"Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36

Пролог

— Ты бросаешь меня, брат? — вопросивший обвел руками интерьер залы, в которой находились как он, так и адресат такого вопроса, — Посреди дикости? В нищете и забвении? Покидая трон соправителя? Как ты…

— Я в тебя сейчас вот этим кубком брошу, — посулил ему сидящий в кресле у камина эльф, которому стукнуло уже немало тысячелетий, — А потом ногами добавлю. Нахаул, ты охренел. Драпая от меня, ты бросил своё княжество, а теперь, подчинив себе четыре клана эльфов, имея дворец и почти вернув свою казну, хочешь ехать на моей шее дальше? Не забывай, что я, вообще-то, хотел тебя убить.

— Это всё в далеком прошлом! — вальяжно отмахнулся Нахаул лон Элебал, когда-то боявшийся своего родного брата до трясучки и спазма некоторых кольцевых мышц, — Мы уладили все разногласия, мы способны взять больше от этого мира! У нас столько дел! А ты собираешься всё бросить…

— Не собираюсь, а уже всё бросил, чтобы заняться неотложным делом, — поправил брата великий мудрец, не так и давно очнувшийся от многовекового сна, — Вот сейчас допью и уйду. А что касается этого дела, так благодари богов и Ветра Магии, брат, что ты о нем почти ничего не знаешь…

— Так посвяти же меня в них! Хотя бы немного!

— Нет, — допив, высокий статный эльф встал с кресла, заложил руки за спину, а затем подошёл к князю почти вплотную, — Узнав немногое, ты сделаешь неверные выводы, ошибешься и обязательно погибнешь. Мне нужно, чтобы ты оставался в неведении, брат, это для твоего же блага.

— Говоришь так, как будто можешь не вернуться… — опечаленно покачал Нахаул головой, — Где же ты нашёл нам такого врага…? Где отыскал?

— Нам? — Хорнис лон Элебал, прославленный эльфийский мудрец, маг невообразимой силы, тот, о котором даже среди эльфов начали забываться легенды, горько усмехнулся, — Нет, брат. Это не я его нашёл, это он к нам пришёл. Выбрал наш мир, как твои слуги выбирают фрукты на рынке. Был сюда допущен… и творит теперь всё, что ему заблагорассудится. Силы его велики, обильны и до конца мной не познаны, но это будет исправлено. Однако, если я паду, то останешься ты. К тебе сюда он вряд ли сунется. На этом всё, брат. Я ухожу, а вернусь лишь с победой. Правь мудро.

Мудрец исчез из их с братом дворца, не дав родственнику сказать и слова. Просто раз — и он уже на другом континенте, неподалеку от заставы местных эльфов, понятия не имеющих о том, что их сегодня посетит очень высокий гость. Еще один, к тому, кто уже пьет березианский сидр, сидя у пылающего костра в окружении почтительно внимающих эльфов. Картина, привычная глазу перворожденного. Подобную этой Хорнис видел сотни раз.

Он и сам занял место у костра, молча и тихо, не прерывая рассказчика, расплачивающегося таким образом за гостеприимство с молодыми эльфами. Эфирноэбаэль Зис Овершналь всегда был талантливейшим из педагогов, способным из любой сухой истории сделать почти волшебную сказку. Что тут сказать? Во всех событиях, о которых легендарный историк мог бы поведать, он сам принимал участие и да, большинство из них сам и превращал в сказку.

Время шло, так что через несколько часов оба старых эльфа остались у костра одни. Они немного помолчали, отдавая должное минутам покоя, а затем всё же начали разговор.

— Ну чё? — по-простецки поинтересовался один великий мудрец у другого.

— Да ничё, — тысячелетний летописец сморщился, как будто откусил половину лимона, — Этот доигрался. Совсем.

— В смысле? Ты сам его убил, что ли? — Хорнис стал озадачен такой реакцией собеседника.

— Нет, но был к этому близок, — произнеся эти слова, Эфирноэбаэль замолчал на пару минут, а потом со вздохом признался, — Во-первых, мне боязно, а во-вторых — зачем? Ты же есть.

— Ну ты и козёл, — покачал головой лон Элебал, — А по сути, есть что сказать?

— Есть, — древний эльф, прямо как шестилетний ребенок, добыл тоненькую веточку, а затем начал тыкать ей в пламя, — Он умудрился выбесить что меня, что мать. Даже учителя своего. Так что считай, что у тебя руки развязаны, Хорнис, целиком и полностью. Никто его прикрывать не будет.

— Очень ты меня утешил, — сардонически хмыкнул эльфийский маг, — Как будто бы раньше этот человечек к вам за защитой бегал. Хоть расскажешь, чем он вас всех достать умудрился?

Как оказалось, некий чересчур известный в самых узких кругах Джо умудрился вызвать серьезнейшее неодобрение своего ставшего богом учителя, архимага Вермиллиона, своей безответственной эксплуатацией знаний, полученных в иных мирах. Та легкость, с которой молодой человек менял чем-то не устраивающий его ландшафт социумов, сильно напрягала бога. Особенно в случае Гильдии Магов, правление которой теперь щеголяло искусственно наведенной верностью их званию, да огромным портовым городом, в котором Джо была учреждена организация, в корне отличающаяся от всех, ранее бывших на Орзенвальде. Сообщество купцов, имеющее влияния достаточно, чтобы защищать свои интересы на любом уровне, да еще и оснащенное целой армией наемников, грозило стать новой силой на суше и воде.

— Со мной так всё проще, — продолжил Эфирноэбаэль, — Я предупреждал его больше не трогать драконов… и это, знаешь ли, друг мой, уже было… нечто. Вся раса ящеров сейчас обратилась в параноиков, не доверяющих никому и ничему. Самки отгоняют самцов, прибывших на соитие, самцы не пускают беременных самок в свои логова. Драки, свары, суды. Все боятся быть обворованными. Катастрофа, с которой мы худо-бедно справляемся… а этот… знаешь, что он учудил?

— Что? — с огромным интересом вопросил Хорнис, отпивая сидра.

— Он создает искусственного дракона, друг, — почти прошептал остроухий историк, роняя голову на подставленные руки, — Я бы понял, если бы подобное действо, несмотря на всю безграничную наглость, имело бы хоть какой-то смысл. Это провокация для всех расы чешуйчатых, чуть ли не открытый вызов волшебному миру, это… да это святотатство, в конце-то концов! Но он это делает ради кота.

— Кота⁈ — даже проживший многие тысячи лет эльф, пусть и изрядно освеженный недавним сном, не смог не удивиться, — Кота?!?

— Кота, — мрачно подтвердил летописец, — Безответственность, помнишь? Я даже говорить ничего не стал. Знаешь, почему? Потому что не сейчас, так через месяц он снова что-нибудь выкинет. Или через год. Причем «выкинет» — это не белочку по носику щелкнет, а…

— Можешь не продолжать про это, — прервал жестом лон Элебал старого друга, — Но что насчет… неё? Как её-то можно было разъярить? Чем⁈

— Крепко сидишь? — с совершенно невообразимой гримасой осведомился мудрец у друга, — Ну хорошо. Она отправила к нему их сына, а этот… индивидуум лег с ним спать…

— И?!? — любопытство Хорниса давно уже перепрыгнуло все возможные барьеры и начало грызть небеса.

— Не просто спать, а призвав суккубу, с которой и развлекался… вместе со своими котами! — «добил» его Эфирноэбаэль, — Втроем!

Тишина, воцарившаяся после этой фразы, была не менее легендарной, чем сидящие у костра эльфы. Казалось, что даже угли прекратили потрескивать, а несколько сверчков, мирно стрекотавших в определенном радиусе от костра, попросту сделали себе моментальное харакири. Тишина длилась и длилась, вязко волоча в полной шока атмосфере минуту за минутой. Наконец, она была прервана фразой древнего эльфийского историка, обрушившейся на мир с тяжестью рока.

— Мать половину дворца разрушила голыми руками… прежде чем успокоилась достаточно, чтобы забрать сына. Так что, Хорнис, эту хрень надо убрать. Мы… то есть я, очень на тебя надеемся.

— П-почему я-то⁈ — лон Элебал, хоть и планировавший нечто подобное после того, как трое человек, послуживших для него шпионами, померли, теперь резко засомневался если не в себе, то в своем здравомыслии после услышанного, — Ты сильнее меня!

— Потому что технически у нас претензий к нему нет или они закрыты, — кривясь, пояснил историк, — А еще мы все частично полубожественные и божественные сущности, связанные с этим проходимцем. Мама ему и раньше всякое разрешала, но вот не настолько всякое, так что она даже сказать в ответ на такую… такое… ничего не смогла. А вот ты — совсем другое дело.

— Это почему?

— Потому что лови божественное откровение, вот почему, — буркнул себе под нос Эфирноэбаэль, — Именно Тервинтер Джо был тем, кто наложил заклятия на естественный портал в твое убежище. Именно из-за него ты чуть не умер. А сделал он это лишь потому, что не хотел, чтобы ты, проснувшись, за ними погнался.

— Подожди… что⁈ Ты в этом… уверен⁈ — вот теперь челюсть Хорниса лон Элебала точно достигла груди, — Ты. В. Этом. Уверен⁈

— Что тебе непонятного в словах «божественное откровение»? — кисло осведомился легендарный мудрец у другого, — Тебя чуть не убил и точно чуть не замуровал на веки вечные двадцатилетний человеческий мальчишка. Просто так. Вот просто…

— Да я брата чуть не убил! — взорвался древний эльф, подскакивая с места, — Да я за ним гнался половину мира! Да…

— Теперь ты нас лучше понимаешь, — мудро кивал в ответ летописец, — Да и претензия у тебя есть.

— Претензия?!? — продолжал бушевать эльф, будя громкими и нецензурными криками отдыхавших молодых воинов, — Претензия⁈⁇

Негодование благородного лон Элебала было как следствием услышанного ранее, так и пониманием, какого дурака из него скорчила жизнь и совершенно неверные выводы, сделанные на основе того, что он, проснувшись от великого сна, попал в сложную, невероятно коварную, рассчитанную на мудреца его сил ловушку, которая чуть-чуть не убила одного из величайших магов среди эльфов. Он просто отказывал себе в мысли, что сделать подобную хитрость с естественным порталом, многократно увеличив время пребывания в нем, мог какой-то несчастный человечек. Нет! Это обязана была быть подстава от настоящего мудреца, прожжённого и коварного, жестокого и проницательного. Однако, сейчас он был обречен верить словам Эфирноэбаэля — там, где Хорнис мнил происки древних врагов размером с гору, всего лишь подсуетилась испуганная мышь!

Да, очень непростая мышь, крайне вредная, причем, как оказалось, для всего мира!

— Успокоился? А теперь садись назад, к костру, — раздался из-за спины чуть утихшего мудреца голос историка, — Я тебе еще не все рассказал. С наскока ты его не завалишь, парень ухитрился научиться создавать свои алхимические копии. А уж если ошибешься, то он… я даже подумать боюсь о том, куда он забьется и что оттуда сделает. Так что садись, друг мой, садись. У нас есть еще время…

Глубоко вздохнув, лон Элебал прогнал остатки овладевшей им ярости, приготовившись слушать летописца дальше. Эльфы его калибра никогда и ничего не делали сгоряча, без тщательной предварительной подготовки. Поэтому, если Эфирноэбаэль говорит о том, что удар тапком по таракану должен быть обязательно фатальным, Хорнис сделает всё, для того чтобы это был очень большой тапок, и сжимала его точно не дрожащая рука!

Глава 1 Драп — это по нашему!

— Всё, я уехала! Лось на свободном выпасе, Кум присмотрит за домом! Не скучай! — эти слова влились мне в ухо, а поцелуй нежных девичьих губ мазнул по щеке, после чего от эльфийки Наталис Син Сауреаль остался лишь запах свежей древовидной полыни, да приятное воспоминание.

В смысле ушла. Умотала. Смылась. Потопала вместе с дядей на другой континент, разыскивать дальних родственников.

Сев в своё любимое кресло, я погладил кракеновую метлу, забравшуюся мне на колени, а затем глубоко задумался над собственными ощущениями. Эти самые чувства, бурлящие во тьме подсознания, хором кричали мне, что надвигается нечто очень серьезное. Прямо вот совсем. Знаете, есть такое выражение «затишье перед бурей»? Вот сейчас, сидя в удобном кресле, в своей башне, с совершенно чистым горизонтом событий, расплевавшись с почти всеми делами, я ощущал именно вот такое затишье. Тревожное, недоброе и сверлящее взглядом именно мою шкуру.

Ну а что тут скажешь?

Первыми стали мои верные слуги, супруги Редглиттеры. Для постороннего было бы непонятно, а вот я сразу просек, несмотря на все свои запары, что из очередного отпуска гоблины вернулись какие-то задумчивые и странноватые, даже детей из Пазантраза в башню возвращать не стали, а сами туда отпросились. Мол, чай тебе и Игорь принесет, а мы там кое-какие дела поделаем. Тут и дурак бы понял, что обе эти просоленные морские души хотят вернуться под паруса на постоянной основе, просто не знают, как сказать.

Ну да ладно, это, конечно, слегка обидно было, но не так обидно, как эльфийка, наотрез отказавшаяся продолжать заниматься со мной развратом, пока у меня в голове семь посторонних личностей. Вот это да, это уже было серьезно, но, как я уже и сказал — у меня были запары, приходилось налаживать очень много чего, где и как, чуть язык не стёр, пока со всеми договорился, а там уже как-то перетерпелось с подручными суккубами. Это, в общем-то, мелкие бытовые проблемы, они на общем фоне особо не играли роли.

Совсем другим вопросом было то, что ко мне перестали соваться все сверхъестественные сущности, которых в мирное время хлебом не корми, а дай меня навестить. Что Лючия, что Вермиллион, что Эфирноэбаэль забыли о моем существовании. Не то чтобы они были мне нужны, хотя за пару недель я уже слегка соскучился по сыну, которого мне что-то больше не присылают, но опять-таки, этот игнор тоже идёт в мрачный фон. Теперь еще и Наталис уехала, потому как её дядя в кои-то веки поднапрягся, потряс мошной, да сделал себе доппеля, которого и оставил в Школе Магии преподавать маленьким волшебникам азы науки Исследователей.

Что касается вообще всех остальных моих знакомых, которых обычно хлебом не корми, дай чем-нибудь напрячь бедного Джо — их тоже, что-то, не видать. Один сэр Бистрам заходил регулярно, пока мы ему новый зеленый доспех не справили, куда лучше прежнего. Вот как справили, так он и пропал. Сидит у себя в башне и в ус не дует. А кто еще остался? Только Мойра с моим доппелем, но они из библиотеки не вылезают, блондинка с недавних пор учится как помешанная, тренируется как бешеная, а от меня шугается как полоумная, недобро зыркая каждый раз, когда я ловлю её ночью на кухне. Выгнать рука не поднимается, всё-таки подруга детства, можно сказать, человеком становится. Пускай даже для этого понадобился старый восточный колдун, который нашей Мойрой ненадолго овладел и немножко поуправлял.

Тем не менее, тенденции меня тревожили, заставляли держать нос по ветру, пусть и сидя в кресле, под канделябром. Любой представитель хорошо организованной преступности знает, что если к нему перестали ходить с визитом, целовать перстень, проявлять уважение, то это «жжж» неспроста и вскоре, совсем вскоре, ему прилетит откуда-то сочный такой пендель, который в лучшем случае отправит за решетку, а в худшем — на тот свет. И что у меня тут ни разу не преступность, а всего лишь хорошо налаженная жизнь скромного башенного волшебника — вообще никого не волнует.

— «Прекрати страдать фигней», — недовольно сказал мне Шайн, наполняя своим мерзким мявом мою несчастную голову, — «Ты уже всё понял, чего делать будем?»

— Не то, чтобы всё… — задумчиво промычал я, — Но да. Тут, как не поверни, Коричневый Код у нас. Иначе и не скажешь.

В самом деле. Недавно, несколько недель назад, у меня завершилась длительная эпопея по борьбе с четырьмя негодяями, планировавшими отжать у меня бизнес, а затем и саму жизнь. Или наоборот, не суть важно. Главным было даже не то, что добро в очередной раз победило зло, а то, что как минимум трое из тех негодяев были глубоко запрограммированы каким-то волшебником на ненависть ко мне. Конечно, можно было свалить эту попытку гипноза на Халила агд Браана, бывшего тем еще любителем порабощать народ, но этот маг действовал грубо и топорно в то время, как Элизия, Богун и Гоген ненавидели меня почти «естественным» образом. А учитывая, что я как-то видел их в обществе самого Хорниса лон Элебала…

С этим эльфом меня связывало давнее и недоброе знакомство, начавшееся в одной примечательной локации, спрятанной под островом, на котором мы с Дино искали пропавшую Элизию, заодно рассчитывая ограбить мага, бывшего хозяина острова, помершего не так и давно. В итоге, обнаружив естественный портал в волшебный мир, мы нашли там и вполне живого мага, и спящего древнего эльфа. Удирая, я слегка заколдовал сам портал, чтобы нам в спины точно никто не ударил, но эльф, оказавшийся крутым как горы мудрецом, сумел выбраться в этот мир. Главное — сделал это без претензий ко мне.

Увы, но потом я пару раз еще привлек внимание этой высокомерной ушастой сволочи, поэтому вполне обоснованно подозревал, что Хорнис запудрил мозги трём бесполезным для него людишкам, дал тем денег, а затем выпнул на другой континент, чтобы они потыкали такого непонятного меня пальцем. Людишки кончились, я выжил, а что лон Элебал? Он еще там элебал или уже где-то тут элебает?

— «Ну и как может связан этот эльф со всем твоим окружением, объясни мне?», — вновь проявил Лунный кот вполне обоснованный скептицизм.

— Запросто, — деловито ответствовал я, вскакивая с кресла, — Но это только теория, можно даже сказать, что инсинуация. А мы не те люди, которым нужны твердые доказательства! Поэтому мы что? Мы сваливаем!

— «Чего?!?», — тут же возмутился Шайн на два голоса, — «А тело⁈»

— А ему еще три недели вариться в том аквариуме! Минимум!

Тело искусственного дракона для Шайна стоило мне многого, особенно в плане ингредиентов и гигантского толстостенного резервуара из укрепленного стекла. Изрядно потратившись на эту совершенно ненужную мне хреновину, я столкнулся с трудностями иного рода — как оказалось, драконы не только вкусные и питательные, но еще и, сволочи такие, намного сложнее от природы, чем люди. Так что создание будет идти медленно и печально, а мы его подождем в другом месте.

— «В каком?»

— В Мифкресте, Шайн. Это единственное место, куда нашему потенциальному «другу» хода нет.

Собирая вещи, я размышлял над своими подозрениями. В основном они крутились вокруг… Лючии, доброй и светлой богини этого мира. С первого взгляда, у нас с ней всё было хорошо и замечательно, не то, чтобы любовь-морковь, но отличные теплые отношения, полные задора, огня и даже, временами, группового секса. Затем появился Валера, наш общий сын, а как только он появился, Лючия вернулась на небеса, работать дальше богиней. Вот до этого момента вся явная история прослеживается открыто и четко.

Но!

Свято место пусто не бывает, поэтому на месте ушедшей богини возникла другая женщина, Наталис Син Сауреаль. И, вроде бы, никаких проблем у весьма свободной в этом плане небожительницы данный факт не представлял… бы. Однако… нам с эльфийкой было хорошо и весело проводить время вместе, причем на совершенно ином уровне, чем с богиней и её апостолом. Мы были банально ближе друг к другу, имели куда больше общих тем, да и характерами неплохо совпадали. И вот этот момент весьма щекотливый.

Мне даже сейчас как-то жалко, что он слишком поздно пришёл мне в голову. Ревность женщины способна натворить таких дел, что банды целого города поседеют. Причем я, пакующий чемоданы, великолепно понимаю, что тут начхать, простая женщина или богиня, сорок ей лет или десять тысяч. Все они, по своей сути, одинаковы. Как и мужики, впрочем.

— «Козёл ты, Джо», — поставил мне диагноз Шайн-младший, звучащий чуть пописклявее своего «родителя», — «Похотливый».

— Да я вообще никого сам не соблазнял! — возмутился я, препятствуя попытке Игоря влезть в сумку, — Они сами все!

— «На том свете это расскажешь тому, кто тебя судить будет. Женщинам плевать, вообще-то», — вполне логично откликнулись мне.

— Да всегда меня крайним делают! Игорь! А, хотя… где там у меня был хриобальд?

Моя кракеновая метла существо волшебное, вне башни существовать не могла бы, но с этим минералом, запасающим магическую энергию, подобное решаемо. Почему бы не взять любимого питомца с собой в отпуск?

— «Я — твой любимый питомец!!»

— Ты болезненный нарост на моей душе, Шайн. И когда-нибудь, я тебя сколупну.

— «Я жизнь тебе спас, сволочь!!»

— Только чтобы вынудить меня работать в поте лица над твоим новым телом, пушистый засранец. Если бы я сдох, ты бы тут же принялся бить поклоны Дахириму, чтобы он забрал тебя, да и меня с тобой, назад. Как будто я тебя не знаю.

Судьба неприкаянной души, болтающейся возле кота в искусственном теле, была бы именно такой и никакой другой. Шайн попросту ничего бы больше не смог, да и не захотел бы, а смерть тела божественное существо почти не страшила. Так что доверять милому котику, помершему за други своя, я не собирался ни на грош, ибо знал его как облупленного.

Сборы много времени не заняли. Это человеку постороннему может показаться, что у владельца заводов, котов и пароходов вещей море, а я-то в душе бывалый бродяга. Такому одеться, что подпоясаться. Палочка, жезл, посох, Игорь, обвивший меня щупальцами, да банковский счет, что не весит ни-че-го! К путешествию длиной в четыре десятка шагов — готов!

— «Точно…», — с сарказмом промяукал голос у меня в голове, — «Покинуть башню, которую ты готовил к приёму такого противника, чтобы переместиться в беззащитный город — это ты умно придумал!»

— Как был ты дураком, так и остался, — хмыкнул я, начиная спускаться по лестнице.

Действительно, перед Хорнисом лон Элебалом у меня была пара очень крупных косяков. Один раз я чуть не замуровал его (с перепугу), а второй раз отправил ему самонаводящийся подарок в виде сгустка силы бога несчастий (не преднамеренно). Причем сам эльф мне вообще ничего плохого не сделал, разве что посмотрел пару раз как на говно. Разумеется, особенно после того, как он отправил бардессу, крестьянина и наемника делать мне больно и обидно, я готовился к встрече с таким противником… насколько к ней вообще можно подготовиться… но! Но!

Я готовился встретить у своего порога злого как собака архимудреца, который сходу начнет долбать по мне всем, что у него есть. Здесь, как понимаете, сюжет другой, история и судьба повернулись ко мне задом, поэтому-то я и тикаю с хазы просто под гнетом неприятных ощущений в жопе организма. А то кажется мне, кажется, что некая светлая богиня, ранее одарившая меня своим игнором, одарила толстым намеком (может быть, даже во сне) всех моих родных и близких, которые решили, что их в зоне поражения для одного Джо стоять не должно…

Вызвать её, что ли, на разговор? Хотя… а что тут скажешь? Даже если явится, то запросто сделает невинный вид и похлопает ресницами. В лучшем случае. В худшем же прямо заявит, что я сам виноват, а она только помогает мне избежать ненужных жертв. Такие дела. Нет, ребята-котята, мы сами с усами. Смывшиеся сразу по возвращению домой пираты — это отличный знак, не нужно тут говорить, что у меня паранойя!

Оставив на своих воротах на скорую руку сделанную табличку с посланием возможным гостям, я вошёл в телепортационный зал своей башни, высыпал пять золотых в каменную чашу, а после — оказался в столице Гильдии Магов, городе Мифкресте.

Город-остров, Мифкрест, не был нанесен ни на одну карту мира. Затерянный где-то на просторах мировых океанов, он представлял из себя единственный и неповторимый центр цивилизации Гильдии Магов и волшебных существ, проживающих в Орзенвальде. Правда, маги на улицах этого города встречались редко, всё-таки, у каждого было своё место жительства и занятие в мире. С другой стороны, безлюдность Мифкреста успешно компенсировалась другими расами, особенно зооморфами, представляющими из себя разумных потомков достигших высот развития фамильяров тех или иных волшебников.

Хороший город, уютный, добрый, наполненный жизнью… которая в данный момент бурно реагирует на меня. Ну а что? Персона я известная, даже знаменитая, узнать по худой морде и теням вокруг глаз легко. Наверное, узнающих слегка смущает то, что я опутан щупальцами Игоря, чьё вытянутое палкой тело торчит над моим затылком как флагшток с глазом, с любопытством осматривающим окрестности, но это же мелочи? Пусть некоторые и удирают куда подальше или закрывают там окна, лишь бы не кричат, что некоего Джо поработила неизвестная науке хреновина, а значит мы все умрем!

— Пожалуйста, не кричите фигню… — укоризненно бормотал я, твердо шагая к намеченной цели, — Рано. Слишком рано.

— Гражданин! — вывернувший из-за угла отряд гоблинов-полицейских не был готов к встрече, зато был готов я.

— Ура, товарищи! — поприветствовал я малость побледневших зеленокожих, — Проводите меня, пожалуйста, до ратуши. Мне к Сорквурсту надо.

— А это что за штука⁈ — потыкал один из них дубинкой в Игоря на расстоянии.

— Мой друг, брат и домашняя метла, — представил я своего питомца, — Не бойтесь, он не опасен, если его не провоцировать.

— И что его может спровоцировать⁈ — продолжала проявлять бдительность полиция, не торопящаяся ответить на просьбы скромного волшебника.

— Да буквально всё! — широко и зловеще улыбнулся я, — Он впервые на свежем воздухе, может перевозбудиться. А если вы уже покупали манадримы из коллекции «Сладкий плен»…

Один из полисменов таки оказался любителем «клубнички», так что, с помощью шипения (на которое Игорь отреагировал с интересом) и матерных конструкций, произведенных страшным шепотом, вынудил наряд полиции действовать в моих интересах. Что произвело на всех максимально благоприятное впечатление, потому что когда знаменитого волшебника окружают несколько относительно спокойных полицейских, всем свидетелям подобного в округе приходят в голове ошибочные успокаивающие мысли о том, что ничего особого не происходит и всё в порядке.

Увы, они бесконечно ошибались в подобном. Это простой маг может приехать в Мифкрест, снять хату и чиллить сколько получится, не вызывая к себе вопросов. А вот у Тервинтера Джо ситуация иная. Если промедлю, то меня под любым, даже самым благовидным предлогом выпрут отсюда как пробку из-под шампанского, больно неоднозначную репутацию я имею. Точнее она имеет окружающих в самые нежные сосредоточия их страхов и тревог.

Вот смотрите, стоило мне своему старому другу, крайне почтенному и очень уважаемому гоблину Гомкворту Сорквурсту сказать, что я прибыл в Мифкрест просто пожить, как он схватился одной рукой за сердце, а второй за ящик, в котором обычно прятал элитный алкоголь.

— Об этом не может быть и речи! — в тоне старого гоблина почему-то мне отчетливо послышались сакраментальные нотки извечного девичьего «не туда!!».

— Ладно, попробуем иначе, — покивал я, купаясь в отчаянии старческих глаз, — … пожалуйста?

— Убери руки с моего пульса… — прохрипел бледнеющий гоблин, дрожащей рукой пытаясь налить себе выпить, — … то есть — нет! Тысячу раз — нет!!!

— Да ладно тебе! — применил я финт ушами и мордой лица, пытаясь выглядеть максимально умильно.

— Сотри это со своей рожи, подлый ты говнюк! — психанул почтенный и очень могущественный (по моей вине) пенсионер, — Ходячая катастрофа! Да Совет город подожжёт, если узнает, что ты тут!

— Обязательно узнает, — покивал я, наблюдая среди волн отчаяния тихие омуты жажды смерти, — Без этого никак. Но мы этот вопрос обязательно решим до первых огней!

Гомкворт, наконец, умудрился выпить, расплескав всего треть, а затем, явно на волне от частичного успеха, набулькал второй фужер и засадил его, не пролив ни капли. Только потом седовласого осенило наличием работы мысли, от чего он уставился на меня, как Ленин на буржуазию. Даже хуже. Как Сталин на олигарха, пытающегося стянуть у него трубку.

— Ты не просишь, Джо, — высказал он совершенно справедливую догадку, — Ты ставишь меня в известность. Каких богов ты выбесил настолько, что решил спрятаться от них здесь?

— Не богов, эльфийского мудреца, — уточнил я, не собираясь что-либо скрывать от старого, верного и очень полезного друга, — Поэтому мне придётся некоторое время пожить в городе, может быть, немного заняться политикой, провести несколько встреч, заключить парочку сделок… ну ты знаешь, обычная рутина. Ничего особенного.

— Я сейчас полицию вызову! — вспомнил о давящем на него ужасе слегка выпивший гоблин.

— Не вызовешь, — стал серьезным я, — Через пять минут ты будешь проклинать меня, ненавидеть всеми жабрами души, напьешься вдрызг, но все равно не сможешь отказаться от того, что я сейчас предложу. Причем ты об этом знал даже в тот момент, когда я еще улыбался твоей секретарше. Джо никогда не приходит с пустыми руками.

Подумав с минуту, Сорквурст звучно высморкался, обозвал меня демоном, выпил еще полстакана, налил мне, а затем приготовился слушать. И… всё случилось именно так, как я и предвидел. Почему?

Всё очень просто. Мы же друзья. Мы стоим друг за друга горой. Мы не бросим своих близких в сложн…

— «Заткнись! Заткнись!», — разорались коты у меня в голове. Им вторил пьяный старый гоблин, которого слегка смутили мои речи. Даже, похоже, затошнило слегка.

Какие все нежные, ты посмотри. Ладно, пора выкладывать карты на стол.

Совсем недавно, с моей, кстати, помощью, представители волшебных рас Орзенвальда получили место в Совете. Их интересы теперь было кому защищать, тем более что волшебнику, как и всем остальным членам правящего стола, было сделано магическое внушение, дабы работали они честно и неподкупно. Однако, если взглянуть на ситуацию пошире, то большинство магов (абсолютное), плевать хотело на волшебные расы. Они просто существуют с волшебниками параллельно, пересекаясь лишь совсем в малом. По мнению магов, конечно же, не понимающих, за счет кого работает вся Гильдия. Здесь, сейчас и ближайшем будущем это совершенно некритично, но в случае любых чрезвычайных ситуаций, позиция волшебных народов может быть поколеблена весьма легко…

— Да ты сам чрезвычайная ситуация! — строптиво буркнул стремительно настраивающийся на деловой лад гоблин, — Хорошо! Что ты предлагаешь? Чего хочешь? Почему так много⁈

— Я даже не успел слова сказать! — с уважением, от которого Гомкворта в очередной раз перекосило, посмотрел я на старого…

— Да не такой уж я и старый! Заколебал! Выкладывай!!

— Вот, — выложил я на стол между нами медальон, — Моё новое изобретение. Обучающий и связывающий амулет суккубы, третья версия. Средство, которое из любого башенного мага, не совсем еще убившего собственный мозг, сможет сделать полноценное мыслящее существо, дееспособное, рациональное, мотивированное… и, разумеется, крайне благодарное тому, кто этот амулет предоставит. На время. И когда я говорю благодарное, то имею в виду «сообщество волшебных рас Орзенвальда», дружище Гомкворт. А теперь ты мне скажи, какое процентное соотношение магов башни… ко всем остальным?

Глава 2 Искушение лаптем

Говорят, что добрым словом и пистолетом можно добиться большего, чем просто добрым словом, но это правило работает не везде и не всегда. Вы просто политиков не знаете, они оружия в руках не держали, а их добрые слова, особенно предвыборные — полнейшая брехня. Тем не менее, они добиваются куда большего, чем один мужик с пистолетом!

Тем более, подумайте, что такое — многотысячелетний эльфийский мудрец? Мы не будем брать в расчет знания, не будем брать в расчет силу, хотя бы только опыт? Это ходячая ядерная бомба, не меньше. Ему даже добрые слова не нужны, он добьется чего угодно и как угодно, остановить его можно лишь смертельно удивив, причем с первого пинка, либо… с помощью политиков. Никому не нравятся ходячие ядерные бомбы, поверьте мне. Ни-ко-му.

— Джо, я знал, что на моем пороге ты просто так бы не появился, но с таким предложением…? В который раз ты меня искушаешь сверх меры… — холодно, одними губами, улыбнулся Страдивариус Экзит Малинор, один из очень немногих архимагов Гильдии, возможно, самый могущественный из них всех, — Это очень опасная тенденция, а я такие… недолюбливаю.

— Для меня наступили отчаянные времена, — улыбнулся я в ответ, но радушно и открыто, — Они призывают к отчаянным мерам. Для вас риск равен нулю.

— Риск? Может быть, — почти благодушно покивал гостеприимный хозяин (и партнер, которому я отстегиваю нехилую долю золота), — Но ты упомянул про траты. Большие траты.

— Инвестиции, — поднял палец я, — Не для получения дохода, а напрямую — власти. Очевидной и доступной.

— Путем создания натуральной конкуренции что Мастерам, что Боевым магам, — кивнул мне в ответ могущественный волшебник, задумчиво массируя подбородок, — Со временем. И вот вопрос — а сохранится ли тогда власть?

— А к кому пойдут… буквально все, когда Совет связан по рукам и ногам? На веки вечные? — удивился я, показушно оглядываясь, — Здесь есть кто-то еще?

Тишина воцарилась минут на пять. Архимаг сверлил меня напряженным, но совершенно беззлобным взглядом, пытаясь просчитать возможные неприятные последствия предложенной мной авантюры и… не находил их. Он искал вновь и вновь и… не находил их. А затем снова, и снова, и снова…

Наконец, волшебник не выдержал и сдался.

— Поверить не могу сам себе, Тервинтер Джо, но я готов принять в этом участие здесь и сейчас… если мы решим один вопрос, без которого вся твоя идея — лишь испорченный воздух.

— Это какой? — я сделал внимательный вид, который моментально сменился на кислый, когда язвительно улыбнувшийся Страдивариус выдал:

— Тебе будет необходимо отказаться от должности Мастера Гремлинов. Правила Гильдии Магов просты — волшебник может занимать лишь одну официальную позицию. Не скажу, что меня это устроит, ты, хоть и не нравишься многим… почти всем, но идеально смотрелся как Мастер Гремлинов. Но эту головную боль можно будет решить.

— Или не решать в принципе, — на вдохновении ляпнул я, — У меня в Великой Обсерватории доппель сидит. Он не полноценный волшебник, зато компромисс, который точно устроит все шесть кланов гремлинов. Достаточно выдать ему любого послушного мага…

— Например, твоего друга, Освальда Озза, — внезапно показал архимаг свою информированность моей скромной жизнью, — Я знаю, чем он занимается и знаю о его проблемах с Причудой. Идеальный кандидат, на мой вкус. А заодно, если что, ты будешь за него отвечать, не так ли? Раз уже планируешь сохранить какой-то контроль над гремлинами, то это будет только справедливо.

Мы посмотрели друг на друга как две акулы, облизывающиеся около тонущей коровы. Страдивариус Экзит Малинор не стал упускать случая подгрести под себя буквально целого и бесхозного Мастера Гремлинов, я не стал упускать случая сохранить влияние на моих чудесных желтокожих друзей человека. Мы оба хитрожопые гады, знающие почем фунт лиха, ура нам.

Итак, пока мы немножечко пьем, немножечко улыбаемся и немножечко пытаемся помочь одному прекрасному архимагу в том, чтобы заставить оплатить его инвестиции кого-нибудь другого, я поясню картину в целом.

В случае, если легендарный эльфийский мудрец, Хорнис лон Элебал, действительно задумал сделать мне секир-башка, то у меня, в принципе, есть лишь два выхода. Первый — бежать, путая следы и подбирая горячие какашки, падающие с тылу. Сомнительная стратегия, потому что спрятаться я от него, может быть, и смогу, но от своих божественных приятелей — нет. А кроме приятелей у меня еще полно неприятелей, тот же пустынный бог Арахат, который сдаст меня кому угодно за стакан компота, а потом еще и выпьет его за здоровье персонажа, который меня угробит. Так что — не вариант.

Второй же способ заключается в том, чтобы стать достаточно важной для всемирного баланса волшебства шишкой, которую палкой уже не собьешь. Если бы могущественные маги могли с полной свободой отсвечивать блеском своих яиц на весь мир — он бы давно уже потонул в огне, смекаете? Вот этим я сейчас и занимаюсь, попутно собираясь дать башенным магам шансы на нормальную жизнь, волшебным созданиям возможность слышать и быть услышанными, Страдивариусу Экзиту Малинору шанс сконсолидировать власти достаточно, чтобы стать до смерти самой важной уткой в местном пруду, а милому маленькому Джо — всего лишь временную возможность принюхаться к мудрецу, желающему его смерти.

Разумеется, Хорниса не остановит подобный финт ушами, но и задерживаться мудрец не станет, ибо он велик и ужасен, а я маленький и кашляю. Он будет вынужден искать какие-то обходные пути, что, соответственно, дает мне окно возможностей. К тому же, даже если вдруг, каким-то раком или боком мои инстинкты меня же и обманули, а сам эльф дует свой прохладный чай с эдельвейсами где-нибудь в жопе мира, я, как минимум, смогу узнать о самых глубоких тайнах этого мира куда больше, чем из своей башни.

Вот такая вот загогулина, товарищи и товарищерессы. Вот такой вот хитрый план!

— Что же, Джо, эти вопросы мы решили, — наконец, начал сворачивать нашу плодотворную беседу Страдивариус, — Остался последний, связанный с твоей резиденцией. Думаю, тебе понравится тот вариант, который я могу предложить сходу…

Официальному консультанту архимага при Совете нужна была жилплощадь, подчеркивающая этот очень даже немалый ранг. Еще бы, если каждый волшебник в нашем правительстве был лишь представителем того или иного архимага, которые, обычно, чхать хотели на все проблемы мира скопом. Так что, секите фишку — представитель у нас будет говорящей головой, а вот консультант, наоборот, будет пояснять Малинору за всю фигню, а тот, поняв, но не простив, уже будет делать мозги своему представителю. Попутно консультант, а эта фигура в ближайшее время сильно понадобится архимагу, когда мы возьмемся за дело. Не ему же самому бегать к Гомкворту, собирать подписи, устраивать альянсы и всё такое прочее? Денег заплатил и сиди жди результата!

…а результат я обеспечу, так как сам вручил Страдивариусу Экзиту Малинору ключи от своей коробочки с яйцами. Один росчерк его пера, и я уволен. Только вот он меня не сдаст никому, что бы не случилось, что бы архимагу не пообещали. Если кого волшебники такого калибра и ненавидят искренне — то это тех, кого они никогда, ни при каких условиях, не превзойдут. Гребанных тысячелетних эльфийских мудрецов. Те, впрочем, как твердит мне чуйка, тоже очень недолюбливают двадцатилетних человеков, которые их пару раз чуть не угробили.

Дом, который мне от широкой души выделил архимаг, числился на балансе Гильдии. Ранее как хата, принадлежащая покойному Солимвуру, тому еще негодяю из бывшего Совета, а теперь как имущество на балансе, до которого еще не добрались руки местных гоблинов-демонтажников. Совершенно логично, потому что старый дед был тем еще коварным и умелым волшебником, а значит, заколдовал домину по полной.

Меня это не смутило. Небольшой двухэтажный дом с мансардой и шикарными эркерами был облагорожен крохотным садиком, таясь за высоким каменным забором. Ощущение от этого милого гнездышка исходили самые позитивные — эдакое старое жилище, из которого не хочет выбираться, а лишь, закутавшись в плед, пить в эркере какаву, да рассматривать идущих по своим делам обывателей. Прелесть. Сияющая от разнообразных заклинаний в моем зрении прелесть.

— «На кой ты вообще согласился на эту халупу?», — недовольно пробурчал Шайн, — «Угробишься же».

— «Именно потому и согласился», — мысленно ответил я ему, поглаживая Игоря одной рукой, а второй доставая палочку, — «Если мы разберемся с наследством Солимвура, то это даст очень весомый репутационный плюс. Ты смотри, какие хоромы»

Мифкрест — город-на-острове, пусть и достаточно большом, но тут проживает очень много волшебных существ. Чтобы иметь здесь отдельный особняк, нужно быть чрезвычайно ровным пацаном, с полным карманами не золота, но очень крутых связей. Та же самая Сиффра Хашисс, прекрасная кошкоженщина и владелица уже всемирно известного «Иллюзиона», богата бессовестно по местным меркам, но всего лишь имеет апартаменты над своим магазином. Пусть достаточно большие, чтобы там мог потеряться прайд кошкомальчиков, но всё равно — это не особняк.

А вот у меня будет именно он.

С довольной мордой, хоть и предельно сосредоточившись, я приступил к знакомой работе. Еще бы, будучи нищим молодым волшебником, я как-то отправился грабить одного покойного мага вместе с Дино Крэйвеном. Это нам принесло очень много бакшиша, то есть навыки обезвреживания чужих магических ловушек, замков и прочих сигнализаций я в свое время развил неплохо. А то, как вы думали? Жизнь штука суровая, не знаешь, что пригодится, а зарезать волшебника во сне всегда было проще и выгоднее, чем стоять с ним в чистом поле и осыпать друг друга заклинаниями. Ну или когда надо кого ограбить. Обворовать. Обнести. Облутать.

Ну извиняюсь, я не родился тут с гениальными планами выстраивания собственной алкогольной империи, торговлей суккубами и ограблениями драконов. Мы, мошенники, работаем по маленькой, зато надежно.

Мастера, ставившие защиту покойному Солимвуру, проповедовали тот же принцип. Их защита была коварна, глубока, имела потрясающе эффективную запитку, дающую буквально ноль паразитных потерь. Прикрыто было всё. Стены, дверные проемы, окна, крыша, забор, даже земля в садике, даже деревья. Однако, все эти контуры не были готовы к появлению в их системе моих замечательных плакатиков с бессмысленными суперсложными ритуалами, так что оставалось лишь вычислять энерговоды у каждой замкнутой системы, а затем «дарить» ей плакатик, который тут же переводил всю энергию в слабенькую белиберду, растворявшуюся в воздухе облачком дыма, имеющим странный вкус и цвет.

Вот так, кашляя и чихая, а заодно обезвредив с пяток встретившихся по пути полностью механических ловушек, я и добрался до подвала, где, в скрытой нише, мной и обнаружен был здоровенный кусок хриобальда, исчерченный волшебными знаками. Путем часа экспериментов мы с Шайном поняли, что это ни что иное, как слегка испохабленный «пульт управления» всем этим сторожевым богатством, который кто-то упрямо пытался завязать на собственную кровь. Этой засохшей субстанцией тут было заляпано почти всё.

На то, чтобы разобраться с этой штукой ушло почти пять часов напряженной тонкой работы палочкой и мокрой тряпкой, но зато потом, пусть и с несколькими взрывами, раздавшимися с верхних этажей, защита дома перешла под мой непосредственный контроль. Уяснив, что буду ночевать уже не в гостинице, я выбрался из глубин особняка, а затем, затарившись в ближайшей харчевне плотным ужином, вернулся в новый дом. Предстояло еще много работы, а перед ней требовалось подкрепиться.

Правда, спокойно доделать начатое мне не дали.

— «Джо, у тебя гости…», — озвучил очевидное и вероятное Шайн, как только я сделал первую затяжку дыма из трубки.

— Вижу, — кисло отозвался я вслух, рассматривая появившегося передо мной Вермиллиона, бывшего архимага, бывшего призрака, настоящего бога, — Этого господина я ожидал.

Высокий, тонкий, полупрозрачный, он появился прямо перед креслом у камина, где сидел я. Четыре бородатых лица, восемь рук. Серое полупрозрачное нечто, из чего состоит этот образ. Не слишком-то и сильно отличается от библиотекаря Школы Магии, которым Верм когда-то был, разве что размерами. В своем истинном виде бог бы здесь просто не уместился, поэтому ему пришлось ужаться.

И он был разгневан.

— Ты. Обещал! — два слова, сказанные вроде негромко, заставили пространство вокруг нас содрогнуться.

— А ты — лицемер, — хладнокровно ответил я, старательно давя в душе искры зарождающегося гнева, — И еще хреновый друг, до кучи, но это на твоей совести, Верм. Я одного не могу понять, если ты… или вы… так заинтересованы в том, чтобы я ничего не делал, то какого хрена допускаете, чтобы до меня кто-то докапывался?

— ЧТО? – от этого вопроса, казалось, пошатнулся весь особняк, а коты в моей голове, тихо вякнув, сделали вид, что их не существует. Даже Игорь куда-то пополз.

— Знаешь, я много думал… — нимало не впечатленный совсем непривычным поведением старого друга (как казалось), я продолжал курить трубку, — Мне показались странными несколько вещей, случившихся в прошлом. Причем, сразу подчеркну, мне — это как Святому бога совпадений, а не кому-то еще. Вопросы эти я не стал задавать Лючии, не стал терзать ими тебя… просто думал. Например, почему никто из богов не явился к месту, где Скарнер возвращал себе силы? Неужели они все, во всем своем многообразии, так вот хором сдались, решив, что куда безболезненнее будет дать ему себя сожрать? Странно, не так ли?

Бывший архимаг ничего не ответил на мой вопрос, но это и не требовалось. Я развивал мысль.

— Затем далее, — совершив в воздухе финт слегка обслюнявленным мундштуком трубки, я продолжил, — Собрание богов у Арахата. Две персоны, на которые это огромное сборище едва обратило внимание. На меня, вашего скромного слугу, да еще и на одну лисицу, якобы прятавшуюся за колонной. Причем, что удивительно, лиса пришла ко мне. Туда, в чужой рай. Полностью игнорируя весь ваш кагал. Это уже навело меня на некоторые мысли, но последним штрихом в картину стало другое. Скажи мне, Вермиллион, какой концепт воплощаешь ты как бог? Какой концепт воплощает Лючия? Как немытый и дурной покровитель охоты, примитивный как тапок, смог поменять свою специализацию, став из дикаря повелителем злосчастий? Ну, на последний могу ответить и я, у меня его останки сейчас в голове. Знаешь как, Верм? Он просто захотел.

Резко встав с кресла, я подошёл к полупрозрачному богу вплотную, задрав лицо так, чтобы видеть глаза на одном из его лиц. Вермиллион молча смотрел на меня безо всякого выражения.

— Ты пришёл ко мне якобы в гневе, планируя выгнать из Мифкреста, — утвердительно и отчетливо проговорил я, — Выгнать на убой. Не потому, что я и мои действия угрожают этому миру, нет. Орзенвальд в порядке, у него всё хорошо. Плохо будет только вам, богам… которые не боги. У вас нет концепций, лишь толика силы. Вы — лишь надзиратели и ленивые тюремщики, поставленные настоящими могущественными сущностями, живущими в волшебном мире. Вы предоставлены сами себе, пока всё в мире течет так, как хочется его истинным хозяевам. Крестьянин тысячи лет будет пахать плугом, королевские династии лениво смещаться одна другой, раздробленные маги спиваться и деградировать, поддерживая слабый уровень чудес. Вот для чего вы, «боги», нужны — следить за тем, чтобы мир не вышел из комы, чтобы статус-кво держался как можно дольше. Если вы не справитесь — то вас сметут, беспощадно и быстро, как смели бы необразованного тупого Скарнера, набери тот слишком много силы. Тысячу лет назад потасовка, в которой его угомонили, случилась лишь из-за того, что боги боялись привлечь к ситуации внимание своих хозяев.

Замолчав, я продолжил пялиться на того, кого считал другом. Да, вполне понимая, что эти чувства между двадцатилетним парнем, пусть и очень непростым, и тысячелетним магом, к тому же дохлым, слегка не соответствуют действительности. Однако, я помог Вермиллиону выжить, а затем возвысил его до высшего существа. И что дальше? Ученый, волшебник, теоретик магии… неожиданно пропадает в божественных делах с головой. Тоже вызывает вопросики, знаете ли.

— Если ты это понял сам, так почему продолжаешь…? — тихий вопрос бога прошелестел по помещению как сквозняк, — Зачем ты довёл ситуацию до своей неминуемой смерти? Зачем… довёл нас? Слишком поздно понял?

— А какой смысл с вами считаться, если вы молчите? — недоуменно пожал я плечами, — Я, может быть, и хреновый Святой хренового бога, но зато у меня он-то настоящий. Если ваши «божественные» задницы не соизволили со мной заключить сделку, а довели ситуацию угрозами, предостережениями и намеками до того, что мне теперь приходится применять всё, что угодно, для того чтобы выжить, так не жалуйтесь потом, а несите ответственность. Мне плевать какую, индивидуальную или… хотя, стой. Стой-стой. Секунду.

Меня озарила гениальная идея. Не знаю, откуда она вылезла, как смогла вообще пробиться в мозгу в такой момент, но всё стало сразу куда яснее.

— Даже если бы я ничего не делал, вы бы все равно попытались меня угробить… — медленно произнес я, — Не Хорнис лон Элебал, так кто-нибудь другой. Почему? Потому что мне двадцать четыре года… из пятиста. Четыреста семьдесят шесть лет я еще отравлял бы вам всем жизнь, внушал бы кошмары и страхи за завтра. И вы не могли бы предугадать, понять, предотвратить, сбалансировать… Вот оно что.

— Ты понимаешь, что обречен? — простой вопрос, всего четыре слова, но они дались моему учителю с некоторым трудом, — Всё верно, Джо. Ты обо всем правильно догадался. Мы не можем привлекать внимание, но его и не нужно привлекать. Хорнис может растереть тебя в пыль за секунду. Быстро и милосердно. Просто уйди из Мифкреста и не прячься в башне.

— «Охренеть…», — сдавленно выдавил Шайн у меня в голове. И, кажется, ему вторили еще пять голосов.

— «Не ссы, прорвемся», — хмыкнул ему я, а затем ехидно уставился на бога, — Ты уверен, Верм?

— Да. Уверен.

— Зря, — обыденно буркнул я, суя почти погасшую трубку в рот, — Вы ничего не будете делать, чтобы не поднять шум, а Хорнис, в свою очередь, не будет штурмовать Мифкрест, дабы не наступить на те же грабли. Следовательно…

— Твой сын.

А вот тут у меня слегка сдали нервишки. Не справился, бывает. Мундштук треснул и раскрошился так, что пришлось его сплюнуть вместе с кровью.

— Если с Валерой что-нибудь случится… — прохрипел я, уставившись на Вермиллиона, — … то этот мир познает бога. На мою первую молитву ему Дахирим ответит обязательно. Даже если мне потом придётся несколько жизней работать на этого ублюдка, вы пожалеете о том, что появились на свет. Бога нельзя убить. Его нельзя победить никакой магией. Бога может уничтожить только забвение… или другой бог. Повелитель вероятностей поимеет оба ваших мирка, не отрываясь от своего какао!

А вот теперь я, видевший, наверное, всё, впервые увидел отблеск страха в глазах существа, которое, по идее, уже ничего не должно было бояться. И оно поняло, что именно я видел.

— До этого не дойдет… — прошептал Вермиллион, начиная исчезать, — Хорнис уже близко, Джо…

— Ничего страшного, дружище, — я как-то смог сложить дрожащие от гнева губы в язвительную улыбку, — Передо мной стоит совсем простая задача. Вызвать лису… и договориться уже с ней. Я найду, что ей предложить, не сомневайся.

А теперь и уже почти исчезнувший «бог» не смог удержать лица. Ни одного из четырех.

Оставшись один, я сжал кулаки до хруста, стискивая зубы и чувствуя привкус крови на языке. Надо же, угадал во всем. Немного ума требовалось, чтобы свести всю эту канитель в одну систему, но один гнилой червяк на пути, всё-таки, попался. Вермиллион. Я был уверен, что именно он рассчитал мою возможную «опасность» для местного миропорядка. Зачем? Улучшал свое положение как новичок? Обуяла паранойя? Почувствовал крепкую хватку волшебного мира на своих восьми яйцах, ту хватку, что не давала ему спокойно жить в Школе Магии, ту самую, от которой он думал, что избавился?

Не суть важно.

— «Шеф, мы в жопе…?», — неуверенно поинтересовался Лунный кот в моей голове.

— Наоборот, — хмыкнул я, приходя в себя, — Это они в жопе. Связаны по рукам и ногам, боятся, ждут последствий. Молятся, чтобы пронесло. А у нас, Шайн, есть время превратить эту жопу в бездну, куда никому не стоит смотреть. Может еще и мир спасем, заодно.

— «Мир? Спасем?»

— Ты чем меня слушал? Жопой?

Глава 3 Фундамент из иллюзий

В коричневой робе с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним днем, когда солнце было еще в зените, я вступил под своды Дома Совета, мерно переставляя ноги, стуча своим посохом из каменного червя по плитам пола, да скромно улыбаясь всем вокруг. Окружающие, в чью грешную жизнь я так размеренно входил, тут же испытывали острый приступ тревожности. Неизвестно почему, то ли им Гомкворт Сорквурст не нравился, то ли дело было в Барнакле Корнблюке, известном на всю Гильдию юристе, то ли вопрос был вовсе не в сопровождающих меня гоблинах, а в висюльке на шее, гордо демонстрирующей всем и каждому, что некий Джо теперь имеет отношение к некоему Совету…

Загадка, в общем! Тайна, покрытая печатью мрака! Но мы с ней обязательно разберемся.

— Душечка, у вас всё в порядке? — заботливо поинтересовался я у женщины зооморфа с головой вороны, прислонившейся к стене и шумно дышащей через полураскрытый клюв.

— Ах… — ответила она эротично, а затем затеяла сползать на пол, демонстрируя всё увеличивающийся вид на приличное декольте. Туда, кстати, клюв и уткнулся в конечном итоге, оставив меня в глубокой задумчивости.

— Джо, прекрати! — недовольно потребовал Гомкворт, пихая меня в колено, — Успеешь еще…

— Господа, мы опаздываем! — вторил ему рыжий юрист, злобно поблескивая очками, глазами и моноклем, — Заседание вот-вот начнется!

Вермиллион сглупил, буквально сделав мне подарок. До того, как он появился, до того, как пытался перейти чуть ли не к угрозам, я шёл на ощущениях, руководствуясь интуицией, которая крайне редко меня подводила. Бывший архимаг, явившись, пусть не сказал почти ничего, но его реакция на мои слова дали всё, что было нужно знать об обстановке. Да и ранее он всячески намекал, что мои действия, совершенно безвредные для мира, причем большей частью направленные на самозащиту — нежеланны. Теперь я знаю, кем, как и почему.

— «Может, действительно обратишься к Дахириму…?», — чрезвычайно неуверенно мяукнул Лунный кот, пока мы с гоблинами шли в зал Совета.

— «Не паникуй раньше времени», — посоветовал мысленно я ему.

— «Это называется „раньше времени“???»

— «Да. Я скажу, когда начинать»

— «ДЖО!!»

Нервный какой. Вот придется объяснять теперь, что просто так боги меня и пальцем не тронут, не имея натурального казуса белли. Они, конечно, не совсем настоящие, но повязаны правилами, системой. Это мне еще Лючия объясняла, пока балдела у меня на хате, а вместо неё пахал Вермиллион. Почему балдела? Потому что не пахала. А зачем богине пахать? Затем, что кто не работает — тот либо лентяй, либо Арахат, который удачно устроился. Тут как не изворачивайся, но нельзя шлепнуть молнией героя, спасителя мира и победителя Скарнера, без очень весомого повода. А его нету. Поэтому боги сейчас (и я уверен, что далеко не все) в позиции коровы в бомболюке. Или…

— «Или⁈»

— «Потереби пока огрызки Скарнера, мне тут надо уважаемому сообществу магов сделать очень печально».

