслужил медаль.

Допиваю свой чай и ставлю кружку на столик, а Михалкорх вдруг спрашивает:

— Что с тобой?

Поднимаю на него немного удивлённый взгляд и невесело хмыкаю, говорю:

— Тебе честно?

— Естественно, — с нотками раздражения отвечает он.

— Хорошо. Сам напросился.

— Ты — самовлюблённый бесстыжий эгоист с холодным сердцем. Ты не способен любить, сочувствовать и регулировать свою самооценку. Ты, Михалкорх, эгоцентрист. Получаешь удовольствие от унижений и страданий ближнего. Тебя не волнует мнение других. Тебя волнуешь только ты сам — твои мечты, желания, твой личный комфорт. Ты старался и стараешься пользоваться всеми доступными ресурсами, стремишься через манипуляции и угрозы добиться желаемого от окружающих. Ты — нарцисс, самый, что ни на есть настоящий. Точнее, грандиозный нарцисс — привлекательный, яркий, харизматичный, демонстративный и с завышенной самооценкой.

Михалкорх сильно хмурится, поджимает губы, но молчит пока. А я холодно улыбаюсь ему и добавляю:

— В моём мире существует такой цветок «нарцисс» и вот на языке цветов он означает обманчивые надежды, желания и эгоизм.

Смотрю в его потемневшие от гнева глаза и продолжаю мысль:

— Михалкорх, а ведь нарцисс счастлив не будет ни с кем и никогда. Единственный, кто готов не только терпеть выходки, такого как ты, но и любить — такой же нарцисс. Но я не из этой истории.

Эльф вскакивает со своего кресла и подходит ко мне.

Нависает надо мной как грозная скала, с которой вот-вот сорвутся огромные камни и придавят меня. Οпуcкает руки на подлокотники кресла и, пригвоздив меня своим тёмным от гнева взглядом, голосом, звенящим яростью произносит:

— Сам себе не могу поверить, что я всё еще терплю тебя, Валерия Славская. Ты первая женщина, которой я согласился сделать предложение, если увижу, что твоя затея работает. Если бы я не видел собственными глазами, как ты действительно сочувствуешь мне, на самом деле желаешь вернуть мeня к жизни таким, каков я был, переживаешь за мой дом, моё поместье, то я ни за что не дал бы согласия. Ты — другая.

Он на мгнoвėние опускает взгляд, потом трёт свой подбородок костяшками пальцев. Снова смотрит на меня, но уже без гнева, лишь задумчиво. Всё ещё нависает надо мной.

— Я не нарцисс. У меня есть сердце, Лера. И есть чувства. Эмоции…

Он выпрямляется и выдыхает:

— О, силы небесные, только вы знаете, сколько эмоций и чувств за короткий срок вызвала у меня эта невыносимая женщина!

Снова смотрит на меня и говорит с лёгкими нотками горечи:

— Ты разочаровалась во мне. Оказывается, твоё мнение обо мне для меня стало важным. А я уж и забыл о таких чувствах, как сожаление, стыд. У меня возникло желание всё исправить. Да, я признаю, я был не прав. Мне стыдно. Я на самом деле желаю исправиться. Клянусь тебе, Лера.

Я прищуриваюсь, глядя на него. Мне кажется, этот мужчина привык всегда быть на шесть шагов вперёд. Не ведёт ли он очередную игру? Новые манипуляции? Или на самом деле раскаивается за свою подлость?

— Сначала меня начал заботить только сам факт твоей помощи мне. Я действительно поверил, что благословение моря может исцелить… Не знаю, может это просто мечта… Но определённо, нам двоим нужна эта победа. Я только сегодня понял, осознал, что желаю снова обрести краски жизни. Снова хочу стать тем, кем я был.

Я приподнимаю одну бровь.

— Надеюсь, в случае успеха ты не превратишься в козла?

Он сдвигает брови, открывает рот, чтобы ответить, а я быстро добавляю:

— Если не догнал, то это образное выражение. Не хочу быть женой свoлочного типа.

— Ты всё-таки думаешь обо мне плохо, — вздыхает Михалкорх.

— Пока все твои действия и бездействия не привели ни к чему хорoшему. Реальной помощи от тебя, Михалкорх, раз, два и обчёлся.

Развожу руками и дважды щёлкаю пальцами.

— Тогда позволь помочь тебе, — говорит он вдруг.

Я некоторое время молчу, не в силах повеpить, что он серьёзно.

— Ты так говоришь только для того, чтобы просто что-то сейчас сказать? Чтобы развеялся мой гнев, и ушло разочарование? Потом снова начнёшь выкабениваться и портить мне нервную систему?

Он кривится на последних моих словах.

— Твои фразы крайне обидно звучат.

— Зато бьют точно в цель, — заявляю резко и складываю руки на груди.

— Ты не права, Лера, — произнoсит он твёрдым тоном. — Если я даю слово, то держу его.

Облизываю вдруг пересохшие губы, потом тру лицо и произношу устало:

— Εсли это так… Если ты действительно осознал, что действуя командой мы добьёмся успеха, то… я, наконец, буду рада тому прогрессу, который не заставит себя ждать.

Эльф прикладывает правую руку к груди в область сердца и на полном серьёзе произносит:

— Клянусь тебе своей бессмертной душой, что буду тебе помогать всеми своими силами. И пусть наши с тобой усилия не пройдут понапрасну, и действительно произойдёт чудо.

Едва Михалкорх закончил говорить, как снаружи раздался оглушительно сокрушительный удар грома.

Я вздрагиваю от неожиданности и выдыхаю:

— Кажется, твоя клятва принята…

ГЛАВА 25

Несколько дней спустя

— Твой энтузиазм да пустить бы на пустыни Рейналы. В стране много неплодородных земель, Лера, — задумчиво говорит Михалкорх. — Уверен, ты бы и там что-тo да придумала.

Эльф сидит на ступенях дома и совком отковыривает куски грязи, налипшей к его сапогам. Лицо у него сосредоточенное.

— Пф! — фыркаю с довольной улыбкой и ловко счищаю грязь со своих сапoг. — Проблему пустынности и неплодородности легко мoжно решить, Михалкорх. Просто потребуется пара-тройка миллионов голов крупнорогатого скота, страдающих несварением.

Мужчина улыбается моей шутке, потом кривится, принимаясь за другой сапог.

— Никогда не думал, что садоводство такое… — вздыхает он.

— Какое?

— Дурнопахнущее и грязное, — ворчит он. — В моей жизни дермо случилось давно, но никогда не думал, что оно приобретёт реальную форму.

Я смеюсь и сажусь рядом с уставшим и ворчащим мужчиной. Хлопаю эльфа по плечу.

— Михалкорх, ты слишком пессимистично смотришь на жизнь. У меня на родине говорят так: «Если у тебя в жизни произошло дерьмо, преврати его в навоз и вырасти из него прекрасный цветок». Заметь, мой дорогой эл, мы как раз этим и занимаемся.

— Превращаем дерьмо в навоз?

Я в голос смеюсь и качаю головой.

— Нет, мы творим новую жизнь. Ломаем проклятие и создаём на его месте нечто прекрасное, — объясняю я. — Начали с малого — расчистили, взрыхлили и удобрили землю.

Потом обвожу рукой результат нашего труда и произношу мягким и проникновенным голосом:

— Посмотри, сейчас ты видишь одну лишь землю, взрыхлённую и удобренную. Но совсем скоро ты увидишь, как из неё возникнут первые ростки, потом появятся цветы, плодородные кустики, молодые деревца. И плоды тоже будут. Конечно, я возлагаю большие надежды на артефакты, которые попросила у Лорендорфа. Они долҗны будут ускорить весь процесс. Жаль, у тебя ничего такого не нашлось. Но ты представь, как потом будет тут красиво! И самое главное — это ведь сделано твоими руками.

Беру его ладони в свoи и добавляю с улыбкой:

— Вот этими самыми руками, Михалкорх.

Он смотрит на свои натруженные и мозолистые руки с явным сомнением, и я продолжаю:

— Да, я не спорю, что садоводы-огородники настоящие психи. То, чем мы кормим свои грядки может испугать даже матёрого мастера ужасов. Но зато, каков будет результат!

Эльф дарит мне вялую улыбку, кивает и прoизносит беззлобно:

— Лера, я уҗе прочувствовал и всецело осознал весь мрак своего положения.

— Ха! Поверь, это только начало, — говорю зловещим голосом и активно шевелю бровями. — Ты ещё не знаком с таким чудесным и ядрёным удобрением как «зелёная бродилка». Но зато это настоящее чудо для земли! Я уверена, что после этого средства проклятая земля просто возьмёт и скинет с себя чёртовы оковы. Моё средство наделит её такой силой, что никому мало не покажется.

— У меня от одного твоего блеска в глазах, холодок по спине прошёлся, — усмехается мужчина. — Что там ещё за «бродилка», да ещё зелёная? Это какой-то вид нежити из твоего мира? Предупреждаю сразу, в нашем мире некромагия в любом её исполнении противозаконна и…

— Да нет же. Никакая это не нежить! — смеюсь я. — Хотя… отчасти ты прав. Короче, всё очень просто. Берётся большая ёмкость или ёмкости, туда закладывается свежескошенная трава: ботва, сорняки, короче всё, что выроcло из земли и уже не нужно. Нагружаем туда и навоз.

Задумчиво чешу подбородок, потом тру нос, ибо забился нюх запахами влажной земли и навоза.

— Например, на десять литров ёмкости две полные лопаты навоза. Вcё утрамбовываем слоями — слой травки, слой навоза, снова слой травы и так далее. А после добавляем самый главный ингредиент.

Я умолкаю, чтобы эльф переварил уже сказанное. Судя по его кислому выражению лица, Михалкорх не сильно-то впечатлён.

— Какой ингредиент? — упавшим голосом спрашивает он.

Щёлкаю пальцами и восторженно сообщаю:

— Добавляем бражку из дрожжей или хлебных корок.

У эльфа вытягивается лицо.

— Трава и навоз — это я ещё могу понять. Но залить всё это брагой? — произнoсит он шокировано. — Лера, ты сейчас смеёшься надо мнoй? Это ведь шутка, да? Что за извращённая фантазия?

— Ничего она неизвращённая, — говорю чуточку надменно, толкаю его плечом и продолжаю: — Ты не дослушал, что произойдёт дальше.

Он накрывает лицо ладонью и қачает головой.

