"Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36

Пролог

Этот трактир издавна пользовался доброй славой места, хранящего и не выпускающего секреты своих постояльцев. Его хозяин, угрюмый могучий бородач, бывший наемник и головорез, хорошо обучил своих пятерых сыновей бдеть за порядком и тишиной. Да и само здание, могучее, монументальное, сложенное из дикого камня и толстых бревен, законопаченных отменной просмоленной пенькой, тоже было против разных подслухов и шпионов. Да и откуда взяться незаметному этому люду посреди густого леса, где из достопримечательностей лишь башня маразматичного отшельника?

Однако, несмотря на свое местоположение, трактир никогда не пустовал. На вертелах денно и нощно жарилось мясо, неразговорчивые возчики подвозили бочонки с пивом и брагой, а крестьяне, пугливые и нервные, появляясь на подворье, тащили с собой корзины, а то и целые телеги свежей зелени. Далеко, страшно, но зато платил бывший наемник от души, не скупясь. Точно такой же рукой он и драл со своих гостей деньги, но те не протестовали. Более надежного убежища для кого бы то ни было, в Рикзалии сыскать было нельзя.

Трактир «Сучий потрох» был известен всем узким кругам, любящим плащи, кинжалы и чужое золото, далеко за пределами королевства, в котором стоял. Он не предлагал, а гарантировал: безопасность, анонимность и широчайший спектр связей. За большие деньги, конечно же.

Однако, гарантии — это не нечто железобетонное. Каким бы не был умелым хозяин, какими бы бдительными не были его сыновья и слуги, но опытный, ловкий и умелый всегда найдет лазейку. А если он еще к тому же и хороший волшебник… то запросто сможет пройти в нужную ему комнату, парализовать нужных ему людей, а затем, усевшись на стул и налив себе неплохого, в общем-то, вина, завести неторопливую беседу с теми, кто ему не может ответить.

— Сто два года потратил я, готовясь подчинить себе султанство Пиджах, — неторопливо говорил восточный старик в богатом халате, понемногу отпивая вино и зорко оглядывая плененных им людей, — Учился, готовился, планировал. Магией и колдовством, иллюзией и обманом, я вызвал сумасшествие молодого принца Муджара, ими же помог ему захватить престол. С помощью этого дурака я избавил Пиджах от магии и конкурентов, подготовил его к моему правлению. Теневому, конечно же… но такая власть даже слаще. Гильдия была бы бессильна, уверяю вас. Мой план был безупречен. Он уже входил в финальную часть, когда эмир Гамур кар Дуанддиб, повелитель Раваджи, поднял восстание… он должен был убить Ахриза, а затем, запятнанный королевской кровью, стал бы обречен взять престол. Это у него бы вышло легко… с моей помощью.

Лежащие тут и там тела очень внимательно слушали незнакомца. Поневоле будешь очень внимательным, если ты мирно сидел и предавался скуке в самом «Сучьем потрохе», а затем раз — и лежишь на полу, а какой-то дед хлещет твоё вино и посматривает на тебя как на кусок мяса, который он еще не решил, как будет готовить. Причем дед волшебник, а жестокий блеск его глаз, да и вся морда лица, выдают человека решительного, умного и безжалостного. Лежащие на полу сами были решительными и безжалостными людьми, поэтому понимали толк в решительности и безжалостности. Насчет ума тут, конечно, могли быть определенные сомнения, откуда ему взяться у бардессы, наемника и крестьянина?

Однако, теперь, судя по всему, ума в комнате был даже перебор.

— Так вот, — неторопливо продолжил старик, демонстрируя уверенное владение амулетом-переводчиком, — Представьте моё удивление, когда в апофеоз моего замысла, в самый ответственный момент, принца Ахриза спасают, а затем, прямо во время этого спасения, еще и похищают меня, влекомого верными людьми к моему ручному эмиру, дабы я, как оставшийся бездомным маг, смог быть подле своего верного слуги…

Лежащие на полу тела хлопали ресницами, но внимали сосредоточенно. Эта троица, являясь продувными мошенниками, уже начала догадываться, что этому восточному колдуну что-то от них нужно, что-то такое, что явно не является мучительной смертью всех троих здесь и сейчас. Тем не менее, опасных личностей нужно внимательно выслушивать, это знает каждый человек, у которого была мама. Родительницы довольно больно дерутся, если недополучают внимания…

Тем временем пустынный маг башни, оказавшийся отнюдь не простым смертным, продолжал рассказывать валяющимся на полу телам свою необыкновенную историю чудом провалившегося захвата целого султаната. Он поведал своим слушателям всю свою, без всякого сомнения гениальную схему, рассказал о том, как подчинил себе через подставных лиц почти всю знать султаната, держа в своих старых руках все каналы магических артефактов, как одновременно раздувал страх перед магами и жажду волшебных предметов…

— Представьте себе моё удивление, — говорил он, допив вино, — когда я узнал о ценностях, брошенных «купцом», похитившим принца. Драгоценнейшее зеленое дерево, источающее запах свежей растительности годами. Хриобальд, тайный камень гномов, желанный и людьми, и волшебниками. Всё это было брошено в обмен на ничтожного, глупого, никому не нужного второго сына султана Муджара. Я был в растерянности! Я возглавил погоню за утекающей от меня кровью! И что в итоге? В итоге я обнаружил волшебника. Мага. Молодого нахала по имени Джо Тервинтер…

Вот тут, несмотря на полную парализацию, все три тела на полу синхронно задрожали. Видя это, старый колдун плотоядно улыбнулся, продолжая рассказ. Его тогда, более года назад погнавшегося за необходимым ему принцем-жертвой, очень заинтересовал купец, оставивший целое состояние (хоть и захвативший своих бесполезных охранниц) в товарах, но зачем-то взявший с собой и принца. А после явления Арахата и новых откровений, полученных от его изображения во всех крупных храмах Пиджаха…

— Волшебник-пророк Арахата? — горько засмеялся маг, наливая себе еще вина, — В сопровождении эльфийки? Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда! Во мне кипела ярость, когда я смотрел, как они улетают! Поняв, что мой план рухнул, я отправился искать этого вашего Джо. Меня остро интересовало, зачем ему понадобился никчемный мальчишка… Знаете, что я выяснил? Знаете, что я нашёл?

Разумеется, старому магу никто не смог ответить, но его это не волновало совершенно. Встав со стула, волшебник принялся прохаживаться под взглядом трех пар напряженно наблюдающих за ним глаз.

— Я нашёл страх… — прошептал он, задирая голову с острой куцей бородёнкой к потолку, — Я нашёл богатство. Власть, которая мне даже и не снилась. Слушая шепотки в Гильдии Магов, разговоры между гоблинами Мифкреста, читая газеты, собирая слухи, крадясь во тьме, я нашёл империю. Могущественную и растущую империю торговых связей, что построил этот мальчишка. А когда я, не веря своим глазам и ушам, принялся осторожно искать дальше, надеясь обнаружить след хозяев этого чуда, то нашёл… вас.

Глаза лежащих на полу отразили всю внезапно овладевшую ими тревогу.

— Не эльфов, не драконов, не архимагов, повелевающих законами природы, — тем временем продолжал старик, рассматривающий три лежащих перед ним тела, как несвежую рыбу на прилавке, — Только вас. Затаившихся, вынюхивающих, лелеющих какие-то свои планы. Понимаете, что это значит?

Пленники активно не понимали всем, чем только могли.

— Этот башенный волшебник, всего двадцати с чем-то лет, добился за смешной отрезок времени большего, чем я, Халил агд Браан, держащий в своих руках судьбы тысяч! Башенный маг, скрытно обретший знания и силы, равные архимагам! Волшебник, почти захвативший целую страну!

Старик, закончив самовосхваления, присел на корточки, рассматривая пленников.

— Однако, я всегда был осторожен и никогда не забывал оглядываться. Правда, добра мне это не принесло. Знаете, почему? Потому что я не успел. Опоздал. Ахриз вернулся в Пиджах, о, как он вернулся! Внезапно появившись при своем дворе, он отсёк голову эмиру Гамуру кар Дуанддибу, а затем, воскликнув, что ничего более не боится в этой жизни, сам возглавил мятежников, поведя их на Раманапур! И, пока я гонялся за миражами в Мифкресте, обретший полное бесстрашие принц захватил престол, казнив султана прямо на троне! Вся моя жизнь, все мои труды рухнули в тот момент.

Так и было. Увлекшийся загадкой волшебник просто не ожидал подобного удара. Да, его план провалился, его замыслы потерпели крах, его башня лежала в руинах (так было надо), но ничего особо страшного не произошло. Да, стечение обстоятельств, но власть, сила, могущество и связи оставались в его цепких руках. Халил агд Браан, притворявшийся многие годы обычным башенным волшебником, мог начать заново. Год-два и всё бы…

— Однако, нет!! — неожиданно взревел старик, вскакивая на ноги, — Когда я вернулся в Пиджах, то обнаружил, что все мои тайники, все мои запасы, все мои архивы — всё это было украдено! Пустота ожидала меня в каждом хранилище, пустота и кучка куриного дерьма, оставленного в знак издевательства! И знаете, кто «нашёл» мои сокровища⁈ Кто их отыскал⁈ Кто их забрал себе⁈ Ахриз кар Махнуддиб! Султан Ахриз кар Махнуддиб!! Спутник пророка, явившийся из паломничества! Подкрепляющий законом все изменения, о которых говорило видение Арахата!

Маг был страшен в гневе. Всю жизнь он таился, плел сети интриг и лжи, опутывая ими простых людей. Учился и оттачивал свои навыки, строил козни, копил богатства. А затем… одним махом его планы были расстроены, его сокровища разворованы, все документы украдены, а сам он стал… ничем. Одиноким старым волшебником-без-башни.

— Вы желаете вреда этому Джо… — пророкотал восточный маг, небрежным жестом снимая парализацию со своих слушателей, — Но что вы можете без магии? Что вы знаете о магии? Он разотрет вас в пыль, если почует ваш след. Вы, ничтожества, понимаете это, поэтому так осторожны. Однако, не бойтесь. Теперь сам Халил агд Браан милостиво протянет вам свою руку помощи. Вы получите жизнь этого мерзавца, а я заберу себе всё, что ему принадлежит! Всё и всех! Таково моё слово!

Мнением осторожно шевелящихся на деревянном полу трактира людей волшебник интересовался приблизительно также, как и мнением нескольких клопов, чудом уцелевших в «Сучьем потрохе» после недавнего окуривания помещений.

Глава 1 Волшебная прозаика

— Не было никакого друида!!! — именно с таким истошным воплем я подскочил на кровати, проснувшись и очумело вертя головой.

— Какой друид? Ты о чем? — недовольно спросил медальон с суккубой, лежащий на прикроватном столике.

— Понятия не имею, — честно ответил я, утирая холодный пот, — Снился-то не он…

— А что? — полюбопытствовала суккуба отстраненным тоном.

— Да как будто на год назад вернулся, — воспоминания заставили меня содрогнуться, — И вот лежу я, значит, такой, сплю, а тут Лючия, Саломея, ты, да еще и Наталис — все на кровать залазите и раздеваться начинаете. А Шайн тут и говорит, мол, тебе это наказание… а дальше не помню.

— Плюнь и забудь, ты уже давно никому не нужен… — рассеянно пробурчала суккуба, но тут же поправилась, — Кроме эльфийки. Ей да. Почему-то.

— Где-то мы в твоем развитии свернули не туда, — пожаловался я демонице, поднимаясь с кровати, — Ну ничего страшного, похотливую бабу сочинить — вопрос пяти минут, а вот такую как ты…

— Ты вёл мое развитие пьяным и с закрытыми глазами, — не осталась в долгу демоница, — Экспериментатор! Надо было как остальные, отдаться Лючии. Была бы сейчас глупая и счастливая…

— На рог Куму повешу, будешь знать, — вяло пригрозил я энергетической женщине, вздымая себя с ложа, — Будете коровам хвосты крутить, два умника…

— Напугал ежа голой жопой, — невозмутимо отбрила меня демоница, — Где ты второго библиотекаря найдешь? Снова выращивать будешь? Ага, щас…

Вот что ты будешь делать?

Беззлобно фыркнув, я, лениво почесывая живот, ретировался на кухню, чтобы сварить себе кофе. Аранья и Сан Редглиттеры были в очередном морском путешествии. Точнее, во внеочередном. Мы тут сообразили бывшему коку искусственный глаз и ногу, работающие почти как настоящие, от чего тот воодушевился и запросился в отпуск. Я, не видя причин для отказа, пустил бывших пиратов поиграться, а сам остался в башне одинокий, как свечка в заднице.

И наслаждающийся этим. Бессовестно, бесстыдно, безоглядно.

Ибо заслужил!

Не приключениями, не выполненными заданиями от безумных богов, не силой, хитростью и упорством, а всего лишь терпением! Зато каким!

Отправив Саломею путешествовать по Побережью Ленивых Баронов, а затем и по Арастарбахену в компании своего доппельгангера, я поимел кучу проблем, называющихся «скучающая беременная богиня». С этой бедой почти ничего нельзя было поделать, пока я не догадался напроситься к собственной любовнице в ученики по мироведению. Лючия с радостью принялась делиться своими знаниями о мировой географии, геополитике и экономике, тем самым купируя большую часть разрушительности своего характера. Оставив второго доппельгангера заниматься делами, я посвятил большую часть времени подруге и… кое-как дожил до победного финала. В нем удачно разродившаяся богиня (так и не признавшаяся мне в использовании плода «ура-ура»), показала мне щекастого младенца, мы недельку поскандалили на тему, как будут звать нашего сына, а затем она и новоявленный этому миру Валерий убыли на небеса, захватив с собой и Эфирноэбаэля Зис Овершналя.

С нетерпением буду ждать, пока сынуля повзрослеет и проставится. Если бы не я, его бы звали Кадастровауказ… или Хименопластим. На Валерия богиня согласилась со скрипом, да и то, после обильного выделения смазки…

Так вот, о чем это я? Когда меня покинули высшие существа, то покой и благодать снизошли на мою душу с такой силой, что до сих пор, спустя три месяца, не могу раздуплиться! Да и не хочу! Каждый день наполнен тишиной, уютом и добром, каждый звук из окна, даже если это спор подвыпившего гоблина с подвыпившим быком, сладок и приятен! Кто молодец? Джо молодец.

А еще я избавился от младшей копии Шайна, задолбавшей нас своими едкими замечаниями. Котёнок сильно комплексовал по поводу своих размеров и одиночества (не со своей же старшей копией ему говорить), так что я отправил его в Дестаду с одним из своих доппелей, где они тихо жили, занимаясь моим бизнесом. Пришлось, правда, повозиться, чтобы вселить эту мелкую мохнатую дрянь в искусственную тушку, полностью копирующую самого Лунного кота, но это того определенно стоило.

После этого у меня началась не жизнь, а малина. Знай себе отдыхай, оттачивай волшебство, ходи в гости к эльфийке, принимай в гостях эльфийку, беседуй на прогулках с продолжающим умнеть быком-колдуном! Никаких тебе забот, никаких волнений! День за днем я испивал полную чашу покоя, радости и уюта, слегка перченые вредничающим Шайном, которому подобное времяпрепровождение давно приелось. Мой склочный фамильяр даже раздобрел на пару килограммов из-за того, что теперь предпочитает меньше двигаться, а больше проводить времени наедине сам с собой, кошмаря пять осколков личности темного бога, засевших в его черепе на всю жизнь.

Говорю же, рай. Чистый рай на земле! Конечно, сынулю хорошо бы почаще видать, но, во-первых, Лючия там зашивается после своего отпуска, а во-вторых, я всё-таки волшебник, а не эльф. Ребенку надо теперь тщательно промариноваться в божественных энергиях, чтобы не склеить ласты от старости после позорных нескольких тысяч лет жизни. И Шайн, засунь свою версию о том, что богиня специально от меня залетела, чтобы я не разрушил этот мир… куда-нибудь под хвост!

Попив кофе и позавтракав, я закурил трубку и принялся пялиться в окно своей спальни. Снаружи была осень, дождь, сырость и грязь. Побережье Ленивых Баронов в субтропическом климате, так что здесь перед короткой теплой весной такая же короткая, но очень дождливая осень. Она сейчас и была, хмурым своим видом вырубая всякое мое желание выползать из башни. Да и куда? В лес? Наталис сама придёт, у неё вино позавчера кончилось. А еще куда? В Липавки? Лень. К тому же Знайда, наша старая знакомая, уже переехала в башню к рыцарю сэру Бистраму, где налаживает новое хозяйство. Она и родить успела, на что сам сэр был далеко не против. Не знаю почему, может просто обрадовался, что место для уже его детей освободилось.

В общем, прекрасный денек для того, чтобы ничего не делать, никуда не спешить, никого не хватать и никуда не тащить. Именно ради этого я и выбрал жизнь в этом мире! Правда, почему-то пришлось воевать за эту жизнь как не в себя, но всё позади. Теперь можно…

— Смотри схему, — раздался позади голос подкравшегося Шайна, — Мы находим дракона, учим его воровать золото у сородичей, бесплатно даем зелья. Пока он этим занимается, узнаем, где его пещера, а затем просто усыпляем ящерицу! Ты переносишь меня в его тело, у тебя целая пещера, забитая самородками, все в выигрыше!

— Иди… нафиг, — расслабленно выдал я коту, — Во-первых, я никогда в жизни не переселю тебя в что-то большое и опасное. Ты и так не подарок. Во-вторых, драконов мы больше не трогаем, лиса из волшебного мира пообещала меня съесть, если буду хулиганить.

— Какая-то лисица смогла напугать великого Джо? — ехидства и разочарования в голосе Лунного кота хватило бы, чтобы затопить всё Побережье.

— Не «какая-то», а та, что смогла пробраться на тусовку местных богов, — хмыкнул я, выпуская клуб ароматного дыма, — Да еще и показаться только тем, кому планировала. Это, знаешь ли, не в бочку пёрнуть. В общем, иди отдыхай, ленись дальше, или заклинания там, подучи. Не буду я тебя переселять, Шайн.

— Ну и пошёл ты! — тут же сделал вид, что обиделся, кот, — Ну и пойду! Сам научусь.

— Ага, у Лилит спроси, что она знает про переселение душ, — посоветовал я, твердо зная, что ничего та не знает. Нет такой информации у Гильдии Магов, уж тем более нет в Школе Магии. А у меня все книжки оттуда.

Безделье набирало обороты и размах. Мне уже хотелось заказать себе софу на очень высоких ножках, чтобы лежать, глядя в окно, как в этом самом окне что-то мелькнуло. Крупное такое «что-то», летающее и зловещее. Ну, зловещее, ясен перец, потому что летающее и крупное.

Меня уже там не стояло. Схватив посох, я спрятался за окном, возле толстой надежной стены, одновременно аккуратно выглядывая и активируя защиты башни… но через несколько секунд, облегченно ругнувшись, принялся спускаться вниз. Когда я вышел из башни под редкий противный дождь, над частоколом моей территории уже торчала рогатая башка моего старого, но не очень доброго знакомого, дракона Хадузабраза.

— Мы всё умрём, Джо! — с ужасом и плаксиво пожаловалась мне эта башка, — Они меня ищут! Сам Эфирноэбаэль меня ищет! Они меня найдут!

— Ша! — принял уверенный вид я, направляясь к воротам, — Выдыхай бобё… дракон. Сейчас разберемся!

История, поведанная летающим ящером, оказалась прозаична до зевоты. Когда-то, настропаленный неким хитрым типом, Хадузабраз принялся обворовывать других драконов, пользуясь зельями, что он покупал в одной неприметной лавочке. Обладая выдающим по меркам этих рептилий умом, он подрядил еще несколько молодых нищих драконов на это дело, дабы увеличить охват и внести неразбериху в возможное следствие. Также он хотел и профита — небольшой доли от каждого своего товарища, плюс, разумеется, самих товарищей в виде товарищей, ибо ничто так не сближает, как совместное преступление и понимание, что в случае чего — всем гаплык. Ход достаточно рискованный, как по мне, но в данном случае, оказался выигрышным: первыми пришли не к нему.

— Про тебя я никому не говорил, только про хижину в лесу! — пучил глаза дракон, весьма обросший мускулатурой с того времени, как я видел его последний раз, — Спрячь меня, Джо! Перекрась! Отправь на другой континент! Помоги мне переправить туда сокровища и я буду век тебе благодарен!

— Хм… — задумчиво почесал я затылок посохом.

— Я даже… даже дам тебе долю!! — заистерила пятитонная рептилия, шатая мой заборчик, — Я дам! Дам! Только помоги!

— Да не надо! — великодушно отмахнулся я, — Я и так помогу. Правда, есть идея получше…

Когда-то Хадузабраз подставил меня вместе с Астольфо, от чего я, затеяв аферу с драконами-ворюгами, планировал, что жадный гад убьется, грабя своих сородичей, но зеленый хрен был умным и чересчур любил жить, от чего и дожил до этого момента. Упор на «дожил»…

— Дорогая, ты где⁈ — радостно возопил я спустя полчаса, выйдя на поляну в эльфийском лесу. Меня встречал гомон куриц в курятнике и шелест капель, падающих на листву деревьев.

— На рыбалку собираюсь! — из дверей добротного дома вынырнула девичья голова, украшенная острыми длинными ушами, — Идём вместе?

— Отставить рыбалку! — улыбаясь, я подманивал летящий за мной груз, — Сегодня у нас с тобой запечённый драконий хвост! Сейчас маринад будем делать!

Нет дракона — нет и проблемы, как говорил товарищ Сталин. Да, я нехороший злобный колдун, ко мне прилетели с бедой, а я бедолажку ухлопал. Без свидетелей. Подайте на меня в суд.

— Ты в курсе, что драконы полностью разумны и умеют говорить? — с сомнением в голосе произнесла целиком выбравшаяся из хаты эльфийка, одетая только в недлинную рубашку, — Их нельзя есть.

— Кто тебе это сказал? — удивился я, — Вот попробуешь, а потом и говори. В смысле ты уже пробовала, но не знала.

— Это когда… стой, так ты знаешь, какой маринад надо делать? — эльфийка начала меня подозревать во всяком, — И сколько драконов ты уже угробил⁈

— Да что вы заладили! — насупился я, — Их там еще много осталось! Будут себя хорошо вести — этот будет последним!

Нет бы спросить, чем меня обидел данный конкретный дракон, мы сразу же будем думать плохое, мол, заморил невинную зверюшку. Ага, вечно у них во всем Джо виноват…

А Безобраз оказался безобразом только в живом виде. В готовом молодая драконятина была потрясающе нежна и сочна. Даже удивительно, учитывая то, что тварюга работала на износ, обнося своих соплеменников. Хотя, с другой стороны, это же хвост, может с остальным мясом не так и повезло…

— К демонам кур, давай драконов разводить! — чавкающая эльфийка лучилась удовольствием и жиром на губах, — Вкусно!

— Нерентабельно, — вздыхал я, поглаживая набитый живот, — Жрут много очень. Лучше расскажи, как там у Астольфо.

У моего не слишком-то верного ученика, ставшего бароном, дела шли хорошо. Вовсю пользуясь ссудой, выданной ему Освальдом Оззом, парень осуществил свою задумку, засеяв земли баронства неприличным количеством генномодифицированной пшеницы. Та дала обильный урожай, буквально завалив Арастарбахен зерном, которое тот начал перегонять в Пазантразе в спирт, а последний уже превратился в чистое золото, будучи реализован в Дестаде через наши каналы. Можно было бы уже приобрести небольшой торговый флот, чтобы стать совсем уж автономными, но на это я идти не хотел. На морях старину Джо не любили слишком уж активно.

— Проверяю раз в неделю саженцы, — тем временем рассказывала эльфийка, — смотрю на изменения, больше ничего делать не надо. Астольфо только деньги платит… гм, ты это куда полез?

— Соскучился, — пояснил свои телодвижения полезший я, — Мы так-то три дня не виделись.

— Ох мне, приходится отдуваться за всех твоих разбежавшихся женщин, — притворно бурчала лесная жительница, поддаваясь на домогательства, — За что мне это?

— Напомнить, с чего всё началось? — продолжал совершать похабные действия я.

— Не надо, на память не жалуюсь! — тактически грамотно, не разрывая тактильного контакта, остроухая пятилась к своему любимому топчану, увлекая туда и меня.

— Ладно, тогда опробуем кое-что новенькое! — пылая боевым задором, валил я эльфийку на её девичье ложе, дабы предаться ничем не омраченному акту плотской любви.

— Окно в следующий раз закрывайте! — недовольно мычала бычья морда, таки омрачившая своим появлением акт, но ненадолго. Хотя, конечно, ржущие женщины крайне негативно влияют на процесс. Требуется серьезная концентрация, самоотверженность и упорство, чтобы вернуть происходящее в нужную колею, не дав процессу скатиться в комедию.

Ну а что делать? Суккуба у меня того, сломалась. Стала библиотекарем. Новую выучивать откровенно не хочется. Богиня и её апостол… теперь долго на огонёк не заглянут, им моя башня приелась хуже горькой редьки. Остается одна эльфийка, но я этому даже рад, у меня появились мужские желания! А то, бывает, приходишь домой, а штаны с тебя начинают стягивать в районе кухни! Когда и где проявлять свою мужицкую инициативу, когда даже перезарядиться не успеваешь? И это несмотря на доппельгангеров, а ведь их память частично усваивается, так что я затрахивался с лихвой!

Но теперь всё иначе.

Удовлетворив ненасытную похоть перворожденной (и будучи побит ей за такой комментарий подушкой), я с чувством выполненного долга вернулся домой. Душа просила поминок по Безобразу, а пить с той, кто с таким удовольствием жевал его запеченный хвост, я не мог. Это же, всё-таки, личность была, целый дракон! Понимать надо.

— Мне нужно тело дракона… — бубнил Шайн, — … оно буквально прилетает тебе в руки, и ты, вместо того чтобы пойти навстречу своему старому товарищу, лучшему другу, частице твоей души, делаешь из него сучий шашлык! Вот как это называется?

— Благоразумие? — благодушествовал пьяненький я, откупоривая очередную бутылку вина, — Вот смотри, дружище, мы не раз и не два оказывались в ситуации, где мне срочно требовалась твоя помощь. Каждый раз ты начинал торговаться, выклянчивая себе непропорционально большую награду. Мне приходилось выполнять эти требования. Теперь смотри. Дракон. Дракон, Шайн, это много, это очень много. Это, как минимум, твоя рабская ежедневная работа на меня в течение половины тысячелетия. Упорная, самоотверженная, беззаветная. Проработал бы ты хотя бы неделю? Без попыток удрать или меня прикончить? Нет, ни в жизнь. Ни за что. Это против твоей природы. Следовательно, ты для меня одинаково бесполезен и как кот, и как дракон. Но как кот еще и безопасен. Видишь? Сплошная логика.

— В задницу засунь свою логику, зануда душный… — протестующе сопел Лунный кот, обидчиво сворачиваясь клубком, — Сам-то вон как устроился!

— Так я над этим долго и плодотворно работал, комок ты бесполезной шерсти, — зевал я, — А ты хочешь всё и нахаляву.

Увы, но в этом суть моего фамильяра — ныть и бесполезничать, иногда занимаясь вредительством. Его можно было использовать в некоторых моментах, но вот изменить образ мышления, убрать эту вечную уверенность, что ему все должны, у меня не получилось и за десятки лет. Даже суккубу, как оказалось, можно перевоспитать, но божественное животное? Никаких шансов.

Устав от нытья мохнатого зануды, я заколдовал бочонок вина, кадушку маринованного мяса с ребер одной летавшей тут с утра над замком рептилии, да отправился в гости к своему доброму другу, сэру Бистраму, Зеленому Рыцарю. Сказать бы, что тот несказанно был рад меня видеть, но увы, это был не тот случай. Гораздо раньше к доброму сэру пришёл его сюзерен, барон Ходрих Бруствуд, и эти два добрых сэра встретили меня наклюкавшимися до зеленых чертей. Точнее, не встретили, а встретила Знайда, волокущая оба тела отсыпаться в башню. Девушка, пребывающая в статусе то ли жены, то ли любовницы рыцаря, чинно приняла у меня бочонок и кадушку, подумав, смачно поцеловала в щеку так, что я аж зашатался, а затем намекнула, что сегодня у Зеленого Рыцаря приёма нет. Покивав, ограбленный я ретировался, чтобы не быть уложенным рядышком с уже сдавшимися алкашами.

Порох в пороховницах еще был!..правда, идти было не к кому, но, как говорится, если гора не идёт к Магомеду, то она просто заблудилась на дороге жизни. Проще говоря, пока я сидел на окраине леса, думая, к кому бы завернуть лыжи, ко мне из лесу вышел Кум.

— Пить будешь? — строго уставился я на огромного черного быка одним глазом.

— Буду, — просто, честно и открыто заявил мой товарищ и друг, — А ты курицу вернешь?

— Увы, братан, оттуда, куда она ушла, уже не возвращаются… — тут же взгрустнул я, вспомнив о Шакалоте. Нормальный бог был. С придурью дикой, но при этом совестливый и с фантазией. И, что интересно, ведь ни одной гадости мне так и не сделал, по сути. Да и никому не сделал. Жил как бог, ушёл как бог.

Надо помянуть. Пусть он и жив, где-то там, портит жизнь Дахириму. Гы. В то, что бог совпадений и бог безумия могут сойтись, я не верил ни на грош.

Для начала Куму нужно было оформить штрафную, а то не дело, он-то трезвый, а я нет. Так что, спустя три ведра крепленого вина, которое я уже давно заказывал именно для быка, мы уже оба были на рогах и за всё хорошее. Плохое, то есть Шайн, от нас оперативно попряталось, но откуда-то хулило противным скрипучим голосом. Мне туда было лень лезть, а Кум не помещался. Пришлось отдавать команду Игорю, после чего наслаждаться, сидя у башни, звуками кракеновой метлы, охотящейся за матерящимся фамильяром.

Жить было не просто хорошо, жить было великолепно! Даже появившаяся на празднике жизни эльфийка ничего не испортила, а очень уютно, по-домашнему, ворчала, сидя на туше лежащего на боку быка. При этом она распутывала захваченного метлой кота, но и сама понемногу отхлебывала из налитого стакана. Я лежал, улыбался, глядел на вечеряющее небо, чувствуя, что вот оно. Вот апофигей всего, к чему я когда-либо стремился. Покой, скука, мелкие радости жизни.

Лепота!

На последнем слоге этой пьяной мысли ворота в моем частоколе снесло нафиг, а на их месте воздвиглась длинная, худая и очень сердитая фигура крайне легендарного эльфа, мудреца, историка и сказителя. Ко мне в гости заглянул сам Эфирноэбаэль Зис Овершналь. Мудрец, колдун, сын богини, товарищ и брат честным эльфам, любитель драконов (осуждаем!), и просто очень ленивый тип.

Отрыгнув с привкусом вина и печеного дракона, я вяло помахал ему рукой, приветствуя родственника на своей скромной земле.

Почему-то он рассердился еще сильнее.

Глава 2 Враг неведом

— А чего Лючии не пожаловался? — вопрос был очень актуален, но, тем не менее, раздражал.

— Во-первых… — я строго уставился правым фингалом на спрашивающего, — … я не стукач! Во-вторых, когда тебя топит в кадушке с маринадом свирепый легендарный мудрец, на отвлеченные темы особо не подумаешь! У меня была борьба за плавучесть.

— Гм, — Астольфо почесал свою нелегкую небритость, — Я в этом, конечно, мало понимаю, но легендарные мудрецы не топят родственников в кадушках с маринадом. Просто так. Они обычно говорят ртом, хотя бы сначала.

— Может быть, до этого момента, Эфирнаэбаэль немного выпил, — признался я, прикладывая тряпку с замотанным в неё льдом к левому глазу, — Но не в этом суть, она в том, что он закусил. А когда узнал, чем закусил, то вот тогда случилась кадушка… Что с него взять. Заскорузлый эльф.

— Дела… а ко мне-то ты чего пришёл? Помощь нужна? — свежеиспеченный барон второй раз почесал небритую щеку, а потом просительно заморгал очень невыспавшимися глазами, — Я, конечно, всё брошу, но…

— Тихо, не жужжи, — погрозил я пальцем небритому щебеталищу барона, — Тут я сам разберусь. У нас другая тема. В Дестаде стало неспокойно, какие-то левые люди подбираются к нашим складам. Пока к моим, но ты чуешь, чем пахнет, да? Надо поузнавать. В общем, придётся немного вспомнить бандитское прошлое…

— Ты меня сам в бандиты определил! — тут же злобно прогавкал молодой человек, болезненно помнящий свои приключения в портовом городе.

— Вот и пригодится, — невозмутимо ответил я, — Не ссы, я тебе еще и доппеля пришлю, как в норму приду. Нужно разобраться, откуда ветер дует. Пока ни одной бутылки не украли, но шевеления идут уже давно. Как бы нам всю операцию не похерили…

Эти вести мне прислали из Пазантраза, так что их надежность была довольно высокой. Гоблины не могли свободно шататься по улицам города, где с недавних пор сильно не любили волшебные расы, так что маги Конклава оперировали наемными работниками, да своим младшим партнером, Мойрой Эпплблум, которую пиратские старички окрутили по всем статьям.

Как? Да элементарно. Пять дедов, сидящих в подземном городе, буквально окруженные волшебными гоблинами-колдунами, с легкостью взяли на себя все задачи, стоящие и встававшие перед алхимической лавкой Эпплблум. Развязали ей руки, позволили жить светской жизнью, причем дорого и богато. Наша юная блондинка слопала червяка, крючок, засосала всю леску и надгрызла удилище, тут же опрометью кинувшись в мир нормальных людей. Конклав лишь усмехался в усы и бороды, крутя блондинкой так, как им хотелось, а мы, то есть другие уважаемые партнеры Пазантраза, даже и пальцем не шевелили, чтобы что-то изменить. Зачем? Что лучше, посредственный алхимик или целиком преданный тебе агент, вхожий во все знатные дома портового города?

— Только Оззу об этом лучше не говорить, снова на неделю запьет, — деловито пробурчал Астольфо, оживая на глазах, — Значит, идем в разведку? А сам-то, в смысле оригинал, чем займешься?

— А я отправляюсь в Школу Магии, такие вот дела… — простонал я, перекладывая лед, — В теле клона. У них там беда случилась, Дино Крэйвен пропал. Буду его замещать.

Удивительно, но факт, мне, как-то раз давшему слово, что ноги моей не будет в Школе Магии, придётся туда вернуться. Пусть и не лично, а посредством клона с ослабленной магией, но такова была цена за сохранение моей шкуры. Не знаю, чем купили там Эфирноэбаэля, но тот, услышав всю мою историю с драконами, пусть и ругался долго и упорно, пусть и жаловался, что ему теперь придётся искать пещеру Хадузабраза с накопленными богатствами (ибо ограбленные драконы психуют и норовят наложить на себя крылья), но что остается делать? Убивать меня? Нельзя. Мама расстроится, да и история тогда вылезет наружу. Кроме того, как не удивительно, я был чист перед законами людей и драконов — первого, Розвуальда, и пальцем не тронул, а Безобраз сам прилетел. Ну а что продавал зелья, так это дело недоказуемое и неподсудное. В общем, эльф ушел, но обещал вернуться, озадачив меня заданием насчет Школы Магии.

Мол, без декана там катастрофа, они не знают, что делать. Если бы они знали, что делать, то не напрягали бы легендарных эльфийских мудрецов, а так они не знают, что делать, поэтому напрягают всех. Не бывало никогда такого, чтобы деканы у них пропадали!

Эх, придётся тряхнуть стариной, вспомнить старые добрые деньки. Сколько лет, сколько зим прошло с тех пор, как я закончил Школу Магии! Аж два года. Обосраться и не жить. Но что делать? Подозреваю, конечно, что брат моего сына не просто так с треском вломился ко мне на хату, а уже зная, кто виноват и что делать, но подозрения к делу не пришьешь, как и утопление в кадушке. Чувствуется тут влияние высших сучностей, то ли Лючии, то ли Вермиллиона, а может даже и той лисы, которая велела мне отстать от драконов.

Ладно, займемся делами.

Отожравшись, отоспавшись и полечившись, я «освежил» доппеля, живущего в Дестаде с Шайном-младшим, а затем принялся доделывать старый проект — волшебную ванну. Её я придумал для случаев, когда надо будет надолго занимать тело клона или доппеля, оставляя оригинальное пылиться в башне. Вот чтобы оно не закисло, был придуман резервуар, заполненный густой прозрачной жидкостью. В ноздри, рот, зад и еще кое-куда вставляются трубки для ввода-вывода биологических жидкостей и твердых веществ, а затем, вдобавок, в ванну помещается Игорь, который своими щупальцами тело разминает.

Мне, правда, на тестовых испытаниях потребовался ассистент, им выступила некая юная эльфийка… так вот, после наблюдения за успешным вводом ванны в эксплуатацию, у Наталис Син Сауреаль возникло несколько идей, за реализацию которых её должны были бы выгнать из эльфов. Тем не менее, они были реализованы, частично — прямо в ванне, хорошо, что без Игоря.

…и трубок.

…и доппелей…

Так, памяточка: снабдить комнату, содержащую бессознательного Джо мощными противоэльфийскими колдунствами. Запретить Игорю слушать… кого-нибудь, пока меня нет. Еще бы гоблинов моих, но отпуск и море — дело святое.

Ладно, поживем-увидим.

Вернувшись домой, я принял ванну, выпил чашечку кофе, сделал себе увлажняющую маску на опухшую морду лица, встретил в этой маске пришедших в гости Наталис со Знайдой, выдержал истерический смех обеих, натравил Шайна на Кума, пожелав им долгой прогулки, а сам немного поправил здоровье с прекрасными дамами. Одной из них была вручена небольшая пипетка с высококачественным лечебным зельем для младенца, дочери Знайды от неизвестного героя, а вторая осталась, планируя нахаляву у меня поесть, чтобы самой не готовить.

— Ты мелочный и сварливый тип, Джо! — чавкала соленьями привольно чувствующая себя на моей кухне эльфийка, — И что только я в тебе нашла?

— Наверное, тебе понравилось, когда я щупал тебя за задницу перед глазами целой толпы эльфов? — сделал я невинное предположение, — Или…

Ну вот, получил по лбу соленым огурцом.

— Ты меня тогда на всю жизнь опозорил! — победно предъявило мне жующее лицо эльфийской национальности, угрожающе размахивая еще одним овощем.

— Да так уж и на всю, — сомневался я, планируя маневры уклонения, — Все уже и забыли…

— А я — нет!

— Можем повторить!

— Ах ты!!

С Наталис оказалось… неожиданно легко. Лючия, при всем совершенстве этой богини, была воплощенной крайностью. То эта женщина всё утро плакала от счастья, как ей прикольно просто дышать, то устраивала в постели такое, что у меня, двадцатидвухлетнего типа, седели волосы, причем везде. Саломея Батьковна, еще одна блондинка, грешила другим — у неё было шило в заднице и ветер в волосах. Не в постели, а по жизни. Засидевшаяся в храме, эта шикарная женщина желала приключений, ощущений, изнеможений и впечатлений, но… не могла их получить, потому что у её богини был декрет. То есть могла, но с риском ушибов, увечий, разрыва задницы и простым банальным изнасилованием, поэтому, всё-таки, не могла. И из-за этого клевала мозг всем. Про Лилит и говорить не стоит, эту демоницу волновало только её состояние и способы, как бы из него выбраться.

Эльфийка на их фоне была совершенно другой. Девушка просто жила, просто ловя от этого кайф. Она любила деньги, но при этом любила и магию, и даже работать. По своей специальности, конечно. Ей нравился её лес, ей нравился я, ей нравился говорящий бык, приходящий к ней в гости, её не одолевали фантазии и желания, лежащие за границами плоскости подобного существования. При этом её нельзя было назвать простушкой, книги из Мифкреста, поставляемые через Умиллу Корнблюк, появлялись на полках в её доме во всё большем и большем количестве, а визиты к дяде в Школу Магии девушка совершала вполне регулярно, перехватывая там знаний о магии у своего старшего родственника.

То есть, проще говоря, эта целящаяся в меня соленым огурцом дивчина была во многом со мной же созвучна.

После веселой возни, совмещенной с погонями и посулами разных кар, мы оказались у меня в кабинете, слегка раздетыми и сильно встрёпанными, где я и начал рассказывать остроухой дщери лесов о вставших передо мной задачах. На слова о Эфирноэбаэле Наталис повела носом, сообщив, что это сто процентов подстава и розыгрыш, ибо древний мудрец уже всё знал, когда выламывал мои ворота, а на Школу Магии нехорошо возбудилась.

— Я отправлюсь с тобой! — объявила она, сверкая нездоровым энтузиазмом в глазах, — Мне будет тут скучно!

— Если твой дядя узнает о том, что между нами, он кастрирует меня своей волшебной палочкой, — выразил опасение я, — Причем без помощи магии. Просто… выковыряет.

— Я хочу это видеть!

— А если я успею показать ему это? — хитро ухмыльнувшись, я жестом фокусника достал манадрим.

— Что это такое? — насторожилась эльфийка.

— Мои воспоминания о нашем первом разе! — победно ухмыльнулся я, вспоминая, как решительно и бескомпромиссно был затрахан едва ли не насмерть перенервничавшей девушкой.

И тут же был атакован бросившейся плашмя в атаку ученицей мудреца. Сначала я думал, что она хочет забрать манадрим, но всё оказалось куда прозаичнее — меня начали убивать путем удушения! Еле вырвался, да и то с помощью хитрости, коварства и подлого хода, после которого пришлось закрываться в туалете, лихорадочно превращая его в магически закрытую крепость, пока снаружи неистовствовала эльфийская ненависть.

— Я убью тебя, человек! — глухо орали снаружи, — Убью и съем как дракона!!

Женщины — страшные. Хорошо хоть с этой работают не только стандартные способы примирения, но еще и торговля. Треть Хадузабраза пришлось отдать! Слышал бы это Эфирноэбаэль, его бы кондрат хватил прямо на месте, и никакая мама бы не откачала.

На следующий день, чистенькие и умытые, Наталис и мой клон, приберегаемый именно для подобных случаев, уже стояли в волшебном мире, у моей альма матер. Светило солнышко, насыщенная магией атмосфера волновала наши потроха, пели птички, шуршал кустарник… бухтела стоящая перед нами моя копия, выполненная в масштабе тринадцати лет.

— Ну и чё мы будем делать, осёл? — свирепо осведомился поддельный школьник, — У нас одна и та же рожа!

— Ой какая прелесть! — восхитилась юная эльфийка, не видевшая до этого момента школьных доппелей, а затем тут же попыталась обнять мою молодую копию. И негодующе вякнула, когда та пустила тонкую молнию в скромную эльфийскую грудь.

— Отзынь от меня, педофилка! — строго объяснил свои действия местный доппель, — Не для тебя мой каштанчик цвёл!

— Мелкий говнюк! — тут же обиделась Син Сауреаль, попытавшись отвесить искусственному созданию волшебный щелбан. Скептически хмыкнув, Джо-младший, пользуясь самой обычной ученической палочкой, мастерски развеял эльфийское плетение коротким жестом, а затем еще одним, филигранно выполнив несколько сложных завитушек в воздухе, создал пять щелбанов, автоматной очередью оттарабанивших по лбу обиженно вякнувшей красавице.

— Едрить, ты насобачился! — с уважением покачал головой я, глядя на дуэль, в которой ученицу мудреца делали как бог черепаху.

— А ты думал, — хмыкнул доппель, не прекращая зубодробительно колдовать ни на секунду, — Мне же спать не надо. Ладно, хватит шуток, давайте проблему решать.

— Не нужно ничего решать. Решение уже здесь, — мягкий глубокий голос привлек внимание всех нас троих, — Рад тебя видеть… Джо.

Ректор Школы Магии, Боливиус Вирт, подходил к нам неспешно, искренне и широко улыбаясь. Мощный мужик, интеллигентный и авторитетный донельзя на весь свой внешний вид, он моментально утихомирил своим присутствием пораженную в грудные выпуклости эльфийку и злобно бурчащего доппеля. Я же на присутствие магистра не купился совершенно. Не с чего было.

— Здравствуйте, Вирт, — хмуро пробурчал я, — И что это за решение?

Когда-то я считал все руководство Школы своими близкими друзьями. Можно сказать, что они даже отвечали мне взаимностью, но оказалось, что существует одно большое «но». Могущественная и незаметная магия, глубоко вплетенная в разумы ректора и деканов, вынуждала их с полной самоотдачей относиться к их делу. Обучению волшебников. Любое решение, любая мысль, любой приоритет, всегда стояли для них ниже, чем преданность Школе. Даже когда старейшего из всех местных существ, архимага Вермиллиона, развеяли по ветру пришельцы из волшебного мира, первой мыслью руководства Школы была забота по поиске нового библиотекаря.

Проще говоря, передо мной стоял живой человек, волшебник, но со свободой мыслей меньшей, чем в доппеле, которого он же создал по моему образу и подобию, для лучшей стимуляции учеников. И он знал об этом.

— Ничего особенного, — мягко улыбнулся магистр, доставая свою палочку, — Пара косметических заклинаний. Это же вариация наших доппелей, да, Джо? Значит, они лягут идеально. Смотри, вот это осветлит твои волосы, а это уберет тени вокруг глаз. Теперь… мы немного добавим яркости твоим глазам, а заодно сделаем их одного цвета. Голубого. Вот! Ну как, милая девушка?

Мало кто пристально всматривается в мои моргалы, но у меня действительно радужка одного глаза бледно-голубая, а вторая бледно-зеленая. Теперь же Боливиус Вирт сделал из меня натурального голубоглазого блондина… гм, всегда хотел таким стать. Только…

— Вы чего ржёте? — хмуро осведомился я у давящейся эльфийки и вторящей ей моей копии.

— Юный. Эстонский. Муже-ложец… Ахаха-ха! На! Тропе! Войны! — далеко не сразу выдавил из себя мой мелкий доппель, а затем, не выдержав, упал на бок и принялся завывать. Ему вторила держащаяся за живот эльфийка.

— Что тут у вас происходит? — внезапно раздался ворчливый голос Шайна у меня из-за спины. После того, как я обернулся, явившийся кот выдавил несколько непечатных слов и принялся пятиться от меня задом, сгорбив спину.

— Ну не всё так плохо… — попытался реабилитироваться Боливиус Вирт, но его плечи ощутимо подрагивали, а рот кривился, пытаясь сдержать усмешку.

Не выдержав, я достал палочку, быстро наколдовав себе иллюзорное зеркало, посмотрел в него, передёрнулся… и свирепо задышал носом.

— Всё фигня! — вопль вырвался из груди сам собой, — Переделывайте!

В результате остановились на версии, где у меня отчаянно рыжие волосы и пронзительно зеленые глаза. Из мрачного, слегка бандитского имиджа, которым я с успехом пользовался много лет, теперь получился слегка безумный тип неопределенного возраста, наглухо притягивающий к себе внимание. Особенно, если улыбаться пошире.

— Вот другое дело, — оценил я новую внешность, — Вполне подойдет для декана факультета башенных магов и Мастера Гремлинов.

— Это будет твоей первоочередной задачей, Джонатан, — обрадовал меня новым именем ректор, — Тебе нужно убедить местных гремлинов обращаться к тебе именно так. Никому не нужно, чтобы в тебе опознали Мастера всех гремлинов, дети о тебе уже слышали.

— Еще какие-нибудь указания будут? — осведомился я, — Что мне нужно знать?

— Мы ведем поиски Крэйвена, но пока успехов нет, — пожевал губами ректор, — В библиотеке заведует твой же старший доппель под иллюзией, но я запретил ему каким-либо образом разглашать те сведения, о которых ты знать не должен. Если сможешь помочь с поисками старины Дино, мы… будем благодарны.

— И в чем эта благодарность будет выражена? — скептически взглянул я на старшего волшебника.

— Мы еще не придумали, — легко признался мне собеседник, — Но ты знаешь, мы всегда что-нибудь находим. Идите, осваивайтесь. Вечером ждем тебя с деканами на чаепитие. Юная мисс? Вас сопроводить к дяде? Он как раз сейчас свободен.

Ограбив меня на одну эльфийку, старый хитрый хрен умотал. Мы остались с котом и доппелем, как три тополя на Плющихе, от чего я тут же предъявил Шайну:

— Ты что тут забыл?

— Я пришёл на помощь! — гордо пояснил свою жизнедеятельность кот, но затем, едва не смытый с места потоком моего скептицизма, признался, — Я много думал над твоими словами, ты, всё-таки, прав, хотя и не прав. Если я вынужден зарабатывать себе на нормальное тело, то пусть это случится. Хочу быть полезным.

— Тогда начнем, — кивнул я, наклоняясь к коту и передавая ему амулет с Лилит, — Бери это в зубы и неси в Библиотеку. Отдай доппелю на хранение.

— Ты не забыл, что мы преданы Школе и ректору? — тут же прищурился мелкий-я, которого буквально скопировали в свое время с моей матрицы.

— Не забыл, — подмигнул ему я, — Неси меня, олень, в свою страну…

— Да пошёл ты!!

Оказывается, себя тоже можно подкалывать! Это знание мне пригодится.

Башня башен не изменилась ни на йоту с момента моего последнего здесь пребывания. Что еще сильнее меня обрадовало — не изменились и мои апартаменты бывшего старосты, которые теперь занимал доппель. Здесь я и устроился, не желая себе деканских покоев, к чему имея полное обоснование, мол, Крэйвен же пропал, там его вещи, зубная щетка, утенок для ванны, все дела. Зачем я буду рыться? Лучше тут, подальше от руководства, поближе к своим подопечным. Доппеля выгонять не будем, а запишем в личные ассистенты. План? План.

Моя копия, поворчав для порядка, на всё согласилась, а затем свалила созывать всех гремлинов Школы. Те очень рады были меня видеть, но вот обучать их отличию «мастера» от «Мастера» пришлось долго. Никаких придыханий, никаких славословий, никаких…

В общем, один из редких случаев, когда авторитет именно вредит. При этом я удивился тому, что несмотря на то, что сам был в своем клоне, да еще покрашенном в рыжий и с измененным цветом глаз, гремлины меня узнавали тут же, окончательно и без каких-либо сомнений.

— Мы чувствуем суть, мастер Джо… натан, — с запинкой доложил один из гремлинов, преданно вглядываясь в моё лицо, — Мы поможем вам всем, чем сможем!

— Хорошо, тогда приступим, — кивнул я, — Мне нужно знать всё, что случилось в Школе за последние два года, услышать все распоряжения, что выдавал вам Дино Крэйвен за последнее время, узнать обо всех приказах, которые вам отдавали деканы, ректор и доппели. Давайте попробуем уложиться до вечера, если что — продолжим завтра…

Глава 3 Синергия и булочки

— Здравствуйте, дети! Меня зовут Джонатан Карпентер, я временно заменяю вашего декана Крэйвена! Волшебник я добрый, но справедливый, поэтому хорошим детям ничего не будет, а к плохим с утра будут прилетать феи с кошмариками, после чего дети станут хорошими, но очень нервными. Всё понятно? А теперь давайте обсудим ваши взаимоотношения с гремлинами…

Новый набор в Школу Магии, который пришлось волшебникам экстренно открывать на двадцать лет раньше, чем планировалось, был… не таким, как мой. Его вообще не должно было случиться так рано, всё-таки первые десять лет жизни дети должны воспитываться в гоблинских деревнях волшебного мира, но так, как эти деревни были, можно сказать, в отпуске, следующие полтораста ребятишек воспитывались где-то в другом месте, причем под влиянием сильно ускоренного времени. Мне не сообщили подробностей о том, как это было провернуто, но вот результатом такого новаторства была сильная потеря в дисциплине.

Проще говоря, дети нового набора были отнюдь не такие спокойные, вдумчивые и прилежные, как мы. Шебутные, непослушные, перекрикивающие друг друга, они представлялись невоспитанной ордой, захватившей Школу. Причем, как я вчера быстро выяснил от оперативно нажирающегося ректора, руководство в лице его самого, Трилизы Саммерс и Артуриуса Краммера понятия не имело, что делать с такой просадкой по дисциплине. Имел, как ни странно, Крэйвен, умудрившийся как-то незаметно запугать весь поток, чем и спасал ситуацию. Кое-как. Еще были мои доппели, дававшие растерянным преподавателям вполне годные советы (особенно насчет розог), но увы, прожаренные могущественным заклинанием мозги волшебников попросту не могли применить эти рекомендации. Что касалось Эльдарина Син Сауреаля… то тот вообще слёг с нервным срывом, и лежал уже неделю. В Башне Исследователей не было ни одного ученика…

Разумеется, мне все эти «нюансы» объяснили после того, как Джо сунул голову в мышеловку. Проще говоря, я попал не в старую добрую Школу Магии, где старина Дино день-деньской плевал в потолок и чесал левое яйцо, а в дурдом на выезде, где четверка опытнейших преподавателей совершенно ничего не могла поделать с полутора сотнями орущих, хулиганящих и визжащих детишек.

Но это они не могли. У меня же сейчас, как у декана факультета Башен, руки были развязаны целиком и полностью. Пришлось, конечно, воспользоваться вчера абсентом, который я недавно зачем-то умудрился газировать, от чего эффект у этой выпивки был совершенно крышесносящий, так что теперь Боливиус Вирт может плакать сколько угодно, но магна карта у меня на руках. И она дозволяет мне всё, кроме причинения увечий и смерти ученикам.

Раз! И наглый блондинистый пацан, очевидно не поверивший словам смешного рыжего чудика, истошно орёт, пытаясь разглядеть свою задницу, на которой сейчас буйно растёт могучая борода, делающая тесно его штанам.

Два! И мелкая засранка с пышной гривой ухоженных синих волос, с самого начала пытавшаяся отвлечь своих подруг от прекрасного и умного меня, неожиданно становится голой как коленка, чему не сразу и верит.

Три! В башню врывается два десятка довольно улыбающихся гремлинов, вооруженных длинными гибкими прутьями. Над каждым кружит по три феи, сияющих аурами заряженного волшебства. Те детишки, которых не сильно привлекла истерика внезапно бородатого буяна и нечаянно облысевшей очаровашки, уже с отчетливым испугом косятся на окружающих их волшебных существ. Не то чтобы гремлины и феи выглядели опасно, но вот предвкушающие улыбки на лицах этих, в общем-то незлобивых, но уже доведенных существ, детишки-хулиганчики распознают как тревожный знак.

И правильно.

Я воздеваю руки, становясь в патетичную позу.

— А теперь повторяем все за мной самое главное заклинание в вашей жизни! Орднунг мусс зайн!!!