Задуманный мной хитрый план по облегчению бремени трат на обучение башенных волшебников был прост как кошачий хвост. Я, встав за кафедру и сердечно поблагодарив присутствующих за честь стоять среди них, как консультант архимага Страдивариуса Экзита Малинора, прекрасного волшебника и великолепного человека, объявляю о том, что данный деятель, совместно с волшебными расами Гильдии Магов, решил облагодетельствовать кучу волшебников арендованными амулетами со специально обученными суккубами, заточенными на преподавательскую деятельность.

И, на этом, как бы, всё. Частная инициатива, забота об обществе, любовь, мир, дружба, жвачка.

Разумеется, внимательно выслушавшее меня и сильно побледневшее сообщество внезапно поняло, что скоро у архимага и Мифкреста будет целая армия волшебников, на которую те будут обладать практически неограниченным влиянием. Даже самый тупой из присутствующих здесь сообразил, что под влиянием суккубы башенники начнут совершенно безбашенно упражняться, заниматься, совершенствоваться и крутеть, а отказаться от подруги дней их суровых уже не смогут. Не ну а чо? Тут уже многие купили мои амулетики и знают их необоримую силу.

Следовательно, если не мохнатить бабушку, то Совет и остальные волшебники, оказавшиеся в зале, получили завуалированный ультиматум: 'либо Гильдия вкладывается, либо лет через десять имеет очень бледный вид, потому что орда преданных до гроба волшебников позволит Страдивариусу и волшебным расам творить вообще всё, что им вздумается. А архимагу и разным там гоблинам, зооморфам, феям и лепреконам — делить не-че-го. Абсолютно. И это я молчу о возросшей конкуренции, переделе рынков сбыта, удешевлению магических услуг. Ну и о том, что производителем амулетов являюсь я.

В общем, начались судорожные сокращения всех и вся, каждому потребовалось позвонить, наиболее умные и проницательные начали выкрикивать мне вопросы, на которые я с удовольствием отвечал. Сорквурст стоял, наслаждаясь происходящим и степенно кивая мне, мол «мой пацан!», Корнблюк уже оформлял пару предварительных договоров, я между делом ужасал вообще всех, утверждая, что сто амулетов уже готовы и переданы городу, а еще тысяча на подходе.

Откуда они у меня? Ну неужели, имея в загашнике целую орду мелких суккуб, я не организую штамповку амулетов, тем более, имея доступ к целой тысяче труженников-гремлинов? Обучаться демоны могут скопом, главное иметь нужную «главную» суккубу, а такие у меня есть, причем прошаренные и прокаченные. Да, я собирался инвестировать в башенных магов, продавая им амулеты в долгосрочную аренду, но раз фишки легли таким образом, то почему бы и нет? Да, доход с такого предприятия будет казаться волшебникам мизерным, потому что я буду отправлять амулеты по «себестоимости» в двести золотых.

Реальная же себестоимость… ну, как вам сказать? Учитывая то количество моего серебра, что еще осталось в Пазантразе, то можно снабдить таким амулетом почти всех мужиков в Орзенвальде, и мир, нафиг, вымрет.

В общем, отличная сделка что для волшебных рас, что для Страдивариуса, да шевелят Ветры Магии его бороду.

— Кто стал новым Мастером Гремлинов⁈ — неожиданно раздался весьма здравый выкрик из бухтящей толпы чародеев.

— Этим вопросом занимается сам архимаг! — тут же надулся я, поднимая вверх указательный палец, — Лично!

Вот теперь окружающие всерьез приуныли, а я, с чувством полного довольства, свалил нафиг, оставив после себя суету, нервозность и полный разлад в совсем нестройных рядах. Чем-то маги сильно напоминают своих же богов. Теряются при любом неудобном случае.

— Ах! — мне на пути попалась та женщина-ворона, которая раньше ушла в себя самым оригинальным из виденных мной способов (клювом в декольте).

Она решила повторить на «бис».

— Мадам! — приветливо кивнул я ей, подхватывая за талию сомлевшее тело и аккуратно усаживая у стеночки, — Честь имею!

Заботливо засунув клюв туда, где я его уже видел, и тем самым зафиксировав даму в приличной позе, я вышел на улицу, дышать свежим воздухом свободы. Пусть даже и ограниченной. Ситуация постепенно, со скрипом, выправлялась, но и приближалось время, когда Хорнис начнет делать свои первые шаги. Что-то очень сомневаюсь, что Верм на меня чисто обиделся, а затем ушёл домой, никому ничего не сказав…

Итак, по пиву, и думать дальше. Ой, отставить по пиву, чисто кофе, крепкий горький кофе, чтобы пробирал до самых жабров души. Впереди еще много работы, поэтому мы будем работать сразу, а с кофе и питанием организуем доставку!

Продолжая работать с зачарованным хриобальдом в подвале своего нового дома, я размышлял над раскладами. С одной стороны, они выглядели совсем кислыми, с другой — сулили некоторые перспективы. По докладам кота, всё-таки разговорившего принадлежащие ему огрызки бога, выходило, что сами боги (либо все, либо часть, либо вообще Лючия с Вермом, либо Лючия с подачи Верма, не суть) ничего сделать не могут. Точнее, боятся. С одной стороны боятся гнева своих «хозяев» из волшебного мира, с другой — боятся последствий, которые могут возникнуть от меня. То есть, по сути, находятся в такой же подвешенной ситуации, как и ваш покорный слуга.

Да и делать им, в общем-то, ничего и не нужно, раз лон Элебал уже нацелил свои острые уши на мою несчастную шкуру… однако, здесь опять имеет место быть тактическая и стратегическая ошибка бывшего архимага. Если бы Вермиллион ко мне не явился, рассчитывая самым пошлым образом взять на «слабо» Святого, я бы готовился чисто к приему древнего могучего эльфа, чтобы решить с ним вопрос мано о мано, как настоящие кабальеро, оказавшиеся на узкой горной тропинке по дороге к избушке прелестной юной пастушки. Теперь же расклады совершенно иного уровня, ставки можно задрать до небес, снять ботинок и стукнуть по трибуне мирового уровня.

Пока же, правда, стучат в мою дверь.

— Мастер Джо, — поздоровался со мной званый и желанный гость.

— Исито Ягуёме, — поприветствовал я лидера одного из шести кланов гремлинов, приглашая войти жестом, — Проходите. У нас будет много работы.

— Я в вас и не сомневался, Мастер! — тут же расплылся в улыбке старый мутировавший волшебный гоблин.

— Но сначала чаю и разговор.

Три столпа моего могущества — Пазантраз, Великая Обсерватория и, теперь уже, Мифкрест. Волшебные расы Орзенвальда. Их никто никогда не угнетал, их нужды не игнорировались, но не более того. Бывшие слуги эльфов жили как обслуживающий персонал Гильдии, на птичьих правах. Они не знали ничего лучшего, и это всех устраивало.

Пока не пришёл я.

— Вы… уверены, мастер Джо? — в голосе гремлина сквозили нотки недоверия, смешанного с едва ли не священным ужасом.

— Более чем, более чем… — с злорадной ухмылкой мурлыкал я, продолжая чертить проект новой защиты дома., — Всё учтено могучим ураганом… Всё будет хо-ро-шо! Главное, не забудь прислать рабочих как можно скорее. Да, и передай письмо моему доппелю. Сразу же.

— Передам «Мастеру», — кивал гремлин, забирая у меня толстую стопку листов, часть из которых я написал заранее, — Мы вас не подведем!

— А я — не подведу вас, — уверил я главу клана Ягуёме, — Главное помни, что я рассказывал про сотрудничество с Мифкрестом. Обычные гоблины хитры и жадны, но с ними можно иметь дело. А вот с Пазантразом не стоит.

— Я всё помню, мастер Джо.

Конечно, Страдивариус Экзит Малинор очень классный, могущественный и знающий волшебник, тут базару ноль. Но даже он не знает о взаимосвязях между гремлинами и их Мастером. Тем плевать на тело, они подчиняются личности. Я же — главная личность среди всех «джо», так что как был Мастером Гремлинов, так им и остался.

— «Слушай, а ты не перебарщиваешь с этим твоим проектом, а?», — обеспокоился Шайн-младший, внезапно подавший голос, — «И так уже до ручки дошли, а тут еще…»

— У меня просто кончилось терпение, — вздохнул я, оглядывая подвальное помещение с зачарованным хриобальдом, исписанное тысячами символов, — Мы просто пытаемся жить спокойно и счастливо, а нам постоянно не дают. Да-да, я сам виноват с этим Хорнисом, но как будто бы у меня был выбор, Шайн.

— «…я верю в тебя!», — помолчав, неожиданно заявил кот аж на два голоса.

Я чуть не поперхнулся.

— Это ты с чего⁈

— «Хочу быть драконом»

А, вот оно что. Вот за что он встал на мою сторону. Ну хорошо, хоть кто-то, хоть как-то.

— «Джо…?»

— А?

— «У меня тут есть идея…»

Интерлюдия

— Я подозреваю, что в этой комнате есть предатель, — негромкий голос древнего эльфа наполнил небольшой, но очень уютный зал с жарко горящим камином, — но не могу понять мотивацию этого существа. Кто из вас, господа, будет добр признаться в содеянном?

Находящиеся в помещении разумные переглянулись. В их взглядах не было недоумения, опаски или замешательства. Озвученный вывод, изложенный Хорнисом лон Элебалом, буквально напрашивался, но… мотивация. Её ни у кого из присутствующих не было. Это и решил озвучить статный мужчина, смотревший прямо в пламя камина. В его шевелюре густо серебрилась седина, а на лице стыла маска сосредоточенности и легкой скорби.

— Нет никаких предателей, уважаемый Хорнис лон Элебал, — мягко и непреклонно произнес Боливиус Вирт, ректор Школы Магии, поворачиваясь к остальным лицом, — Есть лишь недооценка. Серьезнейшая недооценка моего ученика, которую допустили что вы, что Вермиллион.

— Вы уверены в своих словах? — эльфийский мудрец выразил легкий скептицизм, — Недооценка двадцатичетырехлетнего волшебника?

— Недооценка мошенника с несколькими сотнями лет богатейшего опыта, — внезапно уронил четырехликий серый призрак, возвышающийся неподалеку от сидящего эльфа, — Если у вас есть иные версии, как можно объяснить то, что мы сидим в этой комнате, отнюдь не празднуя победу, то давайте их услышим.

— Только одна, — голос лон Элебала потяжелел, наполнившись металлом, — Лючия. Она его предупредила.

Собравшиеся переглянулись, наполняя атмосферу тяжелыми, сдержанными, преисполненными мужской солидарности вздохами. Женщины. Да, Лючия, бесспорно, была в гневе на своего избранника, не отвечавшего ей достаточной долей взаимности, но… Женщина же.

— Да, мать могла… — глубокомысленно пробормотал второй эльф, сидящий за столом, но тут же встрепенулся, — … предупредить. Но это максимум, что она для него сделает. В этом я уверен.

— Поддерживаю, — тут же кивнул бывший архимаг, а ныне самый новый бог этого мира, — Однако, вкупе с моим провалом, это ставит нас в крайне затруднительную ситуацию.

— Пытаться взять жулика на блеф, — сардонически усмехнулся остроухий сын богини, закладывая ладони себе за затылок, — Это был паршивый план, бог. Если бы ты хотя бы был готов чем-то пожертвовать…

— Я и так сделал больше, чем вы все, вместе взятые! — отрезал нахмурившийся призрак, — Вывел с магистром Виртом опасность уже совершенных действий Джо, нашел Эфирноэбаэля, убедил его…

— Это было несложно, — самый известный историк мира лишь отмахнулся, — Мальчишка уже нагрешил на несколько десятков смертных казней, если смотреть с моей позиции. Однако, я был к нему преступно небрежен и снисходителен. Недооценка привела к тому, что он окопался в единственном месте, где одинаково бессильны что боги, что мы. Спасать мир ценой собственной жизни и свободы мой друг не будет, как бы ты, Вермиллион, не пытался убедить его в обратном.

Хорнис лон Элебал лишь усмехнулся, молча слушая это вялое перебрасывание упреками. Старый мудрец, в отличие от паникеров вроде злосчастного ректора и бога, оказавшегося полным профаном в искусстве манипуляции, вовсе не собирался сдаваться из-за того, что, придя к башне своего врага, был вынужден лишь читать фривольные записки. Да, придётся идти обходными путями, но, к счастью, у Эфирноэбаля полно золота, с помощью которого можно легко воздействовать почти на всех волшебников. Что же последствий, одинаково пугающих всех присутствующих (за исключением Хорниса), то лон Элебалу чхать хотелось на гнев хозяев волшебного мира.

Он не коснется ни его, ни его родни. Не того полета птица старый эльф, чтобы силы, стоящие над мировым порядком, призывали его к ответу. Они безжалостны, суровы и мстительны, но спрашивают только с тех, на кого сами повесили ответственность за Орзенвальд.

Однако, это не значило, что Хорнис не будет использовать тех, кто собрался сейчас в этом зале. Вермиллион будет осуществлять круглосуточное наблюдение за Святым бога вероятностей, Эфирноэбаэль позаботится о том, чтобы его мать не вмешалась в самый неподходящий момент, а ректор обеспечит эльфа всеми возможными сведениями о волшебниках, через которых они попытаются добраться до Джо. Это будет прямо как в молодости. Скандалы, подкупы, интриги, ложные следы… пусть даже оппонент из себя представляет незрелого и совсем неопытного паренька, но силы Святого и его изворотливость обещают привнести в партию нечто интересное.

Хорнис, нимало не заботящийся о проблемах мира, предвкушал схватку, часть которой пройдет чужими руками. Может быть, даже ограничить себя в чем-то? Например, в услугах четырехликого бога. Какой интерес в том, если знать о каждом ходе противника, каждом его слове и жесте? С другой стороны, в отличие от смешных смертных и их богов, игнорировать тревогу Эфирноэбаэля Зис Овершналя он не мог себе позволить. Его старый друг был чрезвычайно встревожен легкомысленностью этого самого Джо, который навел шороху среди ленивых летучих ящериц. Хм, надо поразмыслить!

Тем временем беседа шла своим ходом, пусть и была на редкость бестолковой с точки зрения эльфийского мудреца. Ректор, бог и сын богини вовсю предлагали разные варианты изгнания Джо из Мифкреста, тут же критиковали их и стращали друг друга последствиями. Разумные отчаянно хотели решить проблему, но были категорически несогласны чем-либо рисковать, так как в случае победы ничего не выигрывали и ни на что не могли рассчитывать. А ведь была еще и Лючия, которая запросто могла бы сменить милость на гнев… после смерти своего неверного избранника.

— Вы недооцениваете каждую минуту, которую он проводит в городе! — ровный голос четырехликого призрака возвысился, заполняя пространство, — Джо — продукт совершенно иной эпохи, мира, даже миров, которые были куда сложнее, злее и коварнее Орзенвальда! Если дать ему время, то он использует весь мир как заложников для обеспечения собственной безопасности!

— Только против тебя и тебе подобных, Вермиллион, — неожиданно сухо заметил человеческий ректор, — Не игнорируй этот момент. Здесь нет других богов.

— Зато есть его мать! — одна из восьми тонких рук указала на нахмурившегося Эфирноэбаэля.

— Кажется, в прошлый раз тебе, бог, пришлось нелегко, когда ты упомянул опасность для чужого родственника… — нехорошо усмехнувшись, пробормотал Хорнис, — Не так ли?

— Я не имел… — начал говорить четырехликий призрак, но внезапно, заморгав всеми глазами, принялся озираться по сторонам, бормоча себе под нос, — Что… это? Откуда… это? Как…

Все собравшиеся молча уставились на медленно поворачивающегося вокруг собственной оси четырехликого, выставившего в стороны свои восемь рук и что-то пытающегося то ли нащупать, то ли сделать. Магам было решительно непонятно, что происходит с их собеседником, да и тот, судя по всему, был озадачен не меньше. Спустя минуту таких проворотов вокруг себя, присутствующие стали различать едва заметные тени, совсем небольшие, кружащие вокруг Вермиллиона.

— Одна, две, три… — меланхолично считал Эфирноэбаэль, — Ничего почти не чувствуется. У кого-нибудь есть версии, что это? Четыре… пять… Шесть.

— Есть одна версия, — мрачно буркнул продолжающий стоять у камина ректор Школы Магии, — Джо.

— Да не может…

— Это… это осколки Скарнера! — неожиданно и эмоционально выкрикнул Вермиллион, продолжающий попытки поймать или нащупать кружащееся в воздухе нечто, приобретающее все больше и больше черт, — Он выпустил темного бога! Как?!?

Хорнис, с ленивым любопытством наблюдающий за танцем бога, только хотел запросить подробности, как в комнате раздался противный и писклявый новый голос.

— Не только осколки! — мерзко пискнул нарезающий вокруг Вермиллиона круги маленький и гадкий котёнок, прозрачный и еле заметный, — Но еще и я! Всем привет в этой халупе! Какие тут лица собрались! Моё увожение!

Лицо Боливиуса Вирта тут же потеряло все краски.

— Шайн… — просипел он, хватаясь за сердце.

— Шайн-младший! — ехидно муркнул котёнок, продолжая, как и пять остальных теней, виться вокруг бога.

— Как⁈ — прогрохотал тот, приходя в себя и определенно начиная использовать свою силу, в попытках уничтожить облепивших его паразитов, — КАК?!?

Шести духовным сущностям, продолжающим свои орбитальные реверансы, было сильно кашлять на потуги бога. Даже наоборот, пятеро из них начали еле слышно подвывать, становясь все более видимыми, а летающий котёнок тут же с ехидцей пояснил:

— Ну мы же говорили, старина, ты чем слушал? Если вы не настоящие, то на вас можно воздействовать! Например, магией. Просто никто и никогда не пытался…

— Что⁈ — тут же вздёрнул брови ректор. Отвечать ему никто не стал. С вполне разборчивым воплем «нет!» Вермиллион испарился из зала, оставив всех остальных участников схода приходить в себя и осмысливать увиденное.

Это много времени не заняло, в отличие от усилий, с которыми смертные попытались забыть крамольные речи котёнка.

— Что же, — поднялся с кресла Хорнис лон Элебал, — Что-то мне подсказывает, что мы остались без помощи четырехликого. Он теперь не может принимать активное участие в процессе, пока не решит проблему с паразитами, которых ему подселили. Я восприму это как намек от нашего визави, что времени терять не стоит. До эльфов он, конечно, не доберется, а вот драконов вполне сможет натравить. Я не могу позволить, чтобы Эфирноэбаэль потом мне столетиями клевал мозг на эту тему!

Глава 4 Сексуальная эволюция

— Скучный Джо, скучный… С книжкой неразлучный… — напевал себе под нос я, глядя на разворачивающуюся перед моими глазами сцену, — Темные глазищи… вредности в них тыщи…

Сцена, если честно, была так себе. Бибигон Босх, молодой, подающий надежды (нам), пятидесятилетний башенный маг, признавался в любви Гомкворту Сорквурсту. Обещал носить на руках, ноги мыть и воду пить, стоял на коленях, умильно хлопал ресницами и шумно дышал между тирадами. Пожилой солидный гоблин, обремененный многими, очень многими достоинствами и привилегиями, чувствовал себя потрясающе неловко и неуместно, особенно когда стоящий на коленях волшебник нежно брал его ладонями от подмых до линии таза, а затем норовил притиснуть к своему волнующемуся телу.

— Пожалуйста… — лепетал этот кадр, — Почините её! Я буду вашим верным слугой! Буду исполнять всё, что вы скажете! Но… то, что она просит — это невозможно! Я не справляюсь! Не справляюсь!

— О всеблагой Дахирим, какой позор! — закатил глаза сидящий у меня на плече Шайн, закрывая морду лапой, — Это существо…

— Ага, — меланхолично откликнулся я, — Оно еще хуже тебя.

— Что?!?

— Но зато у него есть надежда! — объявил я, доставая волшебную палочку, — Просто дорогой Бибигон слегка потерялся на дороге жизни.

— Да оторвите вы его уже от меня!! — возопил порядком настрадавшийся гоблин, — Джо!

— Иду-иду!

Тестовая партия обучающих амулетов уже была отправлена выбранным пациентам, но один из них, вот именно этот Бибигон Босх, которого я оттаскиваю от возмущенно фыркающего зеленокожего, решил, что ему достался сломанный. Сейчас, слегка парализованный, но вполне воспринимающий реальность башенник слушает (с ужасом!) меня, объясняющего ему политику работы амулета. То есть — чем лучший результат обучения ты показываешь, тем более благорасположенной к тебе становится его обитательница.

— Что⁈ — глаза человека, потратившего пять золотых, чтобы примчать в Мифкрест, наполнились священным ужасом, — Что вы такое говорите⁈ Это же суккуба! Настоящая суккуба! Она должна… она обязана! Она же хочет!!!

— Конечно, хочет, — ласково кивал я, — но с соблюдением условий, дорогой друг. С вашим прогрессом в обучении! Достаточно лишь успешно повторить экзамен Школы…

— Это невозможно! — почти плакал парализованный маг, — Я… мои каналы… я сдавал ману башне! Понимаете? Я не могу…!

— Можете-можете! — не верил я слезам, прямо как какая-то Москва, — Придётся постараться, конечно, сильно постараться, много постараться, но вы все сможете!

Уходил он с жалобными криками о том, что мы бессердечные чудовища, но, при этом, свирепо игнорируя предложения отдать амулет. Похоже, отобрать обучающий материал у этого господина посложнее, чем крынку с медом у голодного медведя-шатуна. Хорошо, очень хорошо. Тотальный успех.

— Как вообще Гильдия это проглотила? — недоуменно пробормотал Сорквурст, когда мы остались с ним наедине, основательно попив чаю с добавками, — Она же запрещает как-то обучать закончивших Школу магов…

— Не запрещает, нельзя лишь с помощью манадримов, — благодушно помахал я рукой, — Очень правильно, потому что диссонанс от наложения навыков может привести к катастрофическим последствиям. А здесь все куда проще и безопаснее…

— Не удивлюсь, если некоторые волшебники наложат на себя руки, — буркнул в ответ гоблин, — Такая реакция…

На этом месте нашу неспешную беседу прервала гоблинша-секретарша, доложившая, что волшебника Джо очень хотят видеть в совершенно другом месте по поводу, не требующему отлагательств. Случилось нечто невероятное, неописуемое и совершенно невозможное!

В «Иллюзион» пришёл маг, утверждающий, что его суккуба сломалась!

Туда я шёл в полной уверенности, что увижу там этого самого Бибигона Босха, решившего поиметь систему и поменять обучающий амулет на полноценный, тот, что за пятьсот золотых. В дороге, пока глаза шарили по сторонам, выискивая наемных убийц, я подбирал заклинания, которыми вознагражу хитрого и ленивого волшебника, не желающего вставать на стезю совершенствования, однако, когда я пришёл, то сразу понял, что грешил не на того.

Даже более этого, я тут же проникся чувством острейшей вины перед существом, заключенным в амулет, сжимаемый тонкой старческой рукой ну очень знакомого мне персонажа, стоящего сейчас возле гоблинш-продавщиц в магазине.

— Джо! — обрадовался мне, как родному, этот персонаж, — Мой дорогой друг!! Как я рад тебя видеть!

— Господин Эквильбот Хеккс… — удрученно пробормотал я, а затем, кивнув в сторону амулета, осведомился, — Сколько она продержалась…?

— Четыре месяца, Джо! — совершенно правильно понял меня старик, трагично сведя брови, — Моя милая Серафина!

Едрит мадрид. Моя бедная Серафина. Ты не заслужила подобного. Никто не заслужил.

Стоящий в «Иллюзионе» старичок являлся владельцем соседнего магазина, прозывающегося «Первый Иллюзион». Именно этот волшебник и научил меня записывать манадримы, зарабатывая мои первые золотые, что и послужило началом торговой империи, которую я уже благополучно создал и эксплуатировал. Дед был просто изумительным человеком, наверное, но ненавидели его абсолютно все, из-за его Причуды болтливости. Он заговаривал любого и, вполне возможно, кого-то в жизни умудрился даже насмерть. Я тогда еле-еле вынес один день в обществе этого замечательного Эквильбота Хексса, а вот приобретенной им суккубе пришлось… ох… четыре месяца. Это очень негарантийный случай. Даже у меня не поднимется рука, чтобы обречь еще одно невинное демоническое дитя на то, через что прошла Серафина.

— Нет, господин Хексс, — я мягко и бережно забрал медальон у не возражающего волшебника, — Мы не сможем решить вашу проблему обычным путем. Но я её решу по-другому, обещаю вам. Ждите меня в гости в скором времени, я приду с другим амулетом.

— Чудесно, Джо! — тут же воодушевился болтливый волшебник, — Буду очень ждать! Приходите, вы не пожалеете! Я приготовлю лучшую сдобу на свете!

— «Нет!», — тут же гаркнул Шайн у меня в голове, прекрасно помнящий, как чуть не сдох в гостях у Эквильбота, — «Ни за что! Нет! Ты не пойдешь!»

— «Спокойно, всё будет хорошо…», — мрачно подумал я в ответ, поглаживая амулет, — «У нас. А вот Хекссу придётся теперь постараться, чтобы его слушали…»

Мужик, вроде бы, был просто отличным, но знание, что он прожил на этом свете почти четыреста восемьдесят лет, постоянно находя кого-нибудь, чтобы заболтать до полусмерти, не давало мне покоя. У меня в руке покоилось узилище с существом, подвергнутым страшным мукам, исправить этот ущерб было невозможно. А виноват в этом был именно я.

Ну ничего, что-нибудь придумаю. Хексс получит суккубу, которая будет требовать любви в обмен на выслушивание баек, а вот с пострадавшей Серафиной…

…вопрос решился быстро. На пути из магазина, в котором были умиротворены как старый волшебник, так и встревоженная хозяйка, я обнаружил грустного пьяного Бибигона Босха, сидящего на приступочке возле таверны и жалующегося не менее пьяному гоблину. Утащив волшебника назад в питейное заведение, я осчастливил его сделкой века, дав взамен учебного амулета… неучебный. Лишь с условием «не разговаривать с суккубой ближайшие полгода, она всё сама сделает».

Надо ли говорить, с какой радостью башенный волшебник отказался от своего возможного будущего в пользу сладкого настоящего?

— «Сам вырыл себе могилу», — удовлетворенно подытожил Шайн, добавив, — «Второй раз в жизни. Такие люди неисправимы, Джо»

— Как будто бы другие лучше. Вспомни Хексса, — буркнул я, пережевывая свежекупленную мифкрестскую бамбу, ничем не отличающуюся от прозаичной шаурмы, — Как было сказано в одном очень хорошем фильме: «Что бы человек не совершал, он всегда найдет способ убедить себя, что поступает правильно». Такие дела.

— «Это ну прямо про тебя говорили, не иначе»

— Вот я, как раз, исключение, — не согласился я, направляясь в новый родной дом, — Я знаю, что поступаю плохо, когда поступаю плохо. Разница в том, что все, кому нужно оправдывать себя, всего лишь любители, оступившиеся на своем жизненном пути. Может раз, может десять, может быть сто, но — любители.

— «А ты?»

— А я — профессионал!

Нет никакой вселенской кармы, нет высших сил, праведных и строгих, нет ни добра, ни зла. Маленькому Святому по имени Джо это прекрасно известно. Он выживал в самых разных мирах, умудряясь еще и исполнять задания бога, он знает эту тему куда лучше просветленного монаха, бурившего мыслью мироздание последние пятьдесят лет. Разумные — те еще гадкие типы, которые с удовольствием обменяют свои мелкие угрызения совести на твой полный кошелек. Они бьют в спину, они обманывают, они ловчат и притворяются. Отчаянно и истово клянясь в верности сегодня, они воткнут тебе кинжал в спину завтра, искренне уверенные, что ты в происходящем виноват ты сам.

Да, я встречал хороших людей. Праведных, честных, бескорыстно добрых. Знаете, что их объединяло? Они все были не от мира сего. Они были такими хорошими, потому что буквально не верили в зло, не видели его, не понимали. «Блаженные», как их можно было назвать, а иногда и прямо — «умалишенные». Выстраданная же, отточенная в невзгодах, осмысленная доброта — встречалась тоже, но таких разумных я обходил десятой дорогой. Они заслужили свою всевидящую слепоту, но обособились ради неё от общества.

— «Куда это тебя понесло?»

— «Я рассуждаю вслух, Шайн, а заодно увожу вот этого вот подозрительного типа с оживленных улиц, чтобы он смог осуществить свои грязные намерения».

За мной уже три минуты шёл натуральный зайцечеловек с весьма зловещим выражением на шрамированной морде. На его голове красовалась грязная косынка, из-за которой длинные уши этого подозрительного типа болтались у него на спине, а в левой руке он нес нечто длинное, закутанное в тряпку.

Что за подарок тащил с собой зайчик стало ясно, как только мы оказались в подворотне. Длинноухий, зловеще оскалившись, тут же стряхнул тряпки с неведомой штуки, оказавшейся недлинным луком, который он нес сразу вместе со стрелами. Спустя секунду одна из них уже лежала на тетиве, уставившись прямо в мой беззащитный зад, пока косой (ну, в смысле, заяц) красиво припал в позу готового к стрельбе лучника.

Обожаю магию, иллюзия зеркала заднего вида дает столько преимуществ!

Я очень красиво кувыркнулся в бок с разворотом корпуса и выстрелом парализующего заклинания из палочки. Это было как в спагетти-вестерне на фэнтезийный лад. Даже шокированное выражение на морде чело-зайца, спускающего натянутую тетиву, было совсем в тему!

Он промазал, а я — нет. Конечно, всё было не так просто, потому что атакующий был не один, рядом с ним, под весьма качественной накидкой невидимости, притаился гоблин с арбалетом, но ему тоже не повезло. Невидимость с помощью магии легко определяется как опытными волшебниками, так и носителями такого Таланта как у меня. Рухнув на землю, я пальнул парализацией по гоблину, от чего тот тоже скрючился и упал, прямо как заяц.

— А вот и наши первые ласточки, господа присяжные заседатели… — пробурчал я, шагая к своей добыче, — Кривые, дурные, жадные, зато резкие и дерзкие. Посмотрим, что они нам споют…

Преступник (а это были именно представители крайне немногочисленного криминального общества Мифкреста) — существо крайне благоразумное. Он охотно идет навстречу интересам следствия, если то крутит перед его носом отрезанными пальцами, ранее принадлежащими преступнику, отсчитывая время, которое осталось до момента, когда волшебник-целитель уже не сможет приклеить пальцы назад. Это, знаете ли, куда эффективнее, чем долгий и нудный допрос с помощью тряпки и холодной воды. Нет, они тоже хороши, как напильники, паяльники и щипцы, но, как говорится, зачем усугублять сущности, когда можно обойтись малым?

Мы расстались почти друзьями с этой парочкой, после его я заспешил по указанному ими адресу, сменив попутно обличие с помощью иллюзии. Маленький неприметный кабачок без вывески, находящийся в полуподвальном помещении, ощутил на себе всю мощь площадного усыпляющего заклинания, выполненного мной с помощью посоха, а затем, попав внутрь, я еще и долбанул этим посохом сторожа, оказавшегося волкочеловеком, буквально увешанным разными противомагическими висюльками. Сама дверь кабачка изнутри тоже пестрела различными значками и кругами ритуалов, так что «нащупать» магией это место снаружи бы не вышло. Обычной магией. Волшебство отрезанных пальцев творит чудеса покруче, всё-таки.

Волчара был первым и последним рубежом обороны этого потайного местечка, так что вскоре, напевая под нос веселую песенку, я прикручивал к отставленному от жаркого большого камина вертелу довольно тощую тушку пугнуса, разумного старенького осла, обнаруженного мной в дальней комнате спящим вместе с двумя пожилыми гоблиншами. Не подумайте лишнего, они спали на рабочих местах, а не друг с другом!

— А…? Что…? — пришёл в себя осёл после небольшого заклинания и похлопываний по седой морде.

— Привет, — поздоровался я со свисающим вниз спиной осликом, — Вот совсем не удивлен, что ты, Брабастар, оказался пугнусом.

Меня уже сводила судьба с этим племенем, причем прямо с детства. Первый из пугнусов, Крико, фамильяр Тиары Лонкабль, себя зарекомендовал очень умным, саркастичным, но неистово ленивым индивидуумом. Таким, знаете ли, сибаритом и философом, грандмастером отлынивания от работы. Тем не менее, еще совсем юного меня поразило то, что пугнус, наравне с неким Джо, являлся самым частым гостем библиотеки Школы Магии. Да, он читал далеко не самые умные вещи, но читал же! Много! Ночи напролет! А вы, думаю, прекрасно понимаете, насколько читающее разумное существо превосходит малочитающее или нечитающее?

Вот именно.

Второй же пугнус, повстречавшийся мне на жизненном пути, оказался вообще сущим демоном. Аргиовольд. Тайный агент, генерал армии Сопротивления, мститель и пассионарий, этот гад умудрился в свое время не просто наворотить дел, а чуть даже не убить меня самого. Его кончина была ужасной и омерзительной, но, как личность, этот осёл был на пару голов выше многих других, ходящих на двух ногах и умеющих пользоваться вилками.

Теперь же, как вы уже, наверное, догадались, я встретился с третьим пугнусом, который оказался главарем мифкрестского подполья и личностью, которой на меня выдали заказ.

— Ты не посмеешь меня пытать! Ты член Совета! — попытался сделать хорошую морду при плохой ситуации Брабастар.

— Я не собираюсь тебя пытать, старина, — утешил его я, проверяя, насколько легко могу придвинуть вертел, заряженный ослом, назад к камину, — Просто зажарю. Я знаю, кто меня заказал, знаю, что закажет еще. Только если тебя не будет, то и заказывать ведь будет некому, не так ли? А ведь как жаль, что наше знакомство началось с урока кулинарии. Мы могли бы быть друг другу очень полезны…

Ослик чрезвычайно быстро уловил завуалированное предложение о переговорах. Видимо, криминальный пугнус рассчитывал еще покоптить этот белый свет в хорошем значении этого слова, поэтому изъявил желание сотрудничать, дружить, а может быть, и совместно воспитывать детей. Я ему, конечно, не поверил… сразу, но, развязав и позволив принять достойную такого умного существа позу, принялся объяснять перспективы, которые могут появиться у умного и преданного делу защиты моей шкуры пугнуса, которому я смогу предоставить контакты в Дестаде и Пазантразе.

Это было даже несколько иронично. Пока многочисленные гоблины Мифкреста и других селений с завистью глядят на Пазантраз, бывший когда-то худшей дырой для гоблинов, доступ к новому раю предоставляется отщепенцам общества, преступникам и жуликам. Вполне логично, кстати. Подобное тянется к подобному.

От Брабастара требовалось немногое, всего лишь снабжать меня шифровками об известных покушениях, что позволит нам обоим пережить этот неприятный период в жизни. Всё-таки, если все они, покушения, одинаково провалятся, то ослику точно отрежут хвост, а если я буду точно знать, где, когда и как меня будут убивать, то смогу обыграть сцену красиво и качественно, снимая тем самым вину со своего нового приятеля. И не убивая его не очень-то и многочисленных подопечных.

Тайное логово преступников я покидал победителем, с новыми связями в этом лучшем из миров, а заодно и с глубокой (скрытой) благодарностью пугнуса за то, что никто не видел босса преступного мира, привязанного к вертелу. Ну, это пока я манадрим не записал с этими воспоминаниями. А то, знаете ли, нет ничего лучше дружбы, подкрепленной парочкой убедительных аргументов, способным вернуть отношениям свежесть и остроту первых впечатлений!

///

Шайн много думал в последнее время. Вернувшись на своё старое место, в разум Джо, Лунный кот на многое открыл себе глаза, имея доступ к поверхностным мыслям своего вечного напарника. Божественное животное Дахирима, бога случайностей и вероятностей, уже давно опустило лапы, смирившись с тем, что Джо не остановится в своем стремлении провести ужасно длинную жизнь волшебника в комфорте и покое, однако, сейчас, перед Шайном разворачивалась совершенно иная картина.

Сейчас, когда сам Джо, войдя к себе в новый дом, выдохнул, включив невероятно сложную и коварную защиту, над установкой которого до этого неустанно корпел, кот был занят додумыванием своей Очень Важной Мысли.

Если думаете, что думать — легкое занятие для Лунного кота, то глубоко ошибаетесь. Как бы не язвил Джо, как бы не старался унизить Шайна, но в основе своих гнусных инсинуаций этот человек был всегда абсолютно прав. Он, божественный Лунный кот Дахирима, всегда был просто котом. А они думать не любят, они выше этого, чище и лучше. Коты мудры, но не умны, они мягко перепрыгнули эту ненужную ступень в развитии, став сразу выше всех остальных существ.

Но, с кем поведешься, от того и наберешься, так что, когда Джо, слегка утомленный чрезвычайно насыщенным днем, отпил вина из бокала, тщательно подгадавший момент Шайн заявил:

— Знаешь, а я в тебе ошибался!

Правильно и мудро подобранные слова и момент — и вот результат. Молодой волшебник орошает винищем камин, перед которым сидит, пучит глаза и вообще потрясен услышанным. Пока он не пришёл в себя от шока, кот добавляет углей, так сказать:

— Кстати, знаешь, как сейчас этот твой Вермиллион? Он в отчаянии, Джо. Призрак не может избавиться от духовных сущностей, имеющих такое сильное сродство с его основой! А они, между делом, тихонько подсасывают с него силу…

— Стоп! — кряхтит едва не подавившийся насмерть волшебник, — Я сам знаю, что сейчас с Вермом! Мы это и замышляли! Вернись назад! Ты, комок шерсти, только что сказал, что ошибался? Во мне???

— Именно так и есть, — воплотившийся кот сел на столик, самодовольно уставившись на напарника, — Помнишь, в первые дни, после твоего выпуска, когда ты, бедный, тупой и свободный, валялся на траве возле башни, а я тебе говорил, что ты на себя не похож?

— Помню… — Джо, быстро всё схватывающий, задумчиво нахмурился.

— Это было тогда, — мурлыкнул Шайн, — А теперь посмотри на себя. Мы в осаде, нас ненавидят сильные мира сего, на тебя травят наемных убийц, по твоим следам идут желающие тебе зла, а последнее, что ты сделал — нанес ответный удар богу. Причем, не первому, ибо первого ты грохнул, спасая мир! А его остатки отдал мне в рабство. Интересная у тебя пенсия, Джо! Я доволен.

Парень с темными кругами вокруг глаз и шикарной небритостью на полагающемся ей месте задумался. Затем, выпив фужер вина, задумался еще глубже. Покосившись на молчаливого, чуть ли не лопающегося от самодовольства Шайна, Джо, налив вина себе и ему, задумался еще аж на пять минут.

А потом побледнел.

— Ограбленные драконы, стычки с богами, запуганный король… — почти промямлил маг, бессильно откидываясь в кресле, — Преступные организации…

— Несколько! — торжествующе мявкнул кот, — Три ушибленных бога и одна беременная богиня! Да ты поставил рекорд, Джо! Культы! Ереси! Ручные пираты! Даже рабы есть, если гремлинов посчитать… Ты тут уже отжег так, как ни в одной из жизней!!

— Что же я наделал… — простонал молодой маг, пряча свое небритое лицо в руках.

Шайн почувствовал, что наступил его момент. Пациента срочно надо было добить. Он запрыгнул на колени к своему партнеру, а затем утешительно (и издевательски!) похлопал его лапкой по руке.

— Ты выбрал самый спокойный и тихий мир в Мироздании, Джо, — участливо сказал Лунный кот, — А затем выбрал самое тухлое и мирное место в этом мире, чтобы жить. Так?

— Д-да…

— Но вот мир тебя не выбирал, дружище. Сдается мне, что ты ему не нравишься!

Глава 5 Аутодафе для дилетантов

Стук в дверь дома не нравится никому. Если вы не экстраверт, ждущий гостей с подарками, особенно если среди них затесался ваш лучший друг, хозяин самого крутого борделя в городе — стук вам не нравится. Стучащий всегда является агрессором, вторженцем, инициатором какого-либо события. Хуже, может быть, только когда стучатся в дверь туалета, где вы находитесь в уязвимой позиции, отрешившись от проблем этого мира.

Открывая дверь, я уже знал, кого за ней увижу, но не знал, как к этому отнестись. На крыльца пожалованного мне особняка в Мифкресте стояли две невысокие фигурки в плащах с накинутыми капюшонами.

— Ну привет, — поздоровался я, раскрыв дверь перед посетителями, — Вы это чего?

Обе фигурки тут же нырнули в дом.

— Мы это к тебе, — снимая капюшон, ответила одна из них, оказавшись Араньей Редглиттер.

— Узнали, что у тебя проблемы, Джо… — вторым, разумеется, оказался её муж, Санс, также избавляющийся от капюшона, — Вот и поспешили на помо…

— Верю-верю, — закончивший заклинание парализации, я посмотрел на своих слуг, мирно падающих на ковер, — но не от всего сердца. Отравленные ножи из хриобальда вам зачем, родненькие? Неужто на Хорниса лон Элебала? Ну вы мои отважные, ну вы мои верные! Ай да пираты чистой воды!

Ну да, чтобы те, кто смотал раньше, внезапно вернулись, да еще и в Мифкрест, где их, вообще-то, могут арестовать и упечь в тюрьму до конца дней? Нет, не верю. Более того, даже не уверен, что сами Редглиттеры решились бы на столь идиотский поступок. Только кто-то могущественный, но довольно глупый, решил их использовать подобным топорным образом…

— «И ты прекрасно знаешь, кто это может быть!», — удовлетворенно пробубнил Шайн у меня в голове, — «Только вот что делать будешь?».

— Да ничего, — пожав плечами, ответил я вслух внутреннему коту, — Сейчас мы возьмем эту бедовую парочку, разоружим, отнесем в подвал. Там я наложу на них заклятье безвременья, под которым они и дождутся, когда вся эта свистопляска кончится.

— Что? Даже не злишься на них? — появившийся на спине вращающего глазом Санса кот исполнил удивление на «троечку».

— За что? — удивился я, переворачивая Аранью и начиная ту разоружать, — Я же не дурак, Шайн. У этих двух зеленых прохвостов дети, команда, знакомые и друзья в Пазантразе. Целая куча способов на них воздействовать. Мне их практически подарили, позволяя вывести из игры с минимумом потерь.

— А допросить⁈

— Не говори глупости, — закончив с капитаном, я принялся за кока, — О чем допрашивать? О погоде в Пазантразе? Не смеши мои коленки, они и так смешные.

Родные слуги меня обогатили на целый арсенал компактного колюще-режущего оружия, два прекрасно выделанных гномьих арбалета, из которых можно было стрелять одной рукой, плюс два ножа из хриобальда, довольно талантливо расписанных рунами и символами, в которых была втёрта конская доза ядрёного яда. Прекрасное одноразовое оружие против мага, отлично пробивающее защиту робы. На раз-два, пока популярный карлов камень не перенасытится, но большего-то и не надо?

А вот это я точно найду как использовать получше.

Заклинание стазиса довольно сложная штука, но я интересовался им уже давно, встретив первый раз, когда старина Дино Крэйвен продемонстрировал мне его, использованное на внучке, Элизии. Очень эффективная штука, попросту выключающая материю и живое существо из потоков времени. Самое оно для хранения всяких поддающихся шантажу гоблинов.

— В качестве наказания вам, — улыбнулся я, кладя обоих негодяев в ниши, сформированные предыдущим заклинанием, — будет мысль о том, что вы оба, балбесы, будете абсолютно беспомощны, пока в мире идёт вот эти вот движения. Так что, если вдруг очнетесь, а мира уже нет — то знайте, винить можно будет только себя!

Лицо Араньи, частично преодолевшей парализацию, успело изобразить возмущенное выражение, но на этом полномочия пиратки оказались всё — обоих супругов наглухо заковало в узких стазисных нишах. Почесав затылок, я решил соорудить еще с десяток ниш, на всякий случай, а уж потом только поднялся наверх.

Варианта, что гоблинская парочка, внезапно прозрев, решила отблагодарить меня за всё, положив жизни своя в борьбе с богами и эльфийским архимагом, я не рассматривал в принципе. Даже если бы решили, они никогда бы в жизни не получили доступ к этим интересным каменным ножичкам, которые им сделать могли только маги бывшего пиратского Конклава, а уж те, в принципе бы никогда не взялись творить оружие против магов, а потом отдавать это оружие тем, кому они не доверяют.

Кот, сидя на столе возле моего остывшего чая, делал то, что делал уже неоднократно, а именно — доедал завтрак, от которого меня оторвали визитёры. Никогда не пойму Дахирима, умудрившегося создать полуматериальное существо, зачем-то поглощающее материю. Вот куда еда девается? Как? Какой процесс преобразования?

Рухнув в кресло, отпил остывшего чаю, задумался вслух. Было бы логично предположить, если бы Редглиттеров послали в качестве отвлекающего фактора, но никто больше не нападал, не пытался пробраться на территорию особняка, а на шмотках гоблинов не было ни малейших следов какого-нибудь подлого и малозаметного заклинания. То есть, что? Мне их просто отдали, выключая из игры?

Очень странно… или нет?

— Как думаешь, странно или нет, а, Лючия? — по наитию обратился я к соседнему пустому креслу, — Да и вообще, что вы устроили? Можно было же договориться…

— Ага, точно, прямо там и сидит… — пробурчал вылизывающий тарелку Шайн, а потом с диким воплем «ААА!!!», подскочив с места, панически унесся вдаль. В кресле действительно возникла тоненькая прекрасная девушка с золотыми волосами.

— Джо… — с глубоким вздохом произнесла она, делая крайне удрученный вид.

— Что «Джо»? — сардонически спросил я, ни грамма не удивленный появлением старой, а возможно даже и бывшей, любовницы, — Светлая богиня, шантажом вынуждающая пиратов убить волшебника-хозяина. Скажешь, что это я во всем виноват?

— Нет, — опустив голову так, что волосы закрыли всё лицо, буркнула богиня, — Виноват не только ты. Всё… немного не то, чем кажется…

Эта фраза послужила началом недолгой, но совершенно офигительной истории о том, как одна светлая, ответственная, добрая и милая богиня решила… подзаработать на стороне. То есть, когда ей сделали предложение силы за пределами этого мира, она дала согласие на перемещение особой души на свои владения, и её жизнь в этом мире. «Что страшного?» думала Лючия, которая и так периодически пихала в Орзенвальд иномировые души, которые тут рождались волшебниками. «Что может пойти не так?»

Тем более, что у неё был запасной план на тот случай, если всё пойдет не так.

Мне было позволено родиться, учиться, выпуститься. Всё шло гладко и мягко, маленький волшебник Джо обустраивался, а занятая богиня, приглядывавшая за ним одним глазком, решила, что такой ресурс простаивать просто так не должен, Святого можно пристроить к делу… и вот так, слово за слово, тапком по столу, через апостола в постели, мы неожиданно пришли к большой близости, от которой даже появился Валера. Только вот Лючия не предполагала, что, придав мне известности, она спровоцирует длинную цепь совсем нерадостных событий и последствий, которые приведут к тому, что малышу Джо, во-первых, запретят контактировать с местными богами, а во-вторых — этот самый Джо сам начнет влиять на мир в особо крупных размерах. Я же о себе никогда не забывал, не так ли?

Тогда, то есть совсем недавно, Вермиллион забил тревогу, пытаясь убедить Лючию в моей опасности. Он, как бог, порожденный моими действиями, подпадал в группу самого высокого риска в том случае, если реальные хозяева мира, проживающие в волшебной части Орзенвальда, придут разбираться в беспорядке. В таком случае, пророчил Вермиллион, им обоим, ему и Лючии, грозит полный и неотвратимый абзац.

Богиня отмахивалась, уверенная в своем влиянии на меня, но она, к тому же, слишком была занята своими делами, возникшими за время её беременности. Это длилось ровно до момента, пока она не углядела, как её волшебник радостно и свободно проводит время с лесной эльфийкой, совсем не скучая по целой богине (или хотя бы её апостолу). Здесь ревность и негодование всё-таки заставили содрать её розовые очки…

— А затем ты еще и суккубу призвал!! — вспыхнула золотоволосая богиня, — Негодяй! Мерзавец! Похотливый подлец!

— Это, знаешь ли, сейчас частности, — хмуро отрезал я, исподлобья глядя на богиню, — Большие частности. Ты могла прийти. Поговорить. Предложить сделку или помощь, я не творил грязи сам по себе, я защищался… если не брать в расчет драконов…

— Драконы! — тут же бросили мне в лицо, — Эфирноэбаэль, присоединившийся к Вермиллиону, все уши прожужжал мне про драконов!

— И опять! — гаркнул я в ответ на богиню, — Всё это можно было решить! Предложи ты свою помощь…

— Попроси ты о моей помощи!! Помолись ты мне!!!

— Зачем, если я справляюсь и так⁈

Мы уставились друг на друга как два кота, готовых к схватке. Ненадолго.

— Ты все прошляпила… — медленно произнес я, сжимая подлокотники кресла, — А теперь хочешь сделать меня крайним.

— Тебе нужно пойти на эту жертву! — сделала блондинка еще более возвышенное лицо, — Ради мира, ради меня, ради Валерия!

Тишина после этих слов стала почти осязаемая. Мы снова мерялись взглядами, Лючия мастерски держала умное и проницательное лицо, я же, знатно офонарев от такой трактовки событий, пытался понять, возможно ли существование богини наглости или вот она у меня прямо на глазах зарождается?

— То есть, Вермиллион тебе еще ничего не рассказал? — попробовал уточнить я под тихие звуки кашляющего где-то в коридоре кота.

— Причем тут он? — недоуменно подняла брови богиня, — Джо! Мы говорим о важных…

— Не-а. Не буду я идти ни на какие жертвы! — перебил я богиню.

Та оказалась готова к подобному повороту событий, так что, вскочив с кресла и знатно пыхнув божественной силой, прогрохотала так, что особняк чуть ли не закачался:

— ТЫ. МНЕ. ОТКАЗЫВАЕШЬ⁈

Увы и ах, как так и пук, но я тоже оказался готов к этому повороту событий просто потому, что старина Джо известный параноик, у него нет тормозов, он выживал даже там, где дохли чернобыльские тараканы, питавшиеся омскими студентами. Так что вместо того, чтобы испугаться, обосраться и дать заднюю на полном газу, я лишь утомленно закатил глаза, а потом небрежно бросил в воздух:

— Арахат, я могу вернуть всё назад.

— ДА?!? — тут же рявкнуло из воздуха еще до того, как на пустом месте, ужаснув Лючию до бледного лица, сконденсировался высоченный восточный мужик с роскошной бородой, — МОЖЕШЬ?!? СДЕЛАЙ!!!

В последнем слове просьбы было намного больше, чем приказа. Там даже мольба была, возможно, униженная и на коленях, с посыпанием головы песком. Не суть, не суть совсем, главным было то, что рядом с проштрафившейся богиней и назначенным ей козлом отпущения возник категорически и абсолютно нежеланный этой самой богиней свидетель. Неподконтрольный, нелояльный, затаивший зло на светлую богиню и… мечтающий отомстить. Если не мне, то хотя бы ей.

Как-то раз, совсем почти случайно, я создал в вотчине Арахата крайне вредную ересь, которая прижилась и дала обильные колосящиеся плоды. Местный султан, стремясь укрепиться на троне, популяризовал это течение, сделав богу больно и обидно. Сам восточный повелитель песка был совершенно непопулярным среди своих богом еще до той движухи, что мы учинили, а теперь и вовсе стал парией. Если я дам ему возможность прибожно обосрать Лючию (которая ему не раз отказывала в особо грубых словах и жестах), то восточник вцепится в эту возможность как голодный пес в кусок мяса.

Всё это сейчас легко было прочитать по глазам бледной как пергамент божественной девушки, оказавшейся в самом неудобном из положений. И не вспоминайте, пожалуйста, стиральные машинки, это всё показуха и фантазии.

— Сделаю, — серьезно кивнул я богу, — при твоей небольшой помощи. Мы тут немного заняты, я смогу призвать тебя позже?

— ЗОВИ! — в единственное слово пустынный бог вложил столько страсти, сколько не было и в десяти оргазмах Лючии, после чего, бросив нехороший взгляд на мою золотоволосую гостью, исчез.

— Как-то так, — приятно улыбнулся я своей большой бывшей любви, — Теперь есть я и есть Хорнис лон Элебал. Если ты или Вермиллион, или Эфирноэбаэль, попробуете полезть в наши разборки, то я сдам тебя всему вашему божественному собранию. А если что-то случится с Валерием… навести Вермиллиона, Лючия. Он уже знает, что будет.

Как это называется? «Переиграл и уничтожил».

Тем не менее, после того как моё жилище опустело, я рухнул в кресло, выдав просто гигантский вздох облегчения. Самый напряженный момент был пройден. Хитрая как лиса Лючия могла бы что-нибудь изобразить куда более опасное и гадкое, но решила, как и любая женщина, попробовать простой и дешевый способ, тот, который буквально напрашивался на язык. Ну какой нормальный мужик устоит против угрозы его ребенку, не так ли? Только вот подумать, что этой угрозой я могу счесть непосредственно мать — ей в голову не пришло.

А зря. Боги живут очень много лет. Мерять их той же линейкой, что и обычных смертных, не стоит, череповато, товарищи. Очень череповато. Как и в случае с Вермиллионом, старым пердуном, решившим, что моё существование представляет опасность для его существования. Правильно решившим, у меня претензий на этот счет нет, но он мог прийти ко мне, мы бы выпили, поговорили, нашли бы выход. Однако, его свежая божественность решила, что проблему легче решить через мой труп — вот и пусть теперь возится со своими астральными мандавошками. Что куски темного бога, что Шайн-младший, все они имеют очень большое сродство с силой, составляющей основу Вермиллиона, являясь, также, как и он, нематериальными сущностями. Отделить их от себя он банально не сможет.

Почесав небритость и выпив для храбрости, я позвал Шайна. Усевшись у камина, мы принялись писать письмо султану, прямо как какие-то казаки. Предложения кота блокировались одно за другим, выражения карались то тапком, то крепким словом, а возражения оскорбительно не учитывались, но процесс шёл хорошо. Пиджахский султан, мой относительно лепший кореш, существом был незамутненным и прямым как собачий хвост. То есть, вилял всё время, пока меня не было на горизонте, а когда я появлялся, то он прятался между придворных. Сейчас же обстоятельства, то есть я, требовали, чтобы Ахриз кар Махнуддиб, прозванный в народе Бесстрашным, не зассал принять участие в восстановлении правоверной религии своего султаната.

— Джо? — спустя какое-то время вопросил кот, задумчиво уставившийся на меня.

— М…? — я продолжал сочинять схему уничтожения ереси, наведенной одним безумным божком в Пиджахе.

— А если твоя Наталис придёт, ты её тоже в нишу засунешь?

— Конечно, — недоуменно пожал я плечами.

— А Астольфо?

— Его вообще сразу. С какого бы лешего ему тут появляться?

— А…

— Да всех я засуну, всех! — фыркнул я, запечатывая письмо, — Даже собственных доппелей. Будто ты не знаешь, как бывает, когда дела закручиваются особо сурово.

Увы, бытие прохвостом и негодяем имеет и свои минусы. Мы обаятельные, привлекательные, добрые и тактичные, но, по какой-то причине, каждый раз, когда наступает жуткий напряг и грозится капут… оказываемся сами по себе. Всегда. Нет ни товарища, спину прикрыть, ни друга, от стрелы заслониться. Все разбегаются, прячутся, либо переходят на сторону более сильного противника, который им предложил что-то вкусное.

