БЛОК 6

У входа в центральный ствол Эш обратила внимание на то, что к поясу Форта пристегнута кобура с лайтингом. Зачем? Он что-то нашел, пока она спала? Почему тогда молчит об этом?.. В голове зашевелились зябкие мысли – на «Скайленде» в корабль пробралась команда захватчиков, чтобы завладеть «Сервитером» в полете. Старый, испытанный трюк для трасс с интенсивным движением и густо населенных станций-транзиток. Скажем, орэ, не чувствительные к фэл… но орэ она на станции не замечала. Вара? Нет, эти из высшего мира, побрезгуют грязным пиратством – велика ли корысть угнать дряхлый, негодный корабль? Остаются свои, ихэны. Много их разбросало по космосу после оккупации Аркадии. Эти не смутятся украсть лихтер-развалюху. Рейса три «Сервитер» еще вытерпит, заправка его недорога, а сколько на нем можно перегнать контрабанды!.. Вот так тысяча-другая отщепенцев позорит весь народ, побратавшись с межвидовым сообществом преступников. Стыд и срам им!

Когда дверь ЦС открылась, Эш поняла – три рейса «Сервитер» не осилит. Один бы закончил – и то хвала господу.

Ствол был черен, как вход в мир покойников. Погасли даже линии контрольных ламп. Порой между скругленными стенами простреливали ветвистые бело-голубые разряды, выхватывая мгновенными вспышками сегменты уходящей в никуда трубы.

Съем данных с авторемонтников ничего не давал. Движения в ЦС они не отследили, просто отметили таймерами момент разрыва связи с кормой. Эш, стоя на коленях рядом с жуком-пауком, напрасно гоняла записи слежения по экранчику, соединенному с автоматом через гнездо на боку «тела». Механические колебания? Нет. Электромагнитные? Нет. Движение воздуха в ЦС? В режиме простой вентиляции. Изменение освещенности? Вот – погасли лампы, вот – появились вспышки. В невидимой части спектра?

Автомат эйджинский. Невидимыми он считает инфракрасные и ультрафиолетовые лучи, но разумные виды различаются по зрению. Туанцы и ньягонцы хорошо видят в темноте, орэ видят тепло и радиацию, вара – ультрафиолет… Эш пристально и тщательно просматривала запись, отмечая пиковые засветки молний. Если оно — то, что мелькнуло по стволу при возвращении из ДО4 – появлялось вместе с разрядами, надежды никакой.

Она замерла, перестала видеть экран. Да, нечто, скользнувшее над полом. Как яйцо во сне. Оно говорило с ней чужими голосами, словно пыталось склонить к чему-то, уговорить что-то сделать. Далан тогда слышала шаги, но не смогла их опознать. Звук волочения – как она сказала?.. Как аэростат по земле. Скребущий, шаркающий шаг. Не топот. Мирки превосходно, лучше всех слышат; Далан угадала бы вес идущего по топоту.

Нет, лишние на борту – не ихэны. Пустая мысль! Ихэны бегают резво; разве при перегрузке они бы скребли отяжелевшими ногами.

Чужие, заимствованные голоса. А что, если и шаги были чужими? Ведь и Далан зачем-то воспроизводит «и-го-го» и «гав-гав», пробует свое горло (или чем там мирки говорят?) на всю широту возможностей.

– Есть что-нибудь? – спросил Форт.

– Сейчас. Я не закончила проверку.

Звуки? Отметить разряды – исключить из поиска. И опять – звуки?

Есть! Усилить. Эш задержала дыхание – шаги, верней, подобие волочащихся шагов. Идентификация. Количество конечностей. НЕ МЕНЬШЕ ДВУХ. Тупая, деревянная машина! Жук без мозгов! Главное – время появления звука по таймеру. Совместить с визуальным слежением. Инфракрасное – нет, ультрафиолетовое…

– Вот оно, – выдохнула Эш. – Смотрите, капитан.

Форт склонился к экрану. Тягуче проползла вспышка разряда, угасла – и в черноте паузы забрезжил эллипс неясного свечения, плывущий поперек ствола.

– Размеры и расстояние, – отрывисто потребовал он.

– Высота – метр двадцать. Поперечник – ноль семьдесят два. От входа в ствол – двести семнадцать метров, – называя числа, Эш внутренне ликовала. Враг виден! Одно то, что это не бесплотное ничто, а объект, который могут отмечать приборы, вселяло надежду.