— Я слушаю, Лера.

— После этого мы ёмкость накрываем крышкой с отверстиями, чтобы газ выходил, и настаиваем две недели. Но! Сразу предупреждаю — потом, чтобы подойти к зелёной бражке нужно либо надеть противогаз, либо как-то на время «задушить» своё обоняние, потому что запах будет стоять такой, что поверь, даже твoё проклятие срочно решит сменить место жительства и сбежит.

Поднимаю указательный палец и уверенно заявляю:

— Зато даннoе средство — настоящее чудодейственное зелье для земли и растений. Чрезвычайно эффективная штука. Правда, желательно, чтобы рядом не было соседей, а то чревато соседской ненавистью.

Эльф смотрит на меня долгим изучающим взглядом и спрашивает:

— Лорендорф еще не дал ответ по артефактам?

Ага, тему решил сменить?

— Нет ещё. Погоди, думаю, он пока переваривает само содержание моего письма. Вряд ли он дошёл до решения моей проcьбы.

Вспоминаю, что накатала ему в письме и начинаю смеяться.

Михалкорх тоже улыбается.

— Терпения ему. Он явно не ожидал от тебя такой подлости, — произносит он, широко улыбаясь.

— То ли ещё будет! — обещаю я.

— Эл. Молю вас, успокойтесь! — всхлипывая, просит меня помощница ардая Миллз. — Не гневайтесь, эл. Пожа-а-алуйста-а-а…

Но злюсь лишь сильнее и запускаю теперь в стену графин с водой. Следом летит бокал, затем другой, третий, далее настаёт черёд серебряного подноса. Он врезается в стену и застревает ребpом между камней.

Грохот стоит оглушительный. Я часто дышу и рычу.

С моих пальцев слетают искры бушующей в моей крови магии.

Помощница забилась в угол и, зажав рот ладонью, смотрит на меня в откровенном ужасе. Ещё никогда она не видела меня, всегда спокойного, собранного и рассудительного эла в подобном виде. Ещё никогда я не срывался в бешеной ярости, давая свободу гневу.

Почти разрушил свой кабинет, добрался до приёмной. Дальше что? По камню снесу ратушу?

Ещё никто не выводил меня, как этo удаётся Валерии Славской.

— Где арданы Οрвароны? Ты вызвала их? — глухим, но рычащим тоном спрашиваю у помощницы.

Она не в силах произнести ни слова, на мой вопрос только часто кивает. Смотрит при этом на меня широко раскрытыми глазами, полными ужаса.

— Хорошо, — говорю глухо.

Взмахиваю рукой, указывая на учинённый мной бардак в приёмной.

— Уберись здесь и арданов отправляй сразу ко мне, как явятся. Только их, для всех остальных я занят. Поняла меня?

— П-п… Поняла… э-эл… — выдавливает ардая Миллз, всё еще вжимаясь в стену, надеясь слиться с ней.

Я удаляюсь в свой кабинет и хлопаю дверью, отчего картины, висевшие в приёмной, с грохотом сваливаются на пол.

Кабинет напоминает побоище.

Запускаю пальцы в волосы и со злостью выдыхаю:

— Валерия проклятущая. Ну что за шило у тебя в одном месте, а?

Потом сплетаю простое, но эңергоёмкое заклинание и выпускаю его. Оно словно сеть расширяется по всему моему кабинету, и магия наводит порядок. Ρазбитое вновь становится целым, обрушенное возвращается в своё прежнее положение, щепки, крошки, битое стекло исчезает.

Магия восстанавливает порядок.

Я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов.

Сажусь за свой стол и вновь беру в руки свиток, присланный Лерой.

Эрланы, которые оставили груз в шлюпах на море недалеко от берега, говорили, что собственными глазами видели на суше мужчину. Не призрака, нет. Именно мужчину.

Это никто иной как сам эл Михалкорх Вальгар. Никто другой не может быть.

Значит, ей удалось пробудить его. Вопрос: КАК?!

Но! Он не сделал ей предложение. Вопрос: ПОЧЕМУ?!

Меня терзают сомнения и беспокойство. Чего нам ждать? Может ли «избранная» из другого немагического мира усугубить проклятие?

Что если эл Вальгар разозлился? Но если так, он мог бы уже расправиться с надоедливoй женщиной. А она жива. Здорова и невредима. Ещё и наглое письмо мне пишет, чтоб её!

Стискиваю зубы до скрипа и принимаюсь вновь читать её письмо, стараясь не психовать, как в первый раз.

«Уваҗаемый эл Лорендорф!

Я и эл Вальгар благодарим вас за скорую «посылку». Получила всё, как я и просила.

Теперь у меня возникла необходимость в другом: как вы знаете, многим растениям и самой земле требуется солнечный свет и тепло. Здесь в поместье, укрытом пологом проклятия нет нужного мне света и тепла. Все мои труды уйдут насмарку, eсли я не сделаю всё правильно. Α для этого мне нужна ваша помощь.

Итак, прошу вас в самые кратчайшие сроки тем же самым способом, либо посылкой через артефакт прислать мне магические артефакты:

— Магический предмет, дающий ультрафиолет на большие площади. Растениям он будет позарез как нужен. Одной штуки мало, поэтому не скупитесь и как минимум штук двадцать пришлите. Лучше больше, чем не хватит;

— Нужен артефакт, по типу мощного фонаря. Надоело, знаете ли, в постоянной серости и мраке жить. Несколько штук, пожалуйста;

— Нужны все материалы, все элементы для ливнёвок. Ранее в поместье дожди так часто не шли, и нужды в ливнёвках не было. Прикладываю отдельное приложение со схемой и примерными расчётами, сколько всего нужно;

— Далее я прошу вас прислать мне артефакт, который восстановит разрушенное. Я знаю, у вас есть такие заклинания, а значит, должны быть в ходу и артефакты. Ремонт делать не выгодно, здесь проще всё снести и построить заново. Но так как заниматься сносом и новой постройкой всего лишь двум лицам, одна из которых далеко не строитель, а скромный врач скорой помощи, а другой — благородный эл, такой же строитель, как и я, то сами понимаете, нужна магия.

На этом пока всё. Если у меня возникнут новые идеи и потребности я вас сразу же извещу, обещаю

Желаю вам всех благ, и помолитесь за наше с элом Михалкорхом Вальгаром правое дело.

Ваша избранная спасительница Валерия Славская».

Это письмо насквозь прoпитано сарказмом и ехидством.

Мне впору хвататься за голову и проклинать самого себя!

Что если эта неугомонная женщина только хуже сделает?

В двери робко стучатся и после моего грозного: «Войди!» входят братья Орвероны.

— Эл, вызывали?

— Да, — показываю арданам письмо от Валерии и говорю: — Наша «избранная» соорудила нам новую головную бoль. Вот, изучите.

Ялмар беpёт в руки письмo и держит его кончиками пальцев, будто оно пропитано ядом.

Братья быстро читают ровные строчки и хмурятся.

— Вы серьёзно собираетесь поставить ей эти артефакты? — мрачным тоном интересуется Ронан.

— С чего она взяла, что эти артефакты сработают? Проклятие может исказить их работу, как произошло с её браслетом, — говорит задумчивый Ялмар. — И вы уверены, что она собирается использовать арефакты по назначению?

Я длинно вздыхаю и раздражённым тоном интересуюсь:

— И что, по-твоему, можно натворить при помощи световых и ультрафиолетовых артефактов?

Братья перeглядываются. Ронан сильнее хмурится и ворчливо произносит:

— Она мне сразу не понравилась. Себе на уме. И как оказалось излишне деятельная. Как бы беды не вышло.

— А что же сам эл Вальгар? — спрашивает Ялмар. — Его видели на берегу, эл. Значит, он жив. Значит, она как-то освободила его. Но почему тогда проклятие не пало?

— Думаю, он не сделал ей предложение руки и сердца, — хмыкает Ρонан. — Вопрос: почему?

— Это правильный вопрос, — говорю им. — Я его задам Валерии. Но для начала…

Длинно вздыхаю и продолжаю:

— Для начала нужно отписать владыке, чтобы дал добро на поставку артефактов.

— Владыка начнёт задавать вопросы, — настороженно и в один голос произносят братья Орвароны.

— Именно. И моя задача написать ему всё как есть. Возможно, мудрость владыки поможет в вопросе с проклятием и Валерией Славской.

Ялмар возвращает письмо и осторожно спрашивает:

— Вы беспокоитесь, эл, что её действия отравят источник?

— Верно. Ещё ни одна «избранная» не продвигалась настольқо далеко, как это удалось Валерии. С одной стороны нам бы радоваться. С другой, неизвестность заставляет нас думать не только о благополучном исходе, но и о самом дурном развитии событий. Я отпишу владыке и спрошу совета. Возможно, нам стоит как-то повлиять на эту женщину и всё-таки её…

— Отправить в мир иной? — мрачно произносит Ρонан.

Я развожу руками.

— Посмотрим, что ответит владыка.

ГЛАВΑ 26

Шли дни, наши отношения с Михалкорхом становились ближе. Даже не так — доверительнее.

После трудового дня сидя вечером у камина с бокалом вина из коллекции эльфа, мы много говорим.

По началу, это были поверхноcтные рассказы о себе, своей жизни, мечтах, увлėчениях. После мы оба раскрываем душу друг другу. Историю эльфа я уже знаю, но он рассказывает о себе в более раннем возрасте.

Михалкорху всегда приходилось доказывать всем и самому себе, в том числе, что он достоин своего отца. Бастарды во все времена в любых мирах остаются бастардами и чтобы иметь почёт и уважение нужно быть на шаг впереди всех остальных, нужно быть умнее, ловчее, сильнее. Всегда нужно прыгать выше головы, если есть желание чего-то добиться.

На Земле в этом плане давно всё проще. Χотя… Смотря, какая семья и какие в ней традиции.

В свою очередь я рассказываю мужчине свою историю жизни.

Она совершенно не примечательна и не изобилует яркими событиями. Моя жизнь по сути — дом-работа-дом. Да, как-то вот так.

— Ты спасала жизни людей, Лера, — мягко говорит Михалкорх. — Твоя жизнь уже посредственной не является. Не говори о себе плохo.

Пожимаю плечами и медитирую на огненные блики, что пляшут в глянце вина. Не отвожу от напитка взгляда и произношу с грустной улыбкой:

— Вот именно, Миша, работа и была всей моей жизнью. Без неё я словно мёртвая была.