Поэтому сейчас я не обольщался. Последнее правило негодяя, которому я никогда бы не стал учить своего ученика Астольфо, заключается в следующем: «в конце негодяй всегда остается один». Это можно познать только на своей собственной шкуре.

— Меня сейчас стошнит от твоих умствований! — Шайн, высунув язык, изобразил блюющего кота, причем весьма талантливо, — Мы идём или как?

— Здесь только что произошел конфликт с участием божественных сущностей, — поднял я одну свою полупьяную бровь из двух, — А ты меня уже толкаешь на новую авантюру?

— Это твоя авантюра, придурок! — отрезал Лунная кот, вздыбливая шерсть, — Вали авантюрить!

— Ладно, не бузи. Сейчас пойдем.

Действительно, взятки в Совете сами себя не раздадут. Какие взятки, спросите вы, когда Совет зомбирован на неукоснительное следование закону? Простые взятки, ответит вам кристально честный Джо. Там, в здании, где определяется политика Гильдии, есть множество трудолюбивых деловитых гоблинш с большими красивыми ушками. Им никто мозги не компостировал, так что эти ушки поработают на меня, прекрасного волшебника, а еще очень близкого друга Гомкворта Сорквурста, одной из самых знаковых и любимых фигур в мире волшебных рас.

Только вот добрым словом и хорошей взяткой можно добиться куда большего, чем просто добрым словом!

///

— Его по-прежнему нет дома? — с тяжелым вздохом осведомился небольшой носатый человек у возвышающейся возле него горы мышц, костей и мощи.

— Нет, — с легкой грустью в голосе подтвердил Кум, стоящий рядом с повелителем всего Бруствуда, — Проверял трижды за сегодня. Ни Джо, ни Наталис. Один лось в лесу полынь грызет, но он тоже ничего не знает.

— Даже так… — приуныл окончательно Ходрих, вышедший на прогулку из своего замка, — Плохо. Сын сегодня приезжает, хотели все вместе собраться. Вина бы попили, в кости бы сыграли. Что ж задумал наш Джо…?

— По своей воле он башню не покидает, — вполне умудренно заметил защитник Липавок, переступив с копыта на копыто, — Наверняка опять злые вороги одолевают. Но нас с сэром Бистрамом не зовёт.

— Да уж… — пробурчал в ответ барон, которому совсем не понравилось, что его личный рыцарь, единственный и неповторимый, куда-то недавно мотался, вернувшись довольно побитым, а теперь щеголяет в броне, о которой и королевский гвардеец мечтать не смеет, — Вам бы только подраться…

— За правое дело! — не согласился с ним Кум, открывая тем самым миролюбивую, но довольно насыщенную дискуссию между собой и бароном. Она продлилась достаточно долго и почти уже перешла в партер у винного погреба, как в ворота замка постучался барон Арастарбахен, прибывший к своему отцу с личным волшебником. Вежливо поздоровавшись с гостями, Кум культурно отбыл, дабы продолжить патрулирование местности.

Несмотря на немалых размеров интеллект, дополнительно отточенный преподавательской деятельностью в Школе Магии, огромный черный бык не пренебрегал своими обязанностями защитника деревни, после того как в неё вернулся. У него тут, по сути, и не было других занятий, покрыть корову много времени не занимает, а вот должность третейского судьи, предложенную старостой, Кум отверг — слишком уж унылыми и примитивными были местные тяжбы. Да и были они, положа копыто на сердце лишь для того, чтобы как-то развеять скуку.

Оставался только патруль. Тем более, сейчас, когда оба практика волшебства отсутствуют, лишь только магические рога быка стоят между опасностями внешнего мира и невинными жителями Липавок! Бдительность никогда нельзя терять. Никогда!

В чем-то наивные, в чем-то высокомерные постулаты, которыми руководствовался бык, сегодня оправдались на все сто процентов. В лесу, неподалеку от жилища Наталис, в данный момент совершенно покинутого, черный бык обнаружил вторженца. Не он первый, нужно сказать.

Вторгнувшийся, представляющий из себя статного, богатого одетого эльфа, пристально и внимательно рассматривал любимого и единственного ездового лося в Орзенвальде, принадлежащего Наталис Син Сауреаль. Лось, меланхолично жующий древовидную полынь, отвечал полной взаимностью. В эту дуэль взглядов, воли и интеллекта и вторгся Кум, ощутивший посягательство на владения (и лося) своей второй лучшей подруги (после Знайды).

— Ты кто и чего тебе здесь надо⁈ — грозно вопросил бык незваного гостя, наклоняя свою массивную голову и заставляя молнии змеиться между своими выдающимися рогами, — Отвечай немедленно!

Эльф, неторопливо повернувшийся на месте, уставился теперь уже на Кума, как и лось. В чем-то взгляды обоих оказались совершенно одинаковы, черный бык даже ощутил некоторое смущение, но тут же погасил неуместный порыв, копнув копытом дерн. Однако, эльф был настолько далек от образа возможной опасности, что рогатый защитник, фыркнув, решил продолжить дипломатический подход:

— Сударь, спрашиваю еще раз. Что вы забыли в чужом лесу и какой интерес имеете к ездовому лосю Наталис Син Сауреаль⁈ — это прозвучало и требовательно, и в меру куртуазно. Кум был доволен.

— Ездовому… лосю? — медленно проговорил эльф, демонстрируя зачатки цивилизованного поведения, то есть, владение речью, — Я правильно… услышал?

— Совершенно точно! — решительно кивнул Кум, — Мне повторить еще раз?

— Не нужно… — заторможенно откликнулся эльф, продолжая смотреть на защитника Липавок как один его знакомый баран на свежепокрашенные лаком ворота в новом частоколе у башни Джо, — Тем более, что никаких интересов к этому животному у меня нет. Как и к лесу, как и к расположенной в нем обители. Уже. А вот к тебе, неведомое волшебное животное, у меня такой интерес только что появился…

Глава 6 Серобуромалиновая мораль

Один архимаг, поверьте, это уже много. Волшебная личная мощь, сравнимая с силами немалого баронства, сосредоточенная в одном человеке, плюс связи, плюс статус, плюс положение в обществе, плюс казна и волшебные предметы — всё это складывается во влияние, которое не будет игнорировать вообще никто. Почему? Потому что архимаг, в отличие от любых других носителей власти, не скован вообще ничем. Он величина сам по себе, он точка над любой «и», он — омега развития смертного человека. Что хуже того, он прекрасно знает, насколько крут, и не стесняется этим пользоваться.

Четыре архимага — это вообще капец.

— Совет утратил часть контроля над ситуацией, — разливался перед этими господами соловьем я, — Они, конечно, теперь работают куда лучше, чем прежде, о чем вы осведомлены, разумеется, но потеря инициативности стала уплаченной ценой за эту реформу в Гильдии! Думаю, всем известно, как я справился с постом Мастера Гремлинов…

— Еще бы! — тут же злорадно каркнул один из внимательно слушающих супермагов, — Мне все уши прожужжали жалобами за то, что гремлины стали брать деньги за работу! Справился! Так и дурак бы справился!

— Мафрий Эргус Велизарий, — дослушав, я слегка поклонился брюзгливому деду, на которого смотреть без слез было невозможно из-за обилия навешенных им на себя волшебных цацек, — Благодаря вводу товарно-денежных отношений, затраты самих гремлинов на самообеспечение стали равны нулю. Была оптимизирована работа Великой Обсерватории, все маги-Исследователи в ней теперь пользуются поддержкой местного населения, а также обеспечены диетой из здоровой пищи. Их работоспособность выросла в несколько раз. Кроме того, исчезли очереди на гремлинов, спрос на их услуги полностью удовлетворяется. Что касается механизмов Башни…

— Всё-всё! — замахал на меня руками старец, — Продолжай, о чем говорил!

А говорить я начал о наболевшем для всех четырех мега-колдунов. То есть, об их могуществе и влиянии, которого они недополучают. Ну знаете, мы все недолюблены с детства, даже если долюблены до щелчка? Всё равно считаем, сволочи, что заслуживаем большего. Так и тут.

Что же у нас тут?

Надзора за Исследователями нет. Умнейшие маги Орзенвальда, простите меня за выражение, дрочут как хочут всю дорогу, каждый сам по себе, по-своему. Да, небольшими коллективами, но без системного подхода, без плана, без грантов, которые могли бы стимулировать их развиваться в нужном направлении…

— Опять денег просишь⁈ — искренне возмутился могучий мужик, в шевелюре которого были черные, русые, рыжие и блондинистые пряди, — Да сколько можно⁈

— Я ничего не прошу, уважаемый Валанут Мурий Эл, — я снова выполнил небольшой поклон, — Вы собрались здесь выслушать мой доклад и возможные идеи, которые я и озвучиваю, как консультант Страдивариуса Экзита Малинора. Не более того.

Исследователи работали как на душу придётся, башенники прохлаждаются, за работой Мастеров ведется крайне посредственный контроль, а Боевые маги вообще занимаются черте чем, находясь, при этом, в центрах принятия решений человеческой цивилизации. При всем при этом у Гильдии переизбыток нетрудоустроенных представителей волшебных рас, которые могли бы взять на себя контроль за волшебниками, сбор статистики, обмен данными…

— Это невозможно! — это произнес, вставая, сам мой непосредственный начальник, под согласные кивки остальных архимагов, — Маги никогда не позволят, чтобы за ними наблюдали или шпионили!

— Это пока, — невозмутимо ответил я, — Через лет двадцать ситуация кардинально изменится…

Объясним потенциал уже идущего проекта «заставь тупого башенного мага учиться с помощью суккубы», я пояснил, что со временем все остальные маги, кроме башенных, почувствуют жесткую конкуренцию от исправившихся волшебников. Практика показывает, что среди нашего тестового набора в шесть уже соединившихся амулетами магов, идёт тесное общение, обмен знаниями и жизненным опытом. Скоро в эту группу будет добавлен представитель волшебного народа, новый куратор, который будет представлять её интересы в Мифкресте. Затем мы планируем размножить эту схему дальше, постоянно наращивая за ней плотный контроль…

Из зала заседаний я пополз вымотанный. Вредные могущественные пердуны выжали из меня все соки вместе с вытрясением деталей и возможных последствий наших долгоиграющих авантюр, признанных изменить облик Гильдии Магов, Орзенвальда, и вообще всего. Им постоянно что-то не нравилось, казалось и мерещилось, но, видя, как я дистанцируюсь от всех предлагаемых процессов, архимаги не могли не признать, что персональную выгоду тут не получаю вообще. Как и любые другие дивиденды.

— Джо Тервинтер, — мне в спину раздался ехидный голос самого старого из архимагов, — А что вы скажете насчет того, что богиня Лючия, покровительница всех волшебников, строго не рекомендует никому из верующих иметь с вами дело, а?

— А что я тут могу сказать? — обернувшись, я развел руками, — У нас с ней ссора. Семейная.

— Ка…

— Может, я несколько неточно выразился, — с легким сердцем признался я, — Но у нас с ней точно есть общий ребенок. Зовут Валерием. Вот, господин Страдивариус Экзит Малинор его как раз и видел. Высоко оценил качество пеленок.

Вот теперь выходить было повеселее, но по спине бегал озноб. Всё-таки, повернуться и увидеть четверку очень ошарашенных архимагов было бы весьма неумным поступком.

— «Для тебя нет ничего святого!», — вякнул Шайн, когда я выдыхал у себя дома, поедая весьма калорийный пирог с требухой.

— Офыбаефся, — прочавкал я, — Ефть.

— «Что?!?»

— Пвафо фа фафооборону!

Поймите меня правильно, я человек простой. Всегда готов пойти на компромисс, заключить сделочку, организовать договорняк. Вообще без проблем. Я всегда протяну руку товарищу, боссу, шестерке или богу, если они готовы договариваться. Так было десятки раз. Но, когда тебе просто говорят, что делать, когда тебя пытаются поставить раком бесплатно, без смс и регистрации, то позволить подобное — это даже не подписать себе смертный приговор. Это еще хуже.

Из-за ошибки блондинки, которая что-то там не «доглядела», моя пенсия, моя счастливая мирная жизнь, обеспеченная, уютная, полная добра и покоя, оказалась в прямой опасности. И в перспективе, и по факту. Бежать некуда, позади, вокруг и везде — Орзенвальд. Единственный вариант решить проблему заключается в том, чтобы вынудить противников договариваться со мной, а для этого мне нужно скрутить такой клубок последствий, который они никогда не смогут распутать сами.

Я это и делаю.

Четыре стука в дверь, пауза, восемь стуков послабее. Ага.

— Привет, — говорю я доппелю-ровеснику, стоящему на крыльце, — Ты как, уже предатель или еще нет?

— Посторонись! — бурчит тот, пихая меня в грудь, — Что они мне могут предложить, дебил? Красивую ветку?

— Ты сейчас серьезно? — интересуюсь я, глядя как доппель вразвалку вползает в моё убежище, — Да вот, навскидку — другое тело, независимость, моё место в башне…

— Мог бы хоть раз поинтересоваться, что чувствуют доппели. Ладно, плюнь и разотри, нам и так теперь зашибись, — почти командует другой Джо, падая в кресло, — Какие дела, командир?

— Нам нужно восстановить реноме одного бога, уничтожив ересь. Победить одного из самых могущественных волшебников в мире, желательно быстро и тихо. Провести несколько реформ в Гильдии Магов. Узнать про волшебный мир как можно больше, не привлекая внимания…

— … и перенести меня в тело дракона! — категорично рявкает Шайн, появляясь рядом с доппелем, чтобы тут же уточнить, — Спокуха, тело есть, оно зреет.

— Нормально, — резюмирует моя копия, хрустнув шеей, — С чего начнем? Где детали?

— Начнем мы с созыва остальных, — усмехаюсь я, — Чем больше Джо — тем лучше.

А затем мы и начинаем наш КВН. Дел много, а времени мало. Звучит это, конечно, плохо, но, когда можешь стрелять во все стороны, не боясь задеть своих — твой коэффициент полезного действия пронзает небеса!

Послав доппеля объявлять общий сбор, я пошёл к своей старой доброй знакомой, которая была на самом деле молодой и злобненькой гоблиншей. Последняя эта черта характера у Умиллы Корнблюк проявилась после того, как она удачно разродилась (на моих глазах, чему была откровенно не рада). Ребенок, как и полагается всем детям, орал, требовал сиську, и гадил как заведенный, её молодой муж, в общем-то, делал тоже самое, но в других масштабах, так что молодая мать, привыкшая к тому, что обычно орёт и гадит именно она, являясь журналисткой, страдала в уюте своего прекрасно обставленного домика.

Мне она была рада как стригущему лишаю на слизистой ниже пояса, но вы же знаете суровую правду мира, да? Кто платит — тот и заказывает музыку. А Умилле платил именно я.

— Ты хочешь, чтобы я освещала всё, что происходит сейчас в Совете, Джо? — дула губы гоблинша, дуя ароматный чай в булочной, — Ты не к той пришёл! Тебе нужны солидные и известные издания, а не такая мелочь, как я!

— Поучи отца иски лепить, — ухмылялся я в ответ, — Будто не знаю, что именно ты любишь писать. Нужен шум, нужно внимание с улиц. Ты наведешь шороху, я буду доволен.

— Да где я там чего интересного найду… — бурчали мне в ответ, шмыгая зеленым носиком.

— Ты даже архимагу в зад заглянешь за возможность выбраться из дому, — коварно змеился я золотыми монетами перед алчным взглядом гоблинши, — Наймешь няню, развеешься, займешься любимым делом…

— Какую няню⁈ — слабо кудахтала рыжая мама, уже отдавшаяся мне всем выражением своего лица, — Я каждый день просыпаюсь в ужасе, что мужа уведут! А всё ты виноват!

— Ну хочешь, я ему амулет с суккубой по дешевке устрою?

О, этот аргумент сработал. Всегда срабатывает.

Люди странные существа. Даже если они низкорослые, ушастые и зубастые. Вечно отказываются, тянут резину, кокетничают. Нет, сразу отдать честь и встать в строй. Они как та кукла Маша, которая умеет говорить: «Я люблю тебя!»… если надавить. Но только если надавить!

Выписав зеленокожей засланке разрешительные бумаги, член Совета Джо отправился дальше. Его дорога лежала в дебри одного из районов, где он якобы должен был обменяться секретными сведениями с тайным агентом, но на самом деле его там ждал наемный убийца. Козлочеловек выскочил из канализации, молодой волшебник дико ловко увернулся от страшного изогнутого кинжала, пыхнул в ответ парализующим, а затем, оглянувшись по сторонам, припустил зигзагами по улице. Довольный убийца остался лежать на брусчатке, я довольный убежал, где-то неподалеку старый пугнус Брабастар позолотил себе копытце.

Компромиссы, господа, компромиссы. Если вы живёте в обществе — то не игнорируйте его, не пренебрегайте им. Откройте людям сердце, и они пойдут к вам навстречу! Нужным людям, конечно же, причем открывать надо золотое сердце, тот кусок мяса, что стучит у вас в груди никому и даром не нужен! Горький опыт ведь не просто сын ошибок трудных, он то, что сводит хороших опытных людей вместе, скрепляет их лучше родственных уз и позволяет вместе, дружно и счастливо, ехать на неопытных людях в своё светлое будущее! А если вы еще и обаятельны, то проезд будет с ветерком, добровольно, и полон подбадривающих криков и мотивирующих песенок!

Сегодня, правда, всё шло не так, как я уже спланировал, так что возле дома меня ожидал сурово нахмуренный волшебник, передавший мне послание от моего начальника, архимага Страдивариуса Экзита Малинора. Там, на скромном листе пергамента, защищенном десятком заклятий, было недвусмысленное требование убавить свою подозрительную активность, чтобы местные смогли разобраться с предыдущей подозрительной активностью. Могущественный маг, чувствуя легчайшую потерю контроля над самой чувствительной областью своей власти, недвусмысленно дёргал за поводок. Пришлось подчиниться.

Эх, а так хотелось запустить пробную партию манадримов через Сиффру Хашисс. Но нельзя рисковать союзниками, никак нельзя. Пока что. Что же, тогда займемся приготовлениями к посещению Пиджаха. Тайному, разумеется. Для мира Джо Тервинтер останется в Мифкресте, продолжая превращать свой особняк в крепость.

Интерлюдия

— Беги, Наталис, беги!! — орал Эльдарин Син Сауреаль, перебирая ногами так, как никогда в жизни, — Бегииии!!!

Эхо от его криков металось по ночному лесу, вынуждая озадаченно затихать разных сов, волков, ведьм и прочую нечисть, гнездящуюся в таком месте. Живность дневного плана, уютно спящая в своих норках, дуплах и берлогах, лишь заполошно вскакивала, прижимая лапки к сердцу. Орал эльф громко, орал от всей души.

Еще бы ему не орать, когда стрела его любимой и единственной племянницы, промазав мимо мирно спящего оленя, угодила прямо в бок здоровенному, мохнатому, категорически травоядному, но апокалиптически могучему слономедведю, под защитой которого и дрых сраный олень, который должен был стать ужином двум голодным эльфам.

Технически, в этом моменте не было бы ничего страшного, потому что шкура слономедведя, мало того, что бессовестно толстая, так еще и покрытая мощной шерстью, могла бы выдержать даже удар тарана, но вот Наталис, которая научилась плохому у одного бессовестного волшебника, не ожидала от себя чудес меткости, поэтому зарядила свои стрелы лютым заклинанием молнии…

— БЕГИ!!! — вновь выдал панический вой удирающий эльф, слышащий, как огромная тварь несется за ним, ломая деревья как спички.

Эльдарин, как и любой приличный эльф, был прекрасно осведомлен о многих тварях живых, населяющих места разные. Особенно хорошо он был осведомлен о тех, что живут в лесах, потому что эльфы, в первую очередь, являются жителями этих самых лесов. Про слономедведей так вообще знают все эльфы поголовно, так как тварь эта могуча, крайне трудноубиваема, а еще отличается свирепым, но странным, характером, частенько беря под покровительство животных слабее. Проще говоря, первое, что нужно было знать о слономедведях — это то, что никогда, ни при каких обстоятельствах, их не надо бесить.

А вот Наталис, выросшая среди каких-то маргиналов и не получившая, видимо, приличного образования, не знала, поэтому в лоб преследовавшего её дядю монстра прилетела здоровенная толстая молния, вынудившая лесного титана остановиться, взрыв целую тучу земли и листвы.

Услышав шум, Эльдарин обернулся, оценил почерневшую и слегка обуглившуюся рожу твари, лишившейся своей мощной челки. Затем увидел победно ухмыляющуюся племянницу, еще не понявшую, насколько та ошиблась. Та, любуясь на дело своих рук, внезапно была отвлечена появлением весьма неуместного белого пятна в ночном лесу, оказавшегося бледным лицом Эльдарина Син Сауреаля, декана, магистра, очень положительного со всех сторон эльфа, пребывающего в крайнем ужасе.

— Бегиии!!! — почти прохрипел он, выхватывая свою волшебную палочку и начиная колдовать, пока зловеще сопящий исполин, получивший себе и укол в задницу, и стрижку-вспышку, разворачивался к девушке.

Наталис не успела ни моргнуть, ни пукнуть, как слономедведь, определивший новую цель, развернул свой обычно свернутый над пастью хобот, выплюнув из него комок густой и вязкой слизи, тут же сшибивший эльфийку с ног. Невероятно клейкие сопли слономедведя, которые тот использовал для строительства своих гнезд, также служили ему прекрасным способом защиты и нападения. Быстро схватывающиеся на открытом воздухе, невероятно вонючие и чудовищно гадкие, они моментально поставили точку в противостоянии ученицы мудреца против древнего лесного чудовища, попросту приклеив Наталис к корню дерева, на которое та упала. Грудью.

Эльдарин остолбенел, глядя на картину, которую еще пару минут назад не мог бы и предположить. Они, два эльфа в ранге мудрецов, пробирались по спокойному лесу, в надежде отыскать стойбище кочевых лепреконов, бывших слуг его рода, как неожиданно его любимая и единственная племянница лежит на корне, вся в липучих соплях и оглушительно визжит, а к ней деловито бежит злобно пыхающий на ходу сажей слономедведь.

А что он, Эльдарин Син Сауреаль? Искуснейший из искусных? Да, его руки уже пустились в полёт, палочка ткёт заклинания, но Ветры Магии, он слаб! Он Исследователь, практик человеческой магии, его каналы, любовно взращиваемые сотни лет, тоньше волоса! Он попросту не способен на волшебство, которое может остановить этого зверя! Отвлечь! Задержать!

Сначала он раздавит и сплющит её, думает краешком мозга маг, пытающийся навести заклинание на глаза бегущего вперед зверя, а затем выследит и уничтожит меня. Так закончится некогда великий клан Син Сауреаль. Так падут последние его члены. В поисках своей крови и наследства, посреди нигде. Два самонадеянных эльфа, вышедшие на тропы, по которым им не стоило шагать вдвоем!

Да на самом деле, если подумать, не нужен был этот поиск не ему и ни ей. Просто Эльдарин хотел провести время с родной кровью, иметь возможность поговорить со своей родственницей. Узнать о её планах на жизнь, может быть, даже посоветовать покинуть тот проклятый лес, расположенный чересчур близко от чересчур хитрого и пронырливого Джо. Этого человек остроухий преподаватель со всем основанием считал собственным другом, но… предпочел бы, чтобы этот друг жил бы на другом краю мира, оторванный от всех социальных связей, возможно, в замкнутом или изолированном пространстве, которое бы по внешнему периметру охранялось бы драконами, богами, демонами и… чем-нибудь посерьезнее.

Так, на всякий случай.

Да, Ветры Магии! Эльдарин утащил Наталис лишь затем, чтобы убедить её уйти куда подальше от Джо Тервинтера! Да, он ждал подходящее время, чтобы начать этот разговор! Он подбирал слова!

Магия не помогала. Бешено перебираемые заклинания разваливались, те, что успевали наложиться, слономедведь рассеивал, почти не замечая. Он неуклонно сближался со своей надрывно орущей целью, которой просто некуда было деваться. Исход юной жизнь Наталис Син Сауреаль, слишком редко стрелявшей из лука и слишком сильно надеявшейся на магию, должен был произойти через несколько секунд. Единственный зритель, искуснейший из магов, был лишь беспомощным свидетелем, обреченный познать немыслимую горечь абсурдного провала прямо перед своей неминуемой гибелью!

Вспышка света ослепляет Эльдарина, а волна чужой силы едва ли не сбивает с ног. Эльф, прикрывая полуослепшие глаза, потрясенно смотрит на то, как многотонная туша слономедведя, издавая гнусавый вой, летит, ломая деревья, вдаль, во тьму. Декан факультета Исследователей стоит, шатаясь и моргая, пытаясь определить, что за фигура возникла около его лежащей родственницы, но с этим ему не везет. Ясность приносит чужой голос.

— Уф, как воняет! — говорит возникший в ночном лесу как по волшебству Эфирноэбаэль Зис Овершналь, — Эльдарин, сделай что-нибудь с этим!

— Отлепите меняяяя!!! — поняв задним местом, что чудом выжила, тут же начинает наглеть Наталис.

— Это к дяде, — повествует ей легендарный мудрец, — Я слежу за тварью, она может вернуться!

Эльдарин падает на колени. Его не держат ноги. Его руки не держат палочку. Его уши не слышат, как жалуются на вонь эльфы. Увы, эта минута слабости имела свою цену — Эфирноэбаэль, слыша топот приближающегося слономедведя, ушёл с ним разбираться, а Наталис надышалась токсичных испарений от облепивших её соплей, от чего и потеряла сознание.

Шанс на разговор все трое получают лишь через несколько часов, у организованного Эльдарином костра, в тишине и покое утреннего леса. Син Сауреали мрачны, переживая своё фиаско со всей мощью утонченных эльфийских натур, а легендарный историк мрачен совсем по другому поводу, чем и собирается поделиться.

— Я не просто так появился здесь, — говорит спаситель парочки эльфов, озирая обоих мудрым и усталым взглядом, — Я пришёл звать вас на помощь. Вас обоих.

— Что случилось…? — вскинется декан Исследователей, тут же прозрев, — Обоих⁈ И её⁈

— И меня⁈ — непосредственно удивится слегка зеленая от всего произошедшего Наталис, — Меня⁈

— Тебя, — утвердительно кивнет Эфирноэбаэль, — Вас. Случилось страшное. Началась война и мы несем потери. Боги потерпели сокрушительное поражение, Лючия и Вермиллион недоступны. Я бессилен… но вы, вы можете всё изменить.

— Мы⁈ — юная эльфийка несколько не в себе, — Там, где не справились боги? Да нас чуть медведь не съел!

— Подожди, — останавливает её что-то понявший в этой жизни дядя, — Помощь с чем? Война… против кого?

— Против угрозы всему миру… — веско и печально произносит величайший из мудрецов, — Против нарушителя запретов, ниспровергателя богов, искусителя и обманщика, плетущего сейчас сети, сжимающиеся смертельной хваткой на нашем будущем. Если его не остановить — то наступит конец миру, который вы знаете. Абсолютный конец.

Эльдарин смотрит на мудреца, спасшего жизнь ему и его племяннице. Он сразу, болезненно точно и четко, понимает, о ком говорит Эфирноэбаэль Зис Овершналь. Его, слышащего эти речи, должны мучить сомнения и упреки, его душа должна разрываться от тяжести выбора, который предстоит сделать, но… этого не происходит. Неизвестно почему, на этот вопрос у декана Исследователей ответа нет. Может и есть, конечно, но он не в том состоянии, чтобы его искать.

— Мы говорим о Джо, да? — слышится дрожащий и недоверчивый голосок Наталис, — О нем ведь, да? О нем?!?

Глава 7 Пацаны ваще ребята!

В султанате Пиджах с недавних пор была большая радость и маленькая, но очень досадная неприятность. Радость заключалась в воцарении блистательного султана Ахриза кар Махнуддиба, прозванного в народе Бесстрашным. Этот молодой человек, ранее слывший затворником, как-то раз отправился в странствие вместе с самым настоящим Святым бога Арахата, покровителя этих песков. Вернувшись из короткого путешествия, сиятельный Ахриз показал всем, насколько преисполнился в своем бытие, последовательно закозлив как злонамеренного эмира Гамура кар Дуандибба, поднявшего восстание, так и, в конечном итоге, своего отца Муджара. Видимо, до кучи, как допустившего восстание.

Как водится в таких случаях, народ выпил, сказал много добрых слов, погордился правителем, и всё. Радость кончилась. А вот маленькая неприятность осталась. Она выражалась в том, так же, совсем недавно, во всех крупных городах страны сам бог Арахат явил свой облик, велев собственному народу изменить обычаи и традиции, коими Пиджах пропитывался тысячи лет. Это привело к вялотекущему противостоянию внутри народа, когда ортодоксы, упрямо отказывающиеся прослыть еретиками, противостоят истинным верующим, которые сами не рады изменениям, но надо — ибо так сказал Арахат.

Сделать с этим ничего было нельзя, разумеется, пока не появился Джо, спросив:

— А хотите как прежде? Ну нормально чтобы стало? Жен бить, наложниц выгонять, дружить всем народом против другого какого-нибудь, в рай попадать православно старым обычаем, без всех этих эмансипаций? Хотите? Хотите?

«Конечно, хотим!» — возмущался весь султанский диван во главе с самим Бесстрашным Ахризом, искренне радеющим за собственный шанс прослыть восстановителем устоев, — «Ты еще спрашиваешь! Но ведь Арахат…»

Разумеется, что в диване не было разных там женщин, детей, рабов и прочих, временно не угнетаемых меньшинств, а только бородатые, благородные, мудрые и красивые люди с большим толстым мнением. Согласие было единодушным, но… малодушным, так как бога своего они боялись и уважали больше, чем маленького молодого человека, пусть он хоть трижды Святой.

А он был не трижды, а всего лишь дважды. Ладно, в полтора раза святее стандарта, потому как…

— Я Святой Арахата! — пояснял им за жизнь волшебник, — От чего имени я сейчас, думаете, говорю?

— Мы тебе, конечно, верим, — хором кивали ему придворные во главе с султаном, — Разве могут быть сомненья? Но не поимеем ли мы всей страной экзистенциальный кризис, если наш идеальный бог внезапно переобуется и откатит свои новые настройки? Мы ж так чебурахнемся, дорогой, национальная идентичность трещину даст, скрепы разойдутся! Что потом? Акцизы на гашиш вводить?

— Херня вопрос! — отвечал им Святой, — Мы всё обыграем так, что мало того, что станет лучше, чем было, так еще и удои у верблюдов повысятся. Может даже и у верблюдиц. Правда, я после этого не смогу показать лицо в вашей чудесной стране…

— Ах ты сукин сын, я в деле! — вскакивал с места султан по прозвищу Бесстрашный под изумленными взглядами благодарной публики.

Надо сказать, что во дворце заседали действительно умные и прошаренные люди. Такие кашлять хотят на мораль, этику, справедливость, истинную веру и прочий ширпотреб для плебса, им важны стабильность, власть и надежная система. Тем не менее, как нормальные истовые пиджахцы, эти господа уловили тонкий момент истории и поняли, что если помогут боженьке прожать стоп-сигнал и повернуть поезд на старые путя, то райские кущи перед ними распахнутся почти с гарантией. Это Ахризу пофиг, он еще молод и смел, а большинству длиннобородых пора и о душе подумать. А тут буквально предлагают экспресс для вип-персон, причем за нужное, важное и очень хорошее дело.

— Ладно, уболтал, черт языкастый, — кивал седыми головами диван, — А теперь колись более внятно, что за схему ты нам тут втираешь?

— Никакой схемы, — махал рукой мудрый маг, разделяясь аж на пять копий, — Просто будете свидетелями. Знаете, чего не хватает мудрому, доброму, милостивому и справедливому Арахату? Знаете? Вот кто знает, те пусть молчат, а то он вам устроит. Сам скажу. Вашему великолепному богу не хватает… Врага.

Мерзкой, подлой, гадкой, чрезвычайно могущественной твари, созданной враждебным сумасшедшим богом Шакалотом, покровителем безумия. Именно такой ужасный и коварный противник мог изобретательно извратить облик Арахата настолько, что тот якобы собственными устами сказал своему возлюбленному народу уважать женщин чуть ли не как равных!

— Годно, — подумав, отвечали аксакалы, — А сам Шакалот нам глаз на жопу не натянет за такое дело?

— С ним я уже разобрался, — делал ручкой Джо, таинственно улыбаясь, — Не первый бог, не последний. Или, думаете, в Святые Арахата лошар по объявлению набирают? Давайте проверяйте, я вернусь к вам через три дня, с рассветом.

Народ проникался, народ пугался, народ хотел посоветоваться. Султан ёрзал на подушках и мечтал начать движ, волшебник ковырял в носу, его доппели чесались и курили. Тем не менее, аксакалам нужно было постучаться о саксаулы, чтобы не стать теми, кто по объявлению, так что Святой и султан ушли отмечать воссоединение их легендарной пары, пока народ крутит верблюду соски и прикидывает горб к носу.

В хамаме было душно и много голых женщин, боящихся необрезанных Святых, но деваться им было некуда, так что сидели мы с Ахризом хорошо. Потом, выгнав лишние уши, я как на духу признался султану, что просто возвращаю всё на круги своя и мне от страны и его лично ничего не надо. От таких откровений молодому человеку вконец захорошело, мы распили пару бутылок отличного вина, закусили халвой, выкурили по кальяну, позвали голых женщин обратно… в общем, оттянулись по полной!

Этого, конечно, было мало и, пользуясь случаем, я контрабандой протащил бесхозного султана в Мифкрест. Там мы, как полагается в таких случаях, надели на себя одежды простолюдинов, в смысле волшебников, а затем пошли кутить дальше. В бордель, разумеется, не в Совет же. Мультирасовое заведение продажной любви (за чужой счет!) Ахризу невероятно понравилось, он был в восторге и томлении, но затем, жуя нашу мифкрестовскую бамбу на одном из бульваров, принялся печалиться вслух о том, что теперь я его буду всячески шантажировать вот этим вот всем делом, склоняя к разным неугодным делам.

— Да кому ты нужен! — фыркнул я в ответ на инсинуацию, — Я что, до тебя раньше прямо докапывался и запретного хотел? Так наоборот, ты мой личный хриобальд зажал и зеленое дерево, на почти тридцать тысяч золотых. Я хоть слово сказал? Вот то-то же.

Повеселевший султан тут же начал справляться от волшебных средствах увеличения потенции для вторичного захода к разным там девушкам, ну а я просто расслабился в кои-то веки. Кто после захода в многорасовый бордель не ел со знакомым султаном волшебную шаурму на улице, тот и не жил вовсе!

Делу время, а потехе час. К нашему возвращению дворец был единодушно с нами, а кто не был, того придушили, отравили или заставили. Разослав своих доппелей в разные части страны с представителями людей, кто за эти части отвечает, я начал готовиться к самому масштабному спектаклю во всех своих жизнях. Сама задумка-то ерундовая, ничего воистину большого сложным не бывает, но вот порядок и синхронизация всех задуманных движух, сильно опирающихся на магию и поддержку местных властей — это было совсем другим вопросом.

Между делом, периодически появляясь в Мифкресте, я шатался туда-сюда, провоцируя наемных убийц. Они, к моему полному неудовольствию, попадались только предсказанные, от пугнуса Барнабаса. Это пугало и напрягало, так как Хорнис лон Элебал никогда не был терпеливым типом. По рассказам Эфирноэбаэля, весьма уважающего мой горький зеленый спиритус, Хорнис прославился тем, что разносил будки всем, вызвавшим его неудовольствие. Причем речь шла не об простом эльфийском наскоке, а только о скорости и решительности предпринимаемых мер. Проще говоря, Хорнис лон Элебал имел репутацию жесткого, стремительного, хитроумного и очень высокомерного типа, который преследует свои цели, не отвлекаясь на мимопролетающих слонов. Фиаско наших богов такого мудреца не заставило бы даже ухмыльнуться. Только насторожиться.

Ну и где тогда эта остроухая сволочь, скажите мне? Джо слабый жалкий человечек, которого можно раздавить одним презрительным взглядом, так что же ты медлишь, гад?

Гада не было. В Пиджахе было всё спокойно, в Мифкресте подкупленные мной личности не сообщали ни о каких серьезных телодвижениях, Гильдия была занята собой и башенниками, в Великой Обсерватории всё было по гремлински суетливо, возле моей башни, как докладывали заклинания, не тёрлись никакие подозрительные личности…

Это было напряжно. Нужно было что-то делать, но в голову ничего не приходило. Я даже решил посоветоваться с котом.

— А что тут поделаешь? — философски хмыкнул Шайн, разбираясь с блюдцем сметаны, — Ты даже Астольфо проверил, тот сидит, баронствует, в ус не дует. Ты же не можешь этого эльфа спровоцировать?

— Вообще-то могу, — неожиданно понял я, — У Хорниса есть брат, Нахаул лон Элебал, который обустроился на другом континенте, в лесу. Мы там были как-то раз, проездом. Княжит, подлец. Только вот проблема, у него мало того, что целое княжество эльфов, так и сам он мало чем уступает брату в силах…

— Зато он тебя не ждёт… — ухмыльнулся Лунный кот, — … и сидит на одном месте. Приходи и бери.

— Ты всерьез предлагаешь отправиться на край земли, а там попробовать захватить супермага для того, чтобы выманить чуть более крутого супермага? — я посмотрел на фамильяра как никогда раньше.

— Слушай, я, конечно, высшее существо, но большинство идей обычно предлагаешь ты, — Шайн облизнулся, закончив с лакомством, — Вот, к примеру, сейчас из твоего сортира выйдет этот самый Хорнис, ты, как всегда, вытащишь из кармана грязный и вонючий туз, от которого он склеит ласты. И что потом? Ты получишь целого и здорового супермага со своим княжеством, который тебя будет пытаться грохнуть за брата изо всех сил!

— Аргументный аргумент, — признал я, посмотрев на ситуацию с этого угла зрения. Ситуация отвратительно шевелилась и еще хуже воняла. А ведь есть еще Эфирноэбаэль. Он, конечно, еще не сказал своё веское «хрю», потому как натуральный полубог, а значит ограничен, но ведь может, падла такая. Придумает как. Тут хоть стой, хоть падай, но Шайн прав как лев.

Придётся повозиться.

— Шайн?

— А?

— Ты молодец. Хочешь еще сметаны?

— Я… э… эм… уф… Стоп!! А ну стоп!!! Ты решил отделаться от меня, давшего тебе такой совет, сметаной?!!

— Могу еще рыбы оформить! Свежей!

— Иди сюда, скотина! Я тебя сам убью!!!

— Не убьешь, у тебя лапки!

Перспектива — вещь такая. Кто её не видит, тот сам себе дурак, а в словах кота была бесспорная истина. Сидеть в защите, даже обложившись сверх всякой меры и подготовив разных подлостей, выгодно только тогда, когда ты точно, прямо алмазно уверен, что любые методы атаки врага тебе известны, понятны и доступны для нейтрализации. В случае богов, как и демонов, всё было пронзительно просто — как бы о себе они не заявляли, но собственное существование является для всех энергетических существ высшим приоритетом. Как и для меня, в общем-то.

Однако, сейчас я не мог отвлекаться на всяких там эльфов и их родственников. Впереди была быстрая, решительная и бескомпромиссная борьба за веру, совесть и честь одной отдельно взятой пустынной страны, страдающей под игом распоясавшихся женщин и размножившихся кур. Ну да, их (птицу, то есть) жрать перестали, но забивать пока еще и не думали, да и на яйца Шакалот, когда Арахата пародировал, запрета не наложил, так что пустынных кур теперь было мно-ого!

Задуманная мной операция была проста и даже в чем-то изящна. В одно и то же время воскресного дня в некоторых крупных городах Пиджаха появился очень широко известный Святой Джо, который примется, при больших скоплениях народа, проповедовать вещи прямо наглухо антиарахатовские. Если быть совсем уж точным, то он будет провозглашать бога как… женщину, которая прячет красоту под бородой. Фальшивой, разумеется, ибо неисповедимы пути бога. От такого абсолютно безбашенного напаса народ приходит в полнейшее неистовство, теряет берега, испытывая чрезвычайный экзистенциальный кризис. Когда наступает нужное время, на сцене появляяется городская стража или гвардия местного эмира, приступая к аресту вконец ополоумевшего Святого…

…и вот тут у нас порылась большая вонючая гиена, потому как отец султана Ахриза, покойный султан Муджар, всю свою жизнь воевал с волшебниками, искоренив почти всех нафиг с благословенного лика пиджахской земли. Ну… песка, то есть. Понимаете, да? То есть могучие, праведные, закованные в железо и одетые в шелк, замечательные пиджахские воины (а также случайные свидетели), летали от заклинаний обороняющихся Святых как воробьи в ураган. Пачками, стаями и табунами, вместе со своими боевыми верблюдами и конями. При всем честном народе, которому тоже прилетало будь здоров.

За считанные часы страна, талантливо подогреваемая вообще вот ни разу не фальшивящими аристократами, которых дико бомбило от вида угнетаемых волшебниками войск, встала на дыбы. Почти синхронно по всему Пиджаху зазвучал гневный клич:

ЭТО НЕНАСТОЯЩИЙ СВЯТОЙ!!!

…после чего со мной, единым во многих доппельских лицах, начали бороться еще активнее. На улицы выходили пылающие праведным гневом горожане, из дворцов и сералей доставались тщательно припрятанные волшебные артефакты, народ брал в руки вилы и лопаты для кизяков, а почтенные матроны уносили куда подальше детей.

Волна народного гнева поднималась всё выше и выше. Ну конечно, несколько магов могут навести шороха, если потеряют берега, здесь вам не тут, волшебники народ, так-то, могущественный, но толку-то будет разве много? В обычной ситуации — да, но я-то не обычный волшебник, аз есмь Джо! Умение раздражать, бесить, выводить из себя, доводить до ручки, писать в чашу терпения полноводным потоком, вызывать негодование, троллить и смущать — у меня поставлено на уровне, который до этого самого судного дня пиджахцы и представить себе не могли!

Я не разносил домов, а устраивал фейерверки из жопного зуда, облысения и наведения бород на разные части тела. Я не поджигал дворцы и рушил коллонады, а рисовал на храмах всякое безобразие и превращал воду в колодцах (визуально) во всякое непотребство, попутно роняя туда-сюда взятые с собой брикеты прессованной древовидной полыни. Я делал мостовые скользкими, воздух вонючим, а людей беспомощными.

Везде. Быстро, решительно и неотвратимо. Шакалот бы плакал от умиления, глядя как весь Пиджах в едином порыве начинает люто ненавидеть мой светлый облик. Чешущиеся лысые мужчины рыдали, глядя мне вслед, а бородатые женщины, растеряв хиджабы и преисполнившись священного гнева, неслись по моим стопам, нечленораздельно проклиная вообще всё подряд!

Шесть часов ада и террора. Глубокая душевная травма всему султанату, невыносимое унижение и жуткое богохульство. Отчаяние начало набирать свою силу в массах, но затем произошло чудо. На улицы вышли, одетые в простое белое платье, правители городов. На битву со мной они взяли лишь по острому искривленному ножу, да живой курице, которую несли как придётся. Там, где они проходили с именем Арахата на устах, исчезали надписи на стенах (иллюзии), и пропадали прочие непотребства (заклинания выветривались). Затем следовала битва добра со злом, при свидетелях и жертвах, наблюдавших, как ни одно заклинание злокозненного ложного Святого не может коснуться одежд вышедшего с ним на битву праведника.

Изгоняемые всего лишь добрым словом и куриной кровью, я и мои доппели убегали/исчезали/проваливались сквозь землю, но лишь для того, чтобы возникнуть в другом городе, начиная всё по новой. Террор шел больше суток, основательно меня замотав, но, благодаря доппелям, я смог набраться сил перед финальной битвой.

Её мы устроили в Раманапуре, столице Пиджаха. С одной стороны был я, во плоти, с иллюзией огромного женоподобного, фальшивобородатого Арахата, дополнительно оскверненного сидящей на его плече курицей, а с другой — Ахриз, в простой белой наволочке, с голыми руками и образом натурального Арахата за спиной. Причем, совсем натурального, посланного самим богом. Очень злым на вид богом, наблюдавшим за моими деяниями крайне пристально последнее время.

Махач мы устроили эпохальный, так как султану вовсю подыгрывали скрытые за иллюзией невидимости доппели, создающие заклинания и иллюзии, симулирующие божественное вмешательство. Мне пришлось кое-что взрывать, кое-что поджигать, а затем еще и трусливо убегать от вошедшего во вкус Ахриза, добывшего где-то здоровенную саблю и бегающего за мной с неистовыми воплями. Даже сложилось впечатление, что парень решил меня под шумок прирезать, чтобы его дальнейшее незамутненное будущее было вообще полный фарш, но такого я ему не позволил.

После того, как картину втаптывания ложного Святого в грязь увидела огромная куча народа, образ Арахата увеличился раз в сто, став совсем уж титаническим, а затем одна из его нематериальных ног на меня смачно наступила, от чего злодей, то есть я, жалко и потерянно заверещав, сгорел синим пламенем.

Занавес.

///

Горло саднило, голова кружилась, онемевшее тело даже не чувствовало, что возлежит на удобных подушках, но Ахриз кар Махнуддиб всё равно был счастлив. Не так, как истинно бывает счастлив хороший человек, таким он был, выйдя из заведения, полного пушистых (и не очень) гурий, о чем, конечно, никому не расскажет. Счастье, испытываемое сейчас султаном, было куда более достойным — как у очень хорошо поработавшего человека.

Благоговение в глазах простых людей, глубочайшее почтение от кланяющихся перед ним придворных, оторопь и восхищение на лицах визирей. Собственное удовлетворение и трепет, когда, обнажившись до пояса в обществе знатнейших людей Пиджаха, Ахриз продемонстрировал им отметины, что несла его кожа на плечах. Ибо сам Арахат, вставший за спиной султана, положил ладони ему на плечи, навсегда оставив свою золотую отметку на его коже.

Ахриз кар Махнуддиб, прозванный Бесстрашным. Избранник Арахата. Султан Пиджаха. Низвергатель Лжи. Вернувший Истинную Веру! Это всё он, скромный затворник Раваджи, опальный принц, который никогда бы не мог мечтать о троне!

Султан вновь затянулся кальяном, несмотря на то что из-за усталости даже не чувствовал вкус дыма. Он чувствовал себя обязанным праздновать и торжествовать. В этот день Пиджах сделал неостановимый шаг к возврату своей самости. Сотни мудрецов и сказителей теперь объясняют народу, ставшему свидетелем многого, про козни злого бога безумия, Шакалота. Объясняют, почему это случилось и как Арахат подобное допустил. Позволяют грешникам замолить свои грехи, а праведным возрадоваться.

Власть же султана и его двора крепнет с каждой минутой, становясь нерушимой. Платой за покой, порядок и будущее станет отсутствие крепких связей с колдунами, но народ Пиджаха это превозмогал пятьдесят лет, а значит, справится и еще на столько же!

Самое же главное… с чела султана Ахриза навсегда пропала тень, омрачавшая его дни и ночи. Тайный кошмар, вынуждавший молодого человека просыпаться в холодном поту. Чудовище, способное обратить рай адом, а песок снегом, монстр, не знающий стыда, совести и слова «нет», Тервинтер Джо! Навсегда ушедший из благословенной Арахатом страны. Навсегда! Навсегда!!

Ахриз почувствовал, как по его щеке прокатилась одинокая слезинка.

Теперь он… свободен. Теперь ему нечего бояться!

Глава 8 Отруби по локоть

— Я понимаю, почему ты грабанул Ахриза на наш же хриобальд, — проурчал кот, задней лапой лохматя себе ухо, — И даже по золотишку претензий нет, он наше дерево уже оформил. Но зачем ты спёр из сокровищницы канделябр? Там было куда больше штук дороже и интереснее!

— Во-первых, — задумчиво откликнулся я, лаская пальцами металлическую поверхность упомянутого предмета, — Я никогда не видел золотых канделябров. Подумал, что он будет идеальным дополнением к моему креслу, когда я буду читать книги томными зимними вечерами. А во-вторых, это оказался вовсе не канделябр. Даже совсем не канделябр. И это даже хорошо, потому что весит он гораздо меньше, чем должен!

— Если что-то выглядит как утка, крякает как утка… — с сомнением пробурчал Шайн, оглядывая самый натуральный золотой канделябр из возможных, — То…

— Дед Пихто… — был дан ему самодовольный ответ, — Это посох. Который, к тому же, прекрасно мне подходит.

Что было совсем уж удивительно. Впрочем, в сокровищнице было много дичи, от которой глаза разбегались, но брать что-то, кроме скромного, всего лишь на пять кило, сувенира на память, я не решился. У друзей не воруют! В том числе и хриобальд с зеленым деревом. А зачем султану волшебный посох, когда в его стране магов нет?

— Ладно, и что дальше? Зачем мы приперлись к Мойре в гости? — проворчал Лунный кот.

— Попить чаю, — благодушно откликнулся я, — Перевести дух, проверить парочку заклятий. Скоро уже пойдем.

— Пойдем? Куда?

— В убежище, мой пушистый вроде-бы-друг. В убежище. Я, как ты видел, сильно потратился в Пиджахе, устал как собака. Надо немного отойти, а заодно связаться с доппелями.

Да уж, выложиться пришлось, как никогда ранее. Я никогда не колдовал на «полную котлету», просто упражнялся и всё, а тут пришлось устраивать феерию, пусть и состоящую наполовину из иллюзий, для прорвы народа. Ну, зато и приз за это весьма серьезен — мне удалось перетереть с довольным как тридцать три слона Арахатом, поэтому на меня сейчас постоянно направлена небольшая часть внимания покровителя Пиджаха. Стоит только кому-то в небесах бросить на меня косой взгляд, как опальный пустынный бог тут же настучит куда надо за превышение полномочий оступившегося!

Переодевшись в насквозь цивильное, я предстал перед зеркалом в спальне Мойры худощавым и весьма серьезным на вид джентльменом. Спрятав палочку под сюртук, ухмыльнулся всей небритостью, а затем вышел в Дестаду, волоча за собой по воздуху золотой замаскированный канделябр.

Было даже приятно пройтись по улицам обычного города. Где-то творят волшебство и политику, где-то мутят мутки и укрепляют султанью власть, а где-то меня ищут. Не здесь. Точнее, и здесь, но вряд ли особо сильно, потому что наибольший след я оставил в Пиджахе, куда Хорнис не сунется. Мне и так рано или поздно придётся держать перед Советом ответ за то, что я намудрил в этой пустынной стране, но должным образом оформленный заказ султана вот он, в нагрудном кармане. Соломки подстелить всегда полезно!

Кстати, о соломке. Зайдя в крайне убогую подворотню, примыкающую к древним каменным баням портового района, я подошёл к стене, отвалив от той несколько досок, а затем прочитал на русском языке частушку, в которой молодой человек, изнывающий от тоски по любимой, просит своего учителя отрубить ему нафиг ноги. Под недоуменные вопли кота у меня в черепе, перед моим благородным и умным лицом из воздуха возникла дверь, в которую мы тут же вошли.

— Я даже знать не хочу, что это было! — заявил материализовавшийся Шайн, — Но хочу знать, где мы!

— Как где? — пробурчал я, спускаясь по ступенькам почти в полной тьме, — Говорил же, в убежище. Или что, думаешь, что я не подготовился к возможным осложнениям в жизни? Кстати, что хочешь? Ветчину? Окорок? Винца?

— Ээ… — затруднялся с жизненным выбором кот, оказавшийся в непростой ситуации.

Вскоре он затруднился еще сильнее, так как его взору предстала уютная небольшая комната, со всеми удобствами, необходимыми человеку, чтобы комфортно провести здесь от нескольких часов до нескольких недель. Камин, крохотная кухонька, туалетная комната, запасы пищи, несколько десятков «блинов» карловских закруток, односпальная кровать и даже стол со стулом. Плюс, конечно, стены, пол и потолок, которые я обклеил своими любимыми плакатиками. Любое сканирующее заклинание, которым попробуют меня тут нащупать, будет попросту впитано магией плакатов, а значит, покажет пустоту, точно такую же, как в местах, где меня нет.

— И смысл был переться сюда, мы могли бы и у Мойры в лавке отсидеться, благо та закрыта! — решил проявить вредный характер кот, уже усевшийся возле камина.

— Смысл, друг мой, в том, что мы тут будем кое-кого ждать. В тишине, покое и безопасности.

— Неужели еще есть те, кому ты доверяешь?

Хороший вопрос. Очень уместный в нашей непростой, полной непростых людей и нелюдей, жизни.

— Только тем, кто от предательства потеряет всё.

Ждать пришлось долго. Почти полутора суток я только ел, пил, спал, да общался с котом. Лишь ближе к вечеру магия подала сигнал, что кто-то сказал кодовую фразу, а затем убежище огласилось эхом ворчания того, кто спускался вниз почти в полной темноте. Голос, конечно же, был знакомым.

— Дино! — улыбнувшись, я развел руками, встречая старого друга, — Сколько лет, сколько зим!

— Ты в жопе, Джо! — каркнул вошедший встрепанный маг, подозрительно оглядываясь по сторонам, — И я в жопе. Все в жопе! Но ты идешь первым и тащишь нас всё глубже и глубже!

— А вот с этого момента поподробнее. Садись, наливай вино, тут никого нет. Хвоста же ты не привел?

— Не считай меня идиотом, мальчишка! — огрызнулся упавший в кресло старик, свирепо сверля меня взглядом своих маленьких слезящихся глазок, — Ты, засранец, сейчас тащишь меня в могилу, буквально! Друзья так не поступают! Да и… нормальные! Слышишь? Нор-маль-ны-е!!

— Прекрати гундеть, старик, — нахмурился я, — Или придётся тебя спросить о том, как поживает один из моих собратьев, которого ты сплавил своей племяннице вместо меня, упырь ты гадкий. Помнишь, как мы пинали его пепел на хате у этого… Золакса Строптивого?

— Ты же знаешь, что я… — попробовал взвиться нервничающий маг, но был мной жестко осажен. По-настоящему жестко, как никогда ранее. Спрятаться за Причуду я ему давать не собирался, потому как мы оба прекрасно знали, что она купируется глухотой. Старику, в свое время, нужно было просто лишить себя слуха, чтобы не поддаваться манипуляциям своей поганой много-раз-внучки, но нет, Дино творил дичь и похлеще, а затем отсиживался в Школе Магии, убеждая себя, что это не он виноват.

— Пришла пора расплатиться с долгами, Дино Крэйвен, — завершил разнос я, — По крайней мере, между нами.

— Думаешь, тебе что-нибудь поможет? — поинтересовался спрятавший лицо в ладонях волшебник, которому многие мои слова были как нож в сердце, — Против Вирта? Против Краммера? Против их связей? Ты хоть понимаешь, чем они сейчас заняты, а?

— Вот и рассказывай, — благодушно помахал я рукой.

— Они готовят доклад Совету, Джо, — глухо донеслось от старика, — Доклад, в котором Тиара Лонкабль сознается в собственной некомпетентности. Что она, тридцать пять лет назад, неправильно оценила твои данные, выведенные Пером Судьбы и ошибочно позволила тебе жить. Тебя собираются отменить на самом базовом уровне, понимаешь? Отказать тебе в праве на жизнь, а затем забрать эту самую жизнь. Маги-охотники будут идти по твоим стопам как за отступником!