Недавно, в один из спокойных вечером, сильно беременная богиня, прислонившаяся лобиком к моему плечу, романтично спросила, почему старина Джо иногда творит полную дичь? Это был очень интересный вопрос, на который я, немного подумав, ответил так — всех много, а я у мамы один. То есть, ответственный человек вроде того же Боливиуса Вирта имеет возможность подойти к воспитанию полутора сотен детишек вдумчиво, системно и гуманно. Опыта не имеет, а возможность — да. Я же, имея лишь прикладной опыт, не имею возможности уделять процессу воспитания нового поколения волшебников сколько-нибудь существенное время.

У меня свой бизнес, Великая Обсерватория, проблемы в Дестаде, нужно искать Крэйвена, эльфийка, наконец, невыгулянная. Кот без присмотра. Дракон не расфасован. Метла не поглажена. Ну вы поняли, да? Жесткость мер вовсе не мой личный выбор, я бы никогда не стал… заниматься детьми в принципе, не грози мне анальная кара от древнего эльфийского мудреца. Но если приходится — это надо делать эффективно, доходчиво и с полной самоотдачей от наказуемых. И с минимумом затрачиваемых усилий.

Проще говоря, я стану главным ужасом в их никчемных жизнях. Тенью, что столетия будет таиться во мраке у их постелей. Свернутым бичом, висящим на стене в каждой из Палат Разума юных волшебников! Я даже применю своё секретное, совершенно запретное, полностью негуманное и категорически радикальное оружие.

— А теперь, дети… — через пяток минут, уже получив полнейшее внимание от всех присутствующих, — Познакомьтесь с новым комендантом Башни башен! Его зовут Шайн! Он будет следить за порядком…

Котяра полтора года уже чморит осколки бога, застрявшие в его черепушке, так что с этой должностью спра… Погодите, справится? Да у него глаза горят и шерсть лоснится! А если присмотреться, то кажется, что у него даже встал!

У… детишончики, вы попали. Ну еще бы, у нас тут сотня будущих магов башен из полутора сотен детей в принципе. Тут нужен крокодиловый подход.

— Что мы говорим декану факультета?

— ОРДНУНГ МУСС ЗЕЙН!! — отчаянно орёт школота почти слаженным хором, многие со слезами на глазах.

— Лысая, громче!

— Бородатый, вытри сопли!

Идея тотального превосходства лежала на поверхности, но подобрать её Вирт не мог. В отличие от меня. Рецепт прост — у нас есть гремлины. Эти существа не только исполнительные работники, но и строгие приверженцы порядка, к тому же они маги. Если дать им указание, то они не просто выполняют работу, а делают это быстро, качественно, с минимумом затрат. Следовательно, если приписать к каждому гремлину по три самонаводящихся феи, ауру каждой из которых можно нагружать электрическим импульсом магии, то мы получаем совершенно неподкупного и неподсудного надзирателя, строго блюдущего порядок и, к тому же, умеющего перезаряжать фей. Те, конечно, портятся от того, что им приходится вжухать током по детишкам, характером, но на эти жертвы мы пойти можем, так как в мире бесконечное число фей.

Кто там обнимает меня за руку? А, это мой школьный доппель. У него тоже глаза на мокром месте. Неужели его так достали эти ребятишки?

— Как я тебе завидую! — прочувствованно выдал искусственный мальчишка, — Знал бы ты, как тут тоскливо жить день ото дня!

— Вот как? — задумчиво промычал я, — Запомню. Так, я в ректорат, там нужно провести… воспитательную беседу. Шайн, ты за старшего. Пока меня нет, поучи детей ходить строем. Не более. Понял?

— Яволь, мейн фюрер! — у кота стал воистину счастливый, абсолютно безбашенный вид, на что даже мой заплаканный доппель покачал головой, — Всё будет сделано!

Выходил я под еле слышное бурчание своей копии, которая восхищенно бормотала о том, что миры без Женевской конвенции — лучшие!

Основное здание Школы встретило меня напряженным молчанием. Ну да, уроков нет, все безобразничают по башням, гремлины у меня. Жизнь теплится только в ректорате, где обычно собираются преподаватели, чтобы что? Правильно, выпить вина после тяжелого трудового дня. Так что, громко топая по истёртому временем паркету, вздымаюсь на верхний этаж учебного заведения в полной тишине, рассчитывая, что мой топот звучит обрекающе, особенно для людей, принявших накануне газированного абсента.

Так и оказывается. Почти полный состав (за исключением пропавшего Крэйвена) валяется на диванах, софах и креслах, вокруг полно пустых бутылок и кувшинов (из-под безалкогольной продукции). На мятых и топтаных лицах Вирта, Краммера, Саммерс и Син Сауреаля томление, страдание, страх, ужас и капля восторга. Совсем маленькая. Их взгляды прикованы к висящим в воздухе магическим окнам, показывающим разные уголки Школы, но смотрят они все Башню башен, в которой мой кот при поддержке волшебных созданий вовсю издевается над детьми. Его завывания «четче шаг!» под слабый хор рыдающих голосов воистину инфернален.

— Господа! — тихо ворвавшись в эту обитель страдания и перегара, говорю я, — Вы звери, господа!

Каждый из четырех разумных в этой комнате, я уверен, как минимум полдня вынашивал именно эту фразу в отношении меня, поэтому преждевременная атака огорашивает, обескураживает и совершенно деморализует отравленных загодя волшебников, приводя их в состояние полного когнитивного диссонанса. Особенно эпично это выглядит в исполнении Краммера — наш Артуриус велик, широк, космат и бородат, поэтому открывшееся жерло в волосяном покрове его лица томит меня жуткой смесью пошлости и хтонического ужаса. Но лишь слегка.

— Это же дети, Джо! — Трилиза Саммерс, умнейшая, дисциплинированная, чрезвычайно образованная, прекрасная и умелая волшебница, но всё же женщина, поэтому она может игнорировать когнитивные повреждения во время чего-нибудь похожего на скандал, а его женщины чуют как собака мясо. Поэтому она дает жалкий, но всё же отпор.

— Дети, которых вы чуть не убили! — с легкостью сокрушаю гнусной инсинуаций жалкий женский порыв, — Которые чуть не убили вас! Что за узость мышления⁈ Что за однобокий опыт⁈ Почему, даже обладая властью над моими доппелями, которые куда шире смотрят на мир, вы к ним не прислушались⁈

— Потому что они советовали то, что делаешь сейчас ты, безумный варвар! — хрипло и томно простонал с дивана эльф, обессиленно глядя в потолок пустым взором.

— И оно сработает! — рявкнул я на него, — Вы за этим меня и позвали! Я уже всё узнал, труда не составило! Вы полностью, подчеркиваю, полностью отдали дисциплинарный вопрос на откуп Крэйвену, у которого просто был опыт работы с другими детьми! Вы самоустранились! Вы закрывали глаза, жаловались друг другу здесь за сорванные уроки, вы запирались в Школе, отдавая всю остальную территорию на откуп этим детям… А они что? Они чуют страх, господа преподаватели! Это же дети! Хищные, мелкие, бессовестные, эгоцентричные твари, не знающие стыда и удержу!

— Ээ… — просипел ректор.

— Не «эээ»! — тут же вызверился я на него, — Не «эээ»! Вы всю жизнь работали с материалом, который в течение десятка лет готовили для вас в деревнях гоблинов! Выращивая всех по единому стандарту! Вы сами стали учить по единому стандарту, но стоило только детишкам измениться — как вы опустили руки! Теперь полторы сотни душ, не считая ваших, падают в бездну вседозволенности, пока вы, надежда волшебного мира, валяетесь без сил…

— Мы без сил, потому что ты нас опоил чудовищной жидкостью… — пролепетал декан Исследователей, пытаясь, кажется, отдать концы.

— Вы её сами хлебали как лошади! А почему? А потому что…

Разносил я их со вкусом, долго и качественно. Знаете, мясо нужно как следует отбить, прежде чем начать готовить, так что именно этим я и занимался. Когда похмельные преподаватели уже представляли из себя коллекцию экспонатов, спёртых из музея низкой самооценки, я, оценив полученный ими моральный урон, переключился на ректора, который являлся куда более крепким орешком. Боливиус Вирт с честью выдержал патетические наезды, но сдулся, когда я начал сравнивать его отношение к Крэйвену с их же, преподавателей, реакцией на убийство Вермиллиона. Преподаватели уже были в курсе, что на них наложено влияющее на сознание заклинание, делающее из них разумных, чрезвычайно лояльных к Школе и к воспитанию молодого поколения, но, очевидно, редко об этом вспоминали.

— Я помогу вам исправить ваши ошибки, а вы поможете исправить мне мою, — наконец, выставил условие я, — И не будете вмешиваться в воспитательный процесс. Всё-таки, вы преподаватели, а не воспитатели. Так годится?

— Что ты хочешь…? — Боливиус был сломлен, раздавлен, скомкан, выжат и помят, но держал лицо из последних сил.

— Своих доппелей! — мрачно бросаю я, — Отвязанных от Школы и освобожденных. Не больше, ни меньше.

— Что? Зачем? — вот тут ректор удивлен из последних сил, — Ты же сейчас в доппеле, уже умеешь их создавать…

— Даже несмотря на то, что они бездушные куклы, они страдают здесь. В том числе и от вас, — угрюмо поясняю я, — Этому нужно положить конец. Либо вы соглашаетесь, либо я просто ухожу, оставляя волшебников с полутора сотнями не до конца запуганных детей, которые, узнав о том, что я ушел, откроют тут филиал ада…

Приятно иметь дело с людьми, которых крепко и уверенно держишь за яйца. Нет, выжимать последнее даже в таком случае не рекомендуется, потому как зажатый в угол разумный способен на разные безумства, не говоря о том, что может затаить злобу, но в этом случае — я забираю назад свой подарок. Только и всего. Да, это очень болезненно для руководства Школы, лишившегося уже Библиотекаря и одного из деканов, но деваться им некуда. Просто.

Тогда я был маленьким наивным мальчиком, ничего не знавшим и не понимавшим. Сейчас перед ректором стоял Мастер Гремлинов Гильдии Магов, способный одной фразой лишить Школу чрезвычайно важной поддержки желтокожих трудяг. В общем, карты похмельных педагогов были биты, их морды мяты, а сознания сломлены моей суровой, но совершенно справедливой критикой. И требованиями.

— А теперь маленькая ложка меда в нашей бочке дегтя, — с этими словами я вынул из кармана бумажку, помахав ей в воздухе, — Здесь у меня рецепт особого варенья Мойры Эпплблум, которым она подчиняла фей. Будем печь булки с этим вареньем детишкам в качестве награды, а заодно и феям нервишки поправим. Смотрите, как они осваивают новую профессию…

Сам по себе карающий разряд от феи вреда детишке не причинял, он не был на это заточен. Так, небольшой удар электричеством, скорее бодрящий и встряхивающий, чем делающий бо-бо. Однако, до того, как получить живительную встряску, строптивая детишка видела гремлина, указующего на неё пальцем, а затем еще и фею, неторопливо наводящуюся на новую мишень. Психический урон был куда сильнее физического.

Ну ничего, пара дней, и гремлинам не в кого будет тыкать пальцами. Еще не существовало людей, способных превозмочь всю силу и мощь строевой подготовки.

Вернувшись в башню, я вживую пронаблюдал педагогические достижения дорвавшегося до власти Шайна, и нашел их вполне удовлетворительными. Только…

— Предполагалось, что ты выведешь их во двор, — почесал я щеку, глядя на парами поднимающихся и опускающихся по башенной лестнице детей, — Но так даже лучше.

Действительно, зачем маленькому котику крутить головой и наблюдать за всем процессом, когда его можно закольцевать на лестнице, где как раз проходят четыре ребенка в ряд, а задние и передние надежно блокируют идущего, вынуждая двигаться строго определенным образом? С гремлинами, свободно перемещающимися по стенам и потолку, шеренга юных волшебников уже двигалась как хорошо смазанный механизм, периодически хором выдающий «орднунг мусс зайн!»

Увидев дело рук своих и лап чужих, я решил, что это хорошо, а затем, передав командную роль эксперту по детишкам, то есть поддельному старосте этой башни, отправился отдыхать. То есть, зайдя в комнату и улёгшись на кровать, «переключился» с клона на доппеля, отправленного в Дестаду с Шайном-младшим.

— Был пацан — и нет пацана, — с наигранной грустью резюмировал сидящий на столе котёнок, глядя как я, попав в новое обиталище, проверяю его на работоспособность, крутя кистями рук, — Сволочь ты, Джо. Мы почти подружились.

— Не шебурши щебеталищем, мелкий засранец, — хрустнул я шеей, — мои доппели постоянно обновляются, когда я в них заглядываю. Рассказывай лучше.

Сливаться памятью со своими копиями — очень дурная идея, можно запросто поехать крышей, поэтому автономные доппели вели записи, с которыми я спокойно ознакамливался. В данном случае, под бубнение котёнка. А набубнил он следующее:

— Заброшенный спецагент Астольфо оказался тем еще лошарой, — бухтел котёнок, полизывая плошку, куда я налил молока, — но с нашей помощью таки нашёл несколько старых контактов. Пришлось, правда, попотеть и заплатить, но наводку мы на одного дельца получили. Сходили к нему, узнали, что почём, заплатили. Он сдал нам другую контору, которая занимается тем, что шустрит в доках. Ничего не воруют, но пасут налоговиков и таможенников, выкупают у них копии отчетов, а затем продают богатеям. Работают только среди своих, на постоянных клиентах, сечешь? И вот на них по нашим товарам наезжали не раз и не два. Разные парни, от бомжей с заточками до… запроса от нового мэра. Запрос этот, между прочим, только позавчера пришёл. Тут парни и припухли — с них требуют все накладные о движняках бухла за полгода. Причем не просто требуют, а еще и сунули их главную, зачетную бабу по прозвищу Угриха, в тюрячку. Смекаешь?

— А архива пацаны не держат, они только за актуальную информацию, — покивал я.

— Именно, — невозмутимо облизал лапку котёнок, — Парней хотят посадить на кукан. Уже посадили, так как никто им не даст сдристнуть из города. Мы с Джо подумали и поняли, что нас хотят пробить именно по нелегальным каналам, не замешивая таможенников, а затем посадить под наблюдение. Одновременно с этим новый мэр приобретает такой актив, как эти внимательные парни. Думаю, что с такой изначальной идеей их и напрягли, но интересантов волнуют именно наши дела.

— Понял. И что вы делаете сейчас?

— Заслали Астольфо и Мойру на один приём, где полно купцов из разряда тех, кто покупал информацию у банды Угрихи. Темные людишки. Хотим выяснить, с чего такой интерес к нашим товарам.

Дестада — огромный город с очень оживленным портом. Одно из торговых сердец нашего континента. Здесь делаются дела, на порядки превосходящие наш маленький алкогольный гешефт. К тому же, моя алкогольная империя является дьявольски неудобным объектом для атаки или интереса — наша продукция появляется сразу готовой, из башни волшебника, как по волшебству. Производства разнесены и недоступны простым смертным, а поставки продуктов защищены Азексом Караминским, который за столь существенное пополнение бюджета порвет жопу на британский флаг кому угодно. На рикзалийский не будет, граф патриот.

Однако, кто-то давно и настырно копает в сторону нашей делянки, причем очень осторожно. Если судить по… эскалации этого копания, то интересант появился в Дестаде недавно, у него не было ни связей, ни понимания тутошней внутренней кухни. Тем не менее, кто ищет, тот всегда найдет, а этот попался настолько упорный, что смог выйти на нового мэра. Старого-то из-за меня грохнули, вряд ли бы на него было так легко… ну а что делать? Снова лезть на мэра и допрашивать последнего? Перебор.

— Залезь в его документацию, — посоветовал опившийся молока Шайн-младший, — Там наверняка есть переписка с тем, кого интересует твоя малина.

— Это если только основное тело напрягать… — задумчиво пробурчал я, — Вряд ли мэр хранит свои документы без магической защиты. А мне что-то не хочется. Пока неясно, откуда тут ветер дует. У меня есть идея получше.

— Какая?

— Дадим им, что они хотят. Как раз через тех пацанов. Те выручают свою Угриху, а мы узнаем, кого интересуют наши дела, — решил я, — Дешево, надежно и практично. К тому же… давай-ка вызовем лепреконов. Они в этом городе уже работали, даже почти по той же схеме.

— А это зачем? — удивилась копия Лунного кота.

— Попробуем их внедрить в банду Угрихи, — пожал я плечами, — Кому не нужны козырные информаторы?

Глава 4 Агент ноль-ноль-Му

В жизни всё становится куда проще, если у тебя есть опыт этой самой жизни. Встретив лбом грабли, ты начинаешь избегать коварного садового инструмента, а когда он еще пару раз попадается на твоем жизненном пути, учишься подсовывать его противнику, иногда даже просто вероятному. Ну, конечно, если ты в голову не только ешь, но еще и думаешь. Знавал я как-то одну деваху, которая думала исключительно передним местом, слушала задницей, умела приблизительно ничего, но как-то дожила до весьма внушительных лет, от чего и решила, что курит эту жизнь полностью. Зрелище было душераздирающим со стороны, поверьте. Думаете, само по себе? Нет, эта особа шла по жизни с мощнейшей мозолью на лбу, о который черенки грабель с хрустом разлетались… приблизительно каждую неделю.

Вполне себе способ адаптации. Ну, мы можем вспомнить тихоходку, пингвина, утконоса. Неважно, на ком и как отдохнула природа, пока существо находится в своих, иногда жестко ограниченных, условиях, оно к ним приспособлено идеально заботливой эволюцией. И регулярные грабли вполне могут стать неотъемлемой частью жизненного процесса. Вполне возможно, что препятствия (даже те, что нормальный человек мог бы обойти) служат необходимым стимулом для процветания! В нише. В глубокой, темной и вонючей нише, куда не заглядывает солнце, но, тем не менее.

Так вот, к чему это я? А, точно! К обучению. В общем, берем пациента, выстраиваем грабли в две шеренги, оставляя свободный проход, а затем посылаем юное дарование по прямой, пока оно не научится по ней бежать, не задевая грабель. Результат стопроцентный. Процесс называется «муштра».

— Ты варвар, садист и совершенно беспринципный тип… — угрюмо, устало и потерянно выдохнул декан факультета Исследователей, хороший эльф, добрый друг, да и вообще сам Эльдарин Син Сауреаль, глядя как полтораста детишек со слезами на глазах, тянут ручки к совершенно потерявшейся от подобного Саммерс, которая должна была читать им общую лекцию о теории магии. Детки хором умоляли их пощадить, сжалиться, избавить от фей, гремлинов и меня, обещая, что они теперь будут хорошими, добрыми и послушными.

— Именно таким и должен быть преподаватель у проблемных детей, — ухмыльнулся я, щелкая пальцами. Этот жест развеял иллюзию Трилизы, являя волшебной школоте сидящего на кафедре Шайна во всей его красе. Хоровой вопль ужаса при виде зловещего оскала моего фамильяра мог претендовать на рекорд… но мы его собирались бить и бить.

— Замолчали! — скомандовал кот, грозно шевеля ушами, — Все в столовую! Сегодня у вас праздничный второй завтрак… за то, что никто не обосрался! В шеренги становись! Равняйсь! По группам с первой по последнюю вы-хо-ди!

Вот, и кто скажет, что оздоравливающие дозы террора не дают свои плоды? Солдата надо утомить, солдата надо занять, солдату надо дать пожрать…

— Они не солдаты, ты, проклятие нашего мира! — эльфу снова поплохело, но уже безо всякой помощи алкоголя.

— Вы видите здесь где-нибудь компетентных преподавателей? — задрал я рыжую бровь, разводя руками, — Вы видите здесь воспитателей, Син Сауреаль? Думаете, ваша племянница сейчас сможет нежно и ласково выстроить полторы сотни детей так, чтобы они вслушивались в каждое ваше слово на следующей лекции? Нет? Тогда не мешайте процессу!

Самую главную опасность юной кодлы на полтораста рыл заметила как раз Наталис, пришедшая сегодня с утра в мои покои оценить расцветку гардин и вид из окна. Длинные и острые уши девушки были свободны весь процесс «оценки», так что, после того как мы отвалились друг от друга, довольные как два похотливых хомяка, отдавшихся друг другу за один орех, мне было сказано уверенным голосом, что детишки не простые, а особо вредные.

Потому что жили раньше все вместе.

— Видите, в чем проблема, дорогой декан? — бандитски ухмылялся своровавший остывающий чай у эльфа я, — Нас растили по двадцать человек, в отдельных деревнях, мы ежедневно общались со взрослыми гоблинами, учились, были паиньками. Принцип «разделяй и властвуй» работал на вас отменно. Вы получали тихих, вежливых и приятных учеников, с которыми справлялись даже гремлины. Сейчас же вся эта орда представляет из себя сложившийся коллектив со своей иерархией. Парочкой дней строевой подготовки мы не обойдемся. Я приступаю к отлову лидеров.

— А мы…? — потерянно пробормотал заслуженный эльф всея магии.

— А вы пока отдыхайте, — великодушно разрешил я, — Наблюдайте. Делайте выводы. Когда снова надо будет раздавать булочки, я позову. Будете их прикармливать. Через недельку устроите мне шумный публичный скандал, якобы защищая воспитанников от жестокости и насилия, но я вас подавлю, усилив меры…

— Куда⁈ Куда усилив?!!

— Это не ваша забота. Вы должны будете удержать определенную планку дисциплины, которая будет комфортна вам, а детишкам покажется настоящим чудом. Затем, в какой-то момент, вы победите, «изгнав» меня из Школы Магии. Все счастливы, все довольны, счастливый конец. А теперь давайте не будем болтать ерундой. Расскажите мне всё, что вы знаете о пропаже Дино Крэйвена, перед тем как я пойду к нему домой.

Оказалось, что ничего-то местные и не знают. Всё их «расследование» свелось к тому, что Краммер телепортировался в башню Дино, опросил его гоблинов, Согоза и Дарию, а от них узнал, что хозяин неделю как не возвращался. Приняв эту информацию, декан Боевой магии вернулся назад, рассказал ректору. Тот, имея дичайший головняк в виду ста пятидесяти буйных малышей, не нашел ничего лучше, чем просто вызвать по магической связи Эфирноэбаэля, обещая ему луну с неба и жопу с ручкой, лишь бы тот как-нибудь помог. За какие шиши — покрыто тайной, мраком и пониманием, что с местных взять нечего, но наш хитрый мудрец что-то умудрился.

Посмотрев на моё очень красноречивое лицо (еще и рыжее), эльф смутился, забормотал, отвернулся к окну… а затем, побледнев до кончиков ушей, схватился за палочку, ринувшись к выходу.

— Стоп! — встал на его пути я, — Вы куда⁈

— Прочь с дороги! Там огромный зверь идёт за Наталис! — выдохнул готовый к бою магистр сложной магии.

— Это её друг, — мрачно отрезал я, делая эльфу терминальное удивление во всё его узкое лицо, — А еще — наш новый преподаватель по физкультуре.

Всё, готов, можно выносить. Но я добью…

— … а еще, единственный, кроме меня, компетентный разумный, понимающий в воспитании детей.

Вы когда-нибудь видели эльфа, пытающегося лицом превратиться в гремлина с их выпученными глазами? Вот и мне интересно, а дальше это зайти может?

— … впрочем, если вам захочется поговорить о теории магии с кем-то новым, Кум к вашим услугам. Но советую запастись алкоголем. Конечно, у него не настолько широкий кругозор, как хотелось бы, но школьную программу теормага он освоил, и имеет довольно интересную точку зрения на некоторые вопросы.

Что сказать? К этому жизнь Эльдарина Син Сауреаля не готовила, а когда я мимоходом сообщил, что Кум лично знаком с Эфирноэбаэлем Зис Овершналем, и эти два достойных дона несколько раз имели беседу, то наш декан понял, что в мире есть еще много неисследованного, но не всё из этого можно развидеть. Оставив дядю моей подруги нервно дёргать глазом у окна, я ушел к себе. Настало время нормально навестить башню старины Дино, и нормально расспросить его слуг о том, куда, как, зачем, и при каких обстоятельствах запропал наш местный Мастер Гремлинов.

Согоз и Дариа встретили меня, прибывшего к ним в родном и любимом теле… нерадостно. Слухами земля полнится, а целый город гоблинов, бывших когда-то чуть ли не изгоями, а ставших волшебниками и богатеями — это не кот чихнул, слухи уже пошли. Супружеская пара гоблинов, заслуживших свою «волшебность» тридцатью годами беспорочной службы, чувствовала себя ущемленными, как и другие гоблины, добившиеся подобного правильным путем. Винили, конечно, меня.

Тем не менее, подробностей я узнал куда больше, чем наш большой и волосатый Краммер.

— Мастер определенно нашёл ребенка, — сумрачно выдавил Согоз, помнивший, что я в курсе Причуды Дино, — но почему-то не стал его приводить и показывать. Он вечно был занят и растерян, бормотал под нос, плохо спал. Несколько раз упоминал, что ему надо связаться с вами, мастер Джо, но в один день замкнулся в себе. Затем пропал. Раз и всё.

— И не оставил способа себя найти? — нахмурился я, — Никакого?

— Оставил, конечно! — Дариа надула щеки, но тут же выпустила из себя воздух с горестным, — Но магия не сработала.

— Почему вы ни с кем не связались?

— Он не велел. Еще до того, как начались странности.

Это показалось мне загадочным. Спросив, когда это Дино отдал такое дурацкое распоряжение, я с удивлением узнал, что больше года назад. Когда уточнил у гоблинов, а когда именно начались странности, они долго думали, вспоминали, даже слегка поругались, но уверенно сказали, что не менее восьми месяцев назад. Такие дела.

— Так, слушайте меня, товарищи гоблины. Я — единственный, кто будет искать вашего мастера. Единственный, у кого есть шансы его найти. Понимаю, что вы уже заработали себе на безбедную старость, но также и знаю, что отношение и уважение других гоблинов к тем, кто допустил гибель хозяина, будет не очень хорошим. Поэтому давайте-ка расчехляйте языки и поведайте мне всё, что может помочь мне найти Дино.

Причудой Крэйвена, в добавок к его покореженной преподавательским волшебством башке, была «Наседка». Старик обожал заботиться о детях, а о тех, которых считал частью своей семьи — заботиться в кубе. У волшебника не бывает семьи, если тот, конечно, не разыскивает своих настоящих родителей, так вот Дино своих разыскал. И, в свое время, не мог отказать своей пра-пра-правнучке вообще ни в чем, чем эта молодая шлюха, притворяющаяся бардессой, пользовалась напропалую. Если же эта мелкая блондинистая курва где-то оставила записи, по которым декана башенного факультета окрутил очередной «потомок», то пришла к нашему Дино большая вагина, ибо он, скорее всего, стал чьим-то рабом. Друзей у старого ворчуна нет, Гильдии на него насрать, преподаватели Школы с промытыми мозгами, буквально прикованы к ней. Кто остается?

Только я.

— У хозяина было много дел, о которых не должны знать посторонние… — уже чисто для порядка проворчал Согоз.

На это я лишь усмехнулся.

— Там, где твой хозяин учился, моя собака преподавала. Мне нет дела до мелких гешефтов старого пройдохи. Надо спасти его задницу. Начинай говорить, старина.

— Насколько мы знаем, у вас нет собаки, мастер Джо.

— Именно, Дариа. Это была моя воображаемая собака. А теперь вываливайте!

Интерлюдия

— Дети — это несложно. Нужно всего лишь быть понятным, уметь доходчиво доносить свою точку зрения, и… не ронять авторитет. Здесь, мисс Саммерс, у вас и приключились проблемы с самого начала. Преподавательский состав растерялся, встретившись с непрогнозируемым уровнем организованности нового потока, поэтому вам пришлось прибегнуть к помощи Дино Крэйвена, с которым я, к сожалению, не знаком. Насколько мне известно, внешний вид этого декана и его манера поведения оказывали некоторое воздействие на детей, а его уровня компетенции хватало, чтобы влиять на их значительную часть, так как большинство угодило в Башню башен, под непосредственное управление этим волшебником. Однако, это было временное решение, коллапс был неотвратим. Почему это очевидно мне, но не вам?

Трилиза была не просто смущена, она была раздавлена спокойным, но требовательным взглядом собеседника. Декан башни Мастеров, заслуженная волшебница, автор более десятка рецептов снадобий и эликсиров, разошедшихся по всему миру, трехсотлетняя дама, выглядящая максимум на двести тридцать, Саммерс была уничтожена неторопливым, но очень обстоятельным обзором провала всей Школы Магии. Ей остро захотелось как-то реабилитировать себя и коллег, парировать инсинуацию, даже, может быть, спихнуть часть вины на гремлинов… но один взгляд на собеседника — и волшебница опускает руки.

— Мы никогда с таким не сталкивались, — вздыхает она, — У нас попросту не было времени выработать…

— Сто пятьдесят детей, мисс Саммерс. Новое поколение волшебников. Вы подвели их, — собеседник Трилизы сокрушенно качает головой, — К вашим услугам было целых два мира, где в любой замшелой деревне есть кто-то, обладающий опытом работы с непослушными детьми, но вы, совершенно безо всяких причин, попытались справиться собственными силами. Вы призвали Эфирноэбаэля Зис Овершналя, выдающуюся личность и, не побоюсь этого слова, приятного собеседника, там, где могла бы справиться пара деревенских бабок…

Жгучий стыд, окутавший волшебницу, не поддавался описанию. Действительно, пятерка волшебников давным-давно начала считать Школу Магии своей вотчиной, местом, где они правят без каких-либо ограничений. Домом, если уж на то пошло. Даже Джо, устроивший немалую встряску всем преподавателям и декану, не посягал на их власть и контроль, но те оказались лишь химерами, иллюзиями, держащимися лишь в сознании заслуженных волшебников. Как только они оказались не готовы к новой ситуации, то все четверо предпочли сунуть голову в песок.

— Кто отвечал за подготовку этих юных созданий, мисс Саммерс?

Вообще-то информация об этом была строжайшим секретом, как и то, что в волшебном мире существует целый искусственный город, населенный гомункулами, изображающими повседневную жизнь людей. Его использовали для адаптации тех волшебных созданий, которые планировали сменить место жительства на Орзенвальд, но, оказалось, что и для воспитания «внеочередных» детей волшебников место подходит тоже. Как оказалось, плохо. Тем не менее, сокрушенная стыдом и раскаянием волшебница выдавила:

— Тиара Лонкабль…

Не особо большая промашка, потому что другие подробности отчитавшее Трилизу существо не интересовали. Оно неспешно развернулось к волшебнице тылом, уходя, но через плечо бросило:

— Я бы хотел поговорить с этой дамой, как представится случай.

А затем ушло, оставив декана башни Мастеров в расстроенных чувствах.

Неспешно уходящий Кум был задумчив не столько по причине только что состоявшегося разговора, сколько в ином, экзистенциальном плане. Бык был взволнован обнаружившимся на месте кризисом и планировал приложить все свои силы для его решения. Сил, как и умений, вполне хватало. Найдя в свое время общий язык с детворой Липавок, огромный черный бык без малейшего труда завоевал авторитет среди ста пятидесяти юных волшебников, которых и гонял теперь по утрам и в вечернее время, избавляя десятилеток от излишков энергии. Втягивались дети удивительно быстро, да и в башню возвращаться не торопились. Там их ждала маленькая, но удивительно злобная тень пушистого тирана по имени Шайн.

За то, что Кум обладает влиянием на ставленника рыжего ужаса Джо, дети были готовы его боготворить… и вот именно из-за этого думы огромной рогатой головы быка пребывали сейчас в замешательстве. Победитель драконов, покрыватель коров и защитник Липавок… в кои-то веки не желал, чтобы его боготворили. Не здесь, не сейчас. Не эти дети.

Он всегда был силен, прекрасен и великолепен. Еще до обретения разума и волшебства, Кум был уверен в том, что до каждого живого существа нужно, буквально необходимо донести всё великолепие себя. Как непреложный факт, как необходимую для существования информацию, как жизненно важный мазок на картине мира. Даже немногочисленные поражения (в том числе и от Джо), лишь укрепляли веру быка в себя и в свои возможности совершенствоваться. Однако, время шло, книги в библиотеке его друга-мага кончались, гоблин Санс уже рассказывал преимущественно морские байки, вместо новых уроков по истории и морскому делу, а огромный черный бык, безостановочно учащийся и размышляющий, постепенно менялся внутри.

Постепенно потеряв интерес вечно доказывать очевидное, Кум решил приложить освободившееся время и ресурсы к собственному развитию. Он не сам пришёл к этой мысли, его грамотно подвела одна примечательная курица, но разве не говорят «скажи мне, кто твои друзья, и я скажу — кто ты?».

Огромный волшебный черный бык, уже получивший магию, разум и куда более длинный, чем у его неразумных собратьев, срок жизни, хотел быть достойным своих друзей. Те славились отнюдь не боевой мощью, великолепной грацией и потрясающим внешним видом, зато были умны, хитры, прозорливы и… умели решать проблемы. Согласившись оказать поддержку Школе Магии, Кум просто открыл для себя новые дороги развития. Теперь он шёл по ним, поступательно преодолевая все препятствия.

Воздвигшийся перед ним новый заслон нельзя было преодолеть силой или хитростью. Вынырнувший из недр Башни башен Джо, зачем-то покрасившийся в рыжий, явно собирался быстро, сильно и качественно закошмарить детей по новой, но Кум собирался этому воспрепятствовать.

— Джо, — встал на дороге мага бык, — Подожди. Дело есть.

— Хм, да? — прищурился молодой волшебник, останавливаясь, — Слушаю.

— Потеряйся где-нибудь на пару дней, — не стал вилять победитель драконов, — Ты сейчас только помешаешь. Здесь.

— А с этого места поподробнее? — заинтересовался огненно-рыжий маг, при взгляде на которого некоторые дети уже панически убегали куда глаза глядят.

— Шайн был несколько несдержан на язык, — бык копнул копытом дерн, на котором стоял, — А так, как я физически не могу пройти в эту вашу Башню башен, то кот успел навешать детям на уши лапши, выставляя тебя чуть ли не владыкой демонов. Тебя сейчас чересчур боятся. Ты бы не мог дать нам время, чтобы исправить его косяки? Может, и сам проведешь с ним беседу.

— То есть, хочешь сказать, что вы справляетесь и без меня? — приятно удивился волшебник, — Это хорошие новости.

— Справляемся, — уверенно кивнул бык, — Наталис очень помогает. Только вот твоя фальшивая кукла в библиотеке не дает мне книг, упирая на то, что для учителей физкультуры у него ничего нет. Можешь повлиять на этого безобразника? Я хочу учиться.

— Это будет несложно, — откликнулся маг, разворачиваясь в сторону упомянутого строения, — Идём. А еще новости есть?

— Да, немного. Я расскажу.

Радующийся решению сразу нескольких проблем бык степенно пошёл рядом со своим другом, рассказывая ему о местных новостях и о, конечно же, госпоже Лонкабль, в вину которой вменялось некачественное воспитание абитуриентов. Быка откровенно радовало общение со старым другом и легкость, с которой тот всегда шёл на контакт, стоило ему лишь обосновать свои потребности. Со всеми другими разумными было куда сложнее.

Например, бывшему хозяину Кума, которому бык принес за себя выкуп в виде десяти честно заработанных золотых монет, было очень тяжело… нет, не отпустить его, а воспринять тот факт, что он, Кум, сам заработал эти деньги, причем за сравнительно небольшой срок. Даже пришлось выводить его из запоя. Ну куда это годится? А Наталис? Казалось бы, такая рассудительная эльфийка, но вот, Знайда передает через Кума ей гостинец от мужиков, рыболовов и охотников, а девушка несется потом с криками по лесу, невразумительно жалуясь на сомов и зайцев. Да всё с ними в порядке было! Жирные и свежие тушки бык принес. Ну и бежал с ними за подругой. А что тогда Куму делать было, кто бы, кроме эльфийки, снял бы гостинцы, примотанные к его спине? Проводить психотерапию бегущей девушке было затруднительно…

— Поймаем лося, накурим, а затем поставим в стойло вместо тебя, — тем временем сыпал идеями слушающий жалующегося быка волшебник, — Клин надо вышибать клином!

— Может, просто не будешь над ней шутить? — робко интересовался Кум, — Она такое плохо воспринимает!

— Люди — это не ты, — отвечал ему преисполненный жизненной мудростью друг, — Если их не шевелить, то они не будут шевелиться! Движение — жизнь!

— Ну раз ты так говоришь… — соглашался с ним копытный преподаватель физкультуры, — Помнится, та курица говорила нечто похожее…

— Курица херни не скажет, друг!

Глава 5 Магия ликвидности

В Дестаду я переправлялся в исключительно расстроенных чувствах. Ну кто знал, что лоси и эльфы — буквально существа одной крови? Счастливый визг эльфийки, вешающейся на шею накуренному лосю (Его сложно было достать! Сложно доставить! Сложно накурить!) до сих пор звучал в ушах, так что добрый волшебник Джо, вновь занявший тело своего доппеля, был хмур и разочарован. Шалость не удалась.

А вот следующая — удалась еще как, но она была не моей. Неожиданно появившийся на нашей малине Астольфо прошел в апартаменты, тяжело вздохнул, а затем, обернувшись ко мне, сунул нож в сердце. Большой такой кинжал запихал.

— Едрит мадрид… — просипел я, оседая на дощатый пол и рассматривая, под тихий писк Шайна-младшего, затянутые поволокой глаза ученика, невозмутимо пырящегося на помирающего учителя, друга, брата и работодателя.

Вот те, бабушка, и Юрьев день.

Нет, суду было все понятно сразу, кто-то проехался по мозгам барону Арастарбахену, причем достаточно конкретно, чтобы он среагировал на доппеля, хотя оригинальный Астольфо, конечно, знал, что в Дестаде я не своим телом. Это были хорошие новости, плохими было то, что я попал на целого доппельгангера, не пережившего такое количество металла в тушке, и на самого приятеля. Когда я примчался в Дестаду, укутанный в целый ворох защитных заклинаний, у нас на малине не было ни моего убийцы, ни котёнка.

— А вот хрен вы угадали… — мрачно пробурчал я, перемещаясь назад домой, — План «Ы», сволочи!

Такого плана не было, зато был барон Бруствуд, он же в прошлом Бюргаузен и, по совместительству, батяня моего кровожадного дружбана. Сам барон ничем помочь бы не смог, зато на его пальце было отлично сделанное волшебное кольцо, которое я подарил ему и его потомку давным-давно. Эти кольца имели друг с другом связь, даже могли передавать сообщения, а еще я, имея одно из них, без особых проблем мог найти второе, которое Астольфо носил, не снимая.

Правда, просто так уйти с кольцом у меня не получилось. В нагрузку к нему мне были навязаны рука, сердце и прочий ливер человека по имени сэр Бистрам. Запакованные в доспехи и вооруженные мечом, между прочим.

— Никаких возражений, господин Джо! Я отправляюсь с вами!

В обычной ситуации я бы возразил, а то и сильно возразил, даже с применением магии, но обратиться было банально больше не к кому. Шайн сидел в Школе Магии, Наталис докуривала с лосем то, что осталось, так что я был гол как сокол и один как в жопе свечка. Ну, до момента, когда на звуки встревоженного барона Бруствуда не пригромыхала фигура Зеленого рыцаря, тусившего у своего сюзерена.

Так мы и попали в Дестаду. Здесь я долго мысленно гладил себя по голове, что догадался сразу бросить на сэра Зеленого рыцаря иллюзию большого сердитого мужика. Взяв парочку лошадей напрокат, мы довольно быстро настигли небольшую кавалькаду вооруженных мужчин, сопровождающих неловко держащегося в седле Астольфо, и вот там-то сэр Бистрам дал стране угля так, что я только рот разинул. Пока я колдовал заклятие, надежно парализующее пошедшего на меня как медведь юного барона, сэр превратил шесть крепких мужиков в грубо нарубленный бешбармак, причем без малейших усилий! И ладно бы из-за того, что ни один из этих наемников не мог увидеть доспехи рыцаря, от чего буквально не имел бы шансов поразить его оружием, но нет, Зеленый рыцарь просто не принял ни одного удара! Хороший мужик, приятный сосед, неплохой собутыльник и собеседник, он еще и воякой оказался хоть куда!

— Как господин Астольфо⁈ — тут же озаботился добрый сэр, с грохотом подбегая ко мне.

— Потом выясним, — я, недолго думая, принялся заколдовывать тщательно парализованного и усыпленного парня, придавая ему повышенную транспортабельность, — Отвезите его в мою башню, сэр Бистрам. А я попробую узнать пока, куда они направлялись.

— Могу подсказать! — из переметной сумы на лошади заколдованного барона высунулась голова котёнка.

Что-то нехорошее грядет, раз Шайн и его мелкая копия неожиданно решили стать полезными. Что в лесу ничего не сдохло, я ручаюсь, трава была забористой, но безобидной, но вот всё равно, что-то гложут меня неясные сомнения. Апокалипсис там или Великая Депрессия. Что-нибудь такое, да.

— Берите нашу спящую красавицу, а мы с Шайном узнаем, какая тварь это организовала…

Причем, действительно тварь. Я далеко не добрый человек, и уж точно не чистоплотный, но опускаться до околдовывания чужого разума… скажем так, только если совсем прижмет. Дело в том, что мы тут не в сказке, поэтому «трах-перетрах-сим-салабим-алексей-михалай» — и человек заколдован в нужном режиме… нет, так это не работает. Установка, падающая на чужой головной мозг, она как изнасилование, как кандалы, скрючивающие твоё сознание в одну унизительную позу. Чем дольше личность пребывает в этой корявой позе, чем сильнее она ей чужда — тем хуже приходится потом. Иногда наведенная шизофрения становится постоянным спутником заколдованного.

Зато теперь у меня есть подсказка. Среди моих недоброжелателей появился очень искусный и совершенно беспринципный маг.

Шайн-младший, ощущающийся на плече куда легче и удобнее оригинала, тем временем, пока мы скакали, просвещал меня по поводу подслушанного. Узнал он немногое. Наемникам, сопровождавшим Астольфо, был дан четкий приказ просто сопроводить его до небольшого рыболовного поселка, полдороги к которому мы уже проехали. Там их ждали их оставшиеся товарищи и некто Горбыль, наниматель. Причем на последнего наймиты работали уже давно, так что не постеснялись его обсуждать при бароне, называя «редкой бестолочью».

— Мне это странным показалось, — тем временем делился своим мнением Шайн-младший, — Кто будет дурака рядом держать? Зачем? Ну в самом деле, если ты нанял людей, то зачем во главе у них ставишь явного идиота?

— У таких людей нередко есть одно качество, которого нет у других, — бурчал я, пытаясь не отбить зад об лошадь, — Называется «преданность».

— Как будто преданный идиот полезнее обычного…

— В элементарных делах — да.

Настроение, слегка приподнявшееся после своевременного спасения друга, вновь начало ухудшаться. Покушение стоило мне доппельгангера, а их у меня всего было два, если не считать клона в Школе Магии. Создать нового в ближайшее время не представлялось возможным, так что оставался лишь один шедевр науки, хитрости и магии, которым я бы мог оперировать. Несмотря на провал покушения, меня только что наказали на несколько тысяч золотых денег, что ощущалось очень болезненно. Я им, понимаешь, почти бесплатно свои накладные даю, а они меня убивают!

Я им поубиваю…

Остатки отряда сидели в таверне, пили пиво и чувствовали себя отлично, но их было десять человек, а я у мамы был один. Поэтому, недолго думая, мы реализовали план «в таверну заходит маленький пушистый котёнок, который взрывается ослепительно-белым светом, а затем врывается грозный волшебник с палкой наперевес». Сложностей с реализацией не возникло никаких, но всё, что мы получили в итоге — десять стонущих тел и одного матерящегося навзрыд хозяина кабака, которого пришлось усыпить. Не совсем, а так, слегка, чтобы не слушал ничего лишнего.

Допрос вооруженных мужиков не дал ничего, совсем. Да, с ними сидел Горбыль, которого вояки пытались развести на бесплатное пиво, но пару часов назад сделал ноги, оставив их без дополнительных инструкций. Чем они занимались под его началом? Да ничем особенным, охраняли кого-то, сопровождали, доставляли послания… лиц и имен не знаем, жить хотим, всё рассказываем. Нигде подолгу не задерживались, но далеко от Дестады не перемещались. Удалось выудить лишь два интересных факта — Горбыль, как оказалось, был главой собственного наемнического отряда, и что его заместитель, скрывающий лицо под маской, по настоящему крутой мужик, а сам бородатый здоровяк курам на смех. Подставная рожа.

Связанные мужики, уложенные мордами в пол, болтали охотно, сразу обозначив свои позиции — они слишком мало получали, чтобы играть в шпионов. Заодно, впрочем, они ждали подкрепления, которое уже было нарезано сэром Бистрамом на шаурму, но увы, получилось как с Хатико. Впрочем, я их всех оставил в том же трактире, невредимыми, а сам ушёл домой, заниматься Астольфо и думать над тем, что получилось узнать.

— В общем, кто бы это ни был, они тут уже долгое время. В Дестаде, в смысле. В основном занимались тем, что нанимали наемничьи отряды и постепенно их разбивали, избавляясь от чересчур принципиальных и уставших, — рассказывал я лежащему на койке барону Арастарбахену, по которому прошёлся разными антимагическими чарами так, что его аж прополоскало, — Часть этого стада услали кошмарить по-тихому банды, подминая одну за другой, но действовали только на окраинах, в сам город не лезли. Как понимаю, пытались всю эту кодлу вывести на самоокупаемость, но тут без шансов. Кто-то вливал и вливает деньги, чтобы держать целую кучу народа на привязи, но они шкерятся как мыши… шкерились. Пока не добрались до мэра. Что ты сумел узнать?

— Хрен да маленько, — грустно вздохнул Астольфо, морщась и потирая виски, — Из Мойры шпионка… никакая. Сам я сунулся в трактир на окраине, там вроде тип должен был сидеть, что напел бы песню поинтереснее, но я его не дождался. Выдул три пива, потом решил вернуться. Увидел тебя, ненависть вскипела тут же жуткая, рука сама за кинжалом нырнула. Я знал, что ты это не ты, но в голове…

— Так и запишем, — деловито кивнул я, — Волшебник понятия не имел о доппелях, он дал тебе установку реагировать на мой внешний вид. Только вот потом, дружище, ты не железо себе между ребер сунул, а куда-то поехал. Куда? Зачем?

— Погоди… что-то припоминаю, — продолжал страдать юный барон, — Вроде бы я должен был приехать… там человек. Ответить на все его вопросы. Нет… нет! Поехать с ним куда-то еще, а там ответить на все вопросы, вот! Кажется, вопросов должно было быть много…

Очень интересно. Ничего не понятно, но очень интересно. Почему сначала убить меня, а потом вопросы? Куда логичнее было бы сначала забрать Астольфо, допросить его всласть, и лишь потом отпускать играть в шахида. Это «жжж» неспроста…

— Если чувствуешь себя нормально, загляни в Пазантраз, сообщи старикам всё, о чем мы говорили, — пришёл к выводу я, — Мы будем ждать, что получится из авантюры с накладными и лепреконами. В Дестаде тебе больше нечего делать. Кто бы там у нас во врагах не засел, тебя они вычислили с легкостью, выманили и заколдовали. О Мойре я позабочусь…

Отправив барона к барону-отцу, я с чистой совестью запер всю башню на огромный волшебный ключ, а сам отправился в клона Школы Магии для того, чтобы стать свидетелем удивительных и необъяснимых событий. Первым из них было лицезрение работы Шайна, переквалифицировавшегося из Тирана Башни башен в натурального главу дисциплинарного комитета. Теперь пушистый хрен не драл самодовольно глотку, а бездельничал в моей комнате, временами принимая доклады от гремлинов и фей. Когда ситуация требовала наказания, он поднимал свой хвостатый зад и шел травмировать своим видом молодежь. Оптимизация, однако.

Вторым зрелищем стал шикарный разнос Кумом старухи Лонкабль, которую принесли то ли черти, то ли еще какие-то социально неблагоприятные личности. Заслуженная бабка явно не ожидала такого теплого приема, так что теперь её спокойно и уверенно ставили раком прямо на площадке перед Школой, а из окон за надругательством над заслуженной пенсионеркой наблюдал весь преподавательский состав предприятия. Разумеется, мой большой черный друган вовсе не страдал натуральной бабкофилией, а просто распекал старушку, но так, что та вертела головой по сторонам, явно желая появления Раскольникова вместо этого.

При виде меня владелица Младенческого Фургона оживилась, заволновалась лицом и кинулась старческой вытянутой грудью на мою рыжую амбразуру

— Тервинтер Джо! — гневно заорала попользованная в нервную систему старушка, — Так это всё твои проделки!!

— Слышь, бабка-собирательница, — насупился я в ответ, — Так это ты испоганила детство полутораста детенышей⁈ Воспитательница херова!

— Да как… Да я… — старая волшебница аж глаза выпучила, — Ты больной, что ли⁈ Это внеочередной набор, подлый ты слепень! Внеочередной! Где мне их было воспитывать⁈ Где содержать⁈

— Может, больше и негде, — невозмутимо согласился я, позволяя бабке на секунду воодушевиться, чтобы тут же её обломать ответным ором, — Но зачем это надо было делать через жопу⁈

— И незачем так орать, — невозмутимо добавил подошедший Кум, — Мисс Лонкабль, мы с вами еще не закончили. Пока я нахожу вашу квалификацию даже для простого пребывания в этом учреждении решительно недостаточной. Попробуйте меня переубедить…

Всё, у старушки коллапс. Сразу, наотмашь. Ладно, не беда, сердечные приступы я уже лечил, дел тут раз плюнуть. Только вот, мне кажется, что старая грымза симулировала, для того чтобы выманить деканов и ректора из здания, куда Куму хода нет, но этим она сыграла ему на копыто. Теперь бык мог поиметь всё стадо, так что я решил ему не мешать.

День был долгий, длинный и томный, меня даже разок убили, так что всё, что мне в данный момент хотелось — это покоя, отдохновения и немного любви.

Свою эльфийку я обнаружил на берегу местного озера, она удила не менее местных карпов, которых разводил Дино Крэйвен, строжайше запрещая кому-либо их трогать. Наверное, поэтому рыбки в свое время были так вкусны. Наталис была не одна, а в компании какой-то лысой девочки, пустившейся при виде меня в паническое бегство. Впрочем, эльфийку ничем не огорчила замена девочки на рыжий вариант человека-любовника, но предупреждение она выдала:

— Попробуешь шутить с моей рыбой — пожалеешь!

— Не, я пришёл с миром… — шлепнувшись рядом с промышляющей девушкой на траву, я подобрал камешек, впившийся мне в задницу, да и лениво закинул его в озеро. В воду он не упал, а упал на лобешник огромной непонятной животине, водившейся в озере уже много сотен лет и выползшей поздороваться со мной. Местная Лэсси всегда была очень интеллигентной особой…

…только вот о существовании этого существа никто отдельно взятых эльфиек не предупреждал, поэтому, внезапно завидев в паре метров от себя рептилью башку, могущую дать фору любому дракону, Наталис Син Сауреаль издала предсмертный визг, а затем вырубилась напрочь.

— Самое забавное, что потом опять буду виноват я, — грустно сообщил я ошарашенно моргающему чудовищу, — Где справедливость в этой жизни?

Видимо, карме было недостаточно моих страданий на сегодня, поэтому титаническая чупакабра внезапно сделала то, чего не делала никогда и ни с кем, — она меня лизнула. Сразу и всего. Весь покрытый слизью, абсолютно весь, я булькал, ругался и прочищал глаза под хохот Шайна, нашедшего себе много халявной рыбы. Кое-как очистившись, и подняв с помощью магии безвольное эльфийское тело, я отбыл в свою келью, где и прибегнул к услугам доппеля, чтобы привести нас обоих в божеский вид. Разумеется, пришедшая в себя остроухая мадам и слышать ничего не хотела о теории хаоса, случайностях и прочем «бреде», поэтому никакой любви мне не обломилось.

Более того, меня просто выгнали, чтобы начать жаловаться мне-доппелю на меня-оригинала!

Делать было нечего, мешать Куму, продолжающему распекать волшебников, не хотелось, так что я ушел в библиотеку, жаловаться мне-доппелю на эльфиек и других доппелей. Насухую этого делать не хотелось, но оказалось, что доппели тоже люди, умеют и любят выпить, а также хранят заначки. Библиотека, так-то, настоящий храм для заначек, а отвечающий за неё доппель явно опасался, что я пришёл не поговорить, а полазить по запрещенным секциям, так что поил от души.

Как-то так вышло, что вскоре пьянка приобрела больший размах за счет ректора и деканов, тоже сбежавших от занудного быка, а после к ним присоединились еще и мои оставшиеся доппели, числом два. Ну а Джо не был бы Джо, если бы не попытался напоить всех присутствующих. Тем более, что меня было аж четверо. Это вышло безо всяких проблем, если бы не одно «но»…

— Выпивка заканчивается, — мрачно сообщил мне доппель-библиотекарь, — Мы на такую ораву никогда не планировали. А у Вирта только винище, градус понижать не стоит. Метнешься к себе?

— Видимо, придётся, — сообразил я, наблюдая пьяным глазом за Наталис, тоже проскочившую на вечеринку и назначающую себе штрафные прямо за спиной закусившегося с Боевым магом дяди, — Совсем голяк, что ли?

— Ща, гляну в ухоронку Дино, — доппель, прекрасно понимающий, что отдавать десять золотых за продолжение пустого банкета нам как-то не с руки, испарился на несколько минут, вернувшись с целым ящиком благородно позвякивающих бутылок, частично переложенных соломой, — Гляди, что нашел!

— Живем! — обрадовался я, добывая одну бутылку из ящика и начиная изучать её, — Жи-вём… Оба-на…

На зеленоватом стекле бутылки, заполненной жидким золотом, красовался оттиск в виде сжатого кулака с оттопыренным большим пальцем. Моя личная фирменная метка.

— Слышишь… — задумчиво протянул я, суя посудину под нос доппелю, — А ведь это можно достать только в Дестаде. Это моё бухло. Я банчу им.

— Оба-на! — удивился доппель, — Откуда у Дино там подвязки?

— В том-то и дело, что их нет и никогда не было…

Старина Дино Крэйвен был не самым честным в мире волшебником, скорее наоборот. Декану факультета башен приходилось крутиться как волчку, потому что его Причуда требовала нехилых таких денежных затрат. Детишки, как известно, не воздухом питаются, забота о них — хобби дорогое и накладное. Тем не менее, выше звания жулика в городке, где у него стояла башня, Крэйвен никогда не поднимался. На себе экономил. Так откуда у него далеко не самое паршивое, но совершенно чуждое территориально, бухло в немалых количествах?