– Лихоманка в образе яйца, – констатировал Форт. – Кто-нибудь раньше видел подобное?

Сам он тем временем стремительно перебирал архивы памяти. Другая часть его мозга недоумевала – каким образом штуковина величиной со здоровенный чемодан обманула детекторы движения?.. Она не могла проскочить незамеченной, факт. Разве что не имеет массы, как голограмма.

Далан, оттеснив Эш, уперлась в экран лобастым шлемом.

– Это невидаль.

– Эш?

– Не имею представления, что такое.

– И я тоже. Подведем итоги – вещь не похожа ни на какую из разумных форм жизни. Все согласны? Принято. Сдается мне, что она как-то действует на наше оборудование и создает нам кучу проблем.

Куча вмиг представилась бортинженеру обесточенным кораблем; Эш поежилась.

– Вывод, – Форт проговаривал мысли вслух и как можно разборчивей, чтобы речь отложилась в самописце, – мы вправе атаковать вещь и разрушить ее. Это наш шанс восстановить работу всех систем.

– Я брошу в нее чем-нибудь тяжелым, – предложила Далан. – Наберу в карман увесистых предметов… Я хорошо кидаю, метко! Если оно живое – убью. Но не похоже на живое. Нет никаких ножек. Летает как аэростат.

– И стены ему не мешают, – Форт еще раз проследил движение яйцеобразного предмета на экране. – Эш, автоматы его видели, но не подняли тревогу. Они исправны?

– Вполне. По крайней мере, нет никаких заметных неисправностей. Видимо, дело в том, что они не восприняли его как предмет. Скорее как изображение. Автоматы суммируют данные – масса, отражающая способность, температура поверхности, электростатические колебания. При неполном наборе данных они не среагируют.

С сомнением Форт потрогал рукоять лайтинга. Луч либо не заденет яйцо, либо будет поглощен. Оружие показалось ему бесполезным грузом.

– Все предлагаем, что на ум придет.

Молчание. Слышно одно потрескивание разрядов. В торнаках, тороидальных накопителях, сквозь которые шел ствол, содержалась уйма энергии, но высвободить и направить ее на врага было нечем. Форту припомнилось, что ненормальные явления такого рода чувствительны к оружию вроде EMS, «электромагнитного меча», но сугубо мирный «Сервитер» был безоружен. Можно снять кое-где оболочки со стержней, и центральный ствол станет коридором гибели, разрезанным в десятке мест убийственными потоками, но эта работа займет неделю (трое монтажников, два автомата!), а яйцо будет пакостить в самых неожиданных местах, парализуя то одно, то другое.

«Скажем, вырубит БЭМ», – шепнул Форту дьявол. «Заткнись! – велел черту капитан. – Тогда нам точно крышка».

– Предложений нет. Тогда надо восстановить связь с двигателями. Мы должны управлять этой посудиной, а не наоборот.

«У нас есть челнок! – вскричала маленькая трусиха Эш в голове шнги. – Перейти в него, отстыковаться – и выйти из скачка на челноке!»

«Ну да, – словно поймал Форт мысль бортинженера, – и лишиться всех денег за рейс. И платить неустойку. И – не забудь! – отвечать в ситуационной комиссии за брошенный без управления корабль на ходу».

«Кажется, речь идет уже не о деньгах, а о наших жизнях», – послышался озабоченный голос разума.

– Мы должны попытаться, – с нажимом проговорил Форт вслух. – Чтобы никто не говорил, что мы не исчерпали всех возможностей.

Далан заухала, кивая шлемом. Бороться! Отступают одни мелкие зверюшки, но не люди. Призрачное яйцо выглядело загадочно, и если оно виновато во всех неполадках, опасность его велика. Самое меньшее, что надо сделать, – уточнить вредное явление и предостеречь о нем других косменов. Удрать еще не поздно.

– Хотел бы я знать, что из этого яичка вылупится, – пробормотал Форт. – И когда.

«А я бы не хотела», – содрогнулась Эш, но в ней смешивались противоречивые желания.

