Факультет бытовой магии

Глава 56

Темно и больно. Секундное замешательство сменилось паникой. Что-то нестерпимо обожгло внутреннюю сторону ладоней и колени.

Но испытывая жуткий страх, я старалась не обращать на это внимания.

Ползая на коленях в кромешной темноте, наконец, упёрлась в стенку цветка.

Да, я была здесь от силы минуту, но она казалась мне вечностью.

- Злата, ты меня слышишь? - донеслось до меня снаружи. - На середину ползи. Я отожму ей пасть.

Закрутившись волчком, я громко вскрикнула: что-то вязкое мазнуло плечо, и стало вдруг так больно. Словно ужалили.

- Злата, делай, что говорю.

Закивав самой себе, я поползла скорее на голос. Под моими ногами появилась маленькая щель. Внутрь тонкими рассеянными лучиками проник свет. Теперь я могла хоть что-то рассмотреть. Сверху послышалось лёгкое бурление.

Странный звук, словно у кого-то несварение.

Дрожа от страха, я подняла голову и что было сил завизжала. Надо мной буквально над самой макушкой извивались змеями многочисленные тычинки, а посередине, словно пасть гигантского червя, пульсировало рыльце этого цветочка.

Мерзкая жуана собиралась меня переварить или попросту сожрать, впитав в себя.

- Бронислав!!! - взвыла я сиреной. - Вытащи меня, пожалуйста!!!

- Успокойся, - тут же ответил он ледяным голосом, - возьми себя в руки. Дави что есть силы там, где свет.

Повторять мне не пришлось, я со всей дури упёрлась ладонями в хищные лепестки и попыталась увеличить щель.

Я мало соображала, мной двигал страх.

Света становилось больше.

Показалась чья-то окровавленная ладонь. Она ухватилась за край щели, делая её шире.

- Помогай мне, Злата, - голос морковки звучал натужно.

Собравшись, я тяжело выдохнула и, превозмогая непонятно откуда взявшуюся боль, надавила ещё сильнее.

Появилась вторая рука брата.

Нам удалось разжать "челюсти" цветка настолько, что я смогла увидеть его лицо.

- Больно? - спросил он.

Я кивнула, понимая, что брат просто висит в воздухе и не даёт этой жуане выпрямиться.

- Не отпускай, пожалуйста, - шепнула я. - Мне страшно.

- Не отпущу, - он попытался улыбнуться, но не вышло. Сверху на его лицо упала вязкая капля, оставив словно кислотой разъеденный след.

"Пищеварительный сок" - сообразила я.

Вот что так сильно жгло мне спину!

Как ни странно, но это понимание помогло мне успокоиться.

- Огонь, Злата, - Бронислава передёрнуло, - нам нужно её изжарить.

- У тебя руки в крови, - пробормотала я, глядя на его порезанные пальцы.

- Я за ворсинки хватался, они острые. А сейчас - огонь. Просто положи ладони на мои и разозлись. Вспомни, как я на тебя настучал. Давай, сестрёнка.

Где-то там снаружи донеслись громкие крики. Похоже, нас заметили, но вот надеяться, что с озверевшей голодной жуаной быстро справятся, не приходилось. На мою поясницу снова капнул сок, причиняя адскую боль. Не мешкая ни секунды, я положила ладони на руки брата и зажмурилась.

Огонь не шёл.

- Не получается, - простонала я и поймала на себе его взгляд. Ему было тяжело так висеть.

- Не выходит, Бронислав.

- Ты первенец, Злата. И ты намного сильнее меня. Ну же, наш отец бросил и тебя, и твою мать, чтобы жениться на моей. У меня была полная семья, положение в обществе, лучшие игрушки, а у тебя ничего. Ты росла безотцовщиной, а меня холили и лелеяли.

- Да замолчи ты! - рявкнула я. Ещё одна вязкая капля свесилась с края цветка и скатилась на его плечо, разъедая ткань рубашки. Он поморщился и сглотнул.