///

Эльдарин Син Сауреаль в очередной раз пил, и в очередной раз делал это с горя. Он чувствовал свой провал как преподавателя и как волшебника. В ходе недавних авантюр, связанных, в том числе, и с Джо, он был избавлен от заклятия, затуманивающего мозги всему педсоставу Школы Магии, что позволило ему трезво взглянуть на происходящее, а также смириться с тем, что трезвость — всего лишь иллюзия. Измененный годами работы разум эльфа протестовал против неожиданно обретенной свободы, а жизнь, казалось, утратила большую часть смысла. Тем не менее, он, приняв решение вновь оказаться под гнетом этого могучего волшебства, думал, что окажется достаточно волен в своих решениях, чтобы осознавать всё как взрослый и ответственный волшебник.

Однако, это была лишь очередная иллюзия. Несмотря на все старания Эльдарина, на их совместные посиделки в ректорате, на все усилия и теории… это все кончилось ничем. Все они пришли к тому же выводу, что и сам Эльдарин.

— А теперь смотри, смотри как нами пользуются! — плакался пьяный эльф в жилетку сочувственно сопящего Артуриуса Краммера, — Смотри! Джо… он буквально захватил Школу Магии! Стоит любому из нас сказать хоть… слово! Хоть одно слово! И что⁈ Что, я тебя спрашиваю⁈

— Что-о? — послушно гудел Краммер, пытаясь разобрать, насколько глубоко в его густую черную бороду залез эльф.

— И он сразу давит! — с надрывом пожаловался декан Исследователей, — Он давит на заклятие! Затыкает нам рты, буквально подчиняет всех своим правилам! Мы позвали его одного, и что? У нас уже три новых преподавателя, дети забыли, что такое играть во дворе, Лонкабль… ты видел её? Видел?

— Да я ей только что вина выносил, она с быком этим там…

— Что она с быком⁈

— Плакала она, — с неохотой пробурчал Артуриус, — Жаловалась. Еле Вирта удержал. Это она просила, чтобы удержал. Тот вон, видишь, как нажрался?

— Вижу, — с трудом фокусировал сквозь шерсть свои зоркие глаза эльф на лежащего в кресле Главного Библиотекаря ректора, — Это он чего?

— Потому что Лонкабль просила его к ней не пускать, — вздыхал Боевой маг, — Вот он от обиды и того.

Если раньше Тервинтер Джо был лишь ветерком, волнующим Школу Магии, то теперь он вернулся бурей. Ничто не оставалось неизменным, всё, знакомое волшебникам в течение сотен лет, превращалось в фарс и суету. Тем болезненнее было им наблюдать, что у каждого действия их юного ученика, которого они, положа руку на сердце, хотели подставить под свою же судьбу, были результаты. Быстрые, жесткие, ошеломляюще эффективные.

Детвора, еще неделю назад весело игнорировавшая лекции, теперь слушала их так, как будто от этого зависела жизнь этих ребят. Они жадно внимали каждому слово преподавателей, они с неохотой встречали окончание занятий, они радовались этим проклятым новым булочкам так, как будто бы в них был наркотик! А гремлины? Все жалобы от этих существ пропали, феи больше не докладывали о том, что их пытаются поймать и использовать как кукол!

Жестокий террор рыжего мага и его приспешников возвращал Эльдарину Син Сауреалю смысл его существования, но как! КАК!

— Как?!. — горестно пробубнил эльф в черную бороду.

— Так, как мы не смогли, — честно и прямо ответил ему Боевой маг, залпом допивая почему-то полный кубок, — Как не догадались. Не додумались. Не осмелились. А он что, у него голова свободная. У него нашего опыта нету. Он видит цель — идёт к цели. Поротые задницы и вопящие дети его, Джо, не смущают. Вот.

— А как же мы⁈ — не сдавался Эльдарин, которого внезапно обняла родная племянница, начав выпутывать из чужой бороды, — А мы справимся? Мы выдержим? Кто подумает о нас, Артуриус⁈ Мы же сопьемся!

— Это да! — с неожиданным ужасом понял Краммер, вспомнив, как часто в последнее время заливает за воротник, — Надо что-то делать! Трилиза! Трили… за?

Увы, но последняя из деканов, будучи предоставлена одному из доппелей Джо, уже вовсю копировала поведение Боливиуса Вирта, мирно прикорнув в одном из кресел. С её стороны помощи можно было не ждать.

— Найдите этого вашего Крэйвена! — пробурчала продолжающая попытки освободить дядю Наталис, — Будет он — Джо уйдет. Всего делов-то. Нечего ему тут с вами делать.

— О… — попробовав с уважением посмотреть на родную кровь, Эльдарин выполнил полуоборот, но был срезан на половине движения намотавшейся ему на ухо бородой. Резко врезавшись плечом в пузо массивному Артуриусу, эльф сполз на пол, снимая с себя всякую ответственность за племянницу, оплеванную ушибленным деканом. Та, будучи пьяной, злой, напуганной озерными чудовищами и брошенной Джо (она забыла, что сама его выгнала), окончательно расстроилась, поэтому, бессердечно бросив дядю и склонившегося над ним бородача, отправилась за неким рыжеволосым типом, планируя взять с него этой ночью компенсацию решительно за всё.

И отдельно — за украденных карпов!

Глава 6 Очевидная непредсказуемость

У каждого человека есть какая-то страсть, иногда даже запретная и тайная. Кто-то любит чучело бобра, скрывшись за тяжелыми шторами, кто-то ходит в гей-клуб, кто-то, закрывшись на кухне, пьет пиво вприкуску с апельсином. Я даже слышал про совсем отмороженных, которые добавляют яблоко в салат «оливье», но такой уровень пагубной страсти, думаю, уже что-то запредельное. Мои склонности были куда менее специфичны, любил иногда, под настроение, придушить женщину. В смысле не до смерти, конечно, главное, чтобы не разговаривала. Затем, чтоб не разговаривала.

Ну а что они, в самом-то деле, ходят там, где не положено, крик норовят поднять, претензии выдвинуть? Мешают честным людям делать свои тихие дела. Либо, как в данном случае, просто шумят своими повседневными делами типа звона кастрюль и шума текущей воды, повышая шансы проснуться для других жителей дома. А это нам надо? Это нам не надо.

Аккуратно положив на пол кухни голенастую тощую девчонку, только что возмущенно брыкавшую воздух в моих нежных объятиях, я заботливо поправил подол её домашнего платья, а затем прокрался дальше, в жилые помещения этого не очень-то гостеприимного дома.

Джо, спросите вы, какого черта? Ты вчера просто бухал в Школе Магии, какого демона ты сейчас крадешься в теле доппеля по чужому дому совершенно законопослушного гражданина, душа его прислугу и вообще замышляя недоброе? Всё очень просто, ответит вам Джо. Вчера, перед тем как быть утащенным злобной эльфийкой для употребления в сыром виде, я протянул руку помощи павшему в борьбе с бородой эльфу, а заодно и владельцу бороды, Артуриусу Краммеру. Не преминув продемонстрировать последнему клеймо на бутылке. Будучи парнем большим и крепким, наш Боевой маг всегда славился тем, что сохраняет память дольше других при попойках, от чего и вспомнил, куда его посылал Дино на одной из последних посиделок между ними. Не в жопу, конечно, а к человеку в Дестаде, у которого и был приобретен этот славный высококачественный алкоголь по доступной цене.

Бигборн Саввакус, такой же худощавый, костлявый и попытавшийся быть громким, как и его дочь (или племянница) не оценил ни моего веса, ни ножа у горла. Будучи совершенно обычным гражданином Дестады, этот торговец даже не понял, что проснулся в ситуации, угрожающей его жизни, поэтому его тоже пришлось душить, отложив в сторону такой нестрашный кинжал. В процессе этих игрищ, грамотно не доводимых мной до точки, когда человек теряет сознание, я пытался общаться со своей паникующей жертвой.

— Саввакус, где Дино, Саваккус? — монотонно бормотал я, пытаясь расслабить сознание корчащегося в панике человека, — Отвечай, пес смердячий, не беси меня…

Абонент отказывался выходить из состояния слепой паники еще пару минут, что уже выводило наш конфликт на уровень постельных игрищ. Подобное меня совершенно не устраивало, так что я снова показал мужику нож. Теперь информация дошла до его центрального ганглия без искажений, Бигборн замер сусликом, вытаращив глаза… и еще через минуту, после угрозы отрезать ему ухо, принялся сотрудничать со следствием.

Насчет «законопослушного» я немного покривил душой. Этот худой тип, имеющий лавку кожевенных изделий неподалеку от порта, был кем угодно, но не примерным гражданином. Скорее порядочной сволочью, потому как продажа кожевенных изделий, нарочно плохо высушенных, порождала дикое амбре в округе, что позволяло ушлому типу маскировать острые запахи других своих неблаговидных товаров. В основном криминального характера. Мимо его заведения проносила товар чуть ли не половина ворюг города, отбивая запахи и уходя со следа любых ищеек.

Тем не менее, несмотря на характер своей деятельности, Саввакус был и оставался насквозь мирным типом, который спит спокойно, имея в старших братьях капитана стражи города.

Мужик порядком обалдел и разозлился, узнав, что его заставили просраться из-за залетного колдуна, с которым он вёл дела, а когда я наврал придушенному торгашу, что Дино должен моей организации много денег, так вообще с охотой начал рассказывать, где он видел нашего декана, и в каких качествах. Оказалось, тот его нехило так подвёл под монастырь…

Поведанную торговцем историю я обдумывал, сидя в алхимической лавке Мойры Эпплблум и попивая какой-то невероятно редкий чай из её запасов.

Итак, Бигборн Саввакус живёт, никого не трогает, торгует своими дурнопахнущими гадостями, а потом раз, неожиданно на его пороге появляется худой, сутулый, носатый волшебник с ухватками мелкого жулика, но очень большими рекомендациями за своей тощей спиной. Вооруженными матёрыми рекомендациями из тех, с которыми жулье не связывается ни под каким предлогом. Наемниками. Не держимордами, что просто подпирают спину сутулому волшебнику, а весьма внушительными типами с внушительной репутацией, которые пришли за тем, чтобы Саввакус не сказал опрометчивое «нет».

А поначалу он очень хотел его сказать, так как Дино Крэйвену, скромному школьному декану, понадобились люди, которые без вопросов и любопытства будут перемещать по Дестаде те грузы, которые ему будут угодны. Когда угодно, как угодно, в любое время дня и ночи. С полной, так сказать, конфиденциальностью и с вызовом по щелчку пальцев от самого Бигборна. Дело пахло керосином, но Саввакусу было некуда деваться, да и обоняние давно отшибло, так что носатый ворчливый тип стал частым гостем в его лавке. Сначала торгаш воспринял это как неизбежное зло, но после полутора десятков визитов, видя, что никаких проблем это сотрудничество не приносит, начал понемногу общаться с визитёром. У него знакомых из-за специфики ремесла было не так уж и много.

Ну и толкнул старине Дино алкашки, благо, что груз с какого-то ограбленного склада взяли крупный, но недорогой, его требовалось раскидать. Правда, это мелочи, всё самое интересное началось потом.

Обе бригады четких молчаливых пацанов, работавших грузчиками на Дино, были выловлены из залива с перерезанными глотками, а сам колдун приперся к Саввакусу, требуя замены, ибо старые того, кончились. Проявили чересчур много любопытства, заглянули куда не надо, а затем взяли и померли. Так-то, пока, всё логично, не так ли? Но мы в Орзенвальде, а не в девяностых на Колыме. Тут нельзя кокнуть восемь человек так, чтобы окружающие не охренели.

Бигборн охренел настолько, что стуканул брату-стражнику. Тот, уже охреневший от выловленных восьми трупов, взял с собой три десятка стражников и ушёл куда-то задавать вопросы. Вернулся весь бледный, пил сутки, стал тихим и грустным, вопросы больше не задает. И, что еще хуже, не отвечает.

А потом снова появился Крэйвен. Куда более нервный, злой, находящийся, как показалось Саввакусу, на грани срыва. Требующий новых людей. Он получает твердый, но очень хорошо обоснованный отказ, причем не от самого Бигборна, а от людей, еще остающихся в этом бизнесе, после чего пропадает. Конец истории.

Выводы? Судя по датам, весь финал этой грустной сказки пришёлся именно на период пропажи Дино из поля зрения его коллег в Школе. Можно предположить, что восемь трупов легли на совесть Крэйвена, от чего поводок, на котором его держали, натянулся до треска. Не можно, нужно это предполагать, подобное я уже видел.

Что еще? Кому понадобилось запрягать старого подневольного колдуна на перемещение грузов по Дестаде? Тому, кому нужна стопроцентная преданность исполнителя, а может, и что-нибудь еще от волшебника. Грузы… две бригады по четыре человека, то есть за раз работала только одна бригада. По городу. Это должно было быть что-то малозаметное, но тяжелое, раз нужны были люди.

Что приходит на ум? Золото. Только оно. Дино маг, у него есть доступ к нашему банку в каждой из башен, следовательно, он может хранить любое количество денег и распоряжаться ими, не привлекая внимания санитаров. Гоблины-банкиры свято чтут право каждого своего клиента на конфиденциальность. Значит, делаем дополнительный вывод — Крэйвен чересчур нужный, а значит, еще живой. Кажется, мне придётся заглянуть в Мифкрест. Неплохо было бы еще потыкать братца этого Саввакуса, но тут слишком велик шанс на то, что запуганный стражник предпочтет сдать меня, а не изольет душу в исповеди. Тем не менее, этот вопрос решаемый.

Куда сложнее другое дело — на мозги нашему Дино вовсю давит магия волшебного мира, принуждающая его вернуться к обучению школоты. Причуда волшебника, эксплуатируемая недоброжелателями, частично нивелирует это воздействие, но, в конечном итоге, Крэйвен свихнется. Этого нужно избежать, потому что вообще непонятно, как отреагируют ректор и другие деканы. Слишком уж много потенциальных кандидатур перед их носами крутится, а какие там у Вирта в голове программы, хрен его знает.

Поэтому я, перейдя в рыжего клона, направился в Мифкрест, к своему доброму, старому, хорошему знакомому, Гомкворту Сорквурсту. Гоблин хоть и относился ко мне, как к любимому сыну, но видеть был рад приблизительно как чумную крысу, моющую жопу в его кружке с пивом. Утихомирив старика тревожным фактом, что я здесь не по-настоящему, а так, гомункулом, попытался расспросить его о нюансах банковского дела Гильдии Магов… но был заткнут, а затем выпровожден в далекую от администрации города таверну. Там заслуженный ветеран всего города принялся просвещать меня о нюансах этого непростого заведения.

Как оказалось, легче перебить всю Гильдию, чем добиться какой-либо информации из банка, потому что… весь мир посредством волшебников прокручивает те или иные суммы через… правильно, волшебников и их банк. Что несет свои блага и для магов, так как даже если кто-то взглянет на их счета и обнаружит там чересчур большое количество нулей, то никогда не узнает чьи это деньги. Что очень неплохо сказывается на отношениях волшебников, вечно нуждающихся в золоте, друг к другу.

— То есть, — задумался я над обтекаемыми фразами гоблина, — если ну очень сильно надо, то можно, но это должно быть воистину сильно надо. Так?

— Почти, — неохотно кивнул он, — И будут последствия. Обязательно будут последствия.

— Понял, — легко согласился я, — Значит, не надо.

Мы с Дино когда-то дружили, когда я еще не знал, что все деканы и ректор буквально «рабы лампы», но потом нашей дружбе попала стрела в колено на почве как раз этого, так что настолько впрягаться за старика я не буду. Если он гоняет чье-то золото…

— Стоп, — моргнул я, ловя мысль за хвост, — А что случается с финансами покойных волшебников?

— Они достаются банку, — удивился в ответ на это гоблин, — Точно также, как и имущество магов, которое разбирают наши гоблины.

Хм. Тема, конечно, грустная, но, если Крэйвен слетит с катушек безвозвратно, это полезно будет знать, потому что есть у меня некая уверенность в том, что те, кто захватил носатого пройдоху, и те, кто строит мне козни в Дестаде — это одни и те же «те». Смекаете?

Преисполнившись этой мудрой гипотезой, я сердечно распрощался с седым гоблином, попутно рассказав ему о своих делах. Куратор, всё-таки, должен знать, что я мирно живу в своем далеком Засранске, вовсе не сочиняя бомбу судного дня. Зачем почтенному Гомкворту подобное знать? Он уже не молод, здоровье не то, волос не так, чтобы много осталось. А мне как раз пришла в голову идея применить кое-что особенное.

Хранящиеся у меня манадримы с наработками «суккубы 2.0» предполагали, в первую же очередь, создание эдакой любовницы-секретаря, умной, преданной, проявляющей инициативу демоницы, способной помогать своему владельцу и, более того, желающей это делать. Продаваться они должны были за совершенно неприличные деньги очень богатым людям, но только в совершенно светлом будущем. Пока проект был слишком для этого сырой, однако, кое-какую пользу я из него собирался извлечь и другим, менее меркантильным, путем.

— Мата Хари, ты свою задачу поняла? — строго спросил я новый экспериментальный амулет.

— Да, мастер! Всё будет сделано! — бодро отрапортовал девичьим грудным голосом агрегат, чуть ли не подпрыгивающий от энтузиазма.

— Хорошо, тогда отправляемся, — поощрил я добрым словом свою новую слугу, запихивая амулет в карман и выходя из башни. Мой путь лежал снова в Дестаду, причем не куда-нибудь, а в логово одной блондинки, у которой я накануне весь дорогой чай попил.

Волшебнице оказалось не до чая. Статная блондинка в робе мага стояла посреди зала в своем доме, возмущенно оглядывая пространство вокруг неё. С пространством было всё в порядке, оно просто было заполнено пырящимися на Мойру лепреконами. На мордах присутствующих выражений добра, приязни и солидарности не наблюдалось совершенно, но атмосфера была, так сказать, ламповая, до насилия явно было далеко. Ну это пока я не пришёл.

— Джо! — тут же воспылала Эпплблум при виде меня, — Скотина!!

— У тебя что, недотрах? — с ходу ударил я по больному месту, — Чего на людей кидаешься?

— И не только на людей… — пока Мастер хватала ртом воздух, наябедничал один из лепреконов, в наиболее авторитетной шапке, — Мы от Конклава пришли, а она нас на улицу гонит…

— Ты чего пацанов обижаешь? — тут же решил я развить успех, — Совсем охренела?

Видимо, да, потому что госпожа Эпплблум разразилась целой речью о том, что её все и всё, связанное с проклятым Джо Тервинтером, задолбало уже в край. И что жизни ей не дают, вечные поручения дурацкие, и что командуют все, кому не лень, и вообще мешают ей спокойно жить своей жизнью, вечно озадачивая тем, к чему она не готовилась, чему не училась, да и…

Я достал волшебную палочку и сделал меланхоличное выражение лица.

— Мойра, я на тебя сейчас наложу Проклятие Вытянутых Сисек. Оно быстрое, вытянет — и всё, — будничным тоном предупредив жертву, я принялся выписывать в воздухе очень сложную вязь заклятия. Магией это не было, просто дурацкой абракадаброй, но откуда это было знать дурочке, которая всерьез колдовала пару лет назад?

Эпплблум повела себя абсолютно предсказуемо. Сначала, по старой памяти, запаниковавшая девушка попыталась выхватить свою волшебную палочку, но, видимо, никаких рефлексов не сохранила, так что уронила свой важнейший инструмент на пол. Вытаращив от ужаса глаза, блондинка рванула вбок, мечтая скрыться в соседней комнате, но, конечно же, споткнулась об заматерившегося лепрекона. Загремев на паркет, она окончательно поддалась панике, начав придушенно визжать и вертеться на паркете. Зажмурившись.

— Ужасное зрелище… — протянул я, глядя на это безобразие.

— Душераздирающее зрелище… — поддакнул мне один из лепреконов, почесывая волосатое ухо и с плохо скрытой брезгливостью рассматривая судорожно изгибающуюся блондинку, пытающуюся прикрыть грудь.

И это волшебница. Одна из лучших учениц выпуска. Королева, мать её, Фей. Не разобралась ни в структуре накладываемого заклинания, не подготовила контрмер, ни попыталась разбить. Уронила палочку. Уронила. Палочку.

Подождите, а что у нас за палочка?

— Что это за дерьмо? — я как-то даже недоверчиво потыкал позолоченный, украшенный полудрагоценными камнями, вычурный палочкоимитатор, который выронила Мойра, — Оно вообще работает?

— Она не для того, чтобы работать! — поняв, что это был блеф, на паркете возилась уже злобная блондинка, начинающая раздуваться праведной яростью, — Она для того, чтобы…

— Заткнись, дура… — угрожающе прошипел я, заставляя старую подругу аж квакнуть от неожиданности, — Твои мозги совсем усохли⁈ Забыла, где живешь? Забыла, с кем работаешь⁈ Все навыки растеряла⁈ А ну лови свою хреновину! Учебная дуэль, как на третьем курсе! Защищайся!

Следующие десять минут стали знатным шоу и подкормкой для лепреконов, а вот для Мойры Эпплблум — непрекращающейся серией тотального позора. С нормальной палочкой даже настолько обленившаяся Мастер отбилась бы от моих примитивных нападок, но вот с этой позолоченной пародией у неё не было ни малейшего шанса. А у меня не было никакого желания сдерживаться. Мойра орала, Мойра стукалась о свою мебель и потолок, от Мойры летели клочья одежды, а количество слабых болевых заклинаний, сугубо тренировочного толка, она поймала столько, что вполне уверенно могла бы стать на кривой путь мазохистки. Без всякой жалости я драл её учебными заклинаниями так, что летели пух, прах, пепел и осколки посуды.

Причем не молча, отнюдь не молча. Ультранасилие над важной особой в городе Дестаде сопровождалось язвительными комментариями, гнусными инсинуациями и яркими предположениями, каким образом мы с Пазантразом можем заменить совершенно негодную волшебницу на куда более годного доппельгангера. А её саму, раз она теперь без помощи колдунов гоблинского города даже реноме лавки поддержать не может, отправим прогуляться по рее.

— Мы же росли вместе! — издала испуганный визг наказуемая полуголая особа, уже бросившая пытаться колдовать, но еще не начавшая пытаться умолять.

— И выросли! — рявкнул я, — Только ты теперь бесполезный кусок мяса, пытающийся играть в аристократку! Ленивый, беспомощный и никчемный!! Удивительно, как Освальд терпел такую бестолковую волшебницу! Сраку она тут со смертными отъедает! Балуется! А в башку твою тупую не пришло, что все твои подруги тебя через сраные шесть-семь лет возненавидят⁈ Они простые люди, ты, идиотка! Они старятся! Что, скажешь, не подходили к тебе с вопросами по зельям, продлевающим молодость⁈ Не могло такого быть! Подходили обязательно! А через три года начнут требовать, умолять, просить! Через десять лет — ненавидеть! Люто ненавидеть! Поняла теперь, куда себя выкидываешь, Эпплблум? Почти всё уже просрала! Мужика! Навыки! Уважение!

Разносил я блондинку так, как никого и никогда раньше, потому что иначе было нельзя. Слишком серьезные дела крутились в городе, слишком уязвимой и бесполезной стала эта наша вывеска. Не смогла ни разузнать ничего особого, ни иначе пригодиться. Вот что с ней делать? Давай медальон с экспериментальной сверхдорогой особо важной суккубой и ставить задачу, чтобы она его на грудь капитана Саввакуса положила, а утром забрала? Да как она подобное провернет? У этой дуры даже палочка чуть ли не фальшивая, а навыки в глубокой жопе!

Как завещали дяденьки-чекисты: «Когда клиент готов — переходи к вербовке». Здесь, конечно, такси давно уехало, но шоковая терапия, мои откровения, публика в виде скалящихся лепреконов, как оказалось, замечательно подошедших в качестве собутыльников — и вот, квелая и пьяная мадам Брошкина постепенно превращается под моим чутким руководством (пьянки) в одну из лучших выпускниц Школы Магии, готовую на всё для того, чтобы реабилитироваться в глазах общества. То есть в моих.

Никаких иллюзий, никакой возможности дать заднюю. Мастер-Алхимик Мойра Эпплблум дает свой первый и последний приём в честь того, что уходит в глубокое изучение своего искусства, возможно даже затем, чтобы открыть эликсир бессмертия. Основными приглашенными шикарного действа будут представители городских властей, мэр и капитаны стражи — обязательно и непременно.

Разумеется, в голове Мойры, и так не отблескивающей интеллектом хотя бы на свою улицу, возможность закатить большой шалман наглухо перекрыла те ад и израиль, что начнутся позже, поэтому энтузиазм у блондинки сразу рванул из всех отверстий на максимальном давлении. Бабла у неё на такой загиб не хватало, но я пообещал, что с Пазантразом накину на бедность, если волшебница сама подёргает за все знакомые сиськи, выбив максимальную скидку на всё про всё. В основном её сложности сводились к выцарапыванию на приём мэра, но, несмотря на свою общую бестолковость, ниточек в лапках Мойры хватило, чтобы это сходу гарантировать. Бабье сестринство Дестады было очень могучей силой, если звучало в унисон с тем, что от него хотят.

— Итак, итожу, — под конец, чуть ли не под аплодисменты пьяных лепреконов начал я, — Устраиваем прием, набухиваем мэра и капитана, обрабатываем и допрашиваем. После этого ты, уйдя в сиянии славы как светская дама, прекращаешь быть разукрашенной обезьяной и начинаешь вспоминать, что значит быть волшебницей. Так?

— Да! Так и сделаем! — не особо одетая блондинка, явно демонстрируя, что пух, прах и бабах великолепного приема в её честь полностью вытеснили остатки соображения, уже делала непонятные жесты руками, покачиваясь в своем кресле, — Мы такое устроим! Я так уйду…!!

Гм, возможно, мне придётся заглянуть в Пазантраз, перетереть со стариками за жизнь, обсудить, не могут ли они достать ингредиенты для доппелей. А то мне надо… да и им, очевидно, пригодится.

Потому что если Мойра Эпплблум накосячит, то я её утоплю. Не как княжну в волну брошу, а как Герасим Муму.

Бульк, и всё.

Глава 7 Учение — свет!

— Здравствуйте дети, как ваши дела? — улыбнулся я крокодильей улыбкой, всматриваясь в три сотни глаз, напряженно моргающих на меня из полутьмы зала, — Все хорошо? Замечательно. Вас никто не обижает? Очень хорошо.

Все, без исключения, детские глазёнки выразили тотальное, но очень тихое неприятие моей интерпретации фактов, но молчание в зале было такое, что и муху услышишь. Мертвую. Как лежит и разлагается.

Здесь же никто разлагаться не собирался. Все были собраны, сосредоточены, напряжены и сильно испуганы. Всё как положено. Шайн, в кои-то веки умеривший свою бесполезность, отработал на «пять с плюсом», иначе не скажешь. Его незамысловатый, но плотный, террор, вместе с дисциплинирующим воздействием Кума породили замысловатый, но безупречный сплав. Лунный кот стал Ужасом, деканы Благом, Кум устойчивым компромиссом, справедливым, но строгим, а некий рыжий Джонатан Карпентер — Великим Ужасом, которым последнее время всех только пугали, а как известно — у страха глаза велики.

Теперь же, вновь увидев меня воочию и наблюдая, что никто, даже всесильный бык, и слова не пискнет против обаятельного меня, новый набор Школы Магии трепетал в предчувствии бед, горестей и огорчений. Ну кто, скажите мне, кто может быть настолько жесток, чтобы ломать детские мечты и ожидания? Я?

…никогда.

— Теперь я вам расскажу, как мы все будем жить дальше… — вкрадчиво продолжил я, стараясь выглядеть как можно более зловещим и предвкушающим, — Это будет происходить следующим образом…

Я, конечно, веселый и временами даже безответственный тип, но прекрасно понимаю, что жулик, кот и бык, какими бы они умными не были, не заменят настоящих педагогов с многосотлетним опытом. Запугать — да, но что потом? Это «потом» уже настало, школота почувствовала привкус ужаса, когда деваться им абсолютно некуда, плюс за ними следят с каждого угла. На этом наши полномочия всё, необходимо повернуть корабль туда, где его ждут.

А для этого придётся временно реформировать некоторые устои Школы Магии. Показать детям свет в конце туннеля. Дать им не надежду, но пинок под зад, чтобы они устремились вперед, к своему светлому будущему, по одной, давным-давно созданной для них траектории равенства, счастья и добра. В нашем случае это значило превратить факультет Башни башен — в штрафбат. В око ужаса, центром которого является пушистый тиран Шайн. В обитель зла, где рыжий сотона строит козни, ожидая несчастные души, что упадут в его гнусные лапы… если не будут хорошо учиться. На Мастеров, на Боевых магов, на Исследователей.

Мы выведем этих невинных агнцев из ада, мы отдадим их в любящие и мягкие руки руководства Школы Магии, мы вернем им счастье невинной юности… но оставим ад позади. Алчный, ждущий, оборудованный пушистым цербером. Место, где есть бьющие током феи, коварные гремлины, лазающие по потолкам, строевая подготовка и прочие прелести для тех, кто себя плохо вёл, неправильно думал, ленился учиться…

Конечно, подобному маневру никто из деканов был не рад, но уж так вышло, что радоваться им вообще было не с чего. Многосотлетние традиции попраны, свобода воли будущих волшебников положена в старый пыльный чулан, детский смех стал пережитком прошлого, Рыжий Властелин диктует свои условия. Однако… кот, бык и пройдоха дают результаты, спасли Школу от анархии, а заодно ищут запропавшего декана. Игнорировать всё это Боливиус Вирт не мог, поэтому просто поднял лапки. Прилюдно кивал, морщился, но командовал Краммером и Саммерс, принимающими листики с заявлениями от детишек, аж подпрыгивающих от желания убраться из Башни башен, демонстрировал полное согласие с моей политикой партии. Однако, затаил большую свинью, по глазам было видно.

— Мы не сможем утаить света луны на дне колодца, Джо, — сказал он мне после того, как мероприятие подошло к концу, — Гильдия будет чрезвычайно недовольна. Ты сам прекрасно знаешь, что от нас ждут в ближайшее время появления большого количества башенных магов. Если в выпуске их будет меньше половины, то даже ты не…

— Погодите, магистр, — нахмурился я, — Вы сейчас говорите о будущем, которое наступит через девять с половиной лет. Я планирую найти Дино в течение следующего месяца. Как только это произойдет, вы сможете встать на старое русло и…

— Не сможем. Ты это прекрасно знаешь! — отрубил ректор, — Тем более, когда, по условиям нашего соглашения, мы отдадим тебе твоих доппелей. У нас не останется другого выбора, как поддерживать твои начинания до самого конца обучения. Они, если уж так посудить, единственный выход в нашем положении. Попробуй что-нибудь придумать перед тем, как сюда по твою душу нагрянут представители Гильдии.

— Хорошо, — мне как раз пришла на ум подходящая идея, — Тогда пригласите на завтра Тиару Лонкабль. А у меня появилось срочное дело в Мифкресте.

— Может, мы сможем помочь в этом срочном деле? — магистр тоже не горел желанием разбираться с гильдейскими, от которых ничего, кроме бессвязных (но очень весомых) претензий быть не могло, особенно учитывая, что когда-то ректор с деканами дали просраться всему Совету Гильдии именно из-за своих выпускников.

— Порекомендуйте мне хорошего юриста, — не стал отказываться от помощи я, — Очень хорошего.

— Барнакл Корнблюк, — тут же, не моргнув глазом, ответил ректор, — Лучший юрист Мифкреста.

— Великолепно! — радости моей не стало предела, а руки я потёр как довольная муха на свежем подношении от мимопроходившего пугнуса, — Очень хорошее имя!

— Что в имени тебе его, Джо⁈ — тут же насторожился Боливиус Вирт.

— У меня работает его родственница!

Для рыжего клона Мифкрест был открыт, а я, без своих теней вокруг глаз и с пламенеющей шевелюрой, совершенно не узнаваем. Найти сестру по цвету волос, то есть Умиллу, труда не составило совершенно. Мелкая негодяйка, то есть бывшая журналистка, имела две пагубных страсти — суету, да своего мужика, гоблина довольно спокойного. Последний давал молодой Корнблюк любовь, но не суету, поэтому она её автоматически добирала, пасясь там, где приличных людей и гоблинов сроду не бывало — а именно на месте своей прошлой работы, в редакции довольно желтой газетенки. Здесь внештатный сотрудник отравляла жизнь как обитателям редакции, так и тем, на кого мог пасть её зловредный взгляд, но теперь я знал, почему рыжая всегда была такой смелой. У неё был плотный батя.

Воздвигшись за спиной молодой гоблинши, наседающей на совершенно несчастного на вид человека-козла, я кивнул последнему, а затем, подняв в воздух свою наемную работницу, сунул её подмышку и вышел из этого вертепа слухов и сплетен.

— Ай! Отпусти, негодяй! Все сиськи помял! — забухтела вышедшая из шока добыча, — Я на тебя в суд подам! За домогательства и похищение!

— Ага, идём, — охотно согласился я, не сбавляя шага.

— Куда идём? — насторожилась подмышечная зеленая малявка, — Никуда мы не идём! Я висю!

— В суд подавать идём, — прекрасно помня о том, что Умилла беременная, я продолжал мять ей сиськи предплечьем, не трогая живот, — Да и вообще, хватит придуриваться! Еще скажи, что ты меня не узнала!

— В смысле не узнала⁈ — возмущенно взвыла уносимая гоблинша, — Ты меня сзаду схватил! Я с тех пор только мостовую вижу!!

— Меня зовут Тервинтер Джо, я твой начальник, Корнблюк. А идём мы к твоему бате, — решил я не продлевать интригу, но сделать так, чтобы гоблинша орала поменьше, — Познакомишь меня с ним и представишь как волшебника, который спас тебя от позорной и низменной участи журналиста.

— Джо⁈ Серьезно⁈ — завертелась Умилла, пару раз чуть не превратив свои рыжие космы в метелку для улицы, — Поставь меня! Не здесь, вон кафе хорошее! Просто так к папе нельзя, нам нужно договориться!

— О чем это нам надо договориться? — проигнорировав предложение, я пошёл дальше.

— Да он о тебе не знает! — закряхтела рыжая, — И о нас с тобой!

Мимопролетавшая по своим делам фея, услышавшая подобное, не справилась с управлением и врезалась в столб. Подняв ушибленную мелочь, я положил её в карман, а сам всё-таки поставил бывшую (?) журналистку на мостовую.

— Я для него всё еще работаю в газете, а не на подозрительного и жуткого Мастера Гремлинов, — оправившись, доложила гоблинша, — Такие дела, Джо.

— Типа чтобы продолжал подкидывать на бедность? — прекрасно зная нужду молодых женщин во всех источниках дохода, что могут быть источниками дохода (особенно пассивного!), прищурился я, выкидывая фею, затеявшую спереть у меня серебряную монету.

Зеленая зараза сделала вид, что застеснялась, скромно кивнув. Я лишь скорбно вздохнул. Вот сам по себе пройдоха, жулик, махинатор и тот еще гад, но если спросите, да даже если вопросительно посмотрите, то я вам сразу признаюсь — настоящее бесчестье, аморалка, лицемерие и гадючность… все это гадство куда сильнее проявляется не у честного вора вроде меня, а вот у таких вот доченек, женушек и прочих сестричек. Причем, Умилла далеко не плохая девочка. Она просто… девочка. Ей дают, она берет, чего не брать-то? И зачем прекращать, когда уже, как бы, не надо? В хозяйстве все пригодится.

Засранка.

— Идём, обсудим за чашкой чая, о чем мне нужно будет врать твоему отцу прямо в глаза, — вздохнул я, хватая кончик одного из одиозных хвостов гоблинши, — Впереди много работы.

Барнакл Корнблюк оказался не менее рыжим, чем его дочь и мой клон, так что, восприняв меня, видимо, за одного из таких же бездушных, принял довольно радушно. Разумеется, сначала узнав, что я притащил рыжую пузатую дочурку не затем, чтобы впаять той иск, а по старой дружбе. Этот гоблин был богат на циничную морду лица, шикарную алопецию, окруженную мощнейшим рыжим хаером, а заодно производил впечатление совсем не бедного разумного. Откровенно не бедного. Наскоро спровадив греющую уши Умиллу из богато обставленного кабинета (и дав приказ прислуге следить, чтобы та не подслушивала!), этот тип вернулся за свой стол, посопел носом несколько секунд, а затем, зубасто осклабившись, выволок из какого-то ящика вычурную бутылку, причем явно с бухлом.

— Ваша репутация, Мастер Гремлинов Джо, звучит громко и отчетливо для тех, кто умеет слышать. Вряд ли бы вы пришли ко мне с пустяковой задачей за пустяковые деньги. Скорее всего, выслушав вас, я захочу выпить. Предлагаю с этого и начать, чтобы создать правильное… настроение.

О какой рыжий мужик.

— Я пришёл к вам, уважаемый Барнакл Корнблюк, потому что нуждаюсь в услугах Закона, — оскалился я в ответ, заставляя рыжего гоблина натужно закашляться, — В широко освещенных, прекрасно изложенных, чрезвычайно хорошо оплаченных услугах, полностью соответствующих действительности. Со свидетелями, невинными жертвами, следами издевательств над детьми…

— А одной бутылочки-то нам мало будет… — прохрипел темнеющий гоблин, глядя на меня, — И кому такую гору дерьма мне придётся скормить за одну… ложку⁈

— Гильдии Магов, господин Корнблюк.

— Ладно, понял, — через десять секунд игры в гляделки выдохнул рыжий тип, — А кого мы этим похороним, господин Джо?

— Гильдию Магов, господин Корнблюк…

Сама наша организация — вовсе не огромный институт власти. «Подданных» у неё-то всего пятьдесят тысяч, к тому же все они самозанятые. Гильдия, как её представляют, по своей сути является тусовкой из полусотни волшебников, пропитанных чувством собственной важности. Она лишь управляющий нексус, поддерживающий неслабую инфраструктуру, прикрывающую обычных волшебников. Банковское дело, башни, покупка и продажа ценных ресурсов и ингредиентов, обмен кое-какими знаниями, регулирование взаимоотношений и содержание разных вспомогательных объектов, типа Великой Обсерватории.

Это я говорю к тому, чтобы продемонстрировать уровень возможной компетентности тех, кто сейчас во «главе» — он не очень-то и высок. Вся эта система имеет свои законы, порядки и уложения, но работает почти всегда на чистой инерции, так, как маги привыкли. Проще говоря, как и со Школой — любое ЧП тут же выбивает их из седла. Как и в любом местечковом коллективе, после произошедшей трагедии, заткнутой случайным образом, находятся те, кого в ней обвиняют, прилюдно обоссывают, а затем забывают, что о неудачниках, что о самой произошедшей заднице.

Барнакл Корнблюк был превосходно осведомлен об этой славной традиции, а значит — целиком понял меня. Если я не хочу принимать на себя золотой дождь, который неминуемо, в любом случае, обязательно прольется после того, как вся история с некачественным набором в Школу выйдет в общество, значит мне надо расстегивать ширинку первым. Причем не одному, а вместе с Тиарой Лонкабль, владелицей Младенческого Фургона, ректором Боливиусом Виртом, и имея в запасе очень тяжелую артиллерию в виде Эфирноэбаэля Зис Овершналя. Последнего нам обещал подогнать ректор, и это в очередной раз заставило меня задуматься о том, что может связывать старого как говно мамонта мудреца со Школой Магии.

— Это будет легендарно…! Да-да, легендарно! — бормотал сильно пьяный и рыжий Корнблюк, аккуратненько пихая меня из дому… своей собственной, недоуменно моргающей, дочерью, — Мне срочно нужно проспаться, а потом приступлю! Да! Немедленно приступлю! Это будет самое громкое дело!

— Господин Корнблюк, мы гонорар не обговорили… — аккуратно бухтел я, выдавливаемый с помощью гоблинши.

— Легендарному делу — легендарные гонорары! — неожиданно трезво отрезал юрист, — Я вас понял — и вы меня поймете! Именно так всё и будет!

— Да вы выглядите так, как будто бесплатно готовы!

— Неважно, как я выгляжу здесь! Важно, как я выгляжу в суде! Не забывайте, мы там можем встретиться не один раз!

— У меня есть ваша дочь и я не побоюсь ей воспользоваться!

— Вы умеете держать удар, господин Джо! Узнайте у неё мой максимальный гонорар, а затем удесятерите его!

— Давайте договоримся на берегу!

— Поздно, господин Джо! Эта лодка уже отчалила! Позаботьтесь о моей дочери!

Едрит мадрид, вот же жук мне попался. Тут надо сдаваться, потому что юрист, преисполненный настолько непрошибаемой уверенности — именно то, что надо, а потом выжать дополнительные фонды из Школы, с которых и будут оплачены услуги Корнблюка, труда не составит. Умилла, правда, идёт и икает, нервно потирая ручки, но это исправимо в ближайшем кафе, где я у неё узнаю, что папа живёт один, совсем один, ибо женщины есть ни что иное, как отвлекающий фактор для преисполненного серьезных забот мужчины.

— Это хорошо, — скажет довольный Джо, а затем введет рыжую гоблиншу в еще большее смятение, скромно добавив, — Ты мне пятьсот золотых сэкономила.

Ни один одинокий мужик не откажется от амулета с суккубой.

— Вы друг друга стоите, — горько вздохнет Умилла, поникая своими эпичными рыжими хвостиками, — Ближнего живьем сожрёте, не отвлекаясь на мимопролетающих драконов!

— Кто не работает — тот не ест! — выдам я глубокомысленную, но слегка не соответствующую беседе тираду, — Хорошо, тут вроде всё на мази. Цену мы утрясли, о мелочах поговорили, тогда разбегаемся.

— А сколько ты мне заплатишь за то, чтобы я не наведалась в Школу Магии? — хитро прищурится зеленая хамка, умудрившаяся как-то подслушать наши терки с её батяней.

— Мне напомнить, на кого ты работаешь? — прищурюсь в ответ я.

— А у меня отпуск! — покажет гоблинша длинный красный язык.

— А батя тебя наизнанку вывернет, если ты помешаешь ему вести это дело!

— Д-джо! Ты невыносим!

— Ты попыталась обуть меня на бабло, мелкая зараза!

— А ты меня с работы украл!

— Ты работаешь — на меня!!

— Я в отпуске!!!

Нет, ну вот что ты будешь делать, связался с семейкой…

Утихомирив рыжую беду, я вернулся в Школу, а затем переместился сознанием в Дестаду. Здесь полным ходом шли все операции, которым был дан ход… ну ладно, не шли. Шла война Бобра с Ослом, зато тотальная.

Нет, никаких пугнусов не было, вместо них был сам Дориан Ваушторммер, глава Конклава Пазантраза, во плоти. Напротив старого мудрого мага стояла растрепанная и злая как нищий дракон Мойра Эпплблум, меча громы, молнии и прочую посуду, пока старый магистр пытался с достоинством парировать выпады молодой волшебницы своими доводами.

— Что тут у вас происходит? — поинтересовался я, не желая наблюдать безобразную сцену. Последняя, впрочем, тут же начала наблюдать меня и, при этом, жаловаться.

Ситуация складывалась следующая — старики Пазантраза, узнавшие, куда им надо будет вложиться, озадачились очень важным вопросом. А именно «зачем Мойре звать на огромный шикарный бал каких-то бесполезных аристократов, когда она может пригласить туда целую кучу важных купцов и торговых представителей разных стран, чтобы мы там наделали делов и позаключали договоров?». У нас тут алкоголь, у нас тут поделки из хриобальда, у нас тут предметы роскоши и украшения из золота и серебра тоннами, зачем возиться с нищими аристократами, от которых толку хрен да обчелся?

Оценив мою кивающую физиономию, Эпплблум завыла белугой, рассказывая нам, что она не этого хотела, не к этому стремилась, да и вообще не согласна. Две мужские рожи, со скепсисом воспринимающие эти откровенно неубедительные аргументы, волшебницу привели в ужас и содрогание настолько великие, что она попыталась задействовать свой головной мозг. В результате мы услышали уверенное, четкое и женское «нет!», обоснованное тем, что в интересующей нас аудитории она никого не знает.

— Говно вопрос, зато я знаю, — пожал я плечами, приближая девушку к инфаркту, но потом тут же добавил, — Но она права, магистр Дориан. Никто из серьезных людей не воспримет приглашение такой фифы всерьез…

— Вот и я о том же! — обрадовалась Эпплблум.

Рановато.

— Поэтому давайте вложимся в ваш вариант, а ребенка отпустим погулять, — потыкал я пальцем в моментально выцветшую девушку, — На запах денег что мэр, что стражник прибегут куда охотнее…

— К-как погулять⁈ — взвизгнула блондинка, сжимая кулачки, — Я уже столько подготовила! Стольким пообещала! Даже сам младший сын герцога Дистрийе, Галлон Дистрийе, может почтить визитом мой прием! Слышите! Сын герцога!!!

— Опачки! — обрадовался я, тут же пояснив старому магу, — Знаю этого пацана, он нищий как башмачник! Один амулет с суккубой, и он нам мэра с капитаном прямо сюда притащит!

— Так это великолепно, Джо! — всплеснул руками старый маг, — Давайте его отыщем! И раз так обстоит дело, то пусть этот юноша и устраивает прием для купцов! Да, потратимся, но с таким знакомством любые наши разговоры будут обречены на успех!

Тут на Мойру даже мне стало жалко смотреть, потому как мечты блондинки начали рушиться как карточный замок. Нет, она вполне могла бы и сама всё это себе замутить, но лишь за счет очень серьезного потрошения своего банковского счета. На такую жертву блондинка пойти никак не могла.

— Вы не можете так со мной поступить! — со слезой в голосе завопила она, — Я вам нужна!

— Да не особо, — со вздохом я развалился в кресле, выдохнув неслабый коньячный перегар, оставшийся после сделки с юристом, — Торговые каналы у нас уже работают отдельно, своими я с Пазантразом поделюсь. Проблем не возникнет. Но я предлагаю вам двоим компромисс. Делаем, как хочет Мойра, но наш вклад в её фурор оформляем как трехлетний беспроцентный займ. Это даст нам гарантию, что она не будет филонить и не попытается соскочить с крючка. Всё-таки, Мастер-алхимик — это хороший партнер… в будущем. Я прямо сейчас пишу письмо Галлону, он прискачет точно, так что, Мойра, на твоей улице тоже праздник. А вот на приеме мы найдем что предложить нашему бедному сыну герцога, который уйдет с этого приема нашим лучшим другом, товарищем, братом и партнером по бизнесу. И вот с его подачи мы уже будем собирать купцов…

Дальше пошло как в том анекдоте. Мыши плакали, пищали, но продолжали жрать кактус. Эпплблум, поняв, что её жестко подставили под жернова судьбы, лишь печально похрюкивала, готовясь к рабству, Ваушторммер, лучась акульей улыбкой, расспрашивал меня о других полезных знакомствах, о которых может забыть волшебник, с полпинка вызывающий сыновей различных герцогов в нужную точку, а я, отшучиваясь, корябал письмецо упомянутому юноше, подписавшись как «волшебник с говорящим котом». На такую цидулю как-то сильно ушибленный лицезрением самой Саломеи Галлон прискачет вообще куда угодно. Ему очень хочется суккуба, но полтысячи золотых у этого рыжего — нет.

Ну ничего, вон Наталис тоже, помнится, за каждым золотым бегала. Мы еще воспитаем из этого рыжего нищеброда нормального бизнесмена. Будет отличная замена Мойре. Тем более, что той очень много что предстоит наверстать!

Глава 8 Эктоплазмой по консьюмеризму

— А тебе, смотрю, нравится возиться с детьми… — сонно пробормотал я при виде утренней деловитой эльфийки, спешно наводящей свой немудрящий марафет.

— Ну, не совсем, — задумчиво ответила та, с недовольством протирая маленькое поцарапанное зеркало в моей бывшей ученической келье на жалкие сорок квадратов, — Деревенские мне ни разу не нравились. А вот эти знают, что я имею на тебя влияние, поэтому такие послушные-послушные, милые-милые. Прелесть просто.

— Ты сейчас похожа на Шайна, — обвинил я довольную девушку, заставляя её острые уши дрогнуть в негодовании, — Тому тоже нравится, когда перед ним пресмыкаются.

Подумав, юная женщина рода Син Сауреаль лишь махнула лапкой.

— Да это всем нравится, — Наталис хмыкнула, — А я просто в лесу живу, там скучно…

— По этому поводу у меня как раз есть для тебя предложение, — подведя разговор к нужному моменту, тут же заявил я, — Как насчет смотаться в Дестаду, одеться в лучшее из возможного, прийти на приём, битком набитый представителями высшей аристократии, покрасоваться и нажраться хорошего вина?

— С тобой, что ли? — умело притушив вспыхнувшие в глазах звезды, оттопырила губу женщина, полночи не дававшая мне спать своими развратными действиями.

— С Мойрой, — ухмыльнулся я, обнимая собеседницу за всякое, — Пока я буду копаться дома у мэра в кабинете.

— Типичный Джо… — деланно вздохнула перворожденная, закатывая голову и глаза к потолку, и кладя мне затылок на плечо, — У него никогда не бывает ничего «просто».

— Так ты в деле или как? — ехидно шепнул я в подставленное ухо.

— Я подумаю… — начала кривляться девушка, — Мне нужно время!

— Так это мне не надо, — сообщил я в то же ухо, порядком уже покрасневшее, горькую правду, — Это Мойра меня умоляла, чтобы тебя позвал. Нужна ей там компаньонка на всю эту пьянку.

— Что же ты сразу не сказал! — вывернулась из моих отнюдь не благовоспитанных лапищ благовоспитанная дщерь лесов, — Конечно же я пойду! Прямо сейчас начну собираться!!

Дети? Какие дети? Кому нужны эти дети, когда эльфа зовёт труба приключений, вставленная ему в задницу на смену обычному шилу? Дети никуда не денутся! Ну а раз поторговаться за своё участие не вышло, то и ладно, можно и так, всё равно же нахаляву!

Отлично выходит, подумал я, обкрадывая чересчур занятую суетой девушку на всю наличность, кроме пяти золотых на «проезд» в одну сторону. Особенно удобно то, что Наталис носит бабки в нескольких заначках, поэтому не прочухает, что застряла в Дестаде. А застрять ей надо, потому как Мойра с ног сбивается и одна ничего не успевает, ей срочно нужна подмога, вот я и скидываю ей временно свободную эльфийскую натуру, которой придётся здорово попотеть, перед тем как надеть платье, выпятить небогатую грудь и насладиться шампусиком среди графьев. Но мы ей об этом, конечно же, ничего не скажем…

Так, портал схлопывается за тут же убежавшей к подружке остроухой, а я ставлю галочку в своем плане. Наталис — есть. Где лось, я знаю. Накурить его не проблема. Седло уже выделывают в Великой Обсерватории. Конечно, для гремлинов это непривычное занятие, но если нужно лосиное седло по эльфийским мотивам, то надо обращаться к тем, кто вообще на все руки мастер. А то, как это, эльфийка в городе, и без ездового лося? Непорядок. Пусть даже это первая эльфийка на лосе в мире и истории, но партия сказала «надо», комсомол ответил «есть!».

Покончив с шутками и постращав десятка два оставшихся в Башне башен детишек, проводящих сейчас всё время в неистовом зубрении (чтобы покинуть обитель Шайна), я дождался прихода бабушки Лонкабль, которая была рада меня видеть как прокаженного в её любимом ватерклозете, а затем, испросив благословения у занятого ректора, отчалил сдавать старушку нашему юристу Корнблюку. Бабка была откровенно не рада подобному повороту событий, но после обработки Кумом и внушенного понимания от меня, что все претензии посыпятся на её седую голову, была готова сотрудничать и служить посредником между Корнблюком и Школой Магии.

Пошушукавшись с рыжим гоблином, мы очень быстро пришли к согласию и ударили по рукам. В моей был амулет со свеженькой, ни разу не использованной суккубой, заранее готовой на всё, а гоблинской зеленой лапке тряска, жадность и тоска давным-давно застоявшегося мужика. Так что, оставив Барнакла с двумя женщинами на выбор, я, выдыхая спертый воздух, устремился на опасные и полные приключений улицы Дестады, уже в родном теле, грязный, в лохмотьях, с улыбкой на лице и ножом наготове.

Пора было вспомнить о корнях. Старина Джо ведь далеко не всегда был могущественным волшебником о нескольких телах, с карманами, полными золота и с богами в качестве любовниц и лепших корешей. Большую часть жизней я прожил в грязи, дерьме, то и дело втыкая нож в невинных воров и бандитов, оказавшихся на моем жизненном пути. Иногда по делу, иногда ради медяков или куска хлеба, иногда… ай, неважно. Извините, простите, ностальгия накатила!

— Куда идём, мой грязный вонючий вождь? — поинтересовалась башка котёнка, вынырнувшая у меня из-за пазухи, — Валяться в дерьме? Плавать в гавани? Потрошить самых дешевых шлюх?

— Поумничай мне тут, — миролюбиво пробурчал я, метко плюя на морду оскалившегося в мою сторону осла проезжавшего мимо золотаря, — Нам нужно знать расклады по темному миру Дестады, Астольфо справился хреново. Придётся делать все самим. Тебя я оставлю в самом мерзком и грязном кабаке города, а сам попробую пошукать среди вербовщиков…

— Ты ведь видишь, как мы стараемся, Джо? — спустя несколько секунд молчания, осведомилась мелкая копия моего фамильяра, — Не думаешь же, что просто так?

— После десятков лет бесполезности, — уточнил я, — Всё учтено могучим ураганом. И не пытайтесь воткнуть свои когти мне в яйца, а то ведь могу отправить вас прямым курсом к Дахириму, как Шакалота. Как бы ты не обожал своего создателя, кот, ты не можешь игнорировать тот факт, что без меня ты для него пустое место. Он просто даст тебе тело, да вышвырнет в мир, забыв о твоем существовании.

— Вот умеешь надавить на больное… — потерянно вздохнул котёнок, прячась обратно, — Я тебя понял.

Оставил я эту мохнатую пакость в самом злачном из всех портовых кабаков Дестады. В это место, кажется, даже издыхающая крыса бы не забежала, чтобы не стать главным блюдом в трапезе какого-нибудь ублюдка. Ширма, конечно же, за которой творятся серьезные дела, но очень убедительная ширма, надежная, я бы сказал. Там Шайну-младшему и предстояло подслушать все серьезные городские сплетни.

