Глава 7

Четырёхэтажное каменное здание, бывшее в девичестве мельницей, а после – ткацкой фабрикой, ныне простаивало без дела. Возвышаясь на высоком холме, в окружении нескольких величественных деревьев, поросших от старости и сырости мхом, смотрелось оно восхитительно, прямо-таки напрашиваясь на гравюры.

– Дёшево сняли, – похвалился фон Нарбэ, вальяжно опираясь на трость, чуть провалившуюся в сырую от недавнего дождя землю, пахнущую прелой листвой и увядшими травами.

– А главное, ломать тут нечего, – негромко добавил попаданец, копируя позу.

– Понимаешь буршей, брат-студент! – хохотнул Адольф, – Не без этого!

Студенческий старейшина, стоя на холме в окружении таких же старейшин и уважаемых гостей, с гордостью окинул взглядом место праздника.

– Внушает, а? – Один из буршей обратился к Алексу, показывая на собирающуюся молодёжь, – столько народа!

Фокадан вежливо покивал, включив артиста, но на деле зрелище не впечатляло. Порядка трёхсот человек, и будет ещё около ста. На сельских дискотеках народа больше!

Хотя… только сейчас попаданец в должной мере осознал, что значит университетское образование в девятнадцатом веке. В двадцать первом веке большая часть молодёжи могла похвастаться дипломами о высшем образовании.

Здесь и сейчас вряд ли даже в германских землях, сделавших ставку на образование[68], наберётся хоть один процент людей, учившихся в университете.

Будущие чиновники среднего и высшего класса. Врачи, коих пока изчезающе мало, и чьи услуги могут позволить себе очень немногие. Инженеры. Учёные. Политические деятели. Чиновники не самого низкого ранга.

С этой точки зрения, происходящее выглядит несколько иначе. Не всего четыреста человек, а целых четыреста человек. По большей части дети состоятельных помещиков, торговцев, промышленников. Есть и дети бедняков, но только те, кто показал высочайший интеллект и неукротимую тягу к знаниям.

Получается, что фон Нарбэ уже сейчас – фигура. Пусть это и не корпорация, а братство[69], но всё равно – внушает.

Снова заморосил холодный осенний дождь, и компания поспешила к мельнице, оживлённо переговариваясь на ходу. Внутреннее убранство не поражало роскошью. Первый этаж подготовлен для танцев и поединков – свежая, вкусно пахнущая солома под ногами, много факелов и холодное оружие на стенах. Кое-где развешаны кирасы и шлемы, стоят несколько полных рыцарских доспехов.

Древность антиквариата, разумеется, крайне сомнительная – такие вот доспехи штампуют промышленным способом. Желающих придать атмосферности жилищу и подтвердить древность рода предостаточно. Купить настоящий рыцарский доспех фабричного производства, или оружие, заботливо обработанное под старинное, вплоть до выщерблин и сколов, можно даже через каталоги.

– Имитация рыцарского замка периода славных времён?

– В точку, брат-студент! Мы, бурши, можем считать себя правопреемниками старинных рыцарских орденов Европы.

От диалога с Алексом он быстро перешёл к речи, предназначенной студентам. Былые времена, слава, рыцарские традиции, обычаи прошлого… Нарбэ говорил громко, постепенно повышая голос и накал речи, чувствовалось ораторское мастерство, отточенное хорошими педагогами и многочисленными выступлениями на публике.

– Хайль бурши! – Отозвались студенты.

– Хайль! Хайль! Хайль!

Попаданцу пришлось напоминать себе, что хайль это всего лишь благие пожелания[70], но опять по спине прошёл озноб.

– Атмосферно, – выдал своё мнение Алекс, оглядевшись как следует, – кто бы ни отвечал за оформление мельницы, но он большой молодец.

– Спасибо, – улыбнулся бурш из свиты Нарбэ, с физиономией, покрытой устрашающими шрамами, – Гейнц Лютов, будущий архитектор и художник.

Видимо, что-то такое мелькнуло в глазах Фокадана, потому как Гейнц звонко расхохотался.

– Не ты первый на мои шрамы пялишься, – веселился Лютов, – все почему-то думают, что я забияка, как только на рожу посмотрят!

– А на деле, – брат-студент, – наклонился фон Нарбэ, вещая театральным шёпотом[71], – он просто не умеет фехтовать!

Компания расхохоталась – по-видимому, за этим скрывалась какая-то неведомая попаданцу история. Улыбнулся и Алекс, это в самом деле забавно.

Наконец собрались все, столпившись на первом этаже. Фон Нарбэ вылез на возвышение, бывшее некогда постаментом для какого-то механизма, и встал. Рядом встали ещё трое старейшин, занимавшихся, по всей видимости, устройством праздника. Говор быстро замолк.