Сжав его руки сильнее, я вспомнила, как рассказывала всем, что мой папа волшебник, и он просто не может вернуться к нам из сказочной страны. Воскрешала в памяти все дни рождения, когда меня дразнили и называли врунишкой. Как моя мама держала в ладонях это проклятое колечко и вглядывалась в окно.

Но это не помогало, я видела перед собой только лицо брата и его окровавленные руки.

- Я соврал тебе, Злата, - прохрипел он, - отец не любил меня так же, как и тебя. Ни праздников, ни игрушек. Я не видел от него ничего хорошего. Но теперь появилась ты, и я вдруг понял, что могу обрести сестру. Заботливую, сильную, весёлую старшую сестру.

Так не дай этой жуане покалечить нас. Ну же, разозлись, Злата.

Я закивала головой как болванчик, очередная вязкая капля попала брату на шею. Не удержавшись, он скривился и зашипел от боли.

Вздрогнув, я, наконец-то, почувствовала прилив магии: все эти годы у меня был младший брат. А я и не знала о нём. Он так же, как и я, надеялся получить на день рождения подарок от отца. Верил, что может заслужить его любовь. Но не находил её.

Вся моя ненависть к Андре Валевски, да и к этой жуане, вылилась в яркое пламя. Оно скользнуло лавой по рукам и оплело наши скрещённые ладони.

- Вот так, сестренка, - казалось, Бронислав захватил над ним контроль и увеличил стократ.

Моё дикое пламя подчинялось ему и яростно испепеляло лепесток. Щель стремительно увеличивалась, а я замерла, осознавая, что слышу в своей груди два сердцебиения. Одно учащалось, второе, наоборот, замедлялось, пока они не стали биться в унисон.

Глядя в глаза брата, я видела в них своё отражение.

- Кровь - не вода, - шепнул он, - что бы там ни было, а ты моя сестра.

Жуана дёрнулась и, наконец, разинула пасть, выплёвывая меня.

Приземление вышло болезненным. Я упала прямо на брата.

Нас тут же окружили домовые и одногруппники. Перекатившись со стоном на спину, я увидела на приличной высоте извивающуюся догорающую жуану.

Ничего себе мы её.

Я прислушалась к себе. Моё сердце билось как сумасшедшее.

Толпа расступилась с одного края, к нам подбежала учитель Лаурес, охая да ахая, она принялась ощупывать Броника.

Мне стало чуточку неприятно. Вот оно отношение: сожрали меня, а охают над ним.

- Да отойдите вы! - гаркнул Бронислав и с трудом сел. - Где целители?

- Сейчас будут, - успокоила его учитель, - Агата Валынская за ними побежала. Склонившись надо мной, морковка осторожно положил руку на моё плечо.

- Потерпи ещё чуть-чуть, и тебе помогут, - от его ладони шло тепло. Боль немного схлынула, а вот братец скривился.

- Не надо, - простонала я. - Не делай так.

- Молчи! Вечно с вами что-то приключается: что ты, что подруга твоя - ходящие катастрофы.

Я улыбнулась.

- Опьюн наш верни!

- Не могу, - с сожалением шмыгнул носом братец, - его Эрик отнял.

Его ладонь сжалась сильнее, облегчая моё страдание.

Толпа снова оживилась. Надо мной возникли озабоченные лица целителей.

Все пришло в движение. Бедную меня уложили на носилки и потащили в лазарет. Рядом несли и Броника. Оказалось, он сильно подвернул ногу при падении, и смолчал об этом. А между нашими носилками бежала бледная как моль Агата. Казалось, ведьма сейчас просто от переживаний начнёт седеть на глазах.

- Всё хорошо, подруга, - попыталась я её успокоить, - просто ботаника - это не моё.

- Молчи! - рявкнула она на нервах. - Сейчас побегу зелье варить, чтобы уж точно на спине шрамов не осталось!

- И мне свари, - вклинился в наш разговор Бронислав, - чтобы на лице следов не было, а то девушки любить не будут.

Ведьмочка бросила на него пристальный взгляд.

- Ещё одна такая шутка, господин Валевски, и любить тебя уж точно никто не будет!

Он странно улыбнулся и притих.

Это показалось мне подозрительным.