Я же направился в «Соль и песок», очень солидный на вид гадюшник, коварно развалившийся неподалеку от одной из главных дорог, ведущих в порт. Знаете эти байки, в которых наивных молодых людей напаивают пивом с добавками, а затем забирают на корабль, чтобы сделать из них вольных морских волков, ну то есть матросов? Эта фигня работает буквально везде, но вот вам новость — таким образом добывается только зеленый персонал, те, кому кроме палубной тряпки ничего поначалу не доверят. А если у капитана в процессе плавания издох кок, доктор или даже квартирмейстер с боцманом — пьяным крестьянином эту проблему не решить. Тут нужны серьезные пацаны.

Здесь, в просторных полутемных залах как раз и шли переговоры между профессиональными кандидатами в команду и нанимателями. Биржа труда, можно сказать, с основным ресурсом в виде крепкого, злобного, дисциплинированного мужика, знающего как браться за саблю. Угадайте, на кого похож такой типаж? Правильно, дети. На наёмника.

Так вот, такими мужиками в «Соли и песке» даже не пахло. Нет, мужиков тут хватало, всех положенных качеств, особенно злобности. Только это были просоленные мужики в очень приличных моряцких нарядах, с толстыми кошельками и тоской в глазах. То есть — наниматели. Эти «приятные» люди различной степени трезвости сидели каждый за отдельным столом, на котором вместо скатерти был, кажется, уменьшенный флаг их корабля, да скучали, медленно зверея. При виде меня вся эта кодла кратко оживилась, но после того, как старина Джо принял пугливый вид, шмыгнув за стойку к скучающему бармену, последние искры интереса к моей тощей фигуре тут же потухли.

— Ты чей, хорёк? — брезгливо опросил меня мордатый бармен, нарезающий какую-то длинную копченую рыбу, — Каким ветром занесло?

— Я от Саймона Хозяйщика, с Крановой, — представился я посланцем одного из своих контрагентов, — Бышкой кличут.

— Больно ты засратый для посланца такого человека. Может, он тебя нахер послал, а ты сюда заблудился, а, Бышка? — сделал вполне логичное предположение мужик. Еще бы, с моим внешним видом по канавам плавать, а не в уважаемое заведение заходить.

— Да не, — сопровождая слова парой серебряных монет, слегка примиривших бармена с моим существованием, затараторил я, — Меня наудачу послали. Хозяйщику большой груз бухла прилетел, того, что с сжатой рукой, надо срочно отправить. Сухим путем. Парней для охраны Хозяйщик ищет, вот и меня сюда послал, но так, проверить. Вдруг у вас…

— Да тебя тут с говном сожрут, если чуть громче заговоришь… — удивленно поднял брови мужик, — Тише будь, Бышка. Ти-ше. А то и меня забрызгают. Тобой. Вали отсюда. Нет людей тут, сам видишь. Вообще нет.

— А если найду? — вопрос заставил мужика подавиться воздухом, так что я поправился, — Тут нет, а меня искать дальше отправят, это к бабке не ходи. Вот я смотрю на этих важных господ и думаю — а если найду, то куда лучше их посылать? К Хозяйщику или сюда? Сам говоришь, какой я обосратый. Это не с хорошей жизни…

Вот так, слово за слово, кружкой по столу, вдумчивый торг в воздух, и меня приглашает местный дон Наливайко на задний двор. В хорошем смысле, то есть, для обстоятельного разговора, потому что запах морских денег этому духанщику сладок и приятен. Повелитель кружек решил, что немного его времени вполне стоит, чтобы войти в долю к мутному, но совершенно безобидному лично для него типу, который может… правильно, всего лишь пробежаться по окрестным городкам в поисках горлохватов.

— В Багайзен даже не думай соваться, — давал мне наводку за наводкой новый знакомый, — Тебя потом просто не найдут. Не суйся вообще никуда к востоку. Там везде люди и банды Горбыля, как раз из тех, которых он по Дестаде собрал. Армию уже набрали, хрен знает, чем платят. Мне болтали, что самые отчаюги там уже закисли и захирели, но их вымели, отдали Дурогу Карбунклу. Как видишь, его здесь нет. Так что вали, парень, на севере, и, если увидишь где целый отряд — делай ноги. Это будут люди Горбыля. Они очень не любят, когда о них кто спрашивает…

Кивая, я мотал на ус уличную мудрость, стараясь не задать ни один из вопросов, вертящихся сейчас на языке. Вопросы, которые славный мальчик Бышка задать бы не мог никоим образом. Хватит и того, что я теперь знаю, что на востоке от Дестады, в городе Багайзене, обосновался некто Горбыль…

…и у него есть армия.

…а может, и волшебник. Пока что всё сходится.

Куда теперь идти я знал, но… не хотел. Соваться не пойми к кому своей собственной персоной, либо посылать доппеля, было чревато потерями и горестями, поэтому, немного подумав, я решил забрать своего засланного котёнка, узнать у него новости, а затем, сев за чашку чая, крепко подумать о том, кого, как, каким местом и с какой скоростью отправить в Багайзен.

Паскудный котёнок, извлеченный из гнезда порока, пах прокисшим пивом, краденой рыбой и паршивыми новостями, которых у него получилось узнать куда больше, чем у меня. Криминалитет Дестады был в сильной встревоженности от нового центра сил, образовавшегося в Багайзене, так что уже сумел выяснить немало деталей, озадачивших меня почти полностью.

Наемник выглядит довольно дорого только в ракурсе прямой выплаты деньгами. Если его обеспечить выпивкой, дракой и доступными женщинами, занять кое-какой деятельностью, то мы получим существо, мало чем отличающееся от обычного солдата, только менее запуганное. Также поступил и Горбыль, сначала собрав под своими знаменами всех наемников морского города, а затем выстроив свои вертикали подчинения и общей деятельности, причем, как оказалось, с помощью тесной поддержки официалов Дестады. Финансовой в том числе.

Переводя на понятный язык — Горбыль не только собрал и обеспечил целую армию, но и пристроил её к делу, прижав всё к востоку от Дестады к ногтю так, что недавно обновленный (кстати, по моей вине) государственный аппарат огромного города начал спокойно приводить в действие какие-то реформы нового мэра на этой площади. Частично Горбылю помогали продовольствием, частично деньгами, а этот странный парень, тратя, кстати, весьма серьезные средства, не требовал ничего большего. Ему хватало лишь того, что подчиненные заняты, а влияние в городской среде постепенно растёт. Местные тоже не особо вякали, будучи тихо, но тяжело запрессованными грубой силой. Никакого террора, всё сплошь почти законно и с кляпом до желудка.

Преступный мир Дестады был в шоке. Здесь умели считать деньги, но не понимали, чего пытается добиться Горбыль. Создать банду или захватить власть при таких раскладах и с такой вовлеченностью легальных властей у лидера наемников бы не вышло уже никак, сохранять статус-кво, продолжая тратить деньги, тоже. Некоторые предполагали, что, сбив в одну кучу людей и постепенно отчистив нанятых от наиболее одиозных и недисциплинированных, Горбыль тренирует оставшихся, а затем отправится со своей армией на другой континент, воевать и зарабатывать золото… но теория была слишком фантастичная. Ничего особенного в наемниках Дестады не было, чтобы их прямо надо было везти за море.

— Такие дела, Джо, — проурчал котёнок, вновь спрятавшийся мне за пазуху, — Мэр, считай, у этого Горбыля в кармане, пока тот держит пригород за яйца. А тот держит, обычные стражники помогают ему избавляться от смутьянов. Что еще интересно, так это то, что наемники к себе не берут молодых парней из тех же деревень, чхать они на них хотели. Только новых делают. Там уже половина крестьянок на сносях.

— Забавно… — промычал я в задумчивости, устроившись в доме, который приспособил мой доппель для своего проживания в городе, — … на создание частной военной лавочки это не похоже. Криминал отпадает, слишком велико внимание властей. Для чего еще нужна такая груда вооруженных рыл?

— Никто не понимает, — фыркнул Шайн-младший, — Они бы нехилое графство могли бы завоевать, если бы собрались. Но нет. Опытные наймиты, сидят, бухают, немного работают. В основном все довольны, так как опасности никакой. На дисциплину бухтят, но в меру. Это, всё-таки, Орзенвальд. Нормальные наемники бы такого не потерпели, но в этом тухлом мирке все чересчур миролюбивы.

— У меня напрашивается только одна теория, довольно-таки диковатая… — задумчиво промычал я, сбрасывая с себя вонючие тряпки и планируя как следует отмыться.

— Это какая? — скептицизм на кошачьей мордочке выразился не столь явно, как у оригинала, ибо сколько там этой морды есть-то…

— Большие массы вооруженных людей нужны либо для охраны, либо для нападения, — выдал я великую мудрость, почесывая себя там, где сегодня с утра хозяйничали эльфийские руки (правда, в другом теле), — А если Горбыль не планирует на что-то нападать? Если он хочет защитить?

— Ему нечего защищать!

— Это пока что… — задумчиво промычал я, но развить мысль не получилось.

Во входную дверь бешено и мелко застучали.

Открыв её, я увидел прикрытого иллюзией лепрекона, тут же проскользнувшего внутрь дома.

— Джо! У нас беда! — запалено выдохнул волшебный карлик, согнувшись и держась за грудь, — Стражники арестовывают все наши склады! И твои, и Пазантраза! На розыскных листах твоё лицо, кладовщики под следствием, купцов допрашивают!

Выдав всё это, лепрекон продолжил восстанавливать дыхание, а я, совсем ни о чем не думая, еще раз почесался.

— Опа, — в тишине, прерываемой хрипами, раздался невозмутимый голос котёнка, — Кажется, началось…

///

Наталис Син Сауреаль всегда считала себя эльфийкой образованной, тактичной и понимающей. Ей, доставленной одним коварным проходимцем прямо в жаждущие помощи и труда объятия Мойры Эпплблум, не составило труда понять, что её, нежную деву лесов, в очередной раз жутко подставили, но природное любопытство и желание узнать нечто новое заставили девушку задержаться в алхимической лавке. Перед праведной местью одному скользкому говнюку, разумеется. И то, что она тут же стала обсуждать свой наряд компаньонки вместе с взбудораженной волшебницей, вовсе ни о чем не говорит!

Однако, суета и радости длились недолго, ровно до момента, пока в лавку не постучали трое молодых, но сурово выглядящих волшебников, потребовавших именем Гильдии Магов, чтобы Мойра Эпплблум срочно прошла с ними в Мифкрест. По велению самого Совета. Растерянно хлопающую глазами блондинку, едва успевшую оправить робу, начали конвоировать в направлении башни, а Наталис увязалась вместе с ней, целиком и полностью веря подруге, громко утверждающей, что та совершенно ни при чем. А как не верить? Если что-то происходит, значит, виноват в этом Джо! А на бал надо. Какой бал без Мойры? Правильно, никакой.

Волшебникам присутствие эльфийки не понравилось категорически, но, будучи на службе, кроме как бурчать, ворчать и требовать не мешать им исполнять долг, они ничего сделать не могли. Закаленная многими бедами эльфийка реагировала на их просьбы и пожелания приблизительно также, как Кум реагирует на мух, так что магам пришлось сосредоточиться на том, чтобы не слушать очень громко возмущавшуюся блондинку, у которой каждая минута была на счету, который она собиралась предъявить тем, кто посмел её отвлечь. И за отнятую волшебную палочку — тоже!

В общем, всем трем сторонам практиков волшебства было конкретно начхать на слова друг друга, и вот в таком составе они и двигались по улице города к башне волшебника, откуда и должны были перенестись в Мифкрест. Вполне обычное действо с точки зрения эльфийки, пережившей уже немало кочерги в своей жизни по вине одного волшебника, но совсем лишнее, неудобное и ничем не оправданное с точки зрения волшебницы, уже считающей себя одной из знатных особ огромного города.

Оказалось, что и у троицы волшебников есть иное мнение на статус что Мойры, что Наталис, потому что один из них, шедший замыкающим, надумал, резко остановившись, коварно бросить заклинание парализации в ничего не подозревающую эльфийку, с удовольствием хлопающую ресницами и ушами по сторонам. С точки зрения самой же эльфийки (уже уставшей хлопать), это было до боли в деснах предсказуемое действие, которое она прочухала почти сразу.

БДЫЩ!

Красиво влипший в стену волшебник медленно стекает вниз, роняя сломанную в процессе полёта палочку, а у тех, кто вел Мойру, тут же появляются в руках их магические инструменты.

— Эльфийка! — гаркнул один из них, — Немедленно…

БДЫЩ!

На этот раз «бдыщ» был не особо зрелищным, так как атаку прекрасной остроухой девы (самоназвание, какая она, нафиг, дева, после Джо-то) блокировал магическим щитом самый молчаливый маг, но колдовство было достаточно мощным, чтобы и первый, заткнувшись, тут же приступив к боевым действиям против наглой эльфийки.

Воздух наполнили заклинания, но до этого прекрасного момента невозмутимая как боевой бык Наталис выдала еще один «бдыщ». Он попал точно между непростительно больших грудей Мойры Эпплблум, вынеся разинувшую рот блондинку с поля боя задом вперед, но прямо в телегу с сеном. Оплошностью, что у телеги были борта, один из которых молодая волшебница проломила своим нежным телом, эльфийку не взволновали. Она выполняла поставленную перед собой боевую задачу, намереваясь отмудохать подозрительных магов до безобразия, а затем сломать их палочки.

Именно в таком порядке.

Ну а что вы хотите, её буквально недавно сдали в рабство, да еще так, что она улыбалась! Разумеется, у племянницы декана Исследователей был стресс.

Магический бой разразился свирепый, насыщенный и короткий. Молодые маги, действительно являвшиеся исполнителями воли Совета, умели слаженно применять заклинания, не мешая друг другу, а наоборот, поддерживая и страхуя. Они прекрасно работали вместе, атаковали и защищались, маневрировали и уклонялись, умели даже разыгрывать серьезные комбинации… но, юная эльфийская девушка, которая по недосмотру и жестокости судьбы чересчур много общающаяся с отменным мошенником и гадом, попросту не успела в своей жизни выучить такое понятие, как «честный бой».

Спустя пять секунд интенсивного обмена заклинаниями, бой стал воистину честным — двое на двое. Не имея никакой веры в бездыханное тело Эпплблум, Наталис призвала на свою сторону бездыханное тело вырубленного с самого начала мага, а затем, пользуясь им как щитом, вынудила камни мостовой под ногами своим противников сплясать тарантеллу. Как только те отвлеклись на ставшую неудобной поверхность, раздался еще один «бдыщ», после которого бездыханный маг вернулся к своим товарищам в виде скоростного неуправляемого снаряда. Добить павших на содрогающуюся дорогу стало для остроухой воительницы делом чести и двух секунд.

…ну, в смысле, сломать палочки, а потом уже отмудохать. В некоторые планы, знаете ли, полезно вносить корректировки.

— О-ох… — проскрипела блондинка, получившая обширный ушиб всей задницы и чего-то еще, выползая из телеги, — Аааа-аах⁈

Последний звук был из-за того, что, схваченная твердой рукой остроухой победительницы магов, она оказалась поволочена вперед.

— Творится фигня, нам надо к Джо, — пояснила свои действия Наталис, тащущая белокурую размазню к той же башне, — И не гунди, брошу!

Быстрая, дерзкая, как пуля резкая, перворожденная полностью задоминировала всю обстановку, но в этот день судьба была не на её стороне. Прямо перед входом в башню, ведущему к спасению и проходимцам, стоял старый маг с восточной внешностью, бородатый и довольно злобно выглядящий. Этому сморчку хватило пару раз лениво шевельнуть своей корявой палочкой, чтобы обе девушки, только что рвавшиеся к свободе, встали, не в силах двинуть ни одной мышцей. Наталис Син Сауреаль, далеко небесталанная ученица нескольких мудрецов, оказалось беспомощнее котёнка перед силой этого престарелого, злобно оскалившегося, пердуна!

…приблизительно на три секунды. Не успевает старый маг до конца раскрыть рот, чтобы что-то сказать, как внезапно слетает с места птицей, получая ошеломительный пинок в поясницу! Отчаянно выпучив глаза, он летит, плашмя грохается на камни, кажется, теряя в процессе зубы, но это никого не интересует, так как глаза парализованных женщин направлены на того, кто нанес почтенному волшебнику этот пинок.

Это, конечно же, Джо, во плоти. Запыхавшийся, с всклокоченными волосами, в мокром домашнем халате, игриво демонстрирующем полное отсутствие нижнего белья, с возмущенно сверкающими глазами.

— Стоят тут всякие… — бурчит спаситель, — Пенсия должна сидеть дома! Эй, вы чего застыли⁈ Давайте ко мне!!

Глава 9 Кувырок с переподвыпертом

— Говорите, дед тот еще колдун был? — задумчиво пробормотал я, уже пребывая сухим, чистым и снабженным кружкой крепкого кофе.

— Да он нас в секунду остановил! — прожевав ломоть ветчины, экспрессивно уставилась на меня Наталис, — И магией от него разило! Как ты вообще смог его пнуть⁈

— Аа… это, — отвечать на этот вопрос мне особо не хотелось, — Всё дело в тапках. Они особенные.

Тапки были самые обычные, а вот их подошва состояла из нескольких десятков слоев пергамента, причем, далеко не обычного. Гремлины Великой Обсерватории быстро поняли, что занимать себя работой намного проще и дешевле, если рисовать мои волшебные плакаты, чем разбирать, собирать и чинить устройства, чей функционал сводился к тому, чтобы они что-то делали и ломались. Так, как плакаты им было некуда девать, то они их приспосабливали под всё, что только можно. Вот таким образом я стал обладателем домашних тапок, подошва которых представляла из себя кривой, косой, но сложнейший (и такой же бессмысленный) магический ритуал. Любую магию это извращение впитывало молниеносно, в том числе чужую, действуя на структуру менее сложного заклинания как сильнейшая кислота.

Тем не менее, показывать, рассказывать, а также заказывать нечто иное, сделанное подобным образом, я не собирался. У меня тут ходят разные Эфирноэбаэли и даже боги, которые очень нервно относятся ко всем дополнениям, которыми я решил благословить этот прекрасный мир. Кроме того, я даже близко не представляю, что будет, если эти тапки попадут в волшебный мир и нажрутся там магии до отвала. Эффект будет, мягко говоря, непредсказуемым и хаотичным.

— Ладно, это всё мелочи, — мотнул я головой, глядя на двух моих гостий, отпивающихся вином, — Мы в жопе, господа и дамы!

Всю нашу операцию в Дестаде накрыли одним махом. Поставки спирта из Арастарбахена, мои склады с алкоголем из Великой Обсерватории, весь бизнес Пазантраза. Лозунг под это масштабное предприятие был подведен, как обвинение в подлоге и мошенничестве. Поднявшие вой купцы, ожидавшие отгрузок, оказались заткнуты… правильно, людьми Горбыля, внезапно оказавшимися в городе. Это было проделано для того, чтобы уменьшить шум, возникший от столь резонансного дела, причем подавление этого шума требовалось на очень короткое время, потому что…

— Щас меня придут арестовывать, — деловито сообщил я женщинам, надевая свои лучшие парадные вещи, — Гильдия Магов в деле. Каким образом — убейте, не понимаю, но обязательно выясню.

— Джо… — попыталась начать блондинка.

— Ша! — тут же строго сообщил я ей, — Игрушки кончились, завяли лютики. Сиди в моей башне и никуда не вылазь. Можешь сварить супу, если не забыла, как это делается. Наталис, не уходи отсюда никуда, даже к лосю или в Школу. Тот дед явно может попробовать вас достать, пока меня чалят в Мифкресте, всё понятно?

Девушкам было решительно ничего не понятно и очень хотелось, чтобы было как раньше. Это можно было прочитать на их лицах, в глазах, в руках, сжимающих кружки с винищем, но увы и ах, суровая реальность в моем лице диктует свои правила. Ты не станешь мешать человеку, который только что вытащил тебя из-под какого-то вредного старика, а затем отвел в безопасность и налил выпить. Это закон природы. Так как сказать обеим было нечего, хоть и очень хотелось, они многозначительно промолчали мне в спину, пока я шёл вниз, сдаваться на поруки уже барабанящим в мою дверь волшебникам с суровыми лицами и большими посохами. Отдавшись им мирно и законопослушно, я оказался в Мифкресте, ведомым к зданию Совета.

Быстро, четко и грамотно меня, взяв в «коробочку», тащили на очередной неправедный суд, где должны были быть предъявлены выдуманные обвинения и голословные претензии, однако, частично к этому мы были готовы, поэтому дома, перед тем как выскочив из ванны, напялив на себя халат и тапки, я активировал одно небольшое волшебное колечко. Благодаря зову из него, сейчас к нашей суровой делегации скакала мелкая, зеленая, рыжеволосая, беременная акула пера, голодно размахивая блокнотом и перьевой ручкой.

Умиллу ко мне, конечно же, не допустили, но что могут обычные волшебники против звука? Внезапного звука? Ничего.

Именно звук я и издал.

— Выпускайте кракена! — громко рявкнул я, глядя в шкодливые глаза гоблинши, от чего та, даже не думая прорываться дальше, тут же припустила в обратном направлении.

— Что это было? — меня требовательно, но опасливо, дёрнули за рукав, удерживая в прицеле палочки.

— Ничего особенного, — хищно оскалился я, глядя в настороженное лицо арестовавшего меня волшебника, — Вы только это, как меня отведете, берите неоплачиваемый отпуск и валите нахрен из города недели на две. Подальше. Это добрый и бесплатный совет.

За него меня почему-то поблагодарили аж двое из четырех, хотя оставшиеся и удивились. Оказывается, меня воспринимают серьезно! Черт, недоработка. Ну ладно, будем считать, что сделал на сегодня доброе дело.

Конечно же, я оказался брошен в сырые и темные застенки, то есть в комфортабельную комнату отдыха, закрывшуюся на ключ снаружи. Через некоторое время маги запустили ко мне туда дрожащую девушку-зооморфа в униформе официантки и та, с облегчением узнав у меня, что хочу лишь есть, выпить и компоту, чуть не отключилась прямо у входа. Странно, думал, что те, кто имел в предках котов, должны быть покрепче. Ладно бы козочку прислали…

Ждать сурового и справедливого суда, то есть собрания Совета, мне пришлось более суток. Возможно, все эти маги были с самого начала на низком старте, но давали мне великодушно шанс сбежать… чем я хамски не воспользовался, а дождался, пока дверь откроет пара сурово выглядящих волшебников, которые и проводят приговоренного на эшафот через суд.

Что? Не так? Не будьте такими наивными. Я, сейчас, учитывая события в Дестаде, не старый добрый Джо, а огромный мешок с золотом, который наклонили в интересную позицию и раззявили нежные отверстия. В таких случаях приговор готовится задолго до того, как обвинения могут получить хоть какие-то обоснования!

Правда, всё оказалось не так плохо, как я думал, потому что Совет собрался не тогда, когда был готов делать мне асясяй, а тогда, когда в Мифкрест прибыл злой как тридцать три собаки Боливиус Вирт, ощутивший, что теряет еще одного декана. Ректор прибыл в силах тяжких, притащив с собой всех деканов, причем, по виду последних, они бы еще и Кума бы с собой прихватили, но побоялись оставлять Шайна главным.

Когда меня ввели в зал, ор там уже стоял выше гор.

— Вы не имели права задерживать сотрудника Школы Магии!

— Мы имеем право задерживать кого-угодно, если имеем легитимный повод!

— Да!

— Прочитайте еще раз кодексы, молодежь! И не сметь морщить нос, Зифанас! Ты выпустился всего сто тридцать лет назад! Я прекрасно помню твои привычки!

— Декан Краммер!

— О, ты хотя бы помнишь, как меня зовут! А вот обрести знания, чтобы по праву занимать место, которое греет твоя задница, ты не сподобился!

— Прекратите балаган!

— Мы за этим и прибыли! Прекратить балаган, в который вы превратили Совет! Немедленно освободите Тервинтера Джо и действуйте, Ветры Магии вас побери, по регламенту!

— А мы чем, по-вашему, занимаемся⁈ — наконец, заорал самый представительный маг, потрясая пачкой листов, — Да тут обвинение на пожизненный срок! Уклонение от налогов! Неправомочное использование волшебных существ! Сговор с обычными людьми с целью скрыть прибыли! Производство нелицензированных субстанций волшебника, не имеющего статус Мастера! А еще… ааа!!! Вот и обвиняемый!

Как по волшебству ор и вой прекратился, а население круглого зала со стоящими в центре представителями Школы Магии, уставилось на меня.

— Здрасти, — осклабился я, — Ничего не буду говорить без моего адвоката. Ой, то есть юриста. Кстати, а где он? Еще занят прошлым делом? Тогда понятно, почему вы все такие бодрые и здоровые на вид. Ректор Вирт, вы очень кстати. Сейчас еще мисс Лонкабль подойдет, она сделает вам всем интересно…

В принципе, на этом моменте, да еще с тяжелой артиллерией в виде присутствующих здесь магов Школы, я мог задержать любое обсуждение как минимум на сутки-двое, но именно после моих слов в зал ворвался довольно пожилой волшебник, пребывающий в состоянии полнейшей паники. У него в трясущихся от напряжения руках был солидный пласт документов, который тот совершенно хамски (и молча) принялся пихать в руку нового Председателя, трясясь губами и бородой. Глаза пожилого джентльмена были некрасиво выпучены.

Теперь, пока волшебник читает, поясню, что происходит. Совсем недавно сообщество магов столкнулось с чрезвычайно высоким количеством новых младенцев, обремененных волшебным даром. Старые, богатые и могущественные волшебники, заседавшие в Совете, решили, что для Гильдии будет лучше, если все эти «лишние» младенцы будут воспитаны как маги башен, то есть, максимально примитивно, спустя рукава. Тем своим решением они получили открытую вражду со Школой Магии, что в конечном итоге (и при моем небольшом участии) привело к тому, что все эти уминые старики передохли или отправились в изгнание, а власть в Гильдии взяли молодые и задорные.

Казалось бы, первым же делом новое поколение должно было не допустить ошибок старого, но, вместо этого, они просто свалили внеочередной приплод на персонал Школы Магии, а те, лишенные возможности кошерно воспитать сто пятьдесят детей (ибо деревни гоблинов, занимающиеся подобным, были на законном отдыхе), с неменьшим раздолбайством свалили проблему на Тиару Лонкабль, владелицу Младенческого Фургона. Та кое-как справилась, но в итоге мы получили кризис в виде полутораста плохо воспитанных детей, которые буквально обречены были стать кем? Правильно, магами башен.

Компромисс, который устраивает Гильдию Магов целиком и полностью. Овцы целы, волки сыты, к ним претензий нет, можно пилить дальше наследство, оставшееся от стариков.

Поправочка — «устраивал».

Когда в зал вошла Лонкабль и сопровождающий её Барнакл Корнблюк, начавший сухим деловитым тоном зачитывать иск к Гильдии Магов, его не прерывали где-то полчаса. Попросту не могли поверить в те слова, что говорил лучший юрист города. Отдельно стоящие Вирт, Краммер и Саммерс наливались гневом, горечью, стыдом, страхом и прочими чувствами, потому как тоже упоминались в иске, на что старая перечница Лонкабль лишь гордо вздёргивала голову и шевелила длинным носом. Ситуация моментально поменялась с ног на голову настолько, что про меня просто забыли.

Речь не просто шла о халатности, о допущении, о попрании и низведении. Это всё фигня, тут не дети собрались. Рыжий Корнблюк поднял вопрос о «полном или частичном, но непростительном, несоответствии занимаемым должностям» всего Совета Гильдии. Приговором для столь страшного обвинение служило лишь одно слово, павшее в разворошенный зал, как матрос дальнего плаванья в напившуюся забродившего сидра монашку:

— АУДИТ.

Не успели шокированные волшебники воспринять как следует эту жуткую информацию, как подал голос Боливиус Вирт:

— Поддерживаю. Необходимо срочно созвать всех архимагов Гильдии. Они назначат независимую экспертную группу!

Джо? Какой Джо? В этот момент я стал самым ненужным элементом местного пейзажа, пыльной песчинкой на дальнем пляже бытия. Поэтому, увидев в приоткрытой двери горящий адским любопытством и страстью глаз Умиллы, что-то лихорадочно строчащей в своем блокноте, я отряхнул свою робу, сбрасывая с неё возможные пылинки, а затем важно обратился к конвоировавшим меня магам, уставившимся на набирающий силы скандал с разинутыми ртами:

— Моя работа здесь закончена. Уводите меня назад.

Выпущенный «кракен» не будет знать покоя, пока не сожрёт кого-нибудь. Лучше всех это понимает Тиара Лонкабль, которая, на старости лет, должна была рано или поздно стать жертвой чудовища, но, к счастью, мы его выпестовали и натравили первыми. Боливиус Вирт не отступится ни за что. Кроме тщательно скрываемых ректором нежных чувств к этой старушке, он прекрасно осознает, что недалеко ушел от неё вниз по возможному списку жертв, поэтому они вместе, до конца. Барнакл Корнблюк, рыжий и очень тщеславный, будет стоять до конца и дальше, он даже из ада вылезет, чтобы вновь вцепиться зубами в величайшее дело своей жизни. Мой авангард непримирим, нетерпим и совершенно безжалостен.

А еще есть Трилиза Саммерс, чью выпускницу недавно чуть не гопнул какой-то престарелый осёл, на которого, почему-то, работали гильдейские маги. У нашего декана Мастеров была своя роль, которая сейчас сводилась не к тому, чтобы идти на врага со штыком наперевес, как у Краммера, а быстро и решительно выяснить, кто насобирал на бедных и несчастных детей (меня и Мойру) компромата достаточно, чтобы Гильдия решилась нас арестовать. Как видите, происходящее ну совершенно ничем не отличается от нашей возни с детворой в Школе Магии. Достаточно поставить разумное существо в положение с единственно разумным выходом — как оно тут же начинается изо всех сил бежать по туннелю, снося препятствия, чтобы, выйдя из режима повышенной эффективности, оказаться в болоте неправильных решений. Зато своих собственных.

Они называют это свободой.

Пф, наивные.

Еще сутки я провел в блаженной неге ничегонеделанья, отдыхая душой и телом во время, когда снаружи заворачивался величайший говноворот Гильдии Магов в истории. Новособранный, не проработавший и двух лет, Совет просто ничего не успел сделать. Пока его за рога держали преподаватели Школы, сзади пристроилась целая куча гоблинов, начиная от Умиллы и заканчивая самим Гомквортом Сорквурстом. Разумеется, интерес волшебных рас Мифкреста был не только в том, чтобы защитить права и будущее несчастных детишек, но и в том, чтобы выдавить из Гильдии побольше для себя, так что пинали они упавших, куда дотянутся.

Когда ко мне заглянула Саммерс, я был выспавшимся, благодушным и готовым к хорошим новостям.

— Тебе что-нибудь говорит имя Халил агд Браан? — осведомилась худенькая высокая женщина, садясь на стул для посетителей.

— Совершенно ничего, — недоуменно пожал я плечами.

— За всеми обвинениями стоит он, это башенный волшебник из небольшой страны, называемой Пиджах, — поведала мне волшебница, листая папку с бумагами, — И, знаешь ли, он нам, можно сказать, и тебе, здорово помог. Корнблюк не нашёл в твоей деятельности ни одного нарушения законов Гильдии, твои доходы, Джо, проходят по категории «оказание посреднических услуг без применения магии». Но они, конечно же, чудовищно велики. Именно на это и надеялся агд Браан, передавая информацию Совету. Тебя хотели загнобить не по закону, а за неположенное тебе, по традициям магов, богатство, так что этот момент сейчас работает на нас и на тебя. Еще один камешек на чашку весов нынешнего Совета…

А камней этих оказалось уже изрядно, можно было бы целый цыганский табор закидать. Новый Совет, как и любые нормальные люди (и волшебники) много времени уделяли перехвату ниточек власти и доходов, оставшихся от их предшественников, что сейчас выползало наружу. Еще день-два, в Мифкрест прибудут крайне раздраженные вызовом высшей степени важности архимаги, им скормят всё найденное дерьмо…

— А вот дальше — не знаю, — пригорюнилась женщина, — Никто не знает. Понимаешь, у нас нет иллюзий насчет архимагов, мы прекрасно знаем, что они такие же волшебники, как и прочие. Если их поставить перед необходимостью набирать новый Совет, они поступят, как и в прошлый раз. Им плевать на Гильдию…

— У вас есть прекрасный выход из этого положения, — хмыкнул я, скребя небритую щеку, — Я бы, даже сказал, идеальный. Правда «у вас» — это несколько неверно…

— Говори, что ты придумал! — требовательно уставилась на меня декан, — Чем быстрее я донесу эту информацию, тем всем нам будет лучше!

— Доносить нечего, — улыбнувшись, я потыкал в стройную женщину пальцем на расстоянии, — Работа с волшебниками, регулирование правовых актов, полная отдача себя делу. Новому Совету… да или старому, неважно, просто надо проехаться по мозгам также, как в свое время проехались вам, преподавателям. Архимаги, я уверен, знают, кто это с вами провер…

— Ты с ума сошёл⁈ — взвилась волшебница, размахивая руками, — Предлагать подобное! Это же рабство!

— Ну да, — пожал я плечами, — Вы, вон, не плачете, я смотрю.

— Мы… мы… мы разучились жить иначе! Наше сознание уже перестроилось!

— И у тех, кто жаждет власти, оно тоже перестроится. Вас же никто насильно в Школу не гнал, не так ли?

Женщина была очень возмущена, крайне, но никаких контраргументов у неё не было. Я знал о том, что они в свое время посовещались и решились не теребить эту тему, уже обретя в ней новый смысл существования, но моё предложение вызвало очень бурную реакцию. Чрезмерно бурную, потому что… Трилиза Саммерс не была обычной волшебницей. Она была прекрасным Мастером, педагогом, воспитателем и, что куда важнее, умным человеком. Она сразу поняла, что другого выхода нет. Что моя больная, эгоистичная, варварская, совершенно аморальная идея найдет живейший отклик у архимагов, ибо они все — такие же подлецы и моральные уроды, как и я. То есть деловые и практичные люди.

— Джо… ты мерзавец! — вот так прозвучала её капитуляция.

— Почему? — злобно улыбнулся я, разводя руки, — Потому что я хочу мира во всем мире? Покоя? Торжества закона и справедливости? Потому что я предлагаю то, о чем вы не осмеливаетесь подумать? Трилиза, вы не просто будете жить дальше счастливо и спокойно, вам еще будет кого проклинать за это. К тому же у вас сейчас столько готовых, провинившихся, кандидатов, которых, кстати, ни грамма не жалко…

— Ты чудовище! — с этим возгласом меня покинули… а через пару часов пара молчаливых волшебников, растворивших двери моего узилища, сообщили, что Джо совершенно свободен и может идти на все четыре стороны.

Обвинения против меня были признаны надуманными и несостоятельными, Гильдия Магов приносит свои извинения, бла-бла-бла.

— Падажжите! — возмутился я, выходя из камеры, — А за моральный ущерб⁈ Никуда я просто так не пойду!

…и оказался вытолкан из здания. Операция «Кракен» набрала такие обороты, что абсолютно всем, даже нанятому мной Барнаклу Корнблюку, было не до меня.

— Ага, щас! — злобно погрозил зданию кулаком я, — Не на того напали! Где тут редакция малышки Умиллы…

В редакцию меня тоже не пустили, поэтому, обидевшись, я пошёл к своей старой доброй подруге Сиффре Хашисс, выпить с дамой винца, да поговорить о вечном. Увы, самый знаменитый магазин манадримов оказался закрыт, а, спустя еще пару минут, я выяснил, что весь город пребывает чуть ли не на осадном положении. Зверолюды, гоблины, лепреконы и прочие волшебные существа жадно читали газеты, опасливо косились по сторонам, а при виде моего запоминающегося лица, удирали с разной динамикой поспешности.

Кажется, у меня всё получилось. Тогда стоит вернуться в башню, а оттуда попробовать узнать, когда это я в Пиджахе столкнулся с волшебником, которому сумел так оттоптать мозоли. Неужели это тот самый старый пердун, которого мы спасли, и который ответил на это чернушной неблагодарностью, попытавшись нас потом догнать и убить?

Глава 10 Сиротский подгон

План «А» может быть далеко не всегда только планом «А». Иногда он становится планом «В», «Г» и дальше по алфавиту, а иногда даже пригождается в совершенно другом деле. В данный момент же мой план «А» был, одновременно, и «В», и даже «Г». Проще говоря, солянкой из самых разных планов, которая пригодилась, когда всё вокруг полетело к чертовой бабушке из-за старого и вредного восточного колдуна. Именно поэтому я сейчас без всяких мам, пап и кредитов, а также мойр и сыновей герцогов, занят тем, что укладываю амулет со своей продвинутой суккубой на широкую грудь спящего Виллума Зарда, нового мэра Дестады.

Ну… как спящего? По башке я ему дал. Он спать не хотел. Всё ворочался, об отчизне думал. Скотина.

— Хозяин, это будет трудно… — тихим шепотом пожаловалась мне Мата Хари.

— Время есть, — скупо бросил я в ответ, укладывая вырубленного мэра поудобнее, — Мне тоже будет нелегко.

— Давай работай, дурында, — тихо отозвался у меня на груди амулет с Лилит, которую я, забрав из школьной библиотеки, забыл выложить дома. Соскучился, наверное.

Личный кабинет нового повелителя Дестады, устроившего моему бизнесу грустно, был неподалеку, в другом конце коридора, представляя из себя натуральную магическую крепость. Неизвестно, откуда этот гад натащил магов, видимо, с прежнего места службы, но отдать за эту паутину заклятий Зард должен был очень много. Его святая святых была защищена лучше, чем дверь в личные покои короля Харса Третьего, владыки Рикзалии. А я, знаете ли, понимаю, о чем говорю, я там был. Нужно было подстраховаться на тот случай, если Астольфо всё-таки придётся убивать монарха ложкой…

Так вот, оставив суккубу делать мэру приятное, а себе полезное, я пошёл в атаку на магический заслон, стоящий на моем пути к переписке этого гадкого человека. Проанализировав дверь своим ясным, видящим магию взором, я вернулся назад в спальню, а там, с натугой подхватив гадкого человека подмышки, поволок его тушу в кабинет. С помощью этой отмычки, весящей килограмм под сто, я смог нивелировать приблизительно девяносто пять процентов защитных заклятий, а с оставшимися пятью справилась магия. Положив мэра на ковёр, я принялся аккуратно шерстить его документы.

Работы предстояло много.

Тихо открывшаяся дверь стала для меня неприятным сюрпризом. На пороге стоял сюрприз приятный, точнее, стояла. Это была тоненькая и смуглая девушка, одетая лишь в пару позолоченных цепочек. Перед собой она несла поднос с чайником, поэтому не видела ничего до того момента, как я бросил в неё легкое заклинание усыпления, ловко ловя поднос на лету. Девушку тоже поймал, правда, только верхнюю часть и ногой, но она весила чуть ли не меньше барана, всё вышло удачно. Мимоходом подивившись на вкус мэра и признав его достойным, я, недолго думая, вытащил из кармана очередной амулет с суккубой, пристроив его между двух юных, задорно торчащих сисек. А затем отволок девчушку к стенке, чтобы не мешала.

Ну, теперь у меня есть кофе. Набор амулетов я с собой взял не просто так, кстати, а потому что суккуба намного эффективнее как магии, так и удара по голове. Тихо, спокойно, не колебля пространство, не тратя резерв, я «выключаю» человека недорогим в производстве (для меня) амулетом. Тот не просто спокойно лежит, а погружается в феерию разврата и гедонизма, что неплохо так отшибает память и меняет приоритеты. Отдельный бонус — никаких следов алхимии и магии, чистейшей воды незаметная операция!

Но мэр, конечно, шалун. Мало того, что любовницу дома держит, так еще и предоставил ей полный доступ в свой кабинет. Фига он доверчивый…

— Хозяин, вы просили напомнить… — в кабинет без стука сунулся высокий смуглый молодой человек… одетый в пару позолоченных цепочек.

Я скривился, глядя на него поверх чашки с чаем, из которой только что отпил. Парень разинул рот. Туда влетело усыпляющее заклинание. Его я ловить не стал. Оттащив еще одно смуглое тело в сторону и положив на грудь балбесу амулет, я посмотрел на мэра с огромным осуждением. Нет, я знал, что он мужеложец, когда этот гад арестовал все мои склады, но что он настолько мужеложец…

Эх.

Еще полчаса возни с документами, часть из которых необычайно любопытна, но я пока не нашёл ничего, что могло бы пролить свет на сношения Виллума Зарда с Горбылем или с Халилом агд Брааном. Нужно рыть дальше!

— Я вам покушать принесла… — пропыхтела толстая тетка, вваливаясь в кабинет задом вперед.

Я лишь закатил глаза, бросаясь очередным заклинанием. Блин, надорвусь же эту тушу тащить…

В течение следующего часа тел прибавилось ровно на четыре штуки. К чести мэра надо сказать, что сексуальные рабы у него кончились, так что это были три поваренка, ищущие свою повариху, и один заспанный дворецкий, принесший пачку писем. Теперь вся эта шобла занимала пространство у стены, балдея в сексуальном контакте с суккубами, а я, поглядывая на неё, сомневался, что рабы того, кончились. Какого хрена они сюда вламываются как к себе домой⁈

— Там место заканчивается… — глубокомысленно заметила Лилит, — Как и твои амулеты.

— Если что, использую тебя, — угнетенно проворчал я на это, продолжая рыться в бумагах, — Тряхнешь стариной.

— Даже не вздумай, — занервничала моя суккуба, — Я не такая!

Как я не подавился в этот момент остывшим чаем — еще одна загадка этой непростой ночи.

— Дорогой, поздно уже… — проговорило, отчаянно зевая, роскошное женское тело в розовом пеньюаре, делая шаг внутрь кабинета.

— Вас там много еще⁈ — злобно просипел я, поднимая волшебную палочку. Издевательский смешок суккубы совпал со стуком тела об пол.

Не кабинет, а проходной двор, мать вашу!!

Добравшись до сейфа, я, наконец-то, принялся шерстить куда более интересные письма этого отбитого на всю голову мэра. Тут у него нашлась целая коллекция крайне интересных признаний капитанов, несколько допросных листов купцов, а также толстая папка, на которой я с радостью заметил свою собственную эмблему — кулак с оттопыренным большим пальцем. Вот оно!

— Папа, мама…? — глухо и тихо вопросил чей-то тонкий голос, а затем в дверь поскреблись.

— Джо… — предупреждающе зашептала Лилит, увидев, как я с утробным ворчанием отрываюсь от папки, — Джо! Не смей!!

— Пацан пришёл к успеху, — тихо злобствовал я, подходя к двери, — У него все получится!

— Джо!

Нет, ну я не варвар же, чтобы отдавать это милое дитя, лишь успевшее удивленно хлопнуть ресницами, какой-то там новорожденной суккубе, которая не сделает парню никаких скидок, правда? Разумеется. Джо — высокоморальный и ответственный разумный!

— Расскажи ему сказку про белого бычка! — посоветовал я Лилит, хлопая её амулет на грудь не такого уж и мелкого пацана в красивой пижаме.

Ну теперь-то мне дадут заняться делом⁈

Папка оказалась настоящим сокровищем, она содержала в себе натуральный план экспроприации моей собственности в Дестаде. Ничего серьезного или важного, все равно без производства все арендованные склады чиха кошачьего не стоят, но именно переход права аренды с продлением срока найма и был уже подготовлен на этих бумагах. Также там обнаружился список обвинений от мэрии Дестады владельцу товарного знака, плюс несколько расписок попавших в жесткие долги купцов, которые должны будут признать перед следствием, что занимались со мной лично нехорошими вещами, воровали гусей и насиловали матросов.

В общем, по бумагам складывалась картина. Таинственные недоброжелатели, маня нового мэра доходами в размере тридцати процентов от чистой прибыли продажи абсента, планировали заменить меня в Дестаде сразу, быстро и бесповоротно. Это было совершенно бессмысленно на сейчас, когда всё производство (неизвестное, кстати, никому) было сосредоточено у меня в руках, но с последним хотели порешать через Мифкрест, через суд уже непосредственно над волшебником Джо. Об этом мэр ничего не знал.

Хм, так в чем же план? Загнать меня в тюрьму Мифкреста, а там выманить все секреты? Выходит, что так. Только это бессмысленно. Пазантраз попросту никому из других магов не подчинится, да и не будет сотрудничать, про Великую Обсерваторию я молчу. Все шесть кланов гремлинов чхать хотели на кого угодно, они теперь на полном самообеспечении, и нужда в их услугах стабильно высока. Назначить им нового Мастера? Так с ним они уже будут вести своё сотрудничество, на мои «плюшки» тот претендовать не сможет.

Каков вывод? Кто бы не учинил этот рейдерский захват, он знал обо мне далеко не всё нужное. Только то, что можно получить с улиц, со слухов. Логично, так как к большинству моих знакомых на кривой козе не подкатишь, с улицы на чай не зайдешь. Но, блин, кто будет так уверенно собирать армию, не зная, как и чем меня прихватить?

Наверное, зря я Безобраза съел. Сейчас бы слетать в этот ваш Багайзен на драконе, разогнать всех к чертовой матери, взять Горбыля за задницу, да вытрясти все ответы.

— Мастер, я закончила! — порадовал меня голосок Маты Хари.

— Тогда пора собираться!

Всю дорогу до башни мне радовали слух громкие рыдания самоизнасилованной суккубы Лилит, которой пришлось себя буквально переломать, чтобы… ну да, читать сыну мэра сказки. Ну и небольшое зарево из окна кабинета Виллума Зарда, так как у меня не было ну ни одной причины, чтобы не устроить там пожар!

Глава 11 Весьма прискорбно

Баронство Арастарбахен мне нравилось. Оно было как прокачанная версия Бруствуда, воспрявшая от векового сна и приступившая к стройке века. Здесь, возле очень внушительного замка, являющегося теперь новым домом моего ученика, вечно кипела жизнь, шёл какой-то движ, высилось строительство и царила конструктивная суета. Зарабатывающий немало денег барон тут же вкладывал золото в свои владения, планируя зарабатывать больше, ширше и активнее. Местные на него пока не молились, но активно участвовали в движухе, зарабатывая себе на хлеб, пиво и водку.

— Неплохо выглядишь! — отсалютовал я бокалом своему собеседнику, — Солнце пошло тебе на пользу, Освальд!

— Какое солнце? — не понял тот.

— Ну, обычное солнце, — недоуменно пояснил я, — То самое, что ты увидел, выглянув из-под каблука…

— Сволочь.

— Вот так всегда, — деланно опечалился я, — Люди сами творят херню, а потом называют меня сволочью.

— Вообще-то, я в курсе истории о лосе, — подумав, сделал намек волшебник-алкоголик.

— А вот не лезь в мою личную жизнь. Я в твою же не лез!

— У меня в ней не было лося, Джо.

— И когда ты насобачился так бойко работать языком? Ах да, точно…

— Я им еще Вермиллиону молюсь.

— Этим самым языком? Как тебе не стыдно!

— Заткнитесь уже, остряки-недоучки! — простонал валяющийся на диване Астольфо, держа на морде лица пакет с наколдованным Оззом льдом, — Или идите курлыкать в другое место!

— Нет, мы здесь останемся, — отрезал я, — Как ты мог сломать ногу в такой момент, придурок⁈ Зачем ты полез на леса⁈

— Ломать ногу, чтобы не ввязываться в твои авантюры, — тут же предположил Озз, — У Астольфо чудом мозги не спеклись от того колдуна.

Мы сидели в одной из башен замка, где лежал ушибленный своей самодеятельностью барон, и злословили, пытаясь понять, как мне дальше действовать одному. Вот ведь пришёл за помощью, поддержкой и сочувствием, а тут, как оказалось, двое калек с руками из жопы, да еще и пьяные.

— Ты бы хоть описал, какая помощь тебе нужна, — очень рационально заметил Озз, прикладывая к кубку и почесывая собственный бок, — А то пришёл и гундит.

— Да я откуда знаю, какая? — удивился я в ответ, — Куда-нибудь вас бы и пристроил. А тут что делать? Один бухой и занятой, второй вон, лежит.

— Я, вообще-то, пострадал, помогая тебе! — сварливо заявил Астольфо, облившись собственным пойлом.

— Ага. И что? Помог? — саркастично спросил его я. Молодой человек потупился и покраснел. Эх, работать еще с ним и работать. На такие легкие подначки попадается.

— Ты можешь запустить Мойру в Дестаду и половить на неё, как на наживку, своих недоброжелателей! — неожиданно предложил Освальд великолепный план по избавлению Орзенвальда от его бывшей.

— Идея хорошая, но я так уже делаю. Лепреконов заколдовал, а Конклав за ними следит, — признался я, — Не клюет.

— На настоящую обязательно клюнут! — глубокое убеждение в голосе мага заставило меня на него прищуриться, а его — состроить настолько честную физиономию, что Астольфо истошно закашлялся.

— Еще скажи, что сделать из неё посла доброй воли к четырехногим гориллам-кочевникам из волшебного мира — отличная идея, — предложил я.

— А что, так можно было⁈ — вытаращился на меня волшебник, вынуждая барона начать кидаться в нас ненужными ему тапками.

Мы сидели и скучали. В голове, как назло, не было ни одной достойной мысли, в Мифкресте события набирали ход без моего благотворного влияния, в Школе я тоже был нужен как собаке пятая нога, а в Дестаде стоял дым коромыслом — мэр Зард очень обиделся на того, кто сжёг его в кабинет и показал всему его семейству забавные «мультики». Особенно был зол за жену, как передавали вездесущие слухи. В общем, проявлять себя мне было негде.

Как будто услышав мои горести, вокруг меня появилось теплое божественное свечение, которое быстро сконцентрировалось в чудесного младенца в белоснежных пеленках, оказавшегося у меня на руках.

— А вот такого фокуса я не ожидал, — меланхолично признался уже неслабо пьяный маг, — Джо, это кто?

— Это Валера, — умиленно представил я ребенка алкашу, — Сынуля мой. К бате пришёл!

Появление сына тут же выбило у меня из головы отсутствие мыслей, так что, распрощавшись с двумя инвалидами, я отправился домой. Возьмем лося, заглянем к сэру Бистраму, подышим свежим воздухом, дадим Знайде потетешкаться с ребенком! В общем, у меня сегодня выходной!

Правда, как оказалось, Джо полагает, бог посылает ему детей, а вот причинно-следственные связи вертели мнение их обоих на своем метафорическом горизонте событий вплоть до самой точки бифуркации. Когда я уже выходил из дому с Валерой, то возле своей «гостевой» беседки обнаружил личность, которую вовсе не хотел бы видеть. Ни рядом, ни на соседнем гектаре, ни в графстве. И в стране, желательно, тоже.

Страдивариус Экзит Малинор, человек, архимаг и Очень Важная Шишка, никогда и нигде не являлся источником хороших новостей, потому что был генератором хороших новостей себе. А электричество, будет вам известно, не бесплатное, оно от белочек в колесиках, а чтобы колесики крутились, белочки должны бегать. Зверек, бегая, страдает, но архимаг при этом получает то, что ему нужно. Ну вы поняли. Этот импозантный, стройный, совсем еще не старый, и очень могущественный волшебник — всегда неприятности.

Однако, неприятности бывают разными.

— Какая необычная ткань, — светски кивнул архимаг вчерашнему выпускнику Школы Магии, глядя на пеленки, в которые был укутан младенец у меня на руках, — не подскажешь, где такую делают?

— Вряд ли делают, скорее создают силой мысли… — делая задумчивый вид, промычал я, — На небесах, думаю. Не уверен, что боги живут именно там, адрес мне не давали.

— Вот как. Значит, слухи правдивы… — скопировал меня один из самых могущественных волшебников Гильдии, принимая задумчивый вид.

На понт берет, понял я, продолжая покачивать дрыхнущего Валеру. Ситуация внезапно перестала казаться настолько острой, насколько я её изначально представил. Стоящий передо мной Страдивариус Экзит Малинор не производил впечатление человека, морально готового диктовать свои условия, либо устраивать какую-нибудь пакость. Скорее…

— Отдыхаете от суеты Мифкреста? — «угадал» я тем же светским тоном.

— Что-то вроде этого, Тервинтер Джо, что-то вроде… — благожелательно покивал мне волшебник, — У меня есть к тебе некий разговор. Присядем?

— Может, тогда пройдем внутрь? — затылком я указал на собственный дом, — Налью вам любимого пойла северных королей. Закусим отменным жареным мясом молодого дракона…

Понт — это страшное оружие. Примененный в нужное время, с нужными интонациями, к нужной цели… он способен на куда большее, чем какая-то пошлая божественная ткань. Хороший понт способен низвергать, спасать, усмирять, низводить, менять королей как перчатки, подавлять демонов и разрушать империи.

— Я уже очень давно не получал предложений, от которых мне было бы настолько тяжело отказаться… — медленно проговорил посерьезневший архимаг, смеривший меня тяжелым взглядом, — … но раз в этой башне гостевал сам Эфирноэбаэль Зис Овершналь, мне незачем бороться с этим искушением. Ведите, волшебник Джо Тервинтер. Я принимаю ваше приглашение.

Технически, всё вышло замечательно, знакомство и совместная попойка, приправленная намеками на «зубастость», позволила архимагу устаканить в своей голове мой статус, что тут же привело к потеплению беседы. Всё-таки, одно дело молодой хер с горы, и другое — Мастер Гремлинов, временный декан, кореш (и родственник) Эфирноэбаэля в плюс к тому, что он уже обо мне знал. Это был, конечно, плюс. Минусом стало моё решение отдать Валеру Игорю, чтобы тот передал дитё офигевшей Наталис, которая пришла то ли пожрать, то ли потрахаться, поэтому Страдивариус Экзит Малинор несколько опух, услышав все эпитеты, которыми меня наградила обломавшаяся эльфийка.

Тем не менее, даже это получилось уложить в канву текущей «беседы» так, чтобы архимаг раскрыл свои карты без долгой прелюдии.

— Халил агд Браан в чем-то сильно похож на тебя, Тервинтер Джо, — объяснял архимаг, отложив кусок изрядно погрызенного ребра, — Он тоже башенный маг и, как оказалось, с целым ворохом козырей в рукаве. Только если ты, возможно по молодости, никак не лезешь в дела Гильдии, если не считать гремлинов, то этот восточник знает некоторые… неприятные вещи большой давности. Эти знания заставляют к нему прислушиваться некоторых уважаемых членов общества, что очень неудобно. Очень неудобно, Джо.