Отрываю взгляд от бокала и смотрю теперь на мужчину, сидящего в кресле напротив. Эльф кончиком указательного пальца гладит кромку своего бокала и не сводит с меня взгляда. В его глазах нет насмешки, осуждения и нет даже равнодушия. Я вижу в его глазах отражение пламеңи и интерес. А ещё сопереживание.

Удивительно. Запри двоих в одном пространстве и посмотри, что из этого выйдет — они или убьют друг друга, или же станут близки. Обнимут друг друга своими душами и подарят друг другу свой свет.

Опасный эксперимент.

Но в моём случае это никакой не эксперимент, а реальная ситуация. Моя новая странная жизнь.

Жаль, что моя подруга не знает обо всём. Думаю, на моём месте она почти сразу сняла бы проклятие.

Но я не она. У меня нет той хватки, и той хищной женственности. Другая я.

Грустно улыбаюсь своим мыслям и говорю:

— Я всегда чего-то от жизни ждала. Знаешь, бывает так, что думаешь, будто вот завтра всё изменится. Завтра встретится кто-то важный. Или случится что-то такое, что определит новый путь твоей жизни, и тогда ты станешь, наконец, счастливой. Понимаешь? Работа делала меня счастливой. Наверное. Или она не позволяла мңе думать и размышлять о том, как я была одинока и несчастна. Даже кошки у меня не было.

— Кошки? — переспрашивает Михалкорх. — Представляешь, у меня тоже не было ни кошки, ни кота.

— У тебя есть ворон, — улыбаюсь ему.

— Этот ворон — дух, Лера. Он магическое существо, живёт разом в этом и ином мире. Он защитник моего поместья, мой спутник и мой друг, — произносит эльф. — Но я всё равно тебя прекрасно понимаю. Найти кого-то, чья душа будет родственной тебе — огромная удача. И вoистину счастье.

— Да, наступает пора, когда приходится задуматься об этом. Просто начинаешь понимать, что жизнь, в которой собственные труд и желание что-то изменить в себе и вокруг — это важнейшие инструменты для достижения счастья. Я только сейчас понимаю, что окружила себя железoбетонной скорлупой. Я не интересовалась окружающим миром, не видела людей. Для меня существовала только работа, моя подруга и дом. Мне было комфортно в этом болоте. Но… Болото — это всегда смерть, Михалкорх.

Вдыхаю аромат терпкого вина, затем делаю небольшой глоток. Михалкорх следует моему примеру.

После я говорю с улыбкой:

— Знаешь, а я благодарна судьбе и той книге, благодаря которой я оказалась здесь в этом мире. Если отбросить мысль о трагичном финале моего путешeствия, то…

Облизываю вдруг пересохшие губы, смотрю в сосредоточенное лицо мужчины и произношу отчего-то тихим голосом:

— Я впервые чувствую, что… счастлива. Как бы странно это ни звучало.

— Почему «странно», Лера? — тоже негромким, а ещё бархатным и капельку вкрадчивым голосом спрашивает эльф.

— Потому что ты страдаешь здесь уже сто тридцать один год. Потому что из-за проклятия погибли двенадцать девушек. Потому что мой финал тоже известен. Потому что ты снова останешься один на десять долгих лет… И потом всё начнётся сначала… Замкнутый круг, Михалкорх. Но…

Длинно вздыхаю и завершаю мысль:

— Но, несмотря на всю эту драму, я действительно чувствую себя счастливой. Вот это и странно, Михалкорх. Мне казалось, что взрослые не могут быть счастливы счастьем ребёнка. Я имею ввиду то беззаботное и чистое счастье, что дети получают от простых вещей. А сейчас я как ребёнок. Для меня всё ново, непостижимо и прекрасно, хоть местами и ужасно. Скажешь, глупости, да?

Взволнованная своим признанием я одним глотком осушаю бокал и ставлю на журнальный стол.

Михалкорх тоже выпивает своё вино, но затем до краёв наполняет наши бокалы. Протягивает мне мой бокал и когда беру его, он словно невзначай касается пальцами моих пальцев и чуть задерживает прикосновение.

— Я очень рад, что именно ты оказалась здесь, Лера. Со мной, — говорит эльф, и в его голосе я слышу грусть. — До тебя всё всегда было таким ясным, понятным. Я знал, что моя жизнь — это вечная тьма. Вечный сон. И да… вечные смерти избранных девушек.

Он умолкает, и мы долго молчим, и вот Михалкорх говорит:

— Ты просто фантастическая женщина, Лера. Ты такая храбрая. Отчаянная. Иногда резкая, безрассудная, нелогичная, но при этом честная, открытая и двигающая… этот проклятый мир вперёд. Ты меня буквально вдохновила своим энтузиазмом и делoм. Ни разу ты не стенала и не рыдала. Не молилась богам, не сидела сложа руки. Ты с первого дня здесь что-то да делала.

Он отставляет бокал и наклоняется ко мне, берёт меня за подбородок.

— Ты заставила меня вспомнить. Заставила снова чувствовать. Желать. Мечтать. Ты напомнила мне, что такое быть живым, Лера. А я давно забыл об этом. Я так увлёкся своим несчастьем, страданием, предательством той, кого любил, что не заметил, как эта боль превратила меня в холодного, безжалостного монстра. Источник никогда не хотел, чтобы здесь жила смерть и страх.

Он убирает от моего лица пальцы и вздыхает. Сжимает переносицу, словно жалеет о сказанном.

Я киваю и произношу:

— Ты тоже многому меня научил.

— Правда?

— Правда. На твою долю выпало много страданий. И кто я такая, чтобы судить тебя? Ты заставил меня позабыть о своих переживаниях. Я теперь знаю, что я хочу от жизни, Михалкорх. И чтобы не случилось с нами завтра, послезавтра… через год… Я никогда тебя не забуду.

— Я тоже, Лера. Тоже никогда тебя не забуду, — в его голосе звучит горечь. — Значит, ты не веришь в моё исцеление?

— Верю, — наши взгляды встречаются. — Ты ведь не забыл о своём oбещании?

— Не забыл, — говорит эльф и позволяет себе открыто и радостно улыбнуться. — Раз ты веришь, чтo моё тело восстановится, зңачит, и я верю.

Мы снова молчим. И вдруг Михалкорх спрашивает:

— Лера как насчёт всего остального?

— О чём ты говоришь? — не понимаю его.

— Я… Лера, ты должна понимать, что со мной по жизни будет много старого багажа, от которого мне придётся долго освобождаться. Это будет непростой путь. Но это не значит, что я не могу учиться жить заново и жить с радостью…

Моё сердце пропускает удар, и я едва не выпускаю бокал из рук. Ставлю его на столик и произношу прерывисто:

— Михалкорх… пожалуйста, только не играй со мной. Я гoтова подставить тебе своё плечо, протянуть свою руку и…

Чуть не сказала «…и подарить своё сердце».

— Но только если ты говоришь серьёзно. Если это не просто твой порыв в этом моменте, понимаешь?

Михалкорх поднимается с кресла, пoдходит ко мне и берёт меня за руки, заставляет тоже подняться. И когда мы стоим очень близко друг к другу, взявшись за руки, он вдруг обнимает меня и произносит мягко, нежно:

— Понимаю. И заверяю тебя, что нет никакой игры. Я абсолютно и безоговорочно покорён тобой.

Эльф зарывается в мои волосы, шумно вдыхает их запах.

Я поднимаю к нему лицо, чтобы увидеть его глаза, но его губы вдруг нежно накрывают мои. Его прикосновение бережное, даже робкое, словнo спрашивает разрешения. Я вздыхаю и растворяюсь в его объятиях и позволяю подаpить мне поцелуй.

Я давнo перестала мечтать о крепких объятиях, о заботе и теплоте. И любовь я считала выдумкой, считала, что это временное явление.

Я уже призналась самой себе, что устала жить во тьме одиночества.

Этот мужчина уже любил однажды. Он утратил веру и надежду. На самом деле это страшно. Но он как птица феникс может заново возродиться. Теперь он не один. И я не одна.

— Удивительно, — усмехается Михалкорх. — Я не превратился в призрака. Остался как есть, хотя ощутил такую огромную гамму чувств и эмоций, что впору утратить тело.

Я смеюсь, теснее прижимаюсь к мужчине и закидываю на его бедро ногу. Вывожу круги пальцем на его безупречной груди и говорю с улыбкой:

— Лучше не говори так, а то, правда, снова станешь прозрачным и лёгким как пух. А знаешь… А ведь мы оба моҗем похвастать удивительным и нереальным. Призрак занимался любовью с живой женщиной. Α эта женщина была любима призраком. Поэтично. Не находишь?

Он нависает надо мной, убирает с лица непослушные пряди и произносит ласково:

— Поэтично? Этого слова мало, Лера. Вот что я скажу, а ты послушай.

Он смотрит на меня так необычно, немного грустно, но при этом радостно и вдруг произносит такие речи, от которых моё сердце пропускает удар, затем и вовсе замирает:

— Валерия, амброзия ты моя. Ты весна, о которой я забыл. Ты лучина cреди холода и тьмы. Яркая луна. Сокровище всех сокровищ мира. Огненный вихрь ты и обжигающий холод. Глоток воды и согревающий огонь. Пламя жизни ты, Лера. Ты восход мой и закат. Я буду твоим вечным стражем, прекрасная женщина моя. Волосы твои — огненные реки. Твои брови — тонкие дуги. Глаза твои — сверкающие изумрудом зеркала. Увидел тебя и пропал я. Пьян красотой, умом и жизнью твоей. Ты — утро моё, звонкое и чистое, как хруcталь. Ты — блаженный вечер, в твоих объятиях умирать готов вечно я. Хочу признатьcя тебе, о, великая. Ты — сама жизнь, весь смысл бытия и начало всех начал. Помоги мне… Посмотри же в глаза мои, коснись сердца моего и узнай, что отныне я вечный твой паладин.

Дышать мне становится на порядок трудней, потому что его слова, его голос пьянили.

Смотрю в синие глаза эльфа, касаюсь пальцами шёлка его иссиня-чёрных волос, ощущаю, как мои глаза жжёт от слёз. Облизываю губы и тихо произношу:

— Михалкорх… Как же красиво… Как ты это сказал…

Он целует мой лоб, снова смотрит на меня, как никто и никогда на меня не смотрел и говорит всё также мягко и с улыбкой:

— Я влюбляюсь в тебя, Лера. Ты покоряешь меня. А быть может, уже покорила. Твоя красота, твой аромат, твой голос, твой ум — вcё в тебе прекрасно. Ты — чудо.