– Братья мои! – Начал Адольф, – сегодня славный день. Славный, потому члены студенческих братств собрались вместе, под одной крышей! Собрались, как некогда собирались члены немецких рыцарских орденов. Мы их преемники!

– Хайль! Хайль! Хайль! – Отозвалась толпа, салютуя кинжалами.

– Мы продолжатели славных традиций наших предков, завоевавших некогда жизненное пространство для своих детей! Прошло немало времени, и нам, германцам, снова стало тесно в нынешних границах!

– Но мы – германцы, и мы никогда не сдаёмся! – Экзальтированно выкрикнул один из старейшин, стоящий рядом с Нарбэ, – мы всегда идём вперёд, что бы ни случилось! Сейчас мы потерпели поражение… Временное! Настанет час, и вы! Именно вы поведёте полки, расширяя наше жизненно пространство!

– Хайль! – Толпа ревела, глаза горели восторгом и бешенством.

– Куда пойдут эти полки, – умело подхватил Адольф, – не так уж и важно! Польша, Эльзас и Лотарингия, Балканы… Всё это земли, предназначенные Богом немцам! Мы раса господ!

Нарбэ умолк, перестав кричать и обводя зал тяжёлым взглядом. Толпа затихла, ловя каждое движение своего лидера.

– Запомните и передайте своим детям, – негромко заговорил он, веско роняя слова в полной тишине, – миром должен править германец. Для этого можно вступать в союзы хоть с дьяволом. Предавать вчерашних союзников и заключать союз с былыми врагами. Главное – идти вперёд, шаг за шагом к нашей цели – господству Германии над миром. Хайль!

– Хайль! – Отозвалась толпа неистово.

– Хайль!

– Реваншисты, – билась мысль в голове попаданца, стоявшего статуей, – как тогда, после Версаля[72]. Отобрали победу, запретили дальнейшее объединение. Теперь нужно идти дальше и уничтожить Пруссию как промышленное государство, как военную силу, как центр объединения германских земель. Иначе – война с людьми, готовыми перегрызть горло обидчикам. Пусть не сейчас, пусть через несколько десятков лет, но она будет непременно. Люди с таким настроем пойдут на что угодно. Пруссия должна быть уничтожена!

После произносили ещё речи, но постепенно градус их понижался, они становились всё менее политизированными. Наконец, бурши и приглашённые гости поднялись на второй этаж и уселись за столами. Столы и скамьи сколочены из досок так, что их легко разобрать.

Убранство, еда и напитки самого средневекового образца – колбасы, караваи хлеба, пироги, целиком зажаренные поросята. Пиво и вино в бочонках, никаких стеклянных бутылей и в помине нет. Даже кружки – не стеклянные, а глиняные и деревянные, атмосферные.

Фокадану, как одному из почётных гостей, досталось место за столом с Нарбэ и другими старейшинами, на небольшом возвышении.

– Ну как? – Поинтересовался Адольф у попаданца, едва усевшись за стол.

– Сильно.

Бурш кивнул довольно, вытирая пот платком и жадно отхлебнув пиво из большого кубка. Алекс в очередной раз поразился – до чего же люди бывают слепы!

Неужели Адольф искренне считает, что остальные должны разделять его чувства и идеологию? Понятно, что Смит имеет англосаксонское происхождение, а тот факт, что англы и саксы – суть германские племена[73], никогда не считался секретом.

Но даже если Смит и правда англосакс-германец из Северной Америки… То с чего Нарбэ решил, что он будет поддерживать именно немцев?!

Какая-то вывернутая логика, частично построенная на неверных допущениях и идеологии. Или может, бурш объяснится позже, без лишних ушей?

Пирушка быстро набирала обороты, ели и пили все, как в последний раз.

– Девочки приехали! – Влетел на второй этаж какой-то молоденький студент, выпучив восторженно белесые глаза.

– Бордель фрау Жужу сегодня наш! – Встал третий старейшина, не произносивший речей, – за мой счёт!

Восторженный гул едва не оглушил попаданца, который понял, что номера на верхних этажах предназначены не для перепивших студиозов.

Девочки, в основном пышнотелые и не слишком-то интересные особы, поднимались наверх, отчаянно кокетничая и вертя подолами. Их сопровождал восторженный гул и запах мускуса, несвежего белья и нечистого тела.

– Ради таких моментов я и стал студентом! – Восторженно выкрикнул молоденький прыщеватый парнишка, явно вчерашний фукс. Его слова пришлись присутствующим по душе, парни одобрительно захохотали и начали орать всякие скабрезности порнографического характера.