Ихэнский господь свел Форта с представителями яйцекладущих видов, и его слова им были понятны и близки в социокультурном смысле. Из кожистого яйца, высиженного шнгой, появлялся страшненький, но милый ихэнчик; из роговой оболочки яйца мирков – многолапая личинка, мало похожая на Далан. Госпожа штурман испытывала к яйцу в стволе хмурое недоверие – не тот цвет, потом свечение… Эш ощущала иное. В ее природе была заложена нежность к яйцу, забота о будущем ребенке. Шнги – наседки и няньки – на прародине ихэнов, Артаране, котировались ниже мужчин и женщин, но их роль в судьбе потомства была уважаема обществом, и семья без шнги считалась неполной, в брак вступали трое – жена, муж и шнга. Было у наседок и другое достоинство, кроме чадолюбия, – верность, и старая ихэнская пословица гласила: «Лучше сразиться с восемью воинами, чем с середняшкой, защищающей яйцо». Шнги пережевывали пищу для детей, и их челюсти могли даже мирку раздробить запястье. Враг, позволивший шнге вцепиться себе в шею, кричал недолго.

От черного эллипса в ореоле ультрафиолета исходило тяжкое, дурманящее очарование. Эш вспомнила наплывающее волнами слов притяжение, сковывающее мысли. Она испытала мучительный стыд за свою вину – она посмела ударить яйцо!.. Когда? Совсем недавно, словно бы вчера… Слова возвращались быстрым шепотом – СОБЕРИ КУБИКИ ДАЙ МНЕ РУКУ ХОЧЕШЬ МЫ БУДЕМ ДРУЖИТЬ, – ускоряясь и сливаясь в хороводе звука.

– Эш! – окрик вывел ее из столбняка.

– Да, капитан?

– У тебя план главных коммуникаций. Выведи на обзор.

Экипаж сбился у экрана Эш. Ствол посверкивал молниями, придавая группе вид новых исследователей преисподней, обсуждающих маршрут у врат, ведущих в безвременье.

– Я бы разбила ЦС на семь участков, по числу грузовых сегментов. Замеры произведем в конце каждого участка. Разрыв следует искать там, откуда контрольный сигнал не поступит к началу ствола. Доступы к коммуникациям стандартные, то есть надо снять один блок обшивки и экран. Автоматы выполнят это за пятьдесят – пятьдесят пять минут, одновременно устанавливая тестеры на кабели. Если получится, то через час мы будем знать, где чинить. И прибавить минут двадцать на снаряжение автоматов. Максимум полтора часа.

– Приступаем.

Далан вынимала из ячеек колодки тестеров, Эш располагала их на платформе-«спине» автомата, Форт с пульта проверял, как жук-паук будет захватывать и приставлять устройство к кабелю. Ни у кого и на секунду не возникала мысль отправиться в ствол лично; почему-то куда безопаснее казалось оставаться вместе. Для верности подключили к дисплеям шлемных забрал видеосистемы автоматов – мало ли, вдруг придется управлять роботами дистанционно.

Выставив вперед лучи фар, жуки-пауки слаженно затопали по темному коридору тьмы, изредка освещаемому молниями.

– Первый участок. Семьдесят метров от входа в ствол, – отметила Эш. Лучи повернулись каждый к своей стене, замелькали манипуляторы – автоматы ни в чем не сомневались и ничего не боялись; в их конструкции не было предусмотрено узла, где бы гнездились страх и нерешительность.

– Сигнал проходит, – Далан приникла к портативному пульту.

– Второй участок. Сто сорок метров…

Минуты тянулись неспешной, упругой резиной. Лучи фар вдали вздрагивали, лапы автоматов казались тонкими, как волосы.

– Третий участок. Двести десять…

– Есть сигнал. Идет стойко.

– Четвертый участок, двести восемьдесят…

– Отказ правого автомата, – скрипнул Форт. – Беру на ДУ.

Замершие манипуляторы нарисовались перед ним; луч неподвижно упирался в обшивку, инструмент завис на середине движения – его головка вращалась впустую.

– Давай, хороший, давай… – уговаривал сквозь зубы Форт, понукая робота. – Работай, стервец…

Манипулятор дернулся, неловко ткнув инструментом в обшивку, – полетели веселые яично-желтые стружки.

– Они должны быть устойчивы к разрядам, – заклинала себя Эш, подключившись к автомату, двигавшемуся по левой стороне.