Я гоготнул, наливая себе вина из графина, под удивленным взглядом одного глаза Крэйвена, который решил попялиться на меня исподтишка. Затем гоготнул материализовавшийся Шайн, которому тоже пришлось наливать. Трещали дрова в камине, звала к себе лежащая на столике и уже набитая трубка, тихо и неверяще сопел декан факультета Башенных магов.

— С такой херней, дружище, я разберусь за сутки, — ухмыльнулся я, отпив вина, — Мой юрист сожрет на первичном слушанье дела и Вирта и Лонкабль, впаяв им такие ответные иски, что они будут питаться в школьной столовой следующую сотню лет. Про Краммера и Саммерс я вообще молчу, у них ничего нет, кроме Школы, они забыли, что значит жизнь. Мелочи, что творятся в нашей любимой альма-матер, Дино, меня не колышут совершенно…

— А на кой ты тогда меня вызвал, мелкий ты говнюк⁈⁇ — тут же взорвался старик, негодующе тряся вислым носом, — Зачем я тебе еще понадобился?!?

— Волшебный мир, Дино, — коротко ответил я, заставляя декана испуганно заткнуться, — Ты мне сейчас расскажешь всё, что знаешь о нем, всё, о чем клялся молчать, даже всё, что забыл за свои сотни лет жизни. У меня тут есть всё, что поможет тебе вспомнить и что убережет тебя от нарушения клятв, если ты их давал. Так что готовься, старик. Сейчас мы с тобой сыграем в одну очень интересную игру…

Осторожный, предприимчивый, хитрый. Вечно нуждающийся в деньгах. Неумелый, но отчаянно заботящийся о детях. Дино Крэйвен был всем этим и намного больше. Там, где другие деканы отдыхали, либо оттачивали своё мастерство, Дино искал источники прибыли. Там, где они учили, он лишь следил за порядком. За спиной у этого унылого на вид старика с вислым носом и слезящимися глазами было три сотни лет опыта вынюхивания, подкрадывания, улещивания и умащивания.

…теперь я собирался прильнуть к этому источнику и хлебнуть от души.

— Даже и не думай! — моментально понявший, что сейчас начнется, Крэйвен попытался выхватить палочку, но не преуспел — ту тотчас спёр Шайн, совсем не просто так отиравшийся поблизости от старика. Не растерявшийся декан попытался жмыхнуть по сидящему мне, используя лишь свои руки, но короткая красная молния, сорвавшаяся с золотого канделябра, мирно стоящего неподалеку, заставила его скорчиться, мешком свалившись на пол.

— Старина, отнесись ко всему этому спокойнее, — посоветовал я, вставая с кресла и доставая из кармана медальон с суккубой особого назначения по имени Мата Хари, — Это будет не больно. Даже приятно. Возможно, приятно будет невыносимо…

— Ыыы! Ув-ыыы!!! — что-то хотел сказать частично парализованный декан башенников, но меня эти звуки не интересовали. Нужны были совершенно другие. Членораздельные, внятные, информативные.

Оставив старого товарища мариноваться в суккубьем обольщении, я направился в город. Времени терять было ни к чему, требовалось создать побольше ухоронок, подложить соломки, подкупить информаторов новых и опросить старых. Так я смог узнать о существовании аж трех разных отрядов эльфов, прибывших в Дестаду по каким-то своим делам. Побывав в доках и наладив контакт с живущими там лепреконами, ставленниками Пазантраза, я довольно легко узнал, что эльфы тут крутятся по мою душу, обещая золото и прочие блага тем, кто укажет им пальцем на старого доброго Джо. Лепреконы меня, впрочем, сдавать не собирались, будучи изгнанниками из эльфийского леса. Им попадаться на глаза бывшим хозяевам было не с руки. Этим же конкретно я как-то оказал большую услугу, так что добрые (нет) карлики меня душевно предупредили, что у Конклава Пазантраза есть желание отдать милого Джо в руки эльфийской справедливости. Не очень сильное, надо сказать, но есть.

— Им угрожали, а не обещали, — объяснил очередное предательство лепрекон, — А давать приказ гоблинам магистры побаиваются, те добро помнят лучше людей. Как и мы. Так что маги сидят тихо, только вид делают, что тебя ищут.

— Аа… ну хорошо, — покивал я.

— И по Дестаде объявление дали о награде за твою голову, — как бы невзначай припомнил лепрекон, — На пятьсот золотых.

— Твою мать!

— Эльфы больше дают, но их мало кто слышит, — не обратил внимание лесной карлик на мою рожу, — Так что просто аккуратнее будь. Их только в «Соли и песке» приветили, а там, как знаешь, охотников за головами мало.

Ага, только в этой таверне набирают самых опытных наемников в морские команды, а захаживают туда отнюдь не только за наймом, но и новости узнать. Бывалые морские волки могут и по улицам побегать, если у них увольнительная. Блин, плохо. Ладно, придётся сократить моё время пребывания в городе, лучше отсижусь в убежище.

— Джо, валил бы ты лучше отсюда поскорее, — внезапно к нам подошёл другой лепрекон, ранее молча слушавший наш разговор, — Ходят слухи, что в Дестаде видели Тирдара Сказочника. Это лучший маг-охотник Гильдии, говорят, у него Талант — встав на след добычи, он всегда знает, где она и куда пойдет. Если он придёт к нам сюда, в подполье, очень нехорошо получится. Не отбрешемся. А эльфы… ты же знаешь эльфов.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я невысоких и очень злобных карликов, тут же начиная собираться восвояси, — Сочтемся.

— Уже сочлись, — покачали мне вслед головой, — Мы-то добро помним…

Про Тирдара-Сказочника я не слышал, как и про магов-охотников. Есть у нас в Гильдии такое отделение, призванное бегать за отступниками, только последних всегда было мало. Маги живут довольно спокойно, бузить им не с чего, а те, кто решается отдалиться от законов Гильдии, хлопот обычно причиняют минимум. Гильдии. Вот, к примеру, все пятеро колдунов Конклава в Пазантразе — отступники. Работали на пиратов, с пиратами, даже руководили ими. И что? Их искали? Да, на бумаге. Дураков нет соваться в обустроенную крепость, где окопалась аж пятерка магов. Да и сейчас их место жительства — секрет Полишинеля.

Однако, когда отступник в бегах, когда он не прикрыт мощной паутиной своих чар… видимо, кто-то компетентный у Гильдии есть.

Это нужно обязательно принять во внимание.

Подавив желание зайти к знакомому сыну герцога, руководящему тут половиной всех купцов Дестады, я поступил с точностью до наоборот — слямзив удочку у какого-то сильно пахнущего алкоголем типа, отправился на отмель рядом с набережной, чтобы немного покидать поплавок и подумать. Количество проблем, обычно множащееся в арифметическом или геометрическом порядке, на этот раз напоминало взрыв.

— «Знаешь, мне и радостно, и обидно», — заговорил Шайн, когда я закинул крючок без наживки в грязную морскую воду.

— М?

— «Радостно потому, что ты, наконец, занят любимым делом», — пояснил кот, — «То есть выживаешь, превозмогаешь, дуришь людям головы и всё такое прочее. Это мой Джо! Но обычно, всё-таки, это ты во всем виноват, а тут получается, что не ты. Как вообще всё так вышло?»

— Хех, — ухмыльнувшись, я качнул удилищем, а затем добыл из кармана трубку, принявшись её забивать. Справившись с этим делом, прикурил, затянулся, вновь взял в руки удочку, а потом продолжил, — Тут факторов больше, чем ты думаешь. Паранойю Вермиллиона можно просто вычеркнуть, я сейчас уже понимаю, что совершил ошибку. Пока призрак был бессильным пленником башни, у него не было ничего, что боязно потерять, он и так спасся почти случайно. Но мы сделали его богом. Как бог, он увидел новые перспективы, ощутил новые ограничения. Стал оценивать меня как угрозу своему существованию. Мы обречены были столкнуться лбами, потому что я понятия не имел, кем являются местные боги.

— «Да он мало что мог сделать со своими выводами!», — фыркнул Лунный кот, прекрасно разбирающийся в богах, — «Разве что „потемнеть“, как Скарнер, ну, чтобы устроить тебе веселую жизнь. Или смерть. Но тут еще и Лючия…»

— А вот с ней все интереснее, — согласно кивнул я, подсекая и вытаскивая на берег чей-то башмак, увитый водорослями, — Девушка, заведующая душами волшебников, решила подработать, взяла халтурку на стороне. Однако, ей этого показалось мало, она заинтересовалась бесхозным Святым. Помнишь, как Шакалот сказал? «Безбожий святой — всебожий святой». Это были не просто слова. Нас, котяра, не просто хотели приватизировать, а методично подгребали под себя. Затем случился декрет, после декрета завал на работе, Лючия доблестно прохлопала ушами весь наш движ, уверенная, что мы сидим у неё под пяточкой со счастливым видом. А когда Верм натыкал её носом в происходящее… было уже поздно. Сам-то он тоже был занят, если не помнишь.

Проза жизни заключена в недоработках. Война из-за плевка на гордость. Катастрофа из-за пьяного рабочего, не докрутившего гайку. Авария по вине менеджера, сэкономившего на материале конструкции. Так что удивительного в том, что кто-то прохлопал ушами такую прелесть как я? Вспомни, пушистый, мы что, мир завоевать пытались? Трясли его основы? Покушались на вертикаль власти? Нет. Всего лишь скромно зарабатывали себе на пенсию. Кто ж знал, что этот мир не просто ленивый и спокойный сам по себе, а буквально искусственно введен в кому, м?

— «Твоя правда, Джо», — задумчиво промычал Лунный кот, — «И что будешь делать? Выживать, пока сюда не нагрянут большие страшные дяди из волшебного мира?»

— А это мы скоро узнаем, — ловко подсек я, ловя на блеснувший в воздухе крючок наглую крупную чайку, а затем великодушно даря удирающей орущей птице удилище, улетевшее вслед за ней, — Во всяком случае, без боя я сдаваться не буду. Это моя чертова пенсия, которую я проживу мирно, счастливо и хорошо, сколько бы жертв не пришлось принести по дороге!

Вернувшись в убежище, я затребовал результаты у Мата Хари. Они оказались более чем полными, старина Дино раскололся от затылка до задницы, исповедуясь суккубе, прекрасно знающей о его слабости к детям. Подгоняемый Причудой старый хитрец просто не мог противостоять мастеру обольщения, принявшей детский облик, поэтому выболтал всё, абсолютно всё, что знал. А это было куда больше, чем я даже надеялся.

Старик всю свою сложную дорогу жизни мутил разные дела-делишки, некрупные, но в меру преступные. За три сотни лет ему неоднократно попадались беженцы или беглецы из волшебного мира, которых нужно было куда-то пристроить. Золота у таких не водилось, зато были знания, редкие травы и металлы… в общем, Дино брал, что предлагали. Добрый он, всё-таки.

Волшебный мир Орзенвальда оказался пришельцем извне. Неким источником магии, которому, для нормального функционирования, требуется впрыск суровой реальности, ибо законы природы и физики там, где слишком много магии, расплываются, становясь лишь необязательными условиями. В таких дерево не растет, гравитация не работает, земля не вертится. Когда-то, давным-давно, этот самый волшебный мир, называемый своими жителями Марнакс, «прицепился» к Орзенвальду, а затем начал опутывать его и себя дополнительными ниточками, цепями, скрепами.

Каждый практик магии на Орзенвальде укрепляет эту связь. Делает стабильнее, ровнее, лучше. Каждый портал, каждый прокол пространства, каждая башня волшебника, каждый гоблин и каждый эльф. Не паразитизм, но симбиоз, позволяющий жителям обоих миров жить тихо, мирно и хорошо…

…с точки зрения повелителей волшебного мира, существ с почти неограниченным могуществом и сроком жизни. Древних, мудрых и… неторопливых. Невероятно неторопливых даже с точки зрения Дино Крэйвена, не то, что с моей. Именно они устроили такой порядок, такие условия, при которых оба мира тихо спят в своей дремотной бесконечной жизни, позволяя своим обитателям лениво блаженствовать из года в год, из тысячелетия в тысячелетие.

И тут появился я.

— Тебе конец, Джо… — хрипло пробормотал вышедший из волшебного сна Дино, — И мне теперь конец. Точно конец. Не знаю, почему я еще жив. Давал же клятвы не говорить об этом никому…

— Ну, ты и не говорил ничего, у тебя просто был интересный сон, — утешил я его, — А потом у меня был интересный сон. Впрочем, скоро еще поспишь, причем без всяких иллюзий.

— Ч-что…? Хрр…

— Ну не отпускать же тебя, — со вздохом, я пожал плечами, начиная наколдовывать на уснувшего Крэйвена чары Облегчения, Перемещения и Невидимости, — В люлю пойдешь, там тебя Редглиттеры ждут.

Минус еще одна переменная из уравнения. Все стало еще сложнее, чем я думал. Убедить или уговорить существ, которым более всего важен уже нарушенный статус-кво, будет очень сложно. Однако, не невозможно. Я даже уже кое-что предпринял на этот счет, хоть и не знал таких подробностей.

Спеша к башне с невидимым грузом в виде связанных между собой старика и золотого канделябра, я чувствовал, что капкан на моей шее смыкается. Пазантраз можно списать, Астольфо, даже если его уговорят, ничего не сделает против мага, а вот Син Сауреали совсем другое дело, хорошо хоть их черти унесли на другой континент. Баба с возу, кобыле легче. Кто еще остается? Саломея Дитрих Ассоль ди Кастроидес, бывшая верховная жрица Лючии? Она без богини просто чудесная блондинистая девочка, а сама Лючия не впишется. Кум? Почти в ту же степь. Барон Бруствуд? Смешно. Сэр Бистрам? Еще смешнее. Карлы, работающие с Пазантразом? Этот клан скорее руки на себя наложит, чем снова рискнет против меня выйти. Король? Малореально.

Выводы? Какие выводы? Какие наши доказательства? Вон, в Мифкресте всё спокойно, дошёл хорошо, не кашляю, занимаюсь с Дино…

— «Меньше думай, больше пихай деда в нишу!», — рявкнул Шайн, вынужденный плавать среди моих спутанных мыслей, — «А потом валим отсюда! Я хвостом чую, что до тебя в Мифкресте доберутся! Так доберутся, что зад не унесем!»

Лунный кот бога Дахирима не просто накаркал. Он буквально стал предвестником грохота кулаков в мою входную дверь, сопровождаемых многочисленными завываниями гоблинов-полицейских и волшебников Совета:

— Маг Джо Тервинтер! Немедленно выходите из здания с пустыми руками! Вы арестованы именем Гильдии Магов!!! Сопротивление — бесполезно!

…

…

Ну вот едрит мадрид!

Глава 9 Дым коромыслом

— Стойте! Астанавитесь! — ворчал я, быстро и много колдуя над своим заклинательным столиком, — Вы имеете право сохранять мычание! Волшебных животных создавать нельзя! Драконов растить нельзя! Масштабные волшебные воздействия для множества свидетелей идут только после санкций Совета! Да я и есть Совет, балбесы! Хоть в этом возражать не стали…

— Хотя тебя уволили! — подмявкивал сидящий рядом на столе кот, даже и не думающий мне мешать, — Сам архимаг и уволил! Прямо там!

— Ну его можно понять. Такую свинью ему еще в жизни, наверное, не подкладывали.

Час назад всё выглядело очень грустно. Перед моим особняком набились, наверное, все маги, что были в Мифкресте, дополнительно усиленные полицией. Всё это стадо волновалось, трясло бородами и полномочиями, а заодно очень хотело посадить Джо в тюрьму и судить страшной смертью еще до выдачи макарон. Список моих прегрешений, что озвучил специально обученный гоблин, по местным меркам карался многократным колом в задницу и годом сожжения на виселице. Особенно, как оказалось, за создание волшебных существ.

Судиться я не хотел, в тюрьму не желал, отдавать себя в руки правосудия было чересчур опрометчивым поступком, так что пришлось удирать. Спрашиваете, как это у меня получилось? Легко и непринужденно. Я выпалил в окно по толпе мощнейшей иллюзией, делающей всё, в радиусе своего воздействия, зеркальным. Любую поверхность, любую материю. Пока целая куча народа сходила с ума, пытаясь понять, что с их органами зрения, не менее зеркальные мы, то есть я, Шайн и Игорь, просочились сквозь паникующую толпу, а затем удрали к башне на максимальной скорости. Разумеется, у башни нас ждала хорошая засада, тут чай не дураки сидят, но сидят маги, еще не видевшие зеркального мира, так что, повторив удачный фокус, я едва ли не вальсом ввинтился внутрь, взломал заклинание, запирающее каменную чашу, сунул туда деньги, да отбыл в родимый дом.

Который, как известно, крепость.

От перемены мест слагаемых сумма не меняется, так что теперь я в своей башне, которая со всех сторон осаждена еще большей толпой волшебников, продолжающих требовать моей сдачи! Правда, теперь архимаги пытаются взломать мою защиту, но на этот счет я волнуюсь приблизительно никак, ибо делали её мы вместе с Вермиллионом, опираясь на знания, что я принес из других миров. Вот когда их терпение кончится…

Бух!!! — содрогнулась башня, получившая хороший пинок боевого волшебства.

О, кончилось. Правда, все равно бесполезно. Когда Страдивариус Экзит Малинор решит жмыхнуть чем-то реально серьезным, он отгонит лишний народ от объекта своей злости. А это даст мне сигнал.

— Ну как там дела? Как⁈ — заволновался Шайн, — Всё готово? Они же разломают сейчас всё!

— Усрутся, — невозмутимо ответил занятый я, — Башня готовилась к отражению атаки эльфийского мудреца возрастом в несколько тысяч лет. Гильдия, да еще и с наскока, ничего не сделает. Тут готовиться надо, смотреть, щупать…

— Вот ты прямо уверен?!?

— Конечно, я уверен. Вермиллион, если ты забыл, был духом этой башни, так что на защите не филонил.

— Тогда работай резче, я хочу стать драконом! — тут же обнаглел котяра.

— Шайн?

— А⁈

— Ты не помогаешь. Заткнись, пожалуйста.

Работа предстояла ювелирная. Бултыхающаяся у меня в прозрачной цистерне тварь, своим обликом очень напоминающая дракона Хадузабраза по прозвищу Безобраз, была готова принять в себя мятежный дух Лунного кота, но сама операция по переселению была совсем непростой. Такое дело провернуть — не в тапок пёрнуть, тут нужно очень хорошо поработать! Помнится, в первый раз, когда мою спящую животину пихали в новое тело, в деле участвовали четверо магистров Школы Магии. Конечно, они творили свой ахалай-махалай чуть ли не на коленке, одним быстро начерченным ритуалом, а у меня тут куда лучше всё подготовлено, но, тем не менее, я у мамы тут один.

Ну… почти.

Оп! — и в моей твердой руке извивается готовый к бою Игорь, который не только кракеновая метла, но еще и идеальный инструмент мага, каждое щупальце которого способно выдать такую же точность начертания символов, как и сколдекс волшебника! Щас поколдуем…

— Джо! — в неожиданно открывшуюся дверь ворвалась неожиданная Мойра Эпплблум, о которой я давно и надежно забыл, — Где твой доппель⁈ Что за маги вокруг башни?!! Почему они кричат⁈

— Не обращай внимания, иди занимайся, — раздосадованно помахал рукой я, — Это меня арестовывать пришли, за разную фигню. Не волнуйся.

— Не волноваться?!! — тут же взвилась блондинка, — Они моё лицо видели, когда я выглянула!!!

— А зачем ты лицо показывала…? — пробурчал я, по-прежнему наполовину погруженный в просчет формул, — Ладно, не беда, потом сделаем тебе новое. Иди уже…

— Мне⁈ Лицо⁈ — в руках блондинки молниеносно появилась волшебная палочка, — Так! Либо ты немедленно разби…

Кое-чему она всё же научилась у меня в башне. Например, болтать одно, а колдовать совершенно другое так, чтобы атака была максимально внезапной. Правда, превзойти учителя (учителей) Мойре Эпплблум было не суждено. Короткое «бух» от коварно притаившегося возле входной двери золотого канделябра, небольшой разряд сиреневой молнии, соединивший его навершие с золотоволосой головкой, и вот, блондинка опадает на каменный пол как озимые.

Пришлось отвлечься. Здесь, в башне, у меня не было специальных ниш, зато было несколько свободных прозрачных резервуаров, дожидающихся, когда я снова смогу сделать себе доппелей. Засунув в один из них Мойру, я наложил на дрыхнущую подругу детства чары стазиса, а затем, подумав, прикрепил на всякий случай записку:

«Будить поцелуем прекрасного принца! Но не советую»

«Подпись: Джо»

Еще минус одна проблема.

— Меня это уже начинает раздражать… — пробурчал Шайн, скептически оглядывая Мойру, — Почему у тебя бывает так мало нормальных друзей? Все какие-то продажные, склонные к предательству и эгоизму сволочи!

— Да нормальная она! — неловко попытался оправдать я старую подругу, — Обычная женщина. Считает естественным ехать на чьей-нибудь шее, да еще и так, чтобы о ней заботились и её проблемы принимали во внимание! Что ты хочешь от девчонки? Благородства? Редглиттеры прагматичны, им без Пазантраза никуда, а без нас уже можно было обойтись. Конклав вон, спрятал голову в песок и правильно сделал. Из Школы Магии тоже особо не сунутся, понимают мою опасность и свою ценность. Не ожидай от людей большего, чем сам готов им предложить, Шайн. А ты никогда ничего не предлагаешь.

— Потому что я не ты, жалкий человек! — пренебрежительно отозвался фамильяр, — Я божественное животное. Верность, честь, благоговение, преданность — всё это я должен получать лишь одним фактом своего существования!

— Это лишь твоя точка зрения, на неё насрать абсолютно всем, — заверил я уныло опустившего усы кота, — И ты это знаешь не хуже меня, но…! Единственное, что у тебя есть — это происхождение, поэтому ты, как и любой нарцисс, будешь с пеной из пасти утверждать, что достоин лучшего, а настоящее положение дел — лишь происки злых сил и скудоумных смертных. Но да ладно, давай действительно сделаем из тебя кого-то серьезного.

— Ура!!! — тут же засиял от счастья Лунный кот.

Я лишь ухмыльнулся, глядя на то, как он растворяется в воздухе, вновь появляясь в моей голове.

Сейчас будет что-то особенное.

Игорь в моей руке напрягся, растопыривая все свои щупальца, а я, наоборот, расслабился, встав перед резервуаром с искусственным драконом. Процесс, который сейчас должен был начаться, был весьма непростым. Мне нужно было проделать одновременно работу нескольких опытных волшебников. Правда, как уже упоминалось, они все делали в свое время наспех, а вот к моим услугам был полностью подготовленный к ритуалу зал.

Времени терять я не стал, приступив к волшебству. Щупальца моего домашнего посоха зашевелились в воздухе, вырисовывая магические знаки, суть кота внутри меня напряглась, уволакиваемая в сторону крупного чешуйчатого тела, разум сосредоточился до кристальной ясности, позволяя удерживать в голове формулы, которые никак бы не смог осилить двадцатичетырехлетний волшебник. Подготовка, инструменты, личная мощь, всё это могло заменить четырех колдующих магистров, но не настолько хорошо, как хотелось бы. Сложнейшее волшебство выжимало меня как тряпку, одновременно даря уверенность, что если бы в Шайне остались все его паразиты-приживалы, то ничего бы хорошего сейчас бы не вышло. Но теперь они делают голову Вермиллиону, а мы создаем дракона!

На финальной стадии творимого волшебства, я отпустил Игоря, тут же самостоятельно взлетевшего над резервуаром. В его щупальцах, в самом центре, сидела суть Лунного кота, который сейчас был несколько не в себе от всех действий, что над ним проделывала магия. Хотя, от него уже ничего не зависело. Кракеновая метла со своим пленником ухнула вниз, прямо в тело дракона. Жидкость, в которой оно плавало, тут же забурлило, принимая на себя излишки магии процесса, а я, коротко ухнув, сел там, где стоял.

Здоровенный резервуар бурлил и исходил зеленой пеной. Внутри его вяло двигалась здоровая, тонн на восемь, туша с прижатыми к телу крыльями. Мутная жидкость болотного цвета, совершенно неоднородная из-за поднятых со дна огромной стеклянной бочки осадков, не позволяла разглядеть подробности.

— Вылазь уже! — вяло качнул рукой я, — Ломай стекляшку. Всё равно я тут подъёмника не сделал…

Шайн сделал вид, что меня не услышал, зато очень талантливо показал, как себя ведет утонувший дракон. Тварь подёргала лапами, изогнула длинную шею и… застыла на месте, не подавая признаков жизни.

Вот те раз.

Хмыкнув, я с большими усилиями воздвигся на задние конечности, а затем пошёл к резервуару. Что там могло пойти не так? Я всё сделал правильно…

…как оказалось — да, только вот у пациента были другие планы. Змеиный бросок огромной башки на длинной шее молниеносно проделывает дыру в толстом стекле, чтобы… застыть с разинутой пастью прямо перед моим прекрасным, хоть и утомленным лицом. Челюсти дрожат, пытаясь сомкнуться, свирепые глазки пучатся, тушка, вновь задвигавшаяся, месит свой первичный бульон, начавший потихоньку покидать резервуар через щель. Лепота! Всё работает.

— Ты что, думал, я совсем идиот? — ухмыляюсь я в раззявленную пасть, усеянную кинжалами-зубами, — Дать тебе тело дракона и не подстраховаться от подобного шага с твоей стороны? Шайн, ты прямо как ребенок… А ну вылазь!

Друзья, спутники, товарищи, союзники. Всё это временно. Всё это ситуативно. Нет, когда ты автослесарь или княжий стражник, обреченный из года в год ходить в караулы, то дружба может быть долгой и плодотворной, ибо ты предсказуем. Но когда ты негодяй-авантюрист, то сам не позволяешь себе пропитаться доверием, ибо в следующую минуту тебе может понадобиться… нет, не предать своего товарища. Отнюдь не предать. Но!…сделать нечто, что он не одобрит. На что рассердится. Что сочтет неуместным. Опасным. Вредным. Ненужным. Странным. Почему? Потому что он предсказуем, а ты — нет. Потому что он пойдет завтра на работу, а ты — ловить мамонтов. Или жениться. Или воровать дорожную плитку у мэра.

Мы с Шайном — оба авантюристы и оппортунисты, так что не предвидеть, что именно захочет мой поганый и недалекий кот, я просто не мог себе позволить!

— Сволочь! Гад! Тварь! — рыдал на усеянном осколками полу болотно-зеленый, противного вида дракон, трясущий мокрыми крыльями и мордой, — Ты подчинил меня! Поработил! Как⁈ Как⁈

— Да это было несложно, — пожимал плечами я, — Магия же.

— КАК ТЫ ПОСМЕЛ?!? — взвыли белугой мне в ответ, устраивая новую зализанную прическу.

— Кончай страдать херней, придурок. Посмотри на свой хвост, всё пойми и прости, а затем идём на крышу. Мы уже засиделись в этой башне.

Легкое движение волшебной палочки и дверной проем этажа раздвигается, позволяя пройти сквозь себя драконьей туше. То же делают и стены со ступенями лестниц, смещаясь и расширяя проход наверх достаточно, чтобы шагающая за мной приунывшая скотина не поцарапалась боками или крыльями. Я же, поднимаясь, не перестаю говорить:

— Именно благодаря тебе, Шайн, я стал тем, кем стал. Когда не просто кто-то со стороны, а часть твоей души и разума, пусть и чужая, постоянно норовит сунуть кинжал в спину, ты учишься всегда быть готовым. Учишься не доверять ни себе, ни другим. Ты мой лучший друг и худший враг, Лунный кот, ибо ты бессмертен и злоумышленен. Ты бдишь за мной, читаешь мои мысли, придумываешь подлости и гадости. Тебя невозможно предугадать, потому что ничего не планируешь, а вреден сам по себе. Эгоистичен, лжив, самовлюблен и опасен ровно настолько, сколько можешь сделать своими пушистыми лапками или вякнуть ртом. Мы сейчас, Шайн, в этой ситуации лишь потому, что ты, тварь эдакая, укусил Хорниса лон Элебала, породив тем самым чудовищную волну случайностей, что привела тебя, меня и весь этот мир… к такому противостоянию. Думаешь, я этого не понимаю? Думаешь, после всех этих лет, я не знаю, чего бы ты хотел в первую очередь, став драконом? О нет, мой дорогой друг, я спалю этот мир дотла, но заставлю тебя сотни лет валяться на лежанке, жрать мышей и крыть обычных кошек! Наша пенсия не будет омрачена выходкой отродья Дахирима!

Дракон буквально плакал, топая со мной по кажущейся бесконечной лестнице. Мало того, что он не мог теперь мне как-то возразить, так и драконоподобие доставшегося Шайну тело было слегка омрачнено сильно измененным хвостом. Тот, вместо того чтобы быть красивым длинным и постепенно сужающимся, таким был лишь с виду, умея разделяться на восемь гибких и длинных щупалец. В центре, там, где хвост крепился к телу и там, где разветвлялись эти щупальца, был еще и глаз. Этим глазом Шайн мог видеть… что его дополнительно печалило.

— Ты обещал дать тело мне! Мне!! Мне одному!!!

— А когда это ты был один, а? Совсем недавно в твоей кошачьей башке сидело аж шесть других сущностей. Теперь вместо них одна и молчаливая… а еще она подчиняется только мне.

За моей спиной были привязаны два посоха. Один, выполненный из каменного червя, мой выстраданный и преданный инструмент, а второй — массивный, напоминающий канделябр из чистого золота, свежепокраденный у султана Пиджаха. Третий же, моя прекрасная, верная, трудолюбивая и ласковая кракеновая метла по имени Игорь — теперь внутри Шайна. Или смешана с ним? Может теперь дать дракону гордое имя Игоряйн? Как думаешь?

— Ненавижууууу!!! Я просто хотел пожить спокойно! Без тебя! Свободно!

— А зачем тогда попытался откусить мне голову?

— А как жить спокойно, зная, что ты в этом мире что-то творишь? Мы за четыре года тут всех на уши поставили!! — неожиданный ответ кота-дракона чуть не заставил меня споткнуться.

— Ох Шайн… ты у меня доиграешься когда-нибудь до террариума с хомячком. Ох доиграешься. Шевели ластами! Это моя пенсия, а не твоя! Тебе не положено! Ты ничего не сделал!

— Что это? Моя комната…? — отвлекся от своих бед и горестей новорожденный гибрид дракона, кота и кракеновой метлы, озирающийся по сторонам, — Что мы тут забыли⁈ Как мы сюда попали??? Сюда что, вёл тайный ход⁈ В мою комнату???

— Ну да, — пожал я плечами, начиная выводить короткое и донельзя примитивное заклинание, — Это же башня модели «Катоблепас», а помещение в ней отведено под обсерваторию. Маленькое, конечно, но после заклинаний расширения… смотри, что ты тут устроил.

А лежбище себе котяра отгрохал шикарное. Натащил откуда-то ковров, соорудил нечто чудовищное, в чем после пол-литры можно было угадать алтарь Дахирима, даже кривоватый портрет на стенку повесил. Свой. В золотой рамке. В общем, обустроился не хуже меня, причем тайно и исподтишка. О, это же моя трубка. А я её искал…

— Какая в жопу обсерватория? — уныло пробасил дракон, вползая на свою жилплощадь и руша тут почти всё, — Тут камень сплошной! Куда трубу направлять?

Потолок, подчиняясь моей магии, зверски заскрипел, начав раскрываться в разные стороны. Драконокот, уставившись вверх, раззявил пасть в удивлении, которое недолго было таким… слабым, потому что я ехидно его спросил:

— А как ты думал свалить из башни, окруженной магами, магистрами и архимагами, а? У нас один путь, мой очень крылатый друг. Только один…

Шок и трепет в глазах уставившегося на меня ящера сменились тотальным ужасом:

— Я же… я же не умею… — проблеял Игоряйн, шевеля крыльями и дрожа хвостом, — Мы… мы же упадём! Джо! Мы же упадём!

— Ну конечно упадём, — улыбнулся я, готовя чары Облегчения Веса, — Но далеко не сразу. У тебя будет время всему научиться!

///

— Всё! Никуда он не уйдет! — мрачно провозгласил Страдивариус Экзит Малинор, опуская руку с жезлом, которым только что вывел более сотни заклинаний, окруживших башню преступника, — Никаких больше игрушек! Никаких уловок!

Архимаг был в ярости. Здесь и сейчас он, величайший из магов Гильдии, терпел катастрофическое репутационное фиаско на глазах у цвета волшебников, собравшегося вокруг башни проклятого мальчишки! Вовсе не потому, кстати, терпел, что мальчишка, считавшийся его протеже и чуть ли не слугой, наворотил каких-то особых бед, вовсе нет! Мелочи, по сути, наворотил-то! Да, такие, за которые гладят не по головке, а против шерсти, называют отступником и высылают охотников, но, по сравнению с провалом самого архимага — это были мелочи!

Сущие пустяки!

Величайший из магов был взбешен до потери пульса из-за того, что он, на глазах у многих свидетелей, попался в Мифкресте на ту же уловку, что и все остальные! Когда мир вокруг во всем его многообразии, внезапно покрылся зеркальными поверхностями, разум опытного мага оказался таким же беспомощным, как и у всех прочих вокруг! Он, как и все остальные, просто ополоумел, глядя на мир с раскрытым ртом, пока мелкий хитрец сбегал!

Сейчас этого еще никто не понял, они все здесь собрались, чтобы покарать злоумышленника, но Страдивариус не сомневался — как только всё будет позади, как только он сожжёт останки этого обманщика самым горячим пламенем… ему обязательно припомнят эту слабость. Тогда их не было, но сейчас неподалеку стоят три других архимага, их взгляды кинжалами царапают спину Малинора!

Ему придётся очень попотеть, чтобы вывернуться из этой истории с наименьшими потерями…

— Он уйдет. Обязательно уйдет, — суховатый мужской голос, раздавшийся возле архимага, размышляющего над своими бедами, послужил для последнего красной тряпкой, вывешенной перед лицом.

Обернувшись к пророку, Страдивариус Экзит Малинор безо всякого удовольствия узрел ректора Школы Магии, Боливиуса Вирта. Отнюдь не ту фигуру, которую можно проигнорировать, но… зато ту, на которую многое что можно списать.

— Не уйдет! — веско припечатал архимаг, — Здесь цвет Гильдии Магов, магистр! Здесь четыре архимага, окружившие башню заклятиями! Здесь, Ветры Магии, вы! Всем составом! Только вот почему мы, Совет Гильдии, узнаем о том, что имеем дело с иномирцем… только за несколько часов до ареста⁈ Вы знали об этом с момента его рождения!

— Знал, — не стал отнекиваться ректор, не отрывая взгляда от башни, — Мы все знали. А также знали, что все волшебники являются иномировыми душами, получившими шанс в Орзенвальде. Но мы недооценили этого плута, архимаг… как сейчас недооцениваете его вы. Признайтесь, он же уже вас… удивлял?

Архимаг скрипнул зубами. Невозмутимый ректор, один из немногих волшебников, находящихся вне его, Страдивариуса, власти, попал точно в цель. Молодой Джо Тервинтер не просто удивлял, он изящно заинтриговал могущественного члена Гильдии, плотно привлек его внимание, использовал во всех интересующих инициативах как всемогущий рычаг, а затем вообще вовлек в дела, задний ход которым дать теперь решительно невозможно!

— Я был слеп, — признался со вздохом ректор архимагу и внимательно слушающим его волшебникам, — Наивен, добр и слеп. Я следил за Джо Тервинтером с момента его рождения, я подозревал его… во многом. Тысячи часов наблюдения, проверок, даже провокаций — не дали ничего. Он делал ровно то, о чем говорил, он казался чрезвычайно умным ребенком, но не более того. Не более того. Я прозрел лишь недавно. Так поздно…

— Что именно вы поняли, ректор⁈ — потребовал ответа Страдивариус, уже предчувствуя, как ему не понравится то, что сейчас скажут прямо ему в лицо.

— Цель большинства мошенников, мерзавцев и негодяев, архимаг… — размеренно, почти издевательски начал Боливиус Вирт, — … это всего лишь богатство. Любой успешный преступник, добившийся этой малости, уходит на покой, чтобы жить в достатке до конца дней своих. Но, когда мы говорим о Святом бога совпадений, о существе, что прожило несколько жизней, преследуя цели бога… мы говорим об архинегодяе. О чудовище, для которого деньги — лишь удобная мелочь, а корона и трон — всего лишь смешные блестящие вещи. Мы говорим о том, для кого убийство темного бога — всего лишь одна из множества невероятных целей, которые он так или иначе достиг. Понимаете, архимаг? Так или иначе. Это и есть девиз того молодого человека, которого вы, как думаете, замуровали в башне.

— Не думаю, а замуровал! — решительно и зло отрубил Страдивариус, — Перекрыто всё, кроме выходного ствола сбора маны, а тот сдует любые формируемые заклятия! Даже если он, как доносят слухи, выращивает дракона, то у того просто не будет места для разбега, чтобы отправиться в полёт! Я предусмотрел даже это! В телепортационном зале стоят ловушки, если этот дурачок попробует проломить потолок, чтобы войти в зал! Я предусмотрел всё! На случай же нового немыслимого трюка, вот Тирдар-Сказочник, лучший охотник Гильдии! Куда бы не пошёл Джо Тервинтер, он оставит за собой след! Он обречен!

Стоявший неподалеку брюнет с нотками седины в волосах с достоинством поклонился тем, кто обратил на него внимание по слову великого волшебника. Он действительно был готов действовать.

Увы, судьба сегодня была чрезвычайно жестока к архимагу. Не успел тот окинуть вызывающим орлиным взглядом всех внимательно слушающих его волшебников (включая архимагов), как раздался сдвоенный переливчатый вопль, в котором слышались отзвуки крайне нецензурных слов. Этот крик очень быстро удалился, но, тем не менее, очень многие, собравшиеся возле башни, стали свидетелями быстро взлетающего вертикально вверх небольшого дракона, на спине которого, кажется, кто-то сидел. К шоку и трепету наблюдателей, горделивый воздушный ящер взлетал крайне странным, совершенно противным природе образом, а именно — бешено кувыркаясь и жалобно вопя.

Зрелище заняло не более десятка секунд, по истечению которых все маги, окружившие башню, продолжили молчание, пытаясь осмыслить увиденное и… как-нибудь интерпретировать его в пользу архимага Страдивариуса Экзита Малинора, только что бескомпромиссно выразившего свою точку зрения, напрочь разошедшуюся с реальностью. Ни у кого не получалось ровно до тех пор, пока в тишине не раздался слегка усталый, даже какой-то обреченный голос ректора Школы Магии, Боливиуса Вирта:

— Так или иначе, уважаемый архимаг. Так или иначе…

Глава 10 Отступник и его драконы

— Выйду ночью в поле с котом… — заунывно пел я, бредя по дороге, — … поболтаем с ним обо всем! Только мы с котом, ночью в поле том… чей-то картофан собе-рём!

— Сам дурак и шутки у тебя дурацкие! — уныло прокомментировал народное творчество бредущий возле меня многохвостый дракон, замаскированный магией под коня, — Вот что теперь будем делать? У тебя наверняка все счета арестовали! Всё пропало! Мы нищие, на краю света, и бредем по дороге!

— Не усугубляй, — отмахивался я, — Как пропало, так и вернут, наша проблема эльфы, а не люди. С людьми всегда договориться можно. Тот же Страдивариус за идею конвейера душу продаст! Просто представь себе, как пятеро наскоро обученных башенников делают артефакты в три раза быстрее такого же количества полноценных Мастеров. Прогресс — это тебе не шутки…

Побег у нас с начала не задался. Ну, в смысле, с того самого, где моя башня изображала Байконур, с которого стартовал дракон, планирующий посетить низкую орбиту планеты. Увы, феерический взлет послужил лишь началом нашего с Шайном танго, потому что любое движение крыльев новорожденной ящерицы, страдающей нормальной мускулатурой, но совершенно лишенной веса, швыряло нас по всему небосклону. Паника самого кота-дракона не способствовала стабилизации полёта. В результате, мы приблизительно два часа швыркались по небу, проблевались, переругались, научились планировать, постепенно вернули вес, но потеряли всяческую ориентацию в пространстве.

Спустя еще пару часов, мы уже уверенно планировали-планировали и перепланировав, выпланировали на стоящую посреди поля башню мага. Невидимыми, конечно, потому что секретность — наше всё. Как оказалось, к моему глубокому неудивлению, Шайн понятия не имеет о том, как сажать невидимое драконье тело. Экстренное Снижение Веса помогло нам остаться целыми и невредимыми, но, после того как мы воспользовались башней по назначению, перебравшись на нужный нам континент, выяснилось, что моим драконокотом овладела стойкая боязнь высоты. И полёта. И магии.

…и, немного, меня.

Поэтому мы сейчас брели дорогами этого мира в поисках трактира и в ожидании, когда кота отпустит.

— Почему с ним всегда так? — тоскливо пожаловался дракон под иллюзией лошади, задирая свою голову к небесам, — Почему все вокруг Джо страдают от него, а он вечно выходит сухим из воды? Что за несправедливость?

— Не передергивай, — ухмыльнулся я, грызя травинку, — Твои страдания гроша ломаного не стоят. Да и слова тоже.

— Это потому что я кот⁈

— Нет, потому что ты сам себе противоречишь, — признался я, прикидывая, не поехать ли мне верхом на драконе, — То тебе не нравится, что я спокойно живу. Ворчишь, провоцируешь на подвиги, всё такое вот. То тебе хочется неги, ласки и роскоши. То свободы. Вот сейчас что? Ты вынес меня из башни, лети куда хочешь, драконь себе помаленьку, живи свою лучшую жизнь! Что тебе мешает?

— Куда лететь, когда ты такую кашу заварил⁈ — тут же неубедительно возмутился мой фамильяр, — Да и как жить в соседстве с метлой, которую ты в меня воткнул? Ты представляешь, что такое — иметь неуправляемый глаз в жопе, который смотрит, куда хочет⁈

— Не придирайся к мелочам. К этому можно привыкнуть. Зато ты можешь теперь одновременно накладывать несколько заклинаний…

— Да у меня магической силы теперь нет на несколько заклинаний!

— Что да, то да…

Так мы и шли какое-то время, мирно бурча друг на друга, осыпая претензиями и вообще совершая все положенные реверансы, которыми предаются старые друзья, после того как один из них другому чуть не откусил голову, а тот его превратил в боящегося неба крылатого мутанта. Ну а что поделать? Игорю нужна магическая сила, чтобы жить, её источником теперь является драконье тело и душа Шайна. Нельзя просто так взять, и сотворить на коленке нечто вообще без всяких недостатков. Хотя, конечно, Лунный кот такой недостаток, который может уравновесить вообще всё, да еще места вагон останется, но мироздание, почему-то, не принимает это во внимание.

Основной проблемой, стоящей сейчас передо мной, было то, что я понятия не имел, где в лесах этого континента искать княжество Нахаула лон Элебала. Лесов тут было до едрени фени, эльфов тоже, людей раз-два и обчелся, зато орков выше крыши. Мы же появились в центре всей этой тектонической плиты, на границе степи и леса. Опыт подсказывал мне, что на границе разумные формы жизни куда гибче и договороспособнее, чем в центральных районах. С ними надо было попробовать установить контакт.

Идея была хороша, у неё была душа, но так, как дракон отказывался летать или бегать рысью, шли мы медленно и печально, по дороге с облаками. Шли, шли, шли, началось уже смеркаться, а мы всё шли, я заколдовал оленя, Шайн его сожрал, а затем мы снова шли под нытье сытого дракона, которому хотелось спать, но мы всё равно шли.

А потом упали. Мордами в пыль. Оба.

Сразу и внезапно.

Парализованные.

— Здравствуйте! — кто-то сказал запыхавшимся и знакомым девичьим голоском, а затем больно пнул меня в задницу, — Я говорю здра! В! Ству! Й! Те!

Как понимаете, вместо восклицательных знаков были пинки. И, как вы точно понимаете, подобного в плане не было и не могло быть, потому что следы я за собой заметал как никто. Конечно, богам на подобное начхать, но я был уверен, что мои нежные намеки достучались до их чувствительных душ… хотя, об этом ли сейчас париться?

Мне же крышка.

В сумерках рядом с моей головой воздвиглась девичья фигура. Насколько хватало свободного глаза, я мог её опознать как грязную, потную, запыленную, но чрезвычайно довольную Наталис Син Сауреаль, выглядящую так, как будто бы она только что в одно жало укатала в землю опаснейшего волшебника на личном драконе…

Гм. Ладно. Рядом с личным драконом.

Следующий пинок мне достался в солнечное сплетение.

— Стоило мне только отлучиться на пару недель с дядей… — пробурчала, садясь около меня на корточки девушка, — Как ты устроил такое, чему даже слов нет! Мерзавец. Подлец. Негодяй! Молчишь?!! Правильно, что молчишь. Такому как ты и сказать-то нечего.

Поневоле, даже несмотря на ситуацию, я умилился. Моя школа! Моя девочка!

— А это что за хреновина? — продолжала эльфийка, начав разглядывать Шайна, — Вроде дракон, но какой-то убогий. Кого ты так искалечил? А главное — зачем⁈

Ответы юную остроухую не интересовали в принципе.

— Вот как так-то? — удивлялась она, вновь возвращаясь к пинанию моей тушки, — Уходила — он сидел в башне! Возвращаюсь — он черте знать где, с огромной золотой железякой за спиной и уродским драконом! Как можно было довериться такому человеку? А я ведь отдала ему самое ценное, что у меня было! И это после того, как он меня прилюдно опозорил!

Чихвостила она меня минут пятнадцать, временами делая ремарки в сторону уродливости Шайна, хотя тот, на мой взгляд, получился весьма импозантным. Выдохшись, девушка махнула пару раз своей палочкой, а затем выдала внезапное:

— Все, хватит! Идемте за мной! Надо что-то с дядей делать, а то простынет же…

…и я почувствовал, что могу двигаться. Сказать, что это меня озадачило — ничего не сказать, но факт есть факт, мы с Шайном вставали на ноги, полностью дееспособные и готовые драться, бегать и колдовать, в то время как эльфийская девушка знай себе топала куда-то в кусты, подставив нам свою спину и обтянутый кожей штанов задик.

— Джо, — тут же проникновенно сказал Шайн, — Это замадня! Слышишь?

— Слышу-слышу… — пробурчал я, — Идём.

— За ней⁈ Туда⁈

— Ну да. В замадню.

На опушке леса, заботливо прикрытый парой заклятий, лежал и не жужжал его эльфейшество декан Школы Магии, руководитель Исследователей и простой неплохой такой тип по имени Эльдарин Син Сауреаль, легонько похрапывающий в глубоком колдовском сне. Встав над ним, родная племянница задумчиво стукала себя кончиком волшебной палочки по носу. При виде наших удивленных морд, стукать перестала, вместо этого сердито спросив:

— Вот что теперь с ним тут делать⁈

— Да оставь, я доем! — заставил поперхнуться нас обоих Шайн, а затем ловко смылся, спасаясь от тут же долбанувшей его заклятием девицы.

— Так, отставить дурдом! — наконец, решил всё про себя я, наколдовывая вокруг спящего эльфа комфортную температуру, — Тут будет привал! Наталис! Нам нужно серьезно поговорить!

На меня посмотрели, как на предателя. Видимо, сорвал слова с языка.

Через час мы уже сидели у уютно потрескивающего костра, над которым жарилась нога очень дикой свиньи, притащенной Шайном. По его словам, свинья была невероятно дикой, можно сказать, совсем лесной, хотя внешне толщина жарящейся ляжки была больше, чем любая лесная хрюшка, которую я видел. Да и розовой, вдобавок. Но, мы хотели есть и не хотели знать, поэтому не задавали лишних вопросов чавкающему остатками добычи дракону. Тем более, что ради такой оказии, тот даже снова научился летать.

— Когда на тебя внезапно нападает слономедведь, а затем, через пять минут, внезапно от неминуемой гибели спасает эльфийский мудрец, ты сразу же задумаешься, а не подстава ли это? — неспешно рассказывала девушка, уже обгрызшая пару раз жарящуюся ногу, — И мой дядя. Он, конечно, учитель, да и вообще самых честных правил, да еще и тебя другом не раз называл… однако, стоило Эфирноэбаэлю договорить пару фраз, как Эльдарин уже, считай, был в седле и хотел идти на тебя войной. Нет, я их понимаю, ты та еще зараза, но…

— Но? — моргнул я, отрезая себе ну очень дикой свиньи.

— Что «но»⁈ — насупилась на меня эльфийка, а затем, немного помолчав, прорвалась, — Да то «но», что только ты, негодяй, подлец, скотина, кобель и гад! Только ты со мной себя вёл как… как… как друг! Как… сосед! Как… Я ради дяди здоровьем и свободой рисковала, а он даже не спросил, как я живу! Чем живу! Как дышу! Есть ли у меня друзья! Чему я учусь! Чего достигла! Где деньги беру!

В общем, как это ни странно, я для эльфийки оказался ближе, чем весь остальной мир совокупно. Более того, прекрасно зная, как я живу и чем занимаюсь, девушка отнеслась к словам Эфирноэбаэля Зис Овершналя, признанного авторитетного авторитета среди всея эльфов, с позиции «ты втираешь мне какую-то дичь!». Причем была совершенно права. Высокие чувства, бурлящие в скромной груди этой жительницы лесов, упорно ей твердили, что старина Джо вовсе не покушается на благо общества, а наоборот, ставит общество на благо себе. Причем мелко, мирно, в комфортных масштабах. А это значит что?

Что супер-пупер-мега-эльф брешет как сивая собака на голубую луну. Однако! Ему, этому мудрецу, кивает дядя, причем с первых двух лозунгов, насрав, значитца, на все свои предыдущие чувства (и долги) по отношению к Джо! Большую эльфийскую кучу. Ровно такую, какую клали на саму Наталис другие (но очень похожие!) эльфы!

— Он мог просто сказать! — орала, не стесняясь темного леса, эльфийка, — Наталис! Милая! Нам нужно найти Джо! Помоги пожалуйста! Вот тебе тысяч двести золотых, чтобы ты не бедствовала! Только справься! И я бы нашла!

— А не жирно ли? — из кустов высунулась драконья морда, критично обозревшая сидящую на теплом спящем дяде эльфийку, — Двадцать бы что, не хватило?

— За двадцать я бы очень тщательно искала, — рассудительно ответила Син Сауреаль сытому дракону, — А вот за двести бы — сразу нашла! Как сейчас.

— Кстати, а как ты меня нашла…? — вслух задумался я.

— А это маленький эльфийский секрет! — задрала нос неприлично довольная девушка, — Только мой!

— Меня больше интересует, зачем она нас нашла! — снова высунулся Шайн со свисающим из пасти свиным ухом.

— Ты меня прямо удивляешь в последнее время, — пожаловался я дракону, — Стал настолько умным и полезным, что то ли убивать пора, то ли поинтересоваться, куда ты дел Шайна… так, не сметь в меня плеваться ухом! Но вопрос хороший.

— А почему бы и нет, раз ты уже разобрался с богами? — задумчиво почесалась утонченная и длинноухая ученица мудреца, — Ты же хитрый и жадный. Если победишь всех, то обязательно сдерешь с них компенсацию, а она будет просто огромной. Вот и поделишься. Может, княгиней меня сделаешь, а я восстановлю свой клан уже без помощи своего бесполезного дяди…

— Хм… — задумался я вслух, — А что, подходит. Тем более, мы как раз ищем местного эльфийского князя, чтобы его как следует зачморить…

— Это какого? — тут же оживилась Наталис.

— Нахаула лон Элебала.

— Так, всё, бывайте, было приятно поговорить, я пошла! Позаботьтесь о дяде! — последние слова доносились уже из мрака леса, от невидимой и быстро удаляющейся девушки.

Ну, далеко моя прекрасная соседка уйти не могла, без своей-то волшебной палочки, уже украденной мной заранее, но постаралась, да. Мы даже успели слегка вздремнуть перед тем, как из леса вырвалась всклокоченная и зверски уставшая девушка, чтобы с невнятным бурчанием пасть мне на грудь, а затем использовать вместо матраса. Дядю, куда более податливого и удобного, Наталис Син Сауреаль проигнорировала.

Так и заснули аж до обеда следующего дня, пока нас не разбудил отряд орков-охотников, разыскивающих беглую свинью по приказу вождя племени. Ну, что сказать? Свинью они нашли, опознав по лежащему неподалеку от кострища уху, а заодно нашли и нас. Возможно, эти орки бы даже хотели сделать что-нибудь плохое с невинными спящими разумными, но высунувшийся из кустов дракон своим «здорово, щеглы!» настроил зеленокожих на миролюбивый лад.

Проснувшийся я, недолго думая, прямо из-под эльфийки сделал этим парням деловое предложение, что окончательно урегулировало возможные претензии. Спустя полчаса мы уже все дружно и мирно шли к ближайшему стойбищу, оживленно обмениваясь новостями, байками и спящим эльфом.

Орки этого мира были ребятами, которых я до этого не встречал ни разу за всю жизнь, но никаких проблем это не доставило. Взять миролюбивого индейца, ставящего шатры в степях, да пасущего разный скот, увеличить раза в полтора, снабдить ярко-зеленой кожей и тяжелой нижней челюстью, отвернуть горбатый нос и привернуть маленький, чуть задранный — вот вам и орк. Эдакий неторопливый и непривередливый хиппи, изъясняющийся басом и любящий валяться на солнце. Нет, выглядели эти здоровяки как машины-убийцы, занимающиеся в свободное время бодибилдингом, но, по сути, были теми еще флегматиками.

— Сын завтра женится, — неторопливо поведал мне вождь племени, довольно пузатый и низкорослый орк с плечами, на каждом из которых я с Наталис мог бы сесть и сыграть в ладушки, — Вот, свинью купили. А ты съел. Придётся снова к эльфам посылать. Ну ничего, на три золотых мы пять свиней купим! Так что даже хорошо вышло. Выгодно! Еще воруй, мне понравилось.

— Мы тут проездом, — дослушав вождя, принялся забивать ему я баки, — Путешественники мы, ищем княжество одно эльфийское. Дядя вот у нас приболел. Можно мы его заколдуем, да вам оставим на сохранение? Он небольшой, в ящик поместится, пить и есть не будет… а я вам еще десять золотых заплачу? Если через месяц не заберем, просто любому эльфийскому клану занесете, там расколдуют…

Очень круглые глаза Наталис Син Сауреаль стали настоящей отрадой для моей души.

— Ну… — задумчиво гладил выпуклый живот вождь, — Давай лучше не деньгами, лучше палку золотую оставь. Очень красивая палка-чесалка, да. Мне все завидовать будут.

— Палку не могу, я ей колдую, — упирался я, — Возьмите деньгами.

— Деньги тлен! — фыркал вождь, — Тогда дракона оставь, на месяц. Он нам свиней таскать будет!

— Дракон вас обожрёт, он вчера всю свинью съел, ему сегодня столько же надо будет!

— Ну так не нам же кормить…

— А кому?

Дракон оркам был не нужен, а вот мой посох-канделябр сильно уж вождю понравился. Настолько, что, подумав, он предложил пару своих дочерей в довесок, от чего эльфийка тут же расфыркалась. До конфликта, впрочем, дело не дошло, потому как мне заколдовать какую-то корягу, чтобы она приняла форму канделябра, было несложно. Изменив часть с подсвечниками на огромную и слегка загнутую лапищу с когтями, точь-в-точь как у самого вождя, я расплавил пару золотых монет, покрыв полученное изделие позолотой. Получилось на заглядение, еле-еле смогли отмазаться от присутствия на свадьбе в качестве очень почетных гостей.

