Эй, дьяволица!

Горит от моего прикосновения

В ее же глазах читаются совсем другие вопросы. Я вижу в них недоверие и вдруг узнаю этот взгляд. Озарение словно пощечина: это тот самый взгляд, который бывает у собак из приюта, где я постоянно работаю. Собаки меняются, их истории тоже, но вот взгляд – никогда.

Страх, с которым они избегают твоей руки; желание довериться твоей ласке и парализующий ужас. Они постоянно начеку.

Взгляд того, кто сталкивался с жестокостью, кто спрашивает, столкнется ли он с этим вновь.

Клянусь всеми освященными колышками!

Я приближаюсь к ней и с нежностью дотрагиваюсь до щеки. Оставляю свою ладонь там, удерживая ее лицо. Провожу большим пальцем по линии подбородка.

Я прижимаюсь к ее лбу своим и шепчу обещание:

– Я не сделаю тебе больно.

Она поднимает свой взгляд, в нем читается желание поверить мне. Ее рот чуть приоткрыт.

– Я могу тебя поцеловать? – умоляю я, отчаявшись от желания прикоснуться к каждому сантиметру ее кожи.

Она насмешливо улыбается:

– Ты не выглядишь как человек, который умеет спрашивать разрешение.

– О, а я думал, тебе нравится, когда тебя о чем-то просят. – Я тоже посмеиваюсь. – Хотя… ты права. Я так не поступаю.

И я набрасываюсь на ее губы. Если она хочет, у нее есть время, чтобы отойти или дать мне пощечину.

Но она этого не делает. Сначала я едва дотрагиваюсь, пробуя вкус и текстуру. Касаюсь ее нижней губы, как бы подразнивая. Ее рот мягкий и влажный, раскрытый в ожидании, поэтому я возвращаюсь за еще одним прикосновением. И еще одним. Я пробую ее короткими поцелуями, а затем мой язык касается ее губ и движется навстречу ее языку.

Черт возьми, ее поцелуй – словно расплавленный металл в моих венах, вся кожа покрывается мурашками. Мне даже кажется, что с моего члена течет, клянусь. Я прижимаю ее к себе, рычу и забываю о деликатности, когда мой рот умоляет испить ее до дна.

Если в постели будет так же, как с поцелуями, эта ночь будет невероятно жаркой.

Она делает шаг назад и украдкой оглядывается по сторонам:

– Эти люди меня знают.

Ну разумеется, прокурорша с шикарным кабинетом не должна запятнать свою репутацию, она не может целоваться с первым попавшимся татуированным хулиганом.

Я улыбаюсь и веду ее к боковой двери с табличкой «Вход запрещен», которую игнорирую без угрызений совести. Дверь поддается без проблем, когда я подталкиваю ее спиной, не отводя от красотки взгляда. Она сомневается пару секунд, кусает губы. Я подмигиваю и тяну ее за руку, которую за все это время так и не отпустил.

Наконец она идет за мной.

Похоже, паб хотят расширить, возможно, сделать зал для частных вечеринок, потому что мы оказываемся в помещении с пластиком на полу, стремянкой, банками с краской и узнаваемым запахом лака, который пытаются развеять открытые окна. Это холодное место, освещенное лишь далеким светом уличных фонарей.

Больше я ничего не анализирую. Как только дверь за нами закрывается, я в темноте прижимаю ее к себе и вновь целую.

По телу бегут мурашки, ее запах пропитывает все вокруг. Быть с ней – словно чувствовать заряд электричества, холод, пробегающий по спине.

Подождите. Секундочку. Я останавливаюсь.

Ох ты ж блин.

Да, я возбужден, и это очень приятно. Но этот холодок по спине тоже прекрасно мне знаком. Он появляется, когда ты оказываешься в темноте один на один со своим заклятым врагом.

Ее близость обжигает, пробуждая все мои инстинкты.

До этого она назвала меня «охотник». И я сомневаюсь, что это слово было упомянуто в отцовских документах.

И я всегда знаю о том, что она придет, за секунду до того, как вижу ее.

Точно так же, как знаю сейчас. За секунду до того, как моя рука касается ее шеи, мое серебряное кольцо начинает обжигать ее кожу, словно пламя от спички.

У нее вырывается стон, и она отстраняется. Смотрит на меня и видит, что я застыл, изучая свое кольцо, пытаясь найти произошедшему другое объяснение. Я отпускаю руку, которая покоилась на ее бедре, и она безвольно падает вдоль моего тела.

Она поднимает ладонь, пытаясь дотронуться до меня, но что-то в моем выражении лица останавливает ее.

Она отступает на шаг назад:

– Я думала, ты смог меня почувствовать.

Звучит почти как извинение. Так вот что спрашивали ее глаза: «Ты знаешь, что я есть? И ты не сделаешь мне больно?»

Пусть я обещал ей, что этого не случится, все равно хватаю кол, который ношу в кармане куртки. Она отступает еще на два шага.

Комната наполнилась ее сущностью; я чувствую ее в воздухе между нами, напряженную, воспламеняющую. Мои чувства отвечают на ее магнетизм. Все вдруг становится таким очевидным…

«Я думала, ты смог меня почувствовать».

Да. Так и было. Когда она прошла около моей машины, а я не смог оторвать от нее взгляда. Когда она возникла в холле своего офиса, а я знал, что это была она, даже не взглянув в ту сторону. Когда ветер на кладбище донес до меня ее духи. Когда она зашла в паб.

Я чуял ее каждый раз, но меня смущала ее маска.

Я достаю кол и смотрю в ее лицо. Такое человеческое. Прекрасное, настоящее. Лицо мечты из теней и лунного света. Мечты о том, чтобы найти свою вторую половину.

Думаю, она и есть моя вторая половина. Но не добрая, а та, другая, тень, о которой говорила тетя Росита. Тень, которую я должен уничтожить, темная сторона моей монеты.

Гнев переполняет меня. Гнев из-за того, что она украла мечту, в которую я так и не смог поверить. Я поднимаю оружие. У него удобная деревянная ручка и серебряный наконечник.

Она принимает боевую стойку, типичную для боя один на один. Не обнажает никаких когтей, щупалец или ядовитых жал, и на секунду я начинаю сомневаться, думаю, что ошибся.

Но этого не может быть. Я чувствую, как ее присутствие пульсирует в воздухе. Оно там, исходит от ее тела, словно из центра урагана. И сейчас я понимаю, что не почувствовать это просто невозможно. Она очень сильна, а значит, мне нужно двигаться, если я не хочу оказаться в лапах врага. Вновь.

Наши взгляды словно сталкиваются, изучая друг друга, оценивая. Мы медленно ходим по кругу, взвешивая каждый шаг, вращаясь по одной орбите.

Никто не наносит первый удар, потому что я смотрю на нее, и ее глаза кажутся мне человеческими.

Из ниоткуда появляется толстая цепь с серебряными звеньями и сдавливает ей шею. Цепь пронзает ее, заставляя кожу дымиться. Она запрокидывает голову с криком, похожим на вопль тысячи призраков, вырвавшихся из катакомб. И вот теперь я их вижу. Да. Клыки. Смертоносные и голодные, светящиеся в ее раскрытом рте.

Вампир.