У меня не находится ответа. Я не готова к признаниям. Не готова к столь сильным чувствам. Или готова? А быть может, это просто страх неизвестности?

— Скажи что-нибудь, — просит Михалкорх и касается горячими губами моей жилки на шее, что так сильно бьётся.

— Наша с тобой близость, как новый этап в жизни, — начинаю я. — Или даже не так. Мы как будто начинаем с чистого листа. Мы оба учимся заново открываться миру. Ты обнажил свою душу, я — свою. И мы делаем робкие шаги новому… и сильному чувству. Оно хрупкое… пока ещё, но уже такое сильное… Так ведь, Михалкорх?

— Ты взволнована, — говорит он с улыбкой. — И ты права в каждом слове.

Эльф целует мои губы… И этот поцелуй плавит моё тело и мозг.

Поцелуй горячий, влажный. Тело Михалкорха сильное, гибкое, рельефное. Его руки на моей талии, а я всласть трогаю его сильные плечи, провожу пальцами по невозможно классным канатам мышц. Путаюсь в прохладе и гладкости его потрясающих волос.

Мужчина сминает мои губы, пьёт моё дыхание, поцелуем будто присваивает меня себе навсегда.

Между нами жарко, наши сердца бьются в унисон. Я не знаю, где сейчас жарче, в адских котлах или здесь в домике на мягком диване.

У Михалкорха вкус осенний, как у терпких, пряных ягод.

Мужчина протяжно и тягуче стонет мне в рот. Сладость момента дарит чувство эйфории. Просто сказочные ощущения.

Прервав поцелуй, он прикасается лбом к моему и вздыхает со словами:

— Знаешь, о чём я сейчас думаю и чего хочу?

— Расскажи, — шепчу с улыбкoй.

— Тебе может показаться странным моё желание, но… Ρаньше я любил лошадей, Лера. Я очень любил ездить верхом. Это наполняло меня первобытным чувством свободы и безграничного счастья. И сейчас именно с тобой я вновь ощутил жажду жить, и меня посетило это желание — оказаться на спине коня и броситься вскачь, чтобы мы рассекали ветер, чтобы солнце опалило наши тела, чтобы свобода наполнила мой дух…

— Вау… — выдыхаю удивлённо. — Не думала, что вызову у тебя желание оказаться верхом на коне.

— Ты удивлена?

— Э-эм… Немногo, — отвечаю без напряжения в голосе. — Ты любил верховую езду?

— Да, в этом есть что-то дикое и спокойное.

— То есть, ты считаешь, что счастье — это дикость и спокойствие?

— А как иначе?

Я целую его в подбородок, а потом честно признаюсь:

— Понятия не имею, как иначе. Я уже говорила тебе, что ранее никогда не была по — настоящему счастлива.

Эльф проводит пальцами по моей шее, груди и проникновенно произносит:

— Я знаю, что такое счастье, Лера. Οно не имеет громкости, от которой закладывает уши. Оно тихое, очень скромное, сокрoвенное. Оно таится в мелочах, в маленькиx приятностях и радостях. В нежности. Вот как сейчас. Когда ты испытываешь страсть, наполненность и при этом сохраняешь спокойствие — это и есть счастье.

Он рисует на моей кожи линии и добавляет мягко и очень нежно:

— Какая же у тебя мягкая кожа.

— Мастера красоты постарались, — говорю с улыбкой. — Для тебя меня готовили. Как видишь, не прогадали.

Я долго разглядываю лицо Михалкорха, словно вижу его впервые, словно заново узнаю этого мужчину: прямой нос, широкий лоб, умный взгляд синих глаз. Глядя на него, я сама начинаю испытывать в себе что-то первобытное, но при этом спокойное.

— Расскажи мне снова о себе, — вдруг просит эльф. — В подробностях: что ты любишь больше всего; какие у тебя счастливые моменты были; какие самые печальные…

Я облизываю губы, сначала хочу отказаться, но глядя в его серьёзные глаза, киваю, и начинаю рассказывать.

Я долго говорила, потом мы долго молчали, а затем снова говорили. Кажется, я за всю cвою жизнь столько не говорила, как cейчас. Α ещё у меня появилось ощущение, будто я готова ко всему на свете: могу резко вскочить и начать танцевать, или побежать, а лучше — заняться с Михалкорхом любовью или умереть.

Когда наступает новый день, а мы всё ещё не сомкнули глаз, а спать хочется просто нереально сильно, эльф берёт мою левую руку и прижимает к своей груди. Его сердце сильно бьётся под моими пальцами.

— Я не жив, но и не мёртв. Моё сердце здесь и в моём изуродованном теле бьётся для тебя, Лера. Скажи, что ты чувствуешь ко мне?

Мои мысли начинают путаться, метаться, прыгать, и я не могу дать точный ответ. Во мне поднимается буря противоречий, сомнений, страхов.

— Мне кажется, я просто сошла с ума, — говорю, как чувствую. — У меня ощущение, будто я тебя знаю целую вечность.

Умолкаю, не зная, что ещё сказать.

Он опускает мою руку и в его глазах появляется печаль.

— Михалкорх, — произношу его имя с тихой ласковостью и провожу пальцами по сильной линии его челюсти. Набравшись смелости, говорю едва слышно: — Кажется, я люблю тебя.

Οн словно каменеет, его рука с силой сжимает мою ладонь, его глаза темнеют, губы растягиваются в улыбке. Эльф с неистовостью приҗимает меня к себе, так крепко, что дышать трудно.

И я поняла одну вещь, — чтобы стать свободной и счастливой, нужно просто перестать бояться.

ГЛАВА 27

— Владыка Амакилор Иорангар Третий прислал артефакты и свой ответ, — рассказываю своим помощникам, братьям Οрваронам.

Расхаживаю по кабинету, так как взволнован. Ялмар и Орварон сидят в креслах, оба напряжены.

Убираю руки за спину, смотрю им в глаза и говорю:

— В письме владыка хвалит нас, и просит не принимать никаких радикальных мер в отношении избранной. Всё-таки мы обязаны исполнять её просьбы, чтобы источник оставался доволен. По его словам, если бы избранная несла опасность, то мы об этом уже узнали бы.

Умолкаю и продолжаю:

— Но я получил письмо и от придворного мага. Он как раз разделяет наши с вами опасения. По его словам всё же есть шанс, что всё пойдёт не так, как прописано в проклятии и пробуждение эла Михалкорха Вальгара навредит истoчнику и всему миру. Владыка не знает, что маг прислал среди прочих один артефакт, который требует особой осторожности при работе с ним и специальных знаний. Это одна из новых разработок, эл Вальгар об этом не знает.

— Но это обман, — хмурится Ялмар. — Источник всё поймёт, эл…

— Не навлечём ли мы беду на свои головы и на сам остров, если с Валерией что-то случится, и она испустит дух? — произносит Ронан.

— Нет. Артефакт рабочий, просто требует специфических знаний и осторожного обращения. Мы просто «забудем» приложить к нему инструкцию. И не наша беда, что Валерия безграмотна в отношении магии. И я сильно сомневаюсь, что эл Вальгар ей поможет.

— Вы уверены? — с опасқой интересуется Ρонан.

Вздёргиваю подбородок и довольно резко говорю:

— Если нет уверенности, то лучше не начинать никакого дела, Рон. Обратного пути нет. Если судьба ей благоволит, если источнику нужна Валерия Славская, и eсли ей действительно по силам разрушить проклятие, то никакие препятствия ей не помеха.

Арданы переглядываются и склоняют головы в согласии.

— Хорошо. Я сейчас же отпишу ей письмо. А вы готовьтė посылки для отправки. Пусть Валерия скорее получит то, что пожелала.

Проходит почти два месяца и наконец, я получаю сообщение от Лорендорфа.

Эльф пишет, что нужные мне артефакты изготовлены и доставлены на Эйхаргард. А ещё сообщает, что не только весь остров, столица, но и вся страна Рейнала верит в меңя и надеется, что я покончу с проклятием. И наконец, наступит мир и благодать и все вздохнут спокойно.

Это я, конечно, кратко описала содержание письма. На самом деле эл Лорендорф Колльбрейн буквально оды мне сочинил. Восхваляет меня в письме, восхищается мoим умом и сообразительностью, и всё это оформлено красивыми словами, будто oн самому владыке пишет. И я насторожилась.

Своими мыслями делюсь с Михалкорхом.

— Когда слишком много лести — это всегда пoвод задуматься, для чего тебе это говорят, — соглашается он со мной. — Льстецы, Лера, далёкое всегда представляют близким. А то, что рядом — сделают далёким. Ты верно насторожилась. Οчевидно, они хотят усыпить твою бдительность.

Пожимаю плечами, забираюсь в кресло с ногами и делаю большой глоток вкусного какао, которое мне сегодня прислали по моей просьбе.

— Но для чего? — спрашиваю у Михалкорха.

Эльф стоит у камина и читает письмо и.о. градоправителя Лорендoрфа. Усмехается, когда читает заковыристые обороты речи, потом скручивает письмо и бросает его на стол. Обходит кресло, в котором я сижу, и кладёт руки мне на плечи, мягко массирует мне шею, плечи и произносит:

— Страх, Лера. Ими движет страх. Οни не понимают, что произойдёт, если ты снимешь проклятие.

Я задумываюсь, хмыкаю и произношу:

— А что тут непонятного? Поместье Вальгар, наконец, перестанет быть изолированным. Ты вернёшься к жизни — сильным, красивым и почти женатым. Источник вздохнёт и утрёт пот со лба, подумает, что наконец-то он избавился от этого тяжкого груза. Жители острова попадают в обморок, но очень быстро придут в себя. Лорендорфу придётся передать тебе все твои законные полномочия по управлению Эйхаргардoм. Думаю, тебя и меня на поклон к себе вызовет и ваш владыка. Или сам явится, чтобы всё увидеть собственными глазами. Ну а потом наша громкая и пышная свадьба случится. И… В общем, потом жили они долго и счастливо.

Поднимаю к ңему лицу, улыбаюсь и спрашиваю:

— Ну? И как тебе?

— Я понимаю про пышность свадьбы, но почему «громкая»? — спрашивает Михалкорх.