Оставив позади себя гостеприимное стойбище зеленокожих и погруженного в стазис декана Исследователей, мы оседлали недовольного Шайна, чтобы взвиться под небеса этого прекрасного мира. Не просто так, конечно же, а вместе с картой, которой с нами поделились счастливые орки, предвкушающие жареную свинину.

— Ты оставил моего дядю дикарям, которым заплатил красивой палкой! — пихнула меня под ребра возмущенная перворожденная, — Как ты мог!

— Что значит «как»? — удивился я, пытаясь удержать карту, которую у меня пытался вырвать встречный ветер, — Ты же сама всё видела!

— Ты ужасен! Ужасен! Как я могла… — попыталась что-то сказать крепко вцепившаяся в меня девушка, но получила в лицо воробьем, от которого я еле увернулся.

— Ой, да не переживай, будут тебе эти двести тысяч, будут! — отмахнулся я, — И княжество будет. Правда, с ним сложнее, я в эльфах особо не разбираюсь… Впрочем, в любом княжестве, думаю, будут эти двести тысяч, так что вопрос решается оптом…

Похоже, за моей спиной воробья попытались прожевать, а не выплюнуть. Ну а что? Как я могу повернуться спиной к чаяниям женщины, что ради меня идёт против своего народа, богов, да и вообще всего мира? Ну, может, и не ради меня, а из чувства противоречия и желания заработать прямо невероятно лютый куш, но идёт же? Может, просто делает вид, что идёт, но тут что главное? Общественное мнение. Убедим всех, что идёт — вот она и пойдет! Куда ей будет деваться?

— «Ты подлый и коварный гад!», — передал мне по мысленной связи кото-кракено-дракон, — «Одобряю!»

— Ты… — мне в ухо ткнулись жаркие женские губы, облепленные мелкими перьями, — Собираешься ограбить какое-то княжество, а затем подарить мне награбленные деньгии́тех, у кого они были забраны⁈

— Женщина, не капризничай!! — возмутился я под хохот летающего пресмыкающегося, вовсю веселящегося с нашего диалога, — Ты неубитому медведю уже все зубы пересчитала!

///

Обнявшая худое жилистое тело мага перворожденная, сидящая вместе с ним на летящем по небу драконе, наконец отплевалась от перьев птицы, но снова заговорить со спутником не захотела. Им обоим пришлось пригнуться, когда кот в теле дракона начал набирать скорость. Новая цель путешествия была выбрана, и они спешили к ней.

Правда, мысли в голове юной эльфийки были совсем не о путешествии. Благодаря несчастной птахе, которую ей едва не пришлось проглотить, оказались не произнесены слова, которых Наталис боялась, в которых была не то, чтобы не уверена… но точно не хотела, чтобы они были услышаны. Настолько, что уже забыв об не случившейся оплошности, она вспоминала фразы великого мудреца, Эфирноэбаэля Зис Овершналя, которые ей, недоверчивой сироте, пережившей позор среди сородичей, теперь казались куда как более соответствующими истине.

Племянница декана Исследователей, только что оставившая своего единственного и неповторимого родственника в немытых руках зеленых дикарей, сейчас обнимала не человека. Нет, вполне человека, обнимаемое ей было прекрасно знакомо одетым, раздетым, полуодетым, даже спящим в ванне или нарезающим ей, Наталис, бутерброды. Но это был не тот человек, который человек для эльфа, если вы понимаете чувства этой прекрасной девушки. Не жалкая короткоживущая пародия на разумное существо и даже не её более качественная подделка, называющая себя «волшебником».

Нет, она никогда не воспринимала Джо Тервинтера так. Он, с того самого момента как украл её, спящую, в лагере бандитов, а затем насильно напоил вином, чтобы разговорить, всегда воспринимался юной эльфийкой иначе. Как? Она не задавала себе вопросов до момента, пока не очутилась вот тут, с полным ртом перьев, на драконе, предавшей свой народ, свой мир и своих богов.

В тощем теле, скрытом мантией мага, пряталась Стихия. Не та, что сметает всё на своём пути, но та, что не замечает на своем пути ничего. Она спала, дремала несколько лет, перед тем как глупцы и слабаки своими запретами разбудили её, бросили ей вызов. Она его приняла, и теперь пробуждается, чтобы вступить в схватку. Вместе с ней пробуждается и тот, кого она избрала своим Святым.

Джо вовсе не нужно было обещать ей княжество и деньги. Да, она бы не отказалась от подобного, но зачем ей больше собственного леса и весьма неслабого дохода? К чему? Это знала она, знал он, но вот просыпающаяся сила — не знала. Не её любовник так легко дал обещание в очередной раз изменить мир, но его мощь, требующая высвобождения. Неощутимая, незримая, непонятная.

Наталис это понимала лучше любого другого существа. Она ведь в лесу живёт, а там скучновато. Все манадримы, что когда-либо сделал Джо — она с удовольствием просмотрела, не один раз. Она знала этого худого, ехидного и зловредного волшебника очень хорошо… гораздо лучше, чем кто-либо другой, за исключением его паршивого кота. Представительница рода Син Сауреаль не верила, что сидящий перед ней тип с его странными разноцветными глазами и кругами вокруг них, хочет всерьез кому-нибудь зла. Но она не верила также и в богов, и в мудрость своих собратьев, и в могущество Гильдии Магов или гнев её верхушки.

Здесь и сейчас, сидя на искусственном драконе вместе с волшебником, у которого на спине вперенахлест были закреплены гигантский окаменевший червяк и золотой канделябр, Наталис Син Сауреаль верила только в одно — она очень правильно сделала, выбрав сторону одинокого человеческого мага, а не всего мира.

Хотя… нет.

Была еще одна вещь, в которую эльфийка верила очень твердо, но с гигантской неохотой.

В то, что ей еще не раз придётся пожалеть о своем выборе!

Глава 11 Бес Пощады

Между зелеными зубастыми орками и утонченными лесными эльфами, оказывается, разницы с гулькин хвост. Сейчас объясню, подождите. На меня тут накинулась с кулаками женщина, у которой из одежды только ниточка водоросли, свисающая с уха. Держи, женщина, жабу, смотри, какая жирная. О, визг, писк, потеря устойчивости гибкого тела, безжалостно проигнорированная мной, и эльфийка уходит вместе с жабой на близкое дно, изучать местный ландшафт. Надо отплыть подальше, я чувствую возмущение в астрале, возмездие близится.

Так вот, на чем я остановился? Ах да, эльфы и орки. Обе расы не просто прекрасно соседствуют друг с другом, а вовсю косплеят обычных индейцев. Да, у остроухих и незеленых есть дома, огороды, слуги и волшебство, но, по сути, если смотреть в корень, они точно также чиллят веками в дне сурка, как и их зубастые степные соседи. Никакой разницы, абсолютно. Совершенно одинаковые селения, совершенно одинаковый в селениях быт, совершенно… ну вы, в общем, поняли. Провести параллели с бытием волшебного мира, о котором мне рассказал Дино Крэйвен, можно наилегчайшим образом.

А если вспомнить про волшебные народы, которых, вроде бы, эксплуатируют из века в век, чему они совсем не против? Куда бы их не сунули, живут, не бунтуют, революций не сочиняют, жрут, что дают. Да, определенные шевеления есть, но если их не шевелить, то все эти чудесные расы, что естественные, что не очень, прямо тянутся к стагнации! Вот просто хлебом их не корми, дай закуклиться, а потом тысячи лет плесневеть на одном месте. Чингисхан бы плакал кровавыми слезами.

Так, прошу прощения, мои руки полны замерзшей мокрой женщины, пора вылезать из пруда и идти греть, пока дракон с охоты не вернулся. Ну основную идею вы уловили, да? Мне не надо же объяснять свои подозрения о том, что все кроме людей и карлов — понаехавшие из волшебного мира эстонцы? Не надо?

Помытые и постиравшиеся, вдоволь навалявшиеся и частично обобравшие кусты дикой малины, неосторожно растущей возле лесного пруда, мы дождались возвращения нашего личного дракона, принесшего на этот раз не какую-нибудь дикую свинью, а самого настоящего медведя в одной лапе и улей с пчелами в другой. Скорее всего, мерзостный характер Шайна не дал бедному мишке полакомиться медом, а самими пчелами, пребывающими в диком бешенстве, бывший кот собирался отравить нам отдых, но увы, не фартануло, не повезло — я их прогнал магией. Правда, пришлось обеззараживать мясо медведя, причем не только наше, но и шайново, но что тут поделаешь? На мне вечно ездят все, кому не лень…

— Так значит, ты уверен, что наши народы на этой земле чужие? — задумчиво проговорила Наталис после того, как мы разлеглись на отдыхе.

— Да, вы все ужасно предсказуемые, — подтвердил я, — Ну, кроме карлов, с ними есть вопросы. Все остальные, как посмотрю, попросту теряются от резких перемен, выпадают в шок и осадок. Частично это исправляется жизненным опытом, огромным количеством жизненного опыта, как у Эфирноэбаэля, либо, как в случае с тобой, сразу зашкаливающей динамикой жизни. Но обычный эльф, гоблин или орк? Причем ладно эльф, вы живете почти бесконечно, вам торопиться некуда, а вот волшебные народы, те же зеленокожие, живут не дольше людей. И что? Тоже никуда не торопятся.

— Это вы, человеки, ненормальные, — сделала верный вывод эльфийка.

— С вашей точки зрения — безусловно, — кивнул я, — Но мы дети естественной эволюции и короткого цикла жизни, а вы — нет.

— Про драконов забыли, — заметил Шайн, упражняющийся со своим многощупальцевым хвостом, — Они ведь веками в пещерах сычуют. Тоже ничего не делают.

— Именно! — важно поднял я палец, только что облизанный от меда, причем не мной, — Так что теория о том, что Орзенвальд буквально «заразили» вашими расами, чтобы скрепить связь между мирами, имеет место быть. Волшебный мир, который испокон веков называют просто волшебным, делится с этим миром излишками магии через взаимопроникновение, от которого даже образуются стихийные порталы. Вон, все поминают Ветры Магии, почему? Потому что они действительно существуют, когда через образованные естественные порталы в Орзенвальд поступает магия другого мира. Разные расы, а также волшебники и, скорее всего, даже наши башни — всё это служит скрепами, соединяющими оба мира.

— Ну, так это же неплохо? — с сомнением в голосе отозвалась остроухая дочь лесов, перемазанная медом, но не собирающаяся останавливаться в сладкоежестве, — Или как?

— Хм… — всерьез задумался я, — С одной стороны, я видел несколько миров, в каждом человечество жило хуже, чем тут. Войны, конфликты, нищета, борьба за власть и ресурсы, коварство и подлость, низость и дикость… с другой стороны, там-то люди были свободны. Двигались вперед, так или иначе. Меня слегка коробит то, что тут они в коме под пятой каких-то тормозных существ из волшебного мира, но делать с этим ничего не хочется. Ну, специально делать, конечно.

— Что ты имеешь в виду? — эльфийское любопытство, возбужденное медом, не утихало.

— Если меня прижмут к стенке, я начну раскачивать лодку, — туманно ответил я прекрасной женщине в волшебном лесу, а затем, повернувшись набок, сделал вид, что сплю. Засыпать под чавканье жадной эльфийки оказалось очень даже уютно.

На следующее утро, благодаря драконьей разведке, мы уже знали куда идти и что там будем делать. Мысленно сетуя, что раньше не догадался создать Шайну более полезное тело, я шёл по лесу рука об руку с подругой, планируя козни и строя планы. В основном касающиеся того, как нас представить, когда выйдем к цивилизации. С этим, кстати, были определенные проблемы.

Эльфы, если верить Наталис, живут небольшими городищами по паре тысяч особей, где все друг друга знают. Такому городищу прислуживает тысяч пятьдесят волшебного народа, так что место относительно оживленное, но располагается в отдалении от такого же городища… проще говоря, огромный лес утыкан такими деревнями. Штук десять-двадцать считаются княжеством, имея супергородище в качестве столицы. Там народу раз в пять больше, но погоды это особо не делает.

Что делает эту погоду, так то, что эльфы гостей не ждут. Если ты к ним приперся без объявления визита (и его одобрения) меньше чем за год — чмо ты торопливое, бескультурный гад и нежеланный вторженец в их жизнь. И это при условии, что у тебя порода верная, уши длинные и имя эльфийское, если вы поняли, что я имею в виду. Если нет, то тебя могут и пристрелить из лука чисто ради мира и любви. Такие вот древние традиции, не скажу, что плохие.

Однако. Феям, гоблинам, лепреконам, дриадам и прочему обслуживающему персоналу не всралось чисто жить, обслуживая эльфов, у них есть свои селения, где немалая часть этого племени живёт свою ровную жизнь, не имея разных гадких традиций и обычаев, а прямо как нормальные люди. Вот туда мы можем проникнуть вальсом, изложить свои интересы, выслушать чужие, поторговать и даже вызвать на базар какого-нибудь эльфа, передав тому с попутной феей приглашение перетереть за жизнь.

Таким макаром я собирался найти лежбище длинноухих лесных оленей, огорченных появившимся у них под боком Нахаулом лон Элебалом и его приспешниками. А затем вместе подумать о том, что мы сможем с этим сделать. Легенда о том, почему мы швыркаемся по чужому лесу и пристаем к порядочным существам с нелепыми вопросами, у меня тоже была. Причем даже правдивая.

— Глава рода Сауреаль, Наталис Син Сауреаль, находится в поиске своих слуг, оставшихся в этих лесах, — сообщил я свисающему из пасти дракона лепрекону, которого где-то нашёл Шайн, — Отведи нас к своей деревне, добрый че… лепрекон.

— ПАМАГИТИ… — прошептал тот одними губами, белея от ужаса и пуча страшно глаза, — Дра-кон…

— Не ссы, он сытый. Ну чё, отведешь?

Обморок. Глубо-окий. Ну ничего, главное не инфаркт.

— Я? Глава рода? — потыкала себя пальцем в грудь Наталис, — Ты ничего не перепутал? Дя…

— А дядя твой под влиянием магии, которая делает его неадекватным, — хмыкнул я, готовясь колдовать над вырубившимся лепреконом, — Так что собери яйца в кулак! Ты глава рода! Так, а ну не подходи!

Гм, слова надо выбирать аккуратнее. Эти эльфийки — абсолютно дикие создания. Хотя, может во всем виноват рывок по карьерной лестнице? Блин, я даю этой женщине слишком большие авансы!

— В смысле даешь⁈ Это мой род!! Ты меня в моем же роду главой назначил!

— Увольняй её! Увольняй! Смотри, что творит! Порядочные эльфы туда руки не тянут!

— Шайн, тебя еще не хватало!

— А лепрекон точно не притворяется?

— Точно-точно, я проверил.

— Ах так? Ну тогда иди сюда, я тебе покажу! То жабу мне дает, то звание главы рода! Я тебе сейчас тоже чего-нибудь дам!

— Тихо-тихо-тихо!!!

Эльфы — очень ловкие и шустрые, людям, даже таким тощим и ухватистым как я, до них далеко. А эта конкретная эльфийка мало того, что извивалась как какая-то змеюка, так еще и кусалась! Рыдающий от смеха дракон тоже радости мне не прибавлял. Да и об лепрекона чуть не споткнулись.

Пришествие живой эльфийки в деревню волшебных существ много ажиотажа поднять не мог. Что там, кто-то эльфов, что ли, не видел? Шайна мы с собой не взяли, так что и дракона местные не увидели, но сообществу хватило и скромного меня. Оно, сообщество, среагировало на обычного скучного мага, как на Майкла Джексона заглянувшего в рязанский машиностроительный техникум. Точнее, в женскую раздевалку этого самого техникума.

— Человек!

— Живой человек!

— А это точно не эльф?

— Похож на гнома. Только больше.

— Не похож на гнома! Мы красивее!

— Какая красивая золотая вещь…

— А что с ними делает Мурмайкл и почему он так плохо выглядит⁈

— Кто-нибудь, позовите доктора! Тут огромный опухший гном и больной Мурмайкл!

Что сказать про селение? Огромная поляна, залитая солнечным светом, застроенная кругами домиков, да с пущенным по окружности солидным ручьем, который вполне мог бы считаться мелкой речкой. Всё застроено небольшими, увитыми живым плющом, домиками волшебного народца, а деревья, окружающие это поселение, служат домами для дриад. Что касается домов фей, которых тут просто неприличное количество, то те натыканы, где придётся, чаще всего на крышах чужих домов, или вообще свисая с веток.

В центре всей этой красоты, очень оживленной и мирной, стоит здоровый камень типа дольмен. Под ним, в тенечке, тусят два подростка эльфийской расы, со свирелями, вовсю дующие в свои дудки нечто нежное, приятное и определенно волшебное. Причем, глаза мелких засранцев закрыты, вот вообще не удивлюсь, если они тупо спят, попутно снабжая магией весь этот аул. В общем, эльфята на нас не прореагировали, а вот остальное сообщество возбудилось до ажиотажа, обступив и облепив со всех сторон.

— Так, стоять-бояться! — заметив прищурившуюся Наталис, косящуюся на светло-зеленые, худенькие, но абсолютно голые тела дриад, тянущихся к нам с совершенно детским любопытством, я решил не искушать судьбу, — К вам тут глава рода пришла, с особо важными вопросами, а вы на человека отвлекаетесь!

Куда там! Местные дети природы лезли на меня как мухи на мед, а те, что постарше и помудрее на вид, отвалив челюсти слушали слабый голосок того самого лепрекона Мурмайкла, повествующий, как он три дня и три ночи дрался с драконом, но проиграл по техническим причинам, однако, уважать себя заставил и выжил. Слушать мои речи, может быть, и слушал кто-нибудь, не будь я окружен настоящим облаком фей, каждая из которых во всю мочь своих малюсеньких легких орала какие-то вопросики. Наталис на этом празднике жизни была лишняя, как пятая нога у собаки.

Главе рода, ученице мудреца и жабоположенной эльфийке это совершенно не понравилось, поэтому она прибегла к магии. Заклинание быстро вырастающей бороды у Наталис получалось на заглядение, бросалась она им метко, так что нас вскоре начали панически покидать бородатые гоблинши, гномихи, дриады и феи. В представителей мужского пола злобная эльфийка не попала ни разу.

— Говорила же, тебе эльфом притвориться надо! — злобно буркнула она, глядя на с визгом разбегающееся и разлетающееся население.

— Не могу, я слишком красив для этого, — махнул рукой я, глядя как удивленно хлопают ресницами очнувшиеся эльфята со свирелями. Пришлось продолжить славную традицию махания, благодаря чему они нас и заметили. Правда, пришлось их дожидаться, поглаживая выросшую уже у самого бороду, причем шикарную и до пояса, но это меня не смутило.

— Кто вы? Зачем вы здесь? — тонким, но полным достоинства голосом осведомился один из ребенков, глядя на пыхтящую от злости Наталис, — Зачем вы заколдовали наших подданных…?

— … и своего человека? — добавил второй, оказавшийся девочкой.

В общем, эти дети леса ни шиша не рубили фишку в том, как надо общаться со злой как собака женщиной, а та была не в том состоянии, чтобы адекватно ответить на, в общем-то, вполне справедливые вопросы. Пришлось выручать.

— Если бы вы видели, что она с нашим драконом сделала, — пожаловался бородатый я юным и несмышленым эльфам, — У того хвост теперь на восемь щупалец расхреначило! И глаз в жопе вырос!

Ну, я тоже дал маху. Два очень приличных эльфийских ребенка при слове «дракон» превратились в восторженных гоблинят, завывающих на разные голоса так дивно, что уже почти созревшая для акции возмездия глава рода Сауреаль опустила руки и выпучила глаза, глядя, как дети дергают меня за мантию и за бороду. А вот выглядывающие из-за стен хижин наиболее смелые представители народа слуг наоборот, напрягаются и бледнеют. Видимо, Мурмайклу, всё-таки, не верили.

Впрочем, ладно. Чуточка дипломатии, немного улыбок, капелька доброты, щепотка искреннего вранья прямиком в детские чистые глаза — могут сотворить чудо. Успокоить возбужденных, утихомирить испуганных, осадить бородатых, заставить перестать скалиться почти взрослого эльфа, готового меня убить. Тонкая игра на чужих чувствах полностью разряжает обстановку, превращая кровожадного монстра назад в игривую эльфийку, а заодно и заставляя остроухих детей природы вспомнить, что они, вообще-то, высококультурные представители древней цивилизации, в гости к которым незваными заглянула чужая мудрица и бородатая макака с канделябром наперевес. Да еще и дракон тут где-то шарится.

Высокая дипломатия требовала, чтобы мы убрались из деревни, так что пришлось расположиться в паре десятков метров от неё, ожидая, пока мелкие ушастики сбегают к себе домой и выудят сюда какого-нибудь эльфа покрупнее. Прислонившись к боку с удовольствием заснувшего на солнышке Шайна, мы принялись расколдовывать подлетающих и подходящих к нам женщин и детей, не забывая грозно хмурить брови и другие части тела, чтобы те особо не наглели, а уходили нафиг по своим делам. Те, впрочем, заслышав, что сейчас сюда придут большие дяди, сами не горели желанием попадаться к ним на глаза, что было нам на руку.

— Ты зачем устроил такое представление⁈ О каком уважении может идти речь после такого бардака?!! — едко зашипела Наталис, когда мы остались с ней совершенно втроем. Ну или вчетвером, если считать Игоря, присобаченного в дракона.

— Не разбираешься ты в тонкостях межвидового общения, — укорил я её, — У тебя тут человек и дракон-мутант, а еще ты сама в эльфийском этикете ни в зуб ногой, ни в жопу пальцем. Даже твой лось знает больше, а его тут нет. Так что плясать надо от противного, лучше прослыть эксцентричным, чем недоумком.

— Мы прослывем эксцентричными недоумками! — попыталась пророчествовать девушка, — Ты с канделябром и червяком за спиной бегаешь!

— Не парься, еще у нас есть дракон. Если людей тут не встречали, то драконов тем более. Но вот что делать, точнее, не делать с последними, знают исключительно все эльфы. Не бесить.

— Почему…? Почему каждый раз, когда я доверяюсь тебе, то чувствую, что падаю куда-то, откуда нет возврата⁈ — закатив глаза, прошептала остроухая девушка, обессиленно обмякая на чешуе храпящего летающего гада.

— Потому что на войне есть правило: «Удивил — значит победил», — ухмыльнулся я, продолжая гладить сильно понравившуюся мне бороду, — Удивлять я умею, а значит нужно просто устроить везде войну! А историю потом можно написать так, как нужно…

///

(Разговор между двумя этими достойнейшими из перворожденных, вёлся на высоком эльфийском языке, применяемом в исключительно торжественных случаях. Учитывая, что они оба были близкими друзьями, знавшими друг друга немыслимое количество лет, изысканный, выспренний, играющий сотнями смыслов диалект сам по себе был оскорбителен для обоих, демонстрируя невероятную напряженность, возникшую в отношениях двух могущественных существ. Чтобы полностью передать смысл беседы, она будет упрощена до недвусмысленного и прямого перевода, пусть это и лишит гипотетического наблюдателя возможности прикоснуться к красоте и культуре речи, возникшей задолго до того, как предок человека вылез из моря, скрываясь от подруги жизни, которая не договорила всего, чего хотела)

— Ты меня в щи разочаровал Эфирноэбаэль Зис Овершналь. Прямо до донышка, сечешь? Я к тебе пришёл, попросил по-братски, а ты меня морозишь? Чё за дела? — сердито поинтересовался Хорнис лон Элебал, отбросив в сторону фужер с трехсотлетним вином, — Какая муха тебя укусила, утырок? Ты сам меня на этого человека натравил!

— Сходи подпрыгни на половой член старого пугнуса, долбоящер! — легендарный историк возвышенно и утомленно уставился на легендарного мудреца, печально закатывая глаза по итогу органолептического анализа, — Тебе дел было на комариный чох, но нет, ты взялся играться в бирюльки, жидко обделался, а затем прибежал к кому? Ко мне. Несмотря на то, что я тебе уже дал всё, что только мог, включая золото. Столько золота, сколько нет ни у одного из моих знакомых драконов! И это — великий Хорнис лон Элебал? Повелитель армий? Великий маг? Гроза кланов? Уничтожитель родов? Пф…

— Слышь ты, хрен сушеный! — тут же оскорбился дальше некуда носитель всех этих титулов, — Мне что, надо было разносить весь остров человеческих магов? Брать его штурмом⁈ Сам ссышь хотя бы пёрнуть в его сторону, потому что полубог, а меня на это склоняешь? Какой ты в жопу друг после этого⁈

— Друг дебила! — очень витиевато, всего в двенадцать фраз, обозначил свою позицию обвиняемый, — Никто бы тебе и слова не сказал, если бы ты атаковал его убежище даже в центре Мифкреста! Ты это знаешь, я это знаю! Все эти недолюди бы проглотили подобное, даже дышали бы через раз, чтобы тебя случайно не разозлить! Но нет, у Хорниса заиграло в жопе детство, он решил поохотиться, а когда его «блестящая» идея натравить Мифкрест на Джо сработала, а тот всем натянул нос, не просто смывшись, а два раза смывшись — ты прибежал ко мне! Быстро прибежал, еще то, что напустил в подштанники, тепленькое! И воняет! Видишь моё лицо, Хорнис⁈ Смотри на него! Мне воняет!

— Ссыкло!

— Идиот!

— Воняет ему! Не суй свой длинный нос в каждую дыру этого мира!

— Да у тебя с гоблинами репродуктивного барьера нет!

— Рот закрой, драконотрах!

— Да тебя человеческий детеныш уже три раза шатал!

— Маменькин сынок!

(спустя три с половиной часа изысканных и велеречивых оскорблений, грязных намеков и прямых упрёков)

— Хорнис, — перешел на обычный язык слегка оживший от легкой, но искренней перебранки историк, — Видят Ветры Магии, я ничем не могу тебе помочь. Каким-то образом этот мелкий негодяй привлек к себе внимание Арахата, бога, который обязательно поднимет шум, стоит мне шевельнуть хотя пальцем. Если внимание будет привлечено, то мы все пострадаем. Я не просто так называл тебя нашей надеждой. Последнее, чем я могу тебе помочь — так это уверить в том, что этот Джо от тебя прятаться не будет.

— Ты серьезно? — жутко поразился великий маг, — Он удрал, но… прятаться не будет?

— Нет, поверь мне. Он не прятался от гнева богов, не скрывался от немилости знатных персон, не склонялся ни перед кем, даже моей матерью. Убийца Скарнера может тебя опасаться, но не более того. Тебе не придётся его долго искать. Он сам тебя найдет.

— Этот Джо понятия не имеет, на что я способен, — мрачно и задумчиво откликнулся Хорнис лон Элебал.

— Элебал, ты меня зае… заинтриговал, — поправился, кашлянув, Эфирноэбаэль, — Ему двадцать четыре года. Он ничего не знал о Лючии, обо мне, о Вермиллионе, о… мне дальше перечислять? Просто готовься к битве… и не прячься. Тервинтер Джо знает о тебе, он придёт к тебе. Если он уберет своих прямых врагов, то обезвредит остальных также, как обезвредил богов и меня. Ты — единственное препятствие, которое нельзя обмануть, вынудить, шантажировать и заставить. Он придёт тебя убивать. Или…

— … или? — невольно дёрнулся великий мудрец, услышав неожиданно глубокую задумчивость в голосе старого друга.

— … или он найдет того, кто поможет ему тебя убить, — мрачно закончил древний историк, — Сейчас он ищет. Может быть, даже уже нашёл. Готовься, друг мой.

— Я буду готов, друг мой. Но за репродуктивный барьер с гоблинами ты мне когда-нибудь ответишь…

Глава 12 Эльфийский синдром

— Боюсь, ваши поиски будут тщетны, госпожа… — с едва заметной фальшью развел руками наш собеседник, — … имя Сауреалей уже почти забыто волшебным народом. Те из слуг вашего рода, что смогли найти себе новых хозяев, наверняка молчали о произошедших событиях до самой своей смерти. Встретить же того, кто что-то помнит спустя полсотни лет после трагедии, случившейся с вашим родом… боюсь, не выйдет. Разве что спросит у рода Залмеер, но он, как вы понимаете, тут же прервет вашу жизнь, ибо именно они были теми, кто омочил свои мечи в крови ваших предков.

Проговорив это, эльф погрузился в задумчивое молчание, прикрыв глаза и отдавая право чего-нибудь сказануть Наталис. Та, пытаясь копировать надуто-просвещенный вид собеседника, была бы и рада что-нибудь ляпнуть, но явно не знала, что именно. Меня же местный древесный абориген с точно такими же стараниями пытался не рассматривать как собеседника, но получалось это у него плохо. Наверное потому, что я периодически гладил голову дракона, делающего вид, что он спит. Шайн ненавидит, когда его гладят, поэтому, пока оба эльфа выспренно крякали друг на друга, я лишь терпеливо считал поглаживания, зная, что каждое из них записывается на счет некоего Джо.

— Ладно, это не проблема, — нагло подал голос я, вовсю изображая примитивного, неумытого, презренного и грязного смертного, каковым и должен был считаться по меркам этих зажившихся в лесах длинноухих, — Мы предвидели подобное развитие обстоятельств, поэтому имеем альтернативу — отыскать в этих лесах некоего новоявленного князя, живущего под именем Хорнис лон Элебал. Сам он, пришедший с другого материка, ничего не знает о трагедии рода Сауреаль, зато водит близкие отношения с тем, кто знает всё. Вы можете подсказать, уважаемый Хорнимануил Син Барнаул, как нам отыскать лон Элебала?

— Человек! Ты крайне вольно используешь очень громкое имя! — буквально через пять секунд, поставив рекорд, ожил эльф, — Даже знание этого имени может стоить тебе жизни!

В поселение эльфов нас, разумеется, не пустили, мы ж не гости, а из поселения волшебных слуг (удивительно бестолковых), мы ушли сами, попутно отклонив несколько интимных предложений от дриад (не делавших разницы между мной, Наталис и… драконом), но любопытство — порок неизбывный, так что на встречу с нами в темном лесу выкарабкался аж двоюродный брат главы поселения. Скорее всего из-за того, что последние пятьдесят лет этого эльфа долбила лютая скука, от которой он даже разговаривать толком разучился. Зато, как я и предполагал, любой слух, любое событие на континенте, любая заболевшая корова или украденная свинья — тут же становились достоянием всей эльфийской расы местных лесов, ибо… скучно! Зверски скучно!

Тем не менее, этот эльф мастерски прятал свой жгучий интерес ко всему подряд, включая даже дракона. Даже его прикрытие в виде двух десятков остроухих мужиков, вооруженных луками и магией, засевших метров за полста от нас, тоже прятало. Но любопытство, дикое, бешеное и необузданное, точно должно было трепетать и бурлить на дне их заскорузлых лесных душонок!

— Возможно, мой слуга и небрежен в своих словах, — тем временем выдавила моя эльфийка, пытающаяся задрать нос еще круче, чем её собеседник, — но в них содержится истина. Мы не можем…

Тут мне пришлось отключать мозг, потому что междуэльфийское общение — это какая-то задница. Даже такой профан как моя спутница, умеющая драться и кусаться куда лучше, чем общаться на их мове, и то умудрялась напихивать в длинные уши собеседника тонны совсем неконкретной пурги, продвигая даже не наш интерес, а легкий намек на некие обстоятельства, которые могли бы послужить аргументом к проявлению этого интереса!

И, судя по тому, как корёжило её собеседника, суть он хавал полностью, но культура подачи ему была как серпом по яйцам. Дипломатический провал, скажете вы, но Джо возразит! Он скажет, что это успех! И будет прав.

— Вы атаковали магией наших слуг… — задумчиво, как бы в никуда, проблеял эльф, сделав настолько поэтичную морду лица, что я едва не воткнул в неё ботинок. Ладно я, даже Шайн начал дрожать и дергаться, пришлось ему на глаз надавить, чтобы успокоить!

Наталис тут же с достоинством принялась намекать на то, что слуги первые напали, поправ достоинство главы рода, а она лишь безвредно отмахнулась… но, нашла коса на камень, эльф хлебало продолжал держать безучастным и не приемлющим, так что, горько вздохнув, девушка всего за каких-то десять минут его спросила «чего тебе, собака, надо?». Услышав в ответ нечто пространное, что после пол-литры на разобраться, можно было трактовать как «у вашего слуги-колдуна такой странный и уродливый, но блестящий посох, который бы мы взяли в качестве виры», девушка сначала запнулась, затем звучно икнула, а потом…

Потом она, вспомнив пузатого вождя-орка, медленно повернулась и начала бледнеть, глядя на меня глазами, полными отрицания, возмущения и, чего уж таить, натурального ужаса. Я, не обращая внимания на отчаянную мольбу перворожденной главы рода, уже улыбался светлой и чистой улыбкой, обшаривая глазами окрестности в поисках подходящей ветки. Ну и убеждая жадного эльфа, что мой канделябр отнюдь не из золота, видите, какой легкий?

Уходили мы оттуда по-разному. Я бодрой пружинистой походкой, выискивая полянку для взлета дракона, Шайн тихо, но чрезвычайно гадко хихикая, а Наталис Син Сауреаль шла с видом, что всё потеряно, пропало, забыто и мир никогда не станет прежним. Позади мы оставили чрезвычайно довольного эльфа в обществе позолоченной статуи молодой Наоми Кэмпбелл с длинными острыми ушами. Обнаженной, естественно.

…сделанной мной из палки. Естественно.

— Он продал эльфу палку в лесу… — бормотал за моей спиной монотонный женский голос, лишенный малейших признаков жизни, — Он назначил меня главой рода…

— Кажется, ты её сломал, — поделился со мной наблюдением не оборачивающийся дракон, имеющий дополнительный орган зрения.

— Разве что погнул, — отмахнулся я, — Она у нас девочка крепкая, закаленная. Скоро очухается.

— Чудовище… Эфирноэбаэль был прав… — бормотала в прострации Наталис Син Сауреаль, провалившая бросок на дипломатию и харизму, — Какой-то человек всего лишь за час разговорил знатного эльфа, который вышел к нему из поселения, сам вышел…!

— Пока ты отращивала бороды всем подряд! — уточнил я, — О чем это говорит? О том, что я воспитанный. И люди ко мне тянутся. Даже эльфы. А судя по тому, какую он стойку сделал на скульптуру — это был эльф высокой культуры!

— Орки тоже тянутся, Джо. Тебя на свадьбу звали. Еще пара шуток бы отколол, и свадьба была бы двойной!

— Кстати, вполне вариант, чесалка там зашла на «ура»…

— Наталис, слышишь? Всё могло быть хуже! Джо мог бы тебя и замуж взять!

— Или отдать.

— Или отдать… ААА!!! Бежим, она взбесилась!!!

Как показали следующие пять минут — эльфийка с сорванной башней вполне способна заставить сильно бородатого дракона взлететь в любых условиях, так еще и успеет вцепиться ему в хвост, добраться уже в полете до назначенного виноватым волшебника и устроить тому террор, почти переходящий в авиакатастрофу. Спас нас Игорь, который в кои-то веки отвлекся от пассивного созерцания окружающей среды, поймав обоих щупальцами в тот момент, когда мы уже летели к земле.

Выплеснув на нас всю свою эльфийскую ненависть, Наталис Син Сауреаль заснула еще до того, как я закрепил её позади себя на драконе.

— Даже я фигею с этой женщины, — поделился со мной Шайн, повернув зубастую башку во время полёта, — И ведь не боится, что ты её просто выкинешь!

— Доверчивая она у нас, — погладил я сопящую девушку по голове, уткнувшейся лбом в моё плечо, — Чем и подкупает.

Лететь предстояло долго, а по пути еще следовало и подумать. Тот самый эльф, который купился на негритянско-эльфийскую красоту, зажиматься не стал. Как только все недопонимания между нами были урегулированы подарком, он тут же выдал всё, что знает насчет Хорниса лон Элебала. Знал он немногое, но плюс был в том, что больше, чем это немногое, нам не смог бы рассказать ни один эльф континента.

Итак, местные остроухие в своих лесах жили с незапамятных лет, в сотнях и сотнях небольших поселений по всему этому лесистому многообразию. Как водится в таких местах, тёрлись эльфы лишь с ближайшими соседями, с ними же резались, женились, писали стихи и воровали вместе гусей у орков. Ну и, бывало, переползали из деревни в деревню, если постуканная лобиком об березу эльфийка западала другому эльфу в душу аж до щелчка. Ну как оно в любой деревне бывает, только с растяжением на сотни и тысячи лет.

И тут, внезапно, без объявления войны, без какого-либо предупредительного выстрела, без ничего, внезапно пропадает одно из самых далеких, но при этом наиболее сильных, эльфийских княжеств. Ну не все, а основное поселение, точнее эльфы в нем. За одну ночь. На их месте возникает, с утра не срамши, Нахаул лон Элебал, делающий вид, что он тут был всегда. Молча. С такими же молчаливыми солдатами.

От волшебных народов, часть из которых порскнула кто-куда, а часть осталась, соседи информации не добились. Ну пришли, ну зарезали всех эльфов под ноль, ну остались. Это, как бы, и так видно. Проходит несколько минут, то есть пара месяцев по меркам длинноухих, и в столице внезапно помершего княжество образуются родные, близкие, и прочие мирные жители под руководством Элебалов. Как будто, так и было надо.

Никто ничего не понимает. Вообще. Нет, если бы Нахаул попытался бы сунуться еще куда-нибудь, то на острые уши встал бы весь континент, началось бы убиение сумасшедшего эльфа всеми силами, любой ценой… но подобного не произошло, поэтому соседи, почесав умные эльфийские головы, решили погодить с расспросами нового соседа… столетие-другое. Выставили дозорных побольше, да махнули рукой.

Это были плохие новости. Я рассчитывал найти вовлеченных эльфов, заинтересованных в том, чтобы Нахаулу лон Элебалу плюнуть в суп. Неважно как, информацией, делом, магией, хотя бы жопу из-за елки показать. Но нет, у нас здесь полный голяк. Вот тебе, Джо, направление, вот тебе точка на карте, но кроме этого — ничего. Точнее — злобный эльфийский колдун зашкаливающей силы в окружении не менее злобных, но менее могущественных колдунов, а также воинов, сторожей, гвардейцев и убийц-дворецких. А я те морды помню, мы когда с Эфирноэбаэлем друг друга мутузили при переносе Лючии, я эльфов видел. Там не кот насрал, там матёрые джекичаны, они нам такое харакири и буккаке устроить могут, что потом ни один самурай после пол-литры не разберется.

Итак, политика не сработает. Магия тоже, потому что я банально не знаю возможностей нормального эльфийского мага. Даже просто нормального, не говоря уже о чем-то круче. Военной силы — нет. Подполья — нет. Врагов Нахаула лон Элебала… нет. Друзей, союзников, любовников, любимой березы… нет ничего, кроме, кроме Хорниса, который, трам-парам-пам-пам, наша финальная цель. Вот такие вот пироги с котятами.

Ладно, и не такие метели в хлебало летели. У меня есть ручная, но особо опасная, эльфийка! Плюс дракон. Осталось понять, как ими воспользоваться так, чтобы оба уцелели в конечном итоге. И не убили меня!

Мыслей в голову не приходило никаких, кроме относительно гениальной идеи поймать трех поросят, написать им на боках цифры «1», «2» и «4», а потом десантировать их в новоявленное княжество. Эльфы сходят с ума, ища третьего поросенка, снимают Нахаула с княжения, и вот он, идёт лесом, весь понурый и убитый, а тут мы его молодецки подхватываем. Красиво, но сомнительно. Все равно что скинуть ему на голову бумажку «выходи, подлый трус!», а он возьмет и выйдет.

Не, мне нужно нечто, что займет сразу всех эльфов в этом палисаднике. Надежно, с гарантией, но при этом не заставит Нахаула тут же звонить брату с криками, что его обижают. И, кажется, нечто годное уже начинает приходить мне на ум!

— Джо? — неожиданно позвал меня Шайн.

— Да? — крепко держа мысль за хвост, я поправлял дрыхнущую эльфийку, чьи руки полезли куда-то не туда.

— Сегодня ведь хорошая погода? — осведомился новоявленный дракон, гордо парящий в нужном нам направлении, — На небе ведь не облачка?

— Ну да, — проворчал я, — Хорошая. Вообще всё чисто было.

— Мы же над деревьями летим? — не унимался кот.

— Над деревьями! — терял терпение и частично девушку, я.

— … тогда почему мы летим в тени, Джо? — этот вопрос мне задали каким-то слегка истеричным голосом, не поднимая рогатой, зубастой и зеленой башки от царства зелени, проносящегося внизу.

Несмотря на то, что это был очень хороший, логичный, прекрасно выверенный и снабженный целым аргументативным комплексом вопрос… отвечать на него я не захотел. Вот такое острое нежелание у меня образовалось, вполне созвучное с поведением Шайна. А что? У меня тут вопрос первостепенной важности, девушка с плеча сползает, с ветром бороться надо, об отчизне подумать. Да и не только о ней. Как там, Редглиттеры? Хорошо ли им лежится в стазисе? Никто не добрался? Защиту-то я хорошую поставил, но кто этого архимага знает…

Однако, увы и ах, но более одной десятой секунды на душевное томление я потратить тупо не мог. Не тот у меня статус, ситуация, жизненная позиция и общие ориентиры, чтобы игнорировать прервавшийся поток фотонов, благодаря которым наши глаза вообще хоть что-то видят в этом лучшем из миров.

Поэтому я, всё-таки, посмотрел вверх. Смело, зорко и придирчиво.

…затем быстро и болезненно сглотнул образовавшийся в горле кирпич. Он был там совсем лишним, понимаете? Такое очень мешает отчаянно кричать во всю глотку, возможно жалобно, но очень пронзительно и душевно, как, наверное, кричит заяц, чувствующий, что на его загривке почти сжались когти пикирующего орла. Технически, ситуация была именно этой, потому что над небольшим, я бы даже сказал сейчас, чахоточным Шайном, летел другой дракон. Побольше.

Весьма побольше. Ну… нас закрывало тенью от одного его крыла несмотря на то, что этот гребаный летающий кит откровенно коричневого цвета был еще метрах в двадцати…

После оценки ситуации я почувствовал себя сразу всеми мелкими беззащитными животными Орзенвальда, над которыми внезапно образовалась опасность. Это, конечно же, не помешало мне завизжать раненным в жопу пугнусом (а я знал, как они визжат при таком ранении!), но помешало кое-что другое.

— Джо! — пронзительно и радостно взвизгнули откуда-то сверху очень знакомым голосом, вынуждая меня подавиться воплем, — Джо! Это ты! Я нашла тебя!! Ура! Я нашла тебя!!!

Подобное развитие событий предполагало некий положительный исход, которым могла бы закончиться наша встреча с катастрофически огромной летающей ящерицей, но разве что в сказке, которую рассказывают детям до шести лет, страдающим тревожным расстройством из-за неверного цвета купленного им в подарок айфона. В нашем же случае радостный визг сменился криком ужаса, с которым женская фигурка слетела с шеи колоссального летающего ящера, отправившись в свободный полёт вниз под громовое рычание:

— ТЫ БОЛЬШЕ НЕ НУЖНА! Я — НАШЕЛ ИХ! СМЕРТЬ ВОРУ И ЕГО ПОДДЕЛКЕ!!

Каким образом я, занятый контролем шевелящейся эльфийки, дрожащего дракона и своего ануса, успеваю еще и подхватить мимопролетающую бабу, которой меня банально бомбардировала эта сраная годзилла — не смог бы поведать никто, даже боги. Но я, мало того, что справившийся с этим кордебалетом, еще и успел-таки завизжать, посылая между ушей Шайна сигнал-приказ-мольбу:

— Валим!! Валим!!! Валим!!!

Следующие несколько секунд высшего пилотажа, когда я, вцепившись в шею искусственного дракона ногами и задницей, балансирую с двумя визжащими женщинами подмышками, можно слегка упустить, потому что они, эти секунды, банально расплываются в памяти. Моего кота никто не учил круто летать как дракона, он еле-еле научился крыльями махать, а, уловив уровень паники в моем голосе, еще и принялся шеей с хвостом двигать. Судорожно. Но это ладно, это мы прощаем, потому, как и сами с усами, не поняв, что чрезмерно огромный ящер, летящий над нами, не может причинить нам зла, не подвергнув себя же опасности врюхаться в деревья. Поэтому, выход из-под его тени всех четверых, не считая Игоря, который бы никуда не делся, вполне нормальное, даже безопасное действие, просто сильно омраченное ужасом, шоком и паникой.

Технический момент, как говорится. Более того, я, судорожно оглянувшись, чем чуть не сломав себе шею, даже убедился, что кошмарная туша даже не попробовала сменить курс, а продолжает лететь, куда летела, пока Шайн, завывая как проклятый всеми богами кот размером с дракона, не пытается заложить крутую дугу, причем даже помогая себе лапами, пытающимися оттолкнуться от крон деревьев. Все эти маневры стоили нам седых волос и пережатых мышц, но были совершенно, полностью и безгранично… бесполезны.

— РАЗОРВИТЕ И ПОЖРИТЕ ИХ, ДЕТИ МОИ! — величаво прогрохотала летающая гора цвета детской неожиданности, продолжая своё неторопливое движение, — СМЕРТЬ ВРАГАМ РОДА ДРАКОНОВ!

…и вот тут-то я увидел, что крылья этой невменяемой рептильной ипохондрии скрывали от нас отнюдь не только солнце, а еще такую мелочь, вроде трех десятков других драконов…

…поменьше и… побыстрее…

— Беги, Шайн! Беги!!! — заорал не своим голосом я, не чувствующий уже ни рук, ни ног, да и ничего, кроме бешеного стука сердца.

Лунный кот, надо сказать, впервые в жизни сделал то, чего я от него никогда не ожидал — он не подвел. Обернувшись на секунду, Шайн выхрипнул нечто матерное, а затем, подняв нас несколькими мощными взмахами крыльев чуть выше в воздух, заложил крутую дугу, попутно растопыривая хвост на все восемь щупалец, каждое из которых исторгло заклинание, выдавшее облако густого фиолетового газа. Затем, как-то хитро сложив крылья, дракон чуть ли не упал до самых верхушек деревьев, умудрившись в последний момент растопырить крылья с хрустом и щелчками. Взвыв от боли, от понес нас на устрашающей скорости вдаль под визг продолжающих орать женщин.

Бросив взгляд на удерживаемых дам, я понял причину их бесконечного визга, уже ставшего фоном для нашей непростой жизни — каждую я держал лицом назад, так что они обе наслаждались зрелищем на полную. Самого тоже прошибло удивление, прорвавшееся даже через весь адреналин — если в правой руке я удерживал прекрасно мне известную изящную задницу Наталис Син Сауреаль, то вот в левой у меня трепыхалась не менее знакомая жопа, бывшая куда пышнее. Принадлежала же она самой Саломее Дитрих Ассоль ди Кастроидес, бывшей верховной жрице Лючии.

— Какого хрена…? — только и прохрипел я, как внезапно заорал пыхтящий как трактор Шайн:

— Джо! Они сквозь дым пролетают⁈ Пролетают⁈

— А? Что? — до меня не сразу дошло, но, бросив взгляд на преследующую нас стаю, выполнившую тот же маневр, что и мой фамильяр, но куда плавнее и мягче, я подтвердил, — Да! Насквозь проходят! А что?

Драконы, продолжая лететь стаей, действительно пронзали своими телами туманную завесу, которую поставил Лунный кот. Один за другим они довольно быстро пронзали её собой, выходя точно нам в тыл. Гребаный парад…

— Хорошо… — как-то жалко всхлипнул наш несун, а затем закашлялся. Перестав отплевываться, Шайн повернул ко мне свою зубастую хлеборезку, и прохрипел, — Значит, еще поживем…

Глава 13 Со смыслом!

— Тебе не скрыться от нас, жалкая тварь!

— Мы знаем твой запах! Твой и твоего отродья! Вам некуда деваться!

— Мы следим за тобой, ничтожество!!

— Мы отомстим! Страшно отомстим!

Драконы летали и орали у нас над головами. Правда, между ними и нами было полсотни метров зелени и крепкой древесины густого леса, летучие ящерицы не могли добраться до наших нежных и трепетных тел, но вот выпускать из фокуса своего внимания эти твари, обладающие почти сверхъестественным обонянием, нас не собирались.

Впрочем, мне пока что было не до этого. Уподобившись дракону, я навис над своей жертвой, вытянув шею и угрожающе пуча глаза, а заодно и вопя, как потерпевший:

— КАК ТЫ МЕНЯ НАШЛА⁈

Нет, ну это издевательство какое-то! Ладно Наталис, она эльфийка, у неё свои заморочки, но эта! Молодая блондинка, считающаяся одной из красивейших женщин Орзенвальда, была совершенным нулем в любой магии, кроме своей красоты и апостольства Лючии! Она была простым, очень простым, предельно простым, изученным мной вдоль, поперек, вокруг, около, сзаду, спереду, снизу, наискосок, вперенахлест и по наклонной… человеком!

Блондинка, только что пережившая свой собственный выкидыш драконом, поимку посреди нигде, несколько чудес с виражами, вид драконьей жопы с глазом и щупальцами, а затем резкий спуск в лесную хмарь, сидела, икала и таращила на меня свои голубые гляделки. Несколько щипков в нежные части тела (а они у неё везде!) вернули Саломею в адекватность, от чего она и промямлила, что когда-то давно, когда всё на свете еще было хорошо и чудесно, богиня благословила своего апостола на то, чтобы та всегда знала, где находится Джо.

— И ты тоже⁈ — внезапно вызверилась на блондинку куда лучше пережившая драконьи гонки Наталис.

— Что тоже…? — не поняла та, а потом, внезапно как-то поняв, надулась, подбоченившись, — И я!! А чё?!!

— Да ничё! — начала подбираться к ней остроухая, — Я вот…

Махнув рукой на обеих баб, совершенно непострадавших, я отправился к Шайну, который себя как раз чувствовал не очень. Еще бы, ведь именно он нас и вытащил, переведя свой резко замедлившийся полёт в падение на ветку огромного дерева, которая и послужила трамплином для дальнейшего спуска. Тот проходил под воздействием гравитации, а лапки драконов отнюдь не приспособлены к таким прыжкам и разворотам.

— Ты как? — спросил я у валяющегося на брюхе фамильяра.

— Паршиво… — прохрипел тот, — Болит всё, что только можно. Колдуй меня массажем и исцелением!

— Это можно, — согласился я, начиная выводить заклинания жезлом, — А эти собаки крылатые сюда не залезут?

— Джо, — на меня уставился мутный от боли, но полный снисхождения взгляд чешуйчатого гада, — Они же не коты, чтобы такое вытворять. Обычные ящерицы. Разве что пешком сюда придут… но не придут. Не идиоты. Ох, как хорошо…

— Не идиоты, потому что не ориентируются в подобной местности, — покивал я, размышляя над сложившейся ситуацией, — Нельзя взлететь, а мы можем залезть на дерево. Во всяком случае, твой спуск они видели, слышали и нюхали. Комментарии я тоже слышал. Кстати, что за гадость ты им там распылил?

— Ну… — Лунный кот сделал вид, что смутился, — Это мы с Игорем разработали. Чуть-чуть маны-то свободной было, а многого и не надо. Это просто недолгоживущая липкая пыль, которая стремится к теплу. Если сквозь неё пролетает дракон, то она лезет ему под чешую, это очень неприятно.

— Да…? Ну-ка научи…

С золотого канделябра у меня получилось выдать колоссальное облако этой фиолетовой дряни. Выпрыснутое над деревьями, оно послужило причиной массовой драконьей истерики, даже коричневый патриарх начал откуда-то орать, чтобы младшие разогнали эту дрянь крыльями. Получив приблизительное представление о дислокации врага, я вернулся к лечению кота и слушанию дела о двух спорящих бабах. Те, кстати, времени даром не теряли, разве что своим ором давали понять орущим драконам о том, где мы находимся. Сука, что за обмен секретной информацией⁈

— Малчать! — гаркнул я, подскакивая к предательницам, — Хватит верещать как потерпевшие! Саломея! Ну-ка докладывай, какого демона ты тут делаешь и какого хрена тобой в меня драконы кидаются⁈

Ну вот, прямо как триггер сработал — заговорила, причем навзрыд!

История оказалась настолько короткой, что ни уму, ни сердцу. Саломея свет батьковна спокойно жила на каком-то тропическом острове, где требовалось прокачать веру у местного монастыря до исторического максимума. Ничего особенного, молитвы, посты, потом каре ягненка в вине на обед и загораешь себе голой на балконе выделенных апартаментов, слушаешь песнопения, да мечтаешь о грехах плотских в количестве большом. Все скучно, обыденно, тоскливо, но богиня-мать занята, поэтому приходится жить вот так.

В этот момент появляется откуда ни возьмись старый тощий эльф и предлагает сменить обстановку. Мол, драконам срочно понадобилось поговорить с Джо, поэтому не хочет ли Саломея прокатиться с ветерком, возглавив небольшую стаю, да указать ящерам место, где водится этот самый Джо?

Будь на блондинке трусы, то она бы из них выпрыгнула от восторга, ведь ей чуть ли не прямым текстом пообещали сначала приключение, а потом и разврат (ну, когда я с драконами наговорюсь). Естественно, она сразу стала на всё «угу», Эфирноэбаэль её телепортировал к драконам (те казались очень милыми!), а затем было много ветра и сквозняка (под легкое-то платье), ужасно скучно и не с кем поговорить, потом сближение с милым Джо, который точно всё поправит и дуть не будет, потом очень экстренное сближение с милым Джо, потом ужас, страх, горькое чувство предательства, побаливающие ребра и, кажется, в попу-таки надуло, можешь посмотре…

— Да замолчи ты уже! — рявкнула эльфийка, украшая блондинку роскошной бородой… ниже пояса, — Так теплее⁈

— ААА!!! — искренне удивилась Саломея новому бикини-дизайну до колен, — Что это такое?!?!

— Так, отставить безобразие! — скомандовал я, — Мы в заднице! Сначала выбираемся, потом балуемся!

— Она не может баловаться, — мстительно потыкала пальцем в бок паникующей блондинке эльфийка, — У неё все заросло!

— Гадинаааа!!!

Так, что у нас есть в активе? Приходящий в себя дракон, довольно бесполезный в густом лесу. Одна эльфийка, одна бородатая блондинка, два посоха, незаменимый и классный я. В минусе — тридцать драконов и одна летающая хреноверть невероятных размеров, оснащенные чрезвычайно прокачанным нюхом и злые на меня до беспамяти. Идею, что они устанут или рассосутся по местности отбрасываем, как мертворожденную, чертов Овершналь буквально натравил на меня целое стадо. Избавиться от него можно, лишь разработав нечто, что распугает этих гадин к хренам… а это нежелательно, потому что обиженные крылатые гады — лишь немногочисленные представители всех крылатых гадов, которым я плюнул в суп.