— И вы хотите… — задумчиво протянул я.

— Учитывая, какую бездну демонов ты свалил на всю Гильдию, — грызанув еще пару раз косточку, проговорил задумчиво архимаг, — Я думаю, что будет только правильно, если вы со стариком решите свои вопросы приватно так, чтобы неудобные знания последнего перестали иметь… смысл. В этом вопросе ты можешь рассчитывать на мою поддержку.

«Убей старого козла». Хорошее предложение, нужное и важное. Так вот как гадкий восточник настропалил Гильдию против меня. Старый добрый шантаж. А я-то думал, что он слил им мои доходы и дожидался, пока меня порвут на клочья.

— Я не знаю, где его искать.

— Вот в этом и проблема, — благостно покивал Страдивариус Экзит Малинор, культурно отпивая абсента, — Но давай начнем с того, что ты расскажешь мне, что знаешь. Мы попробуем взглянуть на ситуацию с моей позиции…

В чем разница между архимагом-библиотекарем типа Вермиллиона и таким мужиком, как мой гость? В том, господа мои, что могущество архимага Гильдии непредставимо выше. Не пошлое магическое, а куда более жизненное. Связи, опыт, деньги, задолженности, обязательства, дружба, влияние и компромат. Страдивариус был тем еще чудищем, которое сейчас оказалось со мной по одну сторону баррикад. Причем, прекрасно понимая, что укусить меня ради банального золота будет себе дороже.

Однако, архимаг не собирался подвергать себя риску, буквально «заказывая» неудобного ему волшебника.

— Халил агд Браан в последнее время не появляется в Мифкресте, — неторопливо говорил архимаг, которого не взяла даже пол-литра абсента, — Да и когда появлялся, вел себя очень тихо. Сейчас, когда началась шумиха, очень многие хотят задать ему неприятные вопросы невзирая на его, скажем так, знания, так что он где-то окопался. Затаился. Ты, Джо, предполагаешь, что он это сделал неподалеку от Багайзена, но площади к востоку от Дестады широки и обильны, а ресурсы мы привлечь не можем. В том числе и по твоей вине, но более потому, что нельзя насторожить старого гада сильнее. Он может начать… приносить неудобства. Однако, у меня есть идеи.

— Поделитесь?

— Конечно. Когда нальют.

Выцедив грамм двести горчайшего пойла как нектар, мой гость довольно прищурился, пощелкал языком, а затем заговорщицки, но очень уверенно начал:

— Можно вывести мага из башни, Тервинтер Джо, но нельзя вывести башню из мага. Это касается и всех остальных наших… направлений. Волшебник, проведя долгое время в привычной обстановке, будет стремиться в неё вернуться. Раз ты говоришь, что под тебя копают достаточно давно, то тебе не придется искать иголку в стогу сена. Нужно искать башню.

— Разве чужую башню можно занять? — удивился я, посылая магический импульс жаровне, на которой подогревалась наша закуска, — Вроде бы, если волшебник башни умирает, об этом тут же узнают в Мифкресте.

— Как будто это сложное волшебство! — пренебрежительно отмахнулся архимаг, — Ты, видимо, просто никогда не обращал внимания на эту тему! Этот вопрос мы сейчас обговорим. А вот защита башни…

Последнее, что я мог ожидать в этот день, так это мастер-класс по взлому стационарных защит от слегка выпившего архимага, которого, до этого момента, вполне справедливо опасался, но, видимо, взмыленный и замороченный Страдивариус Экзит Малинор, решивший, что ему головняка и без восточного пенсионера хватает, очень уж хотел закрыть вопрос топором по лбу. Никак не могу его винить, потому что идея, которую таки озвучила Трилиза Саммерс, для Гильдии Магов буквально революционная и… очень нужная. С одной стороны, заколдованные члены Совета будут работать, а не грести под себя ништяки, но с другой — на них нельзя будет подействовать со стороны. Живи мы в приличном человеческом обществе, это могло бы стать проблемой, но с точки зрения таких магов как мой собеседник, — всё отлично.

Архимагам нет нужды воздействовать на Гильдию через Совет, как орган. Их власть распространяется также, как и моё влияние, через золото, соблазн, страх и сомнение. Полностью автономная Гильдия будет им также удобна, как робот-пылесос. Дал команду и отдыхаешь.

— Велю прислать тебе пару интересных штуковин, — тем временем продолжал Страдивариус, — Когда-то, лет сто назад, я провел эксперимент, оплатив пятерке гремлинов материалы и прочие расходы. Поручил им задание собрать работающий необычный механизм. Они состряпали некий летающий аппаратус. Сам я им не пользовался, но в воздухе он держался уверенно. К тому же, в те же времена, я сочинил шлем для этого аппаратуса, позволяющий пилоту видеть, как в подзорной морской трубе. С твоим Талантом ты сможешь подлететь к любой башне возле Багайзена, и осмотреть её защиту, не насторожив последнюю!

— Если защита окажется слишком мощной или хитрой, может случиться такое, что башня… взорвется? — наивно поморгал я ресницами в сторону архимага.

Тот глубоко задумался, но потом ответил с намеком:

— Некоторые башенные маги увлекаются алхимией…

После того, как с ерундой было покончено, два серьезных волшебника перешли к обсуждению куда более интересных вещей. Страдивариус Экзит Малинор видел мой бизнес, он хотел в долю, но уже не просто за красивые глаза и нож у яиц. Архимаг предложил много интересного, свои связи, протекцию, новые рынки сбыта, притормозить события, творящиеся в Дестаде. Узнав про пшеничное изобилие Арастарбахена, возбудился, заявив, что Мифкрест с удовольствием будет закупать чистый спирт для алхимии из такого надежного источника.

Мы нашли общий язык. Прекрасный, многообещающий и деловой. Это с порядочным человеком сложно договориться, а два прожженных негодяя всегда смогут наладить диалог, найти точки соприкосновения, назначить невинные жертвы и обрести изобилие. Если «смазать» приятную беседу за интересной едой подарком в виде амулета суккубы второй версии, то архимаг, окончательно убежденный, что мутный молодой волшебник вовсе не планирует захватывать власть над Гильдией, а всего лишь скромно работает свою работу, мечтая к пенсии накопить на две-три экзотических тропических страны, станет окончательно дружелюбен и мил.

Кто классный? Мы классные.

Интерлюдия

— Нет.

— … нет? — почти с недоверием прошипел разгневанный старик, опираясь руками на стол и стараясь нависнуть над лицом собеседника в волшебном шаре.

— Нет, — спокойно и веско ответил ему тот, выглядящий как опытный хмурый воин в ладно пригнанной броне, — Напомню тебе твои же слова, Халил агд Браан. Ты сказал, что мы ни за что не справимся без помощи мага. Ты был прав. А теперь ты неожиданно желаешь, чтобы я бросил все наши силы на штурм его башни? Нет. Ни с тобой, ни, тем более, без тебя. Я уже штурмовал эту башню во времена, когда он был никем. Выходить на открытый бой с Мастером Гремлинов — самая большая тупость, которую только возможно придумать. До свидания.

Шар погас, связь оказалась в первый раз прервана не по инициативе мага, а он сам, сдавленно выдохнув, рухнул на стол, не выдержали трясущиеся от напряжения руки. Надолго старик там не задержался, ему пришлось свалиться на пол, тормозя свое падение как только возможно, а потом… потом ему предстояло долгое и мучительное возвращение на несвежую постель, воняющую застарелым потом.

Это заняло у мага почти час. После, он лежал на спине, хватая ртом воздух и моля всех богов и демонов даровать ему скорейшее расслабление, чтобы проклятая спина перестала болеть. Жить и хоть как-то колдовать он пока мог только в такой позиции, а осознание этого факта причиняло муки не меньшие, чем физическая боль и невозможность стоять.

Спасение было близко, всего-то надо спуститься на десяток метров вниз, зайти в телепортационный зал, отсыпать пяток золотых в чашу, а затем переместиться в любой город, где есть Мастер-алхимик! Еще немного золота, и вот, чудодейственная мазь возвращает могущественного мага в строй! И тогда…

Но нет. Халил агд Браан не смог бы пройти и пяти шагов, а спуск в телепортационный зал смог бы преодолеть только ползком! Невозможно! Позвать на помощь? Невозможно. Его власть и влияние держались на страхе перед его могуществом, если же «союзники» увидят его таким жалким — то зарежут как курицу. Из страха, ненависти, а может быть, из-за понимания, что пока маг ничего не сделал такого, что не сотворили бы они сами. Поэтому он лежит здесь, сокрушенный и раздавленный, как пострадавший от пробегавшего мальчишки жук.

Хотя… именно так и есть. До конца своих дней маг не забудет тот чудовищный пинок, которым низверг его враг… даже не заметивший, кого он пинает. Его снесли с пути, а затем, не одарив вторым взглядом, забрали парализованных девиц. Позор? Стыд? Бессилие? Ненависть? О да, сейчас они пожирают саму сущность Халила, изводя его настолько, что он только что дико сглупил, попытавшись отдать этому… Захребени приказ атаковать башню Джо Тервинтера!

Лежащий старик бурно дышал, не обращая внимания на подлетающие капельки слюны, падающие ему на лицо. Его мысли путались и рвались, негодование, ярость и, что уж там говорить, чистый страх, всё это ломало любые зачатки планов. Его враг, даже не так, его Враг — оказался вовсе не наивным везучим юношей, которому на руки свалилось невиданное богатство. Он оказался монстром.

Чудовищем.

Проломить искуснейшую внешнюю защиту надетой робы, зачарованной самим агд Брааном? В считанные дни превратить всю Гильдию Магов, весь город Мифкрест, в филиал дома для душевнобольных? Сделать его, Халила агд Браана, врагом всех магов, на которых он слегка надавил, чтобы похоронить в тюрьме одного волшебника⁈ Выжить после удара кинжалом от верного ученика?!!

Немыслимо!!

Зависть, негодование, растерянность. Старый маг самоотверженно работал, заставлял работать всех своих трех туповатых помощников, это приносило плоды, новые сведения, новые задачи. И… проблемы. Чем больше они узнавали, тем больше не понимали. Слухи заставляли тревожиться, новости вынуждали действовать очень неторопливо, осторожно и аккуратно. Те немногие действия, на которые они решились, привели совсем не к тому, что ожидалось.

Старик скрипнул зубами, пытаясь лечь на бок, но спина, этот бдительный зверь, тут же откликнулась таким спазмом, что волшебник взвыл, исправляя свою опрометчивость.

Дестада. Казалось бы, так просто. Корень всего богатства этого Джо. Отрежь его от неё, и юный волшебник начнет бегать по городу, пытаться понять и исправить. Вместо этого, он отправил барона Арастарбахена, который даже не доехал до места своего допроса. Провалившееся покушение насторожило юнца, но, вместо того чтобы спрятаться и дрожать, он полез к мэру. Истерику Зарда, лишившегося всех своих личных бумаг и записей, агд Браан даже не стал дослушивать, ему стало ясно, что пока мэр не получит компенсации за ночь пожара, он не будет прислушиваться к их просьбам.

Еще Халил планировал воспользоваться своими должниками из Пиджаха. Заставить несколько нобилей обвинить Джо перед Гильдией Магов во вмешательстве в их рассудок. Однако, подобное оказалось невозможным — в Пиджахе Джо значился святым Арахата, верховного бога страны, а Ахриз кар Махнуддиб, султан, его бывшим спутником.

Могущественный волшебник, интриган и повелитель судеб оказался сломленной одинокой собакой с перебитым хребтом, валяющейся посреди нигде, в жалкой конуре, недавно принадлежавшей тупой пародии на волшебника, растящей репу и считающей по ночам звезды. А теперь он, Халил, почти такой же. Без союзников, друзей, здоровья и нервов, совершенно не понимающий, что делать дальше.

«Надо рисковать», — понял Халил, — «Иного пути нет. Каждая секунда на счету, каждый миг».

Пока он лежит, его враг — ищет. Без волшебной помощи даже вся набранная наемничья армия ничего не сможет против искусного мага. Без золота и чужой поддержки, сам агд Браан станет лишь искалеченным стариком, испуганно сжавшимся на кровати. Его найдут, подвергнут суду, может, просто убьют. Походя, еще одним пинком ноги, способной проломить мастерскую защиту.

Нет, срочно нужно что-то делать!

Глаза могущественного мага вспыхнули, зуба со скрипом потерлись друг о друга, рот исказился в такой гримасе, что кожа на лице чуть не порвалась. Старческие руки вцепились в грязную простынь.

Полтора часа мучений, может быть два. Потеря сознания от боли. Немного слёз на досках пола. Та лужа? Это не слезы, это другое. Он уже не мог терпеть. Но всё уже позади. Сквозь муки, боль, осознание собственного бессилия, тяжкую борьбу со стулом и минуты отдыха на столе, измученное сознание старого мага обращается к волшебному шару.

Тот отвечает спустя пять минут.

— Опа! — удивляется жующая тупая рожа, в бороде которой полно не только крошек, но и кусочков пищи побольше, — Здорово, дед! Чего хотел? Что-то выглядишь ты не очень…

Если бы Халил агд Браан мог себе это позволить, то он бы порвал этого идиота на тысячу живущих кусочков, кровоточащих и умоляющих о смерти, как о желанной награде. Он бы низверг этого полузверя, выбил бы из него душу, а затем бы привязал её к отхожему месту для свиней! Однако, это лишь мечты, поэтому идиот по имени Богун слышит от мага следующее:

— Срочно пришли ко мне в башню… вашу шлюху. И её раба. Только их двоих.

— Слышь, мужик, — степенно ответил на это продолжающий жевать Хохмель, — А тот колдун плох. Ну, в смысле, башкой. Элька может с ним не управиться. Я ща кого-нибудь…

— Только! Их! Двоих! — каркнул с натугой в ответ маг, — Она справится! Присылай! Немедленно!!

— Ла-адно…

Шар затухает, а Халил, не выдержав напряжения, мешком валится на пол, крепко ушибившись в процессе и поймав настоящую симфонию боли от спины. Но он терпит, собираясь с силами.

Терпит.

Ни один человек не должен увидеть его слабость. Ни один. Но женщина… это другое. Женщину легко обмануть, легко зачаровать словами и обещаниями, легко подчинить тому цветку дурости и обмана, который она сама вырастит в своей голове, стоит лишь проронить туда семя. Глупое существо, конечно, но хотя бы принести ему лекарство, ведя на поводке своего обезумевшего прадеда-волшебника, Элизия сможет.

А потом… потом он, Халил агд Браан, всё исправит. Ничто еще не потеряно.

Ничто не забыто.

Глава 12 Ответный удар

— Ты подонок и эксплуататор! Варвар и садист! Как ты вообще посмел подобное сделать!

— Ничего сложного. Берешь суккубу, и используешь. Я сто раз так делал.

— На ребенке!!

— Он не пострадал, ты сама говорила.

— Я пострадала! — взвыла Лилит, — Я очень сильно пострадала!! За что⁈ Я была хорошей девочкой! Для тебя всю библиотеку Школы скопировала!

— Да? — приятно удивился я, — Вот молодец! Что хочешь в награду?

— Награду⁈ — суккуба аж подавилась очередным воплем, — Награду?!? За что⁈ За библиотеку или мальчика?

— Да кому нужен этот мальчик! Забудь, всё! Не было никакого мальчика! — помахал рукой я, — За библиотеку.

— Как не было?!! Как этого… твоего друида? О котором ты во сне говорил⁈

Меня, почему-то, продрала дрожь. Нелегкий жизненный путь, пройденный Джо, никогда не сталкивал его с друидами, если не считать нескольких выживших из ума стариков, проживающих в какой-нибудь чаще, но что-то подсказывало мне, что эту тему лучше не шевелить. Ну как подсказывало? Жутко вопило на уровне подсознания.

— Хочу тело с нормальной ёмкостью энергии! — тем временем заявила наглая суккуба, — Неограниченную ты мне всё равно не предоставишь, так хоть так!

— Угу-угу, — допив чай, покивал я, — А с кого ты эту энергию добывать будешь?

— С тебя, конечно же! — оптимизм из демоницы лучился так, что амулет чуть ли не подпрыгивал.

— В смысле, с меня? У тебя же один облик будет. Это мне не интересно. Подумай получше. Время у тебя есть, — обломал я жадную (но работящую) женщину, а затем вышел из кабинета, оставляя её в глубоких раздумьях.

Обмануть моего доппеля, работающего библиотекарем в Школе, никаких проблем нам не составило. Поддельный амулет, проинструктированный гремлин, отлучившийся доппель — это даже не схема, это банальная эксплуатация подвернувшихся под руку инструментов. Скопировать себе в память книгу для Лилит дело пары секунд, так что очень быстро и совершенно незаметно вся сокровищница знаний оказалась в моем распоряжении. Нужды мне в этом не было никакой, но Школа — это та еще паршивая овца, с неё хотя бы клочок шерсти.

Закурив трубку, я глубокомысленно уставился на собственный сад. Саженцы чувствовали себя замечательно, обещая личные сливы, яблоки и прочие ананасы уже через пару лет. Грядки с овощами и травами начали зарастать без твердой руки Араньи, а это уже никуда не годилось. Пришлось высвистывать Игоря и обучать его азам борьбы с сорняками. В процессе кракеновая метла выудила из земли крота, от чего я стал свидетелем зрелища, которое не совсем хотел наблюдать, но не смог остановиться. Когда измученное и потерявшее всяческую ориентацию животное было отпущено на свободу, из-за частокола, через который только что перелетел крот, раздался звонкий женский вопль, сочетающий в себе шок, трепет и яростную страсть немедленно отомстить.

— О, Наталис пришла, — меланхолично поведал я Игорю, — Как ты думаешь, кому достанется?

Правильно, мне. Какая здравомыслящая эльфийка будет связываться с существом, у которого так много сильных, ловких и бесстыжих щупалец?

В общем, немного страсти, чуть-чуть гонок наперегонки, крики, наполненные торжеством эмоций без малейших признаков интеллекта, чуть-чуть магии, несколько обещаний — и вот, ушибленная кротом дева извивается в моих объятиях, бубня о том, как она соскучилась. Я только собираюсь приступить к процессу умиротворения лиц остроухой национальности, как, подобно кроту, теряю ориентацию в пространстве и времени. Заодно и сознание.

…от подзатыльника.

Когда прихожу в себя, то вижу, как моя любовница и соседка сидит, наливая в фужеры изысканный и очень дорогой алкоголь (мой), а напротив неё восседает сама светлая богиня Лючия, навзрыд жалующаяся понимающей эльфийской моське о том, что некий подлец, негодяй, преступник и гад нажрался намедни с архимагом, совсем позабыв про доверенного ему ребенка.

— Вот не надо! — каркнул я, вздымая себя с пола, — Ребенок со мной был!

— Вы пили! И курили! И жрали!

— Еще и матерились, небось, — добавит вредным голосом Син Сауреаль, явно расстроенная коитусом интерруптусом, но, как и любое хитрожопое существо, тут же вставшая на сторону целой богини.

— Я делом занимался!

— Твои делишки тебе дороже сына?!?

— Да все с ним в порядке было!

Женщины. Самые натуральные астральные хищники, никогда не упускающие случая вцепиться зубами в уязвимое место. Даже если они сыты, умиротворены, оттраханы до отказывающихся работать ног — то просто запомнят. А потом припомнят. Культивация чувства вины является их хлебом, молоком, икрой и воздухом одновременно. Мы-то, конечно, понимаем, что все эти крики, вопли и обвинения — всего лишь попытка одновременно получить больше контроля и удовлетворить свою ненасытную жажду эмоций, но что мы можем сделать? Пагубная страсть к женщинам заставляет нас смиряться с пагубными страстями самих женщин…

— Это у меня-то пагубные страсти⁈ — возмутилась одна из самых светлых богинь этого мира.

— Ой, я что, вслух это сказал?

Ну вот теперь пора делать ноги. За имидж здесь рвут нещадно и ломают об колено. Может, даже буквально.

От божественного гнева убежал я ровно настолько, насколько мне позволили, а позволили мне это сделать прямо аж до выхода из башни. Вот там, да, поманив мнимой свободой и прижали к полу, громко обещая возмездие. Спас лихорадочный стук в дверь, за которой, отпущенный, но удерживаемый цепкой женской ручкой, я обнаружил рыжеволосую гоблиншу Умиллу Корнблюк, сильно беременную и слегка запыхавшуюся.

— Ты что, еще и ей ребенка сделал⁈ — гневно вопросила меня Лючия. У божественной блондинки аж глаза загорелись, азарт и сердитость резко стали переплавляться в истинный гнев.

— Нет, это не он! — тут же отмазала меня рыжая, а затем выпалила, — Джо! Тебе срочно нужно в Мифкрест, к Сорквурсту! Там такое! Такое!

— Это очень важно? — вредным тоном уточнила эльфийка, уже высовывающаяся из-за спины божественной блондинки и интимно дышащая той в шею.

— Невероятно важно! — выпучилась Умилла, трогательно придерживающаяся живот, — А еще я, кажется, рожаю!

Вот что значит «рыжая гоблинша». Ты ей платишь — и она на твоей стороне. Ну и, к тому же, Корнблюк понятия не имеет, что это за блондинка тут нарисовалась и карает её непосредственного начальника. Так что да, глазки пожалостливее, мордашку паникующую — и оп, Лючия отпускает виновного по всем статьям мужлана на волю, в пампасы, на очень важное дело!

Пронесло!

Впрочем, малейший намек на дурашливость у меня исчез, когда я увидел причину, по которой меня сдёрнули в город магов. Там, в тюрьме, я озадаченно вылупился сначала на пятерку довольных как слоны лепреконов, довольно потрепанных на вид, а затем — на сидящее в камере существо. Оно определенно было не в себе, бормотало под нос, что-то считало на трясущихся пальцах, было заросшим и откровенно неопрятным. Тем не менее, узнать его мне удалось без труда.

Дино Крэйвен.

…и он был в очень паршивом состоянии.

— Так, все со мной, — скомандовал я лепреконам, оглушая и усыпляя старика-декана под удивленные вопли наблюдающих надзирателей, — Срочно.

— Джо, ты не можешь просто так забрать его! — тут же возмутился Гомкворт Сорквурст, и пославший за мной Умиллу.

— Могу, — серьезно кивнул я ему, — Как декан Школы Магии. Жизнь и рассудок Крэйвена в большой опасности, только у меня есть средство ему быстро и безболезненно помочь.

— А этих почему забираешь⁈ — тут же возмутился старый гоблин, имея в виду лепреконов.

— А в чем их обвиняют? — поставил я друга в неловкое положение. Тому очень не хотелось оставаться без ответов, поэтому пришлось приглашать его к себе. Можно сейчас, можно через сутки, когда Дино станет лучше.

На этом и поладили.

Никто не ожидал, что я так быстро вернусь домой, так еще и в такой большой компании. Когда я, со стариком на руках, просайгачил на самый верх своей башни, из кухни выползли две слегка успокоившиеся и не очень трезвые мадам, чтобы выяснить для себя, какую еще это суку, стерву и нехорошую женщину их Джо таскает тут как принцессу. Поняв, что это всего лишь престарелый волшебник, они, успокоенно забубнив, ушли, а я…

— Что?!?!

— Надо, Лилит, надо!

— Мата Хари попроси!

— Она не готова к работе такой сложности.

— А мне все равно! Я не хочу играть ребенка для психопата! Я библиотекарь!

— Подумай о награде.

— Я сама не знаю, чего хочу! Всё так неожиданно!

— Да ты работу сделай сначала! — не сдержавшись, рявкнул я, — Потом думай! Притвориться, блин, ребенком, нуждающимся в помощи! Тебе должно быть раз плюнуть!

— … ла-аадно.

Женщины. Почему с ними так сложно? Ну ладно Наталис, да, получить кротом ни за что — это, блин, обидно, но остальные-то? Всё с Валерой было в порядке, он даже улыбался, когда с ним Игорь играл. А эта бездельница энергетическая то вообще хочет всё и сразу, прямо Шайн номер два, то ничего не хочет, ибо не придумала. Почему с пацанами всё просто? Сейчас я лепреконов опрошу, налью, отблагодарю — и уйдут довольные в Пазантраз!

История, рассказанная волшебными карликами, оказалась незамысловатой. Они, прячась под иллюзиями, обделывали свои делишки в Дестаде, а свободное время проводили вблизи от лавки Мойры, как у единственного места в городе, где можно подзарядиться упорядоченным волшебством. Тут-то они и заметили подозрительную девку, пытающуюся попасть в лавку и бурчащую себе под нос что-то насчет денег и их экономии. Дернув пару раз запертую дверь, девушка выругалась по-черному, пообещала вслух содрать с кого-то все расходы и поспешила к башне волшебника, копаясь в кошеле на поясе. Лепреконы решили проследить за ней… и были атакованы прямо у башни орущим безумным оборванцем, умудрившимся вспышкой неожиданной магии развеять с них иллюзии.

Девка успела удрать, а оборванца они схватили и приволокли в Мифкрест, надеясь узнать побольше про этого сумасшедшего волшебника. Ну а дальше всё понятно.

— Опишите мне эту девку, — попросил я, доставая мешочек с золотыми монетами, — В подробностях…

Оказалось, что среди подробностей, уже натолкнувших меня на нужные мысли и догадки, было еще и имя, которое орал атакующий Крэйвен.

Элизия.

Вот те раз. Вот те, бабушка, и Юрьев день. Как эта падшая женщина могла заново захомутать Дино, мы же на неё гиас повесили. Это сложнейшая магия, буквально вплетающаяся в душу… Да и была она в последний раз у черта на куличиках, в компа… оу.

Оу.

А вот тут уже рисуется совсем другая картина. Богун Хохмель, этот, с дурацкой фамилией Захребени, да и сама Элизия, та еще прошмандовка. Но я их видел в компании пары весьма тревожных эльфов… пока дрался в дорожной пыли с третьим тревожным эльфом. Вот и думай сейчас, какого курицына сына они забыли в Дестаде. По мою душу приперлись?

…выходит, что так, решил я. Нужен Дино, он сможет прояснить обстановку, хотя вряд ли я узнаю от него, за что с Элизии лон Элебалы сняли гиас. Кроме них было некому.

— Даже и не думай, — заявила мне Лилит, лежащая на груди у исхудавшего мага, которого я отнес к себе домой и поручил заботам его гоблинов, сразу же приглашенных мной погостить, — Тут всё очень и очень плохо. Если ты меня сейчас снимешь, он просто умрёт. Он даже говорить почти разучился.

Дариа всхлипнула, вытирая слезы, а Согоз, её муж, утешительно обнял гоблиншу за плечи, с надеждой посматривая на меня. Кивнув им и наказав всем троим бдить за пострадавшим магом, я ушел в Школу Магии, делиться новостями. Делиться там оказалось не с кем, из живых присутствовал один Шайн, так что я, пожав плечами, поделился с ним. Кот, внимательно выслушав о моих приключениях, высказал облегчение, что провел всё это время здесь, в тепле и безопасности, а затем неожиданно добавил:

— Ставлю своё левое яйцо на то, что мы чем-то достали того восточного старика. Он пришёл мстить тебе, нашёл трех долбоклюев, они объединились, поработили старого придурка, а потом гоняли через него бабло для своей сраной армии. Если просто спрятаться…

— Мыслишь правильно, — задумчиво пробормотал я, — только вот Дино совсем плох. Когда его схватили, он явно был не в том состоянии, чтобы иметь возможность заносить деньги в банк или снимать их оттуда. Бабки могут быть у восточника…

— У того самого, на которого сейчас зуб у половины Гильдии и даже одного архимага? — ухмыльнулся Шайн, — Так расскажи им о своих подозрениях. Авось что выгорит.

— Хорошая мысль, — кивнул я, — Тем более, что повод есть.

Страдивариус Экзит Малинор сам выразил уверенность, что Халил агд Браан грохнул башенного мага неподалеку от Багайзена, чтобы устроить себе из его башни временную резиденцию. Мы вполне можем превентивно подать на козла в розыск, а может быть, даже арестовать его счета!

Этим я и занялся немедленно, что получилось очень даже быстро. Видимо, архимаг, впечатленный нашей беседой, отдал приказ своим слугам, так что меня без проволочек допустили в резиденцию Малинора. Там, в окружении роскоши и сложнейшего волшебства, два достойнейших джентльмена за чашкой прекрасного кофе быстренько состряпали фальшивое, но очень убедительное обвинение старого вредного пердуна.

— Но этого мало, — доверительно сообщил мне архимаг, — Поверь мне на слово. Тебе срочно нужно подкрепить этот документ чем-то повесомее, иначе арест снимут через пару дней. Есть идеи?

— Есть, — кивнул я, — У меня в Пиджахе подвязки, там наверняка найдется какая-нибудь грязь на эту старую скотину.

— Серьезные подвязки? — поднял бровь мой собеседник, глядя на меня с интересом.

— Ага, султан тамошний, — задумчиво покивал я.

— Гм, — удивился Страдивариус, — А со своим рикзалийским королем ты еще дел не ведешь, башенный маг?

— Нет, он слишком жадный. После найма моего ученика на убийство дракона, мои пути с Харсом Третьим разошлись.

— … ученика…?

Пришлось сидеть и рассказывать эту офигительную историю благодарному слушателю. Вот чем-то нравятся мне все эти ваши архимаги. Они, знаете ли, полезные и дружелюбные ребята для тех, кто сам полезен, опасен и дружелюбен. Другим как-то не очень, а вот мне норм!

— Только не забудь, — на прощание решил дать хороший совет гостеприимный хозяин, — В Пиджахе ненавидят магов. Постарайся быть осторожнее, партнер.

— А я туда не как маг приду, мастер Страдивариус.

— А как кто?

— Ну, как местный святой. Есть у меня там должность…

Удивить архимага — бесценно. Удивить до абсолютно русского выражения лица — опасно. За манадрим с подобным воспоминанием меня бы убили лопатой и закопали бы в погребе. Просто за наличие подобного.

Что сказать? Теперь меня в этом доме уважают немножко больше. И, кажется, побаиваются.

Вернувшись домой, я обнаружил там покой, порядок, гоблинскую чету Крэйвена, ужинающую на кухне и эльфийку в своей постели. Пьяную до изумления, но спокойную, потому что спящую. Это было несколько не в моих планах, но, поразмыслив пару минут, я понял, что так будет даже лучше. Воинственно шмыгнув носом, старина Джо приступил к реализации плана «Жэ», который стал сплавом плана «Б» с планом «К». Проще говоря, путем нехитрых манипуляций и некоторых перемещений, я добыл себе готовое седло, застоявшегося лося (дикого, но симпатичного), плюс уже готовую эльфийку.

Собрав это всё в одну конструкцию, я переместился в Пиджах, в славный город Раманапур, где правит мой добрый друг Ахриз кар Махнуддиб. Здесь очень не любили магов, так что на выходе из башни стоял мощный таможенный пост с кучей стражников, оснащенных развеивающими магию амулетами. Правда, при виде меня, лося и свисающей с последнего эльфийки, никто не стал хвататься за амулеты, а все дружно побахались на колени, поминая имя бога Арахата, немилость судьбы, кары и анальные трещины.

— Ага, меня здесь помнят! — обрадовался я.

Кто-то тоскливо взвыл, вынудив лося начать судорожно оглядываться. Животное, конечно, не очень отличало сейчас реальность от галлюцинаций, трава у эльфийки хранилась хорошая, но, на всякий случай, я наложил на рогатого успокаивающее заклинание перед тем, как повел его, в окружении стражников, в султанский дворец. Конвой был замечательным, с места снялся вообще весь этот таможенный пост вместе капитаном. Они, кажется, даже стационарную маленькую баллисту хотели с собой взять, но не успели отодрать.

Мы спешили оказать своё почтение блистательному султану.

…Наталис Син Сауреаль, сильно взволнованная предстоящим событием (нет), так даже похрапывала с присвистом, заставляя лося фыркать и дёргать шкурой.

///

Ахриз кар Махнуддиб, совершенно справедливо прозванный в народе Бесстрашным, едва сдержал вопль ужаса, когда до его сознания, размякшего в неторопливой беседе с главами родов, дошли слова распростершегося перед Великим Диваном стражника. Никак не ожидая подобного в этот погожий день, султан, застывший на несколько секунд, призвал всё своё самообладание, весь опыт битв, позволивший ему по праву занять трон, когда-то принадлежавший его отцу. Он встал на негнущихся ногах, простёр вперед руку и громовым голосом провозгласил:

— Немедленно пригласить святого ко мне!

Что это стоило бывшему скромному затворнику Раваджи? Ох, наверное, всего. Вся его суть, сокрушенная чудовищным известием, трепетала и пыталась спрятаться в пятки, но вскормленный властью и борьбой имидж, послуживший сейчас стальным каркасом, с честью исполнил свой долг до конца, явив Ахриза истинным владыкой! Тем не менее, когда он, двигаясь чуть скованно, сел назад, внутри у него разразилась настоящая буря эмоций!

Ахриз кар Махнуддиб не боялся никого и ничего, ни демонов, ни шайтанов, ни богов… но почему? Потому что когда-то ему пришлось провести какое-то время с волшебником по имени Джо. За это время принцу было явлено такое, с ним проделывали такое, что страх, как явление полностью… нет, не покинул молодого человека. Он сосредоточился на одной персоне.

И сейчас она шла сюда, причем не одна, а со знаменитой эльфийкой, которая где-то обзавелась причудливым и страшным ездовым зверем.

Когда двери зала в очередной раз распахнулись и чудовище, выглядящее как сухощавый молодой человек с тенями вокруг глаз, вступило под своды покоев Великого Дивана, Ахриз чуть не умер. Каким образом ему удалось снова встать и при всех присутствующих торжественно и велеречиво поприветствовать «святого от Арахата» не смог бы сказать никто, особенно он. Как это получилось? В чем секрет? Может быть, в том, что принц Ахриз кар Махнуддиб давным-давно умер в далекой стране от сердечного приступа, а здесь есть лишь султан, которому умирать нельзя? Или, хотя бы, надо пасть с честью и достоинством?

Последнее было бы наиболее верным!

От Джо можно было ожидать чего угодно, это султан понимал прекрасно. Чумы, смерти, снега… да чего угодно! Он знал, что с этим не получится бороться. Стоящий перед его придворными волшебник, что-то говорящий им и Ахризу с фальшиво почтительным видом, был настоящей стихией, которой плевать на жалкие человеческие усилия…

Однако, когда шум бешено бьющегося сердца в ушах немного утих, султан с величайшим изумлением уловил суть беседы, которую вели с Джо оживившиеся и радостно сверкающие глазами главы родов. Да и остальные, присутствующие в этом зале, выглядели отнюдь не испуганными! А старый визирь, доставшийся Ахризу от своего покойного отца, даже осмелился начать трогать край халата повелителя, с ярко выраженной надеждой, что султан активнее поучаствует в идущем разговоре!

…что? Какой-то башенный маг? Колдун? Халил агд Браан? Едва знакомое имя. Вроде бы так звали некоего вора, клады и склады которого нашли верные Ахризу люди. Помнится, там было много неправедно нажитого добра!

Что? Это, оказывается, не всё? В смысле не добро, а преступления волшебника?

Настолько не всё⁈

Настолько?!?

О, Арахат!

— Созвать писцов! — снова прогремел голос султана, к которому возвращались жизнь, здравый смысл и надежда, что он и его страна переживут этот визит святого, — Прекратить речи до их прибытия! Создать очередности! Мы будем делать всё правильно! Предоставьте моему другу лучшие покои!

Несмотря на страх и замешательство, Ахриз кар Махнуддиб ни на один день не забывал, кто подарил ему его милую Алию, женщину-из-амулета, которую султан не променял бы и на тысячу других красавиц. Кроме этого, здраво рассудив, владыка понял, что может отделаться от «святого» очень малой кровью. Покоев для этого не жалко.

…да он бы и Диван отдал!

Глава 13 Во все тяжкие

Эльфийки, полные печали, обняв лося, на Джо кричали…

Нет, никогда не пойму женщин. Они разговаривают с тобой ртом, упоминают, что что-то хотят. Ты их радуешь исполнением этих желаний. Скучно? Вот тебе суета в Дестаде. С балом облом пока? Вот тебе поездка в экзотическую страну, знакомство с её правителем, родная лосиная душа рядом, чтобы не заблудиться в местных искушениях. Что значит «не так»? Откуда эти уточнения?

Почему так поздно…?

Отдельным плюсом является то, что претензии излагаются в форме тренировки волшебников повышенной сложности. Отбивать и уклоняться от феерии боевых заклинаний, изрыгаемых злой как собака перворожденной, очень сложно, зато прекрасно тренирует мои рефлексы. Да и вообще, общение с местным бомондом, очень неторопливым, велеречивым, коварным и льстивым, здорово утомляет разум. А тут простое и прямое эльфийское ультранасилие в роскошном бассейне. Прекрасная зарядка.

— Я всё дяде расскажу! — в ход были пущены совсем уж запрещенные приемы.

— Про манадрим забыла? — я в них, как бы, тоже не дурак.

— Ничего! Он поймет и простит! — Наталис прогрессирует лошадиными темпами, когда зла до потери пульса, — Я плакать буду!

— Кум тебя осудит и бросит за такую подлость!

— С ним я помирюсь, а вот тебе уже будет всё равно! Эльдарин из тебя вешалку сделает! Для трусов! В спальне тебя поставлю!

— … и я буду долгими столетиями наблюдать за тем, как унылыми однообразными вечерами ты плачешь в подушку. Трусы на мне будут плесневеть и покрываться пылью…

Увы для Наталис Син Сауреаль, она была, всё-таки, не настоящей женщиной, а лесной и наивной, поэтому, вместо того чтобы неистово рваться к тому, чтобы оставить за собой последнее слово любой ценой, она умела думать и обладала даже критическим мышлением. Такой аргумент ей пришлось воспринимать серьезно, за большой чашей свежего шербета, чья зашкаливающая сладость всё-таки примирила эльфийку с тем, что её пьяную и бессознательную, перенесли на другой конец земли, но (!) хотя бы не показали султану и всему его двору, пока она была без сознания. Если выражаться культурно.

Такой акт эльфолюбия и гендерного уважения с моей стороны вопиял о необходимости проявить снисхождение. Ну и понимание, что вот он я, стою здоровый и трезвый, а несчастная девушка болеет с бодуна, устала и уже изрядно потратила свои резервы на попытки меня уконтрапупить.

Ну, так я подумал, но тут во влажном воздухе прекрасного зала с бассейном прозвучал вопрос:

— Зачем ты меня вообще сюда притащил⁈

Дети, знайте, честность — лучшая политика. Совершенно ни к чему обманывать того, с кем ты намерен провести еще много счастливых часов секса и лет жизни. Это плохая инвестиция и плохое решение. Нужно всегда быть откровенным. Только тут необходимо еще учитывать и то, что, говоря правду, вы отнюдь не гарантируете тем самым лучшего исхода событий. Политика — это всегда сложно.

— Ну мы тут в прошлый раз вместе были, вот я и подумал, что с тобой меня быстрее узнают.

Глаза прекрасной девы сверкнули, зубки оскалились, второе дыхание открылось. Наступил следующий раунд смертельной битвы.

И что вы думаете? Мне пришлось потом самому делать массаж этому длинноухому существу, после того как у неё свело ногу, и оно брякнулось в воду! Наверное, подобная сцена может описать отношения между мужчинами и женщинами лучше, чем любая другая.

Увы, всё хорошее быстро кончается, так что мне пришлось возвращаться в ту часть дворца, в которой знать Пиджаха непрерывно кляузничала на старого волшебника, оказавшегося тем еще нехорошим гомосексуалистом. Говорить открыто придворные, ясен перец, не собирались ни под каким предлогом, но вот поклясться с помощью магической клятвы о том, что получали те или иные угрозы от Халила агд Браана, клялись. Только вот потом их ждали султанские дознаватели… где беседы приобретали затяжной характер. Упускать возможность слегка помять пузцо своим подданным Ахриз не собирался, а подгонять его людей я посчитал крайне невежливым.

Наоборот, ценя беспроблемное течение процесса, я как мог, повышал акции текущего султана (в смысле живого). Ходил между особо важных бородатых мужиков, пил с ними из малюсеньких чашечек озверело крепкий кофе, желал всяких благ и много процветания, выслушивал очень робкие жалобы на то, что с последним обновлением правил Арахата женщины и прочие наложницы начали отбиваться от рук, обещал доставить эти сведенья напрямую «боссу». От последнего благородных старцев неиллюзорно передергивало, видимо потому, что как бог, Арахат вовсе не славился пониманием, а наказание у него было одно — отлучение от рая.

— Не нужно, не нужно ничего говорить… — испуганно шептали убеленные сединами благородные мужи.

— Не волнуйтесь, уважаемые, я вас упоминать не буду. Просто нажалуюсь на баб… — заговорщицки подмигивал я в ответ, получая от отпетых магоненавистников взоры, исполненные обожания, уважения и дружелюбия.

Хорошо, что Наталис сейчас с лосем, иначе б вообще б убила. Ну, постаралась бы.

Через пять дней мы были с почестями и чуть ли не фанфарами переправлены назад, в Мифкрест. Когда её эльфейшество отошло от бодуна, то оказалось окружено восточной роскошью, элитными услугами массажисток, опытнейших бариста, великолепных портних и бесконечно услужливых других человеков, которые устроили Наталис и её лосю рай на земле по опции «всё включено и оплачивается султаном». У меня под конец даже создалось впечатление, что она думает выскочить за Ахриза замуж, но опытный парень избегал нас всеми возможными способами, трусливо поливая издали похвалами и вслух гордясь знакомством с таким замечательным мной. Лосю тоже сделали зашибись, по крайней мере, возвращался он умытым, причесанным, свежим и с копытами, покрытыми помадой. Нет, их не целовали, просто смазали.

Увы, никакого особого триумфа моё возвращение не вызвало. Папаша Корнблюк лишь хищно выхватил у меня из рук кипу собранных кляуз, мрачно глянул давно не высыпающимися глазами, а затем яростно зарылся в документы. По текущему положению вещей меня просвещала его дочь. Не то, чтобы ей сильно хотелось…

— Джо!! Уходи!!! Я тут рожаю!!!

— Спокойно, Умилла! Вот Наталис, она поможет, всё будет хорошо! А значит, ты можешь ответить на пару вопросов…

— Уберите его отсюда!!!

— Каждой медсестре по золотому, и я остаюсь!

— Сволочь!!!

— Умилла, не отлынивай!

— Я в отпуске!!!

Говорю же, женщины. Вечно они пытаются что-нибудь учудить. А потом еще и жалуются, что, когда ты, развязав их законного мужа, спаиваешь того в соседней таверне. А нафиг он тут нужен, я Наталис привел!

С этим гоблином, то есть мужем Умиллы, мы как-то пересекались. Я использовал его тело, чтобы отпугнуть преследующих меня фей, а затем еще показал иллюзию этого самого тела всему городу. Теперь нужно было хотя бы проставиться в знак извинения, а потом долго слушать жалобы этого неплохого парня на то, что после того, как весь Мифкрест видел его иллюзию в голом виде, проходу от гоблинш мужику просто нет. Домогаются!

— Переезжайте в Пазантраз, — посоветовал я ему, — Вас там не знают… да и жена дома будет чаще.

Вернувшись домой, я осведомился о здоровье продолжающего спать Крэйвена. С некоторым сомнением в голосе, Лилит доложила, что определенные улучшения есть, даже серьезные, но на любое возвращение в реальность Дино пока реагирует устойчивой и очень сильной истерикой. В общем, не мешайте, мы работаем, Согоз и Дариа сильно помогают.

Кивнув в ответ на это, я отправился отдыхать. Со следующего дня мне нужно было переезжать в Дестаду доппелем и, скорее всего, далеко не на один день. Требовалось держать руку на пульсе бизнеса, продолжающего страдать от местных властей, а заодно тщательно присмотреться к телодвижениям вокруг города Багайзена. К тому же, мне уже доставили шлем и летательный аппарат. Игнорировать шанс грохнуть старого Халила до того, как его грохнут оставшиеся без денег друзья, я не хотел.

Старик уже показал себя в сто раз опаснее, чем вся эта троица полудурков, а с его злопамятностью не было и шанса, что он от меня отстанет. Такая зараза будет цепляться до последнего, хрен знает что еще придумав в процессе!

С такими мыслями, сунув за пазуху Шайна-младшего, я и… уткнулся в выпяченную вперед грудь Мойры Эпплублум, упершей руки в боки и смотрящей на меня с видом сварливой жены.

— Я отправляюсь с тобой! — заявила она.

— Ты что, с дуба рухнула? — поинтересовался я довольно искренне, — Либо арестуют, либо поймают наемники. Ты видела, что они с Дино сделали?

— Ты меня защитишь! — выдвинула, с видом тотальной уверенности в себе, предложение блондинка.

— Гм. Если ответишь на вопрос, зачем мне это делать — защищу, — уставший от споров с женщинами, поставил я одну из них в абсолютно безвыходное положение.

— Что значит «зачем»⁈ — на меня захлопали белесыми ресницами, — Мы же друзья! Я тебе там нужна! Так что изволь…

— Нет, Мойра, не изволю! — перебил я девушку, — Прекращай паясничать. Хочешь вернуться в Дестаду, выйдя из моей башни — будь добра принять последствия. Рисковать шкурой ради твоего мелочного клоунства с местными аристократами я не собираюсь. Я иду туда исправлять мои дела. Когда станет безопасно, мы тебе ска…

— Да тебе всегда на меня плевать было! — взвилась девушка, потрясая руками, — Всегда! Ты всегда-всегда-всегда относился ко мне… да никак не относился!!

— Ну да, — подумав, согласился я, — А чё? Ты же ничего не сделала.

— Ну да, куда уж мне до вас! — рявкнула блондинка, выметаясь с этажа, — Куда уж!!

Говорю же, женщины странные. Чего приходила? Чего хотела? Почему не подумала?

— Дурак ты, — скажет мне на прощание эльфийка (хотя какое прощание, тело-то основное — в ванне, с Игорем!), — Она обиделась, что ты её в Пиджах с нами не взял…

— А на кой хрен она мне там бы понадобилась? — осведомился я, но ответа не получил, только взгляд, наполненный снисходительного сожаления и тщательно запрятанного женского торжества.

Угу, точно. Снимите с ноги лапоть и расскажите ему, какие мужики тупые. Ежу даже ясно (опять ёж!), что Мойра, как и любая нормальная баба, сейчас ощущает, что из-под её ног выбили всю почву. Соответственно, как и любая нормальная баба, она ищет точку стабильности, то есть мужика. Подсознательно, разумеется. Из кандидатов один я. То есть, либо отчаянно «дружить» со мной так, чтобы я не понял, либо лезть в камин, брать там горсть пепла, лететь с ним в Арастарбахен, и посыпать себе голову перед Оззом, каясь и винясь. Ладно бы только это, если бы была гарантия, что наш Освальд не пошлёт свою бывшую нахер со свистом (а он пошлёт, тут к бабке не ходи и ежа не спрашивай). Так что остается нашей никому не нужной и полностью зависимой от Пазантраза красавице?

Правильно, снимать штаны и бегать, нарушая ошибки и делая осложнения, потому что она больше не может ни-че-го. Друзей нет, знакомых нет, связи в Дестаде совершенно бесполезны, так как на девочку ополчился мэр, а её единственный защитник смотрит на неё как на чемодан без ручки. Мол, сиди лежи, без тебя разберемся, твоё дело малое.

Не понимаем. Всё мы, мужики, понимаем. Просто мы слишком добрые, чтобы вслух это говорить, унижая тем самым аж до щелчка.

Добравшись до конспиративной квартиры, я поздравил себя с тем, что как следует замаскировался. В городе было полно суровых небритых мужиков, прячущих под плащами дубинки и короткие мечи. Эти люди ходили по улицам, заглядывали в чужие лица, ругались и пугали детей. Особенно их много было у башни мага и у лавки Мойры, да еще и вперемешку со стражей, что наводило на некоторые размышления. Вдаваться в подробности тогда мне было незачем, надо было делать ноги, а вот дома, в уюте и тепле, за кружечкой кофе — совсем другое дело.

У нас был Крэйвен и счета Халила агд Браана оказались арестованы, теперь уже — надежней некуда. За вмешательство в политику Пиджаха старика съедят с какашками, причем не один раз. Теперь у Горбыля, кем бы он ни был, нет денег, чтобы платить наемникам, или же, эти деньги скоро кончатся. Пусть даже эта армия в мою сторону и пукнуть не пукнула, но определенно могла бы. Шансы, что изначальная задумка злодеев распадётся за недостатком финансирования, были вполне велики. Однако…

— Это совершенно ничего не меняет в стратегическом плане! — выдал Шайн-младший, только что вылизавший себе зад, — Они поменяют дислокацию, станут более непредсказуемы. А старик как прятался, так и будет прятаться. Никто его искать специально не будет, всей Гильдии сейчас не до этого.

— Устами котёнка глаголит истина, — согласно кивнул я, — Даже несмотря на то, что ты сейчас делал этим ртом.

— Эй!

— Атаковать надо сейчас, пока они заняты и пытаются исправить положение. А для этого нам понадобится помощь одного реально крутого перца.

— Это какого? — прищурился мелкий безобразник.

— Меня. Точнее, нас.

Наличные силы — один оригинал, один самостоятельный доппель, один клон. То есть, два живых Джо, один из которых умеет пользоваться магией, одно бессознательное тело с резервом, похожим на резерв волшебника. Один летательный аппарат со шлемом, имеющим встроенные увеличительные стекла. Ну и дополнительные силы в виде Наталис, лосей, других добровольцев…

— Думаешь, тебе дадут смыться из Школы?

— Думаю, Дино очухается, как только Лилит начнет ему давить на мозги необходимостью заботиться о детях. Так что не паримся, готовим массовую атаку. Кстати, ты же у нас тоже многоразовый…

— Даже и не думай! — насупился котёнок.

— Ладно, останешься не при делах! — отмахнулся я, чтобы тут же вызвать протестующий мяв.

Операция «Зажмурим старость» началась быстро, как и любая годная импровизация. Школа, где взмыленный ректор, услышав о скором возвращении вполне живого Крэйвена, улыбнулся всем своим измученным лицом, изъятие клона, инструктаж для Кума и Шайна, напутствие подрастающему поколению в виде «ведите себя хорошо или я вернусь так, что живые позавидуют мертвым», ответное «орднунг муст зейн!» от всего коллектива, и вот, я уже дома.

Что я тут делаю? Режу свои тапки и фарширую полученными обрывками клона. В смысле живьем фарширую, не подумайте. Да, дело грязное и вообще фу, но есть такое слово — «надо»! Мне очень надо гарантированно прибить Халила агд Браана, потому что я, как никто другой в этом мире, понимаю всю трагедию внезапной смерти от шила в почке. Если б у меня было время, я бы еще раз (в который раз) наведался бы к старушке Лонкабль домой и узнал бы из её архива Причуды и Талант этого старого мерзавца, но времени нет, поэтому мы просто берем мухобойку побольше…

Так, клон готов, доппель под присмотром двух гремлинов осваивает летающий «аппаратус», больше всего похожий на одноместный вертолет для того, кому надо только взлететь, но не приземляться, а я сам мучаю Шайна-младшего, накладывая на него парочку весьма специализированных заклинаний, которые котёнок сможет активировать сам. Их еще придётся замаскировать, но это ничего. Главное — время, время, время!

— Готов? — осведомился я у самого себя, но лишенного магии.

— Не особо, — хмыкнул доппель, — Эта тарантайка бодрая, но очень хлипкая. Ладно, куда уж деваться. Что мне делать после того, как я его найду и сообщу вам?

— Выжить! — отрубил я, — И, возможно, быть готовым спасать меня.

— Ничего себе у тебя запросы, — качнула головой моя копия, — Ладно, попробуем. Спасибо хоть не приказал идти на таран и взрываться…

— Ты охренел? Ты представляешь, сколько ты стоишь?!? Это котята — бесплатные!

— Ладно, прорвемся, — улыбнулся я сам себе, — Знаю, что тебе предстоит — и очень рад, что не узнаю это лично!

— Сволочь.

— Мы с тобой одной крови, ты и я!

Что он имел в виду я знал прекрасно, но вот познал лишь только после того, как спрятав настоящее тело неподалеку от Багайзена, переместил сознание в клона.

— Офи-геть… — прохрипел, чувствуя себя фаршированной индейкой. Наполняющие кишечник обрывки толстого пергамента вызывали очень сложные и крайне малоприятные ощущения.

— Терпи казак, атаманом будешь! — подбодрила меня кошачья морда, уже по привычке забравшаяся под рубаху.

— Да в жопу такую жизнь! — застонал я, ковыляя к лестнице, — Зачем я вообще занес клона на третий этаж⁈

— Сам дурак!

Первая часть плана была простой как три копейки. Вот рыжий Джо без всяких теней под глазами, одетый в простую одежду горожанина, выходит из башни мага в Дестаде. Вот охреневшие от его появления наемники числом едва ли не в два десятка кидаются на бедолагу всем скопом, при моральной поддержке стражи порядка. Рыжий панически кричит, что-то пытается колдовать, пухает и пыхает, но быстро получает несколько раз дубинкой по голове, от чего томно теряет сознание, а у него под рубашкой шевелится паникующий котёнок, которого тут же оттуда выдёргивают.

…и я с невиданным облегчением переношусь в своё натуральное тело, куда лучше замаскированное в потрепанный кожаный доспех, снабженное мечом-кошкодером и котомкой с остатками провизии. Можно идти в Багайзен.

Вторая часть куда сложнее. Имея люфт времени, пока «бессознательного меня» тащат к Халилу агд Браану, я собираюсь выяснить, что происходит в этом милом городе, кто рулит парадом, и чем сейчас занят. Попутно доппель на винтокрылой смерть-машине для меня ищет логово нашего пенсионера. Подумать только, я ведь мог его прибить вторым пинком, если бы знал тогда, что за дед нарисовался на моем жизненном пути к спасаемым барышням…

Так, что тут у нас? Натуральный оккупированный городок, но дисциплина на уровне, а вот местные жители очень запуганы и чуть ли сами не ходят строем. Тем не менее, лавки открыты, из трубы булочной идёт дым, а подводы с бочками споро разгружаются у трактира. Туда-то я и наведаюсь, всё дороги мира, как говорится, ведут в трактир.

///

Халил агд Браан сходил с ума и беспокойства в башне уже четвертый день, как неожиданно получил весточку о том, что захвачен один интересный волшебник, замаскировавшийся под рыжего. Сердце старого мага еле выдержало эту новость — уж больно непростыми выдались последние дни. Очень и очень непростыми.