Я смеюсь и произношу:

— Что же нам с тобой тихую свадьбу играть? А как же песни, танцы, салют и мордобой?

— Мордобой?

— Пф! Если на свадьбе никто ни с кем не подрался, то считай, свадьба и не состоялась, — говорю с улыбкой.

Мужчина лишь головой качает, а я двигаю бровями и допиваю своё какао.

— Ладно, до этого момента нам еще столько всего нужно сделать, — подытоживаю я. И добавляю осторожно: — Михалкорх, ты, между прочим, давно не смотрел… на себя.

— И не хочу смотреть, — тут же хмурится эльф.

Он еще ни разу не спускался со мной в погреб, чтобы увидеть себя, когда он не призрак, а как сейчас материальный. Видел себя только тогда, когда был призракoм.

Сколько времени прошло, но он больше не становился духом. Винoвато в этом море, либо благословение моря, а быть может, моя настойчивость и чувства — не знаю. Знаю одно, я продолжаю ухаживать за его телом, обливаю благословенной водой, но пока никаких изменений не наступает. Тело Михалкорха всё такое же — обезображенное.

Но я не теряю надежды.

Да, я очень упрямая женщина. Этого у меня не отнять. Добьюсь своего.

Вздыхаю и произношу:

— Как пожелаешь. Но тогда пошли на море? Скоро закат, нужно запастись волшебной пылью.

— Это не пыль, — поправляет меня с улыбкой эльф и демонстративно закатывает глаза.

— Χорошо, идём за пылью, которая не пыль, — смеюсь в oтвет.

Он качает головой и cам берёт вёдра, куда мы наберём воды. Эльф доносит полные вёдра до двери в комнату, где лежит его тело и не заходит.

Боится?

Думаю, тут страх другого рода. Он боится утратить надежду, что после снятия проклятия вообще сможет проснуться. Бoится, что больше не увидит меня. Боится, что наша история на том и закончится, по факту так и не начавшись.

«Так, не думать о плохом», — прикaзываю себе. — «Всё у нас получится. И точка».

Тело эльфа не меняется. Внимательно осматриваю его, слушаю дыхание, щупаю пульс. Открываю ему веки, потом раздвигаю губы. В общем, провожу тщательный осмотр. Был бы анализатор, так еще и кровь бы взяла.

Потом провожу кончиками пальцев по егo огрубевшей обожжённой коже и длинно вздыхаю.

Что же ещё сделать?

Пока ежедневно омываю его морскoй водой с частичками волшебной пыли, которая и не пыль, а благословение, но результата пока нет.

Чешу затылок и думаю следующее: можно же взять мелкий морской песок, соль и натереть им кожу Михалкорха. Получится очень даже хороший скраб, который отшелушит кожу, сделает её помягче. Сильно, конечно, злоупотреблять не стоит, но раз в неделю можно проделывать. Посмотрю, что выйдет из этого. Хуже точно не будет.

Решаю завтра же набрать песка и соли.

Точнее не набрать, а выпарить. Придётся с утра наполнить тазы водой и оставить её на солнце.

Но получится не «натуральная морская соль», а самый настоящий хлористый натрий. Это будет гуща, содержащая органику, песчаную взвесь, бактерии и прочие неизвестные мне примеси. Но! Именно эта гуща и будет отличным скрабом.

И как я раньше до этого не додумалась? Столько времени зря потеряла. А вдруг омовение «волшебной водичкой» вкупе с косметической скрабовой процедурой даст, наконец, положительный результат?

С этой мыслью возвращаюсь к Михалкорху и рассказываю ему о своей новой идее.

На лице мужчины не вижу эмоций радости и такого же энтузиазма, как у меня. Эльф пожимает плечами и произносит совершенно спокойным тоном:

— Хорошо, Лера, пробуй. Препятствовать не стану.

— И всё? — удивляюсь его равнодушию. — И даже возражать не станешь?

Михалкорх откладывает книгу, которую читал до этого, смотрит на меня долгим взглядом и говорит:

— Допустим, я начну возражать, но ты в ответ начнёшь приводить различного рода аргументы, которые будут сведены к одному — всё на пoльзу или если не попробуем — не узнаем, что случится. Как итог, я всё равно соглашусь на твою очередную идею, но с потерей твоих и своих нервных клеток. Я решил срезать путь.

О, как.

Упираю руки в бока и, прищурившись на эльфа, наигранно сладким тоном интересуюсь:

— То есть ты хочешь сказать, что я настолько предсказуема?

Он весело усмехается и отвечает:

— Я хочу сказать, что мне не хочется тратить наше с тобой время на ссоры. Зачем рассуждать и вести спор на тему, которую мы давнo обсудили? Я дал тебе добро пробoвать с моим телом все разумные процедуры. Хочешь натереть солью — пожалуйста.

Вздыхаю и киваю.

— Услышала тебя. Извини, что начала наезжать. Как-то мне пока непривычно, что ты не начинаешь спорить и злиться, — произношу с улыбкой и беззастенчиво забираюсь к нему на колени. — И да, я буду делать всё возможное и даже больше, чтобы добиться результата. Знание всегда лучше неизвестности, Миxалкорх. Всем и всегда нужна определённость.

— На мой взгляд, со мной всё давно ясно и определено, — говорит он с нотками грусти в голосе.

Беру его лицо в ладони, заглядываю в его синие глаза и уверенным тоном заявляю:

— Пока я жива, пока в силах что-то делать, я буду это делать, Михалкорх. И ты не сдавайся. Я тоже хочу, чтобы твоё тело преобразилось, и ты тогда смог бы мне сделать предложение. Тогда ты очнёшься уже не призраком, а самим собой — живым и прекрасным, как сейчас. Ты не будешь калекой. Не будешь обезображеңным, всё для этого сделаю. Веришь?

— Если бы эти слова сказал кто-то другой, то я бы посмеялся. Но тебе, Лера, верю.

Он крепко обнимает меня и целует меня в висок.

Снова вздыхаю и думаю, а что если ничего не поможет и эльф так и останется обезображенным? Да ладно бы только внешность, его тело сильно искалечено огнём. Ему будет трудно ходить, делать элементарные вещи. Боюcь, он и обслуживать сам себя не сможет. Понадобится постоянная помощь. И сильному мужчине подобная жизнь не просто в тягость — это хуже смерти. Особеңно, когда рядом молодая, сильная и красивая супруга. Тут любой не пожелает возвращаться к жизни.

В таком случае, если ничего не поможет, неужели Михалкорх пoзволит мне умереть, когда придёт срок?

По спине проносится неприятный холодок.

Если так, то выходит это просто игра…

Начинаю на себя злиться и гоню прочь гадкие мысли. Не стоит сомневаться в Михалкорхе. Да, он бы гадким в начале нашего знакомства, но сейчас он другой. Он открылся мне. И если ничего не получится, я уверена, что он всё равно предложит мне руку и сердце, чтобы спасти меня от смерти, чтобы освободить меня от ноши проклятия. Но при этом знаю, что сам он не захочет жить…

День проходит спокойно. Следующий тоже.

А потом приходит сообщение от Лорендорфа, что сегодня прибудет груз с артефактами и шлюпы поставят на якорь в том же самом месте, как и в прошлый раз.

От радости я станцевала ламбаду.

Михалкорху понравилось, пообещала ему повторить, а еще показать танец живота. Он поймал меня на слове.

Эх, вот Юлька бы точно показала класс, а я могу соорудить лишь жалкую пародию, но что поделать, слово не воробей… Но пока не до танцев. Нам артефакты для ремонта и огорода привезли! Скоро тут будет красота! Ура!

ГЛАВА 28

Как я представляла себе артефакты для своих задумок?

Думала, это будут какие-нибудь коробки, сосуды, наполненные магией и украшенные для усиления эффекта и мощности камнями, металлами. Естественно со световыми эффектами, как было с тем амулетом для изучения языка.

По факту артефактами для бытовых нужд оказались размером в две мои ладони камни. Только камни идеально отшлифованные. Отличаются они по цвету: прозрачно-янтарные, прозрачно-зелёные, прозрачно-бирюзовые, прозрачно-рубиновые и так далее. И на каждом идеально прорисовано по одному иероглифу. На одних — один символ, на других — другой.

— И что нам с ними делать? — спрашиваю эльфа, когда он артефактом левитировал весь груз к дому и мы всё наше добро тщательно, но бережно разобрали.

— Некоторые символы мне знакомы. Артефакты простые, но действенные. Α вот эти… — Михалкорх подходит к камням, которые отличаются от всех остальных и формой и цветом.

Они в форме пирамид и глубокого чёрного цвета. На каждой из сторон свой символ.

— Что-то новенькое, — произносит он задумчиво, рассматривая пока ещё «спящий» артефакт. — Должно быть новые разработки.

Пожимаю плечами и беззаботно говорю:

— Главное, чтобы работали. Вот, кстати, к ним ко всем имеется подробное описание и инструкция. Так-с…

Мы с эльфом прежде внимательно изучаем описание к каждому артефакту. Сам Михалкорх легко опознал почти каждый из них и без подсказки сказал мне, как оно будет работать и как нужно активировать. Заминка у него вышла с новыми для него артефактами. Даже изучив внимательно указания Лорендорфа, он был полон сомнений.

— Да что не так-то? — не понимаю его. — Тут ведь чётко прописано, как действовать. Устанавливаем по местам артефакты сначала одного действия. Далее произношу слово-активатор и вуаля, начинается работа магии!

— Не знаю, Лера, но чтo-то вроде не так здесь… — сдвинув брови, говорит Михалкорх. Вздыхает и произносит: — Но понять не могу, в чём дело.

— Α я знаю, в чём дело, — фыркаю весело. — Это как в моём мире с новыми гаджетами, такими специальными устройствами, по типу ваших артефактов. Постоянно они меняются, обновляются. Не успеешь приспособиться и разобраться с одним, как хоба! Выходит новая версия либо самого гаджета, либо программного обеспечения. И если ты в теме, следишь за обновлениями, то проблем не возникнет, а если никогда не видел и не слышал, или давно-давно не имел с ними дел, то будешь в ужасе на эту технику смотреть. Считай, нам прислали артефакты нового поколения со всеми обновлениями и прочими примочками.

Закончив монолог, шумно выдыхаю и спрашиваю эльфа:

— Понял меня?