Вот же Эфирноэбаэль сволочь какая. Хорниса на меня натравил, драконов натравил, даже Саломею, получается, использовал. Всё втихую, всё по уму. Уважаю гада тощего. Прямо респект ему. Убивать буду ногами, если поймаю. Кстати, а почему сам Зис Овершналь, несмотря на то что ему в магическом мастерстве Хорнис тапочки носить должен, особого чувства опасности не вызывает? Хм…

Пока я думал на эту тему, между женщинами шла война Бороды, в которой принял живое участие Шайн. Болел он, правда, почему-то за Саломею, поэтому снова стал роскошно бородат. Видимо, коварный кот именно этого и добивался, потому что при взгляде на его харю блондинка тут же опускала глазки до своего нового теплого украшения, и тут же ставила рекорды собственного гнева. Такой бардак окончательно убедил меня в том, что отсюда надо линять с как можно более высокой скоростью, пока тридцать ящеров что-нибудь не придумали. Они, так-то, и колдовать могут, если постараются. Я что-то сильно сомневаюсь, что сейчас все эти сволочи чисто машут крыльями и пышут злобой, а не работают головами!

Решение. Большое, красивое, яркое. Оно снизошло мне в голову как озарение, которое испытывает кошерный японец, сидящий с чашкой саке под сакурой и любующиеся на лепестки. Красивым, розовым, изогнутым и мимолетным, но настолько притягательным в своей увядающей красоте, что у меня чуть посох из руки не выпал.

— Шайн, — негромко обратился я к дракону, — Настал твой звездный час.

— Чего⁈ — тут же насторожился мой фамильяр, — Ты… ты чего делаешь⁈ Ты чего там колдуешь⁈

— Не ссы, — успокоил я его (кот не поверил), — Всё будет отлично. Ты будешь в восторге. Все будут в восторге.

— Так, Джо, я… я знаю это выражение твоей поганой морды!! — запаниковал бородатый котодракон, оглядываясь по сторонам и тут же находя первые эффекты моей магии, — Эй! Почему я золотой⁈

— Говорю же, не ссы, сейчас всё будет пучком. Помнишь, в какую сторону нам надо? — уточнил я, продолжая накладывать заклинания под шум ссорящихся девушек.

— Помню! Но ты словами скажи! Хватит колдовать!

— Да ладно тебе, ты эти заклинания уже на ать-два помнить должен! Я тебя облегчаю, я тебя тонизирую, я тебя…

— Вот это мне и не нравится, что ты меня! Напомнить, что я взлететь не смогу⁈ Там драконы!

— Да тебе и не придётся летать, дружище. Ты же кот, у кота лапки… он на них бегает…

— Джо… Джо…! Хватит! Что ты творишь⁈ Почему от меня так пахнет⁈ Вон даже девчонки принюхались! Мне не нравится, как они на меня смотрят!

— Шайн, — проникновенно проговорил я, — Ты же всегда хотел славы, мощи, признания и преклонения? Ты всегда мечтал о том, как будешь повергать тех, кто на тебя косо посмотрит? Ты всегда желал выделиться?

Морда моего фамильяра приняла обалдевающе-мечтательное выражение, что особенно хорошо смотрелось на золотом драконе.

— Сейчас у тебя всё это получится, дружище. Ты будешь вспоминать об этом дне долгие-долгие годы. Ты даже научишься записывать манадримы, чтобы переживать его снова и снова. Я тебе это гарантирую…

— Джо, что ты задумал? — подбежала ко мне Наталис, — И чем так вкусно пахнет⁈

— Если для того, чтобы добраться до Нахаула лон Элебала, мне нужна армия, то она… у нас над головой, — оскалился я, запуская очередное заклинание в Шайна, — А вторую… вторую мы соберем по пути! А возглавит их божественный зверь Дахирима, Шайн!

— Да! — не выдержал кот, получивший переизбыток сладких обещаний прямо в самое свое уязвимое место, — ДА!!!

Интерлюдия

Что значит быть эльфийским князем? Вопрос, казалось бы, простой, ответ на него полагается однозначным. Родись в семье лесных остроухих аристократов, собери достаточно силы и влияния, скажем, лет за пятьсот, дождись нужного момента, воспользуйся им, взойди на престол. Защити своё место от тех, кто решит тебя столкнуть или проверить, а затем… вот тут большинство отвечающих бы запнулось, предполагая, что дальше всё будет ясно и понятно. У Нахаула лон Элебала был свой ответ.

Мелочи, вроде первоначального набора влияния или оттачивания умений, полагающихся знатному эльфу, он не принимал всерьез. Это как знать азбуку или уметь не проливать на себя воду, когда пьешь, полагается каждому взрослому. Насчет престола он бы тоже лишь презрительно хмыкнул, так как род лон Элебалов еще тысячи лет назад был обречен своей древностью и славой на правительственный стульчик. Мощь? Мудрость? Государственный ум? Зачем думать о обретении того, что ты незаметно приобрел эпохи назад?

Нет, у князя Нахаула было своё мнение. Непревзойденным правителем эльфов является тот, кто всегда знает, что нужно делать! Всегда! Именно его он доносил до всех своих поданных, чем и завоевывал дополнительный авторитет. Крошечный нюанс, что вместе с ним доносилось простое «если ты не знатен, как Элебал, если не могуч, как Элебал, если не прожил столько же, сколько Элебал — то говно ты, а не князь!», эльфы князя воспринимали как данность, а остальные предпочитали игнорировать, ибо связываться с могучим мудрецом никто не хотел. Последний ловко пользовался плодами своего конфликта с братом, идущего сквозь века, имея репутацию мало того, что весьма непростого князя, так еще и такого, который периодически меряется длиной рогов с другим могучим мудрецом, оставаясь жив, весел, бодр… и с княжеством.

Проще говоря, если смотреть правде прямо в её бесстыжее рыло, Нахаул лон Элебал был редкостным гопником, выезжающим всю дорогу на дутом авторитете и своей немереной мощи. Ну а что тут, в лесу, особо княжить? Все и так знают, что делать, так что остаются лишь интриги, скандалы и расследования, от которых вполне защитит толстенный понт и морда кирпичом. В реальную историю Нахаул последний раз попадал около четырех тысяч лет назад, за что бы порот виноградными лозами родной матерью, которой его понты были совершенно до звезды. Всё остальное время ему просто прокатывало быть Элебалом.

До сего дня.

— Милорд! — в зал, где Нахаул предавался послеобеденным размышлениям, вошёл гвардеец, пользующийся некоторым доверием князя. Служил он последнему уже три сотни лет, так что вполне мог претендовать на звание лица, приближенного к престолу.

— Что там случилось? — недовольно спросил, слегка напрягаясь, восседающий у окна князь.

— Феи, милорд! — легонько стукнув пяткой копья о паркет, доложил бронированный эльф, — Многие тысячи фей без спросу вторглись в город!

— Ты отвлек меня от размышлений по этой причине? — приподнял одну из бровей мудрец, демонстрируя свой великолепно сдерживаемый, но безусловно наличествующий гнев.

— Мы никогда не сталкивались с вторжением подобного рода, милорд, — коротко поклонился ни грамма не смущенный гвардеец, — Вред эти феи никакой не наносят, охотно подчиняются, если обратиться к одной из них, рассказывают всё, что от них требуем. Но остальные…

— Да…? — Нахаул, оказавшийся в непростой ситуации, по-прежнему хотел переложить её на плечи подчиненных, но представитель этих самых подчиненных имел то же желание, что создавало коллизию интересов, — И что же они говорят?

— Я передам дословно, милорд, — тихонько кашлянул в кулак эльф, — Они говорят, что Великий Вкусный Золотой Дракон повелел им прилететь сюда, чтобы визжать, кувыркаться, славить князя и… прятать кусочки ткани. Вот такие, милорд.

На ладони затянутого в броню эльфа лежал крошечный кусочек серой ткани. Бросив короткий взгляд на добычу гвардейца, Нахаул лениво шевельнул пальцами, мастерски сплетая заклинание Познания.

— Ткань, которую ткут люди… — задумчиво протянул князь, продолжая всматриваться в заклинание, — Ношеная…

— На этом континенте почти нет человеческого рода, милорд, — решил сделать ремарку гвардеец, — Возможно, кто-то из соседей хочет на что-то намекнуть этим бедламом?

— Возможно, — нехотя кивнул князь, — Соберите больше обрывков, пусть маги их проверят.

— Слушаюсь, милорд, — коротко кивнул подчиненный, — Но что делать с феями? Они продолжают наводить суету.

— Ты сказал, что они слушаются приказов.

— Да, если обратиться к одной, и она поймет, что обратились к ней, то она ведет себя… как обычно. Но сколько бы мы не кричали в воздух, все остальные — не реагируют ни на что. Ни на угрозы, ни на приказы.

— Усыпляйте их! — Нахаул резко развернулся к воину, — Немедленно! Всех. Что бы это ни было, оно должно быть прекращено!

— Милорд! В таком случае могут пострадать и наши феи, летающие среди этих пришельцев! Они тоже не слышат нас из-за поднятого шума! Именно поэтому я и счел нужным…

Вот тут Нахаулу пришлось крепко задуматься. Ситуация казалась совершенно неопасной, но досадно неприятной. Атаковать заклинаниями, пусть и относительно безобидными, собственных вассалов, принесших клятву верности, было чрезвычайно рискованно. Уснувшие феи будут падать, эльфы не смогут гарантировать безопасность каждого маленького тельца, что шлепнется на траву его города. Особенно, если царит такая суматоха. Соседи. Кто-то из соседей замыслил эту недобрую каверзу, а клочки ткани просто для отвлечения внимания! Стоит только эльфам Элебала проявить небрежность по отношению к собственным новым слугам, то у всех вокруг княжеств появится очень весомый повод задавать вопросы, на которые отвечать Нахаулу совершенно не хочется!

Особенно в отсутствие брата!

— Идём, Карвангаил, — от напряженной умственной деятельности, князь даже вспомнил имя своего подчиненного, — Мне придётся помочь вам в решении этой ситуации.

— Благодарю вас, милорд! — скупо улыбнулся именно этого и добивавшийся эльф.

Конечно, почти любой из мудрецов города мог бы создать закручивающийся ветер, который бы запросто смел буйствующих фей из воздуха. Половина из них могла бы устроить всё так, чтобы всю кучу-малу визжащих крошечных существ опустило бы в одно место (переломав нежные создания к чертовой матери). С десяток мастеров волшебного искусства могли бы гарантировать выживание по крайней мере трех четвертей волшебных созданий, пока бы некоторая часть из них не задохнулась бы под весом других. Всего пара эльфов высшего посвящения сумела бы, напрягшись изо всех сил, управлять самим воздухом так, чтобы засыпающие в воздухе феи плавно опустились за пределами поселения, где бы их и смогли подобрать (если бы нашли).

Только Нахаул лон Элебал, легендарный мудрец, один из самых могучих пользователей волшебства этого мира, смог создать тысячи и тысячи невидимых ладоней, принимающих в себя крошечные тельца уснувших хулиганок. Только он, контролируя эту невидимую мощь, смог филигранно направить магию так, чтобы его собственный дворец стал безопасной гаванью для великого множества уснувших фей, влетающих под его своды. Пустые пиршественные залы, гостевые покои, комнаты отдохновения и скорби, веранды, мансарды и балконы величественного строения быстро заполнялись спящими гостями князя. Ни одному существу не был причинен вред, ни одна тоненькая лапка не была сломана, ни единое крылышко не помято.

— Вот так вот! — довольно произнес изрядно напрягшийся князь, мановением руки захлопывая все ставни и двери дворца, дабы ни одна проснувшаяся малявка не вернулась к своей вредительской деятельности.

— Примите наше восхищение, милорд! — слаженным хором выдали двенадцать мудрецов, стоящих под балконом, с которого колдовать князь, — Это было великолепно!

Совершенно заслуженный комплимент для столь мастерского управления волшебством. Пусть не первый, даже не стотысячный в жизни Нахаула, но послуживший некоей компенсацией за потраченное время и силы.

— А теперь найдите мне виновного в этом бедламе! — сдержанно, но очень властно повелел верховный эльф, намереваясь развернуться и уйти к себе в покои, предусмотрительно оставленные свободными от фей. В спину ему посыпались уверения в подчинении полученному приказу, но до конца дослушать их князь не сумел. Как и уйти.

Вообще сложно что-нибудь успеть, когда с жутким грохотом и разрушениями прямо перед дворцом приземляется огромный коричневый дракон! Не простой, а явно древний, определенно патриарх рода! Причем титан, на ошарашенный взгляд обернувшегося лон Элебала, был откровенно не в духе, определенно уставшим, и совершенно точно находящимся в неописуемой ярости!!

— ОН ЗДЕСЬ!!! — оглушительно прогрохотал исполин, быстро разворачиваясь на месте и снося свежеустановленный самому Нахаулу памятник, — Я ЧУЮ ЕГО ЗАПАХ! ОН ТУТ ПОВСЮДУ! СЮДА, ДЕТИ МОИ!

Последнее было явно лишним, потому что прямо на глазах мудрецов и совершенно опешившего князя на их поселение приземлилось еще десятка три таких же уставших, но очень злых драконов!!

Три!

Десятка!!

Даже сам Элебал за свою жизнь не помнил ни единого случая, когда летающих ящеров в одном месте собиралось более четырех!!!

Новое нашествие летающих тварей, на этот раз куда крупнее и опаснее, полностью выбило Нахаула из колеи. В смысле совершенно. Драконы обрушивались на город один за другим, рычали, вертели головами, нюхали воздух, вели себя совершенно неприлично и опасно, а многотысячелетний опыт князя эльфов попросту… дал сбой. К такому его жизнь абсолютно не готовила, великий мудрец, застывший перед ужасным зрелищем наводненного злыми рептилиями города, попросту растерялся! Совершенно!

— Милорд! Ваша светлость! — совершенно, категорически, полностью некстати раздался крик одного из двенадцати проклятых мудрецов, — Что нам делать?!!

Этот дурацкий, совершенно неуместный для репутации лон Элебала крик подтолкнул отточенные инстинкты многотысячелетнего мудреца. Он пронзительно осознал, что настоящая опасность, что грозит ему сию же секунду, заключается не в гигантских ящерах, обрушившихся с небес, а в глазах его самых могущественных подчиненных, которые, устремленные пока на рептилий, в любой момент могут обернуться к нему. И что прочитают мудрецы на лице своего повелителя, как воспримут это — оно может быть хуже любой участи, что ожидает княжество!

— Разберитесь с этим, я скоро буду! — решительно рубанул Нахаул лон Элебал, исчезая с балкона со скоростью укушенного бешеной собакой человека.

Вообще-то, ему просто надо было взять жезл и справиться с лицом, застывшим в гримасе какого-то болезненного удивления, а затем попросту выскочить назад, левитировать к колоссу и вступить в переговоры… или бой. Шансы на победу у такого мудреца, даже в одиночку схватившегося со стаей, были бы очень неплохи. Однако, замешательство… сначала надо было победить его.

Всего пара-тройка секунд. Осознать катаклизм, увиденный собственными глазами. Приструнить сознание, пытающееся как-то утрясти в картину мира бешеных, но совершенно безобидных фей с бешеными и чрезвычайно обидными драконами. Много? Отнюдь нет, совсем точно нет. Категорически нет.

Но жизнь сегодня была совершенно немилосердна к князю, потому что, вернувшись в свои покои с балкона, он увидел еще одно зрелище, совершенно точно и категорически ясно не вписывающееся в те мириады шаблонов, заученных им за долгую-долгую жизнь.

В метре от пораженного и смущенного мудреца стоял совершенно голый худой человек, держащий в руках окаменевшего червя внушительной полутораметровой длины. Совершенно обычный, не считая темных кругов вокруг глаз, человек, держащий совершенно обычного, хоть и очень крупного каменного червя. Ничего особо удивительного, само по себе, но…

Всегда это проклятое «но».

В его покоях⁈

Посреди континента, не принадлежащего людям?!!

После безумия фей и нашествия драконов?!!

ГОЛЫЙ?!?!

В отличие от замершего на месте князя, нудист-вторженец не терял ни секунды. Сжимаемый им червь, точнее, его толстая часть, уже шла в неслабом замахе, направляясь точно в центр лба легендарного мудреца. Это самое толстенькое и тяжелое оголовье, презрев все личные защиты волшебника, достигло своей цели еще до того, как образ голозадого человека целиком утвердился в мозгу князя, смачно встряхнув и так уже пострадавшие мозги Нахаула лон Элебала.

БОНК!

Глава 14 Распущение грехов

— Человек-человек, а я тебя съем!

Заявление, сказанное игривым тоном, было очень серьезным. Кому как не мне знать, что за фривольной внешностью и манерами прячутся самые саблезубые бобры на свете? Хитрость, она, знаете ли, в том, чтобы использовать свои карты так, чтобы противник поверил в то, что ему хотят показать. Становится частью натуры, культуры, модуса операнди. Как не назови, но показная слабость обязана заставлять в себя верить всегда, а не по щелчку пальцев. Нужно быть, а не казаться, держа свою хищную, подлую, коварную и злобную натуру не под тщательным контролем, который может подвести, а глубоко внутри!

— Гм.

Медленно согнувшись, я положил тощие ноги эльфа на каменную дорожку, по которой волок свою ношу, а затем, распрямившись, посмотрел прямо в искрящиеся весельем глаза той, кого видел всего один раз в жизни… но ожидал увидеть снова. Передо мной, занятым переноской необычных тяжестей в места, крайне отдаленные от цивилизации, сидела лиса. Не простая, конечно. Простая или непростая, даже очень сложная… возможно даже лиса божественного уровня в это место бы не попала никак, но это животное, которое я уже видел в не менее отдаленных местах, вполне было способно на такие штуки.

— Съесть ты меня, конечно, можешь, — кивнул я, — Но ведь потом придётся съесть весь мир. Оно тебе надо?

— Весь мир? — уши здоровенной лисы удивленно встали торчком, а она сама, сев на задницу, махнула лапой, создав рядом с собой нечто, чрезвычайно похожее на меня, то есть, полную копию, — Ты уверен, человек?

— Здорова! — махнул мне рукой очередной мой волшебный клон, ради разнообразия совершенно не подчиненный хозяину, а затем, ни грамма не тушуясь, обратился к лисе, — Он уверен. Регулярная победа над собой необходима для вырабатывания гибкости, приспособления, адаптации. Разумеется, он учел, что с его разума может быть снята копия, которая будет использована против него. Я совершенно бесполезен, потому что он и сам не знает последствий всего, чем уже защитился.

— Это как? — недоуменно моргнуло фальшивое животное.

— Это значит, что если случится перекрестная коллизия событий, то результат будет непредсказуем даже для меня, — присев, я заботливо отряхивал бездыханное тело Нахаула лон Элебала от каменной пыли, — Распознать начальные процессы можно, но для этого надо быть мной. Полностью мной.

— Копия, какой бы точной она не была, имеет все шансы провалиться при контакте со знакомыми моего оригинала, которые тоже часть плана, — покивал магический клон, задумчиво почесывая небритость, — Один единственный провал кратно сократит любые шансы на предотвращение катастрофы.

— Неминуемой катастрофы! — важно поднял я палец вместе с собой, до уровня гордо стоящего человека.

— Неминуемой, — кивнул мне клон и… развеялся.

Осталась только сидящая лиса. Она такой была не долго, лишь несколько секунд. Встав на все четыре лапы, неведомое животное грустно на меня посмотрело… и упало на бок, даже не стараясь как-то смягчить падение. Хотя, тут травка же. Ей мягонько.

— Вот какое плохое зло мы тебе сделали? — пожаловалась лиса, прижимая уши к голове.

— Да никакого, — вздохнув, я подумал чуток, а потом уселся возле этого чудовища, которое с огромным наслаждением меня бы сожрало целиком, — В этой ситуации, по сути, даже не виноват никто.

Посидели, помолчали. Дул ветерок, шумели листвой огромные деревья волшебного мира. Идеальная погода, свойственная этому чрезвычайно закрытому и тайному месту, была чудо как хороша. Эльф, опять же, лежит. Он для меня как раз дополнял всю эту картину, вселяя в неё, как бы это сказать? Полную гармонию, да.

— Знаю, хоть это и неправильно… — тихо тявкнула лиса, — Я пришла договориться, Святой Дахирима.

— Чувствую, легко нам не будет… — тоскливо вздохнул в ответ я.

Прямо как в воду глядел.

Ну а что вы хотите? Для борьбы с неодолимым врагом нужна непреодолимая сила. Угроза нанести ущерб такой тяжести, что само противостояние потеряет для этого врага смысл. На чашечке весов, отвечающих за мою жизнь и благоденствие, я положил Орзенвальд. Не сегодняшний, а будущий, тот, в котором, вполне возможно, будут летать самолёты, ездить поезда, стрелять автоматы и крутиться барабаны в казино. Тот, где человечество, ведомое мириадом свежих идей, начнет развиваться, богатеть, воевать и хитрить, придумывать новое и переосмысливать старое. Развиваться. Изучит магию и технологию, достигнет небес и того, что за ними, выроет Кольскую сверхглубокую и породит местную Кардашьян. С вот такенной жопой.

В общем всё, чего волшебному миру, чье название я уже забыл, категорически не нужно. Совершенно не нужно. Полностью и бесповоротно. То, что он не может себе позволить, дремлющий в своих тысячелетних снах. Ему, этому волшебному миру, нужен Орзенвальд именно в таком как сейчас состоянии, чтобы не лезли разные активные волшебники туда, где спят и видят сны могущественные сущности, полагающие такое существование единственно правильным. Эти сущности не хотят проснуться разделанными на тысячу кусков или запряженными в плуг. Они полагают себя главными и очень хотят, чтобы так и оставалось всегда.

Однако, хоть это и очень смешно, даже такая сущность как лиса, очень даже могущественная и знающая, оказалась… бессильной. Ну, для того, что мне надо.

— Я — Страж Покоя, святой, — уныло уткнув нос в дерн, поведала мне лиса, — Стоит мне прибегнуть к силе, либо сотворить что-то самой в Орзенвальде, как начнется пробуждение моих хозяев. Они не будут разбираться, не захотят вникать. Эти сущности привыкли решать проблемы, стирая жизнь с огромных территорий. Понимаешь, о чем я?

— Ну да, как муху спросонья прихлопнуть. И им плевать будет, что муха уже заразила их инфекцией, от которой они либо сдохнут, либо будут долго болеть, — кивнул я.

— Очень точное определение. Поэтому ты все должен сделать сам. Мы условимся так, Святой. Ты сам заварил всю эту кашу, пусть и не знал о многом. Сам с ней и разберешься… — взгляд сверхъестественного зверя был очень серьезным, — Твоей наградой за это будет единственное, что я смогу тебе дать. Но если ты проиграешь и будешь убит, то…

— Мы договорились, — пробурчал я, вставая на ноги и отправляясь к спящему эльфу, — Не лучшая сделка в моей жизни, но чего уж там. И не худшая.

— Я бы даже разозлилась, не тащи ты сейчас за ноги потомка одного из Владык, — покачала головой лиса, — Пусть и дальнего. До встречи, Джо, Святой незваного бога. Надеюсь, что при ней мы оба будем живы. Не хочу проверять, на что ты будешь готов в дохлом состоянии…

И пропала. Оставила за собой последнее слово. Вот как так-то?

Тоскливо вздохнув, я поволок эльфа дальше. Нахаул был тяжелым. Не сам по себе, что там, одни кости, откуда эльфу в лесу жира нажрать, а вот магически это была та еще глыбища. Держать такую хотя бы под одним заклинанием Глубокого Сна было уже сложно, остроухий банально своим резервом подшатывал реальность так, что любые чары вокруг него гнулись и трещали. Так что пришлось его перемещать пердячим паром, что меня вовсе не улыбало.

А тут еще и работать.

— Не люблю божественных животных… — ворчал я, орудуя собранным на коленке веником, — Как какую-то падлу учинить, сожрать там кого или хотя бы укусить, так они первые, а как работать, так у них лапки. Вот бы лапками и помогла со всем этим мусором справиться. Шух-шух-шух, и всё. Освободились бы быстрее. Но нет, мы же космос, мы не можем «шух-шух-шух»…

Только через двенадцать часов, выжатый как лимон и проклявший всё на свете, я покинул как это волшебное место, так и то место, которое вело в это место, а потом так вообще уплыл из всех этих мест в другое место, на большую землю. Там меня в гостинице для людей, расположенной в эльфийском городе, ждала, собственно, блондинистая людь вместе с эльфийкой, которые сидя на одной кровати в ночнушках, азартно играли в карты. На меня, ввалившегося в номер грязным, потным, вонючим, уставшим и измазанным в земле, обе тут же заверещали:

— А ну бегом мыться-бриться-умываться!

— Да щас! — сказал мудрый я, падая на пол, — Отзыньте, дщери! Моё помытое тело будет подвержено вашей похоти, а мне спать надо! Уставший я!

Ну и вырубился, не дослушав, какая я на самом деле скотина. Нет, ну а что? Сначала марш-бросок на драконе с повадками кота, который радостно чешет под шестьдесят километров в час по густому лесу, пользуясь отсутствием собственного веса. Потом сбор фей и переговоры с последними, первое было нетрудно из-за запаха, издаваемого Шайном, второе сложнее. Третье — загнать Лунного кота на дерево, а потом и немного повыше, чтобы он определил, на каком расстоянии от нас драконья стая, преследующая злостных нарушителей. Про сам штурм я молчу, там только нервишки шалили, а дальше один удар — и клиент готов… а вот отволочь добычу до ближайшей башни, постоянно колдуя смену запахов на себя и на остальных — это да, работа нелегкая. Молчу уже про переживания, нервы и усилия, что у меня ушли на то, чтобы качественно спрятать качественно лишенного сознания Нахаула лон Элебала в одном особом месте. И лиса еще эта…

Мне до половых игрищ сейчас, да? Нееет.

Пусть дальше в карты играют!

Вообще-то, я оказался в сложной ситуации с этими двумя мадам. Наталис Син Сауреаль была откровенно не рада свалившейся к нам с небес Саломее Дитрих Ассоль ди Кастроидес, а та, в свою очередь, была откровенно нацелена получить от меня то, что получала уже не один и не десять раз. Причин для отказа у меня, вроде бы, не было, но это могло создать определенные риски и недопонимания…

— … с твоей более полезной спутницей, да? — язвительно вопросил меня Шайн, терпеливо ожидая, когда я примотаю к его боку наглухо вырубленную магией блондинку, которую и обезвредил в ночи… под взглядом притворяющейся спящей эльфийки.

— Не говори глупостей! — возмущенно фыркнул я, проверяя ремни, — Саломея просто апостол Лючии. Если она будет таскаться со мной, то богиня может воспринять это близко к сердцу!

— И куда ты запихнешь этот орешек, белочка ты наша?

— Туда, где её никто не обидит, даже если найдут. Наталис! Хватит пыхтеть в кусте, полетели!

Когда недовольно бурчащая остроухая залезала на Шайна, делая всяческие намеки на то, что планировала провести эту ночь на простынях и совершенно иначе, драконокот утешительно пошлепал её по заднице одним из щупалец:

— Зато господин назначил тебя любимой женой!

— Наталис, хватит! Успокойся! Ты что, не поняла, что он просто хочет, чтобы ты выпала⁈ Усп… успокой… да не трогай ты его, мы все вместе упадём!

— Да она этого и добивается! Чтобы я с блондинкой расшибся!

— Игорь! Держи её ноги! Она ногами колдует!

— Игорь!! Распрямись обратно, я не могу лететь с согнутым хвостом!!!

Вот так и живем, выполняя чудеса на виражах, с мыслями, не погорячился ли я, мысленно согласившись с Шайном о том, что эльфийка — полезная. В лесах с эльфами-то да, но эльфы кончились, а она осталась. Может, стоило заменить на блондинку? Да и не поздно пока…

Пробираясь под заклятием невидимости на территорию Школы Магии, я мелко хихикал над местными педагогами, выпившими, думаю, не один литр спиртного от радости, что они, убрав отсюда моих доппелей, смогли перекрыть дорогу и мне. Наивные. Нет, смочь-то смогли, но не зря же я здесь преподавателем и деканом работал в поте лица своего? Да еще и зная, о чем мечтают остальные? Конечно-же, я решил эту маленькую проблему, как раз вот на такой случай!

Дети. Эти волшебные создания. У меня даже слеза умиления почти проклюнулась, когда я увидел своих бывших подопечных, выполняющих физические упражнения под зорким оком измученного дополнительными обязанностями Артуриуса Краммера. Бедолага так был истощен непрофильной работой, связанной с жутким дефицитом кадров в Школе, что даже не поддерживал свои обычные заклятия наблюдения, против которых я уже обколдовался. Технически, виноват в этом был, конечно, я, сперший и заморозивший в стазисе аж двух деканов, но это и превращало выбранное мной учебное заведение в крайне удобный вариант, где можно заховать немного святой блондинки. Причем, что радует дополнительно — сразу с несколькими вариантами куда её сунуть!

Изобретать лишнее я не стал, поэтому тупо оттараканил спящую блондинку в покои Дино Крэйвена. Положив красавицу на кровать, которая уж точно будет занята не скоро, я быстро и решительно забабахаю апостолу Лючии прекрасный стазис, в котором она будет дожидаться либо прекрасного принца, либо пока её покровительница почухается, чтобы отыскать свое пропавшее добро. Ну или кто-нибудь заглянет сюда, к Крэйвену. В любом случае, меня уже здесь не будет, а местные поймут очень толстый намек на то, что не надо воевать против Джо. Кто-то подкладывает отрезанные лошадиные головы, а мы подкладываем апостолов!

Кроме того, её вполне могут не отпустить, а припахать пахать в этой самой Школе. А что? Когда-то у Саломеи что-то вроде даже получалось тут…

— Джо…?

Признаюсь, это было неожиданно. Совершенно.

— Да, декан Саммерс? — обернувшись, я грустно посмотрел на женщину, которая в ближайшем будущем будет виновна в том, что Краммер и Вирт слягут с истощением, пытаясь выволочь все занятия. Я, конечно, уверенный в себе тип, но золотой канделябр, уже не раз выручивший, снова оставил у входа в чужое жилье.

Трилиза и изначально была женщиной стройной, без какого-либо лишнего жира (да и нелишнего тоже), а последнее время её высушило еще сильнее. Однако, на интеллекте не сказалось ни грамма. А еще она была уставшей на вид. Очень уставшей.

— Вот… — женщина легко, почти небрежно бросила на ковер перед собой жезл, который до этого удерживала в руке. Затем, посмотрев на меня, грустно улыбнулась, — Я сюда прокрадывалась поспать немножко… Здесь никто никогда не бывает. Видимо, я не одна так думала.

— Плохо выглядите, декан.

— А кто в этом виноват? — улыбка у неё была очень вымученной, — Они хоть в порядке?

— В полном.

— Наверное, могла бы и не спрашивать, — покачала головой моя внезапная собеседница, а потом неожиданно призналась, — Ты вот сейчас, укладывающий девушку на кровать, совсем не похож на разрушителя мира, Джо. Ветры Магии, да ты и на преступника не похож!

— Потому еще и жив, что не похож, — честно признался я, отворачиваясь к спящей красавице и начиная магией высекать на стенах и потолке символы, которые облегчат погружение её в стазис, — Нет, декан Саммерс, я не грожу ничем этому миру. Честное слово.

— Я так и…

— Уже не грожу, — уточнил я, заставив женщину удивленно икнуть, — Договорился там наверху. На самом. Как только закончу с проблемами, то сделаю так, чтобы всё было хорошо. Однако, перед тем как начать разбираться с мелочами, мне нужно закончить с делами покрупнее. Так что извините, но я вас усыплю. Вижу, что мог бы не усыплять, но мне потребуется несколько часов, чтобы замести следы.

Несколько минут прошли в тишине, а затем за моей спиной раздалось неуверенное:

— Джо… а можно тебя кое о чем попросить?

Женщины. Вот они не могут просто, понимаете? Для них мужик, которого они не напрягли — это плевок в лицо, это день насмарку, это предательство своей сути! Там, где мы самоотверженно читаем, пьем пиво, отдыхаем, занимаемся хобби, делаем что-то, что имеет КПД, женщина генерирует поток суеты, призванный наполнить паруса её корабля, несущегося вдаль без руля и ветрил!

Ладно, не этот случай. Эта спящая с улыбкой на лице женщина попросила меня сделать кое-что действительно важное. Но очень непростое.

Правда, я всё равно взялся. Умеют же они просить, что тут скажешь.

Магистр Боливиус Вирт, ректор Школы Магии, был чрезвычайно умелым магом. Кому попало такие звания не вручают, да и на должность такую не назначают. Он, сейчас сидящий у себя в кабинете и заполняющий какие-то бумаги, забыл о магии больше, чем я когда-либо знал, это был непреложный факт. Только вот еще, ко всему к этому, Вирт был очень, очень, очень-очень уставшим волшебником. Вымотанным почти до самого предела своего организма. Хотя, если присмотреться к пустым пузырькам на подоконнике, то уже и за этим пределом. Алхимические допинги вещь куда менее коварная, чем кофе. Они честно дают тебе иллюзию бодрости, а затем честно забирают.

Конечно, старый опытный маг почуял бы меня, даже если бы находился при смерти, только чуять было нечего. Свою волшебную робу, как и исподнее, я изорвал для фей, наводнивших моим запахом всю эльфийскую столицу, дабы драконам нюхалось лучше, посохи, жезл и волшебную палочку оставил у спящей Саммерс, положенной мной прямо рядом с Саломеей, что оставалось? Резерв? Резерв.

Ну… да, я сделал глупость, опустошил весь свой резерв, пока варил в покоях декана Мастеров то, что у меня сейчас на тряпочке. Хотя, глупость ли, если товарищ Вирт удивленно и глубоко дышит этим жутко усыпляющим составом, прижатым, вместе с тряпочкой, к его умному и красивому лицу?

— Тихо-тихо… — нежно шептал я, аккуратно придерживая голову возмущенно засыпающего мага, слегка шевелящегося, но уже понимающего, что происходит, — Всё-всё. Спят усталые игрушки, крепко спя-ят… одеяла и подушки ждут ребя-ят… Даже сказка спать ложится, чтобы ночью нам присниться…

Клиент готов. Ректора не просто обуял сон, его вырубило лучше, чем Муххамед Али мог бы вырубить Джастина Бибера. Черт, я бы немало заплатил, чтобы посмотреть на такое. Ладно, оставить фантазии. Аккуратно снимаем с ректора его защитные амулеты, которые пока не восприняли меня как потенциально враждебное существо, оттараканиваем сладостно храпящее тело на диван, идём назад к Саммерс, попросившей организовать эту диверсию, одеваемся, вооружаемся, причесываемся.

И тряпочку не забываем, тряпочку. Мы её, родимую, аккуратно всунем в густую бороду Артуриуса Краммера, продолжающего вести урок. Ох, чуть не забыл, иллюзия рыжих волос, обязательно! Это же дети!

Декан Боевой магии был очень ответственным человеком. Огромный, грозный, бородатый, с резервом, которого мне бы хватило, чтобы смело сойтись с Хорнисом лон Элебалом лоб в лоб, этот могучий мужик не мог себе позволить позорно грянуться прямо посреди урока от чудовищной накатившей сонливости! Он дрался, он боролся, он самоотверженно цеплялся за огрызки своего ускользающего сознания, он даже постучался лбом о собственный посох, а затем его кончиком попытался ударить себя по ноге!

Увы, сваренное мной снотворное было сильнее. Его миазмы, захватившие бороду, и под воздействием тепла врывающиеся в нос Краммера, не щадили чувств огромного мага. Они их просто вырубали!

Ловить такую тушу, величаво падающую как подрубленный дуб, мне было нечем. Ну тощий я, чего уж там. Да и облегчить вес мага, не пренебрегающего защитными амулетами, не получилось бы. Пришлось создавать воздушную подушку, чтобы громогласно захрапевший Краммер под охи и вздохи целого класса, с размаху рухнул на воздух в полуметре от пола.

…а затем вопли детишек превратились в крики ужаса, когда я, сняв невидимость, продемонстрировал им свою рыжую рожу.

— Здравствуйте, дети! — улыбнулся я будущим магам, плотно занимая место в их будущих кошмарах, — Деканы и ректор себя плохо вели, поэтому я их забираю на неделю, чтобы как следует на-ка-зать. Вы будете учиться под началом гремлинов. Вы будете хорошо себя вести. Те дети, что будут вести себя плохо — тоже пропадут на неделю. Я их на-ка-жу…

Короткая проникновенная речь, ободряющая улыбка, таинственное исчезновение вместе с Артуриусом. Выполнено! Остается только как следует зачаровать преподавательский состав, чтобы тот продрых неделю под надзором и уходом местных гремлинов, с радостью слушающих от меня задания, да и… можно уходить. Выспятся, придут в норму, заодно уж точно не станут теперь за мной бегать, желая зла. Правда, спать уже хочется просто невероятно. Мало того, что на ногах чуть ли не трое суток, так еще и отравы надышался.

…и, если эльфийка вслух заподозрит, что я задержался потому, что неистово любил усыпленное тело блондинки — ходить этой эльфийке с огромной бородой!

Глава 15 Душа мерзавца

Любой профессиональный мошенник с легкостью назовёт вам своих трех злейших врагов. Первым из них будет сторожевая собака, которую научили кидаться на незваных гостей молча. Уу, это та еще гадость. Смертельно опасная, кстати. Чуть менее опасными можно счесть других негодяев и гадов, пытающихся перехватить у тебя добычу… но это опасность предсказуемая и обыкновенная в отличие от молчаливого четырехлапого сторожа, которого обычно находишь уже вцепившимся в твою задницу! Впрочем, третий из злейших врагов совершенно иного плана сущность, ибо не сущность вовсе.

Я говорю о Праве Неожиданности. О том, чего ты совсем не ждешь, но вынужден в самый неподходящий момент лицезреть, понятия не имея, что с этим делать. Как разойтись краями. Как, хотя бы, уберечь свою жопу. Особенно если перед тобой не конкурент-мошенник с дрессированной боевой псиной на поводке, а некто классом покруче.

…значительно покруче.

Итак, картина Репина «Бурлаки на Волге, часть пятнадцатая: Приплыли». Диспозиция: волшебник Джо, умный, красивый, в новой робе, с двумя посохами за спиной… ой. Извините. Надо заново. Итак, Пазантраз, подземный город гоблинов, обитель множества волшебных существ, прекрасное, динамически развивающееся место, одна из главных улиц, освещенных красивыми статуями из хриобальда, стоящими на небольших домиках местных. На дороге стоит волшебник Джо, описание которого я уже накидал, под ручку с прелестной эльфийкой молодого возраста и неплохих форм. Стоят они, кстати, без дракона, у того выходной.

Добавим к этой мирной пасторальной картине несколько десятков горожан, часть из которых идёт по своим делам, а часть стоит и пялится на того, кто и послужил виновником преображения Пазантраза из самой убогой дыры для гоблинов в полноценный, преуспевающий и богатый город. Эти фоновые жители должны показать наблюдателю, то есть вам, всю мирную пастораль посещения волшебником этого живописного уголка недр Орзенвальда.

Теперь мы перейдем к плохим новостям, точнее, ровно к пяти старым волшебникам, которые зачем-то выперлись из своих благоустроенных жилищ и вперлись туда, где их никто не ждал, особенно Джо. На одну из улиц города. Всё бы ничего, пятеро старых колдунов пиратского Конклава были старыми знакомыми нашего молодого героя, и пусть в данный момент их отношения были под некоторым вопросом, даже можно сказать, натянутыми, но в девяносто девяти случаев из ста конфликтом эта встреча бы не кончилась. Будучи отпетыми мерзавцами, прожженными негодяями, гадкими махинаторами и теми еще сволочами, эти достойные доны без всякого сомнения бы нашли общий язык.

Увы и ах, пук и ик, мы слегка покривили душой ранее, так как причина, почему пять магов глубоко пенсионного возраста идут по улице Пазантраза, шла среди них, оживленно общаясь с категорически нелегальным отступниками на самые разные темы, которые, как раз, и могут заинтересовать негодяев, мерзавцев и подлецов. В этой фигуре, этом совершенно ненужном здесь персонаже и была заключена Неожиданность, на которую мы жаловались до этого. Потому что, несмотря на то что описываемая личность была той еще скотиной и гадом, Джо испытывал серьезнейшие сомнения в том, что из этой ситуации можно будет выкрутиться мирно и без насилия.

— Ты?!? — прогремел в колоссальной пещере гневный вопль человека, известного как Страдивариус Экзит Малинор, отточенными жестами приводящего в боевую готовность волшебную палочку и свой жезл, — Ты?!!!

Я не успел почувствовать даже одной десятой дерьмовости ситуации, как оказался даже не атакован, а погребен под грудой заклятий. Ну, не я сам, а место, где меня уже не было, потому что, сорвавшись в суматошный бег, уже двигался сложным крюком, волоча за собой эльфийку.

— Аа…к?!! — успела удивиться та, участвуя в лихой пехотной атаке на целого архимага, подкрепленного пятеркой крайне неслабых волшебников, уже почти доставших палочки, — АА!!!

Эльфийки очень гибкие, но легкие, поэтому, благодаря знаниям физики, сопромата, анатомии и высокого негодяйства, я ловко запускаю девицу прямиком в Аюмшанка Живую Ногу, выбивая страйк, то есть заодно и задевая ей некоего Дориана Ваушторммера, главу Конклава, колдуна поопаснее всех остальных четверых, вместе взятых. Затем следует бросок к чрезвычайно удивленному Страдивариусу, который, несмотря на свою архимаговость, крайне редко сталкивался с коллегами, предпочитающими ближний бой. Однако, драться я не собираюсь, лишь выхватываю из-за пазухи светящуюся нежным молочным светом волшебную палочку, при виде которой архимаг тут же прекращает вести недозволенные боевые действия. Она, эта палочка, к нему сейчас слишком близко. Невыносимо близко, даже можно сказать.

Фух, успел.

— Давайте… не будем… усукублять… — прохрипел я, нежно и заискивающе глядя на всю эту гоп-компанию, часть из которой нагло и панически лапает мою эльфийку, сшибившую аж двоих, — Давайте… жить… мирно…

— Ла-адно… — медленно произносит Малинор, демонстративно опуская руки и не сводя глаз с палочки, которую я держу не так, чтобы колдовать, а чтобы удобно было её сломать, надавив большим пальцем, — Никому ничего не делать. Это приказ.

— Что там⁈ — сердито и встревоженно спрашивает выползающий из-под эльфийки и друга Ваушторммер.

— Сколдекс, — кратко отвечает ему архимаг.

И всем сразу всё становится понятно. Шевелиться действительно не стоит.

Сколдекс — это очень особенная волшебная палочка, созданная целиком и полностью из силы очень могущественного и умелого волшебника. Концентрированная мана, принявшая форму материального объекта, идеальный инструмент властелина чар, который, будучи использован для творения магии, мало того, что идеально подходит своему единственному пользователю, но еще и сам может отдать всю энергию, из которой он состоит, заклинанию или ритуалу. Конечно, если его не ломать.

А если сломать — он рванет со всей дури.

— Переговоры? — заискивающе смотрю я на нежелающего быть взорванным архимага.

— Переговоры, — незамедлительно отвечает он, не могущий разорвать дистанцию от такого маленького, нежного и опасного меня.

— Это сколдекс Нахаула лон Элебала, — тут же развиваю тему я, — Пришлось взять его в плен. Мне необходимы аргументы в будущем конфликте с Хорнисом лон Элебалом, господин Малинор. В случае продолжения нашего противостояния, я был бы вынужден использовать вас в намечающемся бою с мудрецом. И, наверное, всех остальных, здесь присутствующих. Хотя бы в качестве живого щита. У меня бы не было выбора, понимаете?

— Такой блеф даже из твоих уст, Тервинтер, невозможен! — говорит архимаг, но в его словах есть крошечная доля сомнения.

Из искры можно раздуть пожар.

— Отсюда до башни пять минут бега, — качаю я головой, — Пошлите любого гоблина в Школу Магии. Ректор и деканы тоже полагали себя компетентными магами… оставшиеся деканы. Куда делись еще два, думаю, вы уже догадываетесь. Десять минут и мой «блеф», подкрепленный сколдексом, станет куда более убедителен, господин Малинор.

— Ты их убил⁈ — пораженно выдыхает вставший в гордую позу человека ходячего, Дориан Ваушторммер.

— Вы что? — делаю удивленный вид, — Они же меня воспитали! Мы были почти друзьями! Обезвредил и все. Пока Школой управляют гремлины. Они были счастливы выполнить мои указания…

Эта дополнительная шпилька не проходит мимо архимага. А соображает тот быстро, не отвлекаясь даже на эльфийку, которая снова смылась мне за спину.

— Ладно, Тервинтер, — Страдивариус даже чуток расслабился, — Что бы ты не говорил, сколдекс я вижу прекрасно, как и твой побелевший палец. Этот аргумент даже я игнорировать не могу. Каким ты видишь дальнейшее будущее?

— Мне не мешают разбираться с Хорнисом лон Элебалом, — медленно говорю я, глядя в глаза архимага, — Когда я закончу с этими эльфами, а заодно закрою моё небольшое недопонимание с драконами, то вернусь в Мифкрест, где за час докажу, что никогда не создавал волшебных существ. Тело для фамильяра не может считаться подобным, оно даже не драконическое, лишь похожее. Бык, с которого всё началось, был плодом случайного эксперимента, который я ни на одном животном более не повторял.

— Эльфы могут быть не согласны с такой трактовкой событий, — не моргнул глазом один из настоящих глав Гильдии Магов, — А они пришли с претензией к нам.

— К вам пришёл Хорнис, — с намеком говорю я.

…и он доходит. Архимаг взбешен и зол, он очень хотел бы сделать так, чтобы меня не было, но я, демонстрируя чересчур высокий уровень опасности для этого волшебника при совершенно нулевом профите, который он получит, угробив маленького Джо. Даже выйдет в минус, потому что уже знает, что мой бизнес, с которого Страдивариус получает доход, контролируется мной абсолютно. Нет никого, кто мог бы производить амулеты с суккубами.

Плюс побелевший палец на сколдексе.

А… и еще гоблины. Очень много гоблинов, молча и быстро собирающихся возле этого места. Не простых, а волшебных. Знаете, таких слабеньких волшебников, каждый из которых способен на откровенно малое количество трюков… зато их много. Очень.

Целый Пазантраз.

— Эээ… — бормочет Аюшанк Смоллдабрук, заметивший шевеление вокруг, — Коллеги. Кажется, ситуация вышла из-под контроля сильнее, чем мы думали…

— Мы не дадим вам обидеть Джо!

— Джо сделал этот город!

— Он спас всех нас!

— Он и вас спас, вы за него или против⁈

— Джо! Скажи, что нам делать!

Гоблинские голоса все громче и громче. Я чуть морщусь, пряча сколдекс в рукав. Страдивариус Экзит Малинор, понявший из этого жеста куда больше, чем бывшие пираты, убирает и свои инструменты для волшбы, продолжая оставаться в задумчивости. Я же, бросив на него быстрый взгляд, начинаю успокаивать гоблинов. Архимагу нужно подумать. В тишине.

Истинная тьма человеческой души скрыта в слабости. Червоточины возникают не в тех, кто силен, но в тех, кто слаб. Зависть, отчаяние, лень и глупость, всё это порождает чувство собственной беспомощности. Вместе с ним приходит и настоящая болезнь — вседозволенность. «Если я ничего не могу, то мне позволено всё». Человек отчаянно ищет способы хоть как-то самореализоваться, любым путем, любым способом, любой подвернувшейся возможностью. Так или иначе. И вот когда он начинает находить такие возможности, пусть и весьма сомнительные с моральной точки зрения, начинает учиться их находить, теряет чувство слабости, оставляя себе вседозволенность — вот тогда он и становится негодяем.

Некоторым, вроде Страдивариуса Экзита Малинора, даже не было нужды падать на самое дно. Однако, из-за этого, имеющий куда более богатый опыт я, знающий, каково себя чувствовать зажатой в угол крысой, сейчас и одерживал убедительную победу.

— Тебя здесь не было, — наконец, разомкнулись уста архимага, — Мы тебя не видели и продолжаем искать. Делай, что ты хотел, и уходи. Затем, после того как ты выполнишь своё обещание и закроешь все свои… противоречия с Гильдией, эльфами и драконами, я хочу, чтобы ты ни при каких обстоятельствах более не переступал порог Мифкреста и Школы Магии. У тебя найдутся способы выйти на связь со мной, либо с твоими партнерами в городе. Я ясно выражаюсь?

— Предельно ясно, господин Малинор, — уважительно киваю я, — Согласен. Так и будет.

— А зачем ты вообще приперся, Джо⁈ — удивленно спрашивает Аюшанк Смоллдабрук, когда пауза немного затягивается.

— Мне нужны феи. Наши бородатые феи.

Под бдительными взглядами очень сердитых гоблинов, мы разошлись как драчливые коты, медленно и не сводя друг с друга взглядов. Маги Конклава тем временем отчаянно улыбались всем жителям города, ведя себя при этом максимально безобидно и держа руки на виду. Старые мерзавцы прекрасно понимали, что будет, если на них обидится весь Пазантраз. Уютный подземный дом, позволяющий вольготно жить, ни в чем себе не отказывая, моментально станет ловушкой, из которой выдраться можно будет только с голой задницей через башню. А куда потом идти старому пирату? Куда деваться?

— Ты меня бросил! — злобно шипящая девушка эльфийской породы предсказуемо напала на меня, как только мы остались наедине.

— Конечно, бросил, — удивился я, энергично шагая к наиболее большому и яркому куску хриобальда, подвешенному в одной из частей города, — Потому мы и выжили. А у тебя что, какие-то другие планы были против архимага, непризнанного магистра и четырех ветеранов военно-морского дела?

Девушка дулась, хмурилась, пучила щечки, стреляла глазками, метала молнии, пыхтела и корчила гримасы, но возразить ей было совершенно нечего. Моё неуважительное использование эльфийского метательного снаряда было целиком обосновано, тактически грамотно и прекрасно исполнено. Сама она и мяукнуть не успела, не то, что понять, а что вообще происходит.

— Лучше бы ты меня усыпил, а не эту блондинку с бородой до колен! — наконец, выпыхтела она.

— А как же княжество и деньги? — недоуменно поинтересовался я.

— Потом бы занес!

Если наглость это второе счастье, то Наталис Син Сауреаль самая счастливая женщина этого мира. Пусть и глубоко вторично. Зато не самая глупая.

— Откуда у тебя вообще сколдекс⁈ — дошло до девушки, когда мы уже приблизились к домам-ульям специально обученных бородатых фей, которых я собирался грязно использовать в будущем, — Ты Нахаула при мне раздевал, у него ничего подобного не было!

— Да это подделка, — буркнул я, жестами подманивая к себе ближайшую феечку, — Откуда у этого Нахаула сколдекс? Он последний раз колдовал нормально, когда дед твоего дяди был невинным маленьким ребенком с погремушкой в заднице…

— Ты одурачил архимага подделкой???

— Еще громче заори, чтобы он точно услышал.

— Ой…

«Ложь во благо». Прекрасная сентенция, полная любви к ближнему. Правда, самым ближним, обычно, является сам лгущий, так что никаких противоречий тут нет. Любая ложь, получается, — во благо. Ну вот зачем Наталис такая информация? Что она с ней делать будет? Вот, идёт, ворчит, окруженная облаком фей, привлеченных к ней тем же запахом, который я ранее наколдовал Шайну. Этих рекрутов мы подписали толстой пачкой обещаний, в том числе и весьма похожих на те, что я выдавал своему коту. Нет, это мы всё правдиво обещаем, и исполним, тут вопросов никаких. А вот девушке мне пришлось слегка солгать.

Архимаг бы подделку почуял сразу. Концентрированная, связанная, измененная в форме палочке мана волшебника не может быть подделана, она для нас, адептов человеческого волшебства, ощутима на совершенно другом уровне. Но откуда молодой эльфийке знать?

Правда, это был не сколдекс Нахаула, а…

…мой.

///

На этом огромном лугу, еще несколько часов назад залитым солнцем, мирно паслось большое коровье стадо, которое направляли аж три конных пастуха, один взрослый и двое подростков-помощников. Еще с ними была собака. Мирная картина, столь привычная взгляду любого деревенского жителя, пронизанная уютом, достатком и теплом.

Она была в прошлом. Трое человек, отвечавших за стадо, сейчас были в своей деревне, хрипло рассказывая сельчанам в десятый раз о том, что с ними приключилось, их лошади стояли, покрытые пеной, у коновязи, трясясь как побитые щенки, ну а коров и отважную собаку настигла куда более печальная участь. Сейчас рога, копыта, огрызки шкур и одинокий собачий хвост устилали мятую луговую траву, на которой расположилось на отдых целое племя драконов.

Ящеры сыто отрыгивали, лежа на животах с распластанными крыльями. Все и каждый из них устал так, как еще никогда в жизни. Короли неба истратили свои силы в длительной погоне, чуть не окончившейся войной с эльфийским княжеством, пропахшим запахом их жертвы. Лишь благодаря мудрости и сдержанности патриарха, его умению прозреть сквозь обман, не случилось трагедии, которая вполне могла бы привести к тысячелетиям вражды с долгоживущими двуногими.

Хотя, нельзя сказать, что подобного удалось избежать совсем. Сейчас гигантский гранитный дракон вовсю спорил с высоким эльфом, застывшим в гневной позе прямо перед его огромной мордой:

— Гвадалгвинир! Что ты наделал⁈ — гневно восклицал этот самый эльф, сверля раздраженным взглядом сытого и очень уставшего ящера, — Как тебе подобное вообще в голову пришло?!!

— Что пришло? — съевший почти два десятка коров дракон не рычал, сотрясая всё вокруг, а еле слышно шептал, виртуозно управляя интонациями, так что шепот был весьма сердитый, — Мы не тронули твоих сородичей, друг драконов, хотя эти жалкие твари весьма напрашивались на то, чтобы их городище оказалось разрушенным! Мы, повелители неба, посланные тобой в этот кромешный зеленый ад, преследовали колдуна и его подделку! Преследовали, пока он не сбежал через башню! Почему ты не предупредил нас, что он умеет менять и искажать свой запах⁈ Почему не помог нам, Эфирноэбаэль?!!

— Помог⁈ — легендарный мудрец и историк всплеснул руками, — Я мало для вас сделал⁈

— Не считай меня глупцом, старый друг… — угрожающе прорычала гора коричневой чешуи, снабженной мышцами и когтями, способными легко разодрать кита, — Тебе, эльфу и волшебнику, тысячекратно легче было бы поймать эту мерзость под сенью густых лесов. Тебя и мой народ связывают века дружбы и совместных услуг. Именно поэтому мы прислушались к тебе, отправившись карать…

— Гвадал…

— ОТПРАВИВШИСЬ КАРАТЬ САМИ! — рявкнул гигантский ящер, едва не отправив собеседника в полёт, — МЫ МОГЛИ ПРИНУДИТЬ К ПОИСКАМ ЧЕЛОВЕЧКОВ! МОГЛИ ОБРАТИТЬСЯ В ГИЛЬДИЮ МАГОВ, ПРИЗВАННУЮ ЗАЩИЩАТЬ ДРАКОНИЙ РОД ОТ ПОДОБНОГО! НО НЕТ! МЫ ДОВЕРИЛИСЬ ТЕБЕ, СТАРЫЙ ДРУГ! ТЫ УПОВАЛ НА СРОЧНОСТЬ! ТЫ ПОДНЯЛ НА КРЫЛО МОЙ РОД! ТЫ, ЧТО МОГ ПОЙМАТЬ ЭТО НИЧТОЖЕСТВО САМ, ЗАТРАТИВ ЛИШЬ ПАРУ ЧАСОВ!!