За один день они потеряли раба белокурой шлюхи, как и доступ к счетам восточного мага. Раз, и всё.

Это была катастрофа. Ответных ударов такой мощи никто не ожидал от молодого, да чего там, юного башенного мага. Сильных, точных, бьющих по самым уязвимым местам. Они буквально застали Халила без штанов, когда ему намазывали зельем поясницу. Именно за нанесенное (и принесенное) зелье он пообещал Элизии, что никому не расскажет о том, что она сунулась за лекарством сначала в Дестаду, планируя попробовать поймать некую Мойру… Но что дальше?

Наемники у стен башни требуют у агд Браана доступ к их финансам, а как его получить обратно? Только через Мифкрест, а там восточного мага не пощадят. Конечно, он отговорился тем, что как только выздоровеет, то привезет золото из Пиджаха, он даже дал магическую клятву, уверенный, что сможет выполнить подобное, но что дальше? Доверие, страх и уважение — всё это полетело в бездну, когда этот проклятый Джо нанес свой удар!

И вот, его везут сюда. Связанного, оглушенного, опоенного каким-то сонным зельем. Шанс всё вернуть, шанс отыграться, шанс преумножить!

Надежда подпитывала старика с такой мощью, что он чуть было не подпрыгивал, возводя всё новые и новые каскады анализирующих заклинаний для желанного гостя. Волшебник, совершенно справедливо опасаясь ловушки, готовился к приему гостя так, как будто ему везли не бездыханное тело, а архимаг, в полном боевом облачении, шёл штурмовать его башню.

Но ничего не случилось. Отряд, привезший пойманного, переговорил с теми из наемников, что караулили возле башни, а затем рыжеволосое тело внесли внутрь, опасливо озираясь по сторонам. Боевая магия, пробужденная Халилом агд Брааном, гудела в воздухе, обещая неминуемую смерть тому, кто позарится на безопасность старого мага, уже протянувшего сухую длань к одному из наемников, в кулаке которого моргал глазами маленький котёнок.

— Давайте его сюда! — с натугой пробормотал старик, удерживающий под сотню разнообразных заклинаний, направленных на лежащего на полу рыжеволосого юношу, — А теперь катитесь отсюда!

— Командир велел узнать про деньги… — угрюмо пробормотал один из наемников.

— Будут деньги! — почти срываясь на визг, прокричал восточник, — Все вон!! Немедленно!

Люди повиновались. Котенок попытался что-то пробормотать, но был сноровисто засунут в кожаный мешочек и отброшен на стол, пока Халил торопливо впивался анализирующими чарами в тело своего врага.

Это сработало на руку замыслу. Шайн-младший, оказавшись в безвыходном и безвоздушном пространстве, не захотел умирать от удушья, поэтому тут же отпустил нити наложенных на него Джо слабых заклятий, которые, по сути, ничего особого и не сделали, а просто привязали рыжеволосое тело к энергетическим потокам башни. Самому телу, исследуемому восточным волшебником, на подобное было плевать, а вот то, чем был забит его кишечник, начало жадно поглощать доступную магию, все больше и больше с каждой секундой.

Башня же — не волшебник. Она собирает и перенаправляет свободную магию, которой куда больше, чем той, что может набраться в одном маге или даже архимаге. Получив доступ к импровизированному «накопителю», башня, не имеющая ограничений, тут же принялась заполнять энергией новую ёмкость. Раздевающий рыжего волшебника, восточный маг слишком поздно ощутил неладное.

А ощутив — уже оказался бессилен. Чудовищный по своей сложности, бессмысленный по своей трижды исковерканной сути, ритуал активировался, что породило взрыв, снесший с лица земли всё строение и поубивавший нафиг всех тершихся около него наемников. Этот взрыв был настолько могуч, что сотрясение почвы от него было заметно даже в находящемся на расстоянии пяти миль Багайзене, где в данный момент некий молодой авантюрист вовсю удирал от десятка злых, вооруженных и очень сосредоточенных людей, не услышавших правильного отзыва на свой пароль.

Глава 14 Прозрение

Все знают поговорку про старуху и порнуху. Она кажется немного нереалистичной, но это вы просто не погуглили как следует. Не делайте этого. Многие вещи невозможно будет развидеть, а люди — это такие существа, которым в любом возрасте хочется любви. Интерпретация этого волшебного чувства у каждого своя, поэтому не множьте сущности. Просто поверьте.

Итак, вот он я, красивый, молодой и ловкий… но обосравшийся на фоне своих поделок. В смысле меня спалили, за мной бегут, мне угрожают пытками, смертью и прочими плохими вещами. Увы и ах, но мне приходится прибегнуть к волшебству, полностью ломая свою маскировку, ибо если по полю от обычного человека Джо будет убегать плюс-минус успешно, то вот уже от тех, кто выдвинулся к нашей кавалькаде на лошадях — уже нет.

— Маг! Это маг! — понимают вслух наемники, когда я делаю первый прыжок метров на десять в длину. Они благоразумно отстают, дураков нет, так что я совершенно бесславно удираю в дальние дали, унося с собой горький привкус провала. Вдобавок, стоило мне только удалиться на десяток километров, как меня нахлобучивает клубком обрывочных воспоминаний — доппель помер.

Увидев, как рыжего клона, фаршированного бумагой, заносят в башню, доппель совершенно логично предположил, что внимание восточника сейчас будет полностью посвящено добыче, поэтому можно будет провести разведку на более близком расстоянии. Он подвел свой летающий драндулет ближе к башне, сохраняя вполне разумную дистанцию и прячась за её силуэтом от лишних глаз, всё даже шло вполне прилично… пока башню не разнесло в пыль мощнейшим взрывом. Хоть подобное и не предполагалось, но у доппеля были все шансы уцелеть. Если бы не жуткая мешанина заклинаний, накрывшая воздушную тарантайку вместе с легкой взрывной волной. Вся гремлинская техника, основанная, кстати, на волшебстве, тут же приказала долго жить, и моя последняя копия, вопя и чертыхаясь, сломала себе буквально всё, стукнувшись о землю. При этом она находилась внутри гавкнувшего аппарата, так что превратилась в малоаппетитный фарш вперемешку с детальками.

Ну, блин…

Вот как так вышло? Клон, доппель, аппарат, шлем. Шайн сейчас «рожает» своего матерящегося ребенка, не дай Ветры Магии на глазах у детей, башню разнесло к собакам стоячим, а мне это обязательно припомнят, и ради чего? Одного деда, уже стоявшего одной ногой в могиле. Да, очень коварного, очень продуманного и способного, весьма опасного… но всё равно обидно!

Хотя, нельзя сказать, что я провалился по всем статьям. Подводы с бочками, разгружавшиеся возле местного трактира. Бочек было много, наемники народ пьющий, но не в этих деревянных пузатых ёмкостях была суть. Интересно было то, кто их привёз, а это были не простые смертные, а вовсе даже карлы, причем носящие на левом плече эмблему клана, который, как я думал, был уничтожен.

Соурбруд.

С этими ребятами у меня в свое время сильно не срослось. Сначала я задумывал замутить с ними бизнес по продаже консервов другим, полностью подземным кланам этих коротышек. Дельце обещало принести прорву золота. Однако, карлам показалось, что дело чересчур серьезное, поэтому одинокого мага нельзя воспринимать, как полноправного партнера, его надо прогнуть. В результате короткой, но интенсивной войны, я их сам прогнул, ограбил, оскорбил, обокрал их цитадель, сжег родовой Архив и заставил рассеяться. Видимо, у выживших после этой экономической войны остался осадочек, и они примкнули к моим врагам. Хм, а я о них так хорошо думал.

Шучу.

Многое стало ясно сейчас. Карлы — это индустрия, механизация, технологии. В том числе и для выгона самогона. Вот в чем был план «Б» моих противников. Заменить карлами меня в Дестаде. Тот же Арастарбахен вынужден будет продавать зерно за бесценок, чтобы не оказаться в сгнившем товаре по уши. Используя это зерно, при мощностях, доступных карлам, они вполне могли заменить меня для Астольфо, сохранив приблизительно шестьдесят процентов моей торговой империи даже в самом худшем случае. С согласием графа Караминского, это было бы уже восемьдесят процентов. Абсент и напитки Пазантраза остаются за бортом, но…

Замещение и экспансия, вот для чего собирали и дрессировали наемников Дестады, многие из которых имеют морское прошлое. С карлами и их межклановыми связями, мои враги, имея фундаментом украденную у меня «базу», могли бы очень быстро стать монополистами в производстве, логистике и продаже спиртного, пусть даже только крепких напитков. Астольфо было бы некуда деваться, Караминский, уже наблюдающий шикарную отдачу от своих, загруженных трудом, крестьян, тоже бы запросто поддался соблазну.

Вот оно как, Михалыч. Никаких кушей, планомерное агрессивное вытеснение всего лишь за счет перекупленных властей и целого состояния, угробленного на наемников. Разобравшись с одним врагом, я наткнулся на другого. Недобитого. Хотя… врага ли? Денюжек-то у этой братии уже нет, а что карлы не вложились в предприятие — быть того не может.

Вернувшись в Дестаду, а затем и домой, я отправил послание Страдивариусу Экзиту Малинору о том, что у Халила агд Браана срочный разговор с Арахатом. Затем, продублировав эту тему старикам-разбойникам из Пазантраза, дополнительно снабдил письмо свежеполученными данными. Настало их время суетиться, пока я буду зализывать раны, нанесенные моему бюджету и активам. Зализать надо было многое, куда больше, чем я думал, ибо Лилит, которой всё надоело до чертиков, таки сумела вытащить Дино Крэйвена в сознание.

Он явился ко мне в кабинет, похожий больше на упыря, чем на человека, с ходящим вверх-вниз кадыком и полными тревоги глазами.

— Кактамдети⁈ — жалко каркнула эта пародия на разумное существо.

— Как они там без тебя? — вздёрнул бровь я, наливая в чуть ли не литровый бокал абсента, — Как посмотреть, Дино, как посмотреть. Да ты садись, дружище, выпей со мной.

— Некогда! Мне надо в Школу!! — истеричные нотки в голосе декана нарастали как снежный ком.

— Есть когда, старый дурак! — рявкнул я в ответ, подрываясь со стула, — Ничто и нигде не горит, кроме твоей собственной задницы! Всё под контролем! В Школе — все под контролем! Но из-за тебя, из-за твоей Причуды, рушится дело моей жизни! Ты работал с моими врагами, ты вредил мне, человеку, столько для тебя сделавшему! Безвольная ты жопа, с потрохами сдавшаяся своим слабостям! Поэтому сейчас, лучшее, что ты можешь сделать для себя и своих засранских детишек — внятно и вдумчиво мне всё рассказать, а затем внятно и вдумчиво меня выслушать. Знаешь, почему ты сейчас захлопнешь свою пасть и сделаешь так, как я говорю⁈ Потому что ты не покинешь этой башни, имея слух! Я сделаю тебя глухим к любым просьбам, пока не поймаю твою внучку и не заставлю отработать каждый золотой ущерба, что она мне причинила!

Тут я, конечно, соврал, потому что собирался убить Элизию при первом удобном случае, но зачем об этом говорить маньяку, у которого крыша съезжает в теме заботы о семье?

Я вместо этого проедусь по беспомощному полубезумному старику, которого знаю с десяти лет, паровым катком, склоняя того к полному безоговорочному сотрудничеству. А потом услышу всю историю его злоключений.

Падение Дино Крэйвена как личности и условно свободного волшебника было прозаичнее некуда. Старик вышел из дому за плюшками, а через дорогу, в пекарне, его уже поджидала одна сладкая булочка, которая тут же по полной воспользовалась Причудой старика, утащив его в Дестаду. Это была Элизия, его пра-пра-внучка. Понять, насколько он влип, Дино удалось только после того, как троица проходимцев споила ему зелье, повышающая впечатлительность.

Да-да, именно те же ненаглядные Гоген Захребени, Богун Хохмель и Элизия. Как и зачем наемник со шлюхой таскали с собой деревенского придурка — я не понимал, но Крэйвен объяснил мне просто, но непонятно — Хохмель с какого-то перепугу проникся смертной ненавистью к некоему Джо, отчаянно желая того уничтожить… как и другие два отщепенца.

Угу, как же, верю. Ну, наемника понять можно, из-за того, что он лоханулся со штурмом моей башни, мужик попал в подземелья барона Бруствуда, откуда вышел в одних штанах. Тянет ли это на смертную войну с магом, на которого рыпнулся сам? Нет. С Элизией всё чуть сложнее — она хотела поиметь сокровища мага-отшельника, но в результате поимели её мы (не буквально), выставив на мороз без единой монетки и с гиассом, запрещающим ей общаться с магами. Серьезно? Отчасти, да, но где я и где она? Женщина, объявляющая джихад магу, это еще более абсурдно, чем месть наемника. А Хохмель? Балбес и вовсе меня хотел кинуть на пять золотых, вызвал на суд, и был совершенно по делу как лишен собственности, так и изгнан из Липавок. Я его даже пальцем не коснулся, все сделал закон. У него абсолютно нет никаких причин припираться сюда с другого континента (!), а затем строить мне каку.

Однако, вот. Горбыль — это Богун Хохмель, играющий фальшивую первую скрипку при своем «советнике» Захребени, носящем чужое имя и маску на роже. Используют его, потому что бугай абсолютно предан своим соратникам, более того, они даже все свои средства в одну кучу сложили, лишь бы мне отомстить…

Чего?

Наемник, шлюха и бывший крестьянин-куркуль скинулись? Что, по пять медяков?

— Да я их золото месяц таскал! — прокаркал возмущенно Крэйвен, — Джо! Они на него всю эту свору держат!

Че-го?

Ах у дуба, ах у ели. Что тут вообще происходит⁈

В принципе, Дино ничего больше не сообщил, так как уже тогда из-за постоянного давления на мозги и приема зелий неслабо потёк крышей. Колдовать он не мог, общался невнятно, так что его целиком приспособили только для «подай-принеси» золота сначала в банк, а затем в руки восточного колдуна. Тот при Дино не общался, да и вел себя как хозяин положения, на что вся троица клевала только так. Халил агд Браан не лез в управление наемниками, чхать хотел на Элизию, но при этом обеспечивал качественную волшебную поддержку всему предприятию. Амулеты, определяющие магию, были теперь у многих наемников, за что те отрабатывали дополнительно.

— Стоп! — на этом моменте насторожился я, — Они отдали сбережения, что хранили у тебя, левому восточному колдуну⁈

— Да, — уверенно кивнул мне в ответ немного очухавшийся старик, — Именно так. А теперь давай, лишай меня слуха. Мне нужно вернуться в Школу. Срочно. Еле держусь!

— Ну тогда выпей и готовь уши, — ухмыльнулся я, доставая палочку, — Только сначала я тебе в них много чего нашепчу… Не делай такую рожу. Надо!

Надо же мужику объяснить, как именно ему будет лучше всего заботиться о наших малышах? Ну и обрадовать, что подопечных стало в его башне куда меньше, а если он всё сделает правильно, то это количество можно будет понизить еще сильнее. Да, в процессе объяснения старина Дино будет брыкаться, пучить глаза, называть меня всякими нехорошими словами, негативно вибрировать и даже хвататься за сердце, но дети, дети! Это же святое. Крэйвен готов на всё ради детей. Этим мы и пользуемся, грязно и с удовольствием.

— Оставишь себе Шайна-младшего, можешь на плече возить. Поверь, это будет полезно, — напутствовал я возвращающегося в строй декана перед его оглушением, — Заклятие спадёт где-то через неделю, вот за это время приходи в себя. Слух тебе будет не нужен, просто отдавай приказы и читай лекции.

— Гм, Джо? — в глазах старого волшебника мелькнуло что-то непонятное, — Ты это… прости. Я ничего не мог…

— Заткнись и давай сюда уши. Не ты мне хотел зла, послужил, всего лишь, инструментом. С проблемами я разберусь.

— Но, Джо…

— Да не буду я убивать твою Элизию, не буду! Поймаю, отвезу в Пиджах, выдам замуж за порядочного, но очень строгого человека. Будет она у тебя жить до старости, в тишине, покое и внимании! Всё, закрыли тему!

Вот как можно убить одним выстрелом кучу зайцев. «Забота» вовсе не предполагает, что ты обязан печься о желании подопечного жить хорошо и счастливо. Он должен быть здоров, сыт и пристроен, всё остальное — частности. Также и с прочими детишками, пусть теперь Дино о них заботится, но в нужном мне и Школе ключе. Заодно чердак сохранит.

Спустя три часа, после того как я отправил совершенно глухого Крэйвена заниматься его обязанностями, мне прислали причитающееся. Огромный черный бык — одна штука, Шайн — одна штука, эльфийка с лосем — две, ой, то есть по одной штуке, доппели великолепного Джо — четыре штуки, в ассортименте от условных десяти до семнадцати лет.

При виде последних я довольно потёр руки, улыбаясь как голодная гиена при виде сломавшего ногу жирафа. Еще бы, четыре моих копии, полностью самостоятельные, способные нехило и умело колдовать, обладающие изощренным разумом прожженного жулика. Это сила, влияние, власть, мощь, которые и не снились мне даже в самых…

— Так, стоп-машина! — заговорил младший из моих копий, — У тебя на всей роже, идиот, написано, как ты думаешь нас закабалить. Обойдешься. Ты там с ректором о чем говорил? О свободе для нас. Вот ее мы и получили. Так что захлопни варежку, мы уже всё решили!

Что⁈ Я там горбатился, на кровь и пот исходил, рисковал, с детьми работал…

— Завали! — теперь уже поморщилась самая старшая копия, пока остальные кивали, предатели подлые, — Другим будешь уши парить! Сначала выслушай нас, а потом… хотя, какая разница? Говорю, мы уже всё порешали…

Никто из этих жуликов не захотел расставаться с моим славным именем, так что себя они обозначили в порядке возрастания, с Первого по Четвертого. Самый на вид младший, Первый, планировал сделать своим местом жительства Великую Обсерваторию, откуда изучать волшебный мир и нести благое слово гремлинам. Второй хотел делать то же самое, но в Пазантразе, аргументируя, что пять старых пиратов-колдунов явно нуждаются в более плотном присмотре. Третий намылился в Арастарбахен, без каких-либо явных причин, ему, видимо, просто хотелось сидеть в башне у Озза и делать местным голову. Четвертый же… был причиной, почему ректор даже в тех обстоятельствах согласился на мои условия.

Четвертый у нас был библиотекарем.

— Ты, конечно, молодец, что запугал всех, до кого можно дотянуться, но сам знаешь, так дела не делаются, — заявил самый старший на вид из моих доппелей, — Страх забывается, а вот желание отомстить обычно только крепнет. Нам нужно наработать авторитет. Я договорился с Виртом, что перелопачу все книги, составив оптимальную программу для полного обучения волшебника, а затем возьмусь за другую полезную литературу, выкинув из неё разную труху. Так что с тебя тишина, покой, один этаж твоей башни и… Лилит.

— А ты мне что? — только и спросил я тупо в ответ на такую наглость.

— А мы тебе уменьшаем риски по всем направлениям, которые ты, морда человечья, завел и бросил на поток, а сам уже влипаешь в совершенно другую суету. Прокачаем тебе репутацию в мире магов, сделаем из тебя не какую-то наглую хрень, а самого крутого волшебника-научника, сделавшего больше всего для всех остальных. Тебе хорошо, нам хорошо, всем хорошо. Понял?

…и ведь уговорили же, черти языкастые. Попробуй тут не уговорить, нет у них безусловного подчинения моим хотелкам, только потребность в насыщенной магией атмосфере. Сейчас, с доступом к хриобальду, доппели могут позволить себе жить и в обычном мире, заряжая накопители у башен, но особо-то не хотят, ибо колдовать не смогут. А вот в таком разрезе…

— А Озз-то хоть согласится на такого соседа? — предпринял я последнюю попытку хоть что-то вякнуть.

— Зырь сюда, — Третий добыл из-за пазухи листок, важно помахав им в воздухе, — Опьяняющее заклинание. Он за него душу отдаст.

— Так, а вот это на бочку! — потребовал я копию заклинания, — Это мне пригодицца! И вообще, давайте вываливайте, морды хитрожопые, каких еще ништяков узнали!

///

— Ну что же, за наше светлое будущее… — с горькой иронией проговорив эти слова, Боливиус Вирт отхлебнул из кубка, — Ура… товарищи?

— У тебя есть силы на иронию? — грузно ворочающийся на диване в комнате ректора Боевой маг, пытался устроиться так, чтобы ему, огромному и неповоротливому, было сподручно гладить волосы любимой женщины, беззвучно рыдающей у него на плече, — После всего?

— У нас осталась только ирония, — горько ответил вместо промолчавшего ректора Эльдарин Син Сауреаль, чертящий в воздухе своей палочкой сложнейшие формулы, лишь кратко вспыхивающие на ткани реальности, — Всё остальное забрал он.

— Мы сами его позвали, — мрачно, твердо и обреченно проговорил Вирт, так и не повернувшийся к собеседникам, — Сами ему отдались. Он всё сделал. Всё исправил. Всё наладил. Но… какой ценой? Ценой всего. Нашей гордости, нашего достоинства, нашей уверенности в себе. И вот, он ушёл, забрав свои копии, и что осталось?

— Орднунг… — прошептал Артуриус Краммер незнакомое, но такое мерзкое и ломкое слово, — Орднунг мусс зейн. Порядок. Джо растоптал традиции, а оставил вместо себя дисциплину и закон. Он вернул нам Крэйвена.

— Вернул? — сардонически хмыкнул эльф, продолжающий колдовать, — Вон он еще бегает во дворе, вместе с этим дурацким котёнком. Они вместе творят ровно то, что Джо считал нужным. Просто признайте, господа, наш последний ученик сделал нас по всем статьям. Всухую. На нашем поле. Вам обидно, магистр?

— Мне не обидно, — с огромным внутренним достоинством произнес, поворачиваясь, ректор, — Мне страшно. Мы все знаем, что Тервинтер Джо из другого мира, он никогда не скрывал этого знания, особенно от Вермиллиона. Но даже он, опытнейший архимаг, не понял в своё время того, что сейчас вижу я. Мы задавали нашему ученику мириады вопросов про то, что он помнит из своей прошлой жизни. «Что». Нас интересовали виды нежити, летающие без магии телеги, развлекательные события, транслируемые одновременно миллионам. Нас интересовали диковинки, но не принципы. Чудовищные, злые, невероятно эффективные решения, которыми набит разум этого… волшебника. Ведь он справился с огромным непредставимо опасным кризисом…

— Легко! — гаркнул злобно Артуриус, вынуждая плачущую женщину от него слегка отпрянуть, — Невероятно легко!

— Именно, — кивнул ему ректор, — Невероятно легко, точно и быстро, не отвлекаясь от своих дел, в которые он, мимоходом, внёс поиски нашего Дино и, как вы прекрасно можете видеть, преуспел. Он его не просто нашёл, а еще успел подлечить, а затем еще и уговорил нашего полубезумного детолюбца поддерживать свои начинания. А затем оглушил. Лишил слуха. Сделал калекой, чтобы тот успел укрепить свою психику. Кому бы из вас пришло такое в голову?

— Добавлю только одно слово, — совсем уж мрачно пробормотал эльф, пряча свою маленькую белую палочку и берясь за стакан, — Малинор.

Страдивариус Экзит Малинор. Архимаг. Мужчина в расцвете сил, всего триста с небольшим лет. Потрясающий талант, выдающаяся сила, изощренный разум и змеиная хитрость помогли этому волшебнику встать на самый верх пищевой цепи Гильдии Магов. Когда этот человек говорил, не было ни одного смертного на Орзенвальде, кто пренебрег бы этими словами. Именно он стоял за спиной Трилизы Саммерс, которая в свое время озвучила предложение некоего Джо — подвергнуть «дополнительной» обработке магов из Совета Гильдии. Вместо аудита, которым им грозил Барнакл Корнблюк при полной поддержке волшебных рас города.

Теперь дурная слава окутывала заслуженную преподавательницу как смертный саван, позволяя осуществившему это предложение архимагу выйти чистым из ситуации, может быть, с ещё более грозной репутацией. Потому-то Трилиза и плакала. Нет, ей не было дело до того, как её воспринимают в Мифкресте, но женщины, знаете… Они очень пекутся о своей репутации.

А теперь Страдивариус Экзит Малинор еще и известен тем, что с очень живым интересом посматривает в сторону тех волшебников, которым не нравится Тервинтер Джо. Интерес фигуры такого калибра — это не то, что можно спокойно пережить. Это, само собой, наталкивает хоть немного думающего человека на мысль о том, что у архимага и двадцатидвухлетнего паренька, живущего в башне на Побережье Ленивых Баронов, появились какие-то общие дела. Какие-то, очень интересные архимагу, общие дела.

— Только это всё пустяки! — неожиданное заявление грустного эльфа заставило поперхнуться всех присутствующих в кабинете, — Это всё, господа, е-рун-да!

— Что ты имеешь в виду? — с натуральной опаской спросил эльфа Боевой маг.

— Эльдарин… — пробормотал ректор, сжимая ладонями подлокотники своего кресла.

— Вы уже начали догадываться, Вирт, — с горькой усмешкой проговорил декан Исследователей, — Всё, что наворотил Джо — он наворотил один. К добру, ко злу, мы с этим разберемся, мы привыкнем, мы будем продолжать учить. Но тогда он был один. Теперь их…

— Пять… — просипел Боливиус Вирт, пуча в ужасе глаза и с хрустом ломая один из подлокотников, — Теперь их — пятеро…

Глава 15 Ворон ворону…

— Он пришёл в мой дом, пьет мой виски, забрал мою любимую суккубу, — проворчал я, вламываясь в свою будущую библиотеку, — А теперь еще спёр мою любимую метлу и эльфийку!

— То есть, я у тебя иду после дома, виски, суккубы и метлы? — тут же вредно прищурилась вышеозначенная дочь лесов, сидящая на полу с досками, гвоздями и здоровым молотком, — Да?

— А ты от него чего ожидала? Что замуж позовёт и всю жизнь любить будет? — не менее вредным голосом отозвался амулет на столе, командующий кракеновой метлой, распределяющей книги по стопкам, — У этого паразита нет ничего святого!

— Это сейчас нет, а раньше было, — вступил в разговор Четвертый, пользуясь моим временным онемением, — Так что любите меня, я свежее и честнее, чем этот погрязший в пороках и ничтожестве развратник!

Логово злоязыких гадов, вот что это за этаж. Сюда можно отправлять невинные души, дабы предавать мучениям и скорби!

— А такие вообще есть в твоем окружении? — поинтересовался Шайн, появляясь рядом со мной, — И, кстати, да, в чем они не правы?

— Все сволочи, — доверительно сказал я ему, — Поэтому я их и люблю. Но ладно, кончайте страдать ерундой, господа. Нам нужно победить армию и, возможно, в процессе сжечь город. Смекаете?

Ну и что вы думаете? Хоровое от всей этой кодлы «а что нам за это будет⁈» чуть не заставило меня задуматься о смысле жизни! Вот как так? Ты строишь дом, приводишь в него женщин, наводишь порядок, все сыты, все довольны, но никто не хочет работать!

— Ты нам уже должен, как земля колхозу! — ответил на это все Лунный кот, — Так что нефиг пытаться выехать на чужом горбу. Предлагай конструктивное, но с нормальными условиями труда, страховкой и бонусными начислениями за задержку оплаты предыдущего заказа!

Наталис не поняла половины слов, но активно кивала, глазами обещая мне выяснение отношений за столь вопиюще низкую позицию в иерархии. Доппель злорадно скалился, не прекращая заполнять какую-то книгу. Игорь, сложив стопку гримуаров, озадаченно водил глазом туда-сюда, изгибая туловище, суккуба из амулета фыркала, утверждая, что я только обещать горазд. Последнее меня доканало.

— Ах так⁈

Когда-то я сочинил тела для десятка суккуб. Это, кстати, куда проще и дешевле, чем ваять тело для себя, ведь моим-то нужны были мозги и самостоятельность, а тут всё куда примитивнее. Тем не менее, дефицит разного добра, что для доппелей, что для клонов, присутствовал во весь рост, но немножко, на небольшое, так сказать, животное, еще сырья оставалось. Его-то я и сотворил по чужому виду и подобию, накрыв подушкой похищенный из библиотеки и орущий от ужаса неведения амулет.

— Вот! — с победным видом водрузил я перед вопросительно поднявшим брови Четвертым существо, уже приходящее в себя, — Абсолютно бесплатный, совершенно без-воз-мез-дный бонус тебе, лукавая демоница! Тело на время! Владей, наслаждайся, пользуйся! И не говори, что я ничего для тебя не делаю!

— А?!. — пробормотала небольшая изящная кошечка откровенно персидской породы и персикового окраса, приподнимаясь на дрожащих лапках, — А?!!

— Мадам! — тут же нарисовавшийся рядом Шайн отчаянно расправил свои усы и всё остальное, приняв вид до безобразия залихватский и боеготовый, — Позвольте мне выразить вам моё восхищение!!!

— АААААА!!!

— Куда же вы, мадам?!!

— Так, кому еще что компенсировать⁈ — я повел по сторонам налившимися кровью глазами.

— Эй, я не при чем! Я тут книжки разбираю! — тут же отмазался Четвертый под стук пяток быстро удирающей перворожденной.

Ну нет, так просто ты, дорогая, от меня не отделаешься!

Страховка, бонусные отчисления, премии, пожатие руки перед строем, орден Красного Знамени. Щас всё будет!

Лютовал я долго и плодотворно, под крики бегающей от Лунного кота Лилит. Наводил, так сказать, дисциплину и порядок в своей разболтавшейся вотчине. Местами это напоминало праздник, местами извращенную кару за всё про всё (особенно, когда мне под горячую руку попался Игорь), но, в конечном итоге, порядок и относительная верность линии партии были восстановлены.

Хотя, в общем-то, вся эта суета была и не нужна. В грядущих событиях у меня не было планов, связанных с домашними. На этот раз я собирался задействовать Пазантраз.

Там меня встретили неласково.

— Джо, мы что-то не поняли, — начал первый и главный среди пяти колдунов бывшего пиратского Конклава, — Ты нам не доверяешь?

— Могу спросить тоже самое, — ухмыльнулся я в ответ, глядя на пять пар рассматривающих меня глаз, — Вы не доверяете мне?

— Мы не посылали шпиона к тебе домой! — простодушно и прямо высказался Аюшанк Смоллдабрук по прозвищу Живая Нога.

— И я ничего подобного не планировал, — пожал я плечами, — Захоти я за вами шпионить, господа, суккубы, которыми вы с таким удовольствием пользуетесь, рассказывали бы мне все о вас. Им из амулетов всё прекрасно слышно. Допустим, никто из вас не брал их с собой на ваши совещания и посиделки, допустим… но, разве мой доппель настаивает на том, чтобы присутствовать на ваших сборищах? Или делает другие смелые заявления?

В ответ на это меня удостоили смущенным молчанием. Пришлось пояснять, что желание Второго исключительно его личное, а я не вижу ничего плохого в том, чтобы тринадцатилетний, на вид, парень сидел там, где никого не удивит его возраст. Это во-первых, а во-вторых, господа маги, давайте-ка обсудим вашу эффективность в Дестаде, городе, в котором мы все нуждаемся позарез?

Вот тут-то престарелые маги смутились конкретно. Мой укор был более чем в тему, ибо на этот момент Пазантраз в Дестаде не добился ничего, кроме засыла (с моей подачи) лепреконов, возящихся там с одной интересной бандой. Я ничуть не винил стариков-разбойников, так как их специализация была не совсем той, что нужно. Для разных темных дел у них раньше была чертова орда пиратов, среди которых были свои специалисты решения самых разных вопросов. Сейчас в Пазантразе не было ни единого специалиста… пока не пришёл Джо-Второй. Специалист очень широкого плана.

— Давайте начистоту, господа? Вам нужна Дестада, мне нужна Дестада. Мы друг другу не помеха. Зато теперь, в сложившихся обстоятельствах, я могу рассчитывать, что вы внесете лепту в дело защиты наших общих интересов, — улыбался я голодной акулой, завидевшей беспомощного тюлененка, — Хотите сказать, что и раньше мог? Да! И даже рассчитывал! Но…

— Убедительно, — с кислым видом покивал мне Дориан Ваушторммер, — Но это же не единственное, с чем ты пришёл?

— Нет. Я хочу развязать наши руки в этом городе. Для этого нужно уничтожить амулеты, определяющие магию. У меня есть способ решить этот вопрос, но для этого нужны исполнители. Я хочу, чтобы эти исполнители жили здесь, чтобы мы всегда могли прибегнуть к их услугам. Мало ли что в жизни бывает.

— Про кого вы говорите, Джо?

— Про фей. Я говорю про фей, магию, хриобальд и один крайне интересный рецепт сладкого варенья.

Халил агд Браан двинул кони, но дело его живо. То есть висюльки, которые он наклепал для наемников и которые неплохо так помогают им определить, нет ли где рядом скрытого под иллюзией волшебного существа. Это, как понимаете, режет потенциал воздействия Пазантраза на корню, только лепреконы, ранее уже бывавшие в Дестаде, кое-как работают. Следовательно, эти волшебные детекторы совершенно излишни на нашем жизненном пути.

Вопрос — как от них избавиться? Ответ — прибегнуть к моему бесценному преподавательскому опыту! Нам потребуется умелый маг (есть в наличии пять штук), доступ в Дестаду (имеется), феи как самонаводящийся снаряд (сладкое зелье Мойры Эпплблум позволит завербовать сколько надо). Однако, феи ненадежны, поэтому нам нужны наши собственные, кондовые, которые стали бы жить здесь, в подземном городе. Однако, феи любят солнце и магию, а здесь не волшебный мир и нет солнца.

Этот вопрос нам поможет решить хриобальд.

— То есть мы его больше не продаем? — удивился Живая Нога.

— У вас тут есть всё, кроме света и растительности, — пояснил я, — Если мы решим этот момент, то во-первых, вы, господа Конклав, сможете оперировать объёмами магии, превышающими резерв нескольких архимагов, во-вторых, мы сможем устроить тут оазис зеленой жизни для всех вас, в-третьих: несколько сотен фей, умело разряжающих ваши заклинания, пусть и не слишком сильные, в потенциального неприятеля — это не то, что такие опытные волшебники как вы могут игнорировать. Плюс, у вас теперь есть специалист по феям, прекрасно знающий, как с ними надо обращаться и общаться…

Увы, это был проект не на один день и даже не на месяц, а помощь мне требовалась здесь и сейчас.

— Ну и чем мы можем тебе помочь? — Ваушторммер пожал плечами, — Ты сейчас всё правильно расписал.

— У вас связи в городе куда обширнее моих, — кивнул в ответ на это я, — Требуется донести до наемников, что деньги у их начальства… подошли к концу. Убедительно донести. Не так, чтобы они поверили сходу, разумеется, мы все люди рациональные. Так, чтобы они пошли проверять. А я сделаю тоже самое по своим каналам.

Видимо, малышу Бышке придётся снова вернуться в «Соль и песок». На этот раз — с благими вестями. Местный хозяин будет более чем благодарен возможным слухам, так как за счет них его клиенты успеют опустить свои чересчур задранные ценники за возможных рекрутов. Очень немалые деньги. Более того, эти достойные господа под флагами своих капитанов выйдут на улицы, отлавливая наемников и снова делая им предложения. Вот это уже, вместе с работой от знакомых из Конклава, заставит работников меча и топора возбудиться не на шутку.

Хорошо? Прекрасно. Дракона надо есть по кусочку. Однако, вы меня можете спросить: «Дорогой Джо, а зачем ты маешься дурью? Почему ты сейчас, заглянув домой, стоишь в Дестаде перед каким-то роскошным особняком, да еще и с Шайном, вместо того чтобы взять пятерку стариков из Пазантраза и, явившись в этот несчастный Багайзен, не устроишь всем там магический рахат-лукум с натягиванием глаз на жопы?»

Что же, я отвечу вам так, дорогие мои — снятый гиас. У меня это получилось только за счет прямой помощи Лючии, светлой богини мира, с которой я стряс избавление от гиаса своих верных Редглиттеров. Причем, я неплохо поработал, чтобы заслужить эту награду. Теперь вопрос вам, дорогая публика — а за какие коврижки Хорнис или Нахаул лон Элебалы, древние эльфийские мудрецы, сняли гиас с какой-то блондинистой шлюхи? За её задницу, что ли? Ну не смешите мои панталоны, они порвутся, я простыну.

Врываться с шашкой наголо на обычных человеков или в дело, которое может прикрывать фигура древнего мудреца? Не мой уровень, господа. Молчу про то, что сами Элебалы в мою сторону еще и не чихнули, зато вот в корешах у них ходит сам Эфирноэбаэль, которого я уже с драконами достал по самое не балуйся. Тут надо проявлять осторожность. И здравомыслие. Так что мы будем подкрадываться, зажимать. Нежно. Как там говорилось? «Разделяй и овладевай».

— Маг с говорящим котом запрашивает аудиенции у его высочества, Галлона Дистрийе, — доверительно сообщил я подошедшему к ограде шикарного особняка хмурому мужику с немалых размеров дубинкой.

Её-то он и выронил, тут же галопом пустившись в дом с выпученными глазами. О, кажется, меня здесь любят и ждут… после пригласительного письма Мойры Эпплблум.

— Волшебник Джо! — чуть ли не на крыльце распахнул мне объятия САМЫЙ-МЛАДШИЙ-СЫН-ГЕРЦОГА-МЕЧТАЮЩИЙ-О-СУККУБЕ, — Я тщил себя надеждой на нашу встречу!

— Галлон Дистрийе, — улыбнулся я отчаянно рыжему парню, буквально излучающему лихорадочную надежду, веру и любовь, — Вот я здесь. Могу ли я надеяться на приватную беседу с вами?

Об этом можно было и не спрашивать.

«В чем суть и смысл?» спросите вы. Правильно, кстати, сделаете. Поясняю! Любой аристократ — это как премиум автомобиль. Для перемещения жопы из точки «А» в точку «Б» почти не используется, но вот для демонстрации, для дефиле, для имиджа — незаменим. А всё это — дорого. В смысле с точки зрения аристократа дорого, с точки зрения обывателя — зашкаливающе преступно дорого. То есть, обслуживание простого существования своего младшего сына герцогу Дистрийе уже выходило в круглую копеечку.

Регулярные смены нарядов, питание в фешенебельных заведениях, выезды, банкеты и балы, где такой сын должен регулярно бывать для поддержки реноме — это уже бабла целая груда. Если же таковой ребенок хотел закатить малюсенькую пирушку чисто для себя, то он обречен был придерживаться определенных ценовых норм на алкоголь, шлюх, клоунов и оперных певцов, иначе никак. Сын герцога — это сын герцога. Такие личности, даже если очень хотят, то не могут упороться пивом в ближайшей таверне, за такое батя их табакеркой по голове убьет и будет прав.

Проще говоря, денег у Галлона не было и не предвиделось, пока кто-нибудь в семье не подыщет парню нормальный бизнес, с которого тот хотя бы сможет обслуживать себе хату и наряды (что уже дофига). Пока же парень работал представительским лицом интересов отца и братьев, передавал тем письма и предложения, улыбался на приемах и… чувствовал себя совершенно несчастным, так как, рано или поздно, ему пришлось бы жениться на дочери какого-нибудь крайне обеспеченного аристократа, желающего породниться с герцогом. Шансы, что эта дочь будет привлекательней средней портовой проститутки безжалостная статистика давным-давно выбросила в мусорное ведро.

В общем, хоть и не обременительная, но очень печальная жизнь, от которой я собираюсь Галлона избавить. Парень уже зарекомендовал себя тем, что в своё время, даже пораженный в кору головного мозга красотой Саломеи, с которой мы тогда гуляли по парку, всерьез воспринял все мои слова, сделал выводы и не попытался прижать «наглого мага». А это, господа, знак! Знак выдающегося интеллекта, прозябающего в безвестности под этими рыжими волосами!

— Давайте сразу закроем вопрос с вашими мечтами, — отпив неплохого чаю, я положил на стол небольшую тетрадку с инструкциями, на неё опустил амулет, а затем, подвинув это все к разинувшему рот аристократу, продолжил, — А затем перейдем к куда более интересному делу.

— Более… интересному…? — с трудом прохрипел рыжий, не сводя взгляда с подарка.

— Скажите мне, ваше высочество, не хотели бы вы больше не оказываться в ситуации, когда отсутствие жалких пяти сотен золотых монет может испортить вам настроение? — доверительно спросил я, улыбаясь как южанин времен Конфедеративных Войн при виде свежего негра, бегающего на воле у него в огороде.

— Ауф! — с трудом переварив мой вопрос, рыжий не сумел справиться с речевым аппаратом, но интерес, нешуточно засверкавший в его глазах, был вполне очевиден. Еще бы, если разговор начинают с таких подарков…

— Вот и я также подумал, оказавшись в той неприятной ситуации, из которой вы, многоуважаемый, сможете помочь мне выбраться… с немалым, далеко не одноразовым, прибытком для себя, — улыбка у меня масштабировалась в процессе говорильни, — Я говорю о партнерстве, ваше высочество. О представительстве. Но, чтобы вы лучше понимали, что вы сможете представлять, я углублюсь в детали…

Мой прекрасный зеленый абсент, сделанный из чистейшего спирта и благородной древовидной полыни, уже стал известен широко, как «любимое пойло северных королей». Несмотря на то, что мне пришлось здорово понизить цену на новые партии, отправляемые в снежные страны, это понижение было неявным. То есть, что конечный потребитель, что надежные посредники, все заявляли о высокой стоимости зеленого напитка, но, при этом, объёмы шли достаточно большими, чтобы абсент глушили не ночью по пять капель под подушкой, а вполне широко, с угощением гостей и прочих послов доброй воли.

Так что, когда речь зашла о зерне Арастарбахена и «напитке королей», Галлон Дистрийе понял, с кем его свела судьба. Рыжий же не с улицы, он из приличной семьи, да и в Дестаде не хреном груши околачивает, а держит нос по всем ветрам сразу, должность у него такая. Тут он даже сам недрогнувшей рукой убрал с глаз долой амулет, после чего вцепился в меня как голодная собака в свежую кость. Образно выражаясь.

— Скажите, ваше высочество, вам не кажется несправедливым, что из-за какого-то низкородного паршивца, обуянного бесчестной жадностью… — начал я выкладывать на стол новые бумаги, утащенные из кабинета мэра, — … благороднейшие и достойнейшие люди нашего мира вынуждены терпеть нужду? Доколе? Зачем? Почему честные торговцы нуждаются в защитнике от мэра торгового города? У меня так много вопросов и ответов, столько идей, есть такие предложения…

Вообще, идея у меня была только одна — создать профсоюз. Нормальный такой профсоюз крупных коммерсантов, который будет отстаивать свои права и прочие интересы во всех кругах общества, прекратит заносить взятки кому попало и начнет их брать как надо, а не как придётся. В некоторых недостаточно цивилизованных мирах это называется пошлым словом «корпорация», но на самом деле — это профсоюз, в котором все, дружно, единым монолитным строем защищают родных и близких сердцу менеджеров высшего звена.

Конечно, одного рыжего парня, пусть хоть был бы он самим герцогом, для такой задумки бы не хватило, но у меня в запасе было аж два гадостных актива, который мы с Галлоном за рюмкой чая умудрились приткнуть и даже воткнуть. Я отдавал ему во владение, пользование, содержание (да что угодно) целую Мойру Эпплблум, бумаги с компроматом и расписками некоторых купцов, а также давал ценный и нужный инсайд о том, что за всеми этими последними шевелениями в Дестаде стоят карлы Соурбруд, желавшие осуществить рейдерский захват ценнейшего бизнеса.

Ну да, кто поверит, что у трех нищебродов были деньги на многомесячное содержание армии? Зато вот в клан карлов, решивший оттяпать жирнейший кусок человеческого пирога, поверят все. Вон рыжий сидит и верит всем сердцем.

— Мы обеспечим вам магическую и финансовую поддержку, — продолжал я склонять мозг амбициозного молодого человека на нужный мне курс, — Вплоть до некоторого снабжения теми же амулетами, который получили вы, ваше высочество. Мы профинансируем большой роскошный прием, на котором вы объявите себя Председателем нашего Содружества. Наши люди займутся созданием службы безопасности этого предприятия в самом скором времени. Давайте же вместе создадим новую Дестаду — безопасную, богатую, работающую по закону, а не по прихоти сидящего в кресле мэра!

— Мне нужно… поговорить с отцом… — тихо хрипел почти дошедший до кондиции Галлон, чья кожа на роже уже была созвучна с цветом его волос.

— Разумеется! Разумеется! — улыбался я, — Только прошу вас подумать о том, на каком этапе вы захотите получить консультацию у вашего родителя! Дело для Председателя обещает быть чрезвычайно доходным, я говорю о не менее, чем трех тысячах золотых в год. Мне бы не хотелось, чтобы вас… заменили.

— … заменили? — моргнули на меня отменно бараньим взглядом.

— На другого сына. Постарше.

Алчность, азарт, тщеславие, жажда самореализации. Душа человека похожа на гитару с тысячью струн, на которых можно исполнить как симфонию, так и вызвать вызывающий лишь омерзение диссонанс. К счастью Галлона Дистрийе, я был неплохим музыкантом, а этот молодой человек давно и надежно нуждался в шансе.

Впрочем, шансов я ему давать не собирался. Как и выбора. Зачем…?

Глава 16 Превентивная самооборона

Следующие несколько дней для меня смылись в одно неприличное, но блистающее яркими красками пятно. Сунув ошалелую Мойру не менее ошалелому Галлону, я нарезал им задач и убыл решать свои, среди которых значилось посещение «Соли и Песка» в образе Бышки. Дав отмашку рекрутерам, я имел плотную беседу с местным барменом, которому пришлось приоткрыть часть правды о себе, щедро смазав эту неожиданную информацию золотишком, но, в итоге, мы с этим достойным джентльменом сочинили настоящую химическую атаку на Багайзен — послав туда человека, который незаметно уронил в ближайшие колодцы города тяжеленькие брикеты дегидрированной древовидной полыни.

Это, конечно, не могло сильно убавить энтузиазма местных благородных господ, не признающих воду в качестве питья, но, одновременно с этим, я тем же составом протравил пару идущих подвод с бухлом от карлов, щедро дав воинскому продажному братству возможность ощутить себя на месте северных королей. Это не понравилось никому, даже невинным жертвам в виде жителей Багайзена, но это тоже сыграло нам на руку, потому что те побежали из города, лишая вражескую армию обслуживающего персонала.

Я, как кракеновая метла с кротом наизготовку, крутился вокруг города, ожидая, где появится троица дорогих моему сердцу будущих кровавых жертв, но эти ребята не показывались. Даже Хохмель, окопавшийся в доме местного старосты, не высовывал носа, а сама хата в моем зрении угрожающе поблескивала далеко не безобидной магией.

Тем временем сын герцога и бесполезная алхимичка вовсю заваривали свою движуху в городе, слегка обеспокоенном новостями о нападениях фей. Последние были чрезвычайно безобидны, оставляя после легкого «пых!» наемника, трясущего кулаком и ругающегося на дымящуюся висюльку, приказавшую долго жить. С помощью опытного консультанта из Мифкреста, то есть счастливой мамочки Умиллы Корнблюк, мы нашли как связать фей и карлов в умах населения Дестады, выдав все происходящее за происки последних. Не ну а чо, пять баксов не лишние.

Знаете эту классную поговорку «не можешь бороться против — возглавь»? Вот я и применял эту вечную женскую мудрость на свое благо, используя созданную моими противниками структуру, чтобы их загнать в угол. Возможно, правда, не стоило присылать письмо мэру от неких «людей с севера», обещающих заплатить большие деньги тому, кто отделит его туловище от чересчур шаловливой головы, но и это тоже сработало. Впавший в панику Виллум Зард, получивший недвусмысленное требование «вернуть всё взад», на фоне беспокоящихся наемников и ведущего крайне опасные речи Галлона Дистрийе, начал творить глупости и нервничать. А вы же знаете нашу уютную бизнес-среду, подранков сжирают заживо…

— Ты взбаламутил один город, практически выселил людей из другого, разбиваешь армию и шантажируешь целую кучу знати, чтобы просто не потерять удобное место сбыта, — подытожил мои шевеления Шайн, — Вот как тебя после этого назвать?

— Ответственным бизнесменом? — задумчиво переспросил я, вороша местную газету, исполненную горячих новостей, — Ты не забывай, на меня работают люди, я несу перед ними ответственность!

— Ты несешь хаос, погибель, погром и слом традиций, — поставил мне уверенный диагноз кот, а затем, видимо, вспомнив про Школу, добавил, — Даже с помощью меня.

— Не занудствуй, — отмахнулся я, пребывая в отличном настроении, — Право на самооборону священно, это все знают!

Шайн тут же начал занудствовать, что я мог просто взять тридцать или пятьдесят гремлинов, подойти к Багайзену и все бы там хором сделали бы «ку», потому что сила — в правде, а все, что могут сказать пятьдесят гремлинов, ни один маг не перебьет. На это я ему благодушно возразил, что если делать дела поспешно, то можно влететь, это раз, а кроме этого — ну и толку мне было бы от трех идиотов? А так тут у нас перспективы в бизнесе, логистика развивается, наша будущая служба безопасности почти готова,

— Но какой ценой! — важно вздел в воздух передние лапы кот.

— Той, которую мы можем заставить уплатить других! — наставительно поднял палец я.

Пока зловредные карлы Соурбруд с неясными целями натравливают на злых людей фей… ой, то есть злых фей на людей, наш отважный Галлон Дистрийе сочиняет корпорацию, в которую будут стремиться все купцы Дестады. Зачем стремиться? Правильно, за порядком, за регламентом, за защитой. Мне вот нафиг не нужно столько наемных мечей, но будущей корпорации? Мало будет. А уж то, что мы сможет скооперироваться с капитанами, получив своего человека на, практически, любое судно…

Перспективы! А еще, если так подумать, то через девять лет в мире появятся сто пятьдесят новых волшебников, среди которых я уже буду пользоваться какой-никакой репутацией, гы-гы…

— Джо, тебе не стыдно? — спросил меня из-за спины укоризненный и знакомый голос.

— Стыдно? — я развел руками, оборачиваясь, — Мне? Верм, старина, рад тебя видеть, но присмотрись внимательнее. Я всего лишь маленький слабый маг, меня все пытаются обидеть!

— А ты бьешь в ответ, — спокойно кивнул четырехликий полупрозрачный бог, появившийся в моей башне, — Вовсю пользуясь знаниями, которых до тебя в этом мире не было. Провоцируешь, эксплуатируешь, обманываешь. Строишь свою империю, втягивая в неё всё, до чего можешь добраться. Не так ли?

— И даже почти не используя магию! — кивнул я, — Чистота рук, никакого мошенничества и…

— Кончай хвастаться, ученик, — помрачнел новый бог этого мира, — Я пришёл к тебе не за тем, чтобы радоваться твоим мелким успехам…

— Вот именно, — закинув руки за голову, я покивал, — Ты не можешь прийти просто так, да, Верм? Обязательно меня сейчас чем-нибудь озадачишь или огорчишь. Скорее всего, и то и другое.

— Как будто ты ни в чем не виноват! — фыркнул Шайн и, спрыгнув со стола, ушёл, задрав хвост.

— Твой фамильяр прав, — тонкая фигура четырехликого мага, спрятавшего все свои восемь рук в робе, была недвижима, — А ты нет. Я пришёл к тебе не потому, что мне что-то от тебя понадобилось, Джо, а потому, что ты тревожишь высшие силы.

— Я? Чем⁈ Своей мелкой возней в Дестаде? — моё удивление было максимально искренним. Прямо десять из десяти.

Вермиллион не купился.

— Твой визит в Пиджах создал для Арахата невыносимые условия для исправления ранее созданной тобой же ситуации, — нахмурился Вермиллион, — Ты, Джо, просто болтая языком, поставил бога в крайне тяжелое положение, настолько тягостное, что несмотря на то, что страна разбита на два лагеря между старым учением и новой ересью, он уже не может воздействовать на ситуацию. Причем, тебе это даже не надо было делать… но ты сделал.

— Ээ…

— И это еще не все, — мрачно продолжил бог, — Попутно, опять-таки, в ходе пустой беседы, не испытывая никакой серьезной потребности в этом, ты изменил саму суть Гильдии Магов, усугубив когда-то созданный, но крайне малый, дисбаланс — еще одним. Заметь, я не говорю про Школу Магии, туда тебя позвали сами. В Мифкресте же, ты создал катастрофу, которая породит бурю…

— А вот тут поподробнее, пожалуйста, — нахмурился я, — И еще поясни один момент, дружище. С какой стати эти обвинения вообще звучат?

— С той, что ты пришелец из другого мира, святой не существующего здесь бога, его правая рука! — неожиданно взял тон повыше бывший библиотекарь, — На тебя смотрят тысячи глаз, ученик! И ни одной паре из них не нравится то, что ты делаешь. Даже исход Шакалота, пусть добровольный, пусть с моей помощью, но и он вызвал немалое возмущение… везде. А ты, громко крича, что хочешь жить спокойно, всё продолжаешь и продолжаешь творить хаос!

Гм, а предъява-то по теме.

— Так, я понял! — поднял руки в воздух я, — Торжественно обещаю, даже клянусь, что, как только урегулирую свои вопросики, то засяду в башне и буду сидеть тихо. Верм, ну ты же меня знаешь, мне всего лишь нужен мир, покой, деньги на побрякушки и безопасность! Я же ничего лишнего не прошу!

Кажется, один из глаз бывшего архимага дёрнулся.

— То есть, ты не собираешься исправлять то, что натворил⁈ — осведомился он сварливо.

— С хрена ли баня сгорела⁈ — возмутился я, — Приходят тут, в обуви по помытому, и предъявляют мне за то, что я ни сном ни духом! Мол, ты тут гость, веди себя скромно, а вот родился бы, то пожалуйста — убивай богов, нагибай драконов, меняй континенты местами! Слышишь, я впервые слышу о каких-то ограничениях! И, вообще-то, я тут родился!

Из коридора послышался сатанинский смешок нагло подслушивающего кота. В общем, на этом все и закончилось. Мне погрозили пальцем, многозначительно предупредив, я в ответ повторил, что ни сном, ни духом, живу скромно и по средствам, просто средств надо много, но как только, так сразу — и всё, мне хватит. Потом бог исчез, оставив меня недоуменно чесать в затылке. Что это было?