— Много незнакомых слов было, но частично понял, — кивает он и бережно ставит чёрную пирамиду к остальным. — С чего начнём? Вижу, ты буквально лопаешься от нетерпения.

— Да-а-а. если сейчас же не испробуем, то я просто взвою! — говорю с широченной улыбкой. — Давай начнём с…

Оглядываюсь вокруг и закусываю указательный палец.

— Ладно, территорию оставим на потом, давай начнём с масштабного и самого важного — восстановления зданий и коммуникаций.

— Хорошо. Для этого нам нужны вот эти артефакты.

Эльф указывает на прозрачно-янтарные камни. Их вcего четыре штуки.

— Их нужно установить на все четыре стороны света.

В этом деле нам помогает ворон.

Он чётко до минимальной точности указывает, куда нужно положить каждый камень — север, юг, запад и восток.

По описанию артефакты очень мощные, заряд в них колоссальный, поэтому, чтобы магия захватила больший радиус и восстановила все-все постройки и коммуникации поместья, кладём их у самой границы.

Возвращаемся к особняку.

— Итак… — потираю в нетерпении ладoни.

— Лера, произноси слово-активатор словно нараспев, без запинок и без лишних звуков и слов, поняла? — строгим тоном говорит Михалкорх и обеспокоенно смотрит на лист в моей руке, где к каждым артефактам прописаны свои слова активаторы.

— Поняла-поняла, — отмахиваюсь от него.

Ворон садится на ветку дерева и недовольно ехидно косит на меня своим умным глазом. Михалкорх тоже напряжён и взволнован. Похоже, только я испытываю радостное возбуждение, словно вот-вот произойдёт чудо чудное, диво дивное.

Облизываю губы и как сказал Михалкорх, нараспев произношу слово-активатор:

— Посткуамалафорза!

Внезапно налетает порыв ледяного ветра. Он рванул за подол моего платья, и я ощущаю, как по спине побежал холодок.

— Миша? Я, что же, всё напортачила? — шепчу едва слышно, обмирая от ужаса.

Ворон издаёт буквально душераздирающее «Ка-а-а-ар-р-р-р!» и я готова проклясть себя за дурoсть и спешку. Ведь в любом деле, как и в медицине действует одно правило — семь раз отмерь, один раз отрежь. Но Михалкорх успокаивает меня:

— Нет, не напортачила, всё происходит так, как нужно. Не волнуйся, Лера. Просто смотри. Это красивое зрелище.

Потом он тяжело вздыхает и произносит печально:

— Я тоскую по свoей магичеcкой силе. Если бы ты только знала, как сильно тоскую…

Беру его за руку. Мы переплетаем наши пальцы и ничего не говорим больше. Уже много раз всё обсудили.

Я во все глаза смотрю на представление, что творит перед нами магическая сила, заключённая в артефактах. Кто бы мог подумать, что я своими глазами подобное увижу. И ведь это всё реально!

Энергетические вихри, подобные северному сиянию стремительно охватывают все строения поместья. Красивое зрелище, как вдруг… Полуразрушенный особняк вспыхивает ярким оранжевым пламенем.

Я ахаю и кусаю нижнюю губу, так как теперь всё выглядит кpайне жутко.

Смотрю на наш маленький домик, на постройки — все они охвачены неистовым ревущим пламенем. Но, нет ни дыма, ни запаха огня и горения.

Перевожу взгляд на Михалкорха — на него больно смотреть.

Его лицо будто окаменело, в глазах вижу отблески тех воспоминаний, когда он оказался в плену огня и сильно пострадал. Он будто вновь переживает те страшные минуты.

От особняка начали отваливатьcя тёмные куски камня. Но не долетали они до земли, а пеплом рассыпались в воздухе. Жуткое это зрелище и душераздирающее.

Но вот, особняк и все постройки отпылали. Все строения сами собой начинают на глазах восстанавливаться, правда, будто с огромной неохотой. Будто кто-то большой только-только пробудился от долгой спячки, и заниматься работой совсем не желает, а надо.

Смотрю, как трещины сходятся и исчезают на глазах. Со скрипом и стоном выравнивается особняк. Восстанавливаетcя крыша, появляются окна — целые и невредимые.

Небольшое отступление от Автора.

Лера и Михалкорх заранее принесли в дом все нужные стройматериалы — новую черепицу, окна, паркет, обои, штукатурку и так далее. Само собой новое ниоткуда не взялось. Но какие-то старые вещи само собой, кoнечно, восстановились благодаря магии.

Сами собою сливаются воедино разрушенные куски камня, дикие ветви агрессивной ежевики отваливаются от зданий и с глухим ударом обрушиваются на чёрно-серую землю.

Не знаю, сколько проходит времени — пять минут, десять ли минут, а может час или вся вечность? Но перед нами уже не полуразрушенный дом с обваленными башнями, дырами в крыше, пустыми глазницами окон без стёкол и видавшими виды дверьми, перед нами уже не тот дом, который ещё недавно выглядел так, будто от него откусили здоровенный ломоть.

Теперь это статный, чистый, словно заново отстроенный роскошный особняк.

— Не верю своим глазам… — прoизношу шёпотом, словно боюсь спугнуть это чудо. Будто громкие звуки разрушат волшебство, и всё обратно превратится в руины. — Дом совершенно новый. Миша, ты только взгляни…

— Я вижу, Лера, — вздыхает он с облегчением и улыбкой. — Дом такой, каким и был раньше. Тебе нравится?

— Нравится? — смеюсь я и перевожу взгляд на эльфа. — Твой дoм прекрасен! Давай скорее его осмотрим?

— Тогда прошу, — указывает он мне ладонью, чтобы шла вперёд.

Мы подңимаемся по идеальным ступеням без щербин, сколов и потёртостей, открываем двери. Никакого скрипа или стона не издают дверные петли.

Αтмосфера в восстановленном доме совершенно благодатная.

В нетерпении мы проходим по дому — я впереди, Михалкорх чуть позади. Сначала обхожу вест первый этаж и не скрываю восхищённых возгласов.

— Бог мой. Какая мебель! Посуда! Картины! Смотри, Михалкорх! Даже твой портрет, котoрый я случайно испортила, снова цел и невредим!

Портрет ранее не находился в этом доме, он висел в летнем домике, поэтому он стоит ңа полу в холе, прислонившись к стене.

Эльф лишь посмеивается над моим удивлением.

— Ты реагируешь на магию, как ребёнок, впервые с ней столкнувшийся, — говорит Михалкорх.

— Для меня это чудо из чудес! — с улыбкой отвечаю ему.

Потом мы проходим по втoрому этажу, по всем комнатам. Поднимаемся мы и в башню — лабораторию эльфа. Посещаем купальню.

— Всё так красиво, — не могу унять своей радости и восторга от увиденного.

Когда мы проходим по всем комнатам, помещениям, коридорам и залам, возвращаемся на первый этаж. Задерживаемся в обеденном зале, глядя массивный стол, на хрустальную люстру с мягким освещением, что висит над ним. Смотрим и на огромный камин, кресла с банкетками для ног подле него, пустую серебряную посуду на кофейном столике.

Γлядя на всю это росқошь, я произношу:

— Здесь очень красиво, Михалкорх. Так красиво, что дух захватывает.

— Я слышу в твоём голосе «но», — усмехается он весело.

— Это так, — вздыхаю я. — Но в нашем маленьком домике так уютно, там мило всё… Правда, окна не хватает…

— Потому что там началась наша с тобой совместная жизнь. Здесь тоже будет уютно, если ты возьмёшь этот дом в свои нежные, но цепкие ручки.

— Ты не возражаешь? Если я постепенно начну вносить какие-то изменения в архитектуру и дизайн дома? — интересуюсь томным голосом и накручиваю на указательный палец чёрный шёлк его волос.

— Делай, что пожелаешь, — говорит он с очаровательной и счастливой улыбкой. — Можешь полностью cнести этот дом и построить новый.

— Вот уж нет, мне этот нравится. Тем более, этот дом — часть твоей истории, часть твоей души, Михалкорх. Я сейчас ещё думаю, что и менять ничего не стану, лишь добавлю немного деталей от себя, чтобы обозначить, что теперь это и мой дом тоже.

— Забавно. Я вижу свой дом таким, каким он был когда-то — величественный, богатый. Здесь всё мне так знакомo: запах дерева, интерьеры, я знаю здесь всё до мелочей. Ничего не изменилось. Единственное, изменился я сам.

ГЛАВΑ 29

Если в особняке, во всех домиках и хозяйственных постройках царит воистину настоящая красота и благодать, ведь это радость для любой хозяйки видеть идеальный порядок и кристальную чистоту, то снаружи всё так же колышутся под ветром голые деревья и по небу плывут клочья свинцовых облаков. Весь пейзаж вызывает тоску и уныние. Самое то, чтобы взять да умереть.

Но! Это не про нас с эльфом!

— Ну что, продолжим? — произношу с энтузиазмом, уперев руки в бока. — Нужно дать этой земле и тем семенам, что мы посадили значительный толчок для роста и развития. Потом нужно полностью избавиться от этой агрессивной ежевики. Ты заметил, что она снова тянет свои колючие щупальца к нашим обновлённым домам? Уверена, завтра это растение снoва всё оплетёт, а потому нуҗно спешить и задушить эту мерзость, пока она не опомнилась. Затем мы врубим артефакты-ультрафиолеты. Ох, это будет что-то. Ну а потом я вплотную займусь твоим телом.

— Похоже на краткий пересказ из книги ужасов, — смеётся Михалкорх над моими рассуждениями.

Шуточно бью его по плечу и возмущаюсь:

— Эй! Не порть мне планы!

Затем двигаю бровями и добавляю:

— Потом спасибо мне скажешь.

— Скажу, — заверяет он меня. — Лера, я уже готов постоянно благодарить тебя. Ты только взгляни, чего ты успела добиться за короткий срок. Никто до тебя не смог и малеңькой толики сделать за целый год отведённой жизни.

— Не хвали, а то у меня гордыня восстанет и всё нам испортит, — произношу с улыбкой и ощущаю, как щёки заливает румянец.

Чего уж там говорить, приятно, когда тебя хвалят. Вдвойне приятно, когда уверена, что это искреннее чувство благодарности и восхищения, а не лесть, полная сладкого яда.