— Да ты…

— МЫ КОРОЛИ НЕБА, ЧТО ХРАНЯТ ТВОИ БЕСЦЕННЫЕ ЗНАНИЯ! МЫ ЖИТЕЛИ ГОР! — продолжал выходить из себя коричневый колосс, приподнявшийся на лапах над смотрящимся совершенно ничтожно по сравнению с ним эльфом, — МОЯ СТАЯ МОЖЕТ УНИЧТОЖАТЬ КОРОЛЕВСТВА, НИЗВЕРГАТЬ СУЛТАНОВ И ИМПЕРАТОРОВ, А ТЫ ОТПРАВИЛ ЕЁ СО МНОЙ ВО ГЛАВЕ — ИСКАТЬ КРЫСУ! ПОВЕСИВ МНЕ НА ШЕЮ… ЧЕЛОВЕКА! МНЕ! ГВАДАЛГВИНИРУ, СЫНУ КАМНЯ!!!

Разъяренный титан, чей громовой голос слышался даже в деревне, лишенной целого стада, сдерживаться не собирался. Он, великий ящер, проживший немногим меньше самого Эфирноэбаэля, чувствовал глубокую обиду на последнего. Да, гора мышей не ловит, но именно гору стронул с места эльфийский мудрец, направив одного из самых верных своих друзей… куда? Зачем? Чтобы тот опозорился на глазах всех своих потомков?

Старого дракона, не отправлявшегося в долгий полет уже много-много лет, мучило невыносимое унижение. Ему, который должен был прервать одну незначительную жизнь и стереть с лица Орзенвальда магическую дрянь, напоминающую дракона (абсолютные мелочи!) посадили на шею двуногого червя, а затем он еще и не справился! На глазах всех своих потомков! И это если умолчать о том, что он сам, вместо того чтобы отправить сыновей и внуков в атаку, сначала обратил на себя внимание этой позорной колдовской твари!

Об этом дракон умолчал.

Наконец, бешеный рёв прекратился. Все обоснованные обвинения были брошены (или даже выплюнуты) в лицо собеседнику, которого звуковая волна отодвинула на десяток метров. Разумеется, Гвадалгвинир не произносил ничего, что могло бы умалить его честь, но зато не сдерживал эмоций. Легендарный мудрец, стоящий перед ним, был безусловно виноват в том, что три десятка великих летающих ящеров во главе с самим патриархом развела какая-то наглая мышь, умудрившаяся за ничтожное время пропитать своим запахом город, который они, повелители неба, существа с тысячелетним опытом, совершенно уверенно приняли за логово этой мелкой человеческой твари!

— А теперь я слушаю тебя, Эфирноэбаэль Зис Овершналь… — тихо и величественно пророкотал Сын Камня, опускаясь на брюхо, — Мне интересны твои слова.

— Зачем ты скинул с себя Саломею?!! — заорал крайне рассерженный и очень сильно оплеванный древний эльф, сжимая свои небольшие кулаки и весь выкладываясь в этом страшном (по меркам эльфов) вопле, — Зачем???

— ЧТО⁈ — от удивления не сдержав голос, изумился древний дракон, — Ты спрашиваешь… о человеке? О той вещи, которая исчерпала свою полезность…? ТЕБЯ ЭТО СЕЙЧАС ВОЛНУЕТ?!!

— Да она… — сорвавший голос мудрец закашлялся, а затем смолк совсем. Вовсе не потому, что не в его силах было моментально поправить свои голосовые связки, а потому, что сжавшая его плечо рука… сжала его очень крепко. Настолько, что Эфирноэбаэль Зис Овершналь подавился словами и языком.

А затем медленно обернулся. Ему даже не пришлось делать это полностью, потому что так больно сжавшая его плечо сущность уже выходила из-за эльфа, становясь перед великим драконом. Это была тонкая хрупкая девушка с золотыми волосами, прекрасная и воздушная, одетая лишь в легкий воздушный хитон белого цвета. Только очень… очень сердитая. Очень сердитая.

Для тех, кто знал хорошо Лючию, а из таких тут присутствовал только её сын, было очевидно, что она пребывает в самой настоящей ярости!

— Молчи, сын, мама хочет сказать… — обратилась она и к так потерявшему дар речи эльфу, а затем неспешно перевела взгляд на дракона, — Ты, окаменевшее летающее говно, покусился не просто на человека. Ты скинул с себя моего апостола. Ты хотел убить моего апостола, Гвадалгвинир. За это ты сейчас заплатишь. Вы все сейчас заплатите…

Кулаки богини с хрустом сжались, и Эфирноэбаэль внезапно понял, что божественной силой сейчас мама пользоваться не будет. Ну, в смысле будет, но не той, которая… а другой. Возможностями организма, так сказать. Своего и чужих. А потом, может быть, и ему достанется.

Если бы он знал и умел, то попробовал бы перекреститься.

В волшебных мирах возможно очень многое. Самые потрясающие существа, великие силы, необычные сущности и чудесные явления. Магия позволяет планам пересекаться, порождая бесчисленное множество разнообразной жизни, не-жизни, материи и энергии. Магия — это бесконечность. Однако, всё существует по каким-либо законам, которые не противоречат хотя бы здравому смыслу, потому что там, где они противоречат, носителей здравого смысла нет. Однако, здесь и сейчас, на Орзенвальде случилась ситуация, в которой живые (относительно) драконы смогли позавидовать уже съеденным коровам.

Да ладно, будем смотреть правде в глаза. Они им завидовали. Точка.

Глава 16 Штрихи и черточки

Несложно застать врасплох архимага, поверьте мне. Он же, всё-таки, не каждый день дуэлирует, а рефлексы давным-давно покрылись пылью, так что быстрая реакция, отточенное знание, как уклониться от прямолинейных поспешных заклинаний, плюс много-много дуэлей с коварной и гибкой как змея эльфийкой, очень желающей тебя одолеть — вполне способны привить достаточно навыков для такого маневра. В общем, рискованно, но решаемо, как вы уже успели убедиться. Про стариков-разбойников из Конклава вообще молчу, я половину из них летящей бабой зашиб, не отвлекаясь.

Однако, что делать, когда противников четверо? Когда каждый из них моложе тебя, но не менее умел, коварен и нагл? Когда знает тебя как облупленного? Когда готов к бою?

…что делать?

— Вскрываемся!

— Ты уверен? — на лице доппеля, выглядящего старше всех, воцарилась поганая ухмылка.

— Не делай мне голову, жулик! — сурово воззрился я на прохиндея, роняя карты перед собой на столешницу, — Две пары, шестерки и валеты.

— Тройка…

— Пусто, — признался провокатор, не переставая ухмыляться.

— Стрит, — обрубил самый младший из доппелей, сгребая банк, — Лошары.

— Дракону скормим!

— Подавится.

— Где у вас тут кофе?

— Выпили. Чай будешь?

— Вы что, меня за Эпплблум принимаете? Дайте кофе, нехристи…

— Не заговаривай нам зубы и не прячь карты в рукав!

— Неужели прятал? От нас? От своих же копий?

— Ну это же Джо…

Мы переругивались, перешучивались, играли в карты и вообще проводили хорошо время, я и мои четыре доппеля. Где? Под землей. Над нами, метрах в пятнадцати повыше, была хижина в лесу, в которой несколько часов назад меня вовсю пытались убить путем многократного занятия любовью. Погрузив озверевшую в очередной раз остроухую девицу в целительный сон, я туда же направил и кота-дракона, не совсем отошедшего от приключений на другом континенте. Разобравшись с подопечными, приподнял потайной люк, проник в подполье, отоспался — и вот, сижу, развлекаюсь.

А что, я не заслужил отдых? Ну хоть немножко.

Видимо, нет, не заслужил. Иначе с чего бы моим допеллям, одновременно вытащившим волшебные палочки, нацеливать их на меня?

— Эх, так и знал, что это случится, — кисло пожаловался я им.

— Ну, значит ты плохо себя знаешь, — пожал плечами старший, — Мы это для того, чтобы ты ничего не выкинул, когда услышишь от нас небольшую историю.

— Это для твоего же блага, — кивнул другой.

— Э… — загрузился я, нервничая куда сильнее, чем будучи атакованным своими же копиями, — Вы чего наделали?!!

Выслушав четырех… отменных гадов, я захотел побиться головой по дерево, что тут же и выполнил. С одной стороны, мне только что привалило счастье в виде аж четырех клонов, согласных самоотверженно погибнуть в битве против Хорниса лон Элебала, а с другой стороны…

— Гады вы. Последние. Шпионы, вредители и подонки! Однозначно!

— Как будто ты бы сам не поступил так на нашем месте. Лицемер гребаный.

— Мне можно, я натурал! В смысле оригинал!

— Иди в жопу, Джо! — а вот это было уже хором.

Вцепившись руками в волосы, я застонал, не обращая внимания на уставленные на меня палочки. Всё пошло прахом! Ну не совсем всё, да даже совсем не всё, но… всё. Моя система «мёртвой руки», которая бы устроила этому миру похохотать, двинь я кони, только что приказала долго жить!

Доппели тоже хотели жить. Сильно. Они, совсем недавно получившие свободу, прекрасно понимали (в отличие от меня!!), что чем бы не закончилось противостояние Джо с местными, даже моей победой — трупов я особо много не наделаю. Мне всегда были куда интереснее разумно опасающиеся меня люди и прочие существа, чем убитые трупы, лежащие в укромном месте. Однако, подобная стратегия никоим образом не касалась доппелей, а уж уничтожить что-то, столь похожее на меня — всем бог велел. Вообще всем. Причем, как бы, даже не один. А возможно, что и любой из богов!

Перед моими искусственными копиями встало аж две задачи. Первая — начать, собственно, жить, а вторая — перестать быть похожими на меня. Для кого-то другого непреодолимая стена, а для таких как мы — интересная задачка в мире магии. Они её решили. Через задницу, конечно, но для искусственных созданий более чем приемлемо.

Угу, ограбив и обворовав меня, но это мелочи. Куда страшнее было то, что в мире теперь есть аж четыре затаившихся гада, которые любые мои техники «мертвой руки» заранее прочухают и обезвредят. Сволочи. Никакой технологической революции, никакого коммунизма, никакой индустриализации и объединения народных масс. А что я получаю в ответ? Четырех клонов, согласных помереть за себя, ибо их информационная матрица уже в амулете специально выращенной суккубы, которая неизвестно на чьей груди!

— Вы, заразы, создали копию с себя, использовав моих же модифицированных демонов. А теперь эта самая копия внедряется в каких-то несчастных башенных волшебников, пожирая их ленивые и бесполезные мозги, — угрюмо подытожил я, отхлебывая противного остывшего чаю, который мне принес младший из доппелей, — И они станут вами. Сволочи.

— А еще стащили у тебя по десятку тысяч золотых, по пять кило хриобальда и по пять нормальных амулетов суккубы, — кивнул Старший, — Правда, мы молодцы?

И это после того, как я столько батрачил, чтобы освободить этих храпоидолов из-под ига Школы Магии! Бесплатно! Даром!

Черт, говорила же мне мама: «Сынок, никогда не связывайся с мошенниками»

— Хватит ныть, Джо. За тебя тут встали четыре неслабых мага, — с надутой рожей проворчал младший из доппелей, пиная ногой мой стул, — Давай вырабатывай план. Мы жаждем служить!

— И сдохнуть, — добавил другой, — Ибо уже не считаемся.

— Ладно, негодяи… — со вздохом допив остывший чай, я хрустнул шеей, — Давайте займемся делом.

Пробуждение прекрасной эльфийки, натрахавшейся как в последний раз, вышло фееричным. Дева великолепно отоспалась, полностью отдохнула, прекрасно выдрыхлась, но её пищеварительной системе, проработавшей в слабом, но по-прежнему эффективном режиме аж трое суток, такое не понравилось. Владелице этого богатства тоже такое не понравилось, так что пока я пил наконец-то горячий кофе, из кустов возле хижины в меня неслись проклятия различной тяжести, а еще посулы отомстить. А также заклинания, но неприцельно.

С драконом вышло попроще, потому что Шайн всё-таки кот, поэтому хижина моментально стала нежилой, что Наталис тоже не понравилось, но куда деваться. Я попытался исправить положение, подарив девушке букет цветов, но тот начал кусаться еще до того, как я смог в неё его бросить. Горько вздохнув над несовершенством мира, несчастный маг по имени Джо, который отдохнул куда хуже двух бессовестных спутников, предложил им сменить облик и посетить лучший рыбный ресторан Дестады. Подкуп, как и всегда, идеально сработал, что на главе рода Син Сауреаль, что на бывшем коте, которого я пообещал превратить в человека.

— Вот только попробуй притащить нас в какую-нибудь таверну, а потом сказать, что этого хватит! — бурчала мстительная эльфийка, пережившая могучий выброс накопившегося наружу, но продолжающая извергать из себя плохое уже ртом, — Я тебя брошу и уйду в лес! Хорнис придёт, я прямо пальцем натыкаю туда, где тебя искать! Я могу!

— Спокойно, леди Сауреаль! — делал я плавные жесты в воздухе, предназначенные для умиротворения спутницы, — Щас всё будет.

— Так, стоп, почему мы идём к твоей башне⁈ — неожиданно поняла девушка, когда до самого строения осталась пара километров, — Там засада обязательно! Там тебя ждут!

— Правда? — валял дурака я, остановившись и удивленно посмотрев на возмущенную остроухую, — Ну ладно. Тогда полетели. На драконе. В саму-то башню никто не смог бы попасть, а в воздухе заклинания не висят.

— Ты прямо точно в этом уверен, Джо? — засомневался уже Шайн, помахивающий хвостом, — Хочу напомнить, если ты забыл — не архимаг ты, Джо. Ни разу не архимаг! А в последний раз у твоей башни их крутилось четыре штуки!

— Ох, не верите вы в меня… — посетовал я, доставая жезл, вообще обычно не использующийся, — Ох и не верите…

Когда-то, давным-давно, более трех лет назад, я удачно справился с одним эльфийским мудрецом с помощью ритуала мусорных заклинаний, собранных в одну кучу. Не доведенные до ума ритуальчики, простенькие цепи заклятий, каракули и прочая абракадабра, будучи приведенными в действие, быстро и напрочь выпивали из окружающего фона всю возможную магию, а заодно и обволакивали свои цели, пожирая волшебство уже непосредственно из жертвы, когда та её выпускала. Чрезвычайно просто и, как оказалось, очень эффективно.

Разумеется, я не забросил подобную сверхполезную штукенцию, и следующим этапом развития этой абракадабры стали плакатики, с нанесенной на них магией путаницы, как я это назвал. Эти плакатики хоть и были бы эффективны в какой-нибудь дуэли, но использовать мне их в этом качестве не удалось. Зато как защита от враждебной магии или средство, которым я целую кучу волшебников ввел в заблуждение во время Великой Аттестации, они были чудо как хороши. Потом выяснилось, что излучение от постепенно насыщаемых магией плакатиков позволяет оволшебливать гоблинов со страшной скоростью… а еще может развить разум даже у быка.

Стал бы я останавливаться, получив подобные результаты? Нет.

«БДЫХ!», — мягко и важно сказала моя башня, испуская из себя целое облако голубоватого тумана, в котором поблескивали какие-то грани, углы и геометрические фигуры.

«Быщ-быщ-быщ!!», — начали отзываться враждебные заклинания, наверченные вокруг моего дома разными умниками. Что-то пыхало ледяным взрывом, что-то огнем, а что-то вообще какими-то непристойными картинками.

— Ни у одного заклятия… — менторским тоном пробормотал я, демонстрируя дракону и эльфийке торжество иномирового интеллекта, — … нет совсем замкнутого контура! Не бывает таких. Поэтому взаимосвязанная система из сотен тысяч разомкнутых контуров, наползшая на обычную магию, моментально «подключается» к ней хоть каким-нибудь блоком. Очень тоненьким, чахленьким и слабеньким, но это и заставляет чужое заклинание моментально исказить свою конфигурацию, а затем детонировать, уничтожая этот самый блок. Проще говоря, портится любая магия. Вообще любая.

— Даже эльфийская? — с сомнением пробормотала представительница этого гордого лесного народа, берущего оплату за гордость ветками, превращенными в позолоченных негров.

— Самое смешное, что эльфийская больше всего, — усмехнулся я, поправив висящие на спине посохи, — Ваша коренная магия сильно зависит от гармоник окружающей её энергии, от чего вы и любите леса, как собака мясо, они стабилизируют потоки. А раз мой заклинательный хаос представляет из себя почти абсолютный диссонанс, то любая эльфийская магия себя чувствует в нём себя также, как юная пастушка в таверне, полной пьяных наемников. Путь открыт, идёмте!

Родной дом меня внешним своим видом не порадовал. Нет, с башней было всё в порядке, вломиться в неё не получилось ни у кого, но вот саду, огороду и частоколу пришёл полный и окончательный каюк. Вытоптано, вырвано, сожжено и поломано было всё. Осмотрев свою порушенную мечту на плодовый сад, я затаил просто невероятных размеров падлу на всю Гильдию Магов, а затем, проверив на себе и спутниках невидимость, поднатужился, превращая дракона в человека.

Вышло не очень. Шайн превратиться-то превратился, но закон сохранения массы всё-таки дал нелегкий бой и отыграл какие-то позиции. Поэтому, вместо приличного хомо сапиенса у меня получился двухметровый троглодит массой под двести с лишним килограммов, напоминающий буйного варвара, последние полвека не вылезавшего из качалки. Причем, получившийся тип был буйно волосат, сильно небрит и феерически усат, что придавало его физиономии невероятно вредный и противный вид.

— Вот этот вот волшебник двадцать лет живёт на свете, а облик мне меняет в лучшем случае десятый раз! — пожаловался громила эльфийке, с трудом протискиваясь во входную дверь за ней, — А ты его еще и целуешь!

— Ты давно уже сам мог выучиться смене облика, — откликнулся я, поднимаясь по ступенькам родной хаты, — Просто ленивый и тупой.

— Вы уже вечность вместе. Ты его кормишь, терпишь, даже иногда гладишь. Кто из вас тупой? — сакраментальный вопрос, заданный юной (и очень вредной) перворожденной, поставил меня в тупик настолько, что я даже остановился с задранной на очередную ступеньку ногой.

Затем, не меняя позы, развернулся на пятке, с ужасом уставившись на хмурого огромного человеко-кото-драконо-метлы и спросил тихим шепотом:

— Шайн, ты что? Женщина??? И я на тебе женат⁈

Эльфийка подавилась и захрюкала, а кот, удивляющий меня с тех пор, как я пихнул его в драконье тело, поразил еще сильнее, задумчиво спросив:

— Джо, у тебя же, как у хомяка, заначек везде растыкано. Зачем мы на самом деле пролезли в башню?

— Гм, — закашлявшись, я ответил не сразу, но уже снова отвернувшись и продолжив путь, — У меня тут гости. В некотором смысле.

В мою башню, за исключением божественных сущностей, которым тут нечего делать, могло попасть только одно существо. Оно, висящее сейчас в центре зала, на полу которого мной когда-то была начерчена сложная магическая фигура, имела определенное сродство с самой башней. Впрочем, насчет сущностей я погорячился… хотя, это явно был не тот случай.

— Оставьте нас, — попросил я своих немедленно послушавшихся компаньонов, дробным скоком смывшихся на этаж ниже, в кухню. Затем, обойдя по кругу то, что висело в центре комнаты, покачал головой, — Что же ты с собой сделал, Вермиллион…

Да, в заклинательном кругу висел никто иной, как сам бог… точнее бывший бог, если уж на то пошло. Серебристо-серый окрас, который призрак приобрел вместе с божественностью, вновь сменился голубоватым. Только это были далеко не все изменения, произошедшие с моим старым учителем, другом и, уж под конец, недоброжелателем.

Раньше Вермиллион всегда выглядел как высокий тощий старик в мантии, имеющий четыре одинаковых бородатых лица и восемь рук. Теперь всё было иначе. Вместо трех лиц из головы призрака торчали скалящиеся звериные морды, оставив бывшему архимагу последнее лицо, под мантией что-то постоянно извивалось, менялось, вспучивалось и опадало, а вместо рук торчали разнообразные звериные лапы, то и дело конвульсивно поддёргивающиеся.

Страх, ужас и катастрофа.

— Я… сделал? — с трудом проговорило оставшееся лицо, — Это не я… это ты, Джо-о…

— Нет, Верм, не я, — покачал я головой, обходя жуткого нематериального мутанта еще раз по кругу, — Не перекладывай вину на других. Я всего-навсего запустил в твою божественную сущность тех, кому она принадлежала раньше. Ты запросто мог избавиться от подобной проблемы, попросту отбросив зараженную силу и вернувшись сюда, но вместо этого, ты начал бороться с теми, кому она принадлежала изначально, на протяжении тысяч лет. Пусть отфильтрованная, пусть слегка непривычная, но…

— Помоги… мне… — простонало изменяющееся создание, — Я теряю… контроль…

— Помочь? — удивился я, — Тебе? После того, как ты натравил целый мир на меня?

— Лючия… меня предала, — поведал мне мутант, чьи черты человеческого лица то и дело расплывались, приобретая очертания вполне знакомой кошачьей морды, — Когда я… попросил… помяу… мочь… она…

— Ты ей доверился, а она попросту отсекла остатки твоего разума с лишними обитателями от вместилища божественной мощи, — покивал я, — А затем выбросила к такой-то бабушке, оставив всю силу Скарнера себе. Ты ей буквально подарок сделал.

— Ты… знаешь⁈ — поразился мутирующий призрак, — К-как⁇!

— Я — вижу! — скорчив гримасу, я прошёл к шкафчику, извлекая из него бутылку вина на травах. Отхлебнув из горла, поморщился, — Как будто у тебя, жадины, много вариантов было. Намаялся сам решить проблему, отчаялся, побежал к подруге, которая тебе, вроде как, была должна, а та, вот сюрприз, поступила с тобой также, как и ты со мной. То есть, не говоря худого слова, перекинула тебя через свое крутое бедро. Одной проблемой меньше, одним профитом больше. Классика. Так зачем мне тебе помогать?

Растерянный призрак, которого неслабо колбасило, ответить не успел. Бородатое лицо архимага, прекрасно мне известное, заменила не менее знакомая кошачья морда, которая с самодовольством мне сообщила, что старичок на последнем издыхании и через пару суток даст дуба. Затем она пропала, вернув Вермиллиону говорилку, которой тот тут же воспользовался, панически заорав:

— Помоги мне и я расскажу тебе свой секрет бессмертия! Поделюсь тем, чего жаждут все маги этого мира! Я открою его тебе!! Только помоги!

Винище в бутылке было ну вот совсем не ахти. Не знаю, какой придурок туда пихал целебные травы, но саму концепцию вина он похерил здорово. Получился пряный сиропчик с послевкусием закисшего в ослиной моче укропа. И за это пять золотых? Нет, больше не буду такую дрянь заказывать. У меня почти весь ассортимент хоть и выше пятидесяти градусов крепостью, но всё — вкуснее!

— Я твой секрет давно знаю, — ехидно хмыкнул я, ставя полупустую бутылку на стол, — Он чересчур простой, Верм. Ты никогда не умирал, чтобы переродиться призраком. Ты превратил себя в призрака. Возможно, даже случайно. Перенасыщенная сложными заклинаниями лаборатория, постоянные опыты, могущественная магия, подчиняющаяся тебе. Ты прошёл тот же процесс, которому я подвергал гоблинов и быка, стал волшебным существом. Волшебный волшебник, эфирная информация в форме существа, способная творить заклинания. Правда, из-за того, что ты был так сосредоточен на работе, и получился в итоге сухарь, ставящий логику и рациональность выше всего остального… от чего, в итоге, и пострадал. Сейчас твою зыбкую суть рвут существа куда глупее и слабее тебя самого, но куда более цельные. Жалкий конец.

Каждый ларчик открывается довольно просто, а уж этот-то вообще ничего для меня не стоил. Достаточно было посмотреть на Кума, на Пазантраз, прикинуть закономерности. Фигня вопрос, разминка разума. Мне-то это бессмертие никуда не упало, в таком-то мире. Вон, добился его Вермиллион, а что в итоге? Был вынужден работать тысячу лет в Школе Магии за еду, буквально не сходя с места. Стал врагом чуть ли не всей верхушки Гильдии Магов, тоже отчаянно желающих не умирать. Кончил, как можете наблюдать, отвратительно. Я вчера после пятого нападения эльфийки и то лучше…

— У тебя есть только один выход, старый друг… — вздохнул я, чувствуя себя даже как-то неловко, — Всего один. Сам помочь тебе не смогу, да и не хочу, но шанс у тебя есть…

— Я готов на… всё… — прохрипел призрак.

— Нет, дружище. Ты не готов, — отрезал я, — Но слушай. Еще немного силы у тебя осталось, поэтому ты можешь сделать следующее…

Доброта и всепрощение — это не ко мне, тем более, после всего, что Вермиллион наворотил. Моё детство, прошедшее в Школе Магии? Да, призрак архимага иногда что-то подсказывал, иногда проявлял определенную заботу, но чем всё кончилось? Обманом и использованием меня, когда он дал мне свой сколдекс, чтобы я не только расширил свою башню, но и вписал самого призрака в её основание, позволив удрать из Школы. Я использовал его, он использовал меня, а когда стало выгодно — то он предал, несмотря на то что я буквально сделал его богом.

Пришла пора оплатить этот большой счет. Пусть даже эта оплата мне особо не нужна, да и получена прямым обманом изнывающей от отчаяния сущности.

— Джо! — на этаж ворвался варвароподобный Шайн, что-то жующий, — Я чувствую нечто стра… уоу! Фууу…

— Да ладно тебе, — отозвался я, внимательно рассматривая комок совершенно неприглядной мерзости, хаотично шевелящийся там, где до этого висел искалеченный бывший бог, — Лучше смотри внимательнее.

— Не буду! Меня сейчас стошнит!

— Смотри-смотри. Тебе понравится.

— Сдурел? Что ты творишь? Меня изнутри корёжит! Неприятно как!

— Ничего, сейчас всё будет хорошо! Увидишь, что вылупится…

Перебранка утихла, потому что хреновина, измявшаяся и дрожащая, решила вылупляться. Сначала из неё с жутким воем вылетело пять еле заметных теней, растворившихся в воздухе, затем она надулась, став чуть ли не правильным шаром, а потом лопнула, позволяя своему содержимому приземлиться на пол. Содержимое фыркнуло, кашлянуло, а затем начало отряхиваться, сообщив нам:

— Я родился.

— Ты что за фигня⁈ — тут же возмущенно потребовал ясности Шайн, остервенело натирая собственный бок.

Существо на полу затеяло кашлять, так что вместо него ответил я:

— Это Лунный кот, Шайн. Я бы сказал, что новорожденный, но на самом деле, это полная твоя копия, только не привязанная ко мне. И к тебе. Самый обычный Лунный кот Дахирима. Шайн-младший, то есть. Свободный и независимый.

Бывшему архимагу, раздираемому изнутри как котом, так и частями бога Скарнера, деваться было некуда. Лишенный всей силы, прикованный к башне, зафиксированный моим кругом, Вермиллион мог только агонизировать до конца, чтобы затем, когда он распадется, остатки сущности призрака были поделены между его метафизическими жильцами. Что было бы дальше, я и сам не знал, но вряд ли что-то хорошее. Поэтому, попросту надурив гарантированного смертника, я предложил ему влить все свои оставшиеся силы в образ Шайна-младшего, обещая, что он сможет продолжить существование в форме божественного животного.

— Ну, не очень-то и обманул, — покивал я, почесывая небритый подбородок, — Технически, самого Вермиллиона уже не существовало, а единственной полноценной сущностью тут был как раз Шайн-младший. Так что… я просто вылечил его от шизофрении и дал возможность обрести тело. Или что там у вас вместо него.

— То есть, ты отнял у меня моего двойника, — заключил продолжающий тереть бок драконо-варваро-метло-кот, — А затем вознаградил этот кусок меха, который для тебя вообще ничего не сделал в этой жизни? Жизнью? Свободой? Всем???

— Ой, да иди ты в пень, придурок, — отозвался ему мокрый взъерошенный кот, попытавшийся облизать себе лапу и тут же начавший отплевываться, — Кто-нибудь, выпустите меня из этой башни! Я рядом с вами и срать не сяду, самоубийцы фиговы! Выпустите! Я жить хочу!!

— Почему самоубийцы? — не понял я.

— Сейчас расскажу, — пообещали мне, — Только подходи ко мне с полотенцем, а затем начинай тереть. А ты, орясина, притащи с кухни чего-нибудь пожрать! Сто лет не ел.

Глава 17 В поисках смерти

Хорошо богатырям в сказках, очень хорошо. Вышел на околицу, грянул шапкой оземь, заорал «Выходи биться, нечисть поганая!», затем обернулся, жену, выскочившую на крыльцо назад прогнал жестом, да пошёл подвиги совершать. Идешь, а подвиги к тебе навстречу, ты совершил и дальше идешь. Сказка, а не жизнь. А вот в последней всё куда печальнее, даже когда тебе надо не сотворить нечто потрясающее, а просто найти живое существо, да сказать ему: «Идём битца!».

Как найти Хорниса в этом жестоком страшном мире? Дома у него нет, прописки тоже, друзей и знакомых нема, все на другом континенте. Связаться-то можно, но через Гильдию Магов, а там при упоминании обо мне, все встанут на уши и отправятся ловить. Оно надо? Нет, оно не надо. В общем, крайне сложная задача выйти на великого мудреца так, чтобы он не вышел потом на меня. Я-то его на честный бой хочу позвать, а он меня хочет прибить как муху. Причем сил у него на подобное много, но муху надо бить внезапно, инициатива очень важна.

— Понимаете, в чем проблема? — осведомился я у своих слушателей.

— Ммм… Мм!! Мммм… — глубокомысленно и на разные лады откликнулся десяток эльфов, сидящих в земле по самые головы.

Дело было на заднем дворе вполне приличного гостевого дома в Дестаде, так что нас никто не беспокоил. Я вообще всех тут усыпил перед тем, как заняться эльфами, давным-давно уже ищущими меня в этом прекрасном городе. Слава великому преподавателю Трилизе Саммерс и её зелью!

— Вот и я также думаю. Бессовестный этот лон Элебал, совершенно. Нанять вас всех нанял, а как связаться с ним — не сказал. Связаться. Не найти. Давайте так. У кого есть что сказать по существу, без претензий, просьб освободить, угроз о том, что будет, если не освобожу, без мольбы о пощаде и прочей ерунды… пошевелите ушами. Выслушаю. Но если будете дурить, то лишу права голоса, то есть — отрежу уши. Итак?

Эльфы озадаченно молчали, моргая на меня большими глупыми глазами. Они еще не совсем отошли от той коварной химической дряни, которой я их угостил перед тем, как закопать, но я питал надежду, что кто-нибудь да очухается. Спешить вроде было некуда, время поливки эльфийских голов еще не наступило, других идей не было. Кляпы из их ртов вытаскивать не хотелось. Зачем нагибаться, если ничьи уши не дёргаются?

— Вы отказываетесь сотрудничать со следствием? — грустно спросил я, доставая кинжал.

Ну не то, чтобы они прямо отказывались, просто хотели сохранить жизни и уши, а это значило, что приходится сохранять молчание. Только вот оно непродуктивно с моей точки зрения, а следовательно, зачем мне живые свидетели? И вообще, зачем в Дестаде нужны эльфы? А нужны ли они вообще?

Один всё-таки зашевелил ушами, от чего я, милостиво улыбнувшись, вынул у него кляп.

— Мы можем отправиться в Гильдию Магов и найти того, кто знает, как связаться с Хорнисом лон Элебалом! — выпалил этот умный эльф, — Скажу… скажем, что есть срочные новости о тебе, злодей-волшебник Джо!

— Отличная идея, но нет, — покачал головой я, — Мне надо найти Хорниса, а не сделать так, чтобы он нашёл меня. Компренде? Уши, так и быть, оставлю. В смысле посмертно. Не смотрите на меня так, вы тут меня хотели найти, купить, а затем сдать злобному эльфийскому старику. За деньги и уважение. Я с вами всё, что угодно, могу сделать за такое!

— Не надо с нами ничего делать! — печально попросил меня эльф, — Не виноватые мы. Это же сам Хорнис лон Элебал!

— А я, значит, пустое место? — не на шутку обиделся некий Джо, доставая к кинжалу волшебную палочку, — Ладно, начнем с малого. Придумал тут Великое Проклятие Неотторжимой Бороды…

Технически, вполне отторжимой, но для этого надо было колдовать то же самое, но задом наперед, а это можно сделать только хорошо изучив само проклятие. Средство против особо наглых эльфиек прекрасно подействовало на подопытных, не просто сделав их бородатыми, а снабдив вечным украшением и гордостью каждого канадского гомосексуалиста, подвизающегося на почве рубки леса. Прекрасные, кудрявые, густые бороды. Резать бесполезно, брить тоже, отрастают заново, но — извлекая нужные элементы из побрившегося организма. Крайне эффективно для похудания, но эльфам бриться будет очень вредно. Не брейтесь, товарищи эльфы. Сдохнете. А, хотя стоп, я же вас всё равно убью…

Видимо, это стало последней каплей для несчастных, потому что они принялись строить рожи, трясти бородами, шевелиться и пытаться выплюнуть кляпы. Тщетно суетясь, товарищи перворожденные безблагодатно боролись за живучесть, пока один из них, видимо, в порыве вдохновения, не застриг ушами так, что даже моего лица коснулся мягкий ветерок.

Какой энтузиазм!

— Тирдар-Сказочник и его отряд магов-охотников! — выпалила бородатая эльфийская голова, глядя на меня умоляюще, но очень возвышенно и перворожденно, — Эти человеческие волшебники квартируют в таверне, прозывающейся «Соль и Песок»! Они лучшие у Гильдии, у главы отряда великолепный Талант поиска отступников! У них обязано быть средство связи с Хорнисом лон Элебалом! Поверь мне, человек!!

— Человек верит тебе, эльф, — задумчиво покивал я. Инфа была то, что надо.

Именно то, что надо!

— Пацаны, хорошие новости. Вы будете жить.

Не то чтобы я действительно собирался заняться художественной эльфийской нарезкой, но ведь смотрите, правильная стимуляция великолепно работает! Раз, и у меня есть наводка. Тирдар-Сказочник, да? Я уже слышал это имя. Лучший охотник Гильдии Магов, зоркий глаз, быстрая рука, гроза отступников. Найдет любого, на чей след сможет встать. Сын маминой подруги из мира детективов и охотников за людьми. Да, у такого точно должен быть дозвон до древнего эльфа!

— Поспите пару дней, а потом сможете выковыряться, — пообещал я сидящим в земле эльфам.

— А… борода? — заикнулся последний из них, оставшийся в сознании, пока я усыплял прочих.

— Сама потом отвалится, — пообещал я, роняя в сонную кому и его.

Ага, лет через триста. Да и то не факт. Вон, даже первоначальное заклятие временным было, а феи Пазантраза как летали бородатыми, так и летают. Привыкли уже, расчесывают, хвалятся, бантиками украшают. Феи привыкли, и эльфы привыкнут…

Если бы в моей жизни недавно появился бы незримый наблюдатель (кроме Шайна), то сейчас он мог бы изумленно воскликнуть: «Джо! Ты просто берешь и прогулочным шагом приближаешься к „Соли и Песку“, где сидят лучшие охотники на волшебников⁈ Ты псих⁈ Да, ты переоделся, замаскировал лицо косметикой, но точно также оставил себя совершенно безоружным, опустошив резерв и оставив все свои волшебные предметы в нычке, где Наталис и Шайн сейчас объедаются рыбными деликатесами! Ты всерьез думаешь, что можешь так рисковать⁈ Что это прокатит⁈»

Да, мой несуществующий друг. Всё именно так и есть. Это прокатит. Почему? Потому что я — невероятно крутой и удачливый Джо, у которого всё выходит? Потому что я Святой Дахирима, бога случайностей и совпадений?

…нет.

Конечно же, нет. Я иду по улицам огромного торгового города. Просто иду? Да. Но как…? Вот это уже совсем другой вопрос. Я знаю, как люди ходят, как они думают, как чувствуют. Эти прохожие, эти стражники, даже этот угрюмый босяк, ножом обрезающий гниль с найденного где-то фрукта. Я знаю, как надо двигаться мне, чтобы они, эти люди, считывали то, что нужно увидеть. Точно также, как и тот босяк, вовсе не собирающийся жрать фрукт, а делающий вид, что он занят, пока выбирает себе жертву. Он карманник, люди. Понимаете? Нет?

Опыт. Я был убегающим, догоняющим, облетающим, грабящим, ворующим, настигающим, убивающим, обманывающим и заблуждающимся. Помогал тушить пожары и устраивал их. Истоптал тысячи дорог, стер сотни сапог, съел ни один пуд соли, сжег с десяток борделей, убил четырех бардов, натравливал драконов на замки рыцарских орденов и воровал нижнее белье из королевских покоев. Я знаю, как гасить отдачу из непрерывно выплевывающего пули «томми», и как нужно себя вести, когда тебе в голову пытается проникнуть телепат!

Тирдар-Сказочник может быть лучшим в мире охотником на магов, его взор может быть острее бритвы, а разум ясен как кристалл, но это ничего не изменит, потому что он, этот волшебник, точно такой же человек, как и Страдивариус Экзит Малинор, архимаг, на чьих нервах я выполнил не одну композицию, каждый раз толкая этого титана магии в нужную мне сторону!

Я — Тервинтер Джо, жулик, мошенник, манипулятор и прохвост! Слабость — моя стихия, тени мой покров, человеческие грехи и страсти — мой вернейший союзник!

Поэтому я не просто вхожу в «Соль и Песок», я впадаю внутрь, споткнувшись о порог, с шумом и проклятиями сшибаю пару стульев, а под конец, оказавшись у самой стойки, умудряюсь показать высочайший класс лицедейства и притворства, выдав пронзительный, сочный и раздосадованный пук, прогремевший на весь затихший зал!

— Бышка, ты что ли⁈ — рычит разгневанный трактирщик, перегнувшись через стойку и рассматривая мою угвазданную физиономию, с кряхтением поднимающуюся на ноги, — Хренов вонючка! Что ты сожрал до этого⁈ Гнилую макрель⁈

Всё, я невидим. Для всех. Полностью и абсолютно, потому что именно под таким образом меня в этой таверне и знают. Это — высшая магия жульничества, апофеоз мелкописечного негодяйства.

Презентация!

Пятнадцать минут, и вот он я, вовсю чешущий языком с тем же барменом. Мы оживленно обмениваемся сплетнями и наводками, только он говорит, что знает, а я сочиняю как сволочь. Двадцать минут и три кружки пива, влитые в хозяина стойки за мой счет, и мы, склонив головы друг к другу, как две гаргульи-алкоголички, начинает бормотать о чем-то серьезном. Затем звучат фразы: «Минимум сто золотых. Ты в доле».

После этого, два пришедших к соглашению достойных дона, распространяя сдержанный и умеренный запах пива, выпитого за обсуждением деловых моментов, поднимаются в гостевую часть «Соли и Песка», чтобы постучать в покои, снимаемые Тирдаром-Сказочником и его веселыми подчиненными. За невероятно прельстивым, ожидаемым и очень высокооплачиваемым предложением, которое им, двум джентльменам, обязаны были сделать маги.

Ну, слегка не вышло.

— С-сколько⁈ — сильно удивился маг, джентльмен, сыщик и охотник за головами, сам Тирдар-Сказочник, сидевший в кресле (и от того не упавший) — Вы шо, о…ли?!!

— Ладно, триста золотых, — сбавил планочку я, придерживая за талию слегка качающегося от моей наглости трактирщика, услышавшего вовсе не то, о чем мы договаривались заранее.

— Тирдар, тебя нагло грабят на прозвище… — задумчиво отозвался один из волшебников, склонившийся над огромных размеров картой, занимающей едва ли не четверть просторного зала, — Босяк сказочник-то получше будет!

— Обидно это слышать, — сделал я большие глаза, продолжая обнимать трактирщика за талию, — Я ж не прошу денег вперед. Провожу вас до места, убедитесь, что это логово Джо, потом заплатите.

Маги переглянулись. Судя по тому, что я видел, их в «Соли и Песке» очень неплохо кормили, а заодно и поили. Выбираться им куда-либо не желалось, а уж искать меня, обладающего весьма специфичной, вонючей и громкой славой, точно не хотелось. Только вот эльфы вряд ли ошиблись насчет конкурентов, у Тирдара, этого вполне приятного на вид джентльмена, имеющего некоторое сходство с Боливиусом Виртом, было что-то для связи с Хорнисом лон Элебалом. А значит — он был очень замотивированным магом.

— Эх… иди сюда, как там тебя, Бышка, — извлек из рукава волшебную палочку главный охотник за отступниками, — Я наложу на тебя заклинание правдивости. Повторишь затем то, что уже сказал, тогда будем говорить дальше. Если попытался нас обмануть, то вот твой шанс удрать… А то ведь потом прокляну…

— Воу-воу…! Палехче! — тут же выставил я перед собой ладони, пряча свое скромное тело за очень возмущенным таким ходом дел трактирщиком, — Господа! Господин Тирдар! Не надо пороть горячку!

— Значит, ты солгал? — ни разу не удивился моему поведению сыщик.

— Нет, конечно, Бышка не лгун! — возмутился чрезвычайно преступно похожий на последнего вруна я, — Я ж к вам со стариной Гугелем пришёл! Он за такую напару мне яйца голыми зубами отгрызет! Так что я к магии этой вашей готовый, но вот только не надо меня сначала колдовать, а потом кричать, что триста золотых — это много, давай веди за пять, а лучше за один! Нет, нам такого добра не надо, господа заколдуны. Давайте сначала о деньгах, а потом о магии…

Тирдар не мог не сделать стойку на такой посыл. Пока его коллеги с удивлением и опаской посматривали на бедного трактирщика, огульно обвиненного в яйцегрыжестве, сам маг уже из приседа перешел на полусогнутые, взирая на меня как Торквемада на стриптизёршу.

— Ну ты же понимаешь, что триста золотых — это очень много? — проглотил наживку охотник за волшебниками.

— Ну, господин маг, так дела не делаются! — замотал я головой, — Это тысяча для вас много было, я уже торганулся как боженька! Гугель, подтверди!

Трактирщик, которому откровенно не нравилась хищная поза главного мага и морды его коллег, проявляющих всё больший и больший интерес к нам, отчаянно закивал головой.

— Гугель — не последний человек в Дестаде, — погладил я свой живой мясной щит по самолюбию, — Далеко не последний. И он — в доле. Если я буду спускаться, то эта доля пострадает. А если пострадает она, то пострадаю потом я.

— Пострадать ты можешь и по другим причинам, — сделал прозрачный намек волшебник, которому никуда не уперлось выдавать груду золота из своего кармана.

— Эльфы обещали пять тысяч, — выдвинул контраргумент я, — После поимки этого вашего Джо. Только, господа маги, у него есть репутация в этом городе, а у них — нету. И у вас нету. Такие вот дела. Мне трех соточек хватит. Я ж вас до его логова веду, а не до него самого.

Триста золотых — много. Очень много. Невероятно много для трактирщика крайне крутого заведения в огромном торговом городе, безумно много для жалкого прохвоста-попрошайки вроде того, которого изображаю я, крайне неприятно много для такого специалиста как Тирдар-Сказочник. Причем, я имею в виду не оперативные расходы, а вообще активы волшебника. Даже такого крутого как он. Хотя, был бы он умным, то бегал бы за отступниками? Это ведь довольно опасные и отчаянные парни.

Сказочник сам был опасным и отчаянным парнем. Из тех, кто хочет и рыбку съесть и весело покататься. А в рукаве его свободной руки была еще одна волшебная палочка, которой он, опасаясь навредить не последнему человеку Дестады, Гугелю, наколдовал безобидное заклинание правды.

А затем бахнул им в нас!

— Ты знаешь, где логово волшебника по имени Джо⁈ — рявкнул лучший охотник за отступниками.

— Нет! — заорал испуганно Гугель.

— Да!! — не вынеся всей тяжести правды в своих грудях, возопил я. А затем, сделав испуганное лицо и зажав обеими руками рот, сквозанул из «Соли и Песка» так, как будто бы за мной гнались две сотоны и один сборщик налогов!

— Не уйдешь! — торжествующе орало мне вслед из окна голосом радующегося мага, — От меня еще никто не уходил!!!

Ох, хосспади, ну шо за край непуганых идиотов…

Нет, эти-то как раз были пуганые. Пусть даже мирок у нас мирный, простодушный и недалекий, но звание «лучшего охотника за отступниками» кому попало не дадут. Тимур и его команда, ой, то есть Тирдар-Сказочник, вполне были готовы к тому, что тот, по чьему следу они идут, может завести их в замадню или засаду. Маги передвигались по улицам неторопливо, цепко оглядывали окрестности, нюхали воздух, колдовали заклинания, защитились магией, да и вообще шли, прямо как ОМОН на парад трезвенников-рецидивистов.

…ну и пришли, разумеется, к тайному логову волшебника Джо, как я и обещал. Расположенному в доках, в небольшом закутке, где так любят кого-нибудь грабить нормальные люди. Куда бы им еще прийти? Только сюда.

Не переть же мне этих ослов на себе через весь город?

— Пиривет, пиридурки! — поздоровался вежливый я, стоящий перед входом в свою нору, снимая с себя невидимость (маскировку снял еще раньше), а с шести волшебников — чувство собственной безопасности. Одним махом.

Впрочем, остальные чувства тоже того. Снялись. Опытный маг всегда почувствует готовое к спуску заклятие, но, если его нет? Если символы прорисованы, прорезаны и начерчены, но в них нет магии? Если её подадут тогда, когда вы целым стадом вломитесь в подворотню? Если подадут с двух концов, обрушивая на совершенно не готовых к противостоянию с волшебниками магов мощь оглушающих, ослепляющих, дезориентирующих, зеркалящих, бородящих и усыпляющих чар?

— Наталис.

— А?

— Бороды я не заказывал.

— Не капризничай!

Хм, знаете что? Кажется, я люблю эту женщину.

…только ей не говорите.

///

Тирдар-Сказочник не первый раз оказывался в ситуации, когда фортуна повернулась к нему задом. Хотя, может и первый, если считать только последние сто лет, которые он провёл, действуя уже не как одинокий преследователь отступившихся магов, а как лидер сработанной группы. Да и ощущения возвращения в себя после заклятий оглушения было вовсе не свежим событием, так как они, в перерывах между работой, частенько баловались тренировочными дуэлями, в которых использовали сплошь нелетальные заклятия. А как иначе? Взять мага-отступника это одно, а вот узнать у него обо всех секретах, заначках и ухоронках — дело совершенно другое!

Только вот этот достойный и влиятельный маг и в страшном кошмаре не смог бы представить себя, раздетого… совсем раздетого, распятым на двух поперечно сколоченных перекладинах, установленных в логове мага-отступника! Да и ладно бы обычного, от которого можно откупиться, так нет же, от чрезвычайно богатого, могущественного и таинственного Джо Тервинтера, бывшей правой руки архимага Малинора!

В такой ситуации охотник не оказывался никогда. Она ему не нравилась, очень не нравилась. Начиная от штабеля его коллег, лежащих один на другом у стенки, причем, почему-то, настолько бородатых, что Тирдар сразу с ужасом подумал о времени, проведенном ими в этом подвале, заканчивая самим преступником, который в данный момент, весело насвистывая и довольно похабно пританцовывая, крутился около столика, заваленного различными острыми, режущими, прокалывающими и отпиливающими инструментами. Все они были на вид мало того, что очень опасны для безоружных и распятых магов, так еще и грязны, заржавлены и совершенно антисанитарийны!

— Знаешь, почему я предпочитаю ножи? — лукаво взглянул на пришедшего в себя представителя Гильдии худощавый волшебник, мягким движением вытащивший из-за пояса небольшой, но крайне острый даже на вид кинжал, — Магия… она расслабляет даже лучших. Ты же лучший, Тирдар-Сказочник, не так ли? Та-ак…

— Не надо! — с ужасом попросил в прошлом очень импозантный и важный на вид маг, представляющий из себя сейчас простого голого человека в очень непростой жизненной ситуации, — Я всё скажу! Всё! Мы даже не хотели тебя искать! Честно!

— Да⁈ — худая физиономия молодого отступника, украшенная пятнами вокруг глаз, демонстрировала его сильное недоверие этим словам, — Неужели…?

— Честное слово! — взмолился впадающий во всю большую панику маг.

Он неплохо разбирался в людях, образ жизни вынудил. Сейчас же то, что видел Тирдар — ему очень сильно не нравилось. Волшебник Джо, преступник и создатель запрещенных волшебных видов, очень хотел использовать разложенный на столике арсенал. Использовать на нем, на Тирдаре. Лихорадочный блеск глаз, оттененных на зависть многим красящимся красавицам. Длинные тонкие пальцы, вожделенно поглаживающие ржавчину на ужасных инструментах, быстрые, но полные нечестивого вожделения взгляды, которые отступник то и дело бросал на обнаженную плоть своей будущей жертвы. Всё это было очень нехорошими признаками. Очень.

— … мм… — промычал юный преступник, поднимая на охотника взгляд своих чересчур блестящих глаз, — Так вот, на чем я остановился? Ах да, ножи! Видишь ли, магия расслабляет. Она даже, не побоюсь этого слова, отупляет. Все слишком просто. Слишком быстро. Иллюзорная сила. Тело же не врёт. Боль, кровь, страх… хотя, кому я рассказываю! Ты же охотился за отступниками! Должен знать, каково это…

Тирдар мелко закивал. Он знал. Да, всего пару раз за его долгую карьеру приходилось натыкаться на магов, плотно слетевших с нарезки, и то, что они устраивали в своих логовах, большей частью было им забыто под влиянием специализированной магии, но кое-какие клочки в сознании утаились. Именно они сейчас и заставляли бедолагу непрерывно выделять очень холодный пот!

Что сказать? Он не выдержал.

— Да не собирались мы за тобой охотиться!! — взвыл маг-охотник, дергаясь на перекладинах как припадочный, — Хорнис лон Элебал пообещал за тебя двести пятьдесят тысяч золотом, чистой монетой! Но не мне пообещал, а архимагам! Им четверым! Мне они пообещали всего две тысячи! На всех! А нас шестеро, слышишь, шестеро!!!

— … да? — почти безразлично дёрнул бровью его пленитель, вообще не отвлекающийся от своих инструментов. Кажется, он выбирал первый из них, и этот момент был крайне важен для этого чудовища!

— Да! Да!! — захлебнулся воплем Сказочник, продолжая дёргаться, — Мы! Почему⁈ В «Соли и Песке»??? Потому! Что от неё до башни! Почти два часа! Ходу! След остынет за это время! Любой! Где угодно! Я бы не смог на него встать, Джо! Не смог бы! Ты слишком опасен! Я не хотел рисковать шкурой за такие деньги! Ты же еще в Школе! На Переаттестации! Лучшего Боевого мага герцога! Победи-ииил…

— Ой, да какой там лучший маг… — с польщенным видом махнул рукой маньяк, вытягивая свободной зловещий ржавый серп из кучи хлама, а затем беря еще и неслабых размеров молоток, при виде которого что-то внутри мага-охотника пискнуло, сжалось и попыталось отмереть, — Так, забавный мальчишка был. Но ладно, потом поговорим…

— Ты же хотел задать вопросы? Задавай свои вопросы! Я отвечу ответы на все твои вопросы! — застрекотал быстро седеющий Сказочник, уже не дергаясь, а мелко вибрируя, — Давай сюда свои вопросы, ну! Давай вопросы, я на всё отвечу, на всё-ёёё!! Только убери это! Убери!!!

— Гм, — смешался и смутился Джо Тервинтер, пряча серп с молотом за спину, выглядя при этом мальчишкой, застуканным за какой-то шалостью, — Ну… ладно. У меня два вопроса.

— Давай! Давай! Спрашивай!!! — взмолился бедный голый маг, у которого седина теперь проглядывала абсолютно везде, где растут волосы.

— Первый — как ты должен был связаться с Хорнисом…

— Я скажу! Скажу! Это просто! У меня есть специальный амулет! Он вот там вот! Ты его с меня снял!! Я расскажу! Надо просто взять его в руку и назвать имя этого проклятого эльфа!! — выпалил Сказочник.

— Ладно, хорошо, тише. Успокойся. С этим разобрались, — Джо попытался сделать успокаивающий жест рукой, но забыл, что в ней зажат серп, так что его жертва побледнела и закатила глаза, часто-часто дыша, — Теперь второй вопрос, Тирдар-Сказочник. Ты мне торчишь триста золотых. Как отдавать собираешься?

Глава 18 Последний бой

Я сидел под большим раскидистым дубом, выросшим чуть ли не в поле. Передо мной стоял Кум, а вокруг самого дерева обвился Шайн, вернувший себе облик дракона. Светило солнце, пела какая-то прячущаяся в листве птичка. На душе у нас было погано. Не просто погано, а совсем погано, ломко, гадко, холодно и пусто.

…почему?

Потому что не далее, как пять минут назад у меня, беседовавшего с черным быком, украли эльфийку. Спёрли. Похитили. Слямзили. Она только глазками хлопнуть успела.

Вышло очень прозаично. Мы отирались втроем неподалеку от моей башни, где была забита стрелка с Хорнисом лон Элебалом. В чистом, не считая дуба, поле. Ну еще на горизонте лесочек был, вот из него и прискакал, тряся рогами, любимый и единственный лось Наталис Син Сауреаль, начавший тут же ластиться к хозяйке. А за ним притрусил и Кум, который сидел с лосем в том лесу. Кантовались они там, не желая вновь попадаться на глаза всяким там эльфам. Не успели мы кулаком об копыто стукнуть в знак приветствия, как глаза черного быка полыхнули золотом, а потом из-за моей спины раздался удивленный вяк. Обернувшись, я увидел саму Наталис, схваченную уже со своей спины гребаным Эфирноэбаэлем Зис Овершналем. Секунда — и они растворяются во воздухе под рев сиротеющего лося.

Конец истории.

— Лошара ты, Джо.

— Ой, Шайн, заткнись.

— Джо…

— Кум, не говори ничего. Ты сам не знал.

Почему у меня всё получается? Потому что я бью первым, бью в спину, бью внезапно. Бью заранее, еще до того, как поднялись флаги войны. А когда не бью, то копаю ямы, в которые закладываю мины. Vis pacem para bellum, господа, так и никак иначе. Я очень хочу мира, всегда. Мира, добра, счастья, любви. На своих условиях, конечно, и вот это как раз и вызывает войны. В которых побеждаешь, нанося удары первым. Неожиданно, внезапно, коварно.

Но… если кто-то копирует эту тактику, то я ничем не отличаюсь от обычного смертного, застигнутого со спущенными штанами. У меня спёрли мою эльфийку. Неизвестно как, неизвестно куда, неизвестно зачем. Я отомщу, причем страшно. Так отомщу, что Орзенвальд икать будет. Эфирноэбаэль любит драконов? Я их тоже полюблю. Без смазки. Всех. Но потом.

Сейчас время для другого.

— Кум, бери лося и уходите. Прямо к моей башне, спрячьтесь за ней. До вечера.

— Я помогу…

— Никак ты мне тут не поможешь, дружище.

Кум, излучая отчетливое нежелание уходить, затоптался на месте.

— Я помогу!

— Не в этот раз, приятель.

— Ты на меня обижен из-за того, что я сказал волшебникам в том городе? На суде? — хмуро спросил защитник Липавок.