Почему все относятся ко мне с таким предубеждением?

— Потому что ты — ушлёпок!

— А ну вернись сюда, комок шерсти, скажи мне это в лицо!

Человеческая цивилизация, дорогие мои — это апофеоз лицемерия и самообмана. Они говорят тебе, ребенку, что перед тобой открыты все дороги, все пути. Что ты можешь стать кем захочешь. Они утверждают, что потенциал безграничен, а перспективы безбрежны. И да, это правда. Если знать «что», знать «как», знать с «кем». А это — уже опыт. Твои амбиции толкают тебя прогнуть мир, а тот лишь снисходительно улыбается, переламывая миллионы детских неуклюжих стремлений. Почти все сдаются, уходя в менеджеры среднего звена, бухгалтеров и на прочие тихие местечки, туповатые, но активные неудачники бегут за синей птицей счастья, а единицы, вроде тебя, получают этот самый опыт, якобы обещанный всем.

Ты идешь дальше. Сквозь грязь, сквозь обман, по телам ненадежных попутчиков, к чьему предательству тебя подготовил этот же опыт. Ты цепляешься когтями и зубами, учишься бить в ответ, бить заранее. Затем, если выжил, то уже не цепляешься, уже запускаешь свои когти сам, ломая добыче хребет ловким, тщательно заученным движением. Мир начинает прогибаться с хрустом и скрипом, с мучительными стонами, дёргая лапками. Обещанное тебе в детстве начинает исполняться. Более того, ты учишься сворачивать его в нужную позу лишь парой четких движений. Со временем.

…и вот тут приходит кто-то, очень похожий на того лжеца, кто в детстве тебе рассказывал про открытые дороги и бесконечные перспективы. «Постой!», — говорит этот кто-то, — «Так нельзя! Ты перегибаешь палку! Ты должен был стать хорошим, добрым человеком, который всего добивается своим трудом и старанием! Милосердие! Гуманность! Коллективизм! Мама бы заплакала, увидев, что ты делаешь!»

Знаете, почему он это скажет? Знаете? Потому что сам нихрена не понимает в этом деле. Никто не понимает. Если бы они понимали, но они не понимают. Они сдались. Детский свет веры и мечты давно погас в их глазах, они привыкли сосуществовать на своем уровне. Они боятся тебя и твоей реализующейся мечты, потому что…

— Да убей меня уже!!! — заорал зажимающий уши кот, которого я держал за шкирку, — Сколько можно!!!

— Столько, сколько нужно! — строго ответил ему я, потрясая животным, — Уж кто-кто, а ты должен быть последним, кто меня осудит! И вообще, куда Лилит дел⁈

— Договорились! Всё! Прости! Больше не буду! Она у Четвертого прячется, мне теперь к ним нельзя!!

Вот то-то же. А то «Джо, ты негодяй, но ты харизматичный и нам нравишься», а потом «Джо! Ты в самом деле негодяй! Как-ты-мог! Я тебе верила!».

Выпустив пар и пообещав себе на самом деле сдержать данное богу (кстати, а как он стал богом⁈ Правильно! Я его сделал!) слово, я облек себя в одежды красивые, нацепил бороду, а затем отправился в Мифкрест, к Сиффре Хашисс. С учетом проблем в Дестаде, эта прекрасная женщина, уже неприлично разбогатевшая на всех наших общих делах, оставалась для меня единственным надежным источником дохода.

Её магазин, «Иллюзион», встретил меня приветливыми оскалами трех молоденьких гоблинш-продавщиц, занимающихся с многочисленными клиентами, а сама зооморф-кошка, лежащая в своем кабинете на диване зашкаливающего комфорта и красоты, аж подскочила с любимой лежанки, определив, кто её навестил.

— Джо!! — нежные заботливые объятия и теплые пушистые сиськи, прильнувшие к моему лицу, говорили открытым текстом, что сегодня меня здесь любят и ценят особенно сильно, — Как я рада тебя видеть!

— Что-то случилось…? — промурлыкал я, целомудренно положив руки на талию этой достойной дамы.

— К нам заходил Страдивариус Экзит Малинор!! Сам! Ногами! С журналистами! — меня продолжили держать в плену и даже раскачивать от избытка чувств, — Он купил пять амулетов! Он дал интервью! Он… он…

— Что он?

— Он выдал нам сертификат, что амулеты проверены им лично, и не несут на себе ничего вредоносного или лишнего! Потом попросил связаться с тобой и передать тебе привет, но это было только вчера, я просто не успела…

— Понял, дорогая Сиффра. Поднимаем цену на пятьдесят золотых, с каждого амулета теперь сотню шлем Малинору, а твоя ставка повышается на пятнадцать процентов! — моментально сориентировался я.

— С-сто?!! — шерсть на кошкоженщине встала дыбом так, что мне пришлось приглаживать, причем и в неприличных местах тоже.

— Госпожа Хашисс, вы хотите дружить с архимагом?

— Конечно хочу! Все хотят! Но Джо!! Магов, способных позволить себе такой амулет, не так мно…

— Именно, моя дорогая. Именно. Но с этим сертификатом нам уже не нужны будут маги. Ваш магазин будет продавать амулеты всем. Королям, герцогам, императорам…

Когда перспективы, наконец, открыли своё лицо, у кошко-женщины случился внесезонный брачный период в остром обострении. Я был, конечно, сильно ошеломлен, но, всё-таки, как человек, когда-то побывавший в одном из борделей Мифкреста (где людей не работает в принципе, о чем я узнал слишком поздно), с честью принял на себя бремя утоления безумной страсти несчастной женщины, полностью потерявшей голову по моей вине. Из «Иллюзиона» я выбрался всклокоченным, как будто меня кошки драли, хоть было и наоборот.

Следующим на повестке дня был Барнакл Корнблюк. Старый рыжий гоблин, определенно проспавший пару дней подряд, расслабленно сидел дома, излучая самодовольство и покой. Сидел он, причем, не один, а в компании самого Гомкворта Сорквурста, а также парочки гоблинш средних лет, но далеко не средней внешности. Меня, в кои-то веки, были очень рады видеть, поэтому, через некоторое время и очень обильную трапезу, я остался втроем с двумя старыми прохиндеями. Пришло время отчета и расплаты.

— Итак, тысяча двести золотых, — закончил я выкладывать золото на стол под удивленный свист моего куратора, — Как мы и договаривались, уважаемый Корнблюк.

— Превосходно, — кивал рыжий, потирая руки, — А сейчас я, многоуважаемый клиент, покажу и докажу вам, что отработал каждый из этих милых золотых кругляшей!

Именно отработать золото в моих интересах и было вторичной целью юриста. Первой, то есть обрушить бездну на Гильдию Магов так, чтобы у них губа тряслась и ноги не держали, Барнакл был озадачен не просто так. Его бы придушили, заколдовали или сожрали, дай бы он хоть малейшую слабину, но мудрый гоблин пришёл тогда не один, как со всеми волшебными народами Мифкреста. Всё-таки, коллективный вотум недоверия свеженабранному Совету — это не один наглый и зеленый тип.

Они продавили голос в новом, волшебно «настроенном» Совете и для себя. Не то чтобы это было трудно, но волшебники ранее никак не шли на подобный компромисс, несмотря на то что волшебные существа являются основой, становым хребтом всей инфраструктуры Гильдии, а большинство решений Совета касалось, как раз, Мифкреста.

— Это была очень значимая победа, — отсалютовал мне кубком Сорквурст, — И все благодаря тебе. Но мы не остались неблагодарными, не подумай.

Нужен был козёл отпущения, и им сделали меня по всем фронтам. То есть, варвар, садист и гад, по вине которого лоботомизировали достойнейших и способнейших волшебников, стал всё-таки я, постепенно перетягивая эту пальму из рук Трилизы Саммерс. Это породило великолепного качества дурную славу, огромный красный плакат «Не связывайтесь!!!» для любого волшебника в Гильдии и за его пределами. Теперь ни один здравомыслящий (или не очень) волшебник не посмеет меня трогать. Скорее укусит себя за руку.

При этом при всем волшебные существа, не считая фей, прекрасно понимают, кому должны большое человеческое спасибо, поэтому я могу рассчитывать на всестороннюю поддержку Мифкреста в любом, более-менее приличном, начинании.

— Это пустые слова, Джо, — тут же улыбнулся мне старый друг Гомкворт, — Но только потому, что ты и «приличное» никогда не встречаетесь в одном месте. Тем не менее, у тебя долгая жизнь, а у нас долгая память. За порядочный Совет, занимающийся своим делом, а не пытающимся стяжать всё, что можно, мы будем благодарны вечно.

— А я даже продвинул идею о том, что подобной процедуре, для поступления в Совет, можно подвергать подходящих под эту должность преступников и отступников! — осклабился Барнакл, похабно мне подмигивая, — Так что теперь жизнь будет только лучше!

— Очень за вас и себя рад, — улыбался я, — Еще б вот деньгами в гонорар юристу бы вложились, так я вообще был счастлив, а то столько совершил, так благодарны, а платит, всё-таки, Джо.

— Мир не идеален, друг мой! — вовсю лицемерил поддатенький гоблин, — Но мы можем сделать его лучше! Как насчет сотрудничества с этим твоим… Пазантразом? Мы можем устроить этому городу официальное представительство в Мифкресте! Наладить сбыт их продукции!

— Вот чего не надо, того не надо! — тут же отперся я, — Золото везде одинаковое, а жители этого города прекрасно помнят, каким он был раньше. И по чьей вине.

От этих моих слов оба гоблина посмурнели, но продолжили меня уламывать. Постепенно, рюмка за рюмкой, я вывел двух прохиндеев на откровенность, узнав, что теперь среднестатистический доход гоблина в Пазантразе куда выше такого же, но в Мифкресте. Зеленые массы начали давить на Сорквурста, а тот решил подавить на меня. А то, понимаешь, приходят такие красивые зеленые и носатые, тратят золото и серебро, да еще и все волшебники подряд, а вовсе не обычные гоблины. Остальным завидно и тоже хочется.

— Господа-господа! — поднимал руки я, — Так дела не делаются. Сначала я спрошу своих, хотят ли они иммигрантов или, допустим, сами перебраться в Мифкрест. Если подобное будет иметь место быть, то я свяжусь с вами и скажу, что жду делового предложения.

— Какого это предложения? — спросил мой куратор, пока Корнблюк, нахохлившись, грустно бухал в одно жало из бокала.

— Да любого, объясняющего выгоду, — пожимал я плечами, извинительно улыбаясь, — Думаете, гоблины Пазантраза на пустом месте все получили? Нет, они это всё заработали. Честностью, трудом и, конечно же, верностью. Мне. Безоговорочной, прямо такой, какая есть у всех гремлинов. И, как вы можете судить по множеству примеров, верность никогда не оказывается без награды. Ни-ког-да.

Настал мой черед паскудно улыбаться, когда два престарелых хитреца, решившие доехать до рая на чужом пинусе, принялись грустно переглядываться. Ага, было уже такое дело. Знаю я этих гоблинов, вон этот, постарше и не рыжий, аж на целого бога как-то пасть разинул, когда у меня в загашнике подобное было. Мол, сирые мы и убогие, горести гложут нас многие, вот бы нам, волшебным расам, бога. На бедность.

Знаю я этих гоблинов!

Глава 17 Дикая охота

Челюсти невинной беззащитной жертвы, то есть меня, продолжали плавно сжиматься на жаждущих крови глотках подлых и коварных хищников, затаившихся в Багайзене. В основном последнее происходило за счет болезненно трезвых и раздраженных наемников, оказавшихся в опустевшем городе, без обслуживающего персонала, алкоголя и будущего.

Средневековый мужик — существо простое. Лиши его выпивки, и он помрет со скуки в первый же вечер. Хуже всего, ему в голову начнут лезть мысли, и он этими мыслями примется делиться с окружающими, хотят они этого или нет. Вывод прост, средневековый мужик без выпивки превращается в бабу.

— … и, насколько мы можем видеть, очень драчливую, — тоном ментора я освещал ситуацию для Наталис, удобно лежащую пузом на траве рядом со мной, — А еще они не любят карлов, которые привозят неправильное бухло. И бьют.

— Тут не поймешь, кто кого бьет, — рассудительно заметила эльфийка, шлепая меня по не туда полезшей ладони, — Слушай, ты вообще обнаглел! Позвал меня сюда, заставил валяться в засаде, еще и лапаешь!

— Так тебе-то что, лежи и смотри, — вздохнул я, приподнимаясь и разворачиваясь, — А я пойду, запущу наших малявок.

— Не подходи к нему сзади, — напутствовала меня девушка, продолжающая вести наблюдение, — Он тебе больше не доверяет!

— Это всё ты виновата, — тихо буркнул я, направляясь в близлежащую чащу, где мы оставили лося, — Нарассказывала животному небылиц…

В целом, девушка мне тут была не нужна, был нужен лишь лось как скоростной переносчик четырех больших клеток, заполненных феями, заряженными заклинаниями разрушения наемничьих амулетов, которыми последних снабдил Халил агд Браан, но, тем не менее, Наталис можно было использовать. Девушка, в отличие от меня, не видит магии, поэтому дом, в котором окопался Горбыль с приятелями, не светится в её глазах рождественской ёлкой, она заметит шевеление, если что. А мы тут именно за этим — выкурить этих гадов.

— Если будешь верить каждому слову женщины, то долго не проживешь, — наставительно сказал я лосю, подходя спереди к этому удивительному животному и начиная снимать плотную ткань с четырех клеток, висящих у него по бокам, — Будь объективным.

Лось фыркнул и почесался, запрядав ушами, когда сотня сияющих волшебством фей разразилась писками и визгами, увидев дневной свет. Открыв клетки, я позволил облаку миниатюрных женщин окружить себя жужжащей пеленой, а затем, встав навроде Петра Первого, указал им рукой, куда лететь. Мол, идите, дети мои, постукайтесь о больших и плохо пахнущих дядь, дерущихся с низкими и вообще воняющими, а затем возвращайтесь сюда. Джо вас за это будет неделю сладким кормить и в тепле держать. И новый дом покажет. Только не забывайте свой боевой клич. «За Соурбруд!».

Вот и всё, немного повидла, чуть-чуть обещаний, искренняя улыбка, из-за которой лось попытался лягнуть меня передним копытом — и эскадрилья фей выходит на свой боевой вылет, а я ухожу назад к прекрасной эльфийской девушке, наблюдать за паникой и раздраем в рядах врага.

Наемникам, разумеется, и так было несладко. Вроде бы они, собравшись такой большой кучей, должны были легко настучать нескольким карлам, привезшим горький и противный алкоголь, только вот карл, он же гном (в приличных мирах), существо… крепкое. А еще сильное как скотина, злое и с большими кулачищами. И массивное. Очень устойчивые существа, эти наши карлы. Их пинаешь, а они не замечают. Им кулаком в лоб — а от этого больно только кулаку. В ответ же двинуть могут так, что ты шатаешься и стонешь, а уж если удар в живот пришёлся, то всё, сливай воду, падай на травку, да стони пожалобнее, чтобы на тебя еще и не наступили.

И в этот момент эпической битвы всё вокруг наполняется сиянием, слышен мерзкий писк, а от твоего ценного амулета начинает идти дымок. Ты, бывалый воин ножа и топора, внезапно понимаешь, что оказался беззащитен в этом жестоком мире, где у тебя во врагах есть волшебник, способный притвориться кем угодно, а затем анально покарать тебя всем своим могучим арсеналом. И, если ты уже в бою, у бездны темной на краю, представить, что волшебник уже рядом и уже прицелился своим покарахтунгом тебе в самое нежное…

— Предатели! — взвыли наемники чуть ли не хором, слыша писк фей, прославляющих известным им всем клан.

— Да как вы смеете!! — вознегодовали совсем не битые, но уже встрепанные карлы, числом четыре, — Сволочи человеческие! У вас нет чести!

— А у вас — нормального пива! Братва, сейчас нас колдуны заколдуют! Где Горбыль⁈

— Да, где тут ваш Горбыль? — буркнул я, заканчивая наколдовывать опьяняющее заклинание, стибренное мной у моих же доппелей, — Давайте добавим праздника в вашу жизнь…

Налет фей завершился быстро, много ли надо мелким негодяйкам, чтобы подлететь, коснуться и улететь, а вот карлы и люди остались. Пусть даже кое-где блеснули ножи и мечи, пусть Соурбруды залезли на телегу, готовясь подороже продать жизни, пусть даже кто-то побежал от страшного колдунского меня (гипотетического), но, тем не менее, ситуация еще оставалась стабильной. Это только в плоских комедиях стоит лишь показать плохишу «козу» из пальцев, как тот в панике уматывает за край земли. Тут люди (и карлы) собрались дисциплинированные, серьезные, командиры, опять же, есть.

Поэтому мы их нахлобучим алкогольным отравлением, сиречь пьянством.

— Наталис, помогай… — процедил я, удерживая магию, вовсе не предназначенную для столь масштабных целей, — Накрой вон тех, которые за таверной… спрятались…

— Щас-щас! — увлеченно бормочет девушка, колдуя.

Вместе мы значительно понижаем градус трезвости у присутствующих, если не считать карлов, тем слишком много надо. Опытные наемники, оценив в своей массе, что происходит нечто совсем не хорошее, и не укладывающееся в нормальные рамки, начинают куда активнее кричать о колдовстве, порче и вреде уже улетевших фей. И вот, наконец-то, самые умные бегут к хренову заколдованному дому, из которого так никто и не показался. Шатаются, но бегут.

Отлично. То, что доктор прописал. Крики, проклятия, требования, быстро сваливающие карлы, понявшие, что им тут сегодня не рады. Идеально.

Провокация удалась идеально. Опьяненные и слегка побитые наемники, лишившиеся магических висюлек, только что бывшие болезненно трезвыми, а теперь и вообще злые, недолго просто стучали в двери нужного дома, а вскоре начали их выламывать. Вломившись внутрь всей толпой, они минуты три шуршали там, разыскивая начальство, а затем показались наружу еще более злые и ругающиеся, потому что в доме оказалось пусто. Причем, судя по громким матерщинным комментариям, совсем пусто. Не было не только Горбыля, но также его бумаг, денег и личных вещей.

— А вот этого я не ожидал… — честно признался я, почесывая голову.

— Ну и что теперь делать? — озадачилась ученица мудреца вполне актуальным вопросом, — Уходим?

— А зачем? — поинтересовался я, вставая во весь рост, — Идём. В атаку.

— Что⁈ — Син Сауреаль явно не пришлась по душе идея штурмовать несколько десятков пьяных сердитых мужиков.

— Ну, не в настоящую атаку, — поправился я, — Идём поговорим. Они сейчас прямо в нужной кондиции. Просто будь наготове и накинь на себя что-нибудь… от арбалетных болтов.

— Я так-то просто лося тебе привела… — китайским прищуренным взглядом одарила меня девушка, — А теперь иду на пьяных солдат в атаку?

— Что поделать, жизнь — штука удивительная! — провозгласил я, идя на пьяных злых людей как медведь на грибников, — Зато будет, что рассказать внукам!

Наступать под звуки кашляющей эльфийки — это вполне себе годное впечатление. Есть в нем что-то захватывающее. Могла бы кашлять чуть более ритмично, но и так пойдет. Нельзя ожидать от импровизации слишком многого, тем более что при приближении к спорящей группировке вооруженных людей Наталис перестала кашлять и из-за этого… нас никто и не заметил.

Вот теперь стало обидно.

— Здорово, бандиты! — вежливо поздоровался я, улыбаясь всем лицом.

— А ты еще кто⁈ — ко мне (наконец-то!) обернулось несколько ближайших подбуханных товарищей.

— Я? Я волшебник! — показав все оставшиеся зубы в улыбке, представился я, — Меня зовут Джо.

Как там говорили старые пердуны, поучающие тех старых пердунов, кто были ровесниками моего ворчливого деда? Точно, «ажиотация». Бухие наемники сильно возбудились при виде таких красивых и волшебных нас, пялясь раскосыми, но всё равно жадными очами. Воинственные крики, почти уже сорвавшиеся из бородатых пастей, я заткнул парой движений палочки, продолжая мирно улыбаться, стоя перед толпой вооруженных людей с видом волшебника, готового быстро и решительно применить силу, жестокость, кровожадность и врожденный садизм взятой с собой эльфийки.

— Успокойтесь, граждане, — воздействовал я словами на возбужденную и пьяную толпу, — Я пока что еще никого из вас не убил, не проклял, не разрезал и не продал в рабство! Пока что…

— Так это был ты! — один мрачный и лишь слегка покачивающийся тип, обладающий шикарными усами, неухоженной бородой и определенно большим авторитетом, ткнул в меня грязным пальцем, — Ты натравил на нас этих летающих малявок!

— А это мы сейчас обсудим, — не стал ничего отрицать я, — Как деловые люди.

— Не выйдет, колдун! Мы под контрактом! — твердо заявил мне этот взявший слово наймит, — Нам отдали приказ тебя грохнуть на месте!

— Так кто против-то? Попробуйте, обязательно попробуете! Только сначала давайте поговорим…

— О чем⁈ — тут уже не выдержал какой-то крепыш с грязными соломенными волосами, одетый в довольно приличные доспехи.

— Как о чем? — удивился я, — О чем можно говорить с наемниками? О деньгах, о работе, о будущем…

— Ты глухой⁈ Мы исполняем контракт! — насупившись, довольно чуткий, как оказалось, бородач потянул меч из ножен.

— Контракт действует, пока одна из сторон, его подписавших, жива, — уведомил его я, заставляя свою палочку, сделанную из каменного червя, немножко зашевелиться, наливаясь свечением, — У вас, мужики, есть сомнения, что Горбыль долго протянет? Он вас бросил здесь. Свалил. Его колдуны сдохли или пропали. Амулетов у вас теперь нет. В городе бардак. Капитаны начинают предлагать вам заманчивые вещи. Но! Вы стоите тут перед нами целые и здоровые, потому как я с вами не воюю. Вы расскажете мне интересную байку, я вам расскажу тоже что-нибудь очень захватывающее, затем вы на нас немножко нападете, мы немножко отобьемся и всё останутся довольны.

Добрым словом и злой волшебной эльфийкой можно добиться куда большего, чем просто добрым словом. А Наталис Син Сауреаль действительно имела довольно злобный вид, потому что ужасно нервничала, стоя перед толпой маскулинных маргиналов, вооруженных и отъявленно плохо пахнущих. Уж поверьте мне, тут я вообще ни при чем, мой внешний вид, даже если я постараюсь, может напугать человека в темной подворотне, но никак не полсотни боевых мужиков, у которых и так крышечка почти свистит.

Однако, я пришёл договориться, а как известно, если маг приходит вовремя и приходит договариваться — он всегда договаривается. Иногда даже до момента, когда ему прилетает по голове.

— Ай! Чего дерешься⁈

— Я с тобой больше никуда не пойду, понял⁈ То в чужую страну меня пьяную привозит, то заставляет на человеческих бандитов в атаку идти!

— Ну так всё же хорошо кончилось⁈

— Неважно, как кончилось, главное — как начиналось⁈ Где уважение, Джо⁈ Я требую уважения!!

— Слышь, я тебе целого лося подарил! И пол-дракона! — обиделся я на такое пренебрежение, — Смотри какой красивый!

Лось, зверски утомленный щебетанием сотни фей, посмотрел на меня крайне осуждающим взглядом. Эльфийка, злобно бурча, пихнула меня кулаком, вскочила в седло, а потом воинственно вопросила:

— И что теперь?

— Теперь мы едем домой, — вздохнул я, — Ты же слышала всё. Эти парни понятия не имеют, куда могли деться эти трое. Мол, сидели почти всё время в этом доме, отдавали распоряжения, то один, то другой пропадал. Чаще всего Захребени, скрывающий свою морду лица от всех и каждого. Горбыль, то есть наш крестьянин, показывался на глаза армии чаще всего, но при этом каждая собака знает, что придурок просто служил ширмой, слишком дурной мужик был. Однако, над ним не смеялись, кормящую руку не кусают, а отсебятины он не нес.

— Хм… — задумалась почесывающая лося девушка, уже накрывшая клетки с феями тканью, — То есть парадом командует этот самый Гоген Захребени?

— Больше некому, — откликнувшись, я побрел сквозь лес к ближайшей башне с лосем на хвосте, — Они и действовали ровно так, как стал бы действовать наемник. Собрали наемников, нашли занятие для наемников, начали тренировать нае…

Лось меня боднул в спину. Это было очень по-предательски и, если бы на мне не было качественной робы волшебника, защищающей не хуже полного рыцарского доспеха из высококачественной стали, то пришлось бы плохо. А так пролетел с десяток метров, боднул какой-то невовремя выросший на моей дороге дуб, да и всё. Ну да, и обнял его, конечно же. А кого еще обнимать? Сплошные предатели кругом.

— Ну всё, ты попал… — когда умиление от дуба рассеялось через пару секунд, я обернулся к ехидно усмехающемуся лосю и восседающей на нем довольной эльфийке.

— Эй, я буду защищаться! — тут же предупредила она, выхватывая палочку, — Ты сам напросился!

— Он — тоже!

Проблема волшебников в зашоренности сознания, даже таких гибких во всех местах, как Наталис Син Сауреаль. Прекрасная дуэлянтка, талантливая магесса, она и в страшном сне не могла допустить от меня такого коварства, как проклятие, ложащееся на местность. Отразить такое обычными средствами невозможно, нужно бить контр-чарами, а чтобы их грамотно реализовать, необходимо быстро среагировать на заклятие, плетущееся противником. В бою это сделать несложно, но если ты только что надрывала животик над обнимающим деревья другом…

В общем, лось и все остальные обзавелись пышными рыжими волосами. В случае животного это было даже красиво, получилась неслабая такая грива, да и на шкуре очень приятно вышло, но вот бородища самой эльфийке не пошла совершенно. Плохо гармонировала с её натуральными русыми волосами, лезла в рот, мешала ругаться и произносить заклинания, пока девушка верхом на гривастом лосе пыталась меня догнать под возмущенный визг укачиваемых фей.

Ну тут ладно, как всегда, поругались, покидались магией, помирились, поцеловались и… казалось, всё в прошлом, но я, доставивший в Пазантраз сотню бородатых фей, даже не успел что-либо сказать, как эти волшебные женщины с криками, писками и визгами разлетелись в разные стороны! Ну, сначала снял ткань, да, потом они друг друга увидели, а вот потом…

— Ну, тут уже ничего не поделаешь, — вздохнул я, мысленно умывая руки, — Будет у нас тут свой собственный подвид. Зато не перепутаем. И хрен шпиона подошлют!

Так, ладно, теперь пора устраивать общий сбор моих союзников. Раз нужная мне троица буквально бросила всё на произвол и подалась в бега, то вряд ли у них произошла смена командования. У руля по-прежнему Гоген Захребени и, если мои собственные выводы верны, далеко он не убежит. Если эта троица жадюг так легко доверяла деньги волшебникам, то у них с мозгами явный непорядок, о чем и говорит чрезмерная и нелогичная их ненависть по отношению ко мне.

А раз это так, то спрятавшись, они будут готовить следующий удар. Неожиданный и смертельный. Вряд ли у них остались ресурсы на что-то еще.

///

— Проклятье! Проклятье! Тысячу раз — проклятье!! — кулак в железной рукавице грохал по монументальной столешнице каждый раз, когда рот пьяного вусмерть Гогена Захребени, еще вчера чуть ли не генерала целой армии отменных вооруженных ублюдков, изрыгал ругательства.

Человек, прикончивший уже два кувшина крепкой настойки, чувствовал не просто отвратительно. Он ощущал себя уничтоженным… в отличие от испуганной блондинки, прячущейся от его налитого кровью взгляда за спиной растерянно моргающего Хохмеля. Наверное, не будь они оба такими недоумками, Гоген бы прирезал обоих лишь ради того, чтобы свидетелей его позора не осталось, а может, чтобы хоть как-то облегчить свои страдания. Максимум, что у него получалось — пить и долбать по мебели рукавицей. Вторая, голая конечность, предназначалась для кружки с выпивкой.

Но нет, рука на товарищей, потерявших даже больше, чем он, у него не поднялась. Если их богатство, полученное от продажи волшебных безделушек дохлых эльфов, было единственным, что придавало хоть какой-то вес потаскушке и деревенскому увальню, то у Захребени хотя бы оставался он сам. Умелый, опытный и жестокий воин… которого разбили как ребенка. Размотали стратегически, не пролив ни капли крови, если не считать подорванного старого пердуна, хренова восточника, столько пыжившегося и строившего важный вид… а по сути оказавшегося скрюченным ничтожеством, поверженным одним пинком!

Впрочем, а далеко ли они от него ушли…?

Пьяно оскалившись, Гоген подтащил к себе третий кувшин, начав заливать содержимое в глотку.

Недалеко. Да, они собрали армию, вышли на мэра Дестады, стали чуть ли не его скрытой силовой поддержкой, приобрели репутацию, уважение и влияние. Да, Гоген организовал арест складов, принадлежавших проклятому Джо. Что тот мог сделать? Разумеется, только начать суетиться, бегать по городу, договариваться, умолять, искать пути обхода и… попасть в ловушку, которую ему расставил бы Халил агд Браан. А если бы не это, то они всё равно бы завладели его имуществом и пустили бы пойло карлов по тем же каналам!

Это была беспроигрышная стратегия двух вариантов, один из которых зависел от восточника, а второй уже от Гогена, вышедшего на связь с Соурбрудами… но они потеряли безумца Дино Крэйвена. Казалось бы, невелика беда, кому нужен псих, у которого на счетах осталось не так уж и много золота? Но… всё покатилось к чертям так быстро, что Захребени едва успел вывести их всех троих из-под удара. Хоть готовиться начал сразу после смерти Халила. Час назад по амулету, доставшемуся от заносчивого старика, он услышал от одного из своих верных людей, что волшебник, просто вышедший к его людям в Багайзене, за пять минут успел договориться с ветеранами, прекрасно знающими, что золота у «Горбыля» на следующую выплату нет.

— Я… ик… теперь… пнима-аю Хали-ла… — пробормотал Гоген, роняя голову на подставленную руку, — Шту… ик!..рм. Д-да…

— Чего? — толстокожий Богун, которому скучно было сидеть просто так, запросто ляпнул вопрос. На что получил неожиданный и удивительно внятный ответ.

— Я… говорю, — Захребени, испытав неожиданный прилив трезвости сознания, даже голову поднял от стола, — Что Халил был… прав. Тут не паутину надо было… плести. Бить надо было. Насмерть. Внезапно. А ведь это… он виноват. Были у меня мысли… были. Но нет… колдун желал захвата. Он хотел всего. А что в итоге? Пуф!! И нет колдуна.

— И золота нет, — уловивший лишь последнюю часть бывший крестьянин важно кивнул, — Бедные мы теперь. Денег мало осталось. Что делать будем?

— У неё спроси… — с злой усмешкой кивнул Гоген на боязливо ежащуюся Элизию, — Это ведь она… ик!..деда своего… потеряла.

— Да я! — нервничающая девушка, носящая по своему обыкновению простое белое (легкозадирающееся) платье, вскочила, выбежав на середину снятой ими комнаты гостиного дома, — Я же…

Наверное, она хотела что-нибудь соврать в свое оправдание, как поступает абсолютное большинство женщин для защиты своего честного имени, но вместо слов сумела сделать кое-что совершенно иное — она загорелась.

Ну не вся, только платье, зато сразу и всё.

Секунду блондинка оторопело смотрела на это дело, а затем, издав сумасшедший визг, принялась метаться по комнате. Пока пьяный в кракозябру Гоген лишь моргал, пытаясь понять, чем вызван этот экспромт и что именно им Элизия хотела сказать, практичный крестьянин, поймав горящую и завывающую женщину, начал сдирать с неё пылающую тряпку. Это у него получилось быстро и решительно, оставив девушку лишь… в целой россыпи золотых украшений и цепочек, включающий в себя чуть ли не целое монисто на шее, а также браслетов на руках. Даже на животе обнаружился шикарный поясок из драгоценных металлов с немалыми камнями на нем.

— Смотри-ка! — аж крякнул Богун от такой находки, — Да она…

— Снимите! Снимите!! — уже не горящая девушка продолжала корчиться и цепляться за ценности, — Жжется! Больно! Быстрее!!

— Ты их что, у нас украла?!! — рявкнул, подскакивая к ней, мигом протрезвевший Захребени. Ответа он ждать не стал, сразу вцепившись в одну из драгоценных вещей, но тут же с проклятием отдёрнул голую руку — та жглась. Сильно.

— Помогите!!! — издала подгоревшая блондинка совсем уж пронзительный визг. Подчиняясь извечному мужскому инстинкту, оба её товарища, предусмотрительно похватав тряпки (наемник просто воспользовался боевой рукавицей), начали оперативно сдирать, ломая, опасные украшения. Метнувшись к окну, Захребени, совсем не желающий пожара, схватил мятый медный таз, а затем споро покидал в него дымящиеся на полу зачарованную бижутерию, пока Богун обнимал обожженную в разных местах, с наполовину выгоревшей прической, бардессу.

— Что это за хрень такая⁈ — потребовал он у неё ответа, но та лишь хныкала от боли, ёжась в руках крестьянина. Ей определенно было очень больно.

Тем временем, лежащие в тазу драгоценности начали раскаляться, наливаясь красным светом. Захребени, поняв, что дело совсем швах, уже было метнулся к окну, чтобы вышвырнуть опасную дрянь, но не успел. Драгоценный металл, собранный в дешевом медном тазу, взорвался, изрыгая облако густого дыма и откидывая наемника к двери.

БАБАХ!

Всех, находящихся в не таком уж и большом помещении, порядком оглушило. Пока люди возились на полу, по комнате расплывался удушливый густой дым, воняющий серой, паленой шкурой и, почему-то, человеческими нечистотами. После того, как Гоген и Хохмель немного очухались, а Элизия вновь начала стонать от ожогов, их взглядам предстало висящее в воздухе нечто.

Единственным приличным эпитетом этому могло послужить только утверждение, что оно было небольших размеров. Во всем остальном, оно было чудовищно, отвратительно, неестественно, мерзко, душераздирающе неправильно и до усрачки коряво, нарушая своим существованием все законы природы. Даже бывалого пьяного наемника, видевшего в своей жизни самую разную дрянь, тут же начало серьезно тошнить, когда его разум всё-таки смог впитать в себя этот ужасный образ. В немом шоке троица людей пялилась на витающую в воздухе неведомую мерзость, пока не раздался скомканный, изломанный, но по-прежнему знакомый голос, что раздался от пришельца:

— Ну что, не ждали? Хе-хе…

Вслед за этой фразой умопомрачительное извращение внезапно перестало парить, вязко и гулко шлепнувшись в задребезжавший медный таз.

Все тут же начали блевать, содрогаясь как от конвульсий, так и от охватившего их ужаса.

Глава 18 Крысиные бега

Жизнь постоянно сталкивала меня с наемниками. Обычно, это не нравилось ни жизни, ни мне, ни наемникам, но деваться тоже было некуда. Как минимум, я прекрасно себе представляю, что из себя представляет среднестатистический наемник, причем, неважно в какой эре, каком мире и в каком состоянии. И знаете, что самым первым я сообщу вам, дамы и господа? Наемники не радуются жизни. Их все хотят убить.

Что я имею в виду? Да всё просто. Говорят, что эти люди продают насилие за деньги, но это неверный взгляд на профессию. Они продают свою шкуру и свое умение портить чужие шкуры. Рисковать жизнью — крайне неблагодарная работенка, потому что обычно продажные мечи швыряют туда, где не хотят терять своих. Если вы думаете, что наемник — это такой лихой кабальеро с полными карманами золота, который выручит вас за деньги в любой ситуации, то нет. Он всего лишь бродячий пес, озлобленный и недоверчивый, не нашедший себе иной жизни. Чаще всего — бывший солдат, не умеющий ничего, кроме войны.

— Итак, будь я бывшим солдатом, куда бы я сбежал? — бубнил я, покуривая трубку, — Между наемником и бандитом не так много разницы, особенно у тех, кто уже разыскивается. Наш Гоген как раз из таких…

Узнать о Захребени следовало гораздо раньше, но я не воспринимал это имя всерьез даже после того, как узнал, что прохвост набрал целую армию своих собратьев по ремеслу. А сведения о нем оказались весьма интересными. Наш командир наемного отряда попал на Побережье Ленивых Баронов именно потому, что во всех приличных местах его уже искали, чтобы подвергнуть суду. Мужик очень здорово зажёг в своё время. Опрокидывал нанимателей, нарушал контракты, отымел жену какого-то барона, причем без особого согласия последней, был опознан при грабеже пары караванов, разыскивался как шулер и неплательщик долгов.

В принципе, ничего выбивающегося из нормы для приличного наемника не было, но то ли ему не везло, то ли характер был неподходящий, но Гоген Захребени шёл по жизни быстро, оставляя за собой длинный и вонючий след. Неудивительно, что он использовал Хохмеля как прикрытие. Неудивительно, что он оставил возле себя Элизию, довольно вредную и коварную девку. Удивительным было другое — что ему еще было куда бежать.

Задачка… но я кое-какие идеи имеются. Как говорится: «не знаешь, что делать — найми специалиста».

— Знаешь такого хмыря, как Гоген Захребени? — спросил я уже слегка знакомого бородача, отловленного мной ни где-нибудь, а в «Соли и песке», где этот мужик только что прошёл первичное собеседование с целым капитаном торгового корабля.

— Что-то знакомое, — прищурился в ответ наемник, поглощающий дармовое пиво и производящий впечатление человека, который будет пить быстро и решительно, пока ему наливают, — Вроде из наших, но с душком. Серьезным таким душком, да.

— Это даже лучше, — ухмыльнулся я, — Вряд ли ты чист и свеж, мой незнакомый друг. Но это и хорошо. Я предлагаю тебе простую сделку. Сперва пива столько, чтобы тебе хватило упасть под стол, а вместе с этим — двадцать золотых. Сразу…

Бородач, уже кривившийся, поперхнулся.

— Завтра… — продолжил я, — Вернусь сюда, а ты мне расскажешь обо всех потайных местах, обо всех ухоронках около Дестады, куда бы мог забиться опытный и очень хорошо знающий своё дело наемник. После этого ты получишь еще полсотни золотом. Захребени не из ваших, условий твоих контрактов не нарушает, так что будешь чист… но, если попробуешь меня наколоть, я сделаю так, что ты откусишь себе яйца. Медленно.

— Эй, а если ты его не найдешь⁈ — тут же встревожился человек, чьи глаза до этого блестели чистой алчностью.

— Это моё дело. Твоё дело узнать о каждой нычке. Если я вдруг из других источников узнаю, что ты что-то пропустил из того, что можно узнать чуть ли не на улице, твои зубы сделают «клац-клац», — пояснил я, — Берешься?

Наймит задумался. Семьдесят золота, пусть даже часть придется потратить, получая ответы — очень крупная сумма. На Побережье Ленивых Баронов — это четыре полноценных крестьянских дома со всем хозяйством, огородами и скотом. Много и жирно, практически «выход на пенсию», о котором мечтают все, без исключения, наемники.

— Ходят слухи… — понизив голос до минимума, дыхнул на меня пивным перегаром бородач, — Что именно Захребени, замотавши свою морду, стоит за спиной идиота Горбыля. Слышь?

— И чо? — задал я универсальный вопрос, являющийся ответом на вселенную других вопросов.

— И то, что я, сталбыть, тебя на самого Горбыля и наведу. На начальника своего, с которым контракт писал… — нахмурился детина, — А вот это уже не по-нашему.

— Ходят слухи, — ухмыльнулся я в ответ, — Что семь десятков золотых серьезные деньги, а Горбыль своих людей кинул на поживу колдуну. А тот колдун, что интересно, их и пальцем не тронул, лишь в травке повалял. А еще, говорят, тот колдун не просит тебя кого-то искать. Он говорит тебе узнать про ухоронки… и сулит много денег.

Наемник — это как шлюха с принципами. Вопрос цены, сохранности шкуры и репутации, остальное решаемо. Особенно когда продажный меч уже ударил по рукам с капитаном, чтобы вскоре отплыть к другим берегам.

— Давай сделаем лучше, — предложил выдувший еще кружку бородач, вытирая руки о свою кожаную броню, — Вместе сходим. Ты будешь задавать вопросы, а я — стоять за твоей спиной. Типа ручаюсь. До ночи управимся, да и ты всё узнаешь сам… Только видок бы тебе поправить, слишком ты чистый…

— Видок я себе поправлю, — мне понравилась идея, откладывать её в долгий ящик было бы незачем, — Пей пока, я скоро. Если вздумаешь шутить…

— Шутить? — окончательно успокоившийся собеседник посмотрел на меня в притворном недоумении, — И кто мне тогда премию выплатит, если я на тебя рыпнусь?

Говорю же, наемники. Знает, что начальство на мели — делает выводы. Риск собственной жизнью заставляет очень трепетно относиться к перспективам. Люблю негодяев, с ними легко и просто. Это порядочного человека фиг убедишь, а подонки, гады и мерзавцы — все как один, чрезвычайно чуткие личности. А всё почему? Потому что, господа мои дорогие, порядочный человек живет тихо и мирно, наивно полагая, что всё так и должно быть для всех. Мерзавцы же прекрасно знают, как легко выпустить кишки из живота что им, что у них, поэтому склонны к доброму слову, если у тебя в руках достаточно большой пистолет.

…а мне просто пришлось изрядно повалять на травке всех этих орлов в Багайзене, чтобы у них была отмазка в случае чего.

Когда я снова явился в «Соль и песок», бармен схватился за дубинку, а мой безымянный, но бородатый приятель протрезвел процентов на сорок. Наниматели на корабли же споро начали складывать свои флаги-скатерти, показывая, что приема нет, найма тоже нет, вообще уйди, противный, не для тебя наша вишня цвела и абрикосы зрели. Еще бы. Выглядел я… отменно.

Ветхая кожаная одежда в лучших традициях уличных банд Дестады, с заплатами и нашивками, неаккуратный отрез черной ткани, закрывающий один глаз, потрясающая улыбка ртом, в котором половина зубов железные, а половина коричневые. За поясом здоровенный кинжал в очень потертых ножнах, а на предплечье левой руки — слегка окровавленная повязка. Такая же, только более грязная, чуть выше колена на ноге. Чистейший вид отпетого уличного головореза самого худшего толка.

Иллюзии? Любим, умеем, практикуем.

— Ну, ты это… — вышедший из кабака наемник лишь крутил головой, — Мне даже боязно стало.

— А, не обращай внимания, — отмахивался я, — Воспоминания о нежной юности, проведенной здесь.

— И как я об этой юности не слышал…?

— А я свидетелей не оставлял.

Ну вот, пока мы ходим по улицам, заглядываем в различных темные места и интересуемся у населяющих эти места личностей о других личностях, владеющих нужной мне информацией, я думаю совершенно иные мысли. Например, о том, что у наблюдающего за моей жизнью человека мог бы возникнуть совершенно логичный вопрос.

«Джо, ты же волшебник, к тому же умелый, талантливый, с прекрасными инструментами ремесла! Какого лешего ты то кродёшься сам, то точишь лясы с разными ублюдками, то вообще применяешь нечто сложное, когда всё мог бы решить магией! Волшебством, понимаешь? Ты же волшебник!!»

Отвечу на это так. Мамонты были большими, сильными, страшными и могучими существами. Но! На их горе и беду, эти прекрасные животные состояли из вкусного и легкоусвояемого мяса. Конец истории. То есть мамонтов. Человеки, жалкие и слабые, голые и ничтожные, сожрали волосатых гигантов только в путь, еще, попутно, учась варить из них супы, использовать бивни для построения шалашей, а может быть еще и из шерсти что-нибудь выпряли. Гульфик, например.

Аналогию проведете? К тому же, вот взять, к примеру, обычного среднего человека из нормального мира. Может ли он купить автомобиль? Обычную легковую тачку? Да легко. И что? В его руках окажется мощь, сравнимая с мощью слона! Он сможет перевозить тонны грузов, сбивать маньяков на перекрестках, патрулировать окрестности своего жилища… да что он только не сможет делать!

…а делает? То-то же. Просто возит свою жопу на работу и с работы.

Так и тут. Лучшая магия та, которой не видно. Незачем быть мамонтом, демонстрирующим свою опасность. Это для дилетантов. Слухи о вас должны расходиться сами, боязливым и напряженным шепотом, с оглядкой. Вот где настоящая магия. А здесь…

— Куда мне пойти, говоришь? — ласково прижав лезвие ножа к кадыку чересчур борзого менялы, я пнул, не глядя, по яйцам вышибалы, пытающегося подойти ко мне со стороны глаза, закрытого повязкой. Мужик скорчился, начал лелеять кокушки, но был вознагражден моим грязным ботинком на лицо, который и толкнул его на пол.

— Э-эй! — тут же смутился и заробел меняла, имеющий аллергию на острое железо, — Я…

— Ты только что отнесся ко мне крайне неуважительно, — поведал я ему, принимая маньяческий вид, — Сейчас я отнесусь к тебе также, а потом мы с моим другом пойдем пить. Немного помянем тебя. Только скажи, как тебя зовут…

— Я просто…

— Следи за языком, приятель, — еще раз пнув пытающегося всё-таки выполнить свои обязанности вышибалу, я вновь повернул лицо к бледному меняле, — Если ты оскорбишь меня еще сильнее, то я тебя не убью… а подожгу твою лавку. Позволю тебе пронаблюдать пожар изнутри. Смекаешь?

— Тебя найдут…

— В Дестаде меня уже не будет, осёл. И тебя не будет. Эй, подкинь мне вон ту веревку…

Бородач, с сомнением взирающий на меня, всё-таки двинулся к указанному мотку обычной веревки, свисающему с крюка у входа в лавку, и этого оказалось достаточно, чтобы меняла вспомнил слова, которые маньяк, прижавший нож к его горлу, не сочтет оскорбительными.

— Сучий потрох! Нет, нет! Не ты! Трактир! Трактир так называется! «Сучий потрох»!! От местечка Абилаково дорога идёт, почти точно на север, в леса! Вот по ней полдня пути, она хорошо натоптана, прямо по лесу идёт! Вот полдня! И трактир! Большой такой, огромный! Там народу много таится! Самое верное место…

Трактир, перевалочная база для тех, кому надо отдышаться. Сравнительно недалеко от крупного портового города, но при этом далеко за границами, куда могут наведаться стражники. А если таковое и случится, то там же, в лесах, они и останутся. Темное место, безопасное для всех, у кого есть деньги… и лошадь.

Вот оно, сразу понял я. До этого момента, нам сосватали пару островков, три мутных гавани, в которые можно было причалить и тихо отчалить, заброшенную усадьбу барона, где кантовались совсем уж выброшенные на мель воры… но это все было не то для бывалого наемника, который, по моему глубокому убеждению, не мог свалить в никуда. Трактир «Сучий потрох» идеально соответствовал месту, где нужно искать Гогена Захребени.

— Ты хоть понимаешь, на кого наехал? — угрюмо вопросил меня бородач, когда нам пришла пора расстаться, — Мне теперь…

— Ничего не будет, — отрезал я, доставая кошелек, — Через часок к этому парню заглянет другой парень и всё утрясет. Меняле не следовало борзеть.

— Ты знаешь, кто за ним стоит? — еще сильнее помрачнел наемник, тут же уточняя, — Знаешь. Я сам тебе говорил. А ты…

— Вот кто стоит — тот и заглянет! — отрезал я, — Не кипешуй, у меня просто времени мало. Гогену очень надо повидать тот свет, а ты уважаемого человека задерживаешь. Не надо так.

— Ладно, удачи тебе, волшебник. Надеюсь, что ты… — поймав мой взгляд, наемник не закончил фразу, шустро умотав вдаль.

Еще будут мне тут сомневаться.

Перепроверив записи и нычки, я отдал их с пометками на карте одному из лепреконов Пазантраза (всяко пригодится), а сам стал готовиться к посещению трактира «Сучий потрох». При очень тщательном размышлении выходило, что никого из волшебников с собой брать не стоит, потому как риск вляпаться в эльфийского мудреца, питающего ко мне противоестественный интерес, запросто мог угробить всех случайных свидетелей. Кроме того, невзирая на все слова, которые я скормил Крэйвену, вариант придушить по-тихому всю паскудную троицу мне по-прежнему нравился больше других.

Свидетели в этом случае дело лишнее. Хотя… есть у меня один друг, который умеет держать язык за зубами. Даже не один.

Вернувшись домой, я сначала приготовил своё дополнительное оружие в виде Шайна и Шайна-младшего. Кот-колдун и живая разумная бомба (хоть и не любящая это дело) — уже были приличным подспорьем, правда, после того как я дал слово начать заниматься новым телом для Лунного кота. Плюнув на возможные последствия, я согласился, погладил зашипевшую на меня Лилит в образе персидской кошки (развелось их тут), а затем незаметно выскользнул на волю в сопровождении двух не очень диких животных.

Наш путь пролегал недалеко, но зато в тайне и тишине, окончившись возле башни, в которой жил отнюдь не волшебник, если, конечно, не считать великолепного владения полуторным мечом.

— Сэр Бистрам, — обратился я к хозяину башни, — Не составите ли вы мне компанию в славном деле обрушения священной кары справедливости на головы трех отменно отпетых ублюдков, выблеванных мерзейшей из канав?

— Мой боевой конь застоялся, мастер Джо, — усы благородного рыцаря расправились, как паруса каравеллы, чьи матросы всей душой стремились в бордель, — Да и сам я отнюдь не против! Скоро буду готов!

— Изумительно, а пока можно попросить помощи Знайды? — улыбнулся я.

Знайда женщина хорошая, добрая и конкретная. Что еще чудесно — лишних вопросов не задает. Её попросишь — она делает, потому что знает, что добрый волшебник никогда не забывает свою хорошую знакомую и обязательно её угостит после. Тем более, что нужно совсем немногое, просто шепнуть кое-кому на ухо пару слов. Так сказать, альтернативному «сэру Бистраму» здешних мест.

— Му, — коротко и с достоинством поздоровался с нами прибывший назад вместе со своей подругой Кум, — Какие дела, Джо?

— Нужно поймать и отмудохать пару плохих ребят. Ты с нами? — спросил я огромного, черного, кровожадного быка, который уже очень давно никого не убивал, будучи занят с детишками в Школе Магии.

— Только пару? — бык встряхнулся, хрустнув шеей, — Так мало?

— Ну, там еще будет огромный трактир, полный отборных негодяев, — прищурился я, почесывая свою легкую небритость, — По ним явно никто не будет плакать.

— Вот это уже гораздо лучше! — тут же оживилась боевая говядина.

— Но-но, вам придётся поделиться! — закованный в зеленое железо с головы до ног, к нам шел Зеленый Рыцарь в полном облачении. Сейчас мне такое прозвище сэра Бистрама уже совсем не казалось смешным или шутливым. Я уже знал, каков в бою единственный вассал Ходриха Бруствуда!

Итак, один волшебник при полном параде, с волшебным котом (и присадкой в виде котёнка), боевой черный бык-колдун, умеющий бить молниями с рогов, да рыцарь в полном облачении. Отличный отряд последнего удара. Конечно, стоило бы позвать эльфийку, чтобы и дистанционная атака была, но вы же знаете эту Наталис Син Сауреаль, её фиг заставишь стрелять из лука! А волшебниц нам тут не надо.

///

Эта гавань, находящаяся всего в паре часов от Дестады, заслуженно пользовалась дурной славой. Прогнившие доски доков, полузаброшенные хижины, населенные бродягами, причал, весь перекосившийся от погодных невзгод и времени… всё говорило о том, что это место заброшено уже годами и добра тут ждать не стоит ни от чего. Сухонького старичка в богато расшитой мантии мага, стоящего сейчас у причала, это совершенно не волновало, как и его собственная безопасность. Мага окружало два десятка гоблинов, одетых в прекрасно выделанные и зачарованные кожаные доспехи. Зеленокожие держали оружие в ножнах, местные обитатели не представляли для них опасности.

Вся охрана старика была не простыми, а сплошь волшебными гоблинами, способными на разные кунштюки. Они стояли спокойно и расслабленно, поглядывая на причаливающую в данный момент к пристани каравеллу. Небольшое пузатое судно, на котором суетилось множество фигур, не вызывало у охраны ни малейшего беспокойства. Еще бы… ведь и там тоже были гоблины.

Они вернулись домой.

— Как прошел ваш отпуск? — с доброй улыбкой поинтересовался старик, наклоняя голову влево и рассматривая спускающуюся по трапу роскошно одетую гоблиншу, щеголяющую шикарной шляпой.

— Аюшанк Смоллдабрук, — слегка театрально развела руки хозяйка шляпы, довольно зубасто улыбаясь, — Какие волшебники нас встречают!

— Ну надо же кому-то помочь с транспортировкой корабля, не так ли? — откликнулся старик, обмениваясь со спустившимся с корабля вслед за женой Сансом Редглиттером крепким рукопожатием, — Мы же не хотим звать Джо ради такой мелочи?

— Да уж, это было бы ни к чему, — ответил вместо жены, принявшейся отдавать приказы споро двигающимся по снастям матросам, кок, — Ни нам, ни ему. Крепче знаешь — меньше спишь, как говорит наш босс. Какая ему разница, как именно мы отдыхаем?

Подмигнув вновь улыбнувшемуся волшебнику искусственным глазом, гоблин воздел руки, призывая собственную магию. Подчиняясь его воле, паруса каравеллы принялись сворачиваться, а канаты укладываться в аккуратные, тут же прихватываемые специальными защелками бухты. Парусник, набитый разным интересным грузом, готовился быть передан в умелые руки пиратского колдуна, который займется его доставкой к ближайшей башне. Там, за определенную мзду местному волшебнику, уже выстроен сухой крытый док, в котором корабль будет ждать своего часа.

Тем временем, смешавшиеся гоблины и гоблинши радостно хлопали друг друга по плечам и спинам, приветствуя товарищей, которых не видели почти месяц. Всем было о чем поговорить, поделиться впечатлениями, потому как для многих, плававших с Редглиттерами, этот рейд был первым. Слуги Джо постоянно набирали новичков, поставляя Пазантразу уже прошедших некоторую закалку солдат и матросов.

Тройная выгода.

— Потеряли кого-нибудь в этот раз? — тихий вопрос мага, с которым кок отошёл чуть в сторону, был не услышан никем, кроме Санса.

— Троих, — был дан не менее тихий ответ, — Двоих по делу, а вот Хизальда, та девочка с родинкой на подбородке, начала подговаривать народ сдаться Мифкресту. Пришлось…

— Значит, правильно предупреждали мы насчет неё, — спокойно кивнул старичок, большую часть своей жизни производящий впечатление персоны, которая не обидит и муху, — Вот и славно.