– Правый вышел из строя. Совсем. Нет картинки с его визоров.

– Мы его потеряли, – заметила Далан глубокомысленно. – Работа продлится дольше.

– Как твой левый?

– Занялся съемом обшивки. Исправен.

– Подними взор и осмотрись.

Картина перед глазами повернулась, словно у Эш закружилась голова.

– Весь диапазон.

– Я знаю… Капитан!! Оно здесь!!

Форт сдублировал картинку на себя, зажег в глазах сеть трехмерных координат, совместил ее со зрением жука-паука и выхватил лайтинг. Чернота, сгустившаяся в зыбкое яйцо, висела почти над «спиной» автомата.

Луч прорезал ствол на всю длину; яйцо затрепетало от попадания и полыхнуло в ответ рассеянным синим огнем; моргнуло и пропало изображение с автомата, работавшего слева, но теперь Форт ясно различал противника – и еще раз пронзил его лучом. Вдали вспыхнуло багровое пятно – луч ударил в дверь машинного отделения.

– Сдохнешь ты или нет?! – будь взгляд Форта материален, яйцо разорвало бы в клочья. Расправившись с автоматами, оно покачивалось, будто мяч в бассейне.

– Ему не страшно! – объявила Далан, откидывая шлем на спину. – Пожалуйста, отступите на шаг, откройте рты и заслоните ушки.

– Зачем? – в голосе Эш сквозило бессилие.

– Чтобы уравновесить давление на перепонки, – важно пояснив, Далан начала преображаться. Уши ее растопырились, рот стал пастью-пещерой, нос округлился в дыру; лицо, и без того несимпатичное, вздулось подушкой; Далан присела, и стало заметно, что и торс ее сильно расширился.

Затем Эш оглохла. Звук, прокатившийся по стволу, был сильнее того, что человек (а равно и ихэн) может выдержать. Рассказывают, великие певцы на высоте голоса раскалывали звуком тонкие бокалы и заставляли дребезжать подвески люстр, – так вот, крик Далан был во много раз мощней. Эш показалось, что разом стартовали несколько кораблей.

Яйцо погасло и исчезло.

– Испугалось! – расслышал Форт довольный возглас штурмана.

– Ну и здорова ты орать, – трудно сказать, чего было больше в ответе капитана – раздражения или уважения. – Маяком-ревуном работать не пробовала? На море в туман тебе цены не будет.

– Я певица, – Далан переполняла гордость. – Могу голосить.

– Эш, ты жива? Эш!!

Эш трясла головой, словно ей в уши налилась вода.

– Да. Я здесь. Все в порядке.

– Черта с два в порядке. Оба автомата гикнулись, а у нас и полствола не проверено. Минимум – надо их вытащить оттуда и починить.

Подумав, Форт добавил:

– Вот что мы сделаем – поставим здесь лебедку, – он ковырнул носком ботинка спрятанное в полу гнездо, – я пойду в ствол и закреплю на автоматах трос. Вы их подтянете к себе, а я с тестерами двинусь дальше, на корму, и поставлю присоски на оставшихся участках. Неизвестно, сколько времени понадобится, чтоб восстановить автоматы, а откладывать проверку нельзя.

– Довольно опасно, – мяукнула Далан. – А что, если мы вас утратим, капитан?

Эш не нашла сил дать тычка штурманихе, накликающей беду. А может, побоялась получить сдачи.

– Чепуха, – отмахнулся Форт с оптимизмом смертника. – Другого выхода все равно нет. В крайнем случае примешь командование. Челнок вы доведете и вдвоем. У тебя есть квалификация второго пилота? По нормативам штурман должен иметь навыки судовождения.

– Имею, – Далан надула щеки. Эш заподозрила, что у нее под кожей таятся резонаторы. Вероятно, они тоже участвуют в мимике безносого лица.

О чем только люди не думают в минуты крайней опасности! Лишь бы не застрять умом в тупике страха.

– Второй трос – вам к поясу! – бросила Далан свой вариант.

Форт мысленно вообразил себя, ползущего безвольной куклой и в процессе волочения сдирающего пластик с пола ранцем скафандра. Хотя – трос из мононитей должен выдержать такое натяжение.

– Идет. Эш! Ты видишь УФ – следи, если оно появится. А ты, Далан, тогда ори во всю глотку.

Загрузка...