– Хочешь? – Показал глазами Нарбэ, – ты гость, можешь первым.

– У меня своя белошвейка есть.

– Молодец! – Хохотнул Адольф, хлопая его по плечу, Понимаешь! У меня вот горничная белошвейкой работает.

Самые нетерпеливые поднялись вслед за девочками, но основная масса осталась пировать, причём пили по команде, а не кто когда хочет. Впрочем, к гостям это не относилось.

Алекс, как обычно, съел очень немного, сидя с единственной кружкой пива.

– Скучаешь? – Поинтересовался зычно Бюлов – тот самый старейшина, выкупивший на вечер девочек из борделя.

– Ничуть. Просто когда я такое увижу? Чувствую себя этнографом в индейском племени.

Бюлов расхохотался, как и остальные – шутку признали удачной, бурши бравировали варварскими чертами. В итоге старейшина взял на себя роль комментатора, поясняя непонятные моменты. Алекс едко, моментами даже зло комментировал, откровенно нарываясь, но соседи в восторге.

– Ну молодец! – Рыдал от смеха Бюлов, глядя на Фокадана влюбленными глазами, – как ты нас!

– Дуэль, дуэль! – Внезапно заорали бурши за соседним столом. Почти тут же гомонящая толпа в полном составе (за исключением тех, кто проводит время у девочек) потянулась вниз.

Через считанные минуты дуэлянтов облачили в странноватые наряды, о которых попаданец только слышал. Плотный кожаный фартук, защищающий грудь и живот, громадный шарф на шее, металлические очки с сеточкой для глаз, и плотный рукав из кожи и плотной материи, набитый чем-то вроде ваты – почему-то только на правую руку.

Секунданты облачились в ещё более чудные наряды, одев толстые шапки с кожаной верхушкой.

Дуэлянты встали друг напротив друга, после чего секунданты очень точно выверили расстояние.

– Довольно близко, – машинально отметил Алекс.

– Смотри! – Шикнул Адольф, жадно затягиваясь папироской, не отрывая глаз от происходящего. Лицо студенческого лидера исказилось в каком-то болезненном предвкушении…

– Начали!

Бойцы принялись бешено вертеть клинками, у которых лишь остриё заточено. При этом они стояли неподвижно, двигались только кисти рук, поднятые на уровень головы.

Бешеный лязг клинков в течении нескольких секунд, и вот из рассечённой кожи головы одного из дуэлянтов щедро брызжет кровь, заливая лицо.

– Стоп!

Подскочили секунданты осмотреть рану.

– Дуэль окончена, победил Макс Белов!

В зале оказался и студент из медиков, который тут же зашил рану на лбу проигравшего – нарочито грубо, без какой-либо анестезии. Раненый при этом всячески демонстрировал стойкость, пытаясь шутить.

Огорчённым, что характерно, не выглядел. Такого рода дуэли проводятся по большей части для репутации и красивых шрамов, служащих подтверждением мужества их обладателей. Так что проигравших в таких вот поединках не бывает. Победитель получает славу хорошего бойца, а проигравший – почётную отметину храбрости.

Бурши восторженно обсуждали дуэль, красоту которой попаданец так и не понял. Понятно, что это проверка яиц на крепость, но где они видят здесь даже не красоту, а просто фехтование? На взгляд Алекса, победить в такой дуэли больше шансов имеет человек с крепкими запястьями, а не более искусный фехтовальщик.

– Находишь это скучным? – Задиристо поинтересовался пьяненький бурш. Фокадан, не желая вступать в перепалку, поискал взглядом старейшин, но толпа оттёрла их куда-то далеко.

– Ну что, чужак?

– Нахожу, – равнодушно ответил Алекс, прикидывая – как бы перевести дуэль буршей в нормальную, если дойдёт крайностей. Пусть она и безопасная, но идиотизм происходящего раздражал бывшего военного.

– А сам ты… – начал было задира, уже собравший группу поддержки.

– Револьвер, – начал попаданец, показывая на шрам чуть выше виска.

– Картечь, – расстёгивая высокий воротник и чуть поворачиваясь, чтобы видна была шея.

– Сабля, – отметина в районе ключиц.

– Достаточно? – Чуточку раздражённо спросил он, – или мне раздеться? Отметин много.

– Прости, брат-студент, – повинился задира, быстро поменяв настроение, как это свойственно пьяным, – тебе такая дуэль и правда может быть скучной. Мир?

Выпив мировую кружку пива и рассказав пару баек о войне без каких-либо личных подробностей, Алекс вернулся к своему столу.

Настроение странное… Бурши отчаянно ему понравились – отличные ребята, в большинстве своём очень неглупые, храбрые и отличные товарищи. И враги.

Загрузка...