— Слишком молодая, — огорченно сплюнув, признался гоблин, — Не поняла, в каком дерьме все жили раньше. Не поняла из-за кого. Ничего не понимала, но очень хотела выделиться. У неё получилось.

— Ну что же, отличный итог, — Живая Нога, ухмыльнувшись, закурил самостоятельно вспыхнувшую трубку, — У нас тут тоже весело. Ваш начальник, как всегда…

— Что он на этот раз натворил⁈ — заинтересовавшаяся Аранья Редглиттер тут же присоединилась к разговору, — Ужа с ежом скрестил⁈ Новую бабу завел⁈ Дракона приютил?!!

— Эхе-хе-хе… — невесело засмеялся волшебник, — Нет уж. Об этом мы тут не будем говорить! Да и вам новости лучше слушать сидя. Причем в креслах. И с ромом. Вы, кстати, привезли ром?

— Что-то мне не нравится, как он смотрит, — внезапно поёжившись, передал Санс жене свои чувства, — Может того, дорогая? Разгрузимся, да отплывем?

— Да вот я тоже думаю… — протянула бывшая (?) пиратка, внимательно рассматривая предвкушающую рожу Аюшанка Смоллдабрука, — Что-то мне говорит, что это будет правильнее всего!!

— Нет уж! — хекнул маг, — Вы приплыли! Его скоро останавливать надо будет, так кто, кроме вас? У всей Гильдии этого не вышло, они теперь его боятся до трясучки…

— Мама… — побледнели оба бывших (?) пирата.

Глава 19 Капкан на охотника

— Что-то я не пойму. Если верить вашим словам, мастер Джо, а обратного я не могу предположить, то вы, выступая как расчетливый и торовитый делец, налаживаете производство благородных напитков, но при этом вынуждены защищаться… буквально ото всех! Что с успехом и проделываете, но за это вам следует лишь порицание и страх, хотя, несомненно, вы лишь обороняете свои достижения! Помогаете обращающимся к вам, практически безвозмездно, но снова подвергаетесь остракизму! Вот даже господин бык, как лицо, неоднократно задействованное в ваших делах, подтверждает истину моих выводов! Но как⁈ Как же так⁈

— Увы и ах, — мерно кивал я на слова Зеленого Рыцаря, продолжая ехать на Куме, — Миру свойственны зависть, жадность и прочая мерзость. Он не приемлет успеха в настолько молодом лице как моё, сэр Бистрам. Эту ношу я с трудом влеку в будущее.

— А дракон? Вы же убили дракона! За это следует овеять вас славой и даровать звание рыцаря, как минимум!

— За это меня вообще чуть не утопили.

— Немыслимо! Невозможно! Недостойно!

Было довольно сложно разговаривать с достойным сэром серьезно, потому что у меня за пазухой истошно (и молча) ржали два кота, поэтому приходилось ехать угрюмо склоненным вперед, чтобы вибрации пушистых паразитов не портили атмосферу. Забавляло обоих Шайнов именно то, что я ни звуком, ни словом не врал своему достойному собеседнику, передавая всё, как есть, но не упоминая, что дьявол всегда кроется в нюансах. Ну, если так посудить, где рыцарь — и где нюансы⁈

…ведь если так подумать, то первое, что сделал Иисус в своей жизни — это порвал целку пятнадцатилетней девственнице, которая его рожала!

Передёрнувшись от такой мысли, я сосредоточился на разговоре с сэром Бистрамом. Нужно было его подготовить к скорому кровавому убийству наемников, женщин и крестьян. А что, отличный компромисс? Я же говорил Крэйвену, что не убью его правнучку, но не давал слова, что не убьет вообще никто!

Мы неторопливо перемещались по дороге к нужному трактиру, беседуя о высоком и планируя по-тихому допросить того, кто попадется нам навстречу. Лес по обеим сторонам дороги исправно рос, блокируя солнечный свет, да и выглядел очень прилично, зловеще и обрекающе, как и должен выглядеть лес по дороге к элитному бандитскому притону. Иногда оттуда на нас пялились флюоресцирующие глаза, но, к огорчению Кума, никто не выходил на большак и не просил у него закурить.

Спешить мы не могли и не хотели. Во-первых, огромный черный бык в броне не перемещается галопом, хотя может, особенно с помощью волшебника. Во-вторых, по тракту несутся только беглецы, гонцы и узнавшие неприятные вести рогатые мужья, но никак не почтенные граждане, иллюзию которых я на нас накинул. В-третьих, как и было сказано, мы нуждаемся в разведке, то есть ждём тех, кто едет к нам навстречу.

Вот последних как раз и не было, так что мы коротали время за беседой.

— Возможно, у меня есть объяснение тому шквалу несправедливости, что постоянно обрушивается на вашу голову, мастер Джо, — наконец, выдал Зеленый Рыцарь, — Помните, как я сам допустил сокрушительную ошибку, обратившись к вам в первый раз? Считая таким же бесполезным тупым мешком, каким был волшебник башни в наших краях. Да, омраченный тьмой невежества, я и не представлял себе, что они бывают другими! Может быть, не я один был скорбен незнанием в подобных областях?

— Это вы так красиво мне говорите о том, что большинство башенных магов — деградировавшие придурки, а я просто попадаю под раздачу с ними?

— Ну, если вы так ставите вопрос… Мастер Джо! Берегитесь!!

Там из леса выезжала конная милиция… На самом деле, несколько подвод, запряженных ломовыми лошадями и с крестьянами поверху, и не из леса, а с невеликой тропы, уходившей куда-то вглубь, но, тем не менее, орава человек в тридцать резко загалдевших представителей простолюдинного племени, вооруженных вилами, мотыгами и топорами, сейчас ссыпалась с телег, направляясь к нам с определенно враждебными целями.

— Сэр Бистрам! Кум! — тут же отреагировал я, выхватывая в кои-то веки жезл, а не палочку, — Они околдованы! Не бейте насмерть!

— А как? Я иначе не умею! — тут же огорчился сэр, немедленно сунувший меч назад в ножны.

— Вот так! — сняв со спины свой посох из каменного червя, я легким усилием воли зарядил его нужным заклинанием, а затем попросту перекинул здоровенную палку рыцарю. Тоже самое, за исключением перекидывания, я сотворил и с жезлом, спрыгивая с быка и освобождая тут же затеявших драпать котов.

В бой!

Ну, эпичного сражения не получилось, так как мои инструменты при ударе надежно «выключали» любого реципиента, а бронированный Кум, почти нежно роняющий одурманенных людей на грязь дороги, работал эффективнее норм на пятилетку. Мы споро и быстро перестукали всех крестьян, больше похожих на неуклюжих агрессивных зомби, чем на людей, а затем я принялся исследовать эту аномалию, быстро выяснив…

— Их одурманили волшебством, — уверенно дал я ответ, а затем, еще раз пройдясь взглядом по лежащим на дороге людям, особенно в районе испачканных у каждого второго штанов, дополнил вердикт, — Одурманили почти сутки назад, заставив стоять здесь в засаде и реагировать на малейшее ощущение магии. Вот амулет для…

— Бедолаги, что? Даже отойти отлить не могли? — неприятно поразился рыцарь, каменея лицом, — Кто это мог сделать⁈

— Хороший вопрос, сэр Бистрам. Кажется, нам придётся поспешить.

— Колдуй, Джо, — рядом со мной нарисовался Очень Злой Кум, — Тот, кто это сделал — должен сдохнуть!!

В кои-то веки я целиком понимал защитника Липавок, озверевшего при виде этих валяющихся в грязи людей. Не поймите меня неправильно, Джо — пройдоха и негодяй, но он может радоваться частичному магическому порабощению властолюбцев в Гильдии, которые, в первую очередь должны быть ответственными лицами, но решили, что это излишне. Простые люди, превращенные в примитивных роботов ради интересов какой-то сволочи, подозрительно похожей на подохшего восточника — это совсем другое.

Да-да, я лицемер и моральный извращенец, подайте на меня в суд, но потом. Пока же я, свирепо заколдовав своего быка, рыцаря и его лошадь, иду штурмовым порядком на проклятый кабак… по лесу и в тридцати метрах от дороги! Знаете, почему? Потому что там мины. Магические, разумеется.

…и жертвы. Совершенно обычные. Те самые люди, которых мы планировали встретить по пути и опросить. Тела, взорванные и разорванные таившейся на дороге магией, валялись, привлекая птиц и падальщиков.

— Мастер Джо! — лицо сэра Бистрама, видимое мной сквозь иллюзию, превратилось в каменную маску, — Это дело рук магов!

— … и мы их очень больно убьем… — прошипел я под разъяренное мычание Кума.

Нет, знаете, всему есть предел. Моему терпению тоже. Я прекрасно понимаю, что живу не в раю, но Орзенвальд очень тихий мир. Да, мне прекрасно известно, что Редглиттеры не просто так катаются по морю, что по их саблям вполне может течь кровь. Однако, купцы в море с собой берут охрану, нанимают волшебников, они знают риски. Здесь же была резня в лучшем духе тех миров, в которых я был раньше. Бессмысленная и беспощадная, совершенно не свойственная никому, кого я когда-либо встречал на своем пути здесь.

А главное — для кого? Зачем? Меня просчитали? Их предупредили? Но в таком случае имеет крайне мало смысла творить подобную жестокость с посторонними людьми! Тем более так! Вокруг чертов лес, его не заминируешь, тем более на таком расстоянии!

Спустя пять минут, после того как мы миновали область дороги, на которой лежали останки людей, нас атаковала крупная волчья стая, сходу начавшая вся кидаться на кого придётся. Коты орали, Кум топтал животных, рыцарь разил мечом, а я, балансируя на спине мычащего быка, то и дело разящего молниями, швырял заклинания, вышибая сознание из обезумевших хищников. В принципе, только мои цели и выжили, потому что рыцарский конь, его хозяин и бык волков щадить не собирались совершенно.

Однако, после того как побоище закончилось, а несколько небольших ссадин на ногах конях получили нужный уход, в том числе и от меня, я скомандовал «стоп».

— Кто бы не засел в этом трактире, он никого не щадит, — проговаривая это, я уже рисовал с помощью торца жезла магические знаки на почве, с которой Шайн своим волшебством уже смел всё лишнее, — Видимо, мне придётся прибегнуть к тому, к чему я бы не хотел обращаться никогда.

— Вы о чем, мастер Джо? — рыцарь с обнаженным мечом, безо всяких просьб уже следил за моей спиной, зорко озираясь по сторонам.

— Я о настоящем волшебстве.

Мамонты, драконы, другие вкусные и громкие вещи, уверенные в своей неуязвимости. Их время обязательно пройдет. Тут же, думаю, свидетелей не так уж и много.

Посох, сделанный из каменного червя, впервые лёг в мою руку как полноценный инструмент мага. Тело напряглось, когда энергия заструилась по каналам, привыкшим к тонкой, почти ювелирной работе палочкой. Губы задвигались, произнося длинное заклинание, которое я составлял месяцами, набираясь идей тут и там, в своей ежедневной привычной деятельности.

Создать призрак феи с её крошечной энергетикой, способной нести слабое заклинание. Заложить в него несколько простейших команд, заставляющих проекцию существа лететь в произвольную сторону и реагировать на любую двигающуюся тварь размером больше кошки. Сближение, активация заклятия, лишающего сознания, конец цикла.

Создано.

А теперь — размножить!

Я не собирался перенапрягаться, создавая сразу легионы, а повторял и повторял размножающее заклинание, рассылая по полтора-два десятка маленьких призраков в разные стороны. Быстро, едва ли не струей, но экономно расходуя силы. Призрачные феи разлетались, их «жизни» были коротки, длясь не более получаса, но этого должно было хватить, чтобы вырубить как можно большее число живых существ, что встретятся им по пути.

Когда я закончил, сверху, из поднебесья, плавно спустился Шайн, попутно лихо увернувшийся от призрачной феи, пытавшейся его вырубить. Развеяв её ленивым движением лапы, Лунный кот приземлился мне на плечо.

— Я нашел трактир, — мрачно поведал мне немного полетавший ранее кот, — Но нас там ждут… с подарками.

— Нас? Ты уверен?

— Уверен, Джо, — Шайн был необыкновенно хмурым, — Там люди во дворе, вооруженные. Они готовятся к атаке, а большинство из них смотрят в эту сторону.

— Что еще скажешь? — поморщился я.

— Две вещи, — нехотя мурлыкнул кот, — Они в своем уме, это точно. На обдолбанных крестьян не похожи. А еще тот, кто засел внутри, меня как-то заметил. Я шкурой почувствовал. Не корчь рожу, там защита магическая, твои феи не пролетят. Придумывай давай что-то другое.

— Я, для начала, подумаю о том, почему этот «кто-то» так уверен, что я буду ломиться к нему в штурм, — с досадой буркнул я, очень желающий штурмануть кабак с этим ублюдком, — Мы в принципе можем уйти отсюда…

— Мастер Джо! — тут же возмутился рыцарь, — Мы…

— Можем, сэр Бистрам. Можем. У вас может быть иное мнение, но мне интересно, почему у засевшей в трактире сволочи оно такое же. Если даже эта сволочь знает обо мне, то она никоим образом не знает о вас. А я, сэр рыцарь, никогда не иду напролом. Но вот наш противник почему-то уверен в обратном…

— Мастер Джо, предлагаю вырвать нужные вам ответы из гнилой пасти этой подыхающей падали! И никак иначе! Я настаиваю! — глаза Зеленого Рыцаря вспыхнули жаждой справедливости, — Немедля!

На свободное плечо мне шлепнулся котенок, доложивший, что заметил несколько групп животных и людей, на которых напоролись мои «феи». Все эти существа исправно уснули, но вот вопрос — какими они проснутся?

— Немедля — не получится, сэр Бистрам. Но мы не отступим.

Вот так вот, считаешь себя крутым магом, идущим напороть жопу троим неудачникам, которые, по сути, не нанесли тебе никакого прямого урона (а вот финансового — еще как), а напарываешься на какого-то отбитого маньяка, полностью поехавшего садиста, которым не был даже пресловутый Скарнер, темный бог этого мира. Как такое возможно? Ладно, я могу понять, что кто-то из лон Элебалов пригрел этих трех придурков, а потом выпнул на мороз, пощупать меня за вымя. Однако, они наткнулись на такую падлу как Халил агд Браан, всё может быть. Но где они, в срочном порядке, отыскали еще одного отбитого умелого мага? Вчерашний выпускник Школы мозги так набекрень кому угодно свернуть не сумеет!

К трактиру из леса первым вышел Зеленый Рыцарь. Без лошади, но зато с щитом, массивной, чуть выгнутой стальной пластиной, сужающейся книзу в острый угол. Выглядел он грозно и обрекающе, потому как шёл не молча, а грозя собравшимся у трактира людям всеми возможными карами. И не зря, в общем-то, так как я с сэром Бистрамом поделился знанием о том, кем могут быть эти люди. То есть — сплошь негодяями, подлецами, ворами, бандитами и риэлторами. Может быть даже цыганами и сутенерами, причем очень успешными, так как в «Сучьем потрохе» цены были ого-го.

Темные личности, демонстрируя всем своим поведением полную свою адекватность, зашумели, заголосили, принялись кричать матом на надвигающегося на них бронированного человека. Заодно и разрядили аж четыре арбалета, но не массивных противорыцарских, а называемых в народе «охотничьими». Двое даже попали, заставив вассала барона Ходриха на пару секунд встать со звенящим как колокол щитом, но затем воин продолжил наступление.

Это сильно не понравилось обороняющимся, которых я насчитал десятка полтора. Большинство из них носило либо кожаные доспехи с кольчужными вставками, либо откровенно морские наряды, защищающие со всей эффективностью вычурной, но тканой одежды, а вооружение в виде парочки сабель, мечей-кошкодеров и кинжалов выглядело жалко по сравнению с рыцарским. Разумеется, такая толпа шутя бы опрокинула одинокого воина, кинувшись в одном порыве, но никто не хотел получить удар полуторником. Бистрам, прекрасно об этом знающий, продолжал наступать, угнетая собравшихся перед входом в трактир бандюг грозными речами и посулами ввернуть им меч туда, где не светит солнце.

Увы, тут собрались далеко не простые карманники, так что, вместо того чтобы стать напуганными и немножко обоссаться, представители криминального мира внезапно проявили смекалку, принявшись хвататься за разные там вилы, грабли и прочий древковый инструмент, обретающийся на любом нормальном подворье. Ситуация для неспешно подходящего сэра вполне могла обернуться чем-то очень кислым, но Зеленый Рыцарь не зря подходил так медленно, вроде как двигаясь под весом собственной тяжелой брони. Он, как вы прозорливо догадаетесь через одну целую две десятых секунды, представлял из себя лишь приманку.

Кум — это, приблизительно, полторы тонны мышц, костей, рогов и священной ярости защитника неправедно обиженных. Добавим полсотни кило его изумительной брони, отлично защищающей спину, ноги, брюхо и грудь, не забудем про молнии с рогов и обширный опыт боевых действий. Теперь мы это дополняем небольшой помощью от волшебника, дополнившего броню комплексом поглощающих разлитую в воздухе магию чар, а заодно заклинаниями быстроногости и неутомимости, наложенных прямо на быка.

Итог от удара ревущей черной кометы, разметавшей на своем пути что забор, что ветхую телегу, что неосмотрительно стоявшую не там, где надо, лошадь, что пятерых людей, был сокрушителен, внезапен и не понят окружающими, так как прошедший подворье насквозь неопознанный и очень больно бьющийся молниями объект исчез также внезапно, как и появился.

— Что это было, мерзавцы?!? — вставший как столб сэр Бистрам выставил перед собой щит и отвел в замахе меч, — Среди вас есть колдун?!?

Означенные мерзавцы, двоих из которых закинуло на крышу трактира, одного втоптало в землю, а еще двумя порушило коновязь, не были смущены вопросом потому, что активно паниковали, вертя головами по сторонам и издавая звуки людей, через общество которых только что пронесся асфальтоукладчик. Им было страшно, плохо и обидно. Рыцарь, издающий угрожающие звуки, не двигался с места, страшное и черное грозило вновь появиться, задетые ранее, оказавшиеся не убитыми, а поломанными, принялись жаловаться и стонать…

И тут вновь пробежался Кум. На этот раз он задел всего одного негодяя, но при этом рогом, да еще и лихо подкинув его в процессе. Тот, уйдя в крутую дугу, показал наблюдателям зрелище летающего, частично выпотрошенного человека, орошающего внутренностями своего туловища других. Вот это уже оказалось чересчур. Толпа, до этого момента еще пытавшаяся как-то организоваться против рыцаря и неведомой черной хрени, откровенно запаниковала, начав орать.

— Маг! Маг, помоги нам! Выходи! — орали на разные голоса негодяи, мерзавцы и подлецы, — Тут чертовщина творится!! Помогай!!!

— Так всё-таки волшебник?!? — воодушевился бронированный рыцарь, вновь начиная наступление, — Убить негодяя! Сжечь! Сжечь!!

— Мы трактир подожжём, маг!!! — в истерике тут же заорал один полный, но совсем не обрюзгший тип, повернувшись к приземистому мрачному зданию, — Нас убивают, сволочь! Слышишь⁇! Нас уби…

Магический импульс, прилетевший из темного провала раскрытых дверей кабака, снес толстяку голову, шею и часть грудной клетки. Оставшиеся в живых хором завопили от ужаса, осознав, что их убивают уже с трех сторон.

— Уничтожьте рыцаря! — громыхнуло из тьмы, — Убейте его, ничтожества! Немедленно! Иначе живые из вас позавидуют мертвым!!

Голос был мне незнаком. Хриплый, скрипучий, почти двоящийся, он одновременно был и больным, и полным ярости. А еще в нём звучала магия, мощная, но какая-то искаженная. Он вызвал в оставшихся достаточный ужас, чтобы люди, плюнув на всё, с невнятными криками бросились в оголтелую атаку на занявшего оборонную позицию рыцаря. Часть из них была перехвачена вновь мелькнувшей черной тушей быка, но он задел лишь бегущих последними, так что, не оглядывавшиеся бандиты всё-таки насели на рыцаря. Началась рубка.

Сэр Бистрам уверенно доминировал на поле боя. Он невозмутимо отступал, удерживая перед собой щит, стоящий непреодолимой преградой на пути вопящих от страха и ярости бандитов, вооруженных довольно жалко по сравнению с ним, да пользовался своим длинным полуторником как копьем, сходу подрезав бок у одного чересчур прыткого. Шансов преодолеть этот стальной заслон у негодяев, понятия не имеющих как убивать бронированного противника, было немного, но, как оказалось, засевший в трактире это прекрасно понимал.

Вырвавшаяся из раненного бока одного из мерзавцев кровь тут же сформировалась в узкое и шипастое копье того же багрового цвета, а затем рванулась вперед, метя в бок сэра Бистрама!

Звон, треск, искры и дым идущие из места поражения, рыцарь отшатывается и заваливается, взмахивая щитом, дробящим нижнюю челюсть одного из тут же кинувшихся на него подонков, а мечом успевает прочертить кровавую борозду на теле другого, но затем, всё-таки, падает на траву. Оставшиеся четверо кидаются к нему с невнятными криками, начиная колошматить по металлу, но праздновать относительную победу у них получается лишь несколько секунд. Еще один взрыв, совмещенный с треском электричества и яростным мычанием… после которого неподалеку от медленно встающего воина обнаруживается воинственно пригнувший голову к земле Кум, ловко раскидавший всех противников.

Бык не стоит просто так, он запускает молнии с рогов, жадно впивающиеся в шевелящиеся на траве тела. Следует прожарка в лучших традициях фильма Джорджа Лукаса, которую пытается прервать вылетевший из трактира огненный шар. Настоящая боевая магия, простая и беспощадная, несется прямиком в такую крупную цель как бык, угрожая буквально взорвать яростного зверя. Взрыв и раздается, да такой, что тела некоторых бандитов, потеряв по дороге что-то важное, разлетаются по сторонам…

…но Кум невредим. Перед ним стоит сэр Бистрам, Зеленый Рыцарь, целый и невредимый, лишь слегка испачканный землей и травяным соком. В его недрогнувшей руке слегка дымится щит, о который безвредно для носителя детонировала враждебная магия! Полезно пить с соседом-волшебником, добрый сэр! Он таки может зачаровать вашу любимую броню!

— Победа! — гремит клич воина, стоящего бок о бок с черным быком.

Эхо его не успевает закончить метаться между высоких деревьев и наливающегося сумерками неба, как некоторые окна в трактире буквально лопаются, выпуская наружу огромных зеленых энергетических змей, бросающихся на рыцаря и быка. Конструкты магии, гудящие от вложенной в них энергии, готовы разорвать свою добычу, но начинают беспомощно корчиться в паре метров от неё, оказавшись нанизаны на выросшие из-под земли голубоватые пики магии, напоминающей лёд.

Мои пики.

— Это была разминка, сэр Бистрам, — говорю я, выходя из-за дерева. В одной руке у меня извивающийся посох, сделанный из каменного червя, а в другой волшебная палочка из того же материала.

— Сейчас начнется самое интересное.

После этих моих слов крыша трактира попросту взрывается, распадаясь в клочья, улетающие куда-то вверх.

Глава 20 Магическая битва

— Ничего интересного сейчас не будет, волшебник, — сказал Гоген Захребени, мрачный мужчина в полном боевом облачении, стоящий на крыльце трактира и держащий кинжал прямо у горла… Мойры Эпплблум, — Потому что ты будешь просто стоять…

— Ээ…? — удивился, пялясь на потрепанную и определенно несчастную волшебницу, испуганно моргающую в сгущающиеся сумерки, — А эта тут откуда взялась?

— Не парь мне голову! — рявкнул наемник, дёргая блондинку за волосы, — Эй вы! Взять их!

Из-за его спины вышли две прекрасно знакомые мне личности. Одетый в некое подобие латной брони Богун Хохмель, чье бородатое лицо еле угадывалось под нахлобученным на голову крестьянина рогатым шлемом, да Элизия, неслучившаяся звезда эстрады. В отличие от пышущего здоровьем крестьянина, бронированного с ног до головы, блондинка выглядела так, как будто её всем трактиром насиловали целую неделю, а потом попытались поджарить на завтрак. Еле держащаяся на её некогда прекрасном теле белая сорочка была порвана где только можно, но руки девушки твердо сжимали совсем неподходящую её толстую рогатину, а в глазах этой особы я не увидел ни грана страданий или боли. Они, при взгляде на нас, моментально наполнились лютой ненавистью и жаждой крови.

Не успел я захлопнуть рот, как бардесса и крестьянин, добывший откуда-то щит с булавой, спрыгнули с крыльца и понеслись на Кума и сэра Бистрама.

— Стой, волшебник! — повторил своё предупреждение наемник, пуская тонкую струйку крови из шеи Мойры и опуская девушку наземь, — Иначе ей конец!

— Да с чего ты решил, что меня это вообще волнует⁈ — психанув от такой инсинуации поинтересовался я, — С хрена ли баня сгорела?!!

— Заткнись, маг! — гаркнул наемник, — Ты сюда прибежал, как только гонец достиг твоей башни с нашим вызовом! Даже не пытайся сделать вид, что эта женщина тебе безразлична!

Вот те раз.

Тем временем мы оба смотрели на разворачивающееся действо. Обожженная певица и крестьянин, демонстрируя совсем недетскую прыть, уже достигли рыцаря и быка, тут же разделившись. Богун с животным рёвом «Кууу-уум!!» насел на отскакивающего от него быка, а девушка, вертя тяжеленную рогатину как тростинку, принялась угнетать растерявшегося не меньше, чем напарник рыцаря, неловко и осторожно отбивающего её удары щитом.

Подобного развития событий не ожидал никто, и я в том числе. Значит, они выкрали Мойру у сына герцога, привезли её сюда, рассчитывая выманить меня? И обустроили ловушки? Вот почему в них попали посторонние? Да как так вышло-то⁈

Богун и Элизия светились в моем зрении набором чар, ускоряющих и усиливающих этих, в общем-то обыкновенных людей. Почти во всем, кроме злости, потому как её тут было как-то через край. Я бы понял, если бы по отношению ко мне, но эта пара остервенело атаковала быка и рыцаря, перешедших к глухой обороне. Почему они это сделали — я прекрасно понимал. Молодая девушка никак не могла быть в глазах сэра Бистрама негодяйкой, а вот долбанный Хохмель для Кума оставался частью тех, кого бык считал подзащитными.

А еще на всех, включая даже Эпплблум, лежала очень мощная защита от враждебной магии. Очень мощная и умелая.

Боя, как такового не было. Бык уворачивался от свистящей булавы Хохмеля, возмущенно мыча и поливая того слабенькими зарядами электричества, не работающими совершенно никак, а от Зеленого Рыцаря раздавались лишь звуки соударения рогатины с щитом, частые и звонкие, полуторник вассал Бруствуда в ход пускать не собирался. Это нужно было исправить.

— Сэр Бистрам! — заорал я, не выпуская из поля зрения Захребени, — Эта дева блудница, которая по праву могла считаться покушавшейся на жизнь, свободу и здоровье одного из её семьи! Разите её праведно!

— Я не могу, мастер Джо! Это же дева!

— Вы что, мне не верите⁈

Это был очень подлый вопрос. Ровно такой же, как и Куму, у которого я просто спросил, что бы он хотел, чтобы я из него приготовил, если бык помрет по-дурацки от такого дурака как Хохмель. Судя по жуткому воплю ярости, который издал Богун, какая-то часть соображалки у него еще сохранялась. Однако, диспозиции это не изменило.

— Где маг, Гоген? — поинтересовался я, — Где маг, который вас прикрывает? Крышу-то он взорвал зачем?

— Мы знаем о твоих шашнях с драконами, — ухмыльнулся Захребени, перехватывая поудобнее продолжающую молчать блондинку, — Так что не думай, что он это не учел!

— Жаль, — зевнул я, мысленно проклиная дофига что-то знающих негодяев, — Если бы не он, я бы предложил тебе разобраться раз на раз, без магии.

— Ты⁈ Без магии⁈ — мне определенно не поверили.

— Жаль, что ты не умнее Хохмеля, Захребени, — буркнул я, продолжая держать всё вокруг в поле зрения, — Вас, троих идиотов, заколдовали на ненависть ко мне, причем так давно, что расколдовать уже не получится. Так что мне надо вас грохнуть, вы же не успокоитесь. Если я положу палочку, жезл и посох, то не смогу пробить ту магическую защиту, что на тебе есть. Хотя, откуда тебе знать, ты простой мужик… да и не буду я этого делать…

— Да уж поверю я тебе… — начал говорить наемник, морщащийся от продолжающего лязга рогатины по металлу, но его неожиданно перебил громовой голос, раздавшийся от трактира.

— ДОЗВОЛЯЮ! Я НЕ БУДУ ДЕЛАТЬ НИЧЕГО, ПОКА ВЫ СРАЖАЕТЕСЬ! ДАЮ СЛОВО!

Хех, как интересно… Ну, из трактира, до которого метров тридцать, навести заклинание, которое пробьет мою робу, чересчур трудно. Если там, конечно, не спрятался Боевой маг, почти дотягивающий до архимага, но уж волшебство, собирающееся для чего-то мощного, я увижу обязательно. В отличие от светящихся магией негодяев, да одетой в робу Мойры, смирно валяющейся на веранде трактира, больше никаких серьезных «засветок» вокруг не было!

Наемник думал недолго, видимо, ему самому было слегка непонятно, что ждать от своего союзника, а у Хохмеля и Элизии дела шли никак. Их подстегнутые волшебством физические характеристики никак не могли уравновесить боевой опыт противников, поэтому они просто пытались заставить быка и рыцаря выдохнуться… но до этого еще было далеко. Гоген, аккуратно тюкнувший по затылку тут же сомлевшую Мойру, стащил её с крыльца и положил её на траву, не отрывая от меня настороженного взгляда. Хмыкнув, я воткнул в землю посох, а затем, выронив жезл и палочку, вытянул из-за пояса кинжал. В ответ Захребени, неприятно ухмыльнувшись, выпрямился, доставая из ножен длинный прямой меч.

— Я знаю, что у меня в мозгах покопались, волшебник. А еще я знаю, что сейчас от этого освобожусь…

— Ага, — кивнул я ему, шагая от своих волшебных инструментов, — Секунду. Сэр Бистрам! Кум! Да поменяйтесь вы противниками, сколько можно!

Такой вопиющей подлости от меня Гоген Захребени не ожидал, поэтому тут же рванул в атаку!

Итак, много ли шансов у парня в робе, вооруженного не таким уж и длинным кинжалом, против опытного воина с длинным мечом, прущего на него взбешенным носорогом? Сразу говорю, шансов ноль. Захребени устраивает показуху, потому что только полный дебил в его случае не воспользуется тотальным превосходством длины оружия. Точка.

Это даже не просчитывается, господа, мы — в лесу. Тут каждый ёж знает эти прописные истины. Знал их и я.

Поэтому я первым делом пытаюсь отскочить в сторону, неловко запинаюсь ногой о собственную робу, а затем с выражением на лице полнейшей паники падаю, роняя кинжал, судорожным нелепым рывком пытаясь перевести падение в кувырок. Это частично получается, непредсказуемость моего валяния по травке вынуждает Захребени остановиться и насторожиться на долю секунды, но вид спины лихорадочно встающего врага, размахивающего конечностями, был для него слишком соблазнителен. Наёмник быстро рванул вперед, отводя руку для размашистого удара и…

— Лох — это судьба, — наставительно сказал я его трупу с метательным ножом в глазнице, проехавшему по травке мимо меня, — Поспешишь — морг насмешишь.

Джо не самый умный, не самый сильный и уж точно не самый крутой, но так шарить в негодяях как он — не шарит в этом мире больше никто! А одно из основополагающих правил негодяя гласит: «всегда имей при себе несколько ножей»!

В следующую секунду я радостно бросаюсь к своим магическим инструментам, мимоходом провожая взглядом тело невысоко, но довольно далеко летящей Элизии, отмечаю полуторник сэра Бистрама, втыкаемый достойным рыцарем прямо под шлем лежащего на спине Хохмеля, радуюсь жизни, слушаю пение птичек и… лечу себе куда-то вдаль, чтобы встретиться с очередным деревом на моем жизненном пути. Кто меня послал в полёт? Встающая на ноги Мойра Эпплблум, скалящаяся как голодный волк. В одной руке у неё волшебная палочка, с помощью которой она отправила меня полетать, а в другой зажат Шайн-младший.

— Ух… — простонал я, больно падая задом на корень после того, как больно врезался в дерево.

— Джо! В трактире никого! — задушено пищит котёнок и его тут же давит тонкая женская ручка. С коротким мерзким хрустом и очень плохо выглядящими последствиями.

Писец котёнку.

Затем, повинуясь скупому и отточенному жесту палочки в руке волшебницы, под моими ногами взрывается земля. Не сильно, просто забрасывая меня в крону ближайшего дерева и давая Мойре время, чтобы разобраться с уже кинувшимися на неё сэром Бистрамом и Кумом. Первый получает ровно такой же взрыв почвы под ногами, выбивающий из его рук щит, а вот черного быка блондинка, плюющая на разряды электричества, соединяющие её и рога противника, тупо пропускает животное мимо, ловко сделав шаг в сторону… и отправляя в спину моему товарищу целую струю наколдованного пламени. Объятый им, Кум ревёт, продолжая убегать вдаль, после чего скрывается меж деревьев.

Триумф за пару секунд… который я мог бы запросто прервать, если бы запасная волшебная палочка, которую я сунул за пояс вместе с кинжалом, перенесла бы два удара об деревья. А так — приходится упасть мешком вниз, мордой в почву, да дышать через раз, пытаясь вернуть назад способность дышать без колющей боли в груди. Спокойно этим мне заняться не дали, сверху прилетела массивная ветвь, прижавшая меня к земле, а затем, еле дышащий под её весом я стал свидетелем того, как Мойра Эпплблум, колдуя так, как никогда в жизни, лишает сэра Бистрама его доспеха, чтобы затем шарахнуть беззащитного человека, оставшегося в одном исподнем, мощным сонным заклинанием.

— Пригодится! — проскрипела девушка, поворачиваясь ко мне, — А теперь — главное блюдо…

///

Присутствуй возле трактира «Сучий потрох» сторонний наблюдатель, разбирающийся как в магии, так и в шельмовстве, он был бы поражен ловкостью, с которой молодой волшебник, прижатый к земле массивной ветвью дерева, вскочил на ноги, буквально перерубив мешающее ему препятствие сырой магией, сжатой и освобожденной в голой руке. Подобная ловкость уберегла парня в робе мага от участи быть изжаренным волной огня, подобной той, что подожгла ранее одного быка… но не совсем.

Молодой человек, отвоевавший себе свободу и жизнь, теперь стоял в чуть дымящейся робе, по которой пробегали искры разряжающейся магии.

— Мойра, ты что, не с той ноги встала? — едва сумев хватануть ртом воздух, осведомился избежавший прожарки Джо, — Или месячные начались?

Вместо ответа девушка, быстро застрочив палочкой в пространстве, создала целую тучу небольших ледяных игл, отливающих гнилостно-зеленой аурой, а затем направила их в молодого человека. Тот, удачно спрятавшись за дерево, метко кинул в ответ палкой, которую блондинка отвела скупым, почти ленивым жестом… как и метательный нож, летевший следом.

— Нацелен был точно в сердце, — внезапно заговорила она, — А вот ничего антимагического у тебя с собой нет, Джо Тервинтер. Большая ошибка с твоей стороны.

— Ты не Мойра! — сделал быстрый и громкий вывод волшебник, у которого не вышло увернуться от десятка призрачных змей, бывших куда меньше, чем те, что атаковали его группу раньше. Ловкач вынужден был потратиться, выпустив из ладоней пару серпов сырой маны, разрезавших заклинания противницы.

Дальше наблюдатель мог бы почти пять минут любоваться тем, как не ответившая ни слова волшебница засыпает уворачивающегося и уклоняющегося мага целой лавиной экономных, но вполне эффективных чар, призванных обездвижить, лишить равновесия, либо усыпить цель. Её визави, находясь в постоянном движении, ловко уворачивался, постоянно разрывая дистанцию от наступающей волшебницы, прятался от её взгляда, когда нужно было навести очередную порцию магии, хватал с земли листья, используя их как преграду для некоторых заклинаний… Да, можно сказать, что молодой волшебник превосходно владел теорией чар и знаниями об их нейтрализации, но это не делало его положение менее безвыходным. Скорее, можно было уверенно судить о том, что его противница, ранее показавшая куда более могущественную магию, развлекается и… очень внимательно следит за тем, что предпринимает её противник.

Хищное выражение неподвижного лица девушки осталось незамеченной наблюдателем, а вот её собственная концентрация на своём противнике сыграла против волшебницы очень злую шутку, потому что наблюдатель в данный момент, отставив свою основную работу, вовсю тащил свою ношу к месту, где его траектория с отступающим молодым волшебником должны были пересечься.

…и они таки пересеклись, после чего наблюдатель тут же шмыгнул со всех четырех лап со всей возможной скоростью куда подальше, а молодой волшебник, схватив немного обслюнявленную Лунным котом волшебную палочку, разогнулся во весь рост, развеивая вражеские чары и насылая куда более изощренные в ответ. Едва поблескивающие в воздухе, почти невидимые ленты волшебства, несущие в себе почесуху, потливость и анальный зуд устремились к цели, коварно скользя между травинок… и оказались уничтожены универсальной формулой отмены, примененной девушкой.

Та, впрочем, почему-то совсем не была расстроена тем, что её противник получил своё орудие назад. Наоборот, на неподвижном лице волшебницы вспыхнул оскал чуть ли не торжества при виде врага, готового к бою.

— Как мной и желалось… — проскрипела она, — Мастерство против мастерства. Я убью тебя, щенок, в честной дуэли!

— Халил, ты что ли? — внезапно удивился молодой волшебник, на взгляд наблюдателя, чересчур картинно, — Халил агд Баран? Как ты выж…

— БРААН!! — внезапно завизжала девушка, моментально лишаясь малейшего намека на самоконтроль, — Я убью тебя, ничтожество!! Я сгною твои кости!!! Сожру твоё сердце, ты, смрадный выкидыш западных свиней!!!

— А, Мойра, извини, обознался! — спрятавшись за куст и наведя там на себя защиту, вновь выглянул Джо, — Просто подумал, что в тебя вселился дух того восточного недоумка и неудачника! А это просто месячные!

У наблюдателя мороз пошёл по шерсти, когда он углядел, что стало с Эпплблум после этих слов. Девушку затрясло и задёргало, её глаза выпучились, а губы едва не порвались от оскала. Играючи отбив несколько слабеньких коварных заклинаний, змеившихся от Джо к ней, она разразилась целым ворохом чар, при виде которых молодой волшебник бросил дурачиться, встав в позу дуэлянта и начав колдовать в ответ.

Вот это уже было совсем не смешно.

Заныкавшийся Шайн, занятый срочным сочинением волшбы над своим недавно вновь «рожденным» родственником, улавливал серьезный магический махач, который начался стремительнее драки между двумя командами матросов за единственную, оставшуюся не при делах, мадам в борделе. Заклинания в воздухе начали летать отнюдь не шуточные. Они валили деревья, заставляли плоть леса сгнивать за считанные секунды, жгли, царапали, секли и высушивали, превращая всё вокруг двух воюющих магов в пустошь. Это уже были не те заклятия, после которых реципиент может встать и уйти — эти разили насмерть… и нередко попадали в цель.

Однако, оба дуэлянты были обряжены в робы, а еще и двигались, экономно и точно расходуя силы на всплески, нити, ленты и волны опасных энергий, летающих от одного к другому. Дуэль, достойная архимагов, была исполнена искусности, но не чрезмерной силы, от того куда более опасна, чем битва Боевых магов. Однако, даже такой бой не мог продолжаться долго…

— В чем твой секрет, мальчишка⁈ — через несколько минут выкрикнула девушка, сворачивая свою атаку и начиная покрывать себя одним щитом за другим, — Как ты достиг такого уровня⁈

— А, это… — Джо тоже был не против передохнуть, — Я просто прибыл из другого мира, старик. Мне лет приблизительно столько же, сколько тебе.

— Что?!! — блондинка натурально разинула рот.

— Твоя очередь отвечать! — у мага с темными тенями под глазами тоже были вопросы, — Как ты выжил после взрыва, старый пердун?

Замаскированный Шайн, притаившийся на дереве, готов был поставить заднюю лапу на то, что волшебнику, каким-то образом укравшему тело у Эпплблум, не хочется отвечать на этот вопрос, но стратегическая передышка для него была важнее, поэтому ответ, хоть и обрывочный, но прозвучал:

— А я не очень-то и выжил, иномирец! Только для магов моего уровня смерть — это еще не конец! Я…

Волшебницу внезапно повело в сторону так сильно, что ей пришлось прислониться к дереву. Мертвенная бледность, покрывшая её щеки, остекленевшие глаза, тремор, от которого она едва не выронила палочку. С девушкой что-то стало сильно не в порядке, причем очень быстро.

— Лох, — убежденно высказался Тервинтер Джо, начиная уверенно приближаться к противнику, — Прежде чем овладевать бабой — надо узнать её подноготную. Мойра и десяти часов протянуть не может без того, чтобы не обожраться сладким… Причуда такая.

Шайн встопорщил усы. Так вот оно что. Причуда. Джо всё-таки отыскал способ, как вывести из игры эту женщину, не убивая её. А то Лунный кот, следящий за битвой и до сих пор остающийся «за кадром», не понимал, почему его хозяин так и не использовал последний метательный нож. Ему неоднократно представлялась возможность швырнуть железяку!

Охнув, девушка стекла по стволу дерева вниз, её глаза закрылись, но последнее уже никого не волновало, так как роба мага, в которую Мастер была одета, взбурлила чем-то, что ранее таилось под ней… и это было вовсе не тело самой блондинки!

— Едрит мадрид… — с трудом выдавил из себя молодой маг, начиная отступать точно также, как до этого наступал, — А ты, дедуль, не шутил…

Вылетевшее на свет существо (?) было отвратительно и ужасно, как только может быть ужасна гирлянда внутренних органов, стремительно обматывающаяся вокруг обломанного позвоночника. Тот, хрустя и изгибаясь, трепетал обломками ребер, зловеще щелкая всеми костяшками, несущими на себе сколы, трещины и обожженные места. Всё это мракобесие венчалось вполне себе целым человеческим мозгом, в который был вдавлен яростно таращащийся глаз и… торчала волшебная палочка, проткнувшая думательный орган чудовища насквозь. Вторая, принадлежавшая ранее вырубившейся волшебнице, сейчас взлетела в воздух и была ловко подхвачена какой-то оборванной кишкой, уверенно схватившей инструмент.

Мерзость, зависшая в воздухе неподалеку от молодого волшебника, раскрывшего от удивления рот, внезапно чем-то проговорила:

— Теперь тебе не просто конец, мальчик! Я захвачу твое тело, твою душу, твою торговую империю! Я поглощу тебя и твои знания! Всё, что у тебя было, будет теперь моим!

— Лопнешь, деточка… — тут же отреагировал Джо, а затем у него просто не осталось ни на что времени, кроме как защищаться от сумасшедшего шквала заклинаний, который на него обрушили висящие в воздухе останки, продолжающие болтать.

— Я Халил агд Браан! Башенный волшебник, достигший бессмертия и мощи архимага! — не стесняясь, грохотал уродец на весь лес, — Я забыл о магии больше, чем ты когда-либо узнаешь, злосчастный вор и разрушитель чужих планов! Твоя судьба привела тебя в мои руки, твоя глупость стала залогом моей победы! Ты падёшь, а я возвышусь!!!

По мнению Шайна, в кои-то веки серьезному, летающий в воздухе хребет с насаженным на него мозгом был более чем убедителен. Воздух гудел от магии, обрушиваемой на Джо, который показывал чудеса ловкости и искусства, выходящие далеко за рамки того, что молодой волшебник обычно практиковал в дуэлях с эльфийкой. Он бегал, прыгал, уклонялся, прятался, колдовал, прикрывая волшбу рукавом, хитрил или встречал чары своей магией, но это было почти бесполезно. Хитрец и прохвост еле держался против свежего и полного сил противника, взлетевшего в воздух на высоту в пять метров и лениво отклоняющегося от любых отчаянных попыток Джо контратаковать.

«Мой черед», — подумалось Лунному коту, кивающему кому-то внизу, в траве. Не то, чтобы этот «черед» вообще имел место быть, у Джо была поддержка в виде слегка дымящегося Кума, поспешно ковыляющего назад и уже видимого фамильяром с высоты. Однако, у Шайна были и свои планы на эту ситуацию… весьма, кстати, рисковые.

Кот, мягко оттолкнувшись лапами от дерева, поплыл в воздухе, зорко следя за ситуацией внизу. Та была совершенно безрадостной для его хозяина, но тот еще держался, да еще и…

— Опять ты⁈ — рявкнуло чудовище, силой магии выдёргивая из травы котёнка с взъерошенной шерстью, — Я же тебя убил!!!

— Убивалка не выросла! — вызывающе пискнул в ответ Шайн-младший, тут же с хлопком превращаясь в маленький кровавый салютик, и позволяя Халилу поспешно вернуться к угнетению Джо, который уже что-то начал колдовать из последних сил!

Время! Внимание отвлечено, шанс успешно предоставлен!

Шайн отменил левитацию, начиная мягко падать вниз. Глаза кота загорелись, внутренние резервы магии, которые он сохранил целыми и невредимыми, напряглись, реализуя одно из самых сложных и запутанных заклинаний, которые только он сумел выучить. Секунда, другая, начало третьей… и вот, небольшой вздрюченный кот шлепается прямо на живую поверхность мозга могущественного волшебника, вцепляясь в неё когтями!

— Ай!!! Что?!! — Халил агд Браан, почему-то чувствуя боль, даже не успевает как следует удивиться тому, что произошло.

— Мяу! — злорадно говорит Шайн, после чего… самым банальным образом взрывается к такой-то бабушке!

Роль наблюдателя переходит к Джо, который с немалым изумлением смотрит на красочный фейерверк, возникший на месте колдуна, который его вот еще чуть-чуть бы и… угробил.

Что случилось, молодой волшебник поймет чуть-чуть позже, когда его фамильяр отойдет от шока потери тела, чтобы начать торопить своего хозяина с созданием нового вместилища, в виде дракона. А то, знаете ли, Джо — он не из тех, кто бросает слова попусту, но ждать обещанного семь лет Шайну не хочется. Он лучше поторопит события, используя свои навыки давления на психику, отработанные на пяти осколках темного бога!

Они с Джо — теперь неразлучны и днём, и ночью!

Эпилог

Что может быть хуже, чем Шайн, вернувшийся из материального мира мне в голову? Надоедливый, саркастичный, ленивый и жалкий гад, да еще и преисполненный чувством собственной важности! Знаете, что? Два Шайна! Да еще и с эхом стенающих пяти голосов личностей Скарнера! Ладно бы на этом проблемы закончились, но…

— «Ахахаха-ха! Ты видел? Ты видели⁈ Нашему Джо не дали! Его пустили по бороде! Ахахаха!»

— «Котики смотрят! Котики! Не могу!!»

— Заткнитесь, сволочи… — угрюмо пробормотал я, отчаянно пытаясь сообразить, какую пакость сделать своим внутренним голосам.

Сволочи даже и не думали затыкаться. Они спелись в одном кошмарном дуэте с фоном из завываний страдающих личностей Скарнера, и это всё звучало в моей черепушке уже три дня. Не то, чтобы без перерыва, но достаточно, чтобы я не радовался жизни, несмотря на то что Шайн своей игрой в шахида её тупо спас. Хреново извращение, в виде которого выжил Халил агд Браан, было полно магической силы. Тварь меня тупо загоняла, выдавливая остатки сил на оборону, чтобы потом овладеть также, как и Мойрой, так что кот взорвался прямо-таки в идеальный момент.

Но это не повод меня доводить! Жизнь и так не сахар!

Устало вздохнув, я попытался успокоить взбудораженный организм чаем. Заваренная трава вместо нежного эльфийского тела, уже усвиставшего от греха подальше. Мол, она так не может, она стесняется при котах. Знали бы вы, чего она там стесняется! Нет там ни стыда, ни совести! Давно!

Эх, единственной отдушины лишили.

Обычно, любое, даже эпическое, противостояние, заканчивается хорошо. Герой с красотками уходит вдаль, бренча золотом, над миром просыпается новый рассвет, надежда, вера и любовь вновь начинают угнетать человечество и заставляют поднимать демографический уровень, обычно солидно упавший при предыдущих событиях.

Не мой случай. Да, победа. Гоген Захребени упокоился с ножом в глазу, Богуна Хохмеля шутя заколол сэр Бистрам (много крестьянин навоюет против рыцаря, ага, даже с магическим бустом), ну а Элизия, можно сказать, самоубилась. В смысле мы её нашли на дереве, попавшей головой в дупло, а дальше сработала гравитация, сломав блондинке шею. Халил агд Браан, точнее та неизвестная науке гадость, в которую он превратился, благополучно распалась на куски после того, как его мозг в содружестве с самим Шайном брызнул по закоулкам.

Счастливый конец? Извольте. Только вот с последствиями разгребаться только мне.

— Чего пустой чай дуешь? — ворчливо поинтересовалась Аранья, появляясь в кабинете как маленькое домовитое бедствие, — И чего так быстро с Наталис-то? Прокляли тебя, что ли?

— Ну хоть ты бы не подкалывала! — с тоской промычал я, глядя на кипу бумаг на столе, — И вообще, кончайте отлынивать, мне вот с этим разобраться надо помочь.

— Не-не-не, мы простые гоблины! — содрогнувшись при виде бюрократического ада, отмазалась бывшая пиратка, — Я тебе лучше плюшек принесу…

— «Шлюшек ему принеси!», — вякнул кошачий голос у меня в голове, а затем расхохотался дуэтом.

Я лишь закатил глаза. Мэра мы прижали к ногтю с помощью Галлона Дистрийе. Отчетливо понимая, что он не спляшет против создаваемой коалиции торговцев, лишенный львиной доли компромата Виллум Зард сам пришёл к сыну герцога с повинной, чуть ли не предлагая себя в слуги. Вполне заслуженно, так как шаталось под мужиком вообще всё, даже семейная жизнь. Однако, этот момент вовсе не исключал того, что мне сейчас приходилось перезаключать десятки договоров, заключать новые, возвращать себе контроль над складами, искать украденное…

Как будто этого было мало, ко мне тоже пришли с повинной. Ни кто-нибудь, а Соурбруды. Карлы, поверив хрен знает каким посулам Захребени и агд Браана, очень сильно вложились в перегонное оборудование и теперь, без снабжения Побережья Ленивых Баронов и моих рынков сбыта, должны были оказаться у кредиторов под железным ярмом. Я с этим токсичным активом не хотел связываться никак, поэтому «поженил» карлов с Пазантразом, а затем заставил пахать Конклав, чтобы те сами искали новые пути сбыта алкоголя. Всё это дело шло шатко, валко, с трудом вставая на рельсы, от чего мой хребет то и дело похрустывал от такой ноши.

Единственное, что бесспорно радовало — Мойра. Эпплблум, когда очухалась, несколько часов была сама не своя, пила абсент как газировку, дергала глазом и ногой, но затем, как проспалась, заявила, что уходит в целибат, монашество и изучение волшебства, тут же вытребовав у меня разрешение жить и работать в библиотеке, вместе с доппелем. Всё бы хорошо, но мне явно не стоило так сразу говорить о том, что Халил агд Браан оказался лучшим, что случалось с блондинкой в жизни, раз поставил ей мозги на место за несколько часов овладевания… ну ничего, посуду мы новую купим, а канделябры я знаю, как разгибать!

И вообще, справимся. Со всем справимся. Я же умудрился выкупить назад у эльфийки те части дракона, что подарил ей раньше? Умудрился. Теперь у меня есть материал на тело для Шайна, осталось только приобрести несколько десятков редких, дорогих и нужных почти всем магам ингредиентов. Кстати, часть из них уже привезли Редглиттеры, сказали, что нашли целый корабль, дрейфующий в море без малейших следов команды.

Я им, конечно, поверил. А кому не верить, как своим друзьям?

Приободрившись, я уж было хотел засесть за свой рабочий стол, как сгустившийся вокруг меня божественный свет, сопровождающийся призрачным хоровым пением, превратился в спящего младенца, которого я тут же подхватил на руки.

— Вы что, сговорились что ли все⁈ — мучительно простонал я, закатывая глаза под хохот двух котов у себя в черепе, — Лючия!

Мне никто не ответил.

— Вот как это называется⁈ — еще один глас в небеса пропал втуне.

— Джо! — в дверях нарисовалась недовольная пушистая морда Лилит, осмелевшей на порядки после благой вести о смерти Шайна, — Не кричи так громко, ты нам мешаешь! Ребенка разбудишь!! И вообще, убери эту маньячку из башни, она под нос бормочет, её Игорь боится! А еще рыцарь заходил, про доспехи спрашивал… Скажи кому-нибудь, чтобы быка полечили и покормили, он уже просит!

Нет никаких моих сил, ну что ты будешь делать! И это награда герою за превозможение? За блестяще проведенные операции⁈ За реформированную Гильдию Магов, за покоренную Дестаду, за побежденных врагов и наказанных негодяев⁈

— Всё, — мрачно и обрекающе произнес я, продолжая покачивать младенца под шум в голове, уже начавший вызывать головную боль, — Сейчас кто-то огребет. Или я не я буду.

— «Да? Что ты нам сделаешь⁈», — веселились два одинаковых на голос негодяя, поставивших себе целью как можно скорее вынудить меня сделать им новое тело, причем не какое-нибудь, а драконье, — «Что⁈».

— Спать пойду. Как Валера! — угрожающе потрясая божественным свертком, я на самом деле направился к своей кровати, чтобы лечь, пристроив ничуть не возражающего сына подмышкой.

— «Не, Джо, день только начался!», — тут же возмутился Шайн, — «Никаких спать! За работу, негр! Солнце еще в зените!»

На это я лишь гадко ухмыльнулся, выхватывая припрятанный амулет и шлепая его себе на грудь.

— Мата Хари, настало твоё время. Устрой нам тут полный сервис. Всем троим… — зловеще прошептал я, смыкая очи под вопли ужаса, раздавшиеся от котов, понявших слишком поздно, что я задумал…

Интересно, а сколько у этих блохоносцев жизненной энергии? Долго ли они продержатся…?

Никто не смеет доставать Джо в его собственном доме!