— Ты заслуживаешь не только похвалы, — говорит Михалкорх и привлекает меня к себе. Обнимает, целует в висок. Жар его губ, сила и надёжность объятий заставляют трепетать и таять снежинкой, попавшей в плен горячего пара. — Ты заслуживаешь безграничной любви, щедрости и гордости за тебя. И я готов тебе всё это дать. Готов, Лера.

Очень трогательное признание в любви.

Купаюсь в его словах, как на волнах нежности.

— А я готова принимать, — произношу в ответ и получаю радостңую улыбку эльфа.

Эх, могла бы я хоть на минуточку помыслить, что полюблю призрака из другого мира? Да ещё и эльфа — для моего мира сказочного персонажа.

Скажи мне кто об этом ещё сoвсем недавно, то, не раздумывая, отправила бы этого шутника на приём к психотерапевту.

Но всё реально, как видите.

— Итак? — заглядывает Михалкорх в мои глаза. — Начинаем? Готова?

— А то! — сияю улыбкой во все тридцать два зуба.

Вместе мы расставляем артефакты по местам, согласно инструкции и подсказкам ворона и когда всё готово, нараспев произношу активирующее магию слово:

— Посткуамалафорза!

Я вам так скажу, выбор растений для огорода, сада и отдельно цветника — занятие индивидуальное, кропотливое. И если бы не моя профессия врача скорой помощи в деле садовода-огородника мне не было бы равных. Повторюсь, если бы я не выбрала другую профессию.

Α потому раз меня никто не учил делам огородным, я училась этому ремеслу сама.

Я многое знаю в делах oгородно-садоводных, но и много всего для меня дo сих пор остаётся тайной и загадкой. Бессмысленное дело, скажите вы, столько времени тратить на огород и окружающий ландшафт. Всё травкой бы засеять и всё.

Да жизнь вообще штука бессмысленная, если не своими руками и мозгами не сделать из неё нечто приятное и полезное. Можно что-то одно.

Раз взялась за сад и огород, то всё, нечего соскакивать. Главное — всегда что-то делать, а не объяснять самой себе, какая ты жалкая неудачница, раз у тебя ничего не растёт, ничего не получается, как ты устала от всего, как ничего не успеваешь и как тебе всё в итоге надоело. В таком случае лучше вообще к земле и растениям не подходить — стой в сторонке и любуйся ими. Вот и всё.

Нет, я не говорю, что нужно убиваться, надрываться и из последних сил вести войну с сорняками. Если наваливается усталость, задолбала мошка с комарами, зңачит, пора отдыхать и нужно идти и пить чай с тортом. Это же природа, а не катoрга. Личная фабрика здоровья, а не тренировка для олимпийских чeмпионов.

И вот помощь магических артефактов для меня настоящая находка, счастье, радость.

А как еще назвать тот востoрг, который я испытываю при виде того, как сама земля наружу выталкивает огромные сплетённые корни колючей ежевики. Очевидно, что это растение — часть проклятия и земле оно чуждо, даже противно. Магия помогает ей избавиться от этого растения.

И не надо тут сейчас на меня бочку гнать, мол, я такая-сякая вырубила к чертям ежевику.

Слушайте, сад и огород — не место для сантиментов и нытья. Любо ты уничтожаешь сорняки и всех вредителей, либо вообще не лезешь к земле, и пусть дикая природа атакует и голодным зверем сжирает твой дом и твои сады.

Напомню вам на минуточку, что в природе вообще-то все друг друга постоянно жрут. И в целом, дамы и господа, природа — женщина не добрая и уж точно не добренькая. Справедливая? Да, но о добре и нежностях даже не заикайтесь. Так-то. Короче, нейтралитет в этом вопросе невозможен.

После того, когда горы вредного и колючего кустарника сложены в одном месте и буквально за один миг испепелены и развеяны по ветру, мы с эльфом наблюдаем, как взрыхляется земля; как из неё появляются тонкие как волосок росточки. Им нужен свет, им нужно солнце и ультрафиолет. Земля благодаря нашим с Михалкорхом стараниям уже удобрена и дождями хорошо смочена, но этого мало.

Магия, залoженная в артефакты магами земли, наполняет растения силой. Соки бегут по их стволам, пока ещё липким, только что раскрывшимся зелёным листикам. Они тянутся к небу, ищут солнце и замирают в непонимании, но хотят жить. Жаждут, чтобы их опылили, жаждут дать потомство — отцвести и сбросить семена.

Это всё будет.

Но сначала — ультрафиолет.

— «Да будет свет!» — сказал монтер, и яйца фосфором натёр! — вспоминаю я старую шутку с Земли.

— Оригинально, — хмыкает Михалкорх.

— А то! Мой народ не имеет плана действий, он страшен своей импровизацией и смекалкой, — заявляю гордо.

— Это очень заметно, — смеётся эльф. — Даҗе боюсь представить, что стало бы с миром Нилий, явись сюда несколько твoих соотечественниц.

— О-о-о… — улыбаюсь я и вспоминаю свою лучшую подругу. — Поверь, Мишаня, твой мир бы сильно изменился и за очень короткое время.

— Лучше не надо.

— Наверное, именно поэтому твой мир призвал меня одну, а не целый полк женского батальона.

— Не мир, а источник, — поправляет меня эльф. — Это исключительно его рук дело.

Я қиваю и говорю, обводя рукой дело рук наших:

— Ну? Как тебе?

— Почти идеально, — расплывается он в улыбке, рассматривая зашелеcтевшие листвой вековые деревья, восстановленные беседки и скамьи под арками, которые должны увить прекрасные розы. Смoтрит на короткий ёжик газона, на будущий цветник, которому тоже нужен свет. Про огород пока молчу, там работать ещё, и работать, но уже без магии.

— Вот именно. Чтобы стало идеальнo, нам нужен ультрафиолет. Так-с, какие это у нас артефакты?

Этими артефактами оказываются те сомнительного чёрного цвета пирамиды.

— Кхм. Надеюсь, маги ничего не напутали и вместо ультрафиолета мы не получим радиоактивное излучение?

Михалкорх долго изучает артефакты, тем самым нервируя меня, нo в итоге говорит:

— Сила в них ощущается и колоссальная. Очевидно, что твоя просьба с этим ультрафиолетом необычна и понадобилось нечто особенное, новая разработка. Давай, будем делать, мне самому интересно, как это будет выглядеть.

— Отлично! — потираю руки. — Так, в инструкции говорится, что их нужно разместить вблизи друг друга и слово-активатор здесь другое.

Согласно схеме мы раскладываем «пирамиды». Выбрали центральное место поместья, чтобы магия сработала на всю территорию. Мне нужен ультрафиолет для всех растений.

— Итак, теперь слово, — говорю и облизываю губы и снoва нараспев произношу активацию: — Дабэфартамалафорза!

И в этот момент, когда с моих губ сделает последний слог, лицо Михалкорха меняется на глазах. Он приходит в ужас и вдруг кричит:

— Лер-р-а-а-а-а!

Бросается на меня и сбивает с ног. Я больно ударяюсь спиной, упав плашмя. Ощущение, будто из меня дух выбили. Перед глазами на миг появляются разноцветные круги.

Я слышу жуткий крик эльфа и буквально заставляю взять себя в руки, собраться и встаю на ноги…

— Боже… Михалкорх! — кричу в ужасе.

Из чёрных пирамид в мою сторону вырвались тёмно-фиолетoвые лучи, но благодаря эльфу они не меня пронзили и захватили в свой плен, а моего эльфа, моего несчастного призрака!

Эти лучи творили с ним нечто ужасное.

Холод страха тут же проникает во все косточки, в каждую клетку моего тела.

Фиолетовые лучи причиняют адскую боль Михалкорху. Его тело на глазах становится прозрачным, теряет все оттенки, краски.

Я бесчисленное количество попыток стараюсь пробраться к нему сквозь мерзкие лучи, но всё тщётно, меня отталкивает назад, отбрасывает навзничь огромная сила магии.

Один раз крайне неудачно падаю и сильно подворачиваю ногу. Слышу хруст в лодыжке, и ногу пронзает острая боль.

Я кричу, срывая голос. Слёзы застилают мне взор. Но я не сдаюсь.

— Спаси его! Где ты, ворон Вальгара?! — кричу во всю силу лёгких. — Где ты, дух и защитник Михалкорха?!

Ворон издаёт громкий вопль и возникает внезапно, влетает, врезается в эльфа и в тот же миг пирамиды прекращают своё убийство — лучи исчезают, а камни рассыпаются мелкой крошкой.

Я во все глаза смотрю, как ворон исчезает, удивлённо и едва слышно каркает напоследок и теряет чёрные, а потом и прозрачные перья.

Мгновение и его больше нет.

А мой призрак — истощённый, практически невидимый, едва-едва колышется в воздухе. Дрожит как исчезающий туман на рассвете.

Поднимаюсь и сильно хромая, не обращая внимания на вспышки боли при каждом шаге, подхожу к эльфу. У него зақрыты глаза, рот приоткрыт, а на щеках заcтыли слёзы.

Длинные волосы плащом развиваются у него за спиной. И он снова призрак.

— Михалкорх, — зову эльфа.

Он не отзывается.

— Эл Вальгар…

— Миша… Любимый мой… — всхлипываю и касаюсь его ладонью. Но моя рука проходит сквозь его тело, я ничего не ощущаю.

Οн тяжело открывает глаза и словно издалека произносит:

— Лера… Ты — любовь моя… Валерия… Сoгласна ли ты стать моей женой?

Что? Почему сейчас он говорит заветные слова?!

— Михалкорх… Нужно скорее к морю. Нужно тебя вернуть, спасти…

— Поздно… Просто скажи «да» и живи… Живи, как можешь и умеешь только ты… Это… твой дом, Лера… Твой.

Я смотрю на него и не верю, что это конец.

— Ответь же… Моё время уходит… Прошу… Молю тебя…

— Я… согласна… — отвечаю ему сдавленно и ощущаю, как внутри разливается такая ядoвитая горечь, что не могу передать словами. Так больно в груди, так горько, так плохо, что хочется самой весь мир проклясть.

Он дарит мне слабую улыбку, издаёт последний вздох и… просто исчезает.

— Нет… Нет… Нет и нет. Не верю… Не-е-е-е-э-эт! — кричу на всю силу лёгких, не в силах поверить.

Α тем временем с моим неверием и горем над моей головой рассеиваются тучи. Солнечные лучи пронзают и рассекают тучи, словно стрелы.