— Да ни капли, — вздохнул я, отлипая от теплой драконьей спины и начиная прилаживать на спину оба посоха, — Тебя ни о чем не предупреждали, ты просто честно всё рассказал. Хорошо, что отпустили. Теперь, правда, мы знаем зачем тебя отпустили. Может, так даже лучше. Вряд ли они причинят Наталис вред, а живой и здоровый ты — это просто замечательно. А теперь, чтобы остаться таким, вали-ка ты нафиг! И ты, Шайн, тоже вали. Все валите. Оставьте меня одного.

Кум и лось послушались, а вот дракон задержался. На пару слов.

— Знаешь, — сказал мне он, осматривая сам себя, — А ведь почему я раньше такой злой был? Потому что не мог ничего. Вообще ничего. Был бесполезным и ненужным куском шерсти, до которого никому не было дела…

— Ты с рождения был бесполезным куском шерсти, до которого никому не было дела, — хмыкнул я, — И даже несмотря на то, что именно твой укус за ногу этого долбанного Хорниса привел нас сюда.

— Да, Джо, — мой внезапно поумневший и помудревший фамильяр покивал рогатой башкой, расправляя крылья, — Дахириму нужны были те, кто укусят в нужный момент. Подвернутся под ноги. Уронят кирпич с крыши. Лунные коты. Создатели совпадений и случайностей, мелких, даже ничтожных, но с далеко идущими последствиями.

— Но ты его всё равно любишь.

— Конечно, — Шайн удивился, — Он же меня создал.

— Как думаешь, новый Шайн, который от нас удрал, будет любить меня? Я же его создал.

— Ты что, сдурел? Он же тебя знает! Ты просто воспользовался случаем! Ладно, я сваливаю. Если сдохнешь — домой не приходи!

Два взмаха крыльями, ветер, едва не сбивший меня с ног, и вот, Джо остается у дуба один. Стоит в чистом поле, как дурак… или как дуб, с двумя посохами за спиной. Золотой канделябр, спёртый из сокровищницы султана, да посох из каменного червя, который я таскаю с собой давно, но еще ни разу не использовал в последнее время. Рано пока.

Скоро должен появиться мой враг, один из величайших магов этого мира. Я бы хотел с ним договориться полюбовно, как делал это не один и не десять раз ранее, но… не могу. Все, что вело нас с этим старым эльфом к этому дубу, было против любой возможности договориться. Я не просто задел гордость этого существа, а неоднократно на ней потоптался, а сам он, являясь тем еще склочным гадом, попросту ничего не боится, чтобы сдавать назад. Я знаю, рассказывали, в том числе и ворюга, утащивший мою эльфийку. Хорнису лон Элебалу незачем идти на компромиссы, ему нечего терять кроме своего авторитета и самолюбия. Его почти негде уязвить, нечем обмануть, нельзя подставить.

Самый страшный враг.

Я поднял лицо к чистому небу. Прекрасная погода. Легкий ветерок шевелит мне волосы, лучи светила ласково греют лицо. Если сосредоточиться, если напрячь мои необыкновенные глаза до предела, то можно различить тоненькие, чуть видимые струйки, наполняющие пространство. Вездесущие Ветры Магии.

Правда, чересчур упорядоченные.

Я ожидал появления эльфа из пустого пространства, но вместо этого — дрогнула земля. Сильно, мощно, резко. С шуршанием, доносящимся до меня даже несмотря на значительное расстояние, из ранее совершенно обычного поля с бешеной скоростью полезли вверх деревья! Окружая несчастный дуб и маленького волшебника, огораживая нас от мира, из земли свирепо пёр целый лес! Стена из сплошных древесных стволов! Выше! Еще выше! Еще!!

Когда я сделал полный оборот вокруг своей оси, а сделал я его быстро, то закончил, уже находясь в тени! Колоссальные деревья, растущие бок о бок друг с другом, оградили пространство размером с четыре стадиона, заключив меня и несчастный дуб в круге, еле-еле освещаемом небольшим пятачком неба, оставшимся где-то там, в невообразимой выси. Это было похоже на самую большую, самую психически нездоровую мышеловку, которую только способен себе представить больной мегаломаньяк с отчетливым уклоном в друидизм!

— Великая Арена Караэфиэля… — послышался голос, повернувшись на который, я увидел шагающего ко мне эльфа в ниспадающих одеждах. Проявляясь из воздуха постепенно, Хорнис лон Элебал, несущий в руке тонкий посох, испещренный проклюнувшимися из дерева листками, выглядел совершенно обычно, шагая спокойно и уверенно. Не отводя глаз от меня, великий мудрец продолжил, — Ты бросил мне вызов, человек, сделав это так, что я не смог не проявить к тебе высшей формы уважения, которую могу себе позволить. Мы на Великой Арене Караэфиэля. С неё невозможно сбежать. Никак. Попасть снаружи — тоже.

Тяжело сглотнув, я крепче сжал в руках палочку и жезл. Всё сразу пошло не по плану. Чудовищное заклинание, моментально вырастившее тысячи и тысячи деревьев, заключившее меня в клетку? Херня. А вот выражение лица Хорниса лон Элебала… это совершенно другой коленкор! Мудрец не был печален, не был зол, не был напряжен, он был в чертовски хорошем настроении! В вели-мать-его-ко-леп-ном!

…это было паршиво. Очень паршиво. Следующая фраза вольготно чувствующего себя мага, точнее его вопрос, только усугубили мои ощущения.

— У меня к тебе, волшебник Джо, лишь один вопрос… перед тем, как мы начнем, — проговорил Хорнис, расслабленно стоя в нескольких метрах от меня, — Его я задать обязан — как там мой брат?

— Жив, здоров… — хрипло ответил я, — Спит. Ожидает тебя.

— Понятно… — с легкой полуулыбкой покивал мне эльф, — И что ты за него хочешь? За живого, здорового, спящего? Я не смог его найти, так что спрятал ты его изумительно хорошо. В очередной раз ты превзошел мои максимальные ожидания от вашей расы. Скорее всего, в последний. Я даже не знаю, из-за чего отнесусь к твоим словам с большим вниманием — из-за брата ли, либо потому что ты столько раз меня смог удивить. Едва не убить меня, причем случайно. Уничтожить бога. Вторично чуть не убить меня, причем опять-таки, случайно. Отказаться от силы Скарнера. Сделать всю Гильдию Магов своей послушной самкой. Унизить бога. Заиметь с богиней ребенка. Использовать…

Я слушал, как он перечисляет мои достижения, постепенно понимая, что на этот раз я попал. Круто так попал. Стоящее напротив меня существо было готово ко всему, что я заготовил, даже к тому, о чем сам бы не знал, пытаясь импровизировать. Могущественный маг крайне дотошно перебрал все мои успехи, которые показались ему существенными, а затем, сунув свой зеленый посох подмышку, даже изобразил аплодисменты.

— Даже возьму свои слова обратно, Святой Дахирима, — с улыбкой произнес эльф, — Ты превзошёл всех и вся. Ложью, обманом, манипуляциями и ловкостью. Я сгораю от нетерпения, желая услышать то, что ты мне скажешь. Говори!

Тяжело сглотнув, я сказал. Зрелище, как с лица могущественного эльфа моментально стирается довольство и радость, безусловно стоило очень многого, но подобное я оплачивать бы не стал. На карту было поставлено всё.

— Повтори, — хрипло попросил эльф, растерявший свой апломб.

— Мы сражаемся, — послушно повторил я, чувствуя, как ладони, сжимающие палочку и жезл, становятся потными, — Если побеждаешь ты, то узнаешь, где находится твой брат. Даже если я буду к этому времени мертв, то тебе все равно сообщат его местонахождение. Если побеждаю я, то ты отправляешься к Нахаулу… и погружаешься в этот ваш сон. На пятьсот лет. Только и всего.

Через несколько секунд тишины раздался усиливающийся шум. Деревья, окружившие нас, шумели кронами где-то высоко-высоко вверху. Стало еще темнее, потому что сотни тысяч сорванных этим ветром листьев, закручиваемых неизвестно откуда взявшимся ветром, заслонили остаток света.

— Это даже не дерзость, смертный… — тихо прошептал побелевший мудрец, — Это безумие. Ты вызвал меня на бой, который мне же и был нужен. Ты отдаешь мне брата, немыслимо как попавшего в плен. Ты уверен в том, что сможешь… оставить меня в живых?

— Я виноват перед тобой, Хорнис лон Элебал, — чистосердечно признался, глубоко вздохнув полной грудью, — Ты не сделал мне ничего плохого, а я тебя чуть не убил… несколько раз. Если бы с тобой можно было бы договориться…

— Хватит этого абсурда! Будь по-твоему!! — рявкнул в ответ мудрец, поднимая посох, — ТВОЁ! СУЩЕСТВОВАНИЕ! НЕВЫНОСИМО!

Муравей, проявляющий сострадание к горе. Мышь, великодушная к богу. Жалкая глупая обезьяна, пожалевшая готового уничтожить её гения. Хорнис лон Элебал думал, что готов ко всему, но он точно не был готов к подобному. Его, воплощенное могущество этого мира, существо, способное за секунды вырастить чудовищный лес, только что пожалел мошенник и плут. Человек. Отнесся к нему так, как мог бы отнестись он сам, пребывая на пике великодушие и снисхождения.

Слабак и ничтожество, плюнувший на силу, величие и бессмертие. Тот, кто отказался от силы бога. Тот, кто выкрал его брата. Тот, кто бросил ему вызов.

Я ударил первым, не дожидаясь, пока возмущение великого волшебника примет форму боевой магии. Рассыпая связки заклинаний с жезла и палочки, я, со всех сил работая ногами, подверг Хорниса настоящей бомбардировке простых, но действенных заклинаний, среди которых то и дело вплетал куда более изощренные чары. Перемещаясь по дуге от эльфийского мага, я колдовал, колдовал и колдовал, используя все силы и умения, которые набрал к этому времени!

Причем, здесь и сейчас я был не один. Точно также, по кругу, со мной вместе бежали четверо вынырнувших из земли доппелей, каждый из которых посылал кучи и сгустки своих собственных заклинаний!

Никакого плана блицкрига, никакой отчаянной попытки завалить супермага кучей заклятий. Мы прощупывали его оборону, похожую на стоящее торчком куриное яйцо из сверкающей прозрачной энергии, одновременно смещаясь пока по предсказуемым траекториям.

Это было замечено. Хорнис, не мелочась, жахнул по каждому из нас самонаводящимся сгустком зеленого огня размером с баскетбольный шар. Отбить такой удар нам удалось почти рефлекторным выпуском навстречу щитового заклинания, разученного еще на втором курсе, но «подарочки» от соприкосновения с чужой энергией взорвались, вынудив нас пятерых покатиться по траве. В отместку я отправил эльфу одну из своих домашних заготовок, представляющую из себя иллюзию зеркального дыма, в котором прятались несколько не менее иллюзорных светляков, силой своего сверкания вполне соперничающих с солнцем. Пространство вокруг мудреца вспыхнуло адищем световых лучей и мириадами их отражений.

Доппели, вскочив на ноги, снова попытались составить хоровод, а я, запустив в него свою иллюзорную копию, остался на месте, творя более сложное заклинание. Мудрец тем временем колдовал что-то своё, пытаясь сломать иллюзию и вернуть себе зрение. Он периодически отстреливался целыми кучами каких-то серебристых лент, но мы сбивали их простыми импульсами, продолжая осыпать стоящего на месте мага своими заклятьями.

Огонь, вода, воздух, земля, электричество. Иллюзии, проклятия, магия элементов, их комбинации и переплетения. Защита лон Элебала отражала всё, а сам он, находящийся в светящемся облаке, то и дело разражался каскадами самонаводящихся чар, которые мы с грехом пополам отбивали, либо уклонялись. Впрочем, это вскоре закончилось.

Мудрец понял мою тактику и, не успел я закончить заклинание, как земля под ногами зашевелилась.

Интерлюдия

Мошенник был хорош, очень хорош, даже для эльфа. Хорнис, вовсе не планировавший быстро убивать своего противника, желал оценить уровень его умений и коварство им же признанного оппонента. Целая куча мелочевки, которой бомбардировал его человек вместе с его копиями, не заслуживала доброго слова, но оказалась лишь прикрытием для настоящей атаки. Тервинтер Джо атаковал вовсе не самого Хорниса, даже не мудреца, он атаковал эльфа!

Закрыв глаза, лон Элебал отрешился от яркого света, призывая силу природы. Не то, чтобы он чувствовал опасность, но какой смысл пытаться вести наблюдение за этим хитрым слабаком, если тот сам, своими руками, уничтожает возможность этого наблюдения? Причем, только её. Безобидные заклинания, дробно стучащиеся в его щит, не имели ни малейшего шанса пробить преграду, а вторая защита, наложенная под первой, нивелировала саму возможность нанести великому мудрецу физический урон.

Он подготовился.

«Ты не понял, с кем связался!», — недовольно подумал эльф, заставляя листья на своем посохе, высунутом из защитного кокона, напрячься и насильно установить гармонию энергий вокруг эльфа, прекращая работу человеческой магии. Затем эльф подлетел в воздух, с удовлетворением обозревая всю территорию дуэльного поля, покрытую ловчими корнями. В последних барахтались три фигурки, в которые Хорнис тут же отправил по паре боевых заклятий морозного типа, похожих на падающие кометы.

Довольно коварные заклятия, содержащие в своем ядре несколько комков из отдельно детонирующей энергии, запросто сокрушили примитивные щиты примитивных копий примитивного человека, выморозив заодно и по десятку квадратных метров пространства. Дернув щекой, левитирующий Хорнис принялся искать взглядом оригинал, который куда-то смог спрятаться в чистом поле, даже невзирая на то, что легендарный мудрец сейчас смотрел на реальность куда шире и глубже, чем мог бы себе позволить смертный.

— «Лишившись троих копий, он наверняка предпримет что-нибудь серьезнее трюков», — решил Элебал, начав творить заклинание, вызывающее частые подземные взрывы, поднимающие в воздух кучи земли, травы, обрывков корней и листьев. В ответ по нему снизу ударили как снова иллюзиями, так и вполне серьезными боевыми заклинаниями, вынудив выделить дополнительную энергию на подпитку щитов.

Только эта энергия до своего назначения не дошла, ухнув куда-то… в другое место. Изумленный эльф подлетел еще выше, начиная быстро анализировать собственное состояние, а затем буквально за две секунды обнаружил, что во внешний щит с его спины вцепилось какое-то заклинание, довольно быстро пожирающее отталкивающий любую магию барьер!

Сложность заклинания, точнее, его структура, поставили мудреца в тупик. Он ни с чем подобным не сталкивался ранее! Пытаясь развеять вражескую магию, он лишь подпитывал её еще сильнее! Он не мог её развеять! Вместо того, чтобы сломаться, это заклинание лишалось своей ничтожной частицы, тут же производя еще и еще одну! За счет магии мудреца!

Это было невероятно увлекательно, чрезвычайно досадно и даже слегка опасно, потому что шквал простых заклятий, летящих в удобно висящего эльфа, угрожал смести его с неба, пока он воюет с этим песчиночным неуничтожимым проклятием, пожирающим его щит. Поэтому Хорнис, немало раздраженный липучим и коварным «подарком» противника, вынул из рукава один из своих козырей, вынудив свой посох создать новый временный щит, пока он отменяет свою зараженную защиту, выставляя новую.

— «Я выбью из него это знание!», — великий мудрец, не мудрствуя лукаво, обрушил целую волну боевых заклятий прямо под собой, чтобы избавиться от продолжающих досаждать ему двойников вертлявого человека. Существа, еще не понявшего, что он живо лишь потому, что он, Хорнис лон Элебал, хочет увидеть новые принципы магии, сотворенной иномировым разумом!

Однако, он увидел старые. Точнее, почувствовал. Элементарное, почти мгновенное, невероятно примитивное заклинание, которым гоблины отгоняют крупное зверье или наказывают свою молодь, успело поразить тело великого мудреца, проникнув под его тогу. Сейчас Хорнис с невероятным изумлением и закипающим настоящим гневом чувствовал… зуд. Там, где его никому, даже богам, не стоило бы вызывать у лон Элебала!!

Висящий в воздухе, посреди бушующих энергий, взрывов, комьев земли и клубов пыли, извергающий боевые заклинания сам, легенда эльфийской расы не мог отменить столь ничтожное воздействие! На его щитах снова висело медленное и надоедливое заклятие, он был занят вычислением всех атак, которых его снизу осыпают… сколько⁈ Все пятеро⁈ Как⁈ Он же сокрушил троих!

Неважно.

Он просто не мог продолжать в том же духе. Речь шла не о победе, а о его терпении. Как раз эту чашу и переполнило одно из самых примитивных заклинаний, порожденных Орзенвальдом!

Обрушившись из воздуха на землю, великий мудрец одной лишь силой воли выдернул в воздух наполовину зарывшихся в землю человека и его копий, так удачно выживавших до сих пор.

— Довольно! — прогремел он, легко сокрушая четыре искусственных копии, ключи к заклятиям которых ему давно уже отдал Боливиус Вирт, ректор Школы Магии.

— Хватит! — второе усилие и облако из тысячи фей, летающих высоко над их головами, тех самых, что прятались в кроне дуба, лишается листков пергамента, которые волокла каждая из крылатых малявок. Эти листы, эти плакаты, с нарисованным на них чрезвычайно сложным, чрезвычайно запутанным, совершенно бессмысленным ритуалом, должны были стать ловушкой!

Ловушкой для его гордыни! Человеческий мошенник просчитал гордость вечноживущего, он был уверен в том, что Хорнис устроит проверку, захочет узнать всё, на что способен Тервинтер Джо! Вместе они, перекидываясь примитивными заклинаниями, должны были потратить всю магию в округе, а феи, летающие высоко в небе и получающие то и дело разряды боевого волшебства, разряжающиеся об плакаты, блокировали бы приход новых Ветров!

— Только я разгадал этот замысел! — рыкнет слегка мучимый зудом эльф, небрежно швырнув человека на землю, — Я изучил твои творения, Тервинтер Джо! Подобрал к ним ключи!

— Поздравляю… — тихо прокряхтит, вставая, молодой человек, отягощенный двумя нелепыми посохами, привязанными к его спине крест-накрест.

— Желал истощить магию всего вокруг, а потом воспользоваться сколдексом? — прищурится держащий свою защиту (и продолжающий страдать от зуда ниже пояса) Хорнис лон Элебал, — Хвалю! Не сработало бы в любом случае, мои внутренние запасы больше, чем ты можешь себе представить, но как шанс… ты действительно подготовился к бою со мной, Тервинтер Джо! Но и я ответил тебе тем же!

— Спасибо на добром слове… — вытянув из-за спины посох в виде окаменевшего червя, запыленный, уставший, нетвердо держащийся на ногах человек обопрется об него, исподлобья глядя на великого мудреца, — Я старался…

— Я дам тебе еще один шанс… постараться, — скривит губы в ухмылке эльф, — Но в честном бою. Никаких больше доппельгангеров. Никаких фей. Никаких подлостей и хитростей. Раз ты отнесся ко мне с таким… великодушием, то будет лишь правильно ответить тебе тем же. Ты и я, Тервинтер Джо. Искусство против искусства!

— Договорились… — вцепившийся двумя руками в посох человек пошатывался, но его разноцветные глаза смотрели на легендарного мудреца цепко и твердо. Взгляд Хорнису понравился. Мошенник и плут пока еще не сдался, хоть его карты и оказались биты одним лишь усилием воли мага, который, когда-то, смог пережить всю полноту божественного гнева, внезапно обрушившуюся с небес.

— Тогда я жду твоего удара. Удиви меня, — высокомерно потребовал эльф (по-прежнему чувствуя досадный зуд).

На это человек лишь глубоко вздохнул… а затем выпрямился.

— Никаких фей… — неторопливо проговорил Тервинтер Джо крепнущим голосом, — Никаких хитростей, подлостей, копий и плакатов. Ничего, кроме нас.

— Всё так! — в душе Хорниса лон Элебала шевельнулось дурное предчувствие…

…но опоздало.

— И никакой магии! — неожиданно рявкнул молодой волшебник, отпуская свой корявый и странный посох, от которого во все тут же ударила волна… чего-то.

Чего-то невидимого.

Чего-то неощутимого.

Чего-то невероятно маленького и, при этом, невероятно сложного. Выпивающего, ломающего, извращающего, уничтожающего, низвергающего и крушащего любое проявление магии.

Волна за долю секунды добралась до Хорниса, окатив его с ног до головы. Не волна, но… сфера, как моментально понял он, расширяющаяся невидимая сфера от чуть шевелящегося посоха. В пределах этой продолжающей расширяться сферы, как внезапно ощутил опешивший эльф, магия не могла работать в принципе. Это было похоже на плакаты, действие которых он тщательно изучил, но куда сложнее и глобальнее!

Если бы эльф мог взглянуть на происходящее со стороны Джо, то увидел бы сколдекс, бережно примотанный хитрым волшебником к посоху, который тот уже давно не использовал как посох. Если бы присмотрелся к поверхности каменного червя, то увидел бы сотни тысяч символов и рисунков, что на нем были вырезаны неутомимыми гремлинами. Питаемый из такого необычного источника, каменный червь был способен отменить любую магию на огромной площади! На всей Великой Арене Карафиэля!

Если бы… не этот зуд, возможно, он бы не утратил той осторожности, которая, как оказалось, ему так была нужна для этого момента!

Если бы, если бы…

— Всё правильно, — произнес очень молодой человеческий маг по имени Джо, идущий к оторопевшему великому мудрецу и одновременно с этим выволакивающий из-за спины здоровенный золотой канделябр, — Ты и я. Посохи. Честная схватка…

(сцена, закрытая черным квадратом, но предполагающая по фоновым звукам яркий пример фэнтезийного ультранасилия)

Наверное, спустя полчаса, некий Джо вполне мог бы сказать следующую фразу:

— Тот, кто никогда не мудохал многотысячелетнего эльфа золотым канделябром — и не жил вовсе!

А может, даже и сказал.

Глава 19 Святой Дахирима

— Ну что, Шайн, вот и пришло твоё время!

— Джо, это гребаные драконы.

— Я вижу, котяра. Я вижу.

— Джо, их три гребаных десятка! А вон того можно считать за целых десять!

— Ну, ты тоже дракон, — парировал я, задумчиво почесывая небритость, уже преобразившуюся в короткую бороду, — К тому же вас — тысяча.

— Тысяча фей! Фей! — нервно содрогнулся летающий ящер, выкрашенный мной заново в золотой цвет и вкусно пахнущий, в том числе и для тысячи бородатых волшебных созданий.

— Ну, как будто нам есть куда деваться, — вздохнув, я похлопал дракона по сколдексу, привязанному к его правой передней лапе. Волшебная палочка из маны, здорово просевшая в резерве, по-прежнему была рабочей.

— Джо, мне страшно, — пожаловался Шайн, тем не менее, пригибаясь в позу для рывка вверх, чтобы расправить крылья. Орда фей, расположившаяся на спине моего фамильяра, воинственно пищала, потрясая кулачками. Что-то они отыскали в загашниках на седле лося, употребили, а теперь вели себя как бородатые берсерки.

— Это твой единственный шанс доказать себе и миру, что ты лучшее творение Дахирима! — глубоко вздохнув, признался я, — Тем более, что враги какие-то пошарпанные и еле летят. По сути, тебе их надо просто добить. Пошёл!

Драконы, взявшие курс на нас, действительно были какие-то побитые, сильно напоминая мне Хорниса лон Элебала, с которым я расстался буквально с час назад. Одно только зрелище эльфийского мудреца, сбрасывающего тело своего спящего брата со специальной каменной подставки, чтобы занять её самому, будет греть мою душу… ну, сколько проживу. Да-да, я вынудил обоих Элебалов погрузиться в сон именно в том месте, которое себе как-то выбрал Хорнис. И брата его спрятал именно там, из-за чего побежденный легендарный мудрец выдавил из себя несколько древнеэльфийских матюгов перед тем, как завалиться спать.

Теперь же я стоял перед городом, чьего названия не знал, а сказать про него мог лишь то, что в нем располагается главный храм богини по имени Лючия. Стоял один, как в жопе дырка, потому как золотой дракон, с несомым на нем десантом, уже набирал высоту, чтобы обрушить свою кошачье-метловую ярость на целую пачку кем-то здорово отбитых драконов. Последних, насколько я мог судить, били аккуратно, но очень сильно, не сломав крылья, но здорово попортив всё остальное. Особенно вон того, здоровенного, который, казалось, всё что может — только планировать…

Шагал я по словно вымершим улицам почти буднично. Не то чтобы мне некуда было спешить, скорее, просто не все к этому времени получалось обдумать. Да и, признаться, козыри в карманах закончились. Без сколдекса не сработает посох-червь, а без магии Шайн — лишь неуклюжее подобие летающей ящерицы. Да и мои самонаводящиеся феи, сейчас заряженные заклинаниями, всё-таки не управляемые снаряды, а живые сущности, которым еще надо уцелеть. Что остается? Личная сила…?

Никогда ей не отличался, тем более, если нужно выйти против полубожественного эльфа, знающего и умеющего куда больше Хорниса, а еще богини, которая мало того, что сама по себе крута, как будто бы её для себя придумали казахи, так еще и спёрла всю силу Вермиллиона. Тут уж, простите, силой нельзя сделать вообще ничего. Никак. Нет таких грязных фокусов. Мозгами тоже фиг что получится, это такую заносчивую сволочь как Хорнис лон Элебал легко просчитать, а того же Эфирноэбаэля, кравшего мой абсент, бухавшего с пиратами и волочившегося за подавальщицами в пиратском логове — никаких шансов. Он у меня и эльфийку спёр, молча, не говоря худого слова… И это я молчу про его мамочку, в чей главный храм сейчас чешу.

Поэтому, мягко выражаясь, я шёл, имея лишь полные карманы блефа и туманных обещаний, которые, тем не менее, твердо собираюсь выполнить, если мне не отдадут назад похищенную бабу, не позволят видеться с сыном, и будут дальше мешать жить мою счастливую, законную, выстраданную океаном крови и слез пенсию!

Лютый многоголосый рёв сверху подсказал мне, что великое драконье сражение началось. Ну как сражение? Издевательство, конечно, а не сражение. Чтобы победить дракона, надо думать, как дракон, чувствовать, как дракон. У нас это было, как и сакральное знание о том, что летать эти ящерицы могут исключительно с развернутыми на полную длину хвостами. Они ими маневрируют, балансируют, управляют полетами, передают сигналы. В общем, важная штука этот самый хвост. Если он скрючился, вот как сейчас у Шайна, то лететь нельзя. Правда, мой фамильяр просто висит на одном месте, распустив хвост на щупальца, да бомбардирует из них всю стаю магией… а вот у той огромные проблемы. Потому что их собственные отростки сейчас живут своей жизнью, судорожно подгибаясь под брюхо, из-за чего полетные качества атаковавших (а атаковавших ли?) нас рептилий моментально приблизились к нулю.

Да уж. Ослепление, онемение, мигрень, парша, понос и золотуха, разносимые феечками? Фигня против ящеров. А вот заклятие Анального Зуда, в очередной раз пробившее потолок рекордов по умиротворению могучих сущностей… Да уж, в детали этой своей победы Шайн не будет вдаваться никогда!

Так, а мне что предстоит? Вообще ничего не вижу. Людей на улицах нет, в домах их тоже нет. Шаром покати, вымерший городок, в центре которого огромный храм, к которому я иду. Туда, где меня ждут. Но где засады? Где коварные враги, которым я сейчас, неторопливо двигаясь вперед, подставляю свою беззащитную спину?

Нету.

Тем временем скоротечная схватка в небесах подошла к концу, крылатые ящеры, завывая, дёргаясь и судорожно сокращаясь, удирали в разные стороны, оставив парить в вышине золотого дракона, окруженного облаком фей.

— ЛЕГКАЯ ПОБЕДА! ЛЕГКАЯ! — заорал во всю свою немалую глотку торжествующий метлодракон, — ЛЕГЧАЙШАЯ! ДЛЯ КОГО?!! ДЛЯ ВЕЛИЧАЙ…

…и пропал, как будто бы его и не было. Хлоп, и нету.

— Ну ты смотри че, прямо в воздухе кота спёрли… — покачал я головой, а затем пошёл дальше, постукивая подножием золотого канделябра по мостовой города.

Косность, глупость, гордыня, зазнайство. Лень, консерватизм, почивание на лаврах. Жадность и непредусмотрительность. У Дахирима никогда не было такой ерунды как религия, этот бог ничто не считал ни достоинством, ни грехом, но вот я, как его бывший Святой, мог многое назвать недостатком. Или уязвимостью, что тут сказать. Всё-таки, мой бывший бог никогда и ничего не делал ни для кого, кроме себя…

Она ждала меня на самом верху длинной-длинной лестницы главного храма. Той самой, по которой я как-то раз весело кувыркался с верха до самого низа. Эх, хорошие времена были. Теперь вот, стоит, смотрит на меня сверху вниз. Ладно бы хоть симпатичная была, а так — какая прелесть в старушке, которая начала увядать как бы не пару эпох назад? Никакой. Спасибо хоть без осла и фургона. Да и в руках ни палочки, ни жезла. Только свернутый рулончик бумаги, которая старая кошелка Тиара Лонкабль разворачивает, глядя на меня как элитный сутенер на сексуально возбужденного слона, смотавшегося из зоопарка.

— Привет, бабуль, — поздоровался я, остановившись ступенек на пять ниже торжественно выглядящей волшебницы, — Как дела?

Старушка аж закашлялась от моего обыденного тона. Да и выглядел-то я, в принципе, совершенно безобидно. Роба, шапка, канделябр, червяк за спиной. Морда вот, только небритая. Времени никак не найду.

— Тервинтер… Джо! — проскрипела она перехваченным голосом, вздымая бумагу перед собой и потрясая ей, — Это — твой Лист Судьбы!

— Угу. И чего надо? Расписаться? Автограф хочешь? — склонив голову, полюбопытствовал я, подходя ближе.

Натурально зарычав, бабка с едва ли не горящими от гнева глазами с трудом, но разодрала пергамент на две части. Это породило слабую вспышку голубого света, расплывающееся перед Тиарой облачком крайне концентрированного волшебства, а заодно и заставило меня смачно чихнуть. Выхватив у обалдевшей волшебницы кусок отлично подходящего материала, я в него высморкался, скомкал, да и запустил прыгать вниз по лестнице. А потом спросил:

— И че?

— Сим ты лишен покровительства богини Лючии, её защиты и оберега… — как-то, потеряв весь свой запал, пробормотала Тиара Лонкабль, — … сим извергнут ты из лона…

— Ааа, — понял я, а затем, пожав сухонькое и слегка дрожащее плечо владелицы Младенческого Фургона, доверительно прошептал ей на ухо, — Знала бы ты, сколько раз я ввергался и извергался в этом лоне! Как крутился и пыжился! В каких позах и смыслах… Нет, тебе такое не надо. Сходи лучше в Школу, разбуди Вирта. Он по тебе всегда скучает, рад будет до беспамяти.

— Откуда знаешь?!! — тут же снесло бабулю с каких-то ерундовых общебожеских вопросов на её личную жизнь.

— Ты совсем ку-ку, бабка⁈ — удивился я, — Все знают! Мы так со второго курса были в курсе! У него же все на морде написано! А теперь всё, мне пора. Будь здорова!

Конечно, бабуленция тут стояла не за тем, чтобы по-братски разделить со мной шикарный материал для подтирания задницы, какая-то цель у всей это процедуры, безусловно, была. Только мне, ни чихнувшему, ни кашлянувшему… ой, извиняюсь, чихнувшему, было сугубо параллельно, что хотела этим добиться Лючия. Не то чтобы настроение было идти на последний бой, скорее иначе. Израсходовав все патроны, я шёл ставить точки над «и», «е», «ы» и другими странными буквами.

Потому что если я разозлюсь, если сниму перчатки, если прекращу быть таким милым, интеллигентным и миролюбивым, то Орзенвальд заплачет кровью из задницы. И четыре спрятавшихся клона это не остановят. Никто не остановит. Даже я сам.

В главном помещении огромного собора, настолько большом, что тут могли устроить дискотеку разлетевшиеся драконы, было совершенно безлюдно… пока не пришел я. И слегка эльфячно, потому что возле алтаря, прислонившись к нему спиной, сидел ни кто иной, как сам Эфирноэбаэль Зис Овершналь. Крутейший эльф мира, полубог, сын маминой подруги, многотысячелетний мудрец, алкаш, похабник, драконофил и просто скотина. Предатель, гад, херовый родственник и похититель эльфиек.

— Захвалил… — мрачно и с эхом буркнул эльф, поднимаясь на ноги.

— Знаешь, — я шел к нему через весь этот огромный полутемный зал, оснащенный тысячами каменных скамей, — Я всё думал, за что ты на меня взъелся-то? Вермиллион понятно, он свою шкуру берег. Но ты…? Из-за драконов? Да нет, не выходил у меня каменный цветок. Ты запросто мог меня просто попросить, чтобы я всё наладил с этими дурацкими ящерами. Значит, я совершил что-то совершенно непоправимое с твоей, Эфирноэбаэль, точки зрения. Что-то непростительное. И мог совершить еще.

— Прекрасная дедукция, Джо, — мрачная вытянутая рожа моего родственника осталась такой же мрачной, но какая-то тень интереса на ней промелькнула, — И что же это, по-твоему?

— То, что я всегда упускал, считая ну крайне маловажной деталью твоей биографии, — остановившись вплотную к мудрецу, я задрал голову, перетягивая свою шляпу на затылок, — Ты историк. Ты величайший историк этого мира, ведущий летописи с незапамятных времен. А я на истории Орзенвальда… слегка потоптался. Да.

Какое-то время древний мудрец разглядывал меня, а затем уголок его глаза дернулся.

— С-слегка…? — протянул он, наклонив голову, — Ты это так называешь, Джо?

— Ну да, — я пожал недоуменно плечами, — А что я сделал-то? В Пиджахе всё спокойно, драконы вообще к цивилизованным расам отношения не имеют, а…

— Джо… — как-то вымученно и устало прервал меня историк, — Я пишу историю не для людей. Для эльфов. Для богов. Для других… нормальных существ. Достойных. Умеющих ценить жизнь во всех её проявлениях, а не сгорающих за сотню лет в мелочной суете. А ты… ты поступил с историей этого мира, как… с тем пергаментом, который тебе показала Тиара Лонкабль. Полностью наплевав на то, что на нем написано, что он значит, что он может…

— Гм, так я на ситуацию не… — тут меня схватили за горло и без малейшего напряжения подняли выше, чтобы взбешенный взгляд древнего существа мог впериться в мои несчастные глаза. Оставалось лишь дохрипеть, — … не смот-рел…

— Не-на-ви-жу… — медленно и по слогам выдавил мне в лицо очень злобный Эфирноэбаэль Зис Овершналь, после чего пространство вокруг нас закрутилось волчком и сделало «ку». Единственной мыслью во время этого всего у меня было только то, что я, кажется, сам того не желая, породил знатного человеконенавистника!

Меня выбросило на каменный пол, причем одного, без всяких признаков удушающего эльфа. Морально приготовившись к тому, что очутился в темнице, я с удивлением обнаружил, что продолжаю сжимать в руках свой посох-канделябр, да и все остальное имущество тоже имеется при мне. Спустя две секунды я офигел еще больше, так как оказался окружен и остальным своим имуществом со всех сторон! Ну, самой близкой и дорогой его частью.

Я сидел на полу собственной башни, очумело поводя головой. Последнее было необходимо хотя бы потому, что смотрел я в стену, а та была даже без ковра. Надо ковры повесить, надо. Везде надо повесить. Будем с Наталис курить кальян и смотреть ковер. Почему мы раньше этим не занимались?

Занятый этими дурацкими мыслями, я оборачивался, оборачивался, а затем, под влиянием неизбежных законов природы, анатомии, собственной железной воли и неуклонной работы вестибулярного аппарата… даже обернулся. Чтобы тут же поперхнуться от еще большего удивления!

В центре моего собственного заклинательного зала, где сейчас и находился, лежала здоровенная позолоченная туша дракона! А на ней, красиво опершись на заднюю драконью ляжку, валялась бессознательная тушка Наталис Син Сауреаль!

Сначала, разумеется, я подумал, что меня долбят глюки. Пришлось себя ущипнуть. Затем догадался поколдовать. Аккуратно, искусно, не сходя с места и ничего не трогая. Опять ничего. Затем я поколдовал погуще, прямо палочкой, сыпя анализирующими заклинаниями, как предвыборными обещаниями. В ответ мне была тишина. Это была настоящая башня система «Катоблепас», облагороженная мной. Джо. Лежащие в центре комнаты тела нагло дрыхли глубоким сном и были совершенно идентичны натуральным.

Может, меня попросту замуровали в этой башне на веки вечные? А что, идея хорошая. Только вот тогда зачем эльфийку умучивать, размышлял я, не находя ответов на свои вопросы. Или Шайна? Тот без меня вообще ничего не сможет. Однако вот, лежат, нарушают логику вещей и вообще причинно-следственные связи. Меня ж душили? Душили. Хорошо душили? Нет, для души душили. А потом я здесь.

Стоп, надо сначала. Итак, заховав двух великих эльфийских мудрецов, я позвал Арахата и по-братски попросил его показать наводку на Наталис, упирая на то, что после этого мы в полном расчете. Бородатый арабский бог с радостью подписался на такое, сказал, где моя эльфийка, указав местоположением главный храм Лючии. Там оказалась… не эльфийка, а эльф. Ладно, принимаем за рабочую версию, что Наталис могли перенести.

Далее. Я врываюсь в пустой город, на нас с Шайном кидаются драконы, котяра идёт делать себе имя и добывать славу, а я прогулочным вальсом дохожу до храма, где меня с макулатурой встречает Тиара Лонкабль, которая делает мне какую-то отмену. Затем вхожу внутрь, там Эфирноэбаэль Зис Овершналь делает мне пожатие за горло, а затем раз — и я дома. С пропавшей собственностью. И-то-го?

Было непонятно, поэтому, пожав плечами, я всё-таки подошёл к эльфийке и дракону, рассчитывая их разбудить, обнять, поцеловать, а потом поделиться недоумением. Был вариант сразу идти на кухню за абсентом, но я его отмел, потому что праздновать, вроде бы, нечего…

Как оказалось — совсем нечего! Только я подошёл к развалившемуся дракону, как вокруг нас троих вспыхнул серым пламенем круг, в который мы оказались заключены! Не успел я даже напрячься, как это странное пламя, моментально вытянувшись, заключило нас в правильную полусферу из…

— Божественная сила⁈ — стоя с палочкой в одной руке и канделябром в другой, я озирался, понимая, почему ничего не мог почувствовать. Здесь не было магии! Была только мощь бога, только где он сам?

Вот где. Передо мной, за границей активировавшейся ловушки, начали проявляться из невидимости незваные гости моей башни!

Лючия. Тонкая прекрасная девушка в простом белом платье. Невинно выглядящая блондинка с лицом светлым и невинным. В обычное время. Сейчас она была хмурой как пугнус, получивший морковку в задницу.

Эфирноэбаэль Зис Овершналь, полубог-полуэльф, стопроцентный гад и душитель. Длинный, худой, вредный и коварный. Весь в мамашу во всем, кроме длины и красоты. А кроме этого, еще что-то крайне сноровисто колдующий! Что-то, от чего пол, стены, потолок покрываются стройными рядами каких-то подозрительно знакомых знаков!

— Ты⁈ — охренел я, глядя на третьего в этой тусовке низких и подлых засранцев.

— Я, — степенно кивнул мне длинной бородой и всем остальным, что к ней крепилось, высоченный араб в богатых одеяниях, — А помнишь, что ты устроил в моей стране⁈

Епт, когда его Шайн покусал⁈ Да не в этом дело!

— Ты зло для этого мира! — перебив еще что-то желавшего сказать бога-предателя, шагнула вперед Лючия, — Ты, Джо Тервинтер, яд и пагуба, что проникли в оберегаемый нами мир…

— В смысле ты пустила, потому что устроила договорнячок на стороне! — уточнил я, аккуратно прикасаясь к барьеру, который оказался непроницаем, но безвреден, — А Арахата чем купила? Впрочем, вижу чем.

Взгляд арабского бога, уже облизавший точеный тыл богини, говорил об очень многом. Такие личности не скрывают своих «простых» желаний.

— Неважно! — даже не покраснев, но и не глядя при этом на сильно нахмурившегося сына-эльфа, рыкнула блондинистая богиня, — Мы долго думали, как избавиться от тебя, долго искали способ! И мы нашли его! Вермиллион составил метод, благодаря которому ты будешь вышвырнут из Орзенвальда, Тервинтер Джо! Целым, живым и невредимым, дабы не сработало то злодейство, что ты захоронил в нашем мире!

— Такой как ты будет трястись за каждый день своей жизни… — процедил Эфирноэбаэль, продолжающий прожигать взглядом Арахата, — … так что ты сам дашь нам время всё найти и обезвредить! Много времени!

— Так, стоп! — заорал я, лихорадочно оглядываясь вокруг и узнавая всё больше и больше знаков, которые продолжали появляться на поверхностях моего заклинательного зала, — Я знаю это заклинание! Сам его разрабатывал!! Вы что, хотите отправить меня туда, куда я отправил Шакалота?!!

Нет-нет-нет-нет, только не это!

— Именно так! — торжествующе вякнула богиня, чьи волосы начали приподниматься и шевелиться, как у какого-то спрута, прости господи.

— Да у вас сил не хватит!! — взвыл я, бросая всё, что было в руках и ударяя кулаком по преграде, — Материальные объекты требуют на порядок больше энергии для переноса!!!

— Хватит!!! — торжествующе возопила блондинка, подлетая в воздух, — Я ни грана силы не взяла себе, отъятой от Вермиллиона! Всё будет пущено в ход! А кроме этого, Джо Тервинтер — не ты один смог договориться с волшебным миром!!

Пока я, раскрыв пасть, осознавал, что мне сказали, башня внезапно загудела, получая откуда-то чудовищное количество магической энергии. Эфирноэбаэль, тут же засучивший рукава, принялся колдовать, выкрикивая слова заклинаний, отлично мне известных! Гул божественной и магической энергий моментально возрос вместе с её концентрацией до пределов, никогда ранее мной не виданных!

У них получится! Они меня изгоняют!! ОНИ ОТПРАВЛЯЮТ МЕНЯ К ДАХИРИМУ!!!

НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!

Эту магию нельзя было нарушить, полусфера из божественной энергии, содержащая в себе всю силу покойного Вермиллиона, была на самом деле сферой. Я, как отлично разбирающийся в проводимом ритуале, знал, что теперь его прекратить будет невозможно. Никак. Не было сил, не было слов, не было ничего, что позволило бы мне дотянуться до поганого эльфа, поганой богини, поганого араба и где-то прячущейся поганой лисы!!!

— Я вернусь! — прижав лицо к барьеру и сверля отчаянно-свирепым взглядом побледневшую богиню, истово пообещал я, — Чего бы мне это не стоило, так или иначе! Я вернусь, Лючия!!! Что бы не встало на моем пути, но я ВЕРНУСЬ на Орзенвальд и проживу здесь мою счастливую! Спокойную! Прекрасную! Жизнь! Долгую! Великолепную! Счастливую! Хорошую! Жииииизнь!!!

Видимо, беснующийся я выглядел не очень, потому что оба присутствующих бога проявили немалую нервозность, даже шагнули друг к дружке поближе, разве что за ручки не взялись. Впрочем, это никак не отвлекло легендарного историка, продолжающего начитывать заклинания со сноровкой многотысячелетнего практика, а отвлекаться на то, чтобы помахать мне ручкой, Эфирноэбаэль не пожелал. Серая сфера, ранее прозрачная, быстро теряла эту самую прозрачность, становясь сначала маревом, а потом сплошной стеной из божественной энергии.

Сжав кулаки, я запрокинул лицо вверх. Такого… такого исхода быть не могло, но он был. Меня буквально выгоняли из мира, ломая всё, что я сделал, построил, создал и сохранил. Я всего лишь устраивался поудобнее, работал на будущее, долгое и богатое, я не брал лишнего, не колебал устои, не совершал ничего, заслуживавшего внимания!

И, тем не менее…

Удар вышиб из меня сознание, разум и душу. Это был не простой подзатыльник, это сам мир отвесил пинка моей тюрьме, посылая её через эоны и эоны пространства и времени, в безграничную Пустоту великого космоса, туда, где посреди всего находится колоссальное, безграничное, многообразное Древо Миров, Иггдрассиль. Только вместо того, чтобы доставить меня к какому-либо миру из мириадов и мириадов вариантов, магия, сила и воля перенесут меня в единственное место во всем Мироздании, где я отчаянно не хочу быть!!!

Едрит мадрид!

Эпилог

Открыть получилось только один глаз, но то, что он увидел, сразу же заставило моё зрение исказиться еще сильнее, немного поплыв от набегающей в глаз влаги. Тем не менее, запах, тактильные ощущения, всё это было знакомым. Слишком знакомым.

Моя рожа лежала на паркете. О, это был самый обычный паркет. Не новый. Не из сортов дерева, растущих черте знать где и ценящихся на уровне золота. Отличный полированный паркет, видавший виды. Крохотные щербинки, маленькие трещинки, но при этом всё подогнано, отполировано, мило… и уютно.

Встретить такой паркет можно в одном совсем небольшом с виду двухэтажном особнячке. Как заходите внутрь, сразу видите лестницу на второй этаж. Можно повесить пальто на вешалку, снять шляпу, разуваться не обязательно. Затем шагайте по лестнице на второй этаж и заходите только в дверь, расположенную в коридоре напротив выхода с лестницы, только в неё. Потому что если вы этого не сделаете, если зайдете в любую другую дверь, то… попадете в очень уютную комнату… или кухню… или ванную. Может быть в зал, может быть даже в комнату с пианино, не суть важно. Всё будет очень уютным, очень богатым на разные, со вкусом подобранные, предметы интерьера, всё, совершенно всё, будет прекрасно сочетаться. Только… покинув эту комнату/ванную/кухню, вы окажетесь в другой комнате. Не менее уютной и великолепно обставленной. А потом в еще одной. Еще. Еще. Еще.

До бесконечности.

Путешествуя по этому дому, вы будете встречать раз в неделю или две Лунного кота, прохлаждающегося тут и там. Возможно, они согласятся передать ваше сообщение, мольбу, угрозу или призыв хозяину особняка. Возможно, даже передадут. Вам все равно не останется ничего, кроме как ходить из комнаты в комнату, да ждать ответа. А еще стариться, сходить с ума, бегать по стенам и рвать на себе волосы. Умереть от жажды и голода не получится, съестное всегда найдется на кухнях, в вазочках с печеньями, в барах… Всегда.

Я находился именно там. В зале, скрывающемся за дверью напротив лестницы, на втором этаже. В единственной неизменной комнате этого дома. Месте, где обитал его владелец, хозяин и единственный постоянный житель особняка.

Дахирим. Бог случайностей и совпадений.

Именно поэтому сейчас на паркет падает моя одинокая и очень горючая слеза.

— Джо… Джо… Джо… — медленно произносит негромкий баритон чрезвычайно довольного собой человека, — Тер-винтер Джо…

Отскребаю себя с пола, принимая более приличествующий человеку вид. Даже особи «человек проигравший».

— Дахирим, — произношу, оглядывая любимый зал своего бывшего нанимателя. Прекрасно обставленный ранее, он сейчас дисгармонирует позолоченным драконом, валяющимся у камина… лапами кверху. Поспешно найденная оттёртым от непрошенных слез взглядом беспамятная эльфийка лежит на софе, свесив с нее ноги. Рядом стоит золотой канделябр, то есть посох.

Что я наделал…

— Отправляешь Джо на заслуженную пенсию, — говорит человек, стоящий спиной ко всем нам и смотрящий в окно, — А ему там не сидится! Подумать только! Святой, выгнанный из собственноручно выбранного рая за плохое поведение! Да как! О таком даже я не слышал…

— Почему мы здесь, Дахирим? — спрашиваю я, сжимая кулаки, — Я больше не в твоей власти! Магия должна была…

— Размазать вас о планету, — со смешком прерывает меня не поворачивающийся бог, — Либо воткнуть в неё. Либо вы промазали бы мимо мира. Вероятность того, что вашу компанию живыми и здоровыми нежно опустило бы на травку… ничтожна даже с моей точки зрения.

— Выходит, я тебе должен… — слова тут же вырываются из моего кривящегося рта.

Дахирим не может обманывать, он не тот бог. Даже если этот невысокий толстенький человечек, вечно разгуливающий в туфлях и гостевом халате по своей комнате, скажет откровенную наглую ложь, например о том, что вода в дуршлаге совершенно сухая, то она окажется правдой. Так сложатся вероятности, таким будет совпадение, так сойдутся последствия. Иначе быть не может. За спасение своей жизни я бы отбрехался, Шайна не жалко, но Наталис… эта девчонка совсем другой вопрос.

Тем не менее.

— Что ты хочешь за то, чтобы вернуть меня в Орзенвальд? — яркая злость, поутихшая от шока, вспыхивает снова, — Мне нужен аванс. Можно даже небольшой отпуск, всего на год. Я отработаю!

— Так хочешь расплатиться с теми, кто прервал твою пенсию? — ехидно спрашивает бог, а затем, даже не дав мне шанса что-либо сказать, отрезает, — Это вне моих сил, Джо. Нам бы пришлось очень долго работать над подобной возможностью, но, к счастью, не придётся. Скажи, те, кому бы ты хотел отомстить… они же были в точке проведения ритуала?

— Да… — растерянно отвечаю я, оглядываясь на лежащие тела, продолжающие спать.

— Не смотри на них, там всё в порядке, — командует мой архивраг, — Я просто не хочу выслушивать вопросы девочки и терпеть разносящего мой зал дракона, орущего от радости. Это будет потом. Пока у нас время… для троих.

— Троих? — недоуменно моргаю я.

— Да, — бог начинает оборачиваться, — Видишь ли, там у вас… всё пошло не так, как планировали устроители ритуала. Тебе кое-кого… подложили. Кстати, не познакомишь нас?

Я икаю, тараща глаза. На коротких пухлых руках Дахирима, наконец, встретившегося со мной взглядом, сидит мой хмурый сын, с подозрением рассматривающий полную физиономию бога. Лиса… она не обманула. Она таки сделала «единственное, что было в её силах»!

С моих плеч падает гора, которую я еще даже не успел ощутить, но которая там определенно была.

— Это Валера, мой сын. Это Дахирим… мой бывш… бог?

— Боюсь, тебе придётся вернуться на службу, Джо, — улыбается мне повелитель случайностей, — А о мести можешь не думать. Ритуал явно не был рассчитан на вот этого вот совсем необычного карапуза, подложенного к вам под бочок. Те, кто его проводил, оказались полностью осушены от всей силы. Запущенная смесь магии и божественной воли добрала из мира и окружающей среды все, что ей не хватало для того, чтобы быть исполненной. Думаю, этот катаклизм порядком рассердил сущности, следящие за тем миром. Я бы на твоем месте туда бы больше не совался.

Лиса. Скрытная, умная, страшная. Всего лишь один ход этой четырехлапой твари… и всё. Все концы спрятаны в воду, все виновники стерты с полотна истории, все ключевые персонажи потеряны. Маленькое лукавое чудовище, угрожавшее меня съесть. Она просто подложила незаметно Валеру, а ритуал, пытающийся оторвать от мира полуволшебника-полубожественное существо запросто «допил» из Лючии, Арахата и Эфирноэбаэля всё, нас вышвырнуло, лапки чисты, взятки гладки.

Идеальное преступление.

— Это надо отпраздновать! — внезапно оживляется бог и, сделав несколько шагов ко мне, сует мне сына в растерянно подставленные руки, — Я такого даже не мог ожидать!

— Чего именно? — подозрительно интересуюсь я, глядя на толстенького бога в халате, оживленно закопавшегося в собственный бар. Впервые на моей памяти.

— Мой Святой возвращается ко мне в самый нужный момент! — воодушевленно ответил мне звенящий бутылками бог, — Да еще не душой, а в теле волшебника, со всеми инструментами! В теле молодого, полного сил и знаний волшебника! В мир, не знающий магии! Это прекрасно!

— … да…?

— Еще как! Плюс Шайн, ставший драконом! Подумать только, Лунный кот в теле дракона! Там есть еще какая-то сущность, но это ничего. Кое-что поправим, кое-что подпилим, и он тоже сможет колдовать! Но даже это — не главное!

— Сына не дам! — категорически рычу я, прижимая к груди возмущенно бьющего меня по носу ребенка.

— Сына? — бог снова не оборачивается, — А он причем? Ты привел не сына, ты привел мне новую Святую, Джо! Знаешь, чего мне стоило найти хотя бы тебя⁈

И вот тут по моей спине пошёл ледяной снег с крошками… Невозможно. Наталис⁈ Дахирим бы не смог все это спланировать, придумать, осуществить. Даже его возможности не распространяются настолько, кому как не мне знать!

— Ч-ч-ч-ч-ч-ч-чего⁈

— К тому же в теле юной бессмертной волшебницы! Кто из нас бог случайностей, Джо⁈ Ты — или я? Вы меня буквально спасаете, особенно тем, что должны мне теперь по гроб жизни! Ну, как минимум, этой…

— Дахирим, а ты не охренел⁈ — наконец, давлю из себя я хоть что-то осознанное! Поймал и сберег — спасибо! Но что за пожизненное рабство для нашей молодой семейной четы⁈ За что?!!

— Ты мне скажи, Тервинтер Джо… — внезапно тон бога меняется, а сам он оборачивается, — Охренел я или нет? Видишь ли, те проблемы, о которых я говорю… у меня сейчас война. Натуральная война с одним, неизвестно откуда взявшимся, богом безумия. Знаешь, таким очень своеобразным божеством, любящим бегать в образе курицы. Совершенно непредсказуемым, полностью безмозглым, но, при этом, почему-то отчаянно ненавидящем некоего Дахирима, бога случайностей. Тебе же ничего не известно по этому поводу, а, Джо?

Вопрос был… ну очень риторическим. Я, пусть и находясь в шоке, видел его риторичность в прищуренных глазах стоящего напротив меня бога, ощущал в ауре, чувствовал жопой в невысказанных им обещаниях. Это даже был не вопрос. Это были пухлые короткие пальцы, вновь сомкнувшиеся на моем… пусть будет горле.

— Может, выпьем? — это прозвучало от меня очень заискивающе.

Едрит мадрид, кажется, я влип по самые помидоры. Причем, теперь еще и не один! Ну ничего. Наталис и Валера со мной, мстить в Орзенвальде теперь, вроде бы, некому, ну а те, кто там остались… что сказать? Это же самый мирный, самый тихий, самый добрый мир во всем Мироздании. Разве там может что-нибудь плохого случиться?

///

Джо, принявший бокал от своего ненавистного бога, а затем отпивший из него, рассуждал вполне логично. Он не верил, что копии его доппелей, занявших тела четырех магов-бездельников, что-нибудь учудят по своей воле. Всё-таки мало обладать знаниями, нужен еще и дух. А, кроме духа, еще и кот. Лунный кот.

Только вот какие дела — как раз кот там и остался. Полноценный Лунный кот Дахирима, повелителя случайностей и совпадений, оснащенный не очень могучим интеллектом, зато богатейшим опытом! Пока это славное животное пытается получить от жизни всё, наслаждается свободой и своими, сугубо кошачьими, приключениями. Но сколько это продлится, учитывая, что Шайн-младший, получивший совершенно незаслуженную им награду, всё-таки остается Шайном? Пусть и божественным животным с некоторыми навыками к волшебству, но, всё-таки, обычным котом с манией величия?

Сам-то он мало, что может. Совсем мало.

У него лапки.

…но когда это его останавливало?