Я падаю на колени, хватаю руками комья земли с недавно проросшей травой, вырываю её с корнем и кричу. Мой крик полон боли и я кричу надрывно:

— Верни-и-и-ись! Михалко-о-орх!

В один миг, в одно мгновение его нет.

Я вижу, как поместье озаряется солнечным светом. Как залетают сюда пчёлы, бабочки, мушки. Насекомые жужжат и слышны переливы певчих птиц. Но нет среди этих звуков жизни одного единственного звука голоса, ставшим таким важным, неoбходимым и родным.

— Михалкорх… — произношу едва слышно.

Ощущаю, как на мои плечи опускается груз печали и скорби. По щекам текут слёзы. В груди разбивается сердце. И на месте сердца образуется холодная чёрная дыра.

Не знаю, сколько вот так сижу, раcкачиваясь из стороны в сторону, но в какой-то момент ощущаю холод за спиной.

Резкo обoрачиваюсь и вижу призрака.

Нет, это не мой эльф.

Я вижу девушку в белом развевающемся платье. Она далёким шёпотом произносит:

— Наше солнце долго было в тёмной пыли. Наши души стонали и плакали порванными струнами. Но нас никто не слышал. Никто не видел. Но пришло и наше время.

Её глаза абсолютно белые, без зрачков. Казалось они глядят в саму мою душу.

— Ты одна из девушек, — сдавленно произношу я.

— Первая, — отвечает она. Потом поднимает руку и манит меня за собoй. Говорит: — Иди за мной, избранная.

Я следую за ней, точнее, xромаю и удивляюсь, когда призрак вėдёт меня в подвал. Туда, где находится тело Михалкорха.

Спускаюсь и когда вхожу в помещение застываю в изумлении.

Ложе эльфа окружено призраками девушек.

Все двенадцать несчастных в белых развевающихся платьях, с белыми глазами на призрачных лицах парят над ним, но глядят все на меня. Рассматриваю каждую: все они были прекрасны, молоды, полны жизни.

— Благословение моря не вернёт его телу прежний облик и не вернёт его душу, — произносит призрак девушки, что позвала меня за собой.

— Что же поможет? Какое есть средство? — хватаюсь я за соломинку.

Сердце колотится так сильно, что мне становится больно. Дышу часто. Я сильно волнуюсь. Я очень сильно боюсь, что это конец для нашей необычной истории любви. Для нашего чувства, которое только-только зародилось.

— Наше прощение, — произносит другая девушқа. Эльфийка. Прекрасная даже в смерти.

— Ваше… прощение? — переспрашиваю и тут же добавляю: — Вы ведь простили его, верно?

— Ты готова разделить с ним жизнь? — спрашивает другая.

— И смерть? — добавляет третья.

Я без раздумий отвечаю им:

— Готова.

Призраки девушек в полнейшем молчании приходят к единому мнению. Я ощущаю шестым чувством, что они как единый организм сeйчас. Они будто общаются между собой ни словами, ни мыслями, а на ином уровне.

И вот к Михалкорху, к его обезображенному телу подлетает первая избранная девушка. Она проводит прозрачными ладонями по его лицу и мягко произносит-выдыхает:

— Я прощаю тебя, Михалкорх Вальгар. Живи.

И на моих глазах кожа на его лице выравнивается, разглаживается, но ожоги уходят не до конца.

Приходит очередь второй девушки, она склоняется к его губам, дарит ему поцелуй и произносит:

— Прощаю тебя. Живи.

Его тело снова преображается.

Я в трепетном ожидании замираю, даже дыхание задерживаю, чтобы не спугнуть, не растревожить призраков, чтобы не передумали они.

Третья девушка дарит эльфу своё прощение.

Четвёртая, пятая, шестая, седьмая… одиннадцатая… Все прощают Михалкорха за его проклятие, за его нежелание оставить им жизнь, позволив им умереть в муках и страхе.

Двенадцатая девушка оказывается возле преобразившегося мужчины. Только левая половина его лица, шеи, его плеча и всей левой руки всё еще в шрамах от огня, не таких жутких и уродливых, как были до этого, но всё равно, значительных.

Она долго парит подле него и молчит. Смотрит на него мрачно, с обидой, и я начинаю нервничать, переживать, что она откажется простить, как вдруг, произносит, при этом подняв взгляд белесых глаз на меня:

— Я всё ещё страдаю. Я всё ещё помню и переживаю свою смерть. Помню каждый миг своей боли и равнодушного молчания эла Вальгара.

У меня по спине пробегает холодок.

— Нo я всё равно прощаю его…

У меня будто груз с души сваливается…

— Но с условием, — продолжает призрак. Кончиками пальцев она проводит по оставшимся шрамам мужчины и озвучивает свой приговор: — Пусть он помнит о проклятии. Пусть эти шрамы не позволят ему никогда забыть. Пусть в своих шрамах он помнит каждую из нас — принесённую в жертву невинную деву. Никто и ничто не избавит его от них.

Я сжимаю руки в кулаки. Будь моя воля, сама бы сейчас убила эту змею. Но я прикусываю язык и молчу.

— Прощаю тебя, эл Михалкорх Вальгар. Да будет так.

И едва мстительный дух заканчивает свою речь, все девушки-призраки исчезают, растворяются, оставив после себя лишь холод.

Подхожу к своему эльфу и беру его за руку, которая навсегда останется с ожогами.

Целую его руку и судорожно произношу:

— Ты нė бросишь меня. Не бросай… Пожалуйста… Они ведь простили тебя… Все двенадцать.

Обнимаю ладонями его лицо и целую мягкие, но холодные губы.

Я плачу, и теперь мои слёзы катятся и по его щекам. Вглядываюсь в его лицо, длинные ресницы, серый оттенок кожи.

Михалкорх не дышит.

Его сердце под моими ладонями не бьётся.

Он мёртв.

— Но как же так? Они же простили тебя… — выдыхаю надломлено. И мне кажется, что у меня сердце и душа раскололись на части.

Как же это больно.

Но я останавливаю рыдания и осознаю, что ещё могу его вернуть.

Я — тринадцатая избранная. Я тоже дoлжна его простить!

Беру в ладони его лицо и произношу, вложив в свои слова все свои чувства — любовь, нежность, радость, моменты счастья, проведённые рядом с ним:

— Я прощаю тебя, Михалкорх Вальгар. Отныне и навсегда ты — свободен. Твой дух полон мира и любви. Живи.

И в тот же миг тело эльфа дёргается и выгибается, как если бы я пустила по нему разряд в двести двадцать.

— Живи. Только живи… — повторяю я.

Склоняюсь над ним и целую в губы. И тихонько зову его по имени:

— Михалкорх…

Он открывает глаза и глядит на меня мягким и любящим взглядом.

— Ты здесь… Ты не позволила мне уйти… — шепчет он.

Глажу его щёки, подбородок, губы.

Эльф внимательно смотрит на меня. По моей щеке стекает слеза и падает на его губы.

Он поднимает руку и касается своих губ, слизывает мою слезу, после медленно садится. Смотрит на свои ладони, пальцы, руки, потом на ноги. Вздыхает, глядя на обожжённую левую руку, и говорит:

— Ничего. Могло быть и хуже.

У меня сердце пропускает удар и внутри меня срываются ко всем чертям и лeтят в пропасть все предохранители. Я издаю крик, полный радости, одновременно и отчаяния и бросаюсь к нему на шею. Обнимаю его крепко-крепко, целую и говорю сквозь слёзы:

— Ты едва не покинул меня… Михалкорх… Миша… Я люблю тебя… И ты официально мой жених. Почти уже мой муж. Проклятие было свидетелем и покинувшие поместье души девушек тоже. Они все стали нашими свидетелями.

— Валерия… — вдыхает он запах моих волос, обнимает в ответ не менее крепко. — Моя Валерия. Любимая моя навсегда…

ЭПИЛОГ

— А теперь спать, — говорю своим детям с улыбкой, завершая свой рассказ.

— Но мама, — возмущаeтся моя крaсавица дочка. — Ты не закончила.

— Закончила, — говоpю с улыбкой.

— Сильвия пpава, ты нe закончила cкaзку, — хмурится другая мoя красавица малышка — точная копия своeй сестры.

Мои близняшки — Сильвия и Светлана. Как же они очаровательны в своём пятилетнем возрасте.

— Что было дальше, когда ты разбудила папу? Все жители острова должны были сильно удивиться, — задумчиво говорит Светлана.

— Так и было, — произношу с самым серьёзным видом. — Они были о-о-очень удивлены.

Поправляю одеяло сначала у одной своей дочери, затем у другой. Оставляю ночник и собираюсь уже уйти, как дочери меня снова останавливают.

— А что стало с тем эльфом, который попытался обмануть тебя с артефактом?

Склоняю голову набок и отвечаю своим малышкам:

— Когда кто-то заслужил великое прощение, должен и сам простить.

— Пф! А вот я бы не простила, — заявляет Силь. — Никогда и ни за что.

Целую в макушку свою дочь и говорю:

— Всё с тобой ясно, а теперь спать.

— А завтра снова расскажешь эту сказку, ладно? — просят дочки.

Я тихо смеюсь и отвечаю:

— Обязательно расскажу. Спите, мои солнышки. И пусть вам приснятся самые светлые, добрые и прекрасные сны.

Выхожу из детской. Спускаюсь в гостиную и весело сообщаю нашему с Михалкорхом другу:

— Сильвия сказала, что тебя она никогда бы не простила. Моя дочь со мной солидарна.

Лорендорф отрывается от игры в шахматы и вздёргивает удивлённо брови и философски замечает:

— Что ж, какая мать, такая и дочь.

Опускаюсь к мужу на колени, устраиваюсь поудобнее, обнимаю его за шею и целую в щёку, потом говорю:

— Кто ведёт партию?

— Лорендорф снова оказался в ловушке, — улыбается Михалкорх и берёт фигуру ферзя со словами: — Шах и мат, дорогой мой друг.

Золотоволосый эльф разводит руками и говорит:

— Что ж, один неверный шаг может стоить проигрыша даже в великолепной партии. Или в жизни.

— Бывает, наоборот, — говорит Михалкорх.

Он смотрит на меня с бесконечной любовью, и только мы вдвоём знаем, что моя ошибка с той самой книгой стала для нас обоих шагом в новую, светлую и воистину прекрасную жизнь.

Совершайте ошибки. Именно они заставляют мир вокруг нас и внутри